Контракт для привидения
Глава 1
Арина
Никто не заметил, как я выскользнула из ажурной музыкальной шкатулки. Женщина, поправлявшая покрывало в спальне, видимо, была новой хозяйкой. Я не помнила, когда в последний раз видела предыдущую – год, два, три назад? Что с ней стряслось? Неужели она, как и все остальные, в итоге отказалась от дома?
Хозяйка спустилась вниз. Я медленно последовала за ней, скользя по перилам скрипучей узкой лестницы. В гостиной она взяла телефонную трубку, а я наблюдала из коридора, подмечая все изменения, которые могла заметить в одном человеке. Причёски за эти годы почти не изменились. Телефоны снова стали крупнее. Был ли персиковый цвет в моде в этом году?
– Да-да, у меня всё готово, – голос женщины звучал вежливо, с лёгким энтузиазмом. Она провела пальцем по кофейному столику и осмотрела кончик пальца с аккуратным маникюром.
– Я сделаю быструю уборку, и вы сможете сразу переехать. Замечательно! Спасибо, Максим.
Закончив разговор, она направилась на кухню и принялась проверять шкафы.
Переехать? Кто-то наконец снял дом? Я хихикнула, обернулась и чуть не опрокинула изящную расписную фарфоровую вазу, но вовремя успокоилась.
Он, скорее всего, будет игнорировать меня, как и все прежние жильцы. Но, по крайней мере, у меня появится компания. Он привезёт книги, журналы, будет смотреть телевизор – вдруг включит канал, где показывают «Дикий ангел»? Может, решит оживить сад. Ох, сколько всего интересного! Я не могла дождаться его приезда.
Я поспорила сама с собой, что он окажется очаровательным.
Глава 2
Максим
За 78 часов до встречи
– Просыпайся, соня!
Я приоткрыл один глаз и подождал, пока изображение станет чётким. Элеонора стояла в дверях, в моей белой рубашке, наполовину застёгнутой, с дымящейся кружкой в руке.
– Надеюсь, это не кофе, – пробормотал я.
– Конечно, кофе. Ты же его любишь.
– Да, но только когда готовлю сам.
Я открыл второй глаз, сел и взглянул на будильник. Одна минута седьмого. Чёрт возьми. Я быстро направился в ванную.
– Максим, – Элеонора произнесла моё имя с привычным надуванием губ.
– Прости, дорогая.
Несколькими шагами я пересёк спальню и чмокнул её в щёку.
– Спасибо, но дай мне сначала одеться, – попросил я.
– Ты лишаешь утренний кофе всякого смысла! – её смеющийся голос догнал меня в ванной.
Я слушал её удаляющиеся шаги и звон посуды на кухне, а затем занялся делами. Начать ровно в шесть утра было бы идеально, но жизнь не всегда складывалась безупречно.
Кроме сегодняшнего дня. Сегодня был День побед.
Одна, две, три, четыре, пять, шесть минут. Умыться, почистить зубы.
Одна, две, три, четыре, пять, шесть минут. Побриться.
Одна, две, три, четыре, пять, шесть минут. Уложить волосы.
Они стали чуть длиннее, но пока выглядели сносно.
Раз, два, три, четыре, пять, шесть. Одеться.
Белоснежная рубашка, пиджак. Они просили серый, но никто не уточнял, насколько серым он должен быть.
Галстук.
Я провёл пальцами по ряду сложенных галстуков в ящике. Серый, тёмно-синий, тёмно-синий в полоску… Нет, нужен «Счастливый красный». Я сверился с зеркалом.
– Правда? Красно-янтарный? – Элеонора снова появилась в дверях. – Это не провокация?
Да, провокация.
– Я нравлюсь судье Лежнёвой. В отличие от Плевако, – я дерзко приподнял бровь, встретив её взгляд в зеркале.
Плевако терпеть не мог, когда я нарушал дресс-код в суде. Так что, конечно, я должен был надеть именно этот галстук в День моих побед.
Элеонора подошла, взяла галстук и принялась завязывать узел.
– Я могу сам, – заметил я.
– Ты не позволяешь принести кофе, не даёшь завязать галстук. Пожалуйста, дорогой, не говори, что превращаешься в Георгия.
– Он не позволил тебе сохранить работу. Это другое. Он – территориальный придурок.
– А ты с этой кофемашиной?
– Не завидуй ей.
Я приподнял подбородок, пока Элеонора заканчивала узел. Кофемашина ничего не значила, но принести кофе в постель – это был акт близости, знак привязанности. Элеонора была для меня…
– Не могу дождаться, когда всё закончится. Ты забронировал места на горнолыжный курорт?
– Полулюкс. Говорят, эти номера популярны среди молодожёнов.
Ах, сладкая ирония. Элеонора рассмеялась и развернула меня к зеркалу. Она завязала галстук замысловатым многослойным узлом, которого я раньше не видел. Неплохо.
– Это мой особый узел, – прошептала она, её дыхание коснулось моего уха. – Называю его полуоткрытым лотосом.
Она игриво шлёпнула меня галстуком.
– Если закончил, мне нужно одеться. Менее провокационно.
Она направилась в ванную, по пути подхватив платье с пола.
– Кофе ждёт на кухне.
Окна от пола до потолка занимали почти всю стену квартиры открытой планировки. Я прошёл сквозь длинные тени, отбрасываемые утренним солнцем на полированный паркет, и остановился, любуясь видом. Небо было ясным, а от восхода осталась золотисто-оранжевая полоска, яркая на фоне тёмных силуэтов небоскрёбов. Я закрыл глаза и удовлетворённо вздохнул.
– Удачного дня, – пробормотал я себе под нос.
***
За 76 часов до встречи
Перед зданием суда я проверил своё отражение в стекле. Пальто скрывало пиджак и слегка скандальный галстук. Вместе с тонким портфелем я выглядел как идеальный адвокат с буклета юридической фирмы. Не просто адвокат – почти партнёр. Я проделал отличную работу за последние годы, и начальство – Прохоров Матвей Андреевич и Беляев Игорь Алексеевич – намекнуло, что достаточно закрыть это дело, и они оформят меня партнёром. Я улыбнулся своему отражению. Звучит неплохо.
– Привет, Александров! – один из коллег сбежал по лестнице.
– Доброе утро, Петров.
Петров указал на галстук, выглядывавший из-под пальто, и рассмеялся своим глубоким смехом.
– Сегодня закрываешь сделку?
Я повернулся и направился вверх по лестнице, подняв портфель.
– Побеждаю!
Подъехал фургон новостного канала, и репортёр выскочил из машины. Рано, подумал я. Слушание начнётся только через полчаса. Но их трудно винить. Сегодня будет быстрое закрытие, а после я и мой клиент отпразднуем победу для прессы. Я поймал взгляд репортёра, подмигнул и вошёл внутрь.
Расстегнув пальто, я помчался по коридору с мраморным полом, приветствуя знакомых. Служащие арбитражного суда – София, Валерия, Николай. Лидия, переводчица. Лена из IT. Новая девушка из столовой, готовившая лучший кофе. Я улыбался, махал рукой, шутил и в ритме шагов повторял про себя: я выиграю, я выиграю…
Олег, мой помощник, стоял у закрытой двери зала суда и нервно постукивал ногой. Обычно он делал это не чаще двух раз в секунду, но три удара – плохой знак. Ещё хуже – стук прекратился, когда он меня заметил.
– Максим Владимирович, слава богу, вы здесь! Плевако и его команда уже внутри с судьёй.
Я не опоздал, правда? Проверил часы – нет, пришёл вовремя.
– Плевако представил новые доказательства…
– Он что? – я взорвался. – Новые доказательства?
Олег поправил очки и прижал к груди папку.
– Д-да…
– Он не имел права! Нас должны были уведомить. Мы ничего не получали…
– Нет, Максим Владимирович, никто не звонил.
Чёрт возьми, Плевако. Устраивает засаду?
– Я разберусь. Жди здесь.
– Но, Максим Владимирович…
Я толкнул дверь зала суда. Плевако был там со своим клиентом, Георгием Штайнером, и командой юристов – все в одинаковых тёмно-синих костюмах, серебряных галстуках и чёрных туфлях. Даже проборы у них были на одну сторону, будто они так и не выросли из школьной шайки.
Я направился к судейской скамье.
– Доброе утро, Ваша честь. Яков Борисович, – я коротко кивнул сопернику и вежливо улыбнулся судье. – Могу я уточнить, в чём дело? Кажется, окно для предоставления доказательств закрылось… – я взглянул на часы, – тринадцать дней назад?
– Это не совсем о деле, – Плевако с самодовольной ухмылкой облокотился на скамью.
Позади него Штайнер смотрел на меня с опущенными бровями и взглядом, слишком тяжёлым даже для человека, чей брачный договор вот-вот признают недействительным. Расстраиваться – одно, но Штайнер выглядел так, будто готов меня прикончить.
– Хотя, в каком-то смысле, всё-таки о деле, – Плевако постучал толстым жёлтым конвертом по скамье и передал его мне. – Только доказательства касаются не моего клиента, а вас.
Пачка фотографий легла в мою ладонь. Слегка размытые, снятые издалека, но достаточно чёткие: темноволосый мужчина и рыжеволосая женщина входят в здание, затем у окна, в объятиях. С каждой фотографией волосы женщины всё ниже, мужчина запускает пальцы в её идеальную причёску…
Мои руки онемели, во рту пересохло.
– Это…
– Фотографии сделал тот же детектив, которого вы наняли, чтобы следить за моим клиентом, якобы изменяющим жене. Я подумал, раз он так хорошо справился, почему бы не воспользоваться его услугами? – Плевако не убирал ухмылку. – Вы привыкли к папарацци, Максим Владимирович. Всё это позирование… И, кстати, Элеонора Штайнер тоже. Невероятно фотогеничная женщина.
Кресло Штайнера зловеще скрипнуло. Плевако откашлялся и отступил от клиента.
Мои мысли пробивались сквозь туман, сгущавшийся в голове.
– Ваша честь, эти фотографии нельзя приобщить к делу без оценки реального ущерба. Нужно установить их достоверность…
– Я знаю, какое дело веду, Максим Владимирович, – голос судьи Лежнёвой был резким, молоток не понадобился.
– Вы также не можете утверждать, что это я и Элеонора Штайнер. В этом здании сотни жильцов. Многие, представьте, с тёмными волосами.
– Галстук, – выдавил Штайнер.
Плевако оглянулся.
– Прошу прощения?
– Его галстук, – голос Штайнера стал громче. Он встал, ударил кулаками по столу и ткнул в меня пальцем. – Сегодня утром я звонил жене в отель, где она должна была остановиться. Она не ответила. А его галстук завязан так же, как она завязывает мой. Она называет это полуоткрытым лотосом.
Команда Плевако ахнула. Я посмотрел на свой галстук, затем на Штайнера, на Плевако и, наконец, на судью.
– Яков Борисович, вы предоставите все доказательства в установленной форме после заседания. Вы знаете процедуры, – сказала судья.
– Да, Ваша честь, – Плевако ухмылялся.
– И вы, Максим Владимирович, – в голосе судьи не осталось благосклонности. – Предлагаю повторно вызвать ответчика для заключительного заявления. И подготовьте доказательства в свою защиту, если они у вас есть. Вопрос вашего отстранения обсудим после суда.
Я сглотнул. Отстранение? Я взглянул на фотографию – я и Элеонора, вчера или, может, той ночью на прошлой неделе.
– Разрешите выругаться, Ваша честь?
Судья Лежнёва невозмутимо приподняла бровь.
– Отклонено.
Ну, блин.
***
За 43 часа до встречи
– Вчера завершилось громкое дело года: Георгий Штайнер против Элеоноры Штайнер. Но вместо того чтобы обсуждать, как фармацевтический магнат справится с потерями, общественность следит за Александровым Максимом Владимировичем, адвокатом, выигравшим дело для Элеоноры Штайнер. Александрова, которого называют рок-звездой юридического мира, самого угораздило вляпаться в скандал…
Я с раздражённым щелчком выключил телевизор и рухнул на диван. Телефон уже был на беззвучном режиме. Непринятых звонков всё больше, и теперь тишину квартиры нарушало только моё дыхание. Я не решался закрыть глаза: фотография – я и Элеонора – будто выжглась на внутренней стороне век, насмехаясь надо мной, иногда под аккомпанемент смеха Плевако.
Что хуже? То, что я сам себя подставил, или то, что Плевако вбил последний гвоздь в крышку моего гроба? Нет, никаких гробов. Я выберусь. Я переспал с клиенткой только после того, как дело было практически закрыто, а Элеонора с мужем уже месяцы жили раздельно. Не преступление же.
Стук в дверь. Я лёг на диван и накрыл голову подушкой.
– Максим Владимирович? Здравствуйте! У меня посылка, слишком большая для почтового ящика.
Файлы по делу Михайлова. Это казалось сюрреалистичным – кусочек жизни до того, как всплыли эти фотографии. Я со вздохом поднялся и распахнул дверь. Коридор ослепил вспышкой. Мужчина, явно не почтальон, опустил камеру. Рядом женщина в строгом брючном костюме сунула мне в лицо диктофон.
– Максим Владимирович, что вы можете сказать о Штайнер…
– Мне нечего сказать.
Я захлопнул дверь и прислонился к ней. Мне есть что сказать. Но фраза «к чёрту тебя и к чёрту Плевако» вряд ли понравится её боссам или СМИ.
***
За 12 часов до встречи
Я никогда не думал, что опущусь до того, чтобы красться в вестибюль своего дома посреди ночи за почтой. Ползу, как преступник. Согласно опросу, который я не хотел видеть, но случайно наткнулся, 46% респондентов теперь считали меня таковым.
Я ждал конверт с печатью суда. Вернувшись в квартиру, сел на диван, бумага уже намокла от пота на пальцах. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Адвокатов лишали лицензии за серьёзные проступки – фальсификацию доказательств, мошенничество. Со мной такого не случится.
Я глубоко вдохнул, разорвал конверт и затаил дыхание, пока взгляд бегал по адресу, должности, официальной записке…
Статус адвоката приостановлен.
Дисквалификация на восемь месяцев. Маленькая часть меня, та, что всегда искала светлую сторону, шептала: отстранение – не лишение статуса, это временно, ты справишься. Но большая часть зациклилась на слове «приостановлен», пока оно не вытеснило фотографию на внутренней стороне век. Это было всё, о чём я мог думать, всё, что я видел, всё, чем я стал. Неудачник. Бесстыдник.
***
За 7 часов до встречи
Видеозвонок
– Это плохо, Максим. Они копают, – голос Прохорова из динамиков телефона стал хриплым, но тревога на его лице была очевидна.
– Знаю, – мне не нужно было это слышать от него. Я стал хуже рецессии для бизнеса и лакомым куском для СМИ.
– Не хочу тебя терять. Ты принёс фирме пользу.
Принёс? Желудок сжался от ужаса. Кому-то нравится менять работу, хобби, переезжать. Но не мне. Я с детства мечтал стать адвокатом. В восьмом классе, когда учительница спросила, кем мы хотим быть, другие отвечали: врач, пират, актёр. Я сказал – адвокат.
– Пока это только слухи, но если они докопаются до деталей…
Комната закружилась вокруг размытого лица на экране.
Думай, думай, ради бога, думай.
– А если не докопаются?
– Что, прости?
Я сглотнул, стараясь говорить ровно.
– Элеонора никому не расскажет. Кроме неё, только я знаю детали. Мы можем заявить, что фотографии поддельные. Что-то придумаем. Если они не доберутся до меня, им придётся отступить.
– Скандал стал бы кошмаром для фирмы, – Прохоров кивнул, почёсывая подбородок. – Поэтому мы похороним это. Похороним тебя.
Я поморщился от формулировки, но промолчал. Даже метафорическое захоронение звучало ужасно, но выбора не было, и мне повезло, что Прохоров согласился помочь. Я сделаю, как он скажет.
– Тебе нужно уехать. В городе или там, где у тебя связи, тебя легко выследить. Если спросят в офисе, ты в отпуске из-за дисквалификации. Куда поедешь – фирма не обязана знать, это не наша забота. Верно?
– Да, – ответил я, слегка дрожа.
А что с Элеонорой? Бежать обоим? Нет, это только усилит подозрения. К тому же я не бегу.
Я решил исчезнуть.
***
За 5 часов до встречи
Элеонора, оглянувшись, проскользнула в мою квартиру и сняла капюшон. Её волосы под ним остались идеально гладкими. Она обняла меня, и мы стояли так несколько минут.
– Ты не должен уезжать.
– Так будет лучше для нас обоих, – сказал я.
– Ты не знаешь… – она вздохнула.
– Прохоров и Беляев всё уладят. Я уеду, ты останешься и будешь делать вид, что всё нормально. Со временем так и будет.
Я взял её руки. Пожалуйста, согласись. Мне нужно, чтобы кто-то сказал, что это сработает.
Но в её глазах я видел только беспокойство.
В коридоре хлопнула дверь.
– Тебе пора, – сказал я. – Приходить сюда и так было рискованно. Больше никаких контактов, договорились? Пока всё не уляжется.
Элеонора поджала губы, как всегда, когда что-то шло против её желания.
– Я тебя люблю, – сказала она с лёгким недовольством.
– Я тоже.
Может, она ещё не на уровне приносить кофе, но, чёрт возьми, я буду по ней скучать там, куда еду.
Комок ледяного свинца в желудке напомнил, что с этим тоже пора разобраться.
***
За 4 часа до встречи
Я мерил шагами гостиную со стаканом коньяка в руке. Напиток почти не помогал успокоить нервы. Работа, за которую я так бился, квартира, о которой я и не мечтал купить, жизнь, которую я любил, – всё придётся оставить.
Мне придётся стать призраком.
Я поставил стакан рядом с ноутбуком и начал искать жильё в аренду. Никаких квартир – нужно уединение. Изображения домов сливались, пока я листал сайт, мозг переключился в режим анализа. Внешний вид не важен, большое пространство не нужно, я буду там только зимой и ранней весной, так что кондиционер необязателен…
Вот оно.
Русский дом, отремонтированный, на окраине села в небольшом городке, в трёх часах езды. Статус: сдается. Я отправил владельцу сообщение и через десять минут получил подтверждение. Быстро – мне это понравилось.
Или я просто нервничаю из-за аренды?
Неважно. Первое дело сделано. Я поднял стакан. Я разберусь, выполню всё, что сказал Прохоров, и вернусь сильнее, чем прежде. Я откинулся назад, чтобы проверить название городка.
Курлово.
Глава 3
Максим
Дом, конечно, не был идеальным.
Когда я договаривался об аренде, даже не взглянул на фотографии. Убедился лишь, что есть мебель, рабочий туалет и крыша над головой, но сам дом не рассмотрел.
Это был типичный русский дом необычной формы, с фасадом в викторианском стиле, крутой черепичной крышей и единственной башенкой сзади. Полузаросшая кирпичная дорожка вела от ворот кованого забора к крыльцу. Кто бы ни обновлял это место, он явно хотел сохранить старинный дух. Надеюсь, облупившаяся краска и неуместная черепица были частью замысла.
– Ничего страшного, всего на восемь месяцев, – пробормотал я сам себе.
Разговариваю сам с собой – идеальный кандидат для жуткого ведьминого дома. Я схватил два чемодана, взбежал по ступенькам и выудил из-под пустого цветочного горшка связку громоздких ключей. Сорвал с двери записку о сломанном звонке, глубоко вдохнул и вставил ключ в замок.
Не так уж плохо. Прихожая крошечная, но уютная. Справа – узкая лестница наверх, слева – дверь.
Я оставил чемоданы у консольного столика, единственного предмета мебели, который здесь помещался. Его украшали три бронзовые статуэтки животных. Я взял среднюю, пытаясь понять, пухлый олень это или изящный кабан.
Дверь вела в гостиную, будто сошедшую с декораций сериала восьмидесятых. Полосатые горчичные обои, массивная стенка с книжными полками и квадратным телевизором, стеклянный журнальный столик, диван с матовым коричневым узором, похожим на шерсть потрёпанной кошки. Телевизор напомнил дом моего детства – мама долго хранила такой и не выбрасывала, – но здесь он не приносил утешения.
Из гостиной другая дверь вела в тесную кухню – слава богу, с современной техникой. Рядом – столовая, втиснутая в башню и выходящая окнами на кустарник во дворе.
Свет из окон башни делал пространство приятнее, и, заглянув в холодильник, я обрадовался: хозяйка, как я просил, заполнила его продуктами. Я ещё не проезжал городок, добирался по извилистой дороге через лесную долину, а этот участок был на самом краю.
Наверху – две спальни и небольшая ванная между ними. Уютно – похоже, девиз этого дома. Спальни обставлены скромно, пахло искусственной чистотой, будто их недавно привели в порядок. В более удобной комнате был уголок для чтения в башне и необычное украшение – музыкальная шкатулка на каминной полке несуществующего камина. Но, стоя в башне, я почувствовал сквозняк и решил занять вторую спальню.
Следующие несколько часов я распаковывал вещи, устроил на кухне кофемашину, заварил первую чашку и возился с подключением к интернету, пока не понял, что для сигнала Wi-Fi нужно держать открытой дверь между гостиной и кухней. И главное – я твердил себе, что поступил правильно.
Глава 4
Арина
Он был здесь.
Я наблюдала за новым жильцом из коридора, изо всех сил стараясь не хихикнуть, не подпрыгнуть и не сделать что-нибудь ещё, что могло бы потревожить ближайшие предметы. Скрипучие полы и дребезжащие окна, как я знала по опыту, не способствовали незаметности. Нужно было сохранять спокойствие, чтобы не спугнуть его.
Он был занят, как пчёлка. Два часа распаковывал чемоданы. Я не заглядывала в спальню – приватность есть приватность, – но, судя по всему, он привёз гору одежды. Надеюсь, это значило, что он останется надолго. Поэтому я изо всех сил сдерживалась, чтобы не поправить статуэтку оленя, которую он сдвинул. Или книгу. Я сопротивлялась этим порывам, пока они не стали такими сильными, что пришлось вернуться в музыкальную шкатулку и ждать там своего часа.
Не пугай его. Не пугай его. Не пугай его.
Ночью я исправила все его ошибки.
Глава 5
Максим
Я проснулся посреди ночи – не постепенно, а резко. В одну секунду спал, в следующую смотрел в потолок широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, что меня разбудило. И тут послышалось царапанье – словно гвозди по дереву или… ветки, качающиеся на ветру и скребущие фасад.
Раздражённый собой, я перевернулся и обнял подушку, мечтая снова заснуть.
Я скучал по Элеоноре. Её стойкий аромат на подушке, её тёплое, мягкое тело рядом. А сейчас я один, раздражённый, на скрипучей старой кровати.
Я подумал о Плевако. Не думай об этом придурке. Подумай о будущем. Есть ли будущее с Элеонорой? Она останется в городе, вернётся к нормальной жизни разведённой женщины, запустит свой модный бренд. Если что-то изменится, она даст знать. Может, через пару месяцев сможет приехать…
Это стук? Я сел, затаив дыхание, но через несколько секунд выдохнул и закатил глаза. Наверное, опять эта ветка…
Тук-тук-тук.
Я замер, начав вставать, но остановился. Смешно. Я думал о городе, где перед отъездом люди постоянно стучали в мою дверь, и теперь вообразил стук здесь.
Но лежал я уже не так расслабленно, прислушиваясь. Репортёр меня нашёл? Нет, конечно. Я был осторожен, и никто не станет искать меня в доме, похожем на декорацию к фильму о привидениях.
Лестница скрипнула.
Хватит. В старых домах лестницы скрипят постоянно.
Ещё скрип. И…
Всё, с меня хватит. Я схватил беспроводные наушники и включил на телефоне запись процесса Синявского и Даниэля. Установил тихую, убаюкивающую громкость и откинулся на подушку.
К чёрту ветки и лестницы.
Глава 6
Арина
Успокоенная тем, что каждый предмет на своём месте, я вернулась в музыкальную шкатулку. Работа сделана хорошо. Он, скорее всего, даже не заметит, а если снова что-нибудь сдвинет, я повторю всё следующей ночью. И так каждую ночь, пока не придумаю, как правильно к нему подойти.
Мне не терпелось увидеть, что он будет делать завтра. Уверена, это будет что-то захватывающее.
Глава 7
Максим
Я проснулся ясным солнечным утром и решил оставить странную ночь позади. Под мерцающим светом в ванной начал утренний ритуал.
Одна, две, три, четыре, пять, шесть минут. Умыться, почистить зубы.
Одна, две, три минуты. Побриться, уложить волосы.
Четыре, пять, шесть минут. Одеться.
Спустился в гостиную. Раз, два, три – включить ноутбук. Четыре, пять, шесть – запустить…
Я замер, глядя на экран. Передо мной был пустой календарь. По привычке открыл расписание – тоже пустое. Ни встреч, ни заседаний, ни напоминаний. Ни на сегодня, ни на завтра, ни на послезавтра.
Я не знал, сколько просидел так, в своей офисной одежде – даже надел любимую голубую рубашку.
Мне нечего было делать. Я сидел, как потерянный щенок, который полчаса гонялся за своим хвостом, а потом понял, что это глупо.
Всё нормально. Таков план. Ничего не делать, как бы больно это ни было. Осталось 239 дней. Я справлюсь. Здесь есть чем заняться. Например, прогуляться вокруг дома, осмотреть окрестности. Отличная идея.
Десять минут спустя
Прогулки – отстой.
Я мог бы пойти дальше – в лесу наверняка полно тропинок, – но зачем, если я не выдержал и пяти минут ходьбы?
Я дважды обошёл дом. Проверил задний двор, который когда-то, наверное, был садом, а теперь напоминал кладбище растений, где грибки пожирали единственную деревянную скамейку. Осмотрел голые, полузасохшие деревья и заметил, что ветви одного из них тянутся к дому, царапая фасад в ветреную погоду.
Не то чтобы я специально это искал.
И вот я снова в крошечной, чертовски тесной прихожей, понимая, что сойду с ума от скуки. Оперся на консольный столик и уставился на жуткие бронзовые статуэтки.
Статуэтка кабана – или всё-таки оленя? – была сдвинута.
Я отступил, наклонился влево, вправо, даже вернулся к двери, чтобы взглянуть под другим углом. Я уже сошёл с ума? Мог бы поклясться, что вчера, вернув статуэтку на место, оставил её чуть впереди остальных – как и подобает существу столь неоднозначного происхождения. Но теперь все три стояли в идеальной линии, как по линейке. Я открыл приложение-линейку на телефоне и измерил расстояние – больше делать было нечего. Основание каждой статуэтки находилось ровно в десяти сантиметрах от края стола, а расстояние между ними – тоже десять сантиметров.
Да, я схожу с ума. Мне нужна работа. Немедленно.
– Пожалуйста, Матвей, у тебя должно быть что-то для меня, – умолял я Прохорова по видеосвязи.
Я расхаживал перед ноутбуком, затем сел так, чтобы камера меня видела. Прохоров снял очки и потёр глаза.
– Ты знаешь, я не могу дать тебе работу. Ничего, что тебе хотелось бы. Ты отстранён, закон запрещает…
– А исследования? Я могу заняться исследованиями.
– Максим, твоя квалификация выше. Это для помощников, стажёров и выпускников, которые слишком много о себе думают.
Но это интереснее, чем смотреть, как растут сорняки. Мой двор на 85% зарос ими.
– Пожалуйста, хоть что-нибудь?
Прохоров вздохнул и откинулся на спинку кресла. Я позавидовал девственно-белому фону его кабинета. Он взглянул на мои горчично-коричневые обои.
Боже, я здесь зачахну.
– Полагаю, Серову не помешает помощь, – голос Прохорова звучал хрипло из-за плохой связи. – Он взялся за крупное дело, фармацевтическую компанию. Нужны тонны исследований.
Да!
– Тогда я твой человек, Матвей.
– Я попрошу его прислать тебе материалы. Но помни, ты будешь его подчинённым. Ничего больше по этому делу делать не можешь.
– Знаю. Никаких консультаций, подготовки документов, минимум общения…
Это шаги на крыльце?
Я замер, боясь сглотнуть. Снаружи что-то зашуршало. Мышцы напряглись, я чуть откинулся, чтобы увидеть входную дверь и тень за ней.
Нет, нет, нет. Не говорите, что меня нашли.
– Максим? – голос Прохорова из ноутбука заставил меня подпрыгнуть.
– Я… э-э, да, – я вернул внимание к экрану. – Спасибо за возможность. Жду указаний Серова.
Когда звонок завершился, я снова посмотрел на дверь. Тень исчезла. Выдохнул. Репортёра не было, я просто параноик. Работа вернёт меня в норму. Дела Серова сложные, но не драматичные, исследования могут быть скучными, но, глядя на полки напротив, я решил, что отупение не так уж плохо, если есть работа.
И я убедил себя, что книга на третьей полке снизу не двигалась со вчерашнего дня. Я просто неправильно запомнил её положение.
Глава 8
Арина
Тогда я поняла, что это было «нет» моему садоводству.
Глава 9
Максим
Той ночью я не мог заснуть. Возможно, из-за отсутствия работы. Прогулка не утомила, а исследования я ещё не начал. Мысли неслись в бешеном темпе: Элеонора, суд, фотографии, самодовольное лицо Плевако, уведомление о дисквалификации… Тук-тук-тук.
Я резко сел. Это не почудилось. Я не схожу с ума. Что-то издавало шум – может, отопление или отвалившийся водосток, – но я найду источник прямо сейчас, чтобы наконец спать спокойно.
Сделал пару шагов к двери, передумал и вернулся за лампой с прикроватной тумбочки. Не для света – коридорный выключатель работал. Но с лампой в руке было спокойнее. Держа её перед собой, я медленно открыл дверь со скрипом.
Нащупал выключатель, включил свет и направил лампу туда, где видел тень.
– Замри!
Это был не ребёнок. На лестнице стояла девушка лет двадцати шести. До этого я объяснял звуки в доме. Но не мог понять, почему она вскрикнула от удивления, когда я включил свет, – будто это я её напугал, а не наоборот. Или почему она была в зелёном бархатном платье с ажурным воротником и длинными рукавами, похожем на костюм из исторического фильма. Вьющиеся каштановые волосы собраны в высокую причёску, которую я видел только в кино, а на бледном овальном лице – широко раскрытые голубые глаза.
Моя профессия готовила меня к любым ситуациям, но сейчас мозг объявил капитуляцию, решив, что логика – не его забота.
– А-а, замри?
Несмотря на мою «грозную» лампу, девушка должна была среагировать как воровка. Но её глаза расширились ещё больше, она прикрыла рот рукой и ахнула.
– Не может быть! – её голос был на удивление приятным. – Ты меня видишь?
Глава 10
Арина
Не так я представляла знакомство с жильцом. Я вообще не задумывалась о знакомстве – люди никогда меня не видели. Но он видел, а я всё испортила, крадучись по дому посреди ночи.
– Не двигайся, – сказал мужчина, всё ещё направляя на меня лампу.
– Я… я… – что я могла ответить? Ни одна книга не учила этикету представления себя человеку, поймавшему тебя в собственном доме. Но это отвлекло меня от главного.
– Ты меня видишь!
Меньше энтузиазма, Арина. Первое впечатление важно. Но сдержаться было трудно. Я не верила, что говорю с живым человеком, и боялась, что момент закончится, и я снова стану невидимой. Незаметной. Неслышимой.
– Да, вижу, – он нахмурился, но лампу не опустил. – И сейчас вызову полицию.
– Что? Нет, ты не понял! Это не…
– А теперь… – он шагнул ко мне, протянув руку.
– Я бы не советовала…
Его рука прошла сквозь моё плечо. Он поднёс её к лицу, пошевелил пальцами и попробовал снова. Снова сквозь меня.
– Какого чёрта? – он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.
Я пожала плечами.
– Я привидение. Ты не можешь меня коснуться. И не зови полицию – они меня не увидят и оштрафуют за ложный вызов. Если вообще приедут, поверив тебе.
– Что за трюк? Голограмма? Как заставляют тебя говорить? – он ещё раз провёл рукой сквозь меня и вздрогнул.
– Станет холодно, если пройдёшь сквозь меня. Или я сквозь тебя – стараюсь этого избегать из-за холода…
– Где-то тут устройство, – он присел и запустил руку в мою юбку.
– Ну, это уже слишком! – я отступила и упёрла руки в бёдра. – Привидения тоже заслуживают приватности.
– Хватит нести чушь про привидения, – он выпрямился во весь свой внушительный рост и скрестил руки.
Я шагнула назад и случайно провалилась сквозь стену. Быстро вылетела обратно в коридор.
– Извини, случайно. Давай начнём заново? Привет, я Арина, – я протянула руку и тут же убрала. – Забудь, тебе будет холодно.
Он осмотрел меня с ещё большей настороженностью. Чёрт, я не думала об этой проблеме. Человек меня видит, но не верит. Теперь, когда у меня наконец появился собеседник – к тому же, похоже, образованный, – я не могла его спугнуть. Как заставить его поверить?
Успокойся. Будь собой.
Худшая идея. Я никогда не умела кокетничать с мужчинами, особенно красивыми, а он определённо был таким. Чёрные как смоль волосы, загорелая кожа, квадратное лицо с пухлыми губами и яркими зелёными глазами, подозрительно глядящими из-под прямых бровей. И вкус у него неплохой: простая серая футболка и клетчатые пижамные штаны. Прошлый жилец, Юрий, обожал комплекты с динозаврами – тревожное зрелище на 48-летнем мужчине.
– Здравствуй, Арина, – он помахал рукой перед моим лицом. – Или кто там за неё говорит.
– Последний раз повторяю: я не голограмма. Я привидение. Смотри!
Я пронеслась мимо него, пролетела сквозь стену в ванную, вылетела обратно, спустилась по коридору, врезалась в деревянную статуэтку оленя. Обожаю эту статуэтку – в ней словно лежишь в тёплом осеннем лесу с запахом листьев и земли. Через миг я выскочила и подлетела к нему.
Его глаза расширились.
– Не бойся, – выпалила я. – Обычные дела привидений.
– Я сплю, – он потёр глаза, взглянул сквозь пальцы и застонал.
Ох, чудесно. И как он придумывает эти оправдания? – подумала я с сарказмом.
– Это не сон. Я настоящая. Ну, не материальная, без физической оболочки, но существую…
– Наверное, лунатизм. Возвращаюсь в постель, – он шагнул назад, запутавшись в проводе лампы.
– Осторожно… – я протянула руку.
Ещё шаг. Шнур натянулся, он споткнулся, упал назад и ударился затылком о дверную ручку. Обмяк у двери без сознания.
Боже, Боже, Боже! Не дай первому человеку, увидевшему меня, умереть из-за дурацкой лампы!
Я скользнула к нему и присела у груди. Она равномерно поднималась и опускалась, крови на голове не было. Похоже, просто шишка. Утром будет в порядке. Но было бы мило и гостеприимно уложить его в постель. Я потёрла руки. Мои навыки перемещения людей заржавели, но сейчас самое время их освежить.
Глава 11
Максим
Я проснулся с лёгкой болью и сильным замешательством. Первая мысль – напился вчера? Но похмелье студенческих лет не вязалось с пульсирующей болью в затылке, а память была ясной. Я точно не пил.
Выполнил утренний ритуал, ступая осторожно. Итак, вчера ночью: стук, странная девушка в коридоре, я не мог её коснуться, она словно скользила, а не шла – даже не спускалась с лестницы, а парила…
На кухне я взял из холодильника пакет со льдом, чтобы снять отёк, и сел в гостиной. Она назвалась привидением. Я думал, розыгрыш, голограмма, но её движения… Может ли шутник владеть такими технологиями? Неважно, это был сон.
Но такой яркий. Ярче, чем сон перед закрытием первого дела, где судья кланялся, а присяжные вытирали слёзы от моей речи. Тогда я проснулся, на 22% уверенный, что это правда.
Сейчас – 24%.
Солнечные лучи лились из окон на задний двор. Утром гостиная казалась невинной и нормальной. Это должно было помочь отделить реальность от вымысла, но чем больше я цеплялся за воспоминания, тем реальнее они казались. Травма на голове доказывала, что я не спал.
И что-то было осязаемым: холод, когда рука прошла сквозь девушку, её голос, странные звуки, статуэтки, менявшие положение ночью.
Я зашёл в коридор. Статуэтка кабана-оленя стояла в идеальной линии с другими. Чувствуя себя идиотом, помахал рукой по лестнице. Пылинки мигали в лучах, но ничего – ни нитей, двигающих предметы, ни голограмм.
Хватит позорить себя. Это сон. Пора за работу и забыть.
Серов прислал цифровые файлы. Я заварил кофе, устроился на диване. Удивительно, но диван, несмотря на вид, был удобным. С ноутбуком на коленях я начал работать.
Тишина и покой оказались не так уж плохи. Я не замечал, как привык к городскому шуму – машинам, сиренам, визгу поездов, приглушённым разговорам. Это успокаивало, но в первозданной тишине было своё очарование.
– Привет.
Я подпрыгнул, чуть не уронив ноутбук. Сердце заколотилось. Девушка-привидение – или голограмма? – стояла у книжной полки. Зелёное платье почти сливалось со шторами.
Она застенчиво подняла руку.
– Надеюсь, не напугала.
Ох, чёрт, нет.
Я зажмурился, сосчитал до шести и открыл глаза. Она была на месте, сложив руки, с лёгкой улыбкой.
– Не обращай внимания, – пробормотал я. – Ты сходишь с ума от безделья. Работай, и она исчезнет.
Работа всегда всё исправляет.
– Хочу извиниться за вчера, – она двинулась, скользя, а не шагая. Ноги двигались, но слишком плавно. – Хорошо спалось? Я не очень умею перемещать людей.
Игнорируй, игнорируй, игнорируй. Я уставился на экран. Его синий свет должен был успокаивать, но я не мог сосредоточиться. Я схожу с ума? Только не это. Мне ещё столько нужно сделать. Я не дам Плевако победить.
Она остановилась у дивана.
– Она не существует, – я потёр глаза. Пожалуйста, исчезни. Но она стояла на месте.
Думай логично. Никакого сумасшествия.
Может, съел что-то не то или вдохнул что-то в саду. Грибки? Я открыл поисковик и начал печатать, чувствуя себя лучше.
– О, не надо, – она скользнула за спинку дивана и заглянула через плечо. – Не ищи симптомы в интернете. Подумаешь, что у тебя рак.
Почему эта галлюцинация такая… болтливая?
– У тебя не галлюцинации. Я настоящая. Ну, насколько может быть настоящим привидение. Если считать физические факторы, то, наверное, не очень…
– Помолчи, – я захлопнул ноутбук. – Просто помолчи.
И, невероятно, она замолчала.
Но не исчезла.
Я сидел, глядя перед собой, как добыча, боящаяся шевельнуться. Что делать? В этом городишке вряд ли есть врач. Ждать, пока пройдёт, и надеяться, что не станет хуже?
– Ладно, – она вернулась к полке. – Может ли галлюцинация сделать это?
Она взмахнула рукой, и книга упала с полки.
А затем она исчезла.
Я глубоко вздохнул, будто вынырнул из воды. Может, лучше вернуться в постель и отоспаться. Неделя была тяжёлой, мне нужен отдых.
Встал, но замер, увидев книгу. Медленно поднял её с пола.
– Я привидение. Правда.
Я вскрикнул, чуть не уронив книгу. Она вернулась к дивану.
– Я скинула книгу. Это было реально. Наша встреча вчера тоже была реальной.
Я сглотнул.
– Тогда почему я проснулся в постели?
– Я отнесла тебя, – она помедлила. – Ничего такого. Не могла же оставить тебя в коридоре. Но сразу вернулась в музыкальную шкатулку, – быстро добавила она. – Не следила за тобой и ничего странного не делала.
– Отлично, – выдавил я слабым голосом.
Два варианта: либо я болен, либо в доме привидение. Но, по крайней мере, она дала мне поспать!
Я медленно подошёл, пока она сидела на диване. Слои юбки выглядели придавленными, но если она нематериальна…
– Я могу сделать, чтобы выглядело так, – сказала она. – Видишь, я сижу. На самом деле нет, но это менее жутко, правда? Лучше, чем это.
Она провалилась сквозь диван, оставив видимой только голову, и быстро поднялась обратно.
Я отвернулся, стиснул зубы и оглянулся. Не может быть, что это происходит. Ни за что.
Но если выбирать между сбоем разума и настоящим привидением – мифами, в которые я никогда не верил, – что бы я предпочёл?
– Значит, ты… привидение, – я покосился на неё.
Она не выглядела мёртвой. Без травм, без гниющей плоти. На самом деле она выглядела… хорошо.
– Ну вот, лёд тронулся! – она хлопнула себя по колену. – У тебя наверняка куча вопросов. Задавай, я готова ответить.
– Я… – я нахмурился. – Не знаю, что спросить.
Допрос свидетелей – это я умел. Допрос привидений? Не уверен.
– Ой, – между её бровей появилась морщинка. – К этому я не готова.
– Слушай, э-э…
– Арина.
– Максим, – я автоматически протянул руку.
Она посмотрела на меня, затем на руку.
– Давай притворимся, что я её пожала.
– Ты была источником ночных стуков?
– Да, прости. Пришлось выправить статуэтки. Решила ночью, чтобы не пугать тебя днём.
– А скрежет на фасаде?
– Просто старое дерево снаружи.
Ага! Я знал!
– И ты здесь, чтобы… преследовать меня? – привидения ведь это делают, да?
Проклятье. Теперь я хочу, чтобы это были грибы.
– Конечно, нет! Я бы никогда.
Я приподнял бровь.
– Понимаю, о привидениях ходят гадкие слухи. Но я не желаю тебе зла.
– Это здорово, но… – я потянулся к ноутбуку и прижал его к себе. – Пойду-ка я.
С ноутбуком под мышкой я направился в коридор. Привидения или грибы – неважно, я уезжаю. В городе есть гостиница, верно?
– Только заселился, – пробормотал я.
– Нет! – холодный воздух пронёсся мимо, и Арина появилась на лестнице. – Пожалуйста, не уходи. Я… – её солнечное лицо померкло, губы опустились, брови напряглись. – У меня больше никого нет.
– Я не могу с этим разбираться, – я хотел пройти, но заколебался. Не потому, что она могла меня остановить, а из-за её голоса – низкого, почти слёзного.
– Тебе не придётся, обещаю, – сказала она. – Мне нужна только компания. У меня её давно не было.
– Как давно?
– Я умерла в 1826 году.
Боже.
– Как?
Она помедлила, и я задумался, не нарушил ли этикет привидений. Бестактно спрашивать, как они умерли?
– Заболела, – ответила она.
Логично. Тогда даже молодые часто умирали от болезней.
– И с тех пор ты здесь?
– Да. До твоего приезда никто не мог меня видеть или слышать.
Я пытался осмыслить вихрь мыслей. Сверхъестественное меня не волновало, но собирать факты и находить смысл – моя работа. Факты: травма головы, сдвинутые статуэтки, упавшая книга, девушка, чьё прикосновение – ледяной поток, и платье, слишком исторически точное, чтобы я его выдумал. Вывод: я беседую с 198-летним привидением.
Она была здесь два века – эпохи, события, изменения, без возможности с кем-либо взаимодействовать.
От этой мысли по спине пробежал холодок. Я не мог представить такой изоляции.
Хотя… восемь месяцев. Каково было бы два столетия?
– Хорошо, – я посмотрел в пол. – Останусь.
Логично. Не придётся искать другой дом и разбираться с расторжением аренды через неделю. И я не хочу привлекать внимание.
– Правда? – она пролетела мимо и закружилась по комнате. Ваза на полке качнулась. – Упс! – Арина остановилась, и ваза вернулась на место.
– Но никаких стуков, скрежетов и странных звуков.
– Хорошо, – она широко улыбнулась.
– И не беспокой меня.
– Не буду, – она энергично кивнула. – Обещаю, ты едва заметишь, что я здесь.
Глава 12
Арина
– А ещё, кроме пижам с динозаврами, он обожал шпионские книги. Штирлиц, разведка, всё такое, – я откинулась на спинку дивана, наблюдая, как пальцы Максима летают по клавиатуре. Этот человек печатал с невероятной скоростью. – Я не давала его книгам покоя. Жаль, что жильцы всегда забирают их, уезжая.
– Не давала покоя? – Максим оглянулся через плечо. – Ты же сказала, что не преследуешь.
– Людей – нет. Но предметы – другое дело. Они не против.
Я подумала провалиться сквозь диван, но решила выглядеть нормально и обошла его, старательно двигая ногами, будто иду.
– Если я проникаю в объект, содержащий информацию, я её получаю. Как будто читаю книгу, только быстрее.
Максим замер, остановив пальцы над клавиатурой.
– Удивительно.
– В общем, Юрий не любил раскладывать книги по порядку. Ни по алфавиту, ни по хронологии. Оставлял их в полном хаосе. Однажды я попыталась переставить полку и… ты слушаешь?
Он снова уткнулся в ноутбук, в огромный документ на экране.
– Хм.
– А потом я случайно убила Юрия…
Никакой реакции.
– Ты не слушаешь, да?
– Хм.
– Максим! – я провела рукой по его плечу.
– Ай! – он потёр место, где я коснулась.
– Прости. Но ты меня не слушал.
– Слушай, ты обещала не беспокоить. Понимаю, тебе не с кем было говорить десятилетиями, и ты хочешь, чтобы я стал твоим собеседником…
– Что, похожа на девушку, которой ты даришь цветы и ставишь на пьедестал на первом свидании, а потом, добившись своего, перестаёшь замечать? Даже не слушаешь?
Максим поднял голову, сморщив нос.
– Что?
– Жена Юрия, Марианна, была помешана на мюзиклах и журналах о стиле жизни. Возможно, я не давала покоя её журналам, – я склонила голову. – К сожалению, теперь я не могу забыть все советы из рубрик знакомств.
– Ох, – его растерянный взгляд сменился подозрительно пристальным.
– Я не намекаю, что это свидание. Боже, – я села на диван. – Не хотела, чтобы это так прозвучало. Похоже, мои разговорные навыки совсем заржавели.
– Арина, – он повернулся ко мне с ободряющей, но холодной улыбкой. – У меня много работы, и я хочу сделать её хорошо и быстро.
Я взглянула на экран, заполненный блоками текста.
– Знаешь, я могла бы проникнуть туда и достать любую информацию, которая тебе нужна.
– Спасибо, но я предпочту сам.
Он мне не доверяет, да? Или считает мои способности жуткими. Или я слишком навязчива. Журналы Марианны много писали об этом. Я обещала не мешать, но говорить с живым человеком – не с собой, не с телевизором, не с книгами – было так приятно. Я не чувствовала себя так годами.
Может, выбрала неудачное время. Когда я была жива, меня тоже раздражали люди, отвлекавшие от работы в саду.
– Прости, – я встала. – Оставлю тебя с работой. Не хотела мешать.
Я вылетела из гостиной, но замерла в дверях. Уходи. Нет, вернись. Нет, уходи.
– Арина? – подозрительный взгляд Максима, так ему идущий, вернулся.
Я сжала кулаки. Не сейчас, не зацикливайся, пожалуйста. К счастью, после трёх мысленных повторений мой порыв отступил, и я исчезла наверху.
И, к счастью, Максим не стал допытываться о моём поведении.
Глава 13
Максим
Я жалел обо всём.
Когда Арина сказала, что ей нужна компания, я представлял ненавязчивого соседа по комнате, как в университете: здоровается, прощается, иногда болтает на кухне.
Редко. Очень редко.
Но Арина была здесь всё время бодрствования, а если и во время сна – не удивлюсь. И у неё было мнение обо всём.
За ужином:
– Не понимаю, зачем нарезать хлеб заранее. Мы всегда резали свой, и он дольше оставался свежим, – сказала она, стоя у кухонной стойки, пока я готовил.
Обои:
– В пятидесятых тут были лучше. Пастельные, с цветами. Какие бы ты выбрал? Хотя ты можешь, если захочешь. Я не смогу помешать ремонту, но, теоретически, могла бы сорвать обои, приложив усилие… – она смотрела на стену гостиной, постукивая пальцем по губам.
Даже клавиатура:
– Клавиши у тебя удобно расположены, это здорово. Василий, жилец до Юрия и Марианны, был геймером. У него была безумная установка, вся в красной подсветке. И вы ещё считаете привидения жуткими? А некоторые клавиши были разрисованы…
Тем временем Серов, поняв, что я готов на всё, прислал ещё работы. О сожалениях: все документы были по химии. Нам нужно разобраться со спорными лекарствами, а химия была моим самым ненавистным предметом в школе. Я трижды гуглил, чтобы понять эту чушь, а внутренний голос, раздражающе бодрый, шептал, что я справлюсь.
Я не признавался, но исследовательские способности Арины могли бы пригодиться.
Нет, я не сдамся. Всё, чего я достиг, – результат труда, хотя обаятельная улыбка порой помогала. Это ещё одно испытание. Я не дам Прохорову и Беляеву забыть, что я всё ещё хорош.
Но сосредоточиться было чертовски трудно, когда Арина хотела болтать. И я чувствовал себя виноватым, постоянно прося её замолчать.
Подумать только, несколько дней назад я страдал от скуки.
Вечер третьего дня с Ариной. Она молчала минут двадцать, разглядывая книжную полку. Я писал отчёт для Серова, когда пришло письмо.
Прохоров? Беляев? Новости об отстранении? Может, я вернусь…
Нет, напоминание о поездке на горнолыжный курорт. Мы с Элеонорой были бы счастливы, если б наш роман не стал достоянием города. До поездки – пара недель. Я взглянул на отфотошопленную рекламу курорта и ещё больше возненавидел затхлую гостиную.
Элеонора.
Я потянулся к телефону и открыл её профиль в соцсетях. Без обновлений. Желудок сжался, пока я не напомнил себе, что это хорошо. Она затаилась, как и я.
Элеонора поняла бы моё раздражение. Она не любила пустую болтовню.
Любопытство грызло: что пишут СМИ? Я боялся проверять, думая, что это наведёт репортёров на мой след. Глупо. Я стиснул зубы. 235 дней.
Тук-тук-тук.
Книга. Арина вытащила её с полки, вернула и повторила ещё дважды.
Сосредоточься.
Я убрал письмо и вернулся к отчёту.
Тук-тук-тук.
Ещё одна книга. Она потянулась за следующей.
– Хватит! – команда вышла резче, чем я хотел.
Арина уронила книгу, та прошла сквозь её юбку и упала к ногам.
– В чём дело?
– Что ты делаешь?
– Просто… – она подняла книгу и вернула на место. – Я должна это сделать.
– Это отвлекает.
– Но я должна! – она топнула ногой.
– Тебе нужно двигать каждую книгу трижды? Это ритуал привидений? – сарказм вырвался сам собой.
– Может, узнал бы, если б хоть раз послушал, – ответила она в том же тоне.
– Я слушаю! Но ты должна понять, что это…
– Раздражает? – она приподняла бровь.
Я опустил плечи.
– Нет.
– Утомляет? – она задрала нос.
– У меня много работы.
– Ты это уже говорил.
Я почувствовал, как в ней что-то изменилось. Не объяснить, но невидимая волна печали коснулась меня, прилипнув к коже.
Мне нужно больше работы. Чёрт, надо было просить у Прохорова два проекта. И без фармацевтики.
Я потёр переносицу.
– Могу я изгнать тебя или как?
Арина ахнула.
– Хочешь от меня избавиться?
Она не злилась, а казалась потрясённой. Мои пальцы замерли над клавиатурой. Ой-ой. Насколько мстительны привидения?
– Ну, тебе не повезло, – она скрестила руки. – Мы связаны. Ты застрял со мной, как я с тобой.
– Прошу прощения? – мой тон почти повторил её.
– Как арендатор ты не подарок. Мы могли бы вести замечательные беседы, выбери любую тему – я изучу и обсужу. Но нет, ты весь день пялишься в ноутбук и жалуешься на прогулки.
Я вытаращил глаза.
Арина фыркнула и скользнула к окну.
Я вернулся к ноутбуку, но разум не давал сосредоточиться.
– Вообще-то, выход есть, – сказала она.
Я поднял взгляд. В стекле отражалась гостиная, но не Арина, хотя она стояла у окна.
– Я здесь в ловушке, – её голос стал тише, печальнее. – Могу выйти только на задний двор, до забора. Не могу его пересечь. У меня есть этот дом и вечность в нём. Вечность безделья. Быть никем.
Мне не нужна была волна грусти, чтобы ужаснуться. Я всю жизнь старался выжать из неё максимум. Каково иметь бесконечное время, но знать, что ничего не имеет значения?
– Но я верю, есть способ уйти навсегда. Двинуться к Великому Запределью.
Я молчал, не желая прервать неуместным замечанием.
– В восьмидесятых тут жили Танечка и Анатолий. Последний хорошо ухаживал за садом. Хотя они сажали там кое-что, от чего печенье было… расслабляющим.
Ох.
– Я пыталась наладить контакт. Не очень получилось. Они решили, что дом с привидениями, из-за моих перемещений предметов. Я даже писала помадой на зеркале… – Арина пожала плечами. – Каллиграфия сложна для привидения. Я только напугала их. Танечка начала искать способы изгнания и принесла книгу. Казалось, она была уверена, что это сработает.
– Но ты всё ещё здесь, значит, не сработало?
– Дело не в том. В день, когда Танечка принесла книгу, полиция… узнала про ингредиент печенья. Танечка едва вошла с книгой, как Анатолий выгнал её, сказав, что надо бежать. Книга осталась в машине…
– За забором.
– Точно.
– Значит, мне нужно найти такую же книгу.
– Есть проще способ, – Арина подплыла ко мне. – Танечка не вернула книгу, и Анатолий сказал, что оставит её в городской библиотеке как пожертвование. Она может быть там.
– Предлагаешь мне её найти? – я моргнул. – Но я думал, ты не хочешь уходить. Хочешь болтать и… – я махнул рукой.
Арина вздохнула.
– Я здесь давно. Многое видела, но не увижу мира за забором. Если это мой шанс уйти, я должна попробовать, – её голос дрогнул, но она покачала головой, будто собираясь. – И тогда мне не придётся торчать тут с тобой.
Она слабо улыбнулась, и я ответил тем же.
– Звучит великолепно.
– Отлично, – она казалась собранной.
– Великолепно, – я встал и потёр руки. – А теперь расскажи, как выглядит моё спасение.
Глава 14
Максим
Городскую библиотеку найти было легко. Я припарковался неподалёку, надел солнцезащитные очки для маскировки и направился к солидному зданию из серого кирпича.
Ранним утром городок был тих, а в библиотеке – почти безлюдно. Я не хотел задерживаться, мечтая о мире без Арины. План: зайти, взять книгу, уйти. Я подошёл к библиотекарю – женщине средних лет с аккуратной химической завивкой, в белой блузке и чёрной юбке.
– Здравствуйте, – я начал с обаятельной улыбки, всегда смягчавшей людей. – У вас есть раздел о привидениях? Проклятиях? Что-то в этом духе?
Женщина подняла голову, поджала губы и прищурилась.
– В библиотеке очки снимаем.
Я огляделся.
– Нигде нет такого правила.
– Я говорю: нет очкам в библиотеке.
Я вздохнул, снял их и демонстративно зацепил за воротник рубашки.
– Так, секция привидений?
Её глаза сузились ещё больше. Она меня не узнала, правда?
– Вон там, – почти рявкнула она, указав на три разные полки, и вернулась к древнему компьютеру.
Поди разберись. Но раздел о привидениях у них был.
Глава 15
Арина
Я расхаживала по гостиной. Обычно я укрывалась в музыкальной шкатулке, чтобы успокоиться, но сейчас не знала, когда вернётся Максим, и хотела быть здесь с книгой.
Всё моё нематериальное тело трепетало от мысли о движении вперёд. Я не могла сидеть на месте. Это была хорошая нервозность – я хотела покинуть этот мир. Ещё два дня назад я этого не осознавала, но теперь всё обрело смысл.
Я была на полпути к Великому Запределью. Скоро, возможно, присоединюсь к душам там. Больше не буду одинока. Умирать естественно. Быть привидением – нет.
На улице остановилась машина. Шаги, ключ в замке, поворот – Максим вошёл, прижимая что-то под мышкой.
– Ты её достал?
– Ты очень счастливое привидение, – он поднял книгу и положил на кофейный столик.
Он нашёл её. Настоящее чудо. Тонкий томик в тёмно-фиолетовом вельветовом переплёте, с золотым ромбом на обложке. Именно такой я её помнила.
Максим сел на диван, положив книгу на колени.
– Думаю, знаю, что ты ищешь.
Он листал пожелтевшие страницы быстрее, чем я ожидала. Книга не была старой, но, похоже, износилась за десятилетия в библиотеке. Даже бездействие оставляет след… на предметах и людях.
– Вот, нашёл.
На правой странице был заголовок «Контракт на переход» с чертой под ним. Я читала жадно.
Если человек-привидение примет согласие и выполнит его условия буквально, ему будет разрешено пройти в Великое Запределье и жить в мире вечно.
– По-моему, тут подвох, – сказал Максим. – Будто тебе что-то впаривают.
– Да, мир.
– Арина…
– Я уже мертва. Что может быть хуже?
Его взгляд встретился с моим, в нём мелькнула мягкость. В неловкой тишине, впервые за дни, я не знала, что сказать, и опустила глаза на книгу.
– Вот условия, – мой голос слегка дрогнул, и я откашлялась. – Просветить кого-нибудь… Это я могу. Наверное, просто рассказать тебе что-то новое. Согреться… Ты разведёшь огонь, я постою рядом. Простить.
Я запнулась на последнем слове. Прощение. Я уже проходила через это – с семьёй, с собой. Думала, это освободит меня.
Может, Максим прав, не доверяя книге.
– Арина? Что-то не так?
Я взглянула на него, но не смогла удержать зрительный контакт и вернулась к контракту. И тут увидела последнее условие.
Починить что-то сломанное.
– Ничего. Это глупо. Не сработает.
– Почему? – спросил он.
– Починить что-то сломанное. Машину? Я не могу. Могу касаться предметов с усилием, но не чинить. Это точная работа. Привидения только ломают.
– Да, обычно так, – Максим постучал по подбородку. – А если условия понимать иначе? Просветить – привидения гасят свет. Согреться – вы ассоциируетесь с холодом. Простить – вами движет месть.
Я вздрогнула, но он был слишком увлечён теорией, чтобы заметить.
– А починить сломанное – потому что вы ломаете. Умно, шутка это или нет.
– Рада, что тебе весело, – я встала, прошла сквозь журнальный столик и уставилась на книжную полку. – Зачем давать надежду и отнимать, делая условия невыполнимыми? Спорю, я не смогу и согреться. Не чувствую ни тепла, ни холода. Это несправедливо.
– Арина…
– Да, знаю. Я глупо поверила, дала тебе ложную надежду. Прости, но я проведу остаток вечности в музыкальной шкатулке, чтобы не мешать.
– Я хотел сказать, это ещё не всё.
Я замерла на полпути к коридору.
– Там мелкий шрифт, – его глаза блестели, как у ребёнка в кондитерской.
Ну конечно, он обожает мелкий шрифт.
– В контракте для привидений – мелкий шрифт?
– Он везде есть, – он указал на крошечный текст внизу.
Мне пришлось напрячь глаза, чтобы разобрать:
Призрачный индивидуум (ПИ) может передать контракт другому, призрачному или не призрачному индивидууму (ПНПИ), завладев ПНПИ только после того, как ПИ завладел контрактом, но до выполнения условий. Как только ПНПИ выполнит любое условие, контракт не может быть передан обратно ПИ. ПНПИ выполнит условия от имени ПИ. Никакие льготы контракта не распространяются на ПНПИ.
– Так многословно, – сказала я.
– Это и есть мелкий шрифт, – Максим положил книгу на стол. – Оставлю открытой, если решишь заняться своим… делом, – он покрутил руками и ушёл на кухню.
Я медленно подплыла к книге. Не думала, что в призрачном существовании можно столько чувствовать за день: раздражение, ожидание, счастье, отчаяние. Но эти эмоции лишь подчёркивали, что я никогда не пролью слёз в грусти и не обниму в радости. Не почувствую, как бьётся сердце.
Может, Великое Запределье притупляет чувства. Это было бы чудесно.
Из кухни доносилось пыхтение и бульканье кофемашины. Максим снова варил кофе. Он был одержим им. Я не понимала его – и не только в этом.
Обычно он резок, но порой проглядывала доброта. Будто он мог менять поведение, становясь тем, кто нужен клиенту. Но он помогал мне, и, получив задачу, казалось, был полон решимости её выполнить.
Мне нужен кто-то, чтобы уйти из этого мира. Кто лучше мужчины, который хочет, чтобы я ушла?
– Максим? – я начала тихо, но повторила увереннее: – Максим!
– Да? – он выглянул из кухни.
Я заломила руки и кивнула себе. Что хуже – он откажет, и я спрячусь в шкатулке?
– Выполнишь контракт от моего имени?
Глава 16
Максим
– Ты хочешь, чтобы я стал твоим представителем? – я прислонился к дверному проёму. – Серьёзно? Этот контракт выглядит мутно.
– Думаешь, всё, что в книге, – чушь?
Здравый смысл подсказывал, что так и есть. Но неделю назад я сказал бы то же о привидениях. По крайней мере, я мог вернуться к привычному – анализу правил.
– Во-первых, он отвратительно составлен. Называть это контрактом – оскорблени�