Бомбер

Часть 1. Аллея кошмаров. Глава 1. Разгульный философ

Чувство ревности Константин Спирин испытал в день её рождения − оно возникло у него впервые. Опубликованный девушкой пост в социальной сети информировал о том, что она получила подарок от бывшего парня. Оксана − та, которую он ласково называл Окси, и каждый раз выворачивался ради неё наизнанку, − не пригласила на торжество, и день рождения предпочла отметить с подругами. Подарок для возлюбленной так и остался украшать угол его комнаты.

Увидев пост, Костя не совладал с эмоциями, которые поглотили его рассудок полностью. Он испытал злость, отчаяние, обиду и множество других паразитирующих чувств, совмещённых с ревностью и страхом.

Да! Он боялся потерять то, что не могло принадлежать ему априори. Тогда Костя не понимал простой истины и был раздражен тем, что девушка не предоставила возможности вручить ей подарок, на поиски которого он убил два дня жизни. Не только подруги, но ещё и «бывший» нашёл способ поздравить её.

Разумеется, Спирин пытался скрыть от неё тот факт, что возникшая ситуация пошатнула его душевное состояние. Она, конечно, оправдалась перед ним: сказала, что подарок «бывший» передал через подругу и вещи ни в чём не повинны; пыталась убедить, что человек этот в прошлом и к нему она не вернётся.

Спирин тогда не поверил. «Бывшие» просто так не появляются. На то они и «бывшие». А если и появляются, то по какой-то причине это им позволяют сделать. У Оксаны не было уважительной причины.

Они общаются, поэтому приняла подарок; поэтому тепло отблагодарила его сообщением через соцсеть. Или было как-то по-другому? Он не знал.

Так или иначе, Костя попался на инстинктивную манипуляцию этой молодой женщины. Оксане исполнилось двадцать шесть. Она проникла глубоко в его личностные границы и ослабила их, а после он подвергся жестокому тестированию. Ей удалось считать информацию о его слабости, и теперь она знала, где брешь − определила фронт для дальнейшего исследования.

Он понял это не сразу, провалил баланс значимости. Вселенная устроена так, что в отношениях между мужчиной и женщиной постоянно происходит борьба, – он проиграл в этом противоборстве подчистую.

Что было дальше? Костя делал только хуже: тормошил зудящую брешь в личностных границах до тех пор, пока внутри не оказалось еще больше цепких коготков возлюбленной бестии. Оксана наигралась вдоволь и утратила интерес к нему. Он бегал за ней, следил, уговаривал… Одним словом, унижался − превратился в тряпку, о которую вытирали ноги.

Она отвечала на его вопросы, что-то среднее между «да» и «нет; но не звонила и не писала сообщения первой; он слышал от неё слово «скучаю» лишь в начале отношений; потом канули в лету и её «спокойной ночи» с «добрым утром». Встреч больше не было.

Щёлкнул в голове тумблер, и Костя прекратил одностороннее общение. Ему стало страшно от того, что ситуация усугубилась, и он, свободолюбивый человек, стал фанатично зависим.

Она хорошая, но Спирин больше не любил её. Ему тридцать восемь и до неё у него были женщины. Отношения с каждой из них – маленькая жизнь.

В тот одинокий вечер Косте не хотелось покидать машину. Жил он на окраине города в душной однокомнатной квартире. Чаще всего мужчина любил гулять в свободное от работы время, нежели томиться в бетонной коробке. Но иногда ему требовалась скорость. В такие моменты он использовал свой старенький «Фольксваген», давая его «движку» просраться по окружной дороге через лес. Заезд длился обычно не более часа, но этого времени вполне хватало, чтобы привести мысли в порядок.

Всё гениальное рождается в движении, но в этот раз новаторских идей в его голове не появилось. Была лишь тихая и застойная грусть. Он находился в машине, когда небеса даровали летний ливень. Запах дождя проник в салон и смешался с блеклым ароматом «вонючки».

Он приоткрыл окно, чтобы вдохнуть свежесть ливня. Этот запах нравился больше, так как возвращал воспоминаниями в беззаботное и радостное детство – туда, где, была жива мечта. Когда-то Костя был уверен в том, что она покорится ему, но намеченному жизненному плану не суждено было воплотиться в реальность. Старый Леонид Якубович сказал бы о его нынешнем жизненном статусе, что ему выпал сектор «Банкрот».

Спирин никого не винил в сложившемся раскладе: только его действия, его поступки… Они и определили жизнь.

Внезапно, нарушив гармонию летней стихии, его размышления прервал телефонный звонок.

– Да! – сорвалось раздражение с уст .

– Здорово, бро! – поприветствовал друг Димка. – Удобно?

– Нет! – Костя попытался завершить разговор, но собеседник не внял протесту:

– Для тебя есть хорошие новости! – В этот момент Спирину захотелось придушить его.

– Что-то нет настроения, Дим.

– Что так? Убиваешься из-за своей зазнобы ещё? – как-то зло вдруг спросил он.

– Не совсем.

– А что же тогда?

– Ощущаю незавершённость, и это мучает. Ничего же не пыталась мне объяснить. Сказала бы как есть…нет же! Отмолчалась.

– Тут всё и так понятно, бро! Три месяца прошло. Здесь не нужно ничего объяснять. Тупо слили тебя и всё.

– Блин, ну сказала бы, что решила завершить отношения, я бы понял и пережил.

– А ты спрашивал её?

– Димос, разумеется, я спрашивал.

– А она что?

– Выдала мне: «если бы ты не спросил, то я бы и не подумала об этом».

– Правильно сделал, что прекратил общаться.

– Как думаешь, что эта её фраза означает?

– Ты утратил способность мыслить, бро? – Костя понял, что раздражение перебросилось на друга. – Это означает, что она уже и не вспоминала о тебе. Ты предположил развитие событий, и Оксанка решила, что твоё предположение не такое уж и плохое. Пойми, что она социопат и не чувствует чужой боли. Её нельзя винить в этом. Это тип человека такой.

Диман всерьез увлёкся изучением психологии и то был его конёк, у него получалось, а Костя обычно не спорил с ним, просто слушал.

– И держит она тебя в неведении только потому, что кайфует от ситуации. Удовольствие такое для неё более значимо, чем нормальные здоровые отношения с тобой. Бежать без оглядки от таких людей нужно!

Спирин был благодарен другу за поддержку, но пожалел, что затронул тему отношений с Оксаной. «Заделался всезнающим психологом, видите ли! Мой ровесник, а учит меня жить и разбираться в женских психологических состояниях».

«Да я и сам тоже хорош, на товарища гнать! – Мыслями Спирин внезапно встал на защиту друга. − Кого я обманываю? Прав Димос, конечно, а правда глаза всегда режет. В моём случае – терзает заблудшую душу».

– Мой тебе совет, – продолжал Диман, – не впутывайся какое-то время в очередные болезненные отношения. – Отпусти ситуацию! Научись жить в гармонии с собой. Ты должен чувствовать себя комфортно, будучи одиночкой. Женщины найдут тебя сами. Но…

– Впредь мне нужно быть готовым к подобному развитию событий в отношениях с женщиной. – Кажется, я знаю, что ты хочешь сказать, – перебил его Спирин.

– Ты знаешь, потому что ранее я миллион раз говорил тебе об этом, но ты постоянно наступаешь на одни и те же грабли, – негодовал он. – Получается, я просто сотрясаю воздух.

– Прости, бро. – Косте стало неловко перед другом. – На кой чёрт ты и сейчас завёл разговор об этом? – Я и не думал про неё. Выбрался вот в непогоду покататься немного. Первый шаг сделал к жизни «соло».

– А ты где сейчас? – спросил он.

– К дому подъехал. В машине отдыхаю под дождь.

– Приезжай через два часа ко мне, – предложил друг. – Отдохнешь с вином и под музыку.

– Говорю же, настроения нет.

– Отставить плохое настроение! Не общались давно.

– Я здесь полчаса с тобой общаюсь и мне это уже порядком надоело, – признался Спирин.

– Со мной надоело, так с интересными людьми пообщаешься, развеешься, ума наберёшься, – уговаривал Дима.

– Что за повод? – спросил Костя, и, опомнившись, ретировался. – С днём рождения, братишка! Желаю тебе…

– Извинения с поздравлениями приняты! Через два часа жду у себя.

Диман резко оборвал связь. Шум ливня уже не доставлял удовольствия. Пользуясь забывчивостью Кости, лучший друг смог в два счёта подчинить его своей воле. Он понимал, что Спирина совесть замучает, если тот откажется от приглашения. «Вот же прохвост!» – подумал Костя.

Спирин вышел под дождь и быстрым шагом направился к ветхому подъезду. В ненавистной и убогой квартире ему захотелось принять душ, так как духоту переносил плохо. Затем в одних трусах он вышел на балкон и закурил, вглядываясь в штормовое летнее небо.

На балконе Костя завис на час. Прохлада ливня вынудила одеться теплее: спортивные штаны, водолазка, шерстяные бабушкины носки. Он выкурил полпачки сигарет, слушая в наушниках “Rammstein”. Ему не особо нравилась музыка немецкой рок-группы, но новый альбом удивил. Звучание гитарных рифов и сладость сигаретного дыма убаюкивали. Костя понял, что засыпает в кресле.

Он проклинал себя за то, что поддался на уловки друга. Свежий воздух и покой – были сейчас единственными нужными для него вещами. Тяжелый рок и никотин с этими вещами абсолютно не сочетались.

Но Спирину удалось справиться с соблазном пустить всё под откос. За пятнадцать минут он привёл себя в порядок: погладил брюки и модную рубашку с коротким рукавом; надел аромат дорогого парфюма для особых случаев. «В люди же выхожу, – напомнил себе Костя, – друган критично относится, когда прихожу на торжество не с иголочки одетым». Он посмотрел на себя в зеркало: бриться и стричься сегодня не требовалось. В отражении – сногшибательный сероглазый мужчина с тронутыми сединой висками. Телосложение, пожалуй, привлекательное для женщин. «Никаких женщин, – запротестовал разум, – табу на неопределённый период, в себе ещё не разобрался».

Кого пригласил Димка на мероприятие, приуроченное ко дню его рождения – загадка. Этот человек постоянных друзей не заводил: был сверхобщительным и, как правило, меняющееся окружение его всегда устраивало. Спирин – исключение из этих правил.

Жил Дмитрий Балаев в большом коттедже из красного кирпича, на улице Мира, в пятнадцати минутах езды от дома Спирина. Работал диджеем на местной радиостанции, занимался любимым делом, вёл здоровый образ жизни (не курил и не употреблял алкоголь), – жил так, как хотел сам. Костя завидовал ему белой завистью и старался перенять его философский настрой.

– Заходи, бро! – Балаев, минуя приветствие, пригласил Спирина. – Располагайся! Думал, кинешь меня, Костян. Но я вижу то, что вижу…

– Не выделывайся! – Проходя в прихожую, Спирин дружески похлопал его по плечу. – Хитростью опять заарканил!

– По-другому с тобой никак, дружище! Тяжёлый ты человек! Проще будь, проще…

– Это тебе, Димос, – перебил Костя и вручил подарок – акустическую испанскую гитару, которую покупал для Оксаны.

– Ах, ты ж…– обрадовался товарищ. – Испанка…спасибо, бро… не стоило, дорого это.

– Дело не в цене, – возразил Спирин, – во впечатлениях.

– Нереально впечатлён, бро! Проходи, присаживайся, в ногах правды нет.

Спирин прошел на кухню и сел за стол. Комната поражала простором. Костя жил на площади куда меньших размеров.

Диман достал бутылку самогона из холодильника и плеснул гостю пятьдесят грамм. Спирин от предложения не отказался и резво опрокинул стопку.

– Моя водичка сначала расслабит, затем взбодрит, – прокомментировал Балаев, наблюдая за реакцией друга.

– А кого мы ждем? – спросил Костя, после того как закусил огурцом.

– Ну, я Стаса Решетникова пригласил, – старого ментяру ты давно знаешь.

– А кого не знаю?

– Валеру с Татьяной. Они супруги. Прикинь, в радиоэфире с ними познакомился.

– И сразу на ДР к себе пригласил?

– Ага. Ну а чё…

– Мда… вокруг хода твоих мыслей эксперименты можно ставить.

– Хорошие люди. Мило побеседовали.

– Ты прямо в эфире им приглашение выдал?

– Ну да. Только не думал, что они его всерьёз воспримут.

– Офигеть!

– Сам удивился, когда встретил эту пару после рабочего дня.

– Аххах! Они на работу к тебе припёрлись?

– Да, но не были назойливы. Сначала представились, потом мы мило пообщались… короче, пригласил я их уже лично, неудобно отказывать было.

– На философа воздействовали психологически! Бабахнули по нему его же оружием!

– Не вижу проблем. Интеллигентные, образованные, интересные люди…

– Знаешь, почему мы ещё друзья? – спросил Костя и сразу же ответил. – Потому что для тебя не существует проблем. Так что… порядок братишка!

– Задерживаются, – произнёс Балаев в унисон с раздавшейся мелодией дверного звонка.

В мгновение ока Дима оказался возле двери и открыл её. На кухню вслед за ним прошли двое: мужчина и женщина. Женщина поставила на стол красивый торт в упаковке с бантиком.

– Любимому диджею, – проворковала она, любуясь кондидерским изделием.

– Жена знает толк в подобных вещах, – добавил высокий мужчина в чёрном.

– Располагайтесь, друзья! – объявил Балаев.

Костя не понимал, что происходит. Его друг чрезмерно суетился вокруг этой пары, и это было странно. Диман всегда был гостеприимным, но сейчас что-то явно шло не по обычному сценарию: в его поведении произошли едва уловимые изменения.

– Меня Костей зовут, – представился Спирин.

– Валерий, Татьяна, – мужчина представил себя и супругу.

Им было около сорока. Выглядели и впрямь интеллигентно. Мужчина с аристократической бородкой, короткой стрижкой, карими глазами и стратегически оценивающим взглядом. Она – длинноволосая ухоженная блондинка с большими голубыми глазами, среднего роста и в слишком уж коротком платье, чтобы не обратить на это внимание: аккуратные ноги сексуально обтянуты серыми колготками.

Необыкновенный аромат парфюма, который принесли с собой гости, поразил Спирина: тонкий и нежный, пленительный и даже гипнотический. Появление Валерия и Татьяны выглядело эффектно.

– Чай будет после, – предупредил Диман, доставая отменный бурбон из бара. «Вот негодяй, – разозлился Костя, – лучшему другу самогона, а первым встречным отменного французского пойла. – Как же так?»

На смартфоне диджея пиликнуло оповещение.

– Решетникова с нами не будет. – В голосе Димки явно отсутствовало сожаление. – Приносит нам свои извинения.

– Как жаль, – с грустью произнесла блондинка.

– Ой, да у него постоянно такое! – заверил Диман. – Костика вон тоже хитростью пришлось зазывать сюда. Очень уж не хотелось ему друга навещать.

– Не утрируй, Дим, – попросил Костя.

– Константин, а кто вы по профессии? – спросил у него Валера, вперившись изучающим взглядом.

– Да я так…офисный планктон. Работаю в конторе мошенников и людям хлам различный продаю, – признался Спирин.

«Lessmark” – именно так называлась контора его работодателей. Он не кривил душой, рассказывая о том, что считает учредителей фирмы мошенниками. «И сам я такой же – мошенник, который хорошо подвешан на язык, – признался себе Костя. – А как иначе? Что умею, тем и зарабатываю».

– Не переживай так, Костя, – проворковала блондинка, а затем произнесла фразу от которой Спирина бросило в озноб:

– Что умеешь, тем и зарабатываешь.

«Она мысли читает?» – забеспокоился Спирин, но затем отбросил эту гипотезу, списав на совпадение.

– Ну а мы не работаем, – заявил Валера. – Живём в достатке, но в своё время тоже потрудились.

– Меня всегда интересовало мышление людей, которые могут владеть целым состоянием и не работать при этом, – не удержался от реплики Спирин.

– О, здесь всё просто! – воскликнула Татьяна. – Когда-то, как и все нормальные люди, мы с мужем работали. Нам удалось накопить денег на приобретение квартиры – с этого и началось всё.

– Попробую угадать, – вмешался Диман, – вы удачно вложились в недвижимость.

– Дмитрий, ну тут дело случая просто, – дополнила Таня. – Дело в том, что весь первый этаж дома выкупила крупная торговая сеть.

– Вы продали свою квартиру и купили две, – предположил Спирин, вызвав загадочный блеск у Татьяны в глазах.

– Верно, милый, – подтвердила блондинка.

«Милый??? – опешил Спирин, – как-то непристойно при её живом муже звучит» – но не подал виду.

Валерий взглянул на Спирина весьма странно, что не удивило Костю. «На женщину свою смотри так», – ответный взгляд Константина был однозначен.

– Осторожнее, друзья, – Димка вмешался в неловкий момент, – бурбон же испариться может!

Все, за исключением Балаева, выпили: опьянение сладостно заволокло сознание. Неоднократно Костя выходил с супругами курить на крыльцо коттеджа, где они беседовали о разных жизненных ситуациях. В начале знакомства пара показалась Спирину странной, но в процессе общения он изменил своё мнение: то были интересные люди, от которых стоило поучиться жизни.

Супружеская чета владела несколькими десятками квартир по всему городу, которые приносили постоянный доход. Причём, количество таких квартир в их собственности росло в геометрической прогрессии.

Вскрылась ещё одна деталь – оба были бесплодны. По этой причине они и брали от жизни всё: много путешествовали, развлекались, не отказывая себе в удовольствиях.

– А как так получилось, что вам удалось войти в доверие к моему товарищу? – поинтересовался Костя, когда вновь сели за стол.

– О, я давно влюблена в его голос, – ответила Таня. – Просто убийственно влюблена!

– А я осуществил мечту своей жены: расположил Дмитрия к знакомству в радиоэфире, а после имел наглость повстречать лично, – пояснил Валера. – И вот мы здесь!

– О…уже настроена! – обрадовался Дима, достав из тёмного чехла испанскую гитару. – Я не прочь опробовать этот инструмент!

Димка заиграл. По дому разлилась мелодия пикантного фламенко. Балаев великолепно владел инструментом и уровнем игры значительно превосходил многих гитаристов Вечнокаменска.

Отзвучала последняя нотка и от гостей последовали бурные аплодисменты.

– Обалденно же! – Татьяна была в восторге. Затем она обратилась к мужу: – Любимый, ну скажи ведь…

– Великолепное исполнение и не менее великолепное музыкальное произведение, – поддержал он восторг женщины.

– Валер, неужели тебе знакома эта мелодия? – На лице Димы отобразилось изумление.

– Разумеется, я давний почитатель Пако де Люсия, – ответил Валера.

– Ооо… – Глаза Балаева округлились. – Тогда у нас будет ещё много встреч, настаиваю на этом!

– Конечно, Дмитрий, – уверил Валера, – по крайней мере, будет ещё одна, но более интересная встреча.

Спирин обомлел, а Балаев не на шутку обеспокоился:

– Почему же только одна. Я чем-то обидел вас?

– Напротив, спешу успокоить, – объяснила Таня, – Валера с самого начала не собирался навязываться, и изначально планировалось, что мы побываем у Димы в гостях, а после пригласим его к себе на какое-нибудь торжество.

– На самом деле мы очень рады завязавшейся дружбе, – добавил Валерий.

Веселье продолжилось. Балаев пригласил присутствующих в не менее просторный зал и включил «монстра». «Монстром» он называл дорогой музыкальный центр фирмы «Technics» с множеством аудиоколонок, распределённых по комнате. После цифрового приветствия стереосистема выдала звучание рок-н-ролла старой школы.

Костя начал двигаться первым. Он никогда не понимал танцы, но охмелев, разрушил в голове сложившиеся стереотипы и отплясывал так, будто от этого зависела его жизнь. Диман покатываясь со смеху, присоединился к грациозным кривляньям друга, но в более профессиональной манере, так как являлся вдобавок ко всему еще и неплохим танцором.

Вслед за ним в дьявольском ритме закружилась Таня. Женщина поразила изяществом движений, осанкой и гибкостью – это читалось по взглядам присутствующих.

Несмотря на завладевший сознанием хмель, Костя заметил, что взгляд лучшего друга с определённой периодичностью оценивающе скользит по телу Татьяны: по шикарному объёму её груди, тонкому стану и сексуальным бёдрам, которые столь яро демонстрировало задравшееся до неприличия платье.

Спирин ценил красоту в женщинах, но на замужних дам принципиально не засматривался. А вот у Димоса (Костя хорошо это знал) были другие принципы, которые не всегда доводили до добра. И это притом, что он всегда был трезв, как стёклышко!

Костя не понимал, как ему удаётся здраво мыслить под воздействием паров алкоголя. Но факт остаётся фактом – его лучший друг, оставив приличия, пялился на чужую женщину в присутствии её мужа и танцевал, прижимаясь вплотную к ней. Если он станет лапать её, то не миновать драки. Прежде бывало и не раз. Парадокс заключался в том, что Балаев мог быть психологом для кого угодно, кроме себя. Разгульный философ порой совершал такие дерзкие поступки, на которые Спирин не решался даже в сильнейшем опьянении.

И вот композиция завершилась: Балаев не распустил похотливых рук, чем обрадовал Спирина. Но Костю удивил Валерий, который всё это время оставался безучастным и совершенно не реагировал на поведение Балаева по отношению к своей супруге. Муж Татьяны предпочёл не танцевать. Он сидел в кожаном кресле и наблюдал за танцами с рюмкой бурбона в руке. Его ничего не смутило. Либо он внешне этого не показывал, либо у Кости разыгралась фантазия, и это он усугубил видение ситуации.

Из-за подобного поведения друга, Спирин не раз ввязывался в драку, пытаясь защитить его. Видимо, данный факт и держал Костю в уже привычном напряжении.

– Ох, Валера! – обратился к нему Балаев. – Удивительная и экзотичная у тебя жена! Повезло тебе!

В этот момент Спирин принял решение провести профилактическую беседу с другом на тему: «О последствиях флирта с замужними женщинами».

– Спасибо, Дим, – оживлённо ответил Валера, выходя из каких-то глубоких размышлений. – Танцуйте ещё! Наслаждайся! Сегодня праздник! Твой день!

Заиграла следующая композиция – латиноамериканская музыка. Спирин поразился её пикантной размеренности. Она вдохновляла скорее на разврат, нежели на обычные «танцульки», но протестовать было поздно. Костя присел на пустующее кресло в предчувствии чего-то плохого.

Танцы продолжились. И чудо! Дима совершенно растерялся и не приступил к активным действиям. Ещё бы! Ведь к действию приступила Татьяна. Костя не был готов лицезреть происходящую вакханалию: сначала она прижалась к Балаеву, вцепившись в его задницу, а затем рука женщины ловко и бескомпромиссно проникла в штаны диджея. Платье блондинки соскользнуло с левого плеча, и Спирин увидел белоснежную кожу покрытую веснушками, что выглядело неестественно и абсолютно не сочеталось с внешним видом женщины. На данный факт Спирин обратил внимания куда больше, чем на обнажённую грудь Тани с изящно-торчащими малиновыми сосками, к которой уже успел приникнуть губами Дмитрий.

К своему ужасу Костя осознал, что это возбудило его. Не понимая, как вести себя в возникшей ситуации, он вышел за дверь. На веранде он закурил и попытался привести мысли в порядок. Там он простоял около пятнадцати минут, и закурил вновь, когда за дверью раздался страстный возглас женщины: «Валера, наполни меня!»

Расценив ситуацию, как не требующую его участия и вмешательства, Спирин вышел на улицу и быстрым шагом направился в сторону дома. Он перебрал с выпивкой и сильно сомневался в адекватном восприятии реальности. У мужчины кружилась голова, его мутило и хотелось быстрее оказаться дома.

Глава 2. Плен смерти

В комнате царствовала духота, а свет лампочки безбожно бил по глазам, вынуждая щуриться. На фоне сильнейшей жажды голова мужчины разрывалась от похмельной боли.

Спирин лежал в своей постели полностью обнажённым. Связанный по рукам и ногам, он не мог пошевелиться: конечности крепко-накрепко были прикованы к кровати. Вместо наручников или верёвки движения ограничивала ткань: серые колготки, короткое платье лазурного цвета, мужская рубашка, брюки… Сомневаться не приходилось: элементы одежды недавних гостей философа Балаева – Валерия и Татьяны.

По внутренней стороне его правого бедра распространялся зуд, но рассмотреть ногу, а тем более дотянуться до неё, не представлялось возможным. Он понимал, что пребывает в лихорадке и неприятные ощущения может вызывать струящийся по телу пот.

«Чёрт подери, во что я влип?» – ужаснулся Костя.

Из окна на него взирала темнота. «Должно быть, ещё ночь», – заключил он, пытаясь не потерять самообладание. Но, заметив метнувшуюся к нему тень, Костя всё же запаниковал.

– Кто здесь?! – взвыл он, не узнавая собственного голоса.

– Всего лишь я, милый, – ответили ему.

– Таня? – удивился Костя, – какого хрена?

– Мы заберём твои беды и несчастья, – произнес голос Валеры и Костя ощутил чьё-то прикосновение к своему паху.

Вместе с тем, перед ним по-прежнему никого не было.

«Бросаю пить, – решил Костя, – допился до белочки».

– Мы? Кто это – мы?– Он где-то слышал, что разговор с собственным сознанием может помочь в борьбе с белой горячкой. Но верно ли вынесен им диагноз? Чертей он не видел, лишь голоса. «Неужели шизофрения?»

– Что вы сделали?! – вскрикнул Спирин, когда зуд на внутренней стороне бедра троекратно усилился. – Боже!!!

– Впускай «Бомбера», любимый, – промурлыкала Татьяна.

– Он там уже, – заверил её Валера.

Спирин ощутил движение, и его кожа мгновенно покрылась мурашками. По нему ползло насекомое, – вне всяких сомнений. Оторвав от подушки голову, Костя увидел, как оно передвигается по животу. Его грудную клетку сдавило так, что нельзя было дышать. Он был шокирован до такой степени, что был на шаг от сердечного приступа. Спирин оторвал спину от кровати насколько мог, но полноценно выгнуться и рухнуть обратно на простыню, чтобы стряхнуть с живота ползающую мерзость, не вышло. Зато получилось взглянуть на тварь. Он обомлел так, что окончательно оставил попытки вырваться из плена.

На его животе расположилась здоровенная тёмная муха. И все бы ничего, если бы не одна единственная её часть – человеческая голова. Самое ужасное заключалось в том, что Спирин узнал это лицо, – его друг, – Дима Балаев. Глаза товарища извергали пустоту немыслимых мучений. Мерзкая муха двигалась, но её глаза (глаза Димы) были мертвы. Вместе с тем, пасть насекомого раскрылась, и намерения твари были ясны. Наихудшие ожидания Спирина довольно быстро оправдались.

– Ааа, нет!!! – закричал он, когда острые челюсти насекомого впились в его живот. От непереносимой боли он потерял сознание.

Не обращая внимания на мелодию телефонного звонка, Костя продолжал кричать. Даже когда глаза его уже открылись, он вернулся к реальности не сразу: приснившийся кошмар пытался проникнуть в действительность.

Комнату заливал дневной свет. Спирин осмотрел себя – путы исчезли, но чувствовал он себя крайне неважно: был потрясён и деморализован. Живот сильно болел. Холодный пот, стекающий со лба, разъедал глаза.

Костя дотянулся до сотового телефона и, щурясь, взглянул на экран: «Пятнадцать пропущенных вызовов. Дьявол бы их всех побрал!!! Чего им от меня нужно?»

А ещё на часах было «14.15», и он проспал полдня. «Такие сны способны раз и навсегда отбить охоту пьянствовать» – подумал Спирин. «Жуть жуткая! Диман офигеет, когда расскажу». Внезапно, осознав абсурдность этого сна, он улыбнулся.

Теперь Костя пребывал в весёлом расположении духа. За это время он успел принять холодный душ и пообедать, ему стало значительно лучше.

Он снова заглянул в телефон.

«Стас Решетников, – удивился Спирин, – ему-то я зачем понадобился?» Все пропущенные были от него.

Дело в том, что этот Димкин товарищ никогда ранее не звонил ему. Спирин даже и не знал, что в памяти его телефона сохранён контакт Решетникова.

Решетников работал в полиции – в уголовном розыске. Костя знал его, как нормального мужика, но из-за своей нереализованной мечты людей в форме недолюбливал, – хоть и понимал, что дело здесь не в них, а в собственных «тараканах».

Ради любопытства Костя перезвонил, но голос в трубке опередил его:

– Костик? Алло! Алло!

– Он самый, – ответил Спирин. – Что такое, Стас?

– Ты сейчас где? – прилетел встречный вопрос.

– Ну, дома я. С похмельем борюсь.

– Что же вы так догулялись до чертей?! – осуждающе спросил Решетников.

– В смысле? – опешил Костя. – Как так-то?

– Костя, Дима умер, – Решетников сразил его наповал.

Сначала у Кости онемел язык: он утратил дар речи; затем в горле образовался колючий ком, который через мгновение опустился в живот, вызвав болезненный спазм.

– Это…как так? – только и смог выдавить из себя Спирин.

– Около полудня приехал к нему передать подарок, – стал объяснять Решетников, – дверь оказалась открытой, и я зашёл внутрь. – Он перебрал с алкоголем так, что захлебнулся собственной блевотой. Нашёл его в зале, на полу, возле большого кожаного кресла.

Костя охренел ещё больше:

– Быть не может! Ты же знаешь, что он не употреблял алкоголь!

– Знал. Но, видимо, дал слабину. Здесь людей спиртовать можно! Как вас угораздило?

– Вчера, когда домой уходил, то он был трезв, как стёклышко! Ни намека, чтобы выпить.

Спирин сполз по стене и сел на пол, отказываясь верить в происшествие, в реальности которого он внезапно засомневался. «Что если я ещё сплю?» – Одной рукой Костя держал телефон возле уха, а другой щипал себя, щипал… и не просыпался. «Боже!»

– Почему ты не заночевал у него? – Вопрос полицейского вынудил вспомнить причину ночного бегства. – Или всё же заночевал?

– Я… что… Нет, ночью ушел.

– Во сколько ты ушел?

– Не помню, – ответил Костя, – был в стельку пьян. – Захотелось домой.

В их диалог ворвалась неловкая пауза. Молчание. Гробовая тишина. Решетников подозревал его. «Придётся рассказать о причине бегства из дома Балаева, какой бы постыдной она не была» – подумал Спирин. Он впервые так сильно напился.

– Поступим следующим образом… – Стас первым нарушил молчание. – Тебя опросить в любом случае нужно… Тело уже отвезли в морг. Место происшествия осматриваем. Удобно через час в отдел ко мне приехать?

– Да какие уж тут неудобства, – отрешённо ответил Костя.

Внутри него возникло дурное предчувствие. Тогда он списал это на шоковое состояние, хотя прекрасно осознавал, что дело не в этом.

«О, я давно влюблена в его голос», – вспоминались ему слова блондинки. – Просто убийственно влюблена!»

«Конечно, Дмитрий, по крайней мере, будет ещё одна, но более интересная встреча», – эти слова принадлежали Валере.

Не просто же так он вдруг вспомнил их пьяный бред. Разум выстроил логическую цепочку, а себе Костя доверял. «Парочка во всю голову отмороженная!» – окатило его шквалом возмущения. Он не мог поверить в смерть Димы. Но это правда, какой бы ужасной она не казалась. Душу его рвало на части от огорчения и хотелось найти виновного в трагедии, произошедшей с другом.

Следовало ли винить в этом кого-то, кроме самого Балаева? Несомненно. Костя ощущал себя виновным в гибели друга: ведь если бы остался у него тогда, то Дима был бы жив. Он знал это. Сейчас бы он рассказывал ему о своём кошмарном сне, а Димка угорал бы над ним и призывал к здоровому образу жизни. «А приснился бы мне кошмар, если бы ничего этого не произошло?» – засомневался Костя.

Затем он вспомнил сон: «Боже, какая мерзость!» Тело мухи было необычных размеров, – это насекомое крупнее всех мух, которых он когда-либо видел. В десятки раз уменьшенная голова друга неестественно крепилась к телу насекомого. Волосы на ней выглядели странно: и то были не волосы, а скорее мягкий ворс, – пушок, – отчего голова казалась практически лысой и блестела в комнатном свете. Череп обтянут тонкой рваной бледной кожей с безликими выпученными глазами. Хищный оскал на морде. Пасть этой твари была усыпана острыми зубами: она напоминала хитиновый панцирь из зазубрин.

Костя понял, что друг испытал немыслимые мучения, и душа его оказалась в плену кошмарного существа. Состояние, в котором он предстал перед Костей во сне, нельзя было назвать жизнью, – то было вынужденное существование.

Спирина передёрнуло при воспоминании об укусе чудовищной мухи. Он был уверен, что в этот момент ощутил страдания Балаева по полной программе – боль была запредельно жуткой. Даже сейчас, наяву, его коробило от одного воспоминания о том, что к нему прикоснулась пасть этого монстра. Костя задумался: «А не такую ли боль ощущаешь перед смертью?»

Опьянённый событиями Спирин поднялся с пола. Оставаться в душной квартире было невыносимо: воздух смердел тленом. Ему ещё не доводилось терять друзей подобным образом.

Снаружи оказалось не лучше. Складывалось впечатление, что инопланетяне накрыли Вечнокаменск куполом, превратив город в огромный парник.

Состояние Кости улучшилось, когда заработал кондиционер старого «фольксвагена». Некоторое время потребовалось, чтобы собраться с мыслями – затем он вжал педаль газа в пол и с пробуксовкой тронулся с места.

– Валера, наполни меня… – повторил за Спириным недоумевающий правоохранитель. – Господи, Диман с какими-то извращенцами связался.

– Сильно перебрал, а тут ещё и почувствовал себя не в своей тарелке, понимаешь? – продолжал объяснять Костя.

– Я так понял, ты не особо любитель подобных оргий, – произнес Решетников, не теряя делового вида.

– А ты что любитель? – выпалил Спирин.

Стас оставил этот вопрос без ответа.

– Я тоже на взводе, Костян. Он мне друг хороший был. Уже его не хватает.

– Ты ещё как-то смог осознать этот факт, а я до сих пор поверить не могу.

– Особенность моей профессии, – пояснил полицейский. Он пристально посмотрел на Спирина, и тому стало не по себе.

– Пожалуй, – пришлось согласиться Константину. Он понятия не имел, сколько этому человеку было лет, но знал, что ему перевалило за пятьдесят.

На свой возраст зеленоглазый брюнет не выглядел: он был подтянут, красив. Проблески седины приходились лишь на его виски. Взгляд начальника уголовного розыска будто прожигал насквозь. «Как на приёме у ясновидящего», – подумал вдруг Костя и съёжился от испуга быть разоблачённым. «Разоблачёным? Интересно, подозревает ли он меня? Скорее да, чем нет. Это же его работа». И тут Спирину пришла мысль об умышленном убийстве друга – теперь он был уверен в этом.

Они знали друг друга пять лет, познакомил их Балаев. Станислав Витальевич Решетников – опытный оперативник и руководитель подразделения, человек серьёзный: со своими жизненными принципами и устоями. Несмотря на тяжбы службы, он всегда находил время для жены и сына, и был предан семье. По сравнению с ним Костя ощущал себя неудачником.

Решетников подружился с Балаевым в тот момент, когда Дима поспособствовал раскрытию серии убийств. В течение продолжительного периода Балаев вещал через радиоэфир информационную приманку, которая вынудила Палача объявиться там, где было выгодно полиции.

Палач – это погоняло известного серийного убийцы – душегуба, долгое время орудовавшего на территории Вечнокаменского района. Прикрываясь работой в такси, этот тип выкрадывал с улиц города женщин предположительно распутного поведения, увозил в лес, насиловал, а затем душил и обезображивал их лица отвёрткой. Стас поймал его и ему досрочно присвоили звание полковника полиции. Он был авторитетной личностью среди знакомых и жителей района. Балаев при случае всегда отмечал уникальность награды, которой удостоился Решетников. Оказывается, что этого звания он был удостоен сверх допустимого предела.

– Что ещё тебе известно об этой парочке? – Решетников прервал размышления собеседника.

– Только то, что уже рассказал.

– Не густо. Ничего конкретного. Ни фамилий, ни каких-либо других установочных данных.

– Неужели убийство? – спросил Спирин.

– Заключение эксперта ещё не готово. Я подозреваю, что ему вкололи сильнодействующий яд, а затем залили в глотку, по меньшей мере, бутылку алкоголя. Следов насилия не обнаружено, но всё же, судя по всему, яд впрыснули в одну из тазовых артерий.

– Но как? Как ты понял это?

– Наружным осмотром я выявил след от инъекции в районе паха.

– Уверен, что инъекция?

– Больше похоже на укус насекомого, но не исключаю.

«Насекомого», – Костя задрожал.

– Отходняк, Костик? – понимающе поинтересовался полковник, – Чаю хочешь?

Не дожидаясь ответа, Решетников долил воды в электрочайник и включил его.

Спирину хотелось рассказать про сон, но он посчитал, что это неуместно: слишком бредово, но уже и не смешно.

«Стас рассказал мне о своих догадках, значит, я вне подозрений, или же, ему так было нужно подать информацию», – Спирин вновь почувствовал себя подозреваемым.

Константин понимал, что не должен оправдывать себя даже в мыслях, так как виноват лишь в том, что оставил друга с незнакомыми людьми. Не более.

– Не подозреваю я тебя, дружище, – заявил Решетников, будто прочитав его мысли, – ты успокойся. – Лучше вспомни какие-нибудь ещё подробности вашей гулянки.

Спирина вдруг осенило:

– Он же с ними через радиоэфир познакомился на свой день рождения!

– Ну, вот! Хоть что-то! Изымем запись этого радиоэфира. Уверен, что убили нашего Балаева.

– Стас, но зачем… – недоумевал Костя.

– Люди способны на беспричинные поступки, действуя инстинктивно.

– Но, зачем ему алкашку в горло заливать? – спросил Спирин. – Следы скрыть?

– Не знаю, но обязательно доберусь до истины. Для меня это дело чести теперь.

– Я виноват, Стас. Не нужно было оставлять их с ним.

– Ты рассказывал, что они являются владельцами нескольких десятков квартир в городе. Минуя запросы, обращусь-ка я напрямую к мэру города. Не буду заключений дожидаться. Чутье редко меня подводит. Если вспомнишь что-то ещё, то звони.

Спирин попрощался с ним. Перед этим они договорились о встрече в местном кафе на завтра.

Глава 3. Кафе "Марс"

Весь следующий день Костя пребывал в прострации и не понимал, как ему удавалось общаться с клиентами на работе в таком подавленном состоянии. Тяжкий груз вины навис над ним домокловым мечом. Он не сможет нормально жить, пока не отыщет виновных в смерти лучшего друга. Эти мерзавцы втёрлись к Балаеву в доверие и расправились с ним.

По информации Решетникова – из дома Балаева никакого имущества похищено не было. Если это убийство (Костя был уверен, что убийство), то должен быть и мотив. «Неужели его убили инъекцией? Работа спецслужб? Нет, – слишком невероятно. Чей-то заказ? Месть?» Может быть, но Костя сомневался, что за того же Палача мог кто-то мстить. «Убийство ради удовольствия?»

И тут он опять вспомнил насекомое-монстра из вчерашнего кошмара. Ему вдруг захотелось пообщаться хоть с какой-нибудь живой душой, но рабочий день закончился, и он был отключен от общения с клиентами. Коллега за соседним столом сегодня как назло отсутствовал на рабочем месте. С другими Костя не был знаком. И вообще коллектив у него был недружным: каждый из них при случае подставит перед руководством. При этом все мило улыбаются и сыплют комплименты. Жуть!

И тут он вспомнил, что договаривался пересечься со Стасом в кафе и обрадовался. Время – 18.20. До встречи оставалось десять минут. Вихрем Спирин вылетел на улицу. Неимоверная жара плавила не только мозги, но еще и асфальт.

Кафе «Марс», где в стародавних «нэповских» временах задержали легендарного разбойника Алле Альшина, располагалось неподалеку. Единственное в своем роде заведение, которое приравнивалось к историческому памятнику. Но Костя не относился к числу тех людей, которые радовались бы задержанию этого бандита. В его понимании этот человек был воплощением истинной справедливости в постреволюционном периоде того времени – то был русский Робин Гуд, о приключениях которого он часто слышал из уст любимой бабушки.

Через десять минут ходьбы по тротуарной плитке улицы Димитрия Николаева он подошёл к ветхому ретро-зданию общепита. Улица была названа в честь того самого героя, который избавил «нэповских» богатеев от свидания с Альшиным и членами его банды.

Решетников ждал возле входа:

– Будь здоров, Костик! – Он пожал Спирину руку. – Решил тебя здесь дождаться.

– Что такое? – удивился Костя. – Почему не внутри?

– Подфартило встретить одного преступника, – полушёпотом произнес он, – этот рецидивист внутри и слишком хорошо знает меня. – Возможно, уже срисовал, гад. – Поспособствуешь немного?

– Вечно с тобой приключения. – Костя не горел желанием принимать участие в мероприятии Решетникова и всем своим видом дал понять ему это.

– Каждый раз ускользает от меня, – невозмутимо продолжал Стас. – Не бойся ты, гарантирую безопасность.

– Ну, просто…– замешкался Костя.

– Не дрейфь ты. Есть шанс, что не заметил он меня. Зайди в кафе и передай обстановку изнутри при помощи любого мессенджера. Этот парень низкого роста, в белой кепке, бардовой футболке и клетчатых шортах. На ногах кеды. Да быстрее же!

Спирин был не из робкого десятка и вовсе не боялся. Однако, не мог понять, почему Решетников незамедлительно не вызвал подмогу в лице своих коллег. Должно быть, его опыт позволял действовать в одиночку.

Без малейшего понятия об объекте наблюдения и ситуации в целом, Костя зашел внутрь. Обстановка в кафе поразила его уютной атмосферой. Перед ним, через просторный холл, располагалось помещение обслуживающего персонала. Справа, возле камина, человек, одетый в брюки и белую рубашку без рукавов, исполнял за старым роялем медленную мелодию с восточными мотивами. Слева – столики для посетителей. В этот будний вечер их собралось здесь много, и все они были разношёрстными: наёмные рабочие, студенты, несколько людей пенсионного возраста.

Мужчину, подходящего под описание он обнаружил среди них практически сразу. Худощавый тип сидел за одним из столиков и нервно выжидал. Костя обратил внимание на его длинные пальцы с грязными ногтями, которыми он постукивал по деревянной поверхности в такт мелодии. На него он не обратил ни малейшего внимания, выглядел задумчивым и при этом движения его выдавали волнение. Из-под белой кепки торчали грязные волосы, которые оттенком и структурой напоминали солому. Он явно кого-то выжидал.

Костя незаметно занял столик как можно дальше от него. Выглядел уголовник неважно, и дело было не в его опрятности. Судя по всему, этот бродяга не спал несколько дней: измождённое лицо, безумно злые глаза.

«Он здесь, в крайнем углу слева, похоже, у него назначена встреча», – отправил сообщение Костя.

«Оставайся там и наблюдай», – мгновенно прилетел ответ от Решетникова.

Произошедшие через пять минут события повергли Спирина в шок. В кафе вошли двое. Мужчина с аристократической бородкой, короткой стрижкой, карими глазами и стратегически оценивающим взглядом. Женщина – длинноволосая ухоженная блондинка с большими голубыми глазами, среднего роста и в слишком уж коротком платье, чтобы не обратить на это внимание: стройные ноги сексуально обтянуты серыми колготками.

Костя оторопел, отчего телефон вывалился из рук. Звук от удара его гаджета о плитку пола вмешался в тихую мелодию.

Не в силах пошевелиться Спирин просто наблюдал. Парочка грациозно проплыла через холл прямиком к рецидивисту. Кафе наполнилось ароматом знакомого парфюма. Преступник вскочил и ринулся им навстречу. Упав перед ними на колени, он завопил:

– Не хочу страдать!!! Не хочу больше страдать!!! Нет!!! Не нужно!!!

Валера поднял бродягу на ноги, и Татьяна заговорила. Костя отчетливо разобрал каждое её слово:

– Верни Бомбера, приятель. Ну же!!!

Присутствующие не обращали никакого внимания на разыгравшееся представление. Более того, будто и не замечали ничего необычного.

– Да, сейчас, что же вы раньше не сказали… – Каждое слово причиняло мужчине боль.

Медленно стянув с себя кепку, он отделил от её внутренней стороны тёмный предмет, похожий на крошечный футляр от очков, и передал его блондинке. И она поцеловала его в высохшие губы, отчего жулик завалился на пол и стал биться в истерике с пеной у рта:

– Берите! Я же не знал, не знал… Нет! Не нужно! Нет!

Косте захотелось покинуть помещение, но он по-прежнему не мог двигаться. Окружающие мирно сидели за своими столиками, а рояль продолжал играть до тех пор, пока в помещение не ворвались сотрудники полиции.

Гости тут же обратили внимание на полицейских и столпились возле бродяги. Костя не понял, как оказался среди них. Но бродяга, которого крутили полицейские, ему был неинтересен. Валера с Татьяной исчезли. Спирин ринулся к чёрному входу, откуда в кафе ворвались правоохранители. Снаружи он никого не обнаружил, кроме прибывающих на подмогу стражей закона.

И тут на плечо Спирина легла тяжёлая рука.

– Что такое, дружище? – спросил Решетников. – Спасибо за помощь, кстати! Мы перекрыли ему все пути отступления. Щипач попался-таки!

– Щипач? – Произошедшее не укладывалось у Кости в голове.

– Ну, да, – с гордостью ответил Стас. – Ворюга-рецидивист со стажем, специализируется на карманных кражах.

Костя смотрел на него потерянным взглядом.

– Эй! – он встряхнул его за плечо. – Да что с тобой? Ты будто белены объелся. Передрейфил что ли?

– Стас, – заговорил Спирин. – Они были здесь! Были!

– Так… присядь, пожалуй, для начала. – Стул врезался Спирину под коленки так, что ему пришлось рухнуть на него. – С толком, чувством и расстановкой рассказывай теперь.

– Стас… – Костя не мог подобрать нужных слов. – Та парочка со дня рождения. Они были здесь! Быстрее! Нужно задержать их!

– Твою же мать! – изругался Решетников. – Куда они направились?

– Сам не понял, скорее всего, через чёрный ход ушли, – произнес Спирин и осмотрелся по сторонам. – Они сделали это с ним!

Решетников взглянул на Щипача, которого волоком тащили в «Уазик». Он вёл себя неадекватно: что-то кричал и вырывался.

– Щипач обезумел, – удивился полицейский. – Куда катится мир?

Затем Стас направился к сотрудникам следственно-оперативной группы:

– Парни, не видели здесь мужчину с женщиной?

– Никак, нет, товарищ полковник, – синхронно ответили они, – Мы этот вход пасем минут пятнадцать и никого не видели. Мышь бы не проскочила!

Решетников бегло осмотрел внутренний двор кафэшки и ринулся обратно в здание, где незамедлительно обследовал уборную комнату, в которой никого не обнаружил.

– Костик, ты уверен что… – начал он, – и вообще, сколько ты сегодня спал, выглядишь неважно.

– Да, это были они! – повторил Костя. – Всё произошло быстро. Они приблизились к нему, забрали у него какой-то предмет и затем сделали что-то с ним.

– С предметом что-то сделали? – не понял Решетников.

– С Щипачом. Предмет они с собой забрали.

– Получается, в воздухе растворились что ли? – Полковник явно сомневался в его вменяемости. – Костя, тут действительно мышь бы не проскочила.

«Или муха», – хотел добавить Спирин, но вместо этого воскликнул:

– Я не сошел с ума! Допроси бродягу! Он подтвердит!

– Ты переутомлён. Успокойся, давай по чашке кофе, поболтаем, как и собирались. – Решетников был чрезмерно обходителен.

– Обещай, что допросишь его! – не унимался Костя. Его лоб покрылся испариной.

– Обещаю, друг, – заверил Стас. – Сегодня же допрошу его.

– Готово заключение, – продолжил он после краткой паузы.

Костя вопросительно посмотрел на него.

– Это убийство. Балаеву ввели неизвестный яд. Кожный покров проколот не иглой, – предположительно, – жалом насекомого.

– Жалом насекомого… – пробормотал Спирин.

– Да, – ответил Решетников, расценив бормотание собеседника, как вопрос, – но насекомое установить, не удалось, а жало не было найдено.

Костя понял, что Балаева укусила та самая муха из кошмара, и он не знал как рассказать об этом Решетникову. Чертовски реальный сон.

– Тебе совсем дурно, смотрю, – бледный вид Спирина выдавал его состояние. – Что-то ещё вспомнил?

– Всегда помнил, – буркнул он.

– Что же ты мне сразу не рассказал? – рассердился Решетников.

– Я не был уверен в том, что видел, – стал оправдываться Костя, – я и сейчас не уверен. – Думал, что приснилось мне.

– Рассказывай, важна любая деталь. – Решетников славился умением раскрыть неочевидное преступление, имея в арсенале лишь незначительную зацепку.

И сейчас его гипнотический взгляд сверлил Спирина насквозь, вынуждая рассказать сон. «Наверняка товарищ полковник всё еще подозревал меня, но виду не подавал – ему было выгоднее оставаться для меня закадычным дружком», – решил Костя.

Стас сделал глоток кофе. Напряжение между ними спало, но лишь на мгновение, пока полицейский вновь не переключил внимание на Спирина. И Костя стал рассказывать:

– Вчера я проснулся при весьма странных обстоятельствах.

– Уже интересно, продолжай.

– Я был связан шмотками тех негодяев, Валеры и Татьяны, и не мог пошевелиться, голый в собственной постели. В квартире я слышал их голоса, и они что-то сотворили со мной.

– О чём они разговаривали?

– О том, что заберут мои несчастья и беды. – Беседа постепенно превращалась в допрос.

– Что-то ещё?

– Она просила Валеру впустить Бомбера, а он ответил, что уже это сделал.

– Бомбера? – удивился правоохранитель.

– Они использовали это слово. Тогда я не понял о чём они, но теперь, кажется, догадываюсь.

– Понимаешь, я был уверен, что мне это чудится, ведь алкоголя я употребил огромное количество, – продолжал рассказывать Спирин. – Затем это насекомое…

Картинки ворвались в его память, и он застонал.

– Ты должен рассказать, – не унимался Стас.

– Большая тёмная муха. Я в жизни не видел ничего подобного.

– А Бомбер – это, случаем, не член? – смеясь, спросил Решетников, чем разозлил Костю. Он смутился и замолчал.

Стас понял, что обидел собеседника:

– Прости, у меня своеобразный юмор, но без этого никак в моей профессии, живёшь ведь на работе…

– Стас, у этой мухи была человеческая голова. – Решетников помрачнел, улыбка исчезла с его лица.

– Голова Димы Балаева, – продолжил Костя.

– Я с трудом могу себе представить такое, – произнёс Решетников.

– Муха укусила меня, впилась где-то рядом с членом. Я в жизни не испытывал подобной боли, отчего и проснулся.

– Вшторило тебя, конечно. – Решетников был серьезен.

– Кажется, я знаю, что такое Бомбер, – сказал Константин.

– Полагаю, что не куртка и уж точно никак не связано с военным оружием.

– Они называют так насекомое – эту чёртову муху. Сегодня я убедился в этом.

– Сегодня?

– Уверен, что в тёмном футляре, который Щипач выдал им, находилась именно эта чудовищная муха.

– Невероятно, – тихо произнёс полковник. – О чём Щипач разговаривал с парочкой?

– Умолял не причинять ему боль, а они просили вернуть Бомбера.

– Я поразмышляю над этим, Костик.

– Думаешь, я поехал мозгами? – спросил Спирин, несмотря на то, что знал ответ. – Знаешь, я практически уверовал в Бога.

Но Решетников лишь покачал головой:

– Я так не считаю. Это убийство совершено непонятным для меня способом. Твой рассказ удивил меня. Спасибо за откровение. Кажется, в городе появились весьма изобретательные убийцы.

– У тебя есть какие-то мысли по поводу этого? – спросил Костя.

– По крайней мере, я больше не подозреваю тебя, спасибо за помощь следствию. Тебе и Диме что-то подмешали – возможно, наркотик. Я многого не понимаю, но если бы ты не ушёл тогда, а присоединился к ним, то мы бы сейчас не беседовали. Немедленно сдай кровь на анализ.

«Неужели тортик? Или что-то подмешали в алкоголь», – ужаснулся Костя. Ранее это не приходило ему в голову: все его предположения разбивались о стену неизвестности, не находя логического объяснения. Стас был прав, другого объяснения произошедшему просто не найти.

– Возможно, хотели избавиться именно от тебя, – произнёс Решетников. – Никому не переходил дорогу? Враги, может, какие?

Константин вёл довольно аскетичный образ жизни, и подумать про такое не мог. Абсурд! Он общался с людьми лишь по работе. Обиженные клиенты вряд ли пойдут на убийство простой пешки в мошеннической деятельности, боссом которой был какой-то богатей с собственным островом за бугром.

– Исключено, – ответил Костя. – Сегодня же покажусь врачу и сдам анализы.

– Частные лаборатории уже закрыты. Поедешь со мной, я помогу с этим.

И не предоставив ему слова, продолжил:

– Кстати, прослушал я записи радиоэфира с Дмитрием Балаевым. Результат неутешителен. Ни намека на знакомство Дмитрия с новыми людьми. Либо Дима тебе для красного словца сказал, что познакомился с парочкой в радиоэфире, либо их знакомство произошло иначе. На трупе обнаружены следы чужой спермы и других выделений. Биоматериал удалось хороший собрать. Люди работают. По изъятому ДНК вполне возможно идентифицировать преступников.

– Товарищ, полковник! – К ним подошёл лейтенант. – Видеозаписи изымать?

– А сам как думаешь? – цыкнул на него Решетников.

«Видеозаписи!», – осенило Костю. – Он вскочил с места, испугав молодого сотрудника полиции, и воскликнул: – Стойте! Стас, давай просмотрим их прямо сейчас! Ты сам всё увидишь!

– Мы изъяли бы их в любом случае, но раз ты просишь то, конечно, пошли смотреть.

Они прошли в одно из подсобных помещений. На поверхности углового стола стоял широкоформатный монитор, экран которого был разделён на четыре части. Выбрав нужную область, они приступили к просмотру, и увидели следующее: вор-рецидивист по кличке Щипач шаркующей походкой пробирается через холл к своему столику, присаживается; к нему подходит человек из обслуживающего персонала, но, видимо, заказа не поступает и человек спешно уходит; на экране появляется Спирин, со стороны видно, что действует он осторожно: задерживается посреди холла, озирается, высматривая незанятое место, затем следует к выбранному столику; какое-то время ничего не происходит; и тут, жулик резко поднимается, делает несколько неуверенных шагов вперед и падает на пол; в здание врываются сотрудники полиции и набрасываются на него.

Не веря глазам, Константин присел на пол, ухватившись за горячий лоб руками. «Схожу с ума, – признался он себе, – отныне нет мне больше веры».

Решетников не предпринял попыток поднять Спирина, но и не остался безучастным:

− Пошли, приятель. У тебя был тяжёлый день сегодня.

В таком состоянии Костя не смог бы управлять автомобилем, поэтому Решетников предложил подвезти его. Прежде чем Спирин попал домой, он проконсультировался в медико-санитарной части с врачом и сдал кровь. Специалист выдал ему справку, которая послужит основанием для ухода на больничный. Но это будет завтра.

Будучи дома, Костя лежал на той самой кровати, к которой вчера был привязан парочкой мерзавцев, и много думал. Он не заметил, как заснул.

Глава 4. Мегаполис в ночи

На этот раз это был мегаполис в ночи. Или же нет? Он не мог дать названия для огромного заасфальтированного плато, на котором оказался. Здесь не было людей; не было дорог, по которым мог бы передвигаться транспорт. Бетонные постройки присутствовали, но находились на расстоянии, должно быть, пяти ста метров друг от друга. Здания с разной этажностью, в их оконных проемах – ни лучика света.

Костя взглянул на небо и понял, что в мире, где он оказался, не бывает дня. Тёмное полотно без звёзд. Лишь мёртвый свет луны саваном покрывал незнакомую и пустынную местность, которая так напугала его. «Луна ли это?» – засомневался он. – Больше похоже на солнце, только свет почему-то бледный».

Прямо перед ним возвышалось мрачное здание советской постройки – из тех, что предназначались для проведения массовых мероприятий в каждом районе – Дома культуры. Такой же был и в Вечнокаменске.

Большая двустворчатая дверь меж двух бетонных колонн с осыпающейся штукатуркой. Многоскатная крыша готовая обрушиться в любой момент. Скульптурная группа над входом так обветшала, что не сразу поймёшь, где колхозница, а где рабочий; где мужчина, а где женщина. Выглядело это всё ужасно, как из фильма про постапокалипсис. Ужасно, но знакомо, поэтому Костя решился зайти внутрь.

Внутри были люди. Он бросился к ним, чтобы выяснить, где он и что происходит, но они игнорировали: одни – отмахивались, куда-то ускользая; другие – нервно курили в помещении, отвечая на его любопытство несвязанным набором слов. Добиться вразумительного ответа от них так и не получилось. Никогда в жизни не ощущал он себя таким одиноким и ненужным. Ему хотелось выбраться отсюда к чёртовой матери, вернуться в Вечнокаменск – в свою квартиру.

В пустынный мир он не хотел, поэтому Костя устремился к самой дальней двери. Нечто подобное уже снилось ему: такие же бессмысленные блуждания по зданиям. В этих снах он всегда находил заветную дверь, которую открывал и пробуждался уже в реальности. Но сейчас этого не произошло.

Дальняя дверь оказалась входом в подвал еще более мрачный, чем мир снаружи. Преодолев длинный спуск под тусклый свет ламп, Костя продолжил двигаться по узкому коридору. Вымощенный сырыми плитами квадрат коридора неожиданно сменился полукруглым подобием лаза, разветвлённого в разные стороны. «Это проделал червь», – ужаснулся Костя тому, каких фантастических размеров могло быть это существо.

Развернувшись, он не увидел пути для отступления. Это был подземный лабиринт. Но возвращаться уже и не хотелось. Пустота за спиной ничем не отличалась от неизвестности впереди.

Пробираться в полной темноте было сложно. Он держался ближе к стене, двигался наощупь. Подземелье менялось в объеме: сужалось, расширялось. Г�