Железная лея. Ставшие скверной

Глава 1. В которой все приходят в себя

Рэн проснулся в темноте. Вокруг никого не было, и на секунду он усомнился в том, что встретился с Верховной. Это вполне могли быть галлюцинации умирающего. Отсутствие боли не обрадовало – возможно, он действительно мёртв, а его душа, сама того не заметив, осталась на земле.

Маро пошевелился и понял, что жив – всё его тело болело, каждая клеточка давала о себе знать. Тут же к нему вернулось ощущение спокойствия и безмятежности, которое он почувствовал, когда увидел слегка светящийся силуэт принцессы.

Он не знал, сколько времени прошло, но это его и не волновало – Верховная была жива, здорова и находилась в безопасности, и это было самым главным. Он тоже жив, и это тоже неплохо.

Молодой человек улыбнулся и подумал, что он наконец-то может перестать искать.

Дверь открылась, и в комнату проник свет.

– Жрицы сказали, что вы проснулись.

Услышав голос Верховной, Рэн вскочил с постели и встал на одно колено. Его немного пошатывало.

– Не надо, вы ещё не восстановились, обопритесь обо что-нибудь, расслабьтесь.

Маро без единого слова возражения выполнил просьбу Ионы.

– Я хотела принести вам еду в постель, но Лем сказал, что вам желательно начать ходить понемногу, а жрицы – что вы должны быть рядом со мной как можно больше. Если вы чувствуете себя достаточно хорошо, то я провожу вас в трапезную. Вы можете встать?

– Да, – хрипло ответил Рэн и вскочил.

От резкого движения у него закружилась голова, и он чуть не упал, но удержался и пошёл в сторону двери.

Верховная подбежала к нему и подставила плечо. Она оказалась намного ниже, нежели он.

– Обопритесь на меня, – сказала Иона.

– Х-хорошо, – всё тем же надтреснутым голосом произнёс маро.

Он не смел ослушаться принцессы, но также понимал, что весит как минимум в два раза больше, чем она, поэтому замер, не зная, что делать.

Чувствуя его нерешительность, Лея сама взяла его руку и положила себе на плечо.

Рэн вздрогнул, почувствовав прикосновение, так как до сих пор не до конца уверился в том, что он не спит.

– Не бойтесь, можете облокачиваться на меня, жрицы помогают мне. Если вы не весите больше трёх сотен килограмм, то не опрокинете меня.

Маро удивлённо понял, что не ощущает ни Поток, ни хору, но промолчал.

Чувствуя, что эта пантомима может продолжаться бесконечно, девушка, глубоко вздохнув, пошла в сторону трапезной, и Рэну не оставалось ничего, кроме как последовать за ней.

На выходе из комнаты он запнулся за порожек и от слабости не смог удержать равновесие – с ужасом он понял, что его тело почти не слушается его, он сейчас упадёт на Верховную и, возможно, покалечит её.

– Принцесса… – с отчаянием начал говорить он, но хрупкая девушка с лёгкостью остановила его падение.

– Я ведь сказала, что со мной всё будет в порядке, – укорила его Иона. – Облокотитесь на меня. Если вы будете спотыкаться, то причините мне гораздо больше неудобств.

Рэн выровнялся и снова постарался как можно меньше опираться на девушку.

Иона посмотрела на него и строго сказала:

– Обопритесь на меня, Рэн. Это приказ.

Молодой человек тут же беспрекословно подчинился.

Иона глубоко вздохнула и повела своего маро дальше.

С каждым шагом душа Рэна замирала от страха – вдруг принцесса всё-таки не выдержит, и он навредит ей. Страхи оказались напрасны.

Когда Верховная с маро уже подходили к трапезной, из неё вышел Карт.

– Лея, что же ты меня не попросила! – возмутился он. – Или раду Лату. Уж как-нибудь Лем справился бы на кухне без нас.

Фамильярность обращения к принцессе заставила Рэна почувствовать раздражение, но так как сама Иона лишь улыбнулась в ответ, то оно быстро прошло. Если Она считает, что всё в порядке, то значит, всё так и должно быть.

– Карт, всё хорошо, жрицы помогают мне, так что я даже не устану.

– Ну, как скажешь, девочка. Всё уже почти готово, так что вы идите внутрь, а я принесу стул для Рэна.

– Не надо, жрицы уже должны были обо всё позаботиться.

Мужчина посмотрел на девушку с затаённой грустью и сказал:

– Хорошо, тогда просто пойду сменю рубаху. Можете начинать без меня.

Иона кивнула и продолжила идти, поддерживая маро.

Как только они зашли в шумную трапезную, в ней стало так тихо, будто кто-то выключил звук.

Принцесса осмотрелась: все разделились по группам. Мим и Кортик расположились на одной стороне длинного стола, чуть в стороне от остальных; Карик с сестрой сидели вместе, а рядом с ними притулилась Ивона, выглядевшая потерянной; на другом конце, глядя вдаль, сидел Шии; Марта стояла вдалеке ото всех, не заметная для большинства.

– Принцесса, давайте я Вам помогу, – тихо сказала она, и её голос разнёсся по зале.

Все вздрогнули – они даже не заметили, что мар была в комнате.

– Чёрт! – сдавленно шепнул Кортик. – Зачем же так пугать?

– Мог бы уже и привыкнуть, – спокойно отметил Мим.

Когда Лата была уже готова взять Рэна, Иона остановила её жестом, и мар отошла, продолжая зорко следить за Верховной.

В эту минуту в трапезную из кухни вошёл Лем с подносом, на котором стояли тарелки.

– О, Лея! Молодец, что привела его! Как усадишь больного, поможешь накрыть на стол?

Все в зале, кроме Ионы и Шии, даже Мим с Кортиком, уставились на молодого человека так, будто он только что попросил реку потечь вспять.

– Конечно, – так легко и буднично сказала девушка, что в этот раз все поражённо посмотрели уже на неё.

Иона довела Рэна до скамейки, у которой выросла спинка, и, усадив его, пошла на кухню под взглядами удивлённых людей.

– Она будет накрывать на стол? – потрясённо спросила Ивона. – Верховная?

– Похоже на то, – сам не веря своим словам, произнёс Карик, сидевший ближе всего к ней.

Наиболее шокированной выглядела Лата, которая не могла себе даже представить, что её принцесса будет прислуживать другим людям. Но вскоре удивление сменилось гордостью и радостью. Женщина улыбнулась.

В комнату вошёл переодевшийся Карт и с недоумением воскликнул:

– Никто не накрывает на стол?

– Мы с Лемом накрываем, – крикнула девушка, как раз выходившая из коридора.

– А почему вам никто не помогает?

– Хозяева не должны заставлять гостей помогать им, особенно когда те ещё не восстановились с дороги.

– Мы поможем! – тут же вскочили со своих мест Ивона с Кариком.

Мим, не вставая со своего места, сказал:

– Мы с Кортиком прибыли уже давно и успели отдохнуть, так что это мы должны помогать раде Лее. Судя по рассказам вы, нар Ивона, и вы, радих Карик, шли без остановки долгое время.

– Мой друг прав, вам, ребята, лучше отдохнуть.

– Я… – начали говорить Рэн и Лата, но их слова прервал звонкий смех принцессы, пронёсшийся по залу словно колокольчики, и тёплый смех Карта.

– Вы ещё подеритесь за честь помогать Верховной! – сквозь смех сказал Ангерран.

– Если бы ты не затеял этот разговор, то мы с Леей бы уже успели всё принести, – ворчливо сказал Лем, успевший вернуться и поставить новую стопку посуды. – А так она стоит тут с мисками, пока вы решаете, кто ей поможет. Давай-ка эти самые миски мне, а сама сходи за хлебом, – предложил молодой человек и отобрал у Леи поднос с глубокими тарелками.

Иона улыбнулась и снова отправилась на кухню.

За ней всё-таки последовали Мим с Кортиком, опередив остальных.

Через пару минут стол был накрыт.

– Что же вы все сидите так далеко друг от друга? – с укором поинтересовался Карт. – Так будет неудобно раздавать еду. Понимаю, что вы знаете друг друга без году неделю, но нам придётся привыкать быть вместе, так что садитесь-ка поближе.

Находящиеся в трапезной переглянулись и нехотя начали пересаживаться. Лем, вернувшийся с морсом с кухни, по привычке сел рядом с Леей, которая расположилась по правую руку от Рэна; слева от маро устроилась Ивона – её беспокойство о маро перевесило боязнь приближаться к Верховной; Карт занял место рядом с Лемом; напротив примостились Мим с Кортиком, Карик и Аран; Шии остался на противоположной стороне трапезной, и лишь Марта встала позади своей принцессы.

– Шии, пожалуйста, сядь с нами, если это не доставит тебе неудобств.

– Хорошо, – тихо сказал мальчик и пристроился рядом с Аран.

– Лата, ты тоже поешь, – мягко сказала Верховная.

– Слушаюсь, Верховная, – женщина поклонилась и села рядом с Картом.

Беспрекословное подчинение мар, которая была старше девушки не меньше чем на десять лет, вызвало странные чувства у большинства присутствовавших за столом, даже у Карта, который жил при дворе императора. Единственными, кто воспринял это как само собой разумеющееся, были сама Иона, Рэн и Рабден. Шии, в свою очередь, даже не обратил на это внимания.

Уже больше десяти лет мар не видела свою принцессу, но выполнение своей роли, своих обязанностей для неё были так естественны, что казалось, будто прошла лишь секунда. Служение Верховной было сутью мар и маро, и сколько бы ни пролетело времени, ничего не могло измениться.

Лея, не заостряя внимания на реакции окружающих, начала раскладывать еду по тарелкам.

Рэн чувствовал себя неуютно, сидя рядом с Верховной и ничего не делая, и потому, когда она передала одну тарелку для его соседки, а затем поставила еду перед ним, он смотрел на свою миску почти со страхом.

Ивона, пусть и не обладала способностями принцессы, но ей хватало лет, прожитых с маро под одной крышей, чтобы понять по его лицу, что он чувствует. Маро робел перед Ионой. И если вначале, когда чтица узнала о том, кто такая Лея, про которую говорил Лем, думала, что молодой человек будет себя вести с Леей, как рада Лата или как он вёл себя с ней, то сейчас осознала, что маро и сам не понимал, как себя вести с Верховной. Каким-то невероятным образом и молодая чтица, и Рэн оказались в растерянности, пусть причины этого и были различны.

Девушка с интересом наблюдала за своим одноклассником, как внезапно ей пришла в голову мысль, которая поразила её и заставила, не удержавшись, воскликнуть:

– Так вы мне соврали, Рэн!

Все взгляды обратились к ней, и девушка сконфуженно прикусила губу, ругая себя за вспыльчивость характера.

– В чём он вам соврал? – заинтересовалась принцесса.

– Я… Простите, у меня вырвалось… – стушевалась чтица.

– Мы собрались не только для того, чтобы поесть, но и для того, чтобы поесть, но и для того, чтобы поговорить. Прошу вас, продолжайте.

– Рэн сказал мне, что ему двадцать пять лет, но он не мог… То есть он не может быть старше Вас, – спотыкаясь, начала говорить девушка. – Ой, то есть моложе Вас, я хотела сказать. Я знаю, и все знают, что принцесса Нандиру родилась в три тысячи семьсот восемьдесят пятом году.

– Я не знаю точного возраста Рэна, но он действительно не может быть младше меня, вы правы. Ваше замешательство понятно – он действительно выглядит не старше двадцати трёх – двадцати пяти лет. Почему вы выглядите моложе меня, Рэн?

– На мне артефакт из башни И-мар, Верховная. Он скрывает мой возраст, – хрипло ответил Рэн.

– Но зачем он вам? – удивлённо спросила принцесса.

– Мне было двадцать четыре на момент поступления Ивоны в Школу, было бы странно, – молодой человек закашлялся, – если бы я оказался с ней в одной группе, будучи уже взрослым. Ещё более странным было бы жить с ней в одной комнате, – маро снова закашлялся.

– Не надо, не говорите больше, – остановила дальнейшие объяснение принцесса. – Лем, осмотри его горло после еды, пожалуйста.

– Я и сам уже собирался это предложить.

– Лата, ты можешь объяснить вместо него?

– Как прикажете, – поклонилась женщина и начала рассказывать. – Нар Ивоне нужна была защита, поэтому Рэну было необходимо находиться рядом с ней. В то время Ваши поиски велись наиболее активно… Мне позволено говорить о Вашем отце и Его планах?

– Я доверяю людям, которые находятся здесь.

Лата ещё раз поклонилась и начала говорить без утайки:

– В тот год нам приходилось останавливать большое количество шпионов Его Величества, которые пытались добраться до Вас. Именно тогда Император уверился в том, что Вы живы, а потому начал бросать всё большие силы на Ваши поиски. Нар Ивона на тот момент ещё не была приманкой, она просто была похожа на Вас и оттого оказалась под перекрёстным огнём. Рэн следовал за ней всю дорогу до Академии Артии.

– Так вот почему меня так легко отпустили одну! – прошептала Ивона.

Мар проигнорировала это замечание и продолжила:

– Мы надеялись, что её передвижения останутся незамеченными, но, к сожалению, её уход из деревни вызвал переполох среди агентов Нандиру. Нар с детства обладала очень сильными способностями к Потоку, но при этом не умела управлять ими, и это только усиливало сходство с Вами в детстве. Нар всегда предстояло отправиться в Школу, но то, что её река легко выходила из берегов, могло помешать ей пройти врата. Точнее, прохождение через них могло снизить сродство с Потоком, поэтому нам нужно было, чтобы с нар был кто-то из маро, состоящих в «Лее». Маро одним своим присутствием порой могут рассеивать Поток, поэтому прикосновение к раде во время прохождения врат помогло оставить потенциал нетронутым.

– Тогда Рэн впервые назвал меня принцессой! – воскликнула Ивона и тут же, смутившись, замолчала.

– Да, – за Рэна подтвердила Лата. – В тот момент в «Лее» уже появился план сделать вас, нар, приманкой. Мы не могли изменить тот факт, что вас рассматривали как возможную Верховную, поэтому решили, использовать ситуацию. Но двадцатилетний юноша был слишком заметен в Школе. Для того, чтобы в Рэне не обнаружили агента «Леи», появилась нужда омолодить его. К счастью, в наши руки попал священный артефакт, который мог изменять внешность человека, уменьшая его возраст.

– Но почему эта роль была отведена Рэну? – недоумённо спросил Карик. – Вы, рада Лата, подошли бы намного лучше.

– Как часто вы видели девочек или девушек моего роста и моих размеров? Артефакт показывает то, какими мы были в отрочестве, но я уже тогда была высокой и слишком мускулистой для обычной девочки. Накладывать личину с помощью Потока в стенах Школы было неразумно, а ещё одного артефакта, изменяющего внешность, у нас просто не было, так что выбор пал на Рэна – очень высокий юноша с хорошо развитой мускулатурой всё равно заметен, но не настолько, чтобы вызвать серьёзные подозрения. К сожалению, в отличие от меня, он не знал артийского, а на подготовку у нас было только два месяца, из-за чего говорил он на нём плохо.

– Так вот почему вы молчали большую часть первого цикла! – осенило Ивону.

Рэн кивнул.

– Но зачем нужно было обязательно жить со мной в одной комнате? – спросила чтица у самого молодого человека, забыв, что ему лучше не говорить.

За него ответила Лата:

– Сначала мы хотели поселить его с остальными мальчиками из вашего цикла. Но вы сами настаивали на том, чтобы поселиться в той комнате, – Ивона ойкнула, – а для Рэна это было удобно. К тому же вы страдали сомнамбулизмом до шестнадцати лет и порой уходили за пределы спального корпуса. Несколько раз вы даже забирались на башню или пытались уйти в лес. Сначала хватало закрытой на ключ двери, но потом вы научились открывать её во сне. Мы стали прятать ваш ключ, но вы уже научились открывать дверь с помощью Потока. Поэтому мы решили, что лучше будет, если вы будете жить с Рэном. Когда вы перестали ходить во сне, он переехал.

Чем дольше говорила мар, тем больше краснела Ивона, и к концу рассказа девушка стала пунцовой от смущения.

– Но почему с ней не поселили другого агента «Леи»? Или не поселили Рэна в соседней комнате? – поинтересовался Карт.

– Не было возможности. И чем меньше людей знало о нар Ивоне, тем было лучше. И было бы странно, если бы в их цикле внезапно появилась новая юнна, а Рэн пропал после того, как помог нар пройти через арку.

– Подождите, – внезапно вмешался Мим, – согласно вашему рассказу, рада Лата, «Лея» знала о нар Ивоне задолго до того, как о ней узнала империя. И пусть приманка была важна, но я сомневаюсь, что нар Ивона была единственной похожей на раду Лею девочкой. Почему её начали защищать? Почему именно её выбрали на эту роль? Вряд ли вы защищали каждую девушку, которая была похожа на Верховную.

Лата посмотрела на Иону.

– Ответь ему.

– Не защищали. У нас бы не хватило людей для этого.

– Что сталось с другими девочками и девушками? – тихо спросила Верховная.

– Если они действительно были похожи на Вас и обладали сильными способностями к Потоку, то их устраняли агенты Императора.

– Отец боялся, что их используют в борьбе за власть, – грустно сказала Иона.

– Да. Лже-Верховная могла подорвать его авторитет. К сожалению, мы не могли защитить всех. Некоторых находили раньше нас, некоторые из них отказывались скрываться, но были и те, кто соглашался постоянно находиться под наблюдением империи, и потому их не устраняли. К счастью, у Вас редкая внешность, поэтому девушек было не так много.

– Вы не ответили на мой вопрос, рада, – отметил Мим.

Лана посмотрела на Ивону, и их взгляды встретились – мар давала Ивоне шанс самой рассказать о причине.

– На этот вопрос лучше будет ответить мне, – все посмотрели на чтицу. – Я – племянница Рабдена Микара, учителя Академии Артии, который является членом «Железной леи». Предполагаю, что он один из главных в организации.

Лата кивнула, подтверждая её слова.

– Это многое объясняет, – задумчиво сказал Мим. – Но неужели не было возможности спрятать нар Ивону?

– Насколько я знаю, Рабден планировал это сделать, но он опасался за её приёмных родителей, а под защитой маро ей ничего не угрожало, к тому же её способностям нужно было развиваться.

– Дядя не из тех, кто согласился бы подвернуть опасности не только моих родителей, но, скорее всего, всю деревню. То, что хотели сделать с Киртом, – девушка поёжилась, – могло произойти и с моей родной деревней, если бы моё местонахождение было неизвестно. А если бы выяснилось, что я – одна из выживших предыдущих набегов, а Рабден из «Железной леи», и я называю его дядюшкой? Если император приказал убить двоих аристократов, своих подданных, то что для него какая-то деревня в соседней стране?

С каждым словом девушка всё больше и больше убеждала сама себя в правильности поступка своего дяди. Ведь действительно, если Аран и Карик, не состоявшие в «Лее», были так легко обозначены жертвами Волков, то, что стоило императору уничтожить её саму и деревню?

Лата предпочла не комментировать выводы чтицы.

– Рэн, я почувствовала на вас артефакты, когда избавляла ото льда, – вернулась к первоначальной теме разговора Иона. – Они не мешали во время лечения, поэтому я не стала снимать их, но если уж зашла речь о вашем возрасте и вам больше нет нужды скрывать его, то вы не могли бы их снять? Это ведь не помешает вашей миссии?

– Не помешает, – ответила за него мар. – Он носил его только для того, чтобы не пугать раду Ивону.

– Снимите его, Рэн.

Молодого человека не пришлось просить дважды – он тут же расстегнул цепочку, висевшую на шее, и положил в один из карманов.

Нельзя было сказать, что Рэн сильно изменился. Черты лица остались прежними, но в уголках глаз появились мелкие морщинки, кожа стала чуть грубее, а кое-где стали видны еле заметные шрамы.

Ивона с удивлением смотрела на метаморфозы. Более всего её удивило то, что артефакт скрывал не только возраст, но и телосложение: мышцы стали объёмнее, и сам он был крупнее, чем обычно. Маро мгновенно подрос как минимум на десять сантиметров.

– Спасибо.

Поблагодарив Рэна, Верховная пристально посмотрела на его руку, но ничего не сказала. Молодой человек почувствовал этот взгляд, и его рука сама потянулась к запястью, прикрывая браслет.

Лата, внимательно наблюдавшая за происходящим, нахмурилась, не понимая, что вызвало подобную реакцию товарища.

Никто больше не задавал никаких вопросов. Иона чувствовала, что им хотелось это сделать, но они опасались говорить, ощущая себя неловко рядом с Верховной.

Лечение Рэна было ещё свежо в их памяти и из-за этого даже Кортик с Мимом вели себя с ней не так, как обычно. Это было нормальной реакцией любого человека, столкнувшегося с чем-то необычным для себя, но могло стать проблемой в будущем.

Принцесса планировала в начале путешествия передвигаться более-менее инкогнито, когда это было возможно, для этого она отыскала дополнительные артефакты, которые должны были скрывать её силу, но если соратники будут бояться с ней разговаривать, то сделать это будет сложно. Им нужно будет привыкнуть к тому факту, что она Верховная. Но не сейчас. Слишком мало ещё прошло времени. Девушка еле слышно вздохнула и принялась за еду.

Маро чувствовал себя всё столь же неуютно. Он не мог исполнять свои обязанности, более того, он был абсолютно бесполезен. Рэн не мог самостоятельно ходить, а когда ел, то еле сдерживал тремор.

Молодой человек украдкой посмотрел на Верховную и подумал, что рад тому, что она не может читать его эмоции. По крайней мере, им говорили, что не может. Как только Рэн подумал об этом, принцесса негромко вздохнула, что заставило маро замереть и присмотреться к ней.

Зрение маро было намного лучше, нежели у обычного человека, но сейчас, после лечения, всё казалось ему немного нечётким, как человеку, который снял очки, но то, что девушку явно что-то волновало, было видно и без острого зрения. Что это могло быть, Рэн не знал.

У принцессы ещё не было заметных морщин, но она изменилась с того дня, как он видел её в последний раз. Тогда ей только-только должно было исполниться девятнадцать, а сейчас ей было уже почти тридцать лет – было бы странным, если бы она осталась такой же, как тогда.

Самым заметным для него стали руки Ионы – кожа на них была грубее, нежели у Ивоны или даже Миранды; было видно, что она много работала руками. На пальцах появились мозоли от иглы, а кое-где виднелись еле заметные шрамы. Это не были руки принцессы, но девушки, которая знала, что такое труд. Руки Верховной, про которую им рассказывали в башне И-мар. Молодой человек, сам того не замечая, улыбнулся.

В этот момент на него обратила внимание Иона. Она проследила за его взглядом и недоумённо посмотрела на свои руки. Рэн был прав – Иона не знала, что чувствуют маро и мар, поэтому она могла лишь догадываться, о чём он думает.

Молодой человек не заметил того, что девушка сильно похудела. Он всегда видел её такой, и главным для него было то, что она лучилась здоровьем.

Ивона следила за происходящим с изумлением. Она ни разу не видела Рэна таким растерянным, не знающим, что делать с собой.

То, что маро был старше её на одиннадцать лет, объясняло многое в его поведении. Сейчас, когда она узнала об этом, то поняла, что было бы странным, если бы Рэн испытывал к ней хоть какие-нибудь чувства, – она для него всегда была маленькой несмышлёной девчонкой, которая росла при нём и доставляла много хлопот. Если он в течение четырёх лет следил, чтобы она не покалечилась во время приступов сомнамбулизма, то неудивительно, что он воспринимал её как котёнка, который очень старательно ползёт к краю пропасти или пытается утонуть в тазу. Вкупе с малой эмоциональностью отношение Рэна к ней было естественным. Пусть и не переставало быть обидным.

Настоящий возраст одноклассника заставил Ивону почувствовать неловкость из-за того, как она вела себя. Всё это время она думала, что он старше её с Элеанорой не больше чем на пару лет, и она была в этом убеждении не одинока. Все из её цикла думали именно так, а потому вели себя соответствующе. Сейчас она просто не представляла, что думать по поводу Рэна. Она знала этого человека шесть лет, но, как оказалось, это было лишь иллюзией.

Никто в трапезной, кроме разве что Шии и Ионы, не знал, что им предстоит делать дальше, а потому не представляли, что их ждёт. Единственным, что их связывало, была Верховная, но всем от неё требовались абсолютно разные вещи, и они не имели даже малейшего понятия о цели других присутствующих. Не знали даже того, есть ли она у них.

Иона чувствовала нетерпеливое ожидание, исходившее ото всех в зале, и понимала, что в ближайшие дни нужно будет обсудить дальнейшие действия. Пусть она бы и предпочла, чтобы все члены группы были в состоянии воспринимать информацию, но неизвестность порой пугает, а значит, пришло время рассказать хотя бы хоть что-то.

Дождавшись, когда все доели и приступили к чаю, девушка решилась:

– Лата.

– Да, госпожа.

– Где меня сейчас ищут?

– Больше всего поисковых отрядов в Артии.

– Прекрасно, это меня устраивает.

Все выжидающе посмотрели на Иону.

– Я чувствую ваше нетерпение, но единственное, что я могу сейчас сказать, – это то, что мне, Шии и Ивоне нужно будет отправиться в Рануа. Остальные присутствующие могут пойти с нами, если захотят, но это не обязательно.

Секунду все потрясённо молчали, а затем начали говорить одновременно:

– Принцесса! – возмутилась Лата. – Девочка, ты же не думаешь, что ты пойдёшь без меня с Мимом!

– Лея, как ты могла подумать, что я тебя брошу?! – воскликнул Лем.

– Почему я?.. – удивлённо спросила Ивона.

Дождавшись, когда люди немного успокоятся, Иона сказала что-то на древнем наречье, и в воздухе раздался звон колокольчиков, это заставило всех замолчать.

– Я не говорю, что вы не должны следовать за мной, а лишь что не обязаны. Единственные, кто необходим в этом путешествии, – это я, Шии и Ивона. И извините, нар Ивона, что не могу предоставить вам выбор. Вам не повезло родиться с даром, который нужно развивать. К счастью, ваш дар не стал для вас проклятьем, но радовал вас.

– Вы говорите о Потоке? – робко спросила чтица.

– Поток – это лишь часть вашего дара. Вы – друг леса. Вы можете общаться с животными и лесом. Вы понимаете их. А это то, что нужно развивать, и очень помогло бы мне.

– Но разве не все чтецы могут общаться с животными?

– Не на таком уровне, как вы. Но давайте мы поговорим с вами об этом чуть позже? Скорее всего, Шии лучше объяснит ваши способности, так как ваши и его силы схожи больше, чем мои и ваши. Сейчас я упомянула об этом, чтобы вы знали, что понадобитесь в Рануа. У вас будет возможность отказаться от использования вашей силы, но лишь после того, как я всё расскажу.

Иона немного помолчала, давая Ивоне осознать услышанное, а затем обратилась к остальным, когда поняла, что у девушки пока нет вопросов.

– Я не призываю остальных присутствующих здесь, остаться или пойти со мной. Более того, я не хотела бы влиять на ваше решение. Мим, Кортик, я знаю, что вы следовали за мной все эти годы в надежде, что я отправлюсь с вами в Рануа. Лата, Рэн, я также осознаю и то, что это ваш долг – защищать Верховную. Карт, Лем, вами движет любовь ко мне, и я ценю это. Единственными в этой трапезной, кого не связывает со мной ничего, – это Карик и Аран. Но я хочу, чтобы вы знали, что ничем мне не обязаны, а многим должна я. Прошу вас всех принять решение о том, пойдёте ли вы с нами, не на основании одних лишь чувств. Нам предстоит тяжёлое и опасное путешествие, и я не могу обещать, что никто из вас не пострадает. Через неделю я бы хотела собрать вас в большой классной комнате. К тому времени моему маро должно стать чуть лучше, а остальные отдохнут и наберутся сил. С тех пор, как вы пришли в храм, прошло всего лишь три дня, все, включая меня, ещё не восстановились. Я не собираюсь отправляться в странствие ранее чем через месяц, поэтому у вас будет минимум три недели, чтобы решить, идти со мной или нет. Подумайте о том, какие вопросы вы хотели бы мне задать. Возможно, мой рассказ и рассказ Шии ответит на большинство из них, но, возможно, лишь добавит новых. Пока вы можете заниматься тем, что вам хочется: большая часть пещер в вашем распоряжении – не бойтесь спрашивать, если у вас будут какие-нибудь вопросы ко мне или другим жрицам. Если вам что-нибудь понадобится, но меня, Лема или Карта не окажется рядом, то вы можете подойти к любой лее в храме, и вам ответят.

Иона договорила, дождалась неуверенных кивков от собеседников и повернулась к Рэну.

– Когда вы закончите есть, то я бы хотела вернуться в спальню, чтобы вас осмотрел Лем.

– Давай я лучше осмотрю его в зале. Ты ведь пойдёшь упражняться? – спросил врач.

– Да.

– Жрицы сказали, что чем больше времени вы будете проводить вместе, тем быстрее он восстановится, так что пусть уж лучше полежит там. Мы с Картом принесём лежанку.

– Хорошо. Если так будет лучше, то можно и в зале, там есть ширма для переодевания.

– Я готов идти, – хрипло сказал Рэн, отставляя ещё полную чашку.

Иона недовольно посмотрела на молодого человека – он сейчас готов был бросить всё, лишь бы не помешать ей.

Внезапно она поняла, что забыла о чём-то невероятно важном, и ахнула:

– Лата!

– Да, Ваше Высочество.

– Есть ли у тебя возможность связаться с Рабденом Микаром и позвать его сюда, не выдавая, что я здесь?

– Да, Верховная, такая возможность есть.

– Сколько времени ему понадобится, чтобы добраться… Нет, у храма слишком много входов. Знаешь ли ты, где он сейчас находится?

– Да.

– Тогда мы зайдём в библиотеку, и я покажу тебе расположение всех входов в пещеры.

– Отвести Рэна в зал?

– Буду благодарна.

– Слушаюсь, – сказала женщина и помогла маро подняться.

– Лика, проводи их, пожалуйста.

– Хорошо, Верховная, – прошелестел бесплотный голос.

– А что делать нам? – робко спросила Ивона.

– Вы можете делать то, что вам заблагорассудится. В пещерах есть библиотека, залы для занятий, если вы захотите перекусить, то можете воспользоваться кухней.

– Я-ясно, – проговорила чтица, имевшая в виду абсолютно другое.

Попрощавшись со всеми, принцесса со своими мар вышли из трапезной, и зал наполнился шепотками.

Глава 2. В которой все пытаются понять, что им делать

Никто не знал, как реагировать на то, что сказала Верховная. С одной стороны, они теперь хотя бы представляли, куда она направится, а с другой было непонятно, зачем она рассказала об этом, не говоря по сути дела ничего больше. Не было бы лучше сделать это через неделю? Почему Ивона была нужна? И почему неприметный мальчик Шии был необходим? Вопросов было множество, но ответы будут только через неделю. Люди были растеряны и не понимали, что им делать.

В наибольшем смятении была Ивона. Единственное, ради чего она шла к подруге Лема, – это лечение Рэна, и до сегодняшнего дня девушка даже не задумывалась над тем, что её ждало дальше. Скорее всего, после восстановления она бы отправилась с ним выполнять задание дяди. Но сейчас это было невозможным, и будущее оказалось написано ещё более грубыми мазками, нежели раньше. Ощущение потерянности усугубилось тем, что ей оказалось не с кем поговорить: Аран с Кариком замкнулись в своём мирке, Рэн всё время был с принцессой, а Лем большую часть времени проводил с пациентом. Оставался ещё Шии, но даже в хорошие дни он не отличался говорливостью, предпочитая короткие ответы.

Ивона чувствовала себя одинокой и опустошённой. Ей было не на кого опереться, и она не знала, что делать с собой. Пойти в библиотеку? Она не хотела читать. Позаниматься Потоком? Её силы и так были на исходе после путешествия.

Девушка осмотрелась – никто не обращал на неё особого внимания. Ещё немного посидев за столом, смотря в никуда и ни о чём не думая, Ивона встала и, вымыв за собой посуду, пошла в комнату. Всё напряжение, ужас, травма внезапно заставили её чувствовать себя лишь пустой оболочкой, и единственное, что она была в состояние сейчас делать, это спать.

Аран, сидевшая рядом с подругой, действительно замкнулась. Ей предоставили выбор, который было невозможно сделать, и большая часть того, что говорила Верховная за обеденным столом, пролетело мимо ушей чтицы. Женщине не хотелось ни с кем говорить и никого слушать. Карик пытался достучаться до сестры, но у неё не было сил на реакцию. Если она не сможет решить, что делать в ближайший месяц, то ей придётся путешествовать без зрения и голоса и дальше. Она не знала, с кем она может обсудить это. Калеб Ангерран вряд ли сможет посоветовать хоть что-нибудь дельное, да и не было в их компании других людей, лишённых двух чувств. Этот вопрос ей придётся решать самой, и никто не сможет ей помочь.

Аран не чувствовала себя такой несчастной и нуждающейся в помощи с тех самых пор, как оказалась в Водопадах. До сих пор она не могла вспомнить, как её нашли. Или же она сама набрела на базу? С каждой секундой женщина всё глубже начинала погружаться в себя, и это ей не нравилось.

Заметил состояние своей сестры и Карик.

Ещё два года назад в его жизни всё было относительно хорошо. Да, он был заброшенным ребёнком, о котором никто не заботился большую часть времени, но его по-своему любили, пусть и уделяли мало внимания и времени. Первое время он не чувствовал себя одиноким, он ощущал лишь горе утраты, одиночество пришло к нему лишь спустя год.

Он был из высшего дворянства, но, в отличие, от своего учителя или сестры, не обладал общительностью и открытостью, потому во время учёбы в университете он не смог завести друзей. Подобное случалось со многими аристократами, так как и простые люди, и аристократы, не приближённые ко двору, опасались высоких семей и старались не общаться с ними, а группы из одного сословия не приветствовались в Альхейре. Это был тот случай, когда попытка создать общество, где все равны, привела к ещё большему одиночеству некоторых учеников.

У него был лишь один друг, который, как и он сам, был одинок, – его звали Таб. Он был скромным мальчиком из очень бедной семьи. Родители Таба умерли, когда он был ещё маленьким, и его воспитывала тётка, любившая его, но являвшаяся единственной кормилицей семьи из восьми человек, включая мальчика и её саму. У неё не было времени и сил, чтобы дарить любовь хоть кому-либо, даже своим детям, а уж Табу и подавно.

Так два одиноких человека и встретились. Они не были лучшими друзьями, но старались поддерживать друг друга, как могли.

У Карика была сестра, были родители, но ни у кого никогда не было времени на него. Сестра всё время была в университете, и даже когда он поступил в него, ничего не изменилось – она предпочитала быть учителем, а не его сестрой, а вся любовь и ласка родителей была истрачена на Алиан. Потому Калин и почувствовал одиночество не сразу. Сначала он был в шоке, потом пытался придумать, как ему выжить и куда бежать, затем, и только когда он смог перебраться через границу с Артией, пришло осознание, что его сестра мертва. В то время он устроился на работу в небольшую таверну, где помогал хозяину тем, что накладывал слова на его повозки. До этого ему никогда не приходилось зарабатывать на жизнь, поэтому он не знал, что хозяин надувает его с оплатой. Карик был наивен и не искушён, что привело к тому, что вскоре он оказался без гроша в кармане и стал жить у хозяина таверны «в долг». Так продолжалось несколько месяцев, пока молодой чтец как-то не услышал, как пьяные мужики обсуждают то, как хорошо Мит облапошил глупца. Сначала Карик даже не понял, что речь идёт про него. Он не желал подозревать человека, который приютил его, но подозрения закрались в его душу, и он решил проверить, так ли это. В то время через город проходил чтец из Академии Артии, в поисках новых учеников, у него-то Калин и спросил про плату. Когда мужчина услышал цену, то долго смеялся над глупостью и простодушием молодого человека, а когда успокоился, то сказал, что за такую сумму даже сенокосец работать не возьмётся. Карик был шокирован – он сам старался не обманывать других людей, поэтому ложь «доброго», как он считал, человека поразила его.

До того, как он добрался до Кирта и повстречался с Шантом, он успел несколько раз обжечься. Именно из-за этого тогда, после осады, он сорвался. И ему до сих пор было за это стыдно.

Когда он нашёл Аран, то не знал, что думать, что делать и как быть. Впервые за долгое время он почувствовал спокойствие. У него снова была сестра. И оттого ему ещё больше хотелось выяснить, что с его родителями. А ещё ему хотелось помочь Рэну. Именно из-за этого он настаивал на том, чтобы отправиться в столицу. Молодой человек видел, что маро умирает, и не доверял Лему, как не верил до конца и своему учителю, а потому надеялся найти помощь в столице, к тому же сам больной попросил его передать послание своей соратнице.

Многие решения и поступки Карика казались нелогичными, а некоторые действительно были таковыми, но на самом деле они все были продиктованы любовью к сестре, уважением к Рэну, страхом снова потерять близкого человека и травмой, которая была получена им в Кирте.

Она была не физическая, а душевная. До этого момента он никогда не убивал, никогда не участвовал в битве и никогда ещё не был так близок к смерти. Молодой человек не говорил об этом, но нога не была его единственным ранением – у него были сломаны рёбра и повреждена печень. Ткани срослись благодаря Потоку, но по-прежнему беспокоили его, что, без сомнения, значительно ухудшало его характер.

Когда Карик привёл сестру к Верховной и смог немного расслабиться, все проблемы со здоровьем, которые у него были до этого, начали ощущаться более остро. А ещё появилась пустота, и заодно и время подумать о том, что происходило, но у него, как и у Ивоны, не было ни душевных, ни физических сил на это. Калин старался участвовать в разговоре, но это у него получалось плохо – он говорил, когда не надо, отвечал невпопад. Он всё больше замыкался и всё чаще чувствовал, что ему было здесь не место. И он не был уверен, что для него было место хоть где-нибудь. Сейчас, выполнив свою миссию и зная, что сестре помогут, он мог спокойно уйти. Но что-то его удерживало здесь. И это была не усталость и не страх снова остаться в одиночестве.

Альхейр, в отличие от Академии Артии, не обладал волшебными стенами, которые несли в себе слова Потока и помогали слышать внутренний зов магам. Карик до сих пор помнил, как, прочитав о необычайной крепостной стене, думал, что если бы у него была такая возможность, то он хотел бы учиться в Школе.

Молодой чтец никогда не знал, чем он хочет заниматься, но это было и не важно: он был наследником, а оттого у него не было особого выбора. Если бы он родился на двадцать-тридцать лет раньше, то смог бы отказаться он наследства в пользу сестры, что пусть и не приветствовалось, но было возможным. К сожалению, он был младшим ребёнком, чья старшая сестра уже выбрала своё будущее, а потому изменить свой путь он не мог.

У Карика и Аран были одни родители, но отношение к детям было разным. Если свою сестру Калин видел хотя бы раз в два-три месяца, то с родителями он общался в основном письмами.

Карик осмотрелся: люди расходились, и пора было и ему с сестрой убирать за собой и идти что-нибудь делать. Ему ничего не хотелось, поэтому он по привычке последних недель обратился к сестре, предоставляя выбор ей:

– Ты чем-нибудь хочешь заняться?

– Нет, – написала она.

– Я тоже.

– Давай приберёмся, а уж там решим.

– Хорошо, – покорно согласился молодой человек, но потом что-то подвигло его сказать:

– Может посмотрим на то, как Верховная занимается? Или она будет против? Как думаешь?

– Спроси у жриц.

– Я не знаю, как, – смутился Карик.

– Просто подойди к ним и спроси.

– Я не знаю, в каких деревьях они живут.

– Подойди к любому. Думаю, они услышат.

– Хорошо, – всё также неуверенно сказал Карик и пошёл к ближайшему дереву.

– Да пребудет с вами Свет Диру.

– Да осветит Она ваш путь. Мы слушаем вас, – раздался бесплотный голос рядом.

– Возможно ли посмотреть, как Верховная занимается?

– Сегодня вам будет лучше отдохнуть, но если вы всё же хотите посмотреть, то Верховная не будет против.

– Спасибо. Вы подскажете, куда мне стоит пройти?

– Конечно. Сообщите, когда будете готовы.

Закончив говорить со жрицей, молодой человек вернулся к своей сестре.

– Ты пойдёшь со мной?

– Нет. Я бы предпочла отдохнуть.

– Тебя отвести?

– Не надо. Жрицы подскажут путь.

– Как скажешь.

Карик тревожно посмотрел на свою сестру – с каждой минутой она становилась всё более задумчивой, и это ему не нравилось. К сожалению, поделать он с этим ничего не мог.

***

К тому моменту, как Карт с Лемом принесли лежанку в зал, Рэн с Латой уже дожидались их.

Маро сидел в углу комнаты, явно готовый вскочить при первой же необходимости. Он был необычайно напряжён, что являлось нехарактерным для него. По крайней мере, Лем раньше этого за ним не замечал. Пока Лем не мог понять, связано ли это с тем, что пациенту стало лучше и это его обычное состояние, с тем, что молодой человек в любой момент ожидал приказа от Верховной, либо же с тем, что ему наоборот становилось хуже. Осмотр всё прояснит.

Ученик Харима был рад тому, что Рэн продолжал быть хорошим пациентом. Это сильно упрощало его работу. Маро давал себя осмотреть, не дёргался и старался дать исчерпывающую информацию.

Осмотр одновременно вселил надежду и обеспокоил врача. С одной стороны, всё заживало хорошо, а с другой у маро было слишком много шрамов и только зарубцевавшихся ран, что усложняло выздоровление пациента. Благодаря помощи Карта Лем знал, что разрывов внутренних органов у Рэна не наблюдалось, но врача всё же настораживало то, что сердце больного, по его собственным словам, останавливалось, когда его ударило током. Учитывая нагрузку, которую оно испытывало в повседневной жизни из-за необыкновенно хорошо развитой мускулатуры, врач опасался того, как это могло повлиять на дальнейшую жизнь защитника принцессы.

Согласно рассказам Леи, обычно маро не было нужды подвергать себя опасности, так как они всё же были хранителями, а не наёмниками. Такие, как Рэн, были превосходными воинами, возможно, лучшими, но даже работа вне дворца редко предполагала открытую конфронтацию. Лем посмотрела на сидевшего перед ним – молодой человек явно отличался от этого описания. Такого количество шрамов он ещё ни разу не видел, более того – сложно было даже предположить, где Рэн мог их получить.

С глубоким вздохом он закончил осмотр:

– Всё заживает хорошо, но вам нужно как можно больше отдыхать. Все упражнения выполняйте только под моим присмотром, только когда я разрешу. Старайтесь пока не поднимать ничего тяжелее кружки с чаем. Если вам будет что-нибудь нужно – говорите жрицам, они всё принесут. Или Лее, она всегда поможет. Без особой нужды не ходите. Если вас будет что-либо беспокоить, то сразу сообщайте мне. Помните, что вам пока нельзя пользоваться своими способностями. Чем лучше вы будете соблюдать режим, тем быстрее восстановитесь.

– Я вас понял.

– У вас есть вопросы?

– Нет. Если будут, то я сразу же обращусь к вам.

– Прекрасно. Вы согласны, чтобы я сообщал о вашем состоянии Лее?

Впервые за время осмотра Рэн замялся, не зная, что сказать. Подумав немного, он ответил:

– Если Верховная будет спрашивать, то конечно. Мы служим ей. Но если в этом не будет необходимости, то я бы не хотел причинять беспокойство.

Лем задумчиво посмотрел на своего пациента, начиная понимать, что предположение о том, что на поведение маро влияло присутствие Ионы, является верным.

– Хорошо – специально докладывать о вашем состоянии я не буду.

– Спасибо.

– Скажу сразу, вероятность того, что она не спросит о вас, чрезвычайно мала. Все те три дня, что вы лежали без сознания, она интересовалась вашим состоянием. Я не сообщал ей ничего, кроме того, что вы идёте на поправку, так как у меня не было вашего согласия, но сейчас, когда вы его дали, то я могу рассказать ей больше. Вы действительно согласны на это?

Рэн удивлённо посмотрел на врача: жизнь маро принадлежала Верховной, и у него не было даже и мысли утаивать что-либо от принцессы. Единственным, что заставило его задуматься, был сам факт, что его спрашивают. Такой выбор ему давали впервые. А просьба не говорить Ионе была продиктована лишь заботой о самой девушке.

– Да, конечно. Вы можете рассказывать Верховной всё, что посчитаете нужным.

– Как скажете, – нахмурившись, сказал Лем.

В этот момент в зал вошла Иона. Она уже успела переодеться и была готова к занятиям.

Взгляд Рэн устремился к принцессе.

Сегодня она была одета в длинное белое платье со светло-зелёной вышивкой, пущенной по всем швам. Несмотря на то, что прошло уже больше десяти лет с тех пор как он проходил обучение, всё его тело, все инстинкты приказывали ему встать подле принцессы и начать выполнять свои обязанности. Маро приходилось заставлять себя сидеть на лежанке.

Лея посмотрела на Рэна, улыбнулась и направилась к нему:

– Как вы себя чувствуете? Как прошёл осмотр?

– Всё прекрасно, – хрипло произнёс молодой человек.

– Вам сказали, из-за чего вы хрипите? Лем? – обратилась к врачу девушка, вспомнив, что маро лучше не говорить.

– Могу предположить, что это из-за ритуала, я не нашёл ничего необычного.

– Понятно. Есть ещё что-то, что мне нужно знать?

– Всё заживает хорошо, но я беспокоюсь о его сердце.

– Что с ним?

– В Кирте Рэна ударило током, из-за чего сердце остановилось на какое-то время. Последствий при здоровом сердце быть не должно, но, учитывая его работу, вероятность того, что лишней нагрузки не будет, достаточно мала.

– Я думала, что активная работа и развитые мышцы должны помогать, – удивилась принцесса.

– Она помогает, но не всегда. Больше мышц – это больше сосудов, которые нужно питать, больше усилий со стороны сердца. Естественно, когда всего в меру, мы почти не замечаем этой разницы, но в случае с маро всё по-другому. Предполагаю, что такой большой вес тела при, на первый взгляд, достаточно стройной фигуре был достигнут с помощью каких-нибудь ритуалов.

– Это так? – спросила Верховная у маро с мар.

– Да, госпожа, – в унисон ответили они.

– Как это может повлиять на их жизнь в дальнейшем?

– Сложно сказать. Маро уникальны, и предположить, что будет с ними в дальнейшем, я просто не решусь. Возможно, что их сила защищает от последствий. Я просто не знаю. Нужно будет следить за состоянием.

– Поняла.

Иона ненадолго задумалась, пытаясь построить фразу так, чтобы маро точно сообщал о своём состоянии Лему, но и не посчитал её приказом. В голову ничего не приходило, поэтому она сказала:

– Рэн, прошу вас, не забывайте говорить об изменении своего состояния Лему.

– Слушаюсь.

Девушка кивнула и отошла, чтобы подготовиться к занятию.

Как только Лея положила небольшую тетрадку, перо и чернильницу на столик, рядом с ней появились жрицы.

– Вы готовы?

– Да.

– Тогда давайте начнём с очищения пространства.

Иона глубоко вдохнула, выдохнула, вышла на середину зала и запела. Воздух наполнился удивительной красоты мелодией, а от принцессы полилась волна чистого света, который начал заполнять всё пространство. Казалось, что сияние поглощает всё вокруг. Когда оно достигло Рэна, то молодой человек почувствовал себя так, словно находится в тёплой воде – невесомый и окружённый теплом. Только, в отличие от воды, эта энергия согревала и изнутри.

Все мысли исчезли, осталось лишь ощущение парения.

Чувство было невероятно приятным, но желания постоянно оставаться в этой энергии не было, что очень удивило Рэна. Это была скорее тихая радость, нежели вспышка чувств, и оттого желания испытывать это состояние снова и снова не было. Именно поэтому, когда Иона закончила петь, сожаления не ощущалось. Всё было так, как ему рассказывали в И-Мар.

Маро улыбнулся своим мыслям и продолжил наблюдать за принцессой.

Внезапно в зале раздался треск. Рэн огляделся и увидел большой камень в дальнем конце зала, на котором появилась трещина. Тут же со стороны принцессы долетело короткое «ой» и она побежала к камню.

– Верховная, старайтесь сдерживать свою силу лучше. Если подобное будет повторяться, то нам просто не хватит заглушителей.

– Простите, я постараюсь. Я бы хотела попробовать починить его, если вы не против.

– Попробуйте, но будьте осторожны – в прошлый раз Вы сломали его ещё сильнее вместо починки.

– Я тренировалась на маленьких камнях, так что надеюсь, что в этот раз у меня получится.

– Я тоже надеюсь, иначе нам нужно будет задействовать следующий.

Принцесса, уже успевшая дойти до заглушителя, села рядом с ним и начала поглаживать его, напевая нечто вроде колыбельной. В ответ на песню камень начал тихонько светиться, словно отзываясь на голос.

Через несколько минут на месте сломанного камня стоял абсолютно целый.

– Вы хорошо справились, но сделали его чуть прочнее, чем прежде. Само по себе это хорошо, но Вы должны помнить, что главная цель Ваших занятий – это научиться контролировать свои способности.

– В следующий раз я не буду использовать столько силы.

– Я надеюсь, что больше камней Вы ломать не будете. Теперь постарайтесь провести очищение ещё раз.

– Подождите, – сказал Лем. – Можно я приведу Ивону?

Иона посмотрела на своего друга – для неё не были секретом те чувства, что молодой врач испытывал к чтице, тем более странно было то, что он за все три дня пребывания в храме ни разу не заговорил с девушкой, хотя бы как врач, если не как влюблённый в неё юноша. Поэтому она была удивлена внезапной активностью с его стороны.

Испросив согласие у своей учительницы, она ответила:

– Конечно. Жрицы сказали, что Карик тоже хотел посмотреть на занятия. Приведёшь и его? Несколько минут отдыха мне не помешают.

– Спасибо! Я быстро.

– Подожди, я забыла спросить: Рэну можно говорить?

– Да, но пока ему, я предполагаю, будет трудно.

– Поняла. Беги, больше не буду задерживать.

Врач кивнул и ушёл в поисках Ивоны с Кариком. В зале остались лишь призрачные жрицы, Лея и Рэн.

Глава 3. Занятие

Внезапно у Ионы появилось свободное время, которое нужно было чем-то занять. Немного подумав, девушка направилась к маро. Когда она подошла к нему, то села на его лежанку, лицом к центру зала, чтобы не смущать молодого человека своим вниманием. Это не помогло – напряжение ощущалось даже больше.

– Рэн, вы – мой маро, но вы также служили моему отцу… – начала говорить она.

– Нет! – резко прервал её маро.

Принцесса с недоумением посмотрела на собеседника – столько эмоций было в его голосе.

– Никто из нас никогда не служил Вашему отцу, – уже более спокойно добавил он.

– Что вы имеете в виду?

– Маро и мар служат лишь Вам.

– Но как же маро моего отца? Я знаю, что Марк и Средний помогли мне сбежать, но неужели и остальные знали об этом?

– Знали. И я… Сказать подобное было бы дерзостью, простите.

– Если вы не скажете, то я не узнаю, что вы хотели мне сказать, и не узнаю, действительно ли это дерзко.

– Верховная…

– Я не хочу, чтобы у нас с вами были недомолвки подобного толка, поэтому прошу вас: говорите.

– Слушаюсь. Я хотел сказать, что мне кажется, что вы и так должны это знать. Вы живёте в этом храме много лет, и жрицы должны были Вам рассказать, что такое маро.

– Кто. Кто такие маро, – мягко поправила его Иона. – И мне этого не рассказывали. В этом храме любят хранить секреты. Верховная должна сама познавать окружающий мир, поэтому большая часть моих знаний рождена самостоятельным поиском сведений и разговорами с другими людьми. По крайней мере, так было первые пять-шесть лет, пока я не набралась опыта. Потом жрицы, наконец-то начали приоткрывать завесу тайны. Всё, что я знаю о маро, я прочитала в книгах. Мои учителя мне ничего не говорили. Но насколько бы ни была хороша книга, слова того, кто является маро, будут давать намного больше. Я буду рада послушать вас.

– Я расскажу то, что нам говорят в И-Мар. Маро служат лишь Верховной. Маро так же, как и Вы, являются служителями Диру. Нашей задачей всегда была защита Верховной и помощь жрицам.

– Но почему же вдруг у императора всегда есть маро?

– Это помогало защищать Верховную.

– Но ведь я первая Верховная за последние сто, а может, и двести лет!

– Вы не первая. К сожалению, Волки намного лучше умеют искать, чем мы. Они добирались до них первыми. Но и рождалось Верховных достаточно мало. Мы знаем о двух до Вас. Тогда мы ещё не знали, что императорская семья убивает детей, чтобы сохранить свою власть. А потом был создан «Дир-ан дарат». Там был создан ритуал, позволяющий подавлять способности Верховной, а также придуман способ уменьшать вероятность её рождения.

– Но как? Разве подобное возможно?

– Оказалось, что возможно.

– Но в чём заключается ритуал?

– За все годы мы так и не смогли получить доступа к сведениям о нём.

– Вы для этого охраняете отца?

– Не только для этого. Нам не нравится политика императора, но если его не станет, то начнётся смута, которая лишь усугубит то, с чем Вам и так предстоит бороться. Иначе мы бы давно избавились от него. Пусть это и противоречит нашему кодексу. Мы – защитники Света Диру, а не убийцы, как многие считают. Мы убиваем только нападающих или тех, кто угрожает Вашей безопасности.

– Я чувствую, что вы что-то недоговариваете, – отметила Иона, когда он замолчал, – а возможно, даже лжёте, но не понимаю, о чём.

– Я… Вы правы, но я не могу… – молодой человек не нашёлся, что сказать.

– Я понимаю, не беспокойтесь, рассказывайте то, что можете, большего я не прошу. Есть ли у вас хоть какие-то догадки о том, что это за ритуал? Вы сказали, что гибель отца принесёт лишь больше бед. Есть ли возможность того, что оно приведёт лишь к усилению ритуала?

– Мы подозреваем, что да.

– Тогда я понимаю. Можете не говорить дальше, я понимаю.

– Спасибо.

– Когда на вас наложили священную клятву?

– Давно.

– Кому вы можете рассказывать?

– Только Лиаму.

– Кто такой Лиам?

– Средний.

– Я не знала его имени, – пробормотала Иона. – Нужно будет поработать над вашей клятвой. Лиам может её снять?

– Нет, – покачал головой Рэн.

– Кто может?

– Я не…

Маро внезапно замер, осознав, что он не помнит этого. Единственное, в чём он был уверен, так это в том, что Лиам не может снять с него клятву.

– Что случилось? У вас что-то болит? – озабоченно спросила Лея.

– Со мной всё в порядке, прошу прощения. Я просто понял, что не могу вспомнить ответа на Ваш вопрос.

Рэн покаянно склонил голову.

– Вы не виноваты в действии своей клятвы, поэтому вам ни к чему чувствовать себя ответственным.

Молодой человек выполнил приказ и встретился со взглядом девушки.

С тех пор, как он увидел принцессу, он впервые заглянул ей в глаза. Их чистый зелёный цвет завораживал. Он знал, что его собственные должны были стать отражением очей Верховной. Они меняли цвет с карего на зелёный, когда он был рядом с ней и когда использовал свой дар.

Принцесса снова отвернулась и начала разглядывать камень-заглушитель напротив.

– Раньше у меня не было возможности разглядеть вас, а у вас, оказывается, красивые карие глаза. Они словно янтарь.

– Что? – шокировано спросил Рэн.

– Вам никто не говорил этого раньше? У вас красивые глаза.

– Вы сказали, что они карие, Верховная.

Принцесса вновь обернулась и посмотрела на него более пристально.

Сегодняшний день определённо был испытанием для маро.

– Да, они карие.

– Они… Они должны быть зелёными.

– У вас обычно зелёные глаза?

– Нет, карие, но рядом с Вами они должны быть зелёными.

– Почему? – девушка наклонила голову к левому плечу.

– Я не знаю, госпожа. Так было всегда.

– Но сейчас они у вас карие.

– Они зелёные, Верховная, – раздался бесплотный голос.

Иона вздрогнула от неожиданности.

– Карими его глаза кажутся только Вам.

– Но почему?

– Зелёными их делает сила Диру, но Ваш взгляд проникает сквозь неё, поэтому Вы видите их истинный цвет. Если Вы приглушите свою силу, то тоже увидите зелень в глазах Вашего маро.

– Правда? Тогда я постараюсь, – сказала девушка с энтузиазмом.

В это время в зале раздался ещё один голос.

– Хватит смущать юношу, Лея, – посмеиваясь, сказал Карт. – Лучше приступай к занятиям. Мы с Лемом принесли сюда лежанку не для того, чтобы ты издевалась над больным.

– Карт! – осуждающе воскликнула Иона.

– Всё-всё, больше не буду тебя дразнить, милая, но к занятиям тебе и правда пора приступать.

– Я жду Лема с Ивоной и Кариком.

– Так вот в чём дело! А я-то гадал, отчего ты со своим маро шушукаешься.

– Карт, прошу вас, будьте осторожнее в своих словах. Кто-нибудь может не так истолковать ваши слова, и это может нанести вред Верховной, – холодно и почти не хрипя произнёс Рэн.

– Каким образом? – недоумённо спросила Иона. – Разве есть что-либо предосудительное в общении Верховной и маро? В конце-то концов, маро и мар всё время со мной. Тем более, что большая часть людей даже не знает о вашем существовании.

Карт внимательно посмотрел на молодого человека. Он, как и Лем, заметил, что поведение воина сильно изменилось с тех пор, как он прибыл в храм. Чтец догадывался, чем это вызвано. Вздохнув, он сказал:

– Ты права, Лея, но и он прав. Люди не смогут спокойно воспринять твои отношения с кем-либо.

– Возможно, но это меня не волнует. Моя задача – выполнять свой долг, а не соответствовать представлениям других людей о том, какой должна быть Верховная. Если я постараюсь быть похожей на образ Верховной, существующий в головах людей, у меня это всё равно не получится, так как у каждого человека он разный.

– Я понимаю, но мне бы хотелось, чтобы ты была готова к тому, что тебя будут осуждать.

– Моя задача – быть Верховной, а не казаться ею.

В голосе Ионы звучала спокойная уверенность.

– Мне кажется, что «Железной лее» нужно другое, – грустно отметил Карт.

– Именно поэтому я и попросила вызвать анара Рабдена в храм. Рэн, Лата и Ивона ему доверяют, поэтому я надеюсь, что он достаточно разумный человек, и я смогу убедить его в том, что мне следует идти своей дорогой.

– Я тоже надеюсь на это, милая, я тоже. Иначе нам будет сложно. Поддержка «Леи» нам бы пригодилась.

– Ты же не знаешь, что я собираюсь делать, – отметила девушка.

– Не знаю, но догадываюсь. И что бы ты ни задумала, поддержка никогда не бывает лишней.

Раздались громкие шаги – Лем вернулся с Ивоной и Кариком.

– Лея, прости, что задержал! Ивона уже собиралась идти спать, но я её поймал на полпути.

Иона рассмеялась, и колокольчики зазвенели в воздухе, успокаивая и обнадёживая всякого, кто их слышал. Племянница Рабдена с удивлением поняла, что больше не чувствует себя вымотанной.

– Мог бы и дать нар Ивоне отдохнуть, Лем, зачем мучить её? – сказала Верховная, отсмеявшись.

– Твои занятия – лучшее средство для снятия усталости.

– Будем надеяться, – не стала спорить она.

Иона встала с лежанки Рэна, осмотрелась и махнула рукой – из стены появились скамейки.

– Садитесь, а я начну.

Все присутствующие беспрекословно послушались.

Принцесса снова вышла на середину зала, закрыла глаза, сосредоточилась и запела. От неё вновь пошла волна чистого света, очищая пространство и наполняя его жизнью. Наконец сила дошла и до наблюдавших.

Лем был прав – Ивоне действительно стало легче. Казалось, все тревоги, вся усталость ушли, оставив лишь спокойствие и тепло. Так хорошо она не чувствовала себя с тех самых пор, как покинула университет. Почему-то она ощутила уверенность в завтрашнем дне и в том, что всё будет хорошо. Даже наедине со своими мыслями она больше не чувствовала тревоги и безнадёжности. Сама не замечая этого, девушка мягко улыбнулась и продолжала это делать даже когда волна ушла.

Карик, желавший посмотреть на то, как занимается Верховная, скорее, чтобы успокоиться и занять себя хоть чем-нибудь, не ожидал ничего необычного. Но, посмотрев на принцессу, понял, что вне зависимости от того, что случится дальше, он приложит все силы, чтобы помочь Лее.

Когда-то давным-давно, когда он был ещё мальчиком, он чувствовал эту силы и это участие.

Ему было не больше пяти лет, когда он серьёзно заболел, а в поместье не было никого, кроме старенькой нянюшки, которая уже давно плохо слышала, да и видела с трудом. Никто не заметил, что Калину плохо, пока ему не стало совсем худо. Простая простуда, которую можно было легко вылечить, переросла в воспаление лёгких, и врач опасался, что мальчик не доживёт до утра, но ночью, когда все уже спали, в комнате Карика появилась девочка. Или девушка. Или женщина. В бреду он так и не смог понять, как она выглядела.

До сих пор он верил, что выжил только благодаря полночному визитёру. И единственное, что он помнил о гостье, – это чувство спокойствия, заботы и любви, что ощутил тогда.

Сейчас, когда он увидел перед собой Верховную, то понял, что это была она. Или хотел верить в это. Именно она заставила почувствовать, что кто-то беспокоится о нём, хочет, чтобы он жил дальше. Возможно, в первый и последний раз в его жизни он знал, что его действительно любят. Пусть сам он и любил сестру и родителей, он также знал, что для Алиан он скорее ученик, чем любимый младший брат, а для родителей – лишь бледная копия талантливой дочери. Да, он наследовал титул и поместье, но родители не стеснялись говорить о том, что предпочли бы, чтобы Аран была наследницей. А рядом с принцессой он чувствовал, что он существует. Что он есть, что он не чьё-то продолжение.

Когда ритуал закончился, он принял решение, что пойдёт в Рануа, а пока будет совершенствоваться, чтобы быть полезным Верховной.

Лем, уже привыкший наблюдать за своей подругой, с радостью и страхом ощутил, как выросла её сила, но через несколько секунд страх был забыт.

Единственным, на чьи чувства не подействовала сила Ионы, был Карт. Он испытывал гордость отца, смотрящего на свою талантливую дочь, и грусть от того, что вскоре ей придётся уходить в опасное путешествие, а он мог лишь просто быть рядом.

Мужчина вздохнул и осмотрелся, стараясь отвлечься от мыслей.

Взгляд его остановился на Рэне – глаза маро светились яркой зеленью, повторяя цвет глаз Леи.

Мужчина тут же посмотрел на Лема, но у ученика Харима был его обычный карий цвет глаз, лишь с небольшим намёком на зелень, в то время как у Рэна они почти что излучали свет.

Карт моргнул, и свет пропал вместе с окончанием ритуала. Чтец решил, что нужно будет как-нибудь спросить у маро про это явление, и, тяжело оттолкнувшись от стены, пошёл к выходу.

В это раз ни один из камней-глушителей не сломался, поэтому Иона могла �