В поисках греха: когда влюбляются ангелы

Пролог

В небесном городке Этерейн, в котором правят ангелы и боги, мне сегодня исполнилось девятнадцать. Я Адам Эйтевин, и я ангел. Мой статус необычен, но в данный момент этот титул словно утяжелял меня, как толстая золотая цепь, освещая каждую мою мысль рядом с блеском, который ему полагается. В этот день меня ожидал не просто праздник, а целое торжество, о котором говорили все небеса.

Небесное солнце уже склонилось под облаками, окрашивая мир в мягкие научно-фантастические оттенки; от нежного персикового до теплого лилового. Я шагал по стеклянным плиткам, блестящим как свежевыпавший снег, которые вели ко дворцу. Для ангелов типа нас такие плитки – не просто дороги, а отражения нашего положения. Я заметил, как голубые и золотые перья на моих крыльях сверкали на каждой секции, когда я скользил по поверхности.

Дворец уже начинал наполняться звуками, и что-то внутри меня восстало в протесте. Сердце стучало быстрее, но не от волнения, а от нежелания принимать этот день во всей его строгости. Мой отец, король и бог света, вложил всю свою мощь и тщеславие в организацию этого бала. Гости из различных небесных сфер, другие ангелы, боги и богини – лицезреть всё это было бы радугой на небе. Но ведь именно этим я и не желал наслаждаться.

Когда я вошёл в главный зал, перешагнув мимо охранников, которые выглядели как лучшие образцы небесного войска, глаза всех присутствующих обратились ко мне. Я ощущал, как меня рассматривают, как будто у меня на лбу была написана цена. Я был не просто Адам – я был объектом поклонения и ожидания, порой это сильно угнетало.

Метель из сверкающих искр, вылетающих из светящихся фонарей, окружала меня, и я натянул на лицо улыбку, не зная, как иначе вести себя. Мысли о том, что мне не нужно этого, заставили мою душу сжиматься. Я приветствовал гостей, раскланивался с ними, стараясь запомнить их имена, хотя эти попытки, как правило, оказывались безуспешными.

На некоторых лицах я видел искренние улыбки, на других – зависть, как будто они могли заглянуть в мои настоящие чувства.

– Что ж, Адам, сегодня будет прекрасное шоу, – пробубнил я себе под нос, собравшись с силами.

Шагал к трону отца, как на казнь, но замахнулся на мужество. Отец сидел на своем золотистом троне с длинными белыми волосами, развевающимися, словно облака. Его борода тоже была белоснежной и, несмотря на годы, его яркие голубые глаза все еще сверкали молодостью. Я поклонился, хотя от этого жеста сердце мое сжималось.

– Отец, – произнес я, пытаясь вложить в свое голосовое послание хоть каплю искренности. – Благодарю вас за прекрасный бал.

Он лишь молча кивнул, и я заметил, как его голубые глаза изучают меня, будто пытаясь разглядеть ложь в моей маске. Я знал, что он никогда не найдет правду – я мастерски прятал свои эмоции. Я не мог позволить себе сломаться в такую минуту.

– Адам, – произнес отец, нарушая тишину, его голос унес меня в реальность. – Это не просто бал в честь твоего дня рождения. Это шаг в новую жизнь.

Я поднял взгляд, недоумевая:

– О чем вы?

– Я нашел тебе невесту, – заявил он, и я почувствовал, как его слова бесшумно срезали все мои надежды на легкое будущее.

Не дождавшись, пока я смогу выразить протест, он поднялся с трона и обратился к толпе, обводя всех взглядом.

– Добро пожаловать в небесный дверец! Сегодня для нас важный день. Адам, мой преемник и принц Этерейна, обручен.

Я смотрел на него, словно в замедленной съемке. Его рука указала в толпу, и в тот момент, когда я прищурился, чтобы лучше разглядеть, из нее вышла она. Девушка, на вид столь же юная, как и я, с длинными волнистыми рыжими волосами, зелеными глазами и ехидной улыбкой. Моя кровь застыла в жилах. Лилит. Она была не только знакомой – Лилит всегда была моим самым злобным соперником и заклятой подругой. Мы всегда были в состоянии постоянной войны, и это вечное соперничество становилось все более запутанным. Теперь, когда она подошла к трону, низко поклонившись, я уловил лёгкую искорку веселья в её ярко-зелёных глазах, смешанную с сарказмом.

– Танец молодых! – крикнул кто-то из толпы, и меня чуть не перевернуло от этих слов.

Танец? Что ж, я устрою им шоу. Я собрался с мыслями и, натянув на себя маску любезности, подошёл к Лилит. Протянул ей руку. Она, конечно же, приняла её, и, с интригующим блеском в глазах, я вывел её на середину зала.

Легкая мелодия заполнила воздух, затягивая нас в паутину нежности и ритма. Она положила свои тонкие, холодные руки мне на плечи, и я поймал себя на мысли, что чуть не умираю от отвращения. Однако, взяв себя в руки, я обнял её за талию.

– Как ты это провернула? – прошипел я тихо, стараясь остаться в рамках условностей.

– Ахах, я просто подходящая партия для тебя, и твой отец это прекрасно видит, – ответила она, её голос звучал как мелодия, полная иронии.

– Знаешь, ничего не выйдет, – твердил я, чувствуя, как меня охватывает азарт.

– С чего ты это так решил? – фыркнула она, и, кажется, что уверенности в её голосе не было, но она тут же решила выкинуть свой козырь из рукава: – Завтра свадьба, ты не сможешь сбежать.

На моих губах появилась улыбка, и мне стало весело от самой идеи.

– Не смогу, но это не значит, что исчезнешь ты.

– В смысле? – её глаза заблестели от недоумения.

Я наклонился к её уху и тихо прошептал:

– Ты исчезнешь из моей жизни, иначе я убью тебя.

Реакция была моментальной. Лилит резко отстранилась, в недоумении взглянув на меня, её лицо было белым от шока.

– Ты не посмеешь! – крикнула она, её голос эхом раздался по залу, заставив всех гостей повернуться в нашу сторону.

В тот момент, казалось, даже музыка остановилась. Затаив дыхание, я ожидал, что произойдёт дальше. Глаза всех присутствующих были прикованы к нам, а Лилит, моя ненавистная подруга, с которой нас всегда связывали интриги и подковырки, стояла с явно разгоряченным сердцем. Каждое мгновение, каждое шевеление казались важнее обычного.

Мой отец, величественный и устрашающий, сжимал челюсти, а в его глазах сверкал гнев, но сегодня я не мог больше об этом думать. Я улыбнулся самой широкой улыбкой, взмахнул своими могучими крыльями и в миг исчез из виду.

Вернувшись в свою комнату, на самом высоком этаже небесного дворца, меня встретила полная тишина. Каждый предмет здесь напоминал мне о моем статусе, о моем роде и о той ненавистной свадьбе, которая должна была состояться. Мне не нужна была Лилит, самая ненавистная девица во всем городе; мысли о ней вызывали во мне только отвращение. Я болезненно осознал: мой отец, обладая всей своей силой и мудростью, выбрал её. Почему?

Сложив крылья за спиной, я упал на мягкую, как облако, кровать. Я хотел уснуть и навсегда позабыть о данной муке выбора, но сон не шел. И как только я закрыл глаза, моя дверная арка распахнулась, и влетел мой отец – гигант в своем грозном величии.

– Что это значит?! – его голос грозно раскатился по комнате.

– Мне не нужна свадьба, – ответил я, сонно потирая глаза, боясь, что это просто кошмар.

– Да?! А что тебе надо? – он срывал свой гнев, как буря, срывающаяся на мир.

– Ничего, – беззаботно произнес я, придерживаясь равнодушия.

– Ты женишься на ней и точка! – его голос стал более жестким.

– Нет, – произнес я с решительностью. – Я ненавижу её и саму идею этого брака.

– Я сказал… – начал он, но я не собирался сдаваться.

Резко встал с кровати и, несмотря на страх, который терзал меня изнутри, стал наращивать уверенность. Я стоял рядом с отцом, демонстрируя все свое нежелание подчиняться.

– Я сказал, не буду! И точка! – огласил я, ощущая, как внутри уходит вся остальная детская беспомощность.

Отцовская ярость зашкаливала, он стиснул кулаки.

– Раз так, тогда ты пойдешь на Землю. Пусть научит тебя этот мир уму разуму!

– И что мне там делать? – спросил я, охваченный ошеломлением. – Этот мир гнилой и жалкий.

– Раз он гнилой и жалкий, научи его своим манерам. Ты мне больше не сын! – его слова ударили, как молния, разрывающая небосвод.

В этот миг ноги подо мной дрогнули, из половиц разразилась воронка, поглощающая свет и смысл. Я отпрянул назад, но золотистый портал рос и поглощал меня, оставляя лишь недоумение.

– Почему? – прошептал я.

– Посмотрим, как ты запоешь на Земле. Крыльев у тебя не будет, вернутся на небо ты не сможешь. Ты теперь простой смертный человек, – мой отец был тверд, его слова достигали меня, как жестокое эхо.

– Но…

– Но, чтобы ты не умер как бродячая собака, я дам тебе жилье, – произнес он, бросая мне ключи. – Адрес указан. Прощай.

В тот миг, когда его холодные голубые глаза отвернулись от меня, воронка поглотила меня, и я исчез. Земля ждала меня, и, хотя страх охватывал мою душу, внутри меня гремел волшебный огонь – это была моя свобода.

Глава 1

Золотистая воронка выбросила меня на окраину леса, и я, пошатываясь, оказался на холодной земле. Ветер становился все пронизывающим, словно жадно выискивая каждую щёлочку в моей одежде, и пробирался внутрь, заставляя мурашки бежать по телу. Я выглядел комично: белая льняная рубашка, такие же белые брюки и кроссовки, как будто вырванные из какого-то идеализированного мира. Ангелы не ходят по облакам босиком, если вдруг не знаете, но сейчас я чувствовал себя скорее, как потерянный дух, нежели посланник небес.

Я стоял возле дороги, где хлестали холодные ветви деревьев, колышущиеся от порывов ветра. Неожиданно повеяло запахом сырой земли, дополненный нотой опавших листьев – это было знакомое мне ощущение, какое я помнил из детства, когда мы с друзьями резвились в парке, собирая желуди и падшие ветки. Я огляделся вокруг. Лес стоял глухо, как старый знакомый, обнимающий, но в тоже время настораживающий. Впереди, на обочине дороги, я увидел табличку с названием города.

– Синспай, – проговорил я, произнося это слово как заклинание.

Несмотря на мрачные слухи и предостережения, с которыми я сталкивался на протяжении всей дороги, в моем голосе звучала доля удивления и даже лёгкая ирония.

– Что ж, значит, я попал в этот забытый дьяволом городок.

Слов такие, как «дьявол» и его синонимы, запрещались на небесах. Но теперь я на Земле, и здесь мне можно говорить что угодно, даже шептать о запретных. Я двинулся в сторону указателя, уверенно шагнув на остуженный ветер, который уносил с собой последние теплые лучи дня. Листья под ногами тихо шуршали, как стая рябчиков, покидающих свои гнезда.

Скоро темнота начала обвивать лес, и медленно, но верно, она заполняла пространство вокруг меня. Я не боялся темноты на небесах, но здесь, в том месте, где ветер нашёптывал угрожающие тайны, это было совсем другое дело. Теперь я смертный, и кто угодно мог поджидать меня в ее объятиях.

Я двигался всё дальше вглубь леса, стараясь не обращать внимание на глухие звуки, наполнявшие пространство. Дорога становилась всё более узкой, асфальт отступал, уступая место запущенной тропе. Внезапно с деревьев слетела сова, её резкий крик разорвал тишину, заставив сердце забиться быстрее. Неужели и здесь мне не удастся найти покой?

Темнота сгущалась, и я ускорил шаг, горя желанием увидеть огни нового города, но о том, что я оставлял позади, отказывался думать. Всё это давно стало частью той жизни, которую мне больше не хотелось переживать.

Спустя, наверное, минут пятнадцать, перед моими глазами предстал не то чтобы мегаполис, но вполне себе большой такой городишко, освещенный тысячей огней. Магазины, дома, прочие развлекаловки этой дыры, освещали это ночное место. Весь этот фейерверк красок и звуков казался мне немного неуместным в тот момент, когда я решал, как жить дальше.

Я достал из кармана ключи, которые мне бросил на прощание отец, и посмотрел на адрес, что указан. Интересно, откуда у бога света ключи от земной квартиры? Ответ на этот застрявший в голове вопрос, перед моим уходом он, к сожалению, не предоставил. Что ж, бог с ним. Я посмотрел на брелок – улица Стэпвей, дом сорок три. Кто вообще придумывал названия этим улицам? Еще один вопрос в моей неясной голове.

Сжимая в руке ключи, я сунул их в карман. Подошел к какому-то магазину, на витрине красовались женские наряды, но меня привлекал не их вид, а мое понурое отражение в стекле. Черные взъерошенные волосы, карие глаза, широкие черные брови и жесткие скулы – всё это сочеталось с моим внутренним состоянием. Я понимал, как надоело мне находиться в постоянном конфликте с самим собой и с Лилит.

Знаете, лучше уж быть тут, на Земле, чем жениться на Лилит. Почему же я ее так ненавижу? Наверно потому, что всё наше с ней вместе проведенное детство она постоянно делала мне всякие гадости: то подбросит в трусы жабу, то дунет в глаза песок. Нет, не подумайте, что я нытик и жалуюсь. Нет. Просто это выводит из себя, но сделать я ничего не могу.

А последней каплей в нашей дружбе стало то, что последние несколько лет она всё время называла меня «черным ангелом». В нашем мире это не позволительно, даже оскорбительно. Черный ангел – это падший ангел, которому место в царстве тьмы. И любой, кто услышит подобное о себе на небесах, был бы тоже взбешен. Понимаете, о чем я? Почему вдруг Лилит стала меня так называть? Однажды я сделал глупость, сказав ей, что увидел в своих белоснежных крыльях черное перо. Вот и пошло, поехало.

Ладно, хватит разглагольствовать, мне надо найти эту чертову квартиру. Я оторвался от витрины магазина и пошел дальше по улице, чувствуя, как градус моего упрямства растет. Прохожие обходили меня стороной, и только один парень, жестикулируя, оживленно обсуждал что-то по телефону. Я ловил каждое слово, подсознательно надеясь, что он мне подскажет, как лучше пройти к нужному месту. Но он также быстро ушел, как и болтал в трубку. Что ж, ладно, отыщу сам. Разгадывая вывески на зданиях, названия улиц на углу домов, я направлялся в нужную сторону, но не заметил, как наткнулся на девушку.

– Эй, придурок, смотри, куда прешь! – крикнула она, её голос был острым, как лезвие.

Я опустил глаза ниже, и усмехнулся. Эта малышка от силы метр пятьдесят с длинными черными волосами и серыми глазами, грозно смотрела на меня. Её раздражение казалось комично на фоне её хрупкой фигуры. Я слегка улыбнулся, но похоже, моя улыбка её не смягчила.

– Пройди, – крикнула она, толкнув меня в грудь.

Невзирая на её запальчивость, она оказалась забавной. Я посмотрел, как она быстро пропала за углом, и внезапно решил последовать за ней. Я держался на расстоянии, следуя за её маленьким и быстрым телом, которое ловко маневрировало на улице. Она бежала, держа на плече большую спортивную сумку, и этот образ выглядел не слишком серьезно и даже немного комично.

Она вскоре забежала в какое-то кирпично-красное здание, и я остановился у черной металлической двери. Я хотел войти, но двое парней в черных костюмах и таких же черных солнечных очках преградили мне путь.

– Эй, это черный ход, – сказал один из них, глядя на меня с убежденностью, будто я мог бы застрять в какой-то очереди.

– Главная дверь с той стороны, – добавил второй, не смотря при этом на меня.

Я кивнул и отошел в сторону. Что-то в их взгляде настораживало, а еще больше – их солнечные очки при глубокой ночи. Зачем им это? Еще один вопрос, который так и остался без ответа.

Я обошел здание с другой стороны, но и там тоже стояли такие же два парня охраны в черном. Если честно, внезапное чувство недовольства проскользнуло по спине. Я хотел шагнуть внутрь, но один из них преградил мне путь, выставив руку вперед.

– Паспорт, – невозмутимо сказал он, не проявляя ни капли чувства доброжелательности.

– Что? – не понял я.

Какой к черту ещё паспорт? Что это такое? Я почувствовал, как меня захлестывает раздражение и замешательство. Чтобы попасть внутрь, мне нужен был паспорт? Я был простым парнем, который просто заблудился в этом городе, и теперь меня ни за что не пускали куда-то. Внутри меня закипало недовольство. Я вспомнил про ту девушку, которая исчезла за этой загадочной дверью.

– Паспорт, – повторил он снова. – Или любой другой документ, удостоверяющий личность и возраст.

– У меня нет ничего с собой, – пожал я плечами, начиная осознавать, что моя доброта и честность ни к чему не приведут.

Секунды тянулись, как вечность. Я чувствовал, как пустота внутри меня наполняется раздражением. Мой внутренний бунт и недовольство достигли пика, когда другой охранник произнес:

– Тогда на нет и суда нет.

– Мне девятнадцать, – внезапно сболтнул я, не понимая, зачем это говорю. Может быть, моя попытка убедить их, что я не малолетка, что у меня есть право на вход, сработает.

– Паспорт, – повторили слаженно оба охранника, будто они стали частью какой-то абсурдной комедии, которая сводила меня с ума.

Я уже почти собирался развернуться и уйти, когда вдруг за спинами охранников раздался голос, полный уверенности и обаяния.

– Мальчики, что вы такие скучные? – произнесла девица, и в этот момент время словно остановилось. – Видно же, что парню больше восемнадцати, пропустите его.

– Хлои, – строго произнес один из охранников. – Я не хочу нести ответственность за это.

Я повернулся в сторону звучания голоса, и мои глаза встретились с кожей, сверкающей в свете неона. Это была она – Хлои. Она шагнула вперед, словно зная, как подействовать на этих охранников и смотрела на меня своими похотливыми глазами.

Девушка была в белом коротком платье, едва прикрывающем всё, и накинутое на плечи что-то белое и мохнатое – шуба или накидка, я не разбирался в моде. Но мне было это неважно. Важно было то, как она смотрела на меня. Светлые волосы были собраны в два какого-то незатейливых пучка, которые напоминали рога что ли? Не разбираюсь. Её нежное, почти детское лицо и яркие голубые глаза впивались в меня жадностью. Она улыбнулась и протянула мне руку.

– Хлои, – произнесла она, вытянув для рукопожатия руку.

– Адам, – ответил я, сложив руку в её. Её рукопожатие было лёгким, почти невесомым, как будто это касание не сильно значило для неё.

– Адáм что ли? Как Адам и Ева? – удивилась она, не скрывая своей заинтересованности.

– Нет. Áдам, на первую букву ударение. И кто такая Ева? – не удержался я от любопытства. Её вопрос не имел для меня смысла – проводя дни в своих мыслях, я часто терял нить общепринятого.

– Ох, неважно, – отмахнулась она и обернулась к охране, стоящей рядом.

Я обратил внимание, как её отношение изменилось. Она смотрела на охранников с целью, не терпящей возражений. В глубине души я уже задавался вопросом, почему она так уверенно себя ведёт? Пауза затянулась, но потом она произнесла:

– Мальчики, Адам будет под моей ответственностью, так что пропустите.

К моему удивлению, охранники переглянулись и кивнули. Я не мог понять, как она смогла это провернуть, может, это была просто её харизма? Мы ступили внутрь, и музыка завела нас в свою синеву.

Клуб был наполнен различными людьми, каждый погружён в свои мысли и удовольствие. Я чувствовал себя здесь чужим, но Хлои, казалось, наслаждалась моментом. Она громко смеялась, искала друзей и просто жила. Не поймите меня неправильно – я считал её красивой, но у меня не было ни малейшего желания что-то с ней создать или завести разговор о чём-то личном.

Мы старались пробиться сквозь толпу, и, казалось, с каждым шагом её уверенность росла. Я смотрел на её легкие движения, на то, как она общалась с другими, и не мог избавиться от ощущения, что я оказался в каком-то совершенно другом мире. В этом мире все были заняты танцами и развлечениями, в то время как я пытался найти в себе мотивацию участвовать.

Когда мы добрались до барной стойки, атмосфера клуба накрыла меня, как тёплый плед. Шум, музыка, свет неона, который разбивался на мелкие осколки, отражаясь от поверхность стеклянных бокалов. Я всё еще не мог понять, что я здесь делаю. Хлои заказала два коктейля и повернулась ко мне, её глаза блестели от восторга, как у ребёнка в магазине игрушек. Я же был спокойным и немногословным, просто наблюдая за ней с некоторой долей недоумения.

– Пей, – сказала она, поставив рядом со мной большой бокал.

– Что это? – с подозрением спросил я, глядя на оранжево-красную жидкость, переливающуюся при свете неона.

– «Секс на пляже»! – воскликнула радостно Хлои, её смех раздавался, как звуки бубенцов.

– У меня нет с собой денег, – хмуро сказал я и отодвинул бокал обратно к ней, словно отдаленный признак богатства.

– Ой, какой ты нудный, – протянула Хлои и с лёгкостью оттолкнула мой бокал. – Пей! Я угощаю.

Не зная, как поступить, я всё же согласился. Никаких обязательств, ничего страшного. Я протянул руку обратно к бокалу и осторожно взял трубочку в губы. Напиток быстро разлился по горлу, обжигая, но при этом оставляя какое-то интересное послевкусие – вроде сладости, приправленной лёгкой горечью.

– С чем это? – я оторвался от коктейля и посмотрел на Хлои.

– Водка, персиковый шнапс, апельсиновый и клюквенный сок, – хищно улыбнулась девушка, её улыбка показалась мне немного дразнящей.

Я кивнул, не понимая, как все эти ингредиенты могли собрать такой гармоничный напиток. Появилось странное желание попробовать ещё раз, и я снова присосался к бокалу. Осушив первый «Секс на пляже», Хлои подкинула мне второй.

Тело расслабилось, голова перестала раскидывать по полочкам все мысли, и я стал наслаждаться моментом. Музыка безумно гремела, и на некоторое время я почувствовал, как будто меня окутал тёплый ветер свободы. Вокруг крутилось множество людей, танцующих и смеющихся, но всё равно, среди этого веселья, я оставался наблюдателем. Мой взгляд бродил между пульсирующими огнями и смеющимися лицами, но все это не вызывало никакого интереса. До тех пор, пока громкая музыка не сменилась на что-то более мелодичное и притягательное. Я почувствовал, как что-то внутри меня дернулось, и очень медленно перевел взгляд на сцену.

На ней появилась она – девушка, которую я видел раньше, когда столкнулся с ней на улице. Сначала мне показалось, что она не более чем часть окружающего, одно из тех мимолетных воспоминаний, которые не оставляют следа. Но теперь всё изменилось. Она танцевала, и каждое её движение словно вырывало из меня слова, заставляя задерживать дыхание.

Эта девушка, одетая в откровенно-завлекающий купальник, обнажала свою силу при каждом изгибе тела. Высокие каблуки поднимали её, ее длинные черные волосы, распущенные, раскидывались по худым смуглым плечам, как тени в полутени. Я ахнул от шока ‒ это было нечто совершенно иное.

– Что она делает? – удивленно спросил я у Хлои, не в силах оторвать взгляд от сцены.

– Стриптиз! – закричала Хлоя, смеясь.

Я обдумал её слова. Бессознательно говорил:

– Что за палка? – указывая на нечто, установленное в центре сцены.

– О. Это шест, – произнесла она с лёгкой улыбкой.

Тут я задумался. Что такое шест и стриптиз? Может, это просто способ развлечься в мире, который стремится к экстравагантности? Этот момент, эта атмосфера, эта девушка, танцующая на сцене, вдруг оживила всё вокруг.

С каждым её движением, с каждой искоркой, отражающейся в её глазах, мир за пределами сцены словно рассеивался. Я понимал, что не испытывал никакого интереса к другим девушкам, которые окружали меня – они даже не могли приблизиться к этому странному и завораживающему очарованию. Она была как загадка, в которую я хотел углубиться, но ненадолго.

Ритм музыки менялся, её движения становились всё более соблазнительными, и я вновь и вновь ловил себя на мысли: «Что же она делает?» Это была не просто игра освещения и звуков – это был танец, наполненный свободой, уверенностью и тайной. Она покорила не только сцену, но и меня в этом устроенном хаосе.

В конечном итоге, вся суета сменилась более спокойным ритмом, а я не планировал уходить. Я остался наблюдать, и, впервые за долгое время, я почувствовал себя живым.

Танец, который я только что видел, закончился так же быстро, как и начался. Свет мигал, создавая зыбкие тени на полу, но взгляд мой был устремлен к девушке, которая покинула сцену. Она была интересной и необычной, и ее образ продолжал крутиться у меня в голове, словно пьянящий коктейль «Секс на пляже», который я выпил до этого. Я не понимал, почему она меня так зацепила, но это ощущение было сильнее любых алкогольных напитков.

Слыша снова быстрые ритмичные звуки музыки, я слышал, как толпа вновь наполнялась, но меня волновало только одно – куда ушла та девушка. Я почувствовал, как нечто внутри меня зовет следовать за ней. Я оставил Хлои, которая всё время бурчала о чем-то, и направился к сцене. Но как только я приблизился, черный охранник, словно каменная стена, преградил мне путь.

– Что? – спросил я с заплетающимся языком, осознав действие своего упрямства.

– Вход для сотрудников, – ответил он холодно, как будто лишенный эмоций.

– Я хочу увидеть ту девушку, – почти крикнул я, преследуя свою цель.

– Иди отсюда, – безжалостно произнес охранник.

Внутри меня разгорелось чувство, которое нельзя было игнорировать. Я толкнулся вперед, но он схватил меня за шиворот и с силой бросил на пол. Удар оказался сильнее, чем я ожидал, и я произнес:

– Э, совсем?

На его лице не было ни тени сожаления. Я поднялся с пола, когда пустые взгляды толпы снова устремились на меня. С глухим стоном я снова попытался забраться на сцену, но охранник снова меня вышвырнул.

– Больной? – фыркнул я, совершенно разозлившись.

– Пошел вон, – спокойно сказал он, как будто это произносилось каждый вечер.

С его щелчком пальцев появились два других охранника, и мои руки оказались схвачены. Они начали уводить меня прочь из клуба. На улице меня грубо швырнули, и я снова упал на асфальт.

Свет неона ослепительно пек мне глаза, пока я неуверенно пытался подняться. Я обернулся к клубу, его яркая розовая вывеска «Полночные танцы» жгуче контрастировала с темнотой вокруг.

– Суки, – выругался я, не ожидая от себя такого.

Ощущение униженности заполнило меня. Я развернулся и пошел дальше по ночному городу, шатаясь в своем пьяном марше, не понимая, куда иду, но ощущая, что нужно идти – от клубного света, от охранников и от мирской суеты. Ночь была моя, и я собирался найти эту девушку. Она была якорем для моей душевной стабильности в этом хаосе.

Глава 2

Не знаю, сколько я бродил по ночным улицам этого богом забытого города Синспай. Ноги еле меня несли, будто они были обременены тяжелыми гирями. Ветер задувал под рубашку, нещадно холодя кожу, но мне было все равно. Я даже забыл, как выглядит она – та девушка, что с первой секунды своего стриптиза свела меня с ума. В каждой прохожей я пытался найти её, но все было тщетно, как поиски миража в жаркой пустыне. Что ж, теперь мне остается найти только одно – мою чертову квартиру.

Я сунул руку в карман и убедился, что ключи на месте, хорошо что я их не потерял, когда меня вышвырнули из клуба. На том спасибо, подумал я, и, потянувшись, продолжил свой путь. Заброшенный район, по которому я шагал, был заполнен тенями и неясными очертаниями зданий, ржавые испорченные вывески без названий жалобно висели, как бы намекая, что одно время тут также была жизнь.

Я не знал, куда иду. Я просто следовал за своей неопределенной целью, куда глядят мои глаза и куда тащат меня пьяные ноги. Я прошел мимо какой-то заваленной мусором подворотни и увидел его – мужчину, потрепанного жизнью, который сидел на разрушенных руинах. В рваных обносках, грязный, с большим фингалом под левым глазом и беззубой, бородатой улыбкой, он напоминал какую-то испорченную, но всё же живую картину. Я прошел мимо него, но он меня окликнул.

– Эй, не найдется мелочи на корку хлеба? – крикнул он.

Я обернулся и уныло подошел к нему. В его глазах было много того, что я не хотел видеть – отчаяние, тоска и, возможно, искра надежды.

– Нет, – тихо сказал я, дрожа от холода, как будто он мог увидеть, как мне самому не хватает тепла. – У меня нет ни цента.

– Откуда ж ты такой взялся, белый аист? – засмеялся он, звук его смеха был полон горечи и странного юмора.

– Я Адам, ударение на первую «а». Я ангел, – произнес я, решив на миг отвлечь себя от собственного уныния.

– Ангел? Ахаха, – засмеялся он, во мне растерянно шевельнулась гордость. – Присаживайся, ангел.

Я послушно сел рядом с ним на что-то, что, как мне казалось, было просто драным старым матрасом. Он протянул мне бутылку. Я посмотрел на нее с недоумением, но она лишь отталкивала.

– Ну как знаешь, – хмыкнул он, когда я отказался.

В его голосе звучала легкая ирония.

– Ты чего здесь? – спросил он, и внезапно меня захлестнула волна откровенности.

– Меня отец из дома выгнал, – признался я, ещё не осознавая, почему рассказываю это незнакомцу. Черт! Почему я такой болтливый?!

– О, меня тоже, – вдруг решил выдать мне свою тяжкую судьбу этот бездомный мужчина, и в моих ушах заиграла ода его невезению. – Только меня выгнала жена. Двадцать лет назад.

Шок и удивление переполнили меня. Я был поражен, как он легко делится своей историей. В конце концов, я взял из его рук эту несчастную бутылку, с интересом и осторожностью. Он не стал сопротивляться. Глотнув содержимое, я почувствовал себя так, словно проглотил огненную икру.

– Боже, что это? – поморщился я, охваченный жжением в горле.

– Чистый спирт, – самодовольно засмеялся старик. – Такой чистый, как слеза ангела.

– Ангелы не плачут, – фыркнул я с легкой улыбкой, хотя на самом деле понимал, как сильно этот разговор обнажил мои собственные страхи.

– Ах да, – расхохотался мужчина. – Тебе же лучше знать.

Мне было непросто понять, как этот не имеющий ничего человек может быть таким теплым. Мы сидели еще пару часов, распивая странный «чистый» спирт из его бутылки, болтая о чем-то, что было больше похоже на фрагменты судеб. Я не решался рассказать о своём, боясь, что слова обернутся каким-то бременем.

Меня поразила его история, его тишина и мудрость, которые излучались даже среди всей этой разрухи. Я узнал, что его звали Крамс и что он был раньше успешным человеком, если что-то такое вообще имеет значение. Теперь он скитался по улицам, оставшись наедине со своей утратой.

Наш разговор мог и продолжаться, но вскоре Крамс уснул, свернувшись клубочком на этом самом вонючем сыром матрасе, обложенном грязью и старыми обломками. Я, решив не мешать его уединению, встал и покинул это место, чувствуя, что не просто покинул подворотню. Я оставлял часть себя в забытых судьбах и недосказанных словах.

В темноте улиц мне стало как-то легче, но я шел, несмотря на холод, дальше искать свою квартиру.

Не знаю как, но уже в своем пьяном бреду из-за этого спирта, я все-таки нашел улицу Стэпвей, дом сорок три. Ура! Если можно так сказать. Каждый шаг по этому городу был похож на муку. Я проскальзывал между пронзительными взглядами вечерних прохожих, но игнорировал их, как будто они были лишь призраками, не имеющими права вмешиваться в мою реальность. Я зашел в белое, обшарпанное здание, которое явно было построено в прошлом веке. Его облупленная краска напоминала мне о том, что здесь уже давно жили. Хорошо, что хоть что-то выделил мне мой отец, прежде чем выгонять с небес.

Подниматься на пятый этаж было нелегко. Каждая ступенька отзывалась в моем сознании, как наказание. Я почти чувствовал, как сантехнические трубы шепчут мне о том, что лучше бы остался дома, в тепле и комфорте и женился на этой проклятой Лилит. Но, как бы меня ни угораздило, я все равно продолжал карабкаться вверх, ощущая тяжесть каждой ступеньки под своими ногами. В голове как будто играла симфония ядовитого алкоголя, и каждая нота была разбитым стеклом в моем сознании.

Наконец нашел нужную дверь, и тут ко мне неожиданно пришло осознание, что я забыл, как выглядят ключи. Потрясенный, протянул руки в карман, тянущийся к хаосу на дне. Золотая симфония ключей не заставила себя ждать – я нащупал их и вспомнил, что их всего три. Один был от этой двери, другой от чего-то еще, а третий – просто брелок с адресом. Но в полной темноте они выскользнули из моих рук и приземлились на пол с звуком, который рассеял все звуки позади меня.

– Черт! – выругался я, поднимая их, мой голос оказался достаточно резким, чтобы растолкать тишину.

Все это выглядело как несмешная шутка, и я внутренне попытался искренне рассмеяться. Всего одну ночь в этом мире, а уже столько похабщины сделал и услышал от себя. Если бы это все видел и слышал мой отец, он бы, наверняка, передумал, и тогда вместо Земли отправил бы меня в Ад, на вечные муки. Это уже было не просто пьяный бред – это была настоящая метафизика моего существования. Вокруг меня мир непослушных теней, а я – просто падший ангел с небес. Ха-ха, как смешно.

Я попытался вставить ключ в замок, смущаясь своих трясущихся рук из-за выпитого алкоголя. Ключи вновь рухнули на пол, предав меня еще раз. Чувство ужаса обосновалось где-то между сознанием и реальностью. Закатив глаза, я начал щупать руками по полу, словно пытался достать карты судьбы из колоды, затерянной в черных глубинах. Наконец, когда эти проклятые ключи были найдены, я уже крепче держал их в своей руке. С решимостью, перерастающей в безумие, я вставил ключ в замок и с легким щелчком дверь открылась.

Вошел внутрь, чувствуя, как тяжесть внешнего мира остаётся за пределами этой квартиры. Мне было все равно на обстановку – все это составляло часть какого-то безжизненного театра. Я нашел кровать, прошел мимо, и просто завалился на нее не раздеваясь. В голове кружились незавершенные мысли, но скоро мир стал серым, и звуки перестали существовать.

На утро я проснулся с сильной головной болью, и этот симптом меня очень удивил. У ангелов никогда не болит голова, ни что-то еще. Ах да, я же не ангел больше, я теперь смертный. В памяти все еще застыли образы вчерашней ночи: светящиеся глаза, слова, которые казались еле слышными, но будто записались на ленте моих воспоминаний, ощущение вины и свободы одновременно. От этого стало так противно. Я еле сполз с кровати, чувствуя на себе тяжесть своих новых человеческих забот.

Только теперь я решил оглядеться. Комната была небольшой, но она выглядела довольно уютно. Бело-голубые обои с аккуратным узором, большая кровать, стол со стопкой книг на нем, и шкаф, стоявший углом. Воздух был свежим, но я все равно чувствовал себя как будто задыхаюсь. Прокладывая свой путь через несколько атрибутов прошлого, я вышел из комнаты и попал в мини-гостиную, соединенную с кухней. Диван из белой кожи, гордо стоящий в углу, и кухонный гарнитур в серых оттенках, который, казалось, мог бы порадовать любую хозяйку. Стол наподобие барной стойки у окна выглядел весьма привлекательно, но при упоминании о моей вчерашней выходке мне становилось не по себе.

Я подошел к столу и увидел на нем кучку каких-то документов. На первый взгляд, это были просто бумаги, но вдруг мое внимание привлек паспорт, который лежал сверху. Так стоп. Паспорт? Я взял его в руки. Гладкая черная поверхность приятно холодила пальцы. Я осторожно открыл первую страницу и увидел свое фото с именем и датой рождения. Что ж, неплохо. Теперь у меня есть паспорт. Это была такая реальность, где теперь я имел право на собственное существование.

Пальцы потянулись к другим бумагам, и вскоре я заметил приказ о зачислении… в университет. Это было странно. Я бегло пробежался глазами по документу, чтобы понять, что мой папаша зачислил меня в университет, словно бы этой бумажкой он пытался подарить мне новое будущее. Зачем? Супер! Так я должен, по-вашему, делать этот бренный мир лучше? Я пробежал рукой по волосам и бросил в сторону эту «важную» бумажку. Никогда не думал, что когда-нибудь буду в таком положении.

На столе увидел еще телефон, который мне, к счастью, оказался знакомым, и немного денег. Это было как нельзя кстати, что меня очень порадовало. Финансовая стабильность никогда не была проблемой для ангела. Я взял телефон в руки. Весьма привычный интерфейс и несколько неприметных приложений. Пролистал список контактов – ни одного имени, словно чистый лист. Теперь всё изменилось, все сошлось в единое целое. Я должен был решать, что делать дальше, но мысли лишь путались.

Варианты о дальнейшем существовании казались безумно простыми и одновременно пугающими. Я мог учиться, вжиться в эту новую реальность, познавать ее мелкие радости и печали. Но первая мысль: «Что мне делать здесь?» твердой блестящей стрелой пронзала мою голову. Я оказался частью этого бренного мира, но как я мог ему помочь стать лучше? Неужели отец действительно решил оставить меня здесь?

Схватив паспорт и документы, я почувствовал, как кровь приливает к вискам. «Черт, этого не может быть!» – только и оставалось сказать. Я выглянул в окно. Город просыпался, улицы наполнялись людьми, машинки мчались вдоль бордюра, кто-то с детьми весело смеялся. Как ни странно, это создавало ощущение особенной живости и реальности, которой я никогда не переживал как ангел.

Я почувствовал, что должен вместе с этим миром найти свою новую роль, иначе останусь навсегда заточенным в этом забытом уголке, где все происходило на изолированном уровне и только я – единственный свидетель между раем и этой новой реальностью. Сильная головная боль отступила, и я понял: это моя жизнь, и я выбираю, как в ней существовать.

Открыв холодильник, я бегло посмотрел содержимое. Ничего привлекательного. Полупустые полки уставлены остатками продуктов, которые явно не пережили определённое время, прозябая в холоде. Я посмотрел на пакет с соком. Кажется, он был единственным, что осталось для моей новой жизни. Выпив его залпом, я утер рот своей некогда белой, но теперь уже грязной рубашкой и задумался. Если я собираюсь изучать этот мир и этот университет, в которые меня выгнал отец, мне стоит переодеться.

Я прошёл в спальню и, открыв створки старого белого шкафа, увидел несколько вещей. Это был один из тех дней, когда не хотелось быть слишком придирчивым. Джинсы и черная футболка в самый раз. Остальное докуплю потом. Я нашёл ещё и куртку, хлопковую и довольно удобную, и взяв с собой документы, одел ноги в свои некогда белые, но теперь уже грязно-серые кроссовки. Прихватил немного денег и вышел из квартиры.

Утро выдалось неожиданно тёплым, сентябрьское солнце уже освещало улицы, отгоняя холодную вчерашнюю ночь. Ветер шевелил листву, и я мгновение постоял на ступеньках, вдыхая свежий воздух, полный обещаний нового начала. Я снова взглянул на адрес университета на бумажке, стараясь понять, где он и где я находимся друг от друга.

– Итак, какая-то незнакомая улица, – пробубнил себе под нос, проходя мимо очередных домов.

Мой взгляд был устремлён на вывески с адресами, которые пробегали мимо, как кадры из фильма, в который я еще не вписался. Я чувствовал себя странно – будто шагал по чужому городу с важной миссией, но без карты.

Я шёл долго, шаг за шагом, ориентируясь только на цифры на домах и унылые граффити, которые так ярко выделялись на побеленных стенах. Проходя мимо уличных кафе, чувствовал аромат свежеприготовленного кофе и выпечки. Мой желудок предательски заурчал, но я решил не отвлекаться на него. Я шел к своей цели.

И вот, наконец, перед моими глазами предстало здание университета. Оно было величественным, с высокими колоннами и стеклянными дверями, отражающими солнечный свет. В тот момент я почувствовал, как внутри меня нарастает волнение. Я замер на мгновение, разглядывая детали – старинные украшения на фасаде, студентов, которые входили и выходили, смеясь и обсуждая планы на день. Это место было наполнено жизнью, частью которой я хотел стать.

Я сделал шаг вперёд и впитал всю атмосферу. Все в этот момент казалось реальным, отдаляясь от мрачных мыслей о заточении.

Я сделал шаг вперёд. Двери открылись, и я оказался внутри. Сложные архитектурные линии и высокие потолки под терракотовыми колоннами, придавали этому месту величественность. Студенты впритирку друг к другу спешили по коридорам, их смех и разговоры создавали ощущение живого организма, пульсирующего знаниями. Я почувствовал себя здесь чужим, как если бы пробрался в чужой дом. Даже с трудом преодоленные переживания вчерашней ссоры с отцом казались менее ощутимыми здесь, на улице, где жизнь бурлила вокруг. Но этот новый мир, как ни странно, не манил меня, а скорее пугал – совершенно чужие лица, шуршание листьев под ногами, и тени, которые танцевали между зданиями.

Я поднялся по ступенькам, ведя себя уверенно, как будто знал, что делать дальше, хотя на самом деле понятия не имел, куда мне двигаться. Первое, что бросилось в глаза, это множество информационных стендов, вывешенных по стенам вестибюля, с объявлениями и расписаниями. Я остановился у одного из них, разглядывая флажки, которые каждую секунду притягивали к себе внимание с яркими цветами и буквами.

Область моего интереса – гуманитарные науки. Научные познания в искусстве и литературе, идеи, которые подводят под свои острые углы все события нашего мира. Вдруг кто-то задел меня за плечо.

– Привет! Ты новенький? – спросила девушка с длинными белыми волосами и огромными очками, которые казались слишком большими для её лица.

– Да, – ответил я, не зная, стоит ли мне смеяться или чувствовать себя неловко. – Вроде как, только что приехал.

– Я Глэдис, – представилась она, улыбаясь так, что у неё заиграли ямочки на щеках. – Если нужна помощь или что-то непонятно, дай знать. Здесь все пьют кофе, а потом идут на лекции. Я, например, хожу в «Книги о мире» – очень интересно!

Я кивал, а в голове продолжала складываться моя новая жизнь. Мы обменялись парой фраз о расписаниях и о том, как выглядят классы, но я не мог избавиться от ощущения, что всё это – мимо меня. Я пытался осознать себя в этом мире, и вдруг вспомнил о цели – нужно найти нечто более значительное.

– Ты не могла бы показать мне, – шепнул я всю свою смелость в слова, – где у вас главный корпус? Надо как-то найти свою аудиторию.

– Конечно! Пойдем, – весело ответила Глэдис.

Она повернулась и зашагала к большому золотистому зданию, которое было основным учебным корпусом. Я шёл за ней, осматриваясь, испытывая странные ощущения разрыва между моим прошлым и настоящим, между непониманием и чувством свободы.

Как только я решил переступить порог улицы, как справа от меня влетело что-то. Точнее, кто-то. Я не успел даже глазом моргнуть, как она схватила своими руками мое лицо и вцепилась мне в губы. Я застыл в полном замешательстве, не понимая, что происходит. Она страстно пыталась залезть своим языком мне в рот, но я стоял как стена, не собираясь впускать её внутрь своего мира. Слегка отстранившись, я рассмотрел её. Это была та самая девушка, что вчера меня напоила в клубе. Её сверкающие глаза смотрели на меня, полные игривости и легкого шока от того, что я не ответил на её поцелуй. Я не знал, что и думать.

– Адам, ударение на первую «а», – поддразнила она меня, её голос был полон фальшивой весёлости. – Знакомься, моя подруга Ясмин.

Я перевел взгляд с блондинки, которая тут же улыбалась и пританцовывала, на темноволосую брюнетку с серыми глазами, которая стояла рядом с ней. Мои брови поползли вверх от удивления. Я вспомнил, что это была та девушка, в которую я вчера врезался. Воспоминание о том неловком столкновении вернулось в мой ум, и я почувствовал, как в плечах напряглось всё тело.

– Ладно, я пойду, – быстро стушевалась Глэдис и, оставив нас, удалилась в коридор.

– Очень приятно, – сказал я, переводя взгляд с уходящей Глэдис на Ясмин. – Я Адам.

– Я уже поняла, – сказала она весьма недружелюбно, скрестив руки на груди. Её холодный взгляд вызывал у меня внутреннее беспокойство. – Я пошла на пары, пока Хлои.

Она развернулась и ушла прочь по коридорам, как будто её не интересовало, что я на самом деле за человек. Меня охватило странное чувство волнения. Я чувствовал, как учащается сердцебиение, но не от страха. Это было волнение исследователя, оказавшегося в незнакомом мире, в котором всё и все были новыми.

– Зачем ты меня пыталась поцеловать? – вдруг выпалил я свой странный, непривычно новый для меня гнев на Хлои. Словно не я, а кто-то другой подбирал их.

– А что, разве нельзя? – ответила она, хлопая длинными, явно искусственными ресницами, которые сейчас казались неуместными. – Ты вроде как мой парень, а я самая популярная девушка в универе, тебе значительно повезло…

Это какие-то шутки, подумал я. Я только что узнал о её репутации, обожаемой и ненавистной одновременно. Прямо как Лилит.

– Нет, – резко перебил я её, не давая закончить фразу. – Мы не пара, и своего согласия я тебе не давал. И кстати…

Я резко достал из кармана пару купюр, словно это был единственный способ остановить поток её слов. Возвращая ей долг за вчерашний «Секс на пляже», я почувствовал, как каждая купюра расправилась в ладонях, как будто в первый раз прихватив в душе обиду.

– Возьми, я не люблю быть кому-то должным, – сказал я, даже не глядя на её лицо.

Когда я неожиданно передал ей деньги, она чуть пошатнулась, но быстро выпрямилась. Развернувшись, я не знал, куда идти. Просто дальше от этой девицы. Тоже мне, самая популярная. Я шагал по коридору, пряча руки в кулаках с мурашками, словно все меня обсуждали – «Как же так, этот парень не оценил свою удачу». Может быть, я и был не тем, кем она хотела меня видеть. На этом пути я понимал – каждый шаг оставлял у меня горький привкус, но мне нужно было это пережить.

Я шагал по коридорам университета, погружённый в собственные мысли, словно в туман. Чувство растерянности сжимало меня в своих объятиях. Глэдис, моя новая знакомая, сбежала, так и не показав мне все эти непонятные территории. Куда идти? Как ориентироваться в этом лабиринте? Я остановился, прислонившись к стене, размышляя о том, как все это нелепо.

Вдруг мой взгляд упал на табличку с надписью «Деканат». Может быть, это то, что мне нужно? Я собрался с духом и осторожно постучал в дверь. Открывая её, я увидел небольшой кабинет с несколькими столами, но только за одним из них сидел полноватый мужчина с заметной залысиной на голове. Он поднял глаза и посмотрел на меня, как будто я был отпечатком от его вчерашнего ужина.

– Извините, – произнес я, стараясь подбирать слова как можно аккуратнее. – Я новенький и не знаю, куда мне идти. Не могли бы вы мне помочь?

– Как вас зовут? – неожиданно спросил он, его голос звучал холодно, как утренний воздух.

– Адам Эйтевин, – ответил я, пытаясь сохранять уверенность.

– Что ж, Адам Эйтевин, – произнёс он, погружаясь в свой компьютер. – Уже прошла целая учебная неделя. Где вы были?

Я почувствовал, как щелчок тревоги пробежал по спине, когда он поднял на меня взгляд, явно ожидая хоть какое-то объяснение.

– А, болел, – выдавил я. На ум пришло первое, что кто-то когда-то упоминал на уроках об обычных отмазках.

– Болели, значит, он повторил мои слова, словно вкусил их на языке, взвешивая каждую первую букву. – А справка у вас есть, раз вы болели?

– Э, нет, – поспешил я ответить, недоумевая, что за справка. Я ведь не в больнице лежал.

– А как вы докажете, что болели, если у вас нет справки? – настойчиво продолжал он, словно был учителем, который ловит своего ученика на лжи.

Внутри меня разразилась паника. Боже, что мне делать?

– Ну, у меня была диарея, – выдал я, осознав, что это может выглядеть более правдоподобно. Чувство абсурда просто зашкаливало. Боже, что со мной делает этот мир?

– Оу, – наконец произнёс он, кратко и с недоумением. – Ну, в таком случае, ваш факультет – социология, расписание сейчас распечатаю.

Он начал быстро набирать что-то на клавиатуре, и вскоре принтер издал звук, словно выдыхая из себя его писанину. Принтер с шумом выдал ему бумажку. Он потянул руку, и я невольно подошел ближе, чтобы взять ее. Бумага была холодной и невесомой, словно какой-то судьбоносный билет.

– Социология? – удивился я, не ожидая такого поворота.

– Ну да, – невозмутимо ответил он, как будто это было самым естественным делом на свете. – Искусство понимать людей и все такое. Вам же виднее.

– Что ж, спасибо, – ответил я, чувствуя, что вошел в этот сумасшедший мир, как будто на корабле, который заблудился.

Я развернулся и вышел из кабинета, держа в руках этот лист с расписанием. Он выглядел таким важным, словно это была карта к сокровищам. Социология? Честно говоря, я не видел другого выхода, кроме как принять эту игру. Но что ж, раз мой папаша НАСТОЛЬКО заморочился, пусть будет так. Может, я хотя бы научусь разбираться в этих странных существах, которые зовутся людьми.

Глава 3

Я с трудом нашел кабинет социологии, блуждая по коридорам университета, как потерянная душа в неведомом лесу. Кабинеты казались одинаковыми – серые стены, длинные коридоры и дверные номера, как загадочные заклинания. Когда я наконец нашел нужную дверь, открыл ее и шагнул внутрь, вся аудитория вдруг обернулась ко мне, как будто я сделал что-то неуместное на этом строгом приеме.

Взгляды новых однокурсников пронзали меня, как стрелы, а в воздухе витающее напряжение заставило мою неловкость расти. «Что им всем от меня надо?» – думал я, не находя ответа. Я предпринял поспешную попытку не показывать свою неуверенность и, наконец, заметил свободное место в углу. Поздно осознав, что походка моя была неуклюжей, я споткнулся о стул, когда садился, и это вызвало смех у нескольких ребят поблизости. Отличное начало, подумал я, в душе жалея, что вообще пришел сюда. Что ж, вот и моя новая жизнь в этом новом хрен знает кем забытом мире.

Пара прошла медленно, словно вчерашний снежный дождь. Я сидел и тупо смотрел в окно. Устрашающая перспектива университета окружала меня. Внутри все перевернулось от скуки: часы тянулись, как в ловушке с пауками, и я мечтал о том, чтобы там, за стеклом, была жизнь, которая била ключом, а не прозябала в душных стенах. Мой желудок, думая, что он пустой аквариум после длительной засухи, раздраженно напоминал о себе сквозь писк и ворчание, пока наконец не прозвенел звонок.

Как только звуковая волна обозначила конец занятия, я вскинулся на ноги. «Куда же теперь?» – мысли резонировали в голове. Глэдис, моя неунывающая соседка по университету, говорила о буфете, который, как она выразилась, «был лучше, чем брать еду с той страшной столовой». Я, решив следовать общему правилу – если видишь большое скопление людей, иди туда, там наверняка что-то интересное— направился в сторону, где гудела толпа студентов.

Атмосфера буфета напоминала мне о стандартном рынке: запах свежей выпечки, фритюра, смешанный с ароматом кофе, гудение разговоров, смех, щелчки посуды. Я подошел к витрине с едой, полных разномастных прилавков, где каждое блюдо и каждая закуска звали меня своим вкусом. Я был как мальчонка в магазине игрушек, ошарашенный множеством вариантов.

Глядя на ряды ярких салатов, аппетитных сэндвичей и варенных яиц, я наткнулся на блестящие пирожные, которые радостно притягивали взор, как магниты. Не сдержав желания, я указал на одно из них, а затем для устрашения своего голода добавил ещё два на десерт. Продавщица мне улыбнулась, в ее глазах блеск понимания заставил чувствовать себя чуть менее одиноким.

С новым здоровым запасом пищи в руках, я выбрал столик на краю зала, ближе к окну. Сел и стал наслаждаться остротой вкусов, забыв о той неловкости в кабинете социологии. Вокруг меня раздавались смех и разговоры, учащиеся обменивались историями, и в этот миг я почувствовал, что действительно стал частью этого нового забыто мира. Скука, что терзала меня до сих пор, начала испаряться. С каждой минутой, проведенной здесь, я все больше верил, что это место может стать моим домом.

Я доедал последний кусочек пирожного, свет солнца играл на стеклах витрин, а в моем желудке было легко и сладко. Я даже не заметил, как к моему столику подошла Глэдис. Она была как из другого мира – с длинными белыми волосами, которые ветром поднимались и опускались, словно волны, и огромными очками, затмевающими ее выразительные глаза.

– Ну что, уже немного освоился? – спросила она, присаживаясь рядом. В этот момент я почувствовал, как ком в горле начал сползать вниз.

– Да, есть такое, – ответил я, держа стакан с кофе так, словно он мог меня спасти. – Пирожные у вас что надо.

Она хихикнула, и это было приятно – словно я ударил по струнам ее души. Глэдис перевела взгляд на окно, где прохожие ловко шли по своим делам, а солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев.

– Ты приезжий? – спросила она, вновь повернувшись ко мне.

– Я из Этерейна, – сказал я, запивая свой десерт кофе.

– Этерейн? – удивилась она, как будто я назвал планету, а не небольшой городок. – Я хорошо знаю географию, но такой город слышу впервые.

Внутри меня ёкнуло. Я мысленно дал себе пощечину за то, что назвал свой родной небесный город.

– Это небольшая деревушка, – ответил я. Ложь завязывалась вокруг меня, как паутина. Если мой путь в этом новом мире начался со лжи, то я, похоже, был готов продолжать.

– А, ну понятно, – сказала она.

Затем, опустив голос до шепота, добавила:

– Слушай, держись от Хлои подальше. Она с виду может и кажется хорошей, но она та еще стерва.

– Я уже это понял, – усмехнулся я, вспомнив, как Хлоя с блеском в глазах как пиявка пыталась присосаться ко мне. – А что ты скажешь о ее подруге Ясмин?

Внутри меня зажглась искра интереса. Я чувствовал, что Ясмин – это тот ключ, который мог открыть множество дверей.

– Ясмин, – задумалась Глэдис. – Я мало что о ней знаю, она очень закрытый человек. Общается только с Хлои, хотя я вообще не знаю, как она ее терпит.

– Интересно, у нее нет парня, никого? – осторожно спросил я, хотя это выглядело очевидно.

– Не знаю, – пожала плечами Глэдис.

Она хотела сказать что-то еще, но тут нас прервал шум сбоку. С любопытством мы обернулись и увидели, как какой-то пацан приставал к Ясмин. Она стояла одна, неподалеку, и вся ее фигура излучала протест.

– Эй, красотка, а может станцуешь мне персональный стриптиз? – ржал он, а недоумки-шутники просто окружали его, как стайка воробьев.

Ясмин с неприязнью повернулась к нему.

– Слушай, Трэвис, отвали, – сказала она с явно слышимым раздражением.

– А что такого? На сцене танцуешь, так может и здесь нам всем, – продолжал он, не понимая, что слова его – это наглое оскорбление.

– Я сказала, отвали! – крикнула она.

Я видел, как ее губы сжались в тонкую черту, а лицо побледнело. Трэвис схватил ее за руку, и моментально в груди у меня все сжалось, словно кто-то расправил чан с холодной водой на сердце. Я встал, не задумываясь.

– Эй, ты, – подошел я к ним, и моя решимость вышла вперед. – Отпусти ее. Она сказала «нет».

Он обернулся ко мне с ухмылкой, но я едва замечал его лицо. Ясмин пыталась вырваться, а его хватка становилась все сильнее.

– Ты кто такой? – пробормотал Трэвис, а его дружки начали хихикать.

Кровь стучала в висках, и я прекрасно понимал, что сейчас вступаю в конфликт, который мог бы закончиться плохо. Но в этот момент, глядя на Ясмин, я уже не мог задаться вопросами. Я шагнул на шаг вперед.

– Я тот, кто скажет тебе, что ты тот еще урод. – мой голос прозвучал уверенно, несмотря на волнение внутри.

Трэвис прищурился, а дружки начали хором иронизировать. Но когда я посмотрел на Ясмин, в ее глазах сверкало нечто большее, чем страх. Это было – нечто, что подсказывало мне: действуй, несмотря на все.

Не дожидаясь ответа, я шагнул ближе к ним, и ощущение адреналина наполнило меня. Ясмин вырывалась, и я не мог позволить, чтобы эта ситуация продолжалась.

– Не смей прикасаться к ней, – произнес я более громко, и теперь даже сам не мог поверить в свой голос, но это давало мне силы.

Я почувствовал, как что-то внутри меня перевернулось, как будто я наконец стал тем, кем всегда хотел быть, – защитником, а не просто наблюдателем. Трэвис, не ожидая такой реакции, на секунду растерялся. Чувство страха, что он может напасть, начало исчезать, когда я заметил, как Ясмин чуть-чуть расслабила плечи и перевела взгляд на меня, словно искала поддержку.

– Ты об этом пожалеешь, – пробормотал он, но его голос уже звучал неуверенно.

– Проваливай, Трэвис, – рявкнула Хлои, появляясь в самый подходящий момент и вытягивая меня из омутов сомнений.

Под её защитой Трэвис не смог удержать свою маску злобы и ушёл, скрипя подошвами, оставляя за собой гулкую тишину. Я почувствовал, как облегчение окутало меня, но оно тут же сменилось смущением, когда Хлои подошла ко мне и обвила руки вокруг моей шеи.

– Спасибо, Адам, – пропела Хлои своим хриплым голоском.

Я почувствовал, как напряжение нарастает вновь, и быстро отстранился. Неприязненная улыбка Хлои оставила только легкую неловкость. Я бросил взгляд на Ясмин, пытаясь уловить её настроение, затем развернулся и пошёл обратно на своё место. Я не хотел, чтобы кто-то думал, что это всё как-то связано со мной. Хлои, не удовлетворенная своим шаловливым поступком, выбежала из буфета с Ясмин.

– Ой, зря ты заступился за неё, – произнесла Глэдис, продолжая сидеть за столом, как будто наблюдала за сюжетом своего любимого сериала.

– А что такое? – спросил я, опускаясь напротив неё, чувствуя, как нарастает напряжение.

– Трэвис это бывший парень Ясмин, – объяснила она, наклонив голову набок и пожимая плечами.

Я прищурился, не веря услышанному.

– Ты же сказала, что ничего не знаешь о ней.

– Да, но про Трэвиса знают все. Они были вместе ещё со школы, – заметила она, смотря на меня с едва заметной иронией. – Ладно, я пойду.

Глэдис поднялась и, не дождавшись ответа, покинула буфет, оставив меня в раздумьях. Мысль о том, что Ясмин находилась «под защитой» такого типа, как Трэвис, не давала мне покоя. Я не мог оставить её одну. Вот она, сидит, потупив взгляд, снова остаётся наедине с собой. Кажется, этот эпизод ещё больше подчеркнул её уязвимость, и я чувствовал себя чертовски беспомощным.

Перед моим внутренним взором опять прошли её испуганные глаза и несчастное выражение лица. На душе стало тяжело, и я понял, что должен сделать что-то большее. Я существовал в этом пустом мире, где страх одерживал верх. Как это могло быть справедливо? Я понимал, что пора действовать. Если я хочу что-то изменить в этом мире, мне нужно начать с Ясмин. Ясмин была не просто образом в моих думках, она была отражением всей этой системы несправедливости и безысходности, которая окружала нас. Ясмин – икона, символ того, что можно спасти, если предпринять усилия.

Я решительно встал из-за стола, проверив в расписании, где находился нужный кабинет. Шаги эхом раздавались по коридору, и, когда я вошел в аудиторию, то сразу заметил, что все парты были одиночными. Неплохой вариант. Минимум общения, что меня устраивало. Я прошел к столу в заднем ряду и только сейчас понял, что у всех есть ручки и тетрадки, а у меня – ничего