Полный ахтунг
Пролог
После серьёзной ссоры с супругом госпожа Бекетова сбежала в имение отца. Но и там не было покоя. Графиня постоянно находилась как на иголках.
В душе теплилась надежда, что муж осознает своё поведение и приедет просить прощения. Но нет, в имении так никто и не появился.
Тогда Наталья не выдержала и сама отправилась в Петербург. Почему-то подумалось: «Наверное, Сержу теперь ужасно стыдно за своё поведение, вот он и не решается ехать за мной».
Госпожа Бекетова вернулась раньше срока, который указала в записке. И сразу направилась в кабинет супруга, чтобы серьёзно обо всём поговорить. Но там оказалось пусто.
Графиня задумалась, где муж может находиться в это время. И, проходя мимо спальни, вдруг услышала чей-то заливистый смех.
«Женский голос?» – сердце больно сжалось. Наталья распахнула дверь, и…
То, что она увидела, привело её в неимоверный ужас. Серж лежал в объятиях какой-то неизвестной дамы. Та, с растрёпанными длинными волосами, ужом вилась вокруг графа и заливисто, и сладострастно смялась.
Вынести такую отвратительную картину было невозможно, и графиня, не помня себя, кинулась прочь. В своей комнате она упала на диван и горько зарыдала.
«Что же теперь делать? Находиться тут невыносимо…» – судорожно думала госпожа Бекетова.
– Натали… – неожиданно раздался голос мужа. Он незаметно вошёл в комнату.
– Серж, оставь меня!
– Мы должны объясниться.
– Ничего не надо, – потерянно произнесла она. – Оставь меня.
– Но… – попытался продолжить Сергей Аристархович.
– Я не желаю с тобой разговаривать, – отрезала та. – Я должна побыть одна.
Супруг в сердцах махнул рукой и стремительно вышел. Графиня кинулась собирать вещи, однако вскоре без сил опустилась в кресло.
«Серж мне изменил…» – мысль об увиденном была невыносима. В горле стоял ком.
Госпожа Бекетова задумалась: «Куда бежать? Снова в имение? Но тогда придётся обо всём сообщить отцу. У меня сейчас на это нет сил. Но как же быть? Надо срочно забрать сына и уехать! Ни на миг не могу здесь дальше оставаться! Серж в объятиях какой-то потаскухи! И где? В нашей супружеской спальне! После такого предательства даже дышать в этом доме сделалось трудно… Но я же в положении… Что же делать?»
Глава 1
Она выпорхнула из парадного и быстренько проскочила через двор. На выходе из подворотни девушка ускорила шаг и… Хлобысть! Прямо на углу во что-то врезалась.
– Ой! – вскрикнула она от неожиданности, когда прямо перед носом вдруг увидела розы. Много роз. Огромный букет.
– Действительно, ой, – насмешливо произнес чей-то мужской голос.
Когда Лиза Кошкина – так звали эту неосторожную особу – глянула на того, кто это сказал, то изумилась еще больше.
Прямо перед ней с роскошным букетом цветов стоял мужчина. Совершенно нереальный. Казалось, он только что шагнул на серый Петербургский тротуар прямо с киноэкрана, из какого-то голливудского фильма. Естественно, о любви.
Это был жгучий брюнет, высокий, широкоплечий. Его мужественный торс обтягивала белая футболка. Сверху небрежно наброшен светло-серый льняной пиджак. Шикарный образ завершали белоснежные брюки. Широкая улыбка, дорогая одежда плюс роскошное телосложение создавали законченный образ заморского миллионера.
И в такое сокровище Елизавета только что врезалась самым нахальным образом. Всё это вынудило смутиться еще сильнее. Покосилась на цветы. Какой красивый букет! Чайные розы распространяли тонкий аромат и вызывали восхищение.
«Интересно, кто та счастливица, кому предназначается этот букет? Но тут главное даже не цветы, а тот, кто их принес…» – подумалось с лёгкой завистью.
– Кажется, я вас задел. Простите меня, пожалуйста, это не специально, – произнёс мужчина.
Похоже, эта авария его не разозлила. Незнакомец стоял и улыбался ослепительной улыбкой, сверкал пронзительными чёрными глазами. Кожа на лице бронзовая, будто ее обладатель только что прилетел с пляжей Лазурного берега.
Брюнет поправил густые волнистые волосы и продолжил внимательно изучать наскочившую на него девушку. От этого она совсем растерялась и принялась невнятно бормотать:
– Нет, это вы меня простите. Я не нарочно. Просто очень торопилась в магазин.
– Веская причина. Магазин, наверное, сию минуту закрывается? Хотя вроде бы ещё слишком рано, – мужчина глянул на часы. Явно дорогущие.
– Нет, но… Просто мне срочно понадобилось кое-что… Для ремонта…
– О-о-о! – удивился тот. – Вы что-то ремонтируете своими руками?
– Нет. Вернее, не для ремонта, а для уборки, – поправилась та.
– Девочки часто бывают такие чистюли, – снова улыбнулся незнакомец. Его голос оказался очень приятный, и в нем чувствовался заметный акцент. «Иностранец?» – подумала Лиза.
Теперь она окончательно смутилась и очень злилась на себя. Но от этого лишь ещё сильнее терялась перед этим невообразимым красавцем. И принялась мысленно ругать себя: «Надо же! Угораздило меня выскочить на улицу в таком диком виде!»
А ведь всего лишь хотелось быстренько доскочить до ближайшего хозяйственного магазина и запастись там всякими бутылками с разной «химией», чтобы затем усиленно чистить, драить, наводить блеск и лоск… В общем, приводить в порядок своё новое жильё.
А потому заморачиваться со своим внешним видом Кошкина не стала. И как была в растянутой застиранной футболке и старых облезлых шортах, так и выскочила на улицу.
Образ «а-ля бомж» дополняли очки в старой, видавшей виды оправе и растрепанная «гулька» на макушке. И это, не считая полного отсутствия макияжа и синяков под глазами после бессонной ночи.
– Ладно, я побежала, – заторопилась виновница столкновения. – Извините еще раз!
– Удачных покупок! И осторожней на поворотах! – с улыбкой пожелал незнакомец и исчез в подворотне.
«Эх, принц сам попался на пути! Хоть и без белого коня, но зато с белым букетом. А я, как назло, выгляжу как натуральная бомжиха! Что он теперь обо мне подумает?! Вот растяпа! Прошляпила такого красавчика!» – мысленно отругала себя Елизавета.
«Ладно! Чего уж теперь сокрушаться, раз сама виновата?» – подумала она и заторопилась в магазин. Предстояло столько работы: отдраить полы в комнате и в огромном коридоре. А ещё санузел. Желательно, и окна успеть отмыть. А времени в обрез.
***
Когда Кошкина, держа в руках большие пакеты с покупками, снова вернулась во двор и направилась к своему парадному, то с удивлением обнаружила там всё того же «принца».
– Вы?
– Я, – улыбнулся незнакомец. – И снова встретились! Скажите, пожалуйста, ведь вы тут живёте?
– Нет, то есть да. Теперь да. С сегодняшнего дня.
– Так вы новосёл? И, скорее всего, никого тут не знаете.
– Да, но кое-кого я всё же знаю. А что случилось? Вы кого-то ищете?
– Дело в том, что я позабыл, какой именно подъезд мне нужен, – задумчиво пояснил собеседник. – Тот или этот?
– А какой номер квартиры?
– Не помню, – развел он руками. – И вот теперь пребываю тут в некоторой растерянности. В последний раз я был здесь больше года назад. Дело в том, что здесь живет одна очень приятная дама. В свое время она оказала мне большую услугу. И теперь я пришёл поблагодарить эту милую женщину. Хоть и запоздало. Но лучше поздно, чем никогда. Ведь так, кажется, говорят у вас в России?
– Так, – кивнула головой Лиза.
– Может, вы поможете мне найти нужную квартиру?
– Попытаюсь. Давайте начнем поиски с нашего парадного. Как зовут эту даму?
– Анна Яновна.
– Как?!
– Что такое? Я что-то не то сказал? – удивился незнакомец.
– Но… Ведь это моя тётушка! – растерянно пробормотала Елизавета. – И она… Она умерла.
– Умерла? Да вы что?! – воскликнул тот слишком эмоционально для постороннего человека.
– Да. Уже больше полугода прошло.
– Да-а-а… Печальное известие. Примите, пожалуйста, мои соболезнования! Я действительно опоздал. И теперь у меня есть лишь одно оправдание – я в самом деле никак не мог приехать раньше.
Мужчина явно расстроился. Настал Лизин черед удивляться: «Человек даже не может вспомнить, где именно жила его знакомая, явно не близкая. Но при этом так сильно переживает о её кончине. Возможно, просто эмоциональный человек. Южный темперамент и всё такое. Итальянец что ли?»
– Но что же мне теперь делать? – растерянно пробормотал незнакомец.
– У вас было какое-то дело к моей тётушке? Может, я могу вам чем-то помочь?
– Прежде всего, этот букет. Он предназначался Анне Яновне. Но теперь позвольте вручить его вам.
– Спасибо, – смущённо приняла цветы Кошкина. И спохватилась:
– Что же мы тут стоим? Хотя… Извините, но пригласить вас в дом сейчас я никак не могу. В квартире полный погром. Я только что переселилась и теперь приступила к наведению порядка.
– Ничего страшного, не волнуйтесь. Я всё понимаю. И сам хотел вас пригласить в ближайшее кафе. Ведь вы же не против составить мне компанию и выпить чашечку кофе?
– Я… Не против, – тихо ответила она.
– Ох, какой же я рассеянный! – вдруг воскликнул собеседник. – Я же до сих пор не представился! Мое имя – Имре. А как вас зовут, прекрасная незнакомка?
И он снова обворожительно улыбнулся.
– Елизавета, – выдавила она из себя. Фраза «прекрасная незнакомка» вынудила смутиться и вспомнить о своем диком внешнем виде.
– Приятно познакомиться! – кивнул мужчина и протянул руку, чтобы пожать. – Да у вас же руки заняты! Позвольте, я возьму ваши сумки.
– Ой, подождите минуточку! Сейчас я по-быстрому отнесу покупки и сразу вернусь.
Лиза нырнула в парадное, кинулась вверх по лестнице и с замиранием сердца подумала: «Принц пригласил меня в кафе! Вот как неожиданно всё повернулось!»
На лестничной площадке бегущую девушку остановила импозантная дама. Это была соседка.
– Лизхен, ты ли это? – удивленно воскликнула она.
– Вильгельмина Карлова, доброе утро! Извините, но мне сейчас очень некогда!
– Но что за дикий вид? – судя по голосу, возмущению дамы не было предела. – Милая моя, как можно выходить в таком… Это даже не неглиже, а чёрт знает, что такое!
– Ой, простите, я на самом деле очень спешу!
– Безобразие! Полный ахтунг, вот что это такое. Но при этом какой букет! Откуда же он? – дама, наконец, обратила внимание на розы.
– Вильгельмина Карловна, все вопросы потом! Можно, я пока у вас оставлю цветы и пакеты с покупками? – попросила та.
– Ох, торопыга. Хорошо, оставляй.
– Спасибо! Я потом вам всё объясню!
– Учить тебя да учить… – покачала головой строгая соседка, глядя в след убегавшей по лестнице девушке. Затем Вильгельмина задумчиво понюхала розы:
– М-м-м… Этот аромат вдруг навеял мне воспоминание о том самом свидании на южном берегу Крыма, в парке Чаир. Помню, как сейчас…
Дама мечтательно закрыла глаза и, обняв букет, поплыла в свою квартиру.
А Кошкина, прежде чем открыть входную дверь, с замиранием сердца подумала: «Надеюсь, мне это не приснилось, и тот красавчик всё ещё стоит во дворе и ждет меня!»
Глава 2
Перед входной дверью Елизавета на секунду остановилась: «Надеюсь, мне все это не приснилось, и тот красавчик всё ещё стоит во дворе и ждёт меня!» Но тут же вспомнила о своём неприглядном виде.
Сокрушаться было некогда. Руки сами потянулись к растрёпанной «гульке» и быстро раскрутили её. Длинные светлые локоны тут же спелым льном рассыпались по плечам.
«Вот так уже гораздо лучше», – взбив руками волосы, удовлетворённо подумала Кошкина. Заодно она сняла с себя очки и спрятала их в сумку-шоппер. Наконец, толкнула дверь и вышла из парадного. «Уф! – радостно пронеслось в голове. – Он здесь!»
«Принц» действительно по-прежнему стоял на том же месте и никуда не испарился.
– О-о-о, вы успели сменить имидж? – улыбнулся он, оценивающе глядя на свою новую знакомую.
– Я не сильно задержалась? – спросила та, и в её голосе промелькнула едва уловимая тень кокетства.
– Нет, что вы!
– Извините, я не успела переодеться.
– Какие пустяки!
И они пошли по улице. По пути Лиза время от времени ощущала на себе взгляды Имре и даже мысленно посетовала: «Вот засада! Рядом со мной идет такой потрясающий мужчина, а никто из подружек этого не видит. Точно все лопнули бы от зависти!»
Вскоре пара оказалась в ближайшем уличном кафе и уселась за столик с видом на клумбу.
– Вы иностранец? – решилась уточнить Кошкина.
– Да. Я приехал из Венгрии, – сообщил новый знакомый. – Моя фамилия – Печ.
– Печ?
– Да, Имре Печ. Это старинная фамилия, очень известная в Венгрии.
– А я почему-то подумала, что вы из Италии.
– Вот как? – прищурился он. – Впрочем, вы не далеки от истины. Я только что вернулся оттуда. Отдыхал на Ривьере, в Портофино. Может, слышали?
– Угу, – ответила та и мысленно поникла: «Похоже, на Лазурном берегу и в других крутых местах этот красавчик бывает как у себя дома! А я… В драных шортах собралась драить коммуналку… Эх, нет в жизни справедливости!»
Принесли кофе.
– Отлично сварен. Очень бодрит, – одобрительно оценил напиток Имре. – А то я только из аэропорта. Ранний вылет. В общем, голова пока плохо соображает.
– Вы часто летаете?
– Да, приходится мотаться по миру. Бизнес, знаете ли, – ответил и он, но не стал вдаваться в подробности. Сделал еще один глоток.
– А я пока никуда не летала, – простодушно призналась Лиза.– Всю жизнь прожила в маленьком городишке.
– Но вы столь юная! – улыбнулся «принц», внимательно посмотрев на спутницу. – У вас ещё всё впереди. Подождите, получается, вы не петербурженка?
– Нет. Но только что ей стала.
– Вот как?
– Поселилась в квартире моей покойной тетушки Анны. Вернее, это я так её называю. А на самом деле она мне приходится двоюродной бабушкой, – пояснила та. И уточнила:
– Скажите, а что вас связывало с ней? Тётя всю жизнь прожила в Петербурге и никогда, насколько мне известно, не бывала ни в Венгрии, ни где-либо ещё.
– О, Анна Яновна! Милейшая женщина! – воскликнул Имре. —Она оказала мне неоценимую услугу с некоторыми бумагами.
– С бумагами? – удивилась Лиза. Её тетка всю жизнь проработала в университетской библиотеке.
– Да, это исторические документы, имеющие для меня большую ценность. И без поддержки вашей тётушки я бы ни за что не справился!
Он умолк, пристально посмотрел куда-то вдаль и снова поднес чашку ко рту. Легкий ветерок перебирал волнистые волосы Имре. Лиза невольно загляделась в его глаза. Чёрные как космическая бездна, казалось, они завораживали, затягивали куда-то, в какие-то неизведанные миры.
– Увы, Елизавета, теперь я должен покинуть вас, – объявил новый знакомый. – Но что поделать? Дела.
Он развёл руками.
– Но пообещайте мне, что мы непременно увидимся снова. У меня есть для вас кое-что.
– Что же?
– Я привезу то, что обещал вашей тётушке. Я раздобыл для неё одну старинную вещицу. Какую? Пусть пока это будет для вас сюрпризом.
***
После кафе Кошкина постучалась к соседке.
– Лизхен, не тяни кота за хвост, рассказывай! – сразу потребовала та.
– А чего рассказывать-то?
– Что за там за персонаж у тебя завелся?
– С чего вы взяли? – удивилась гостья. – Никакого персонажа нет.
– Так у тебя всё на лице написано, милочка, – усмехнулась Вильгельмина Карловна. – Итак, что там за «прынц» нарисовался?
– Да вовсе никто не нарисовался. Случайно столкнулись около подворотни. А потом пару минут поболтали, выпили кофе. Вот и всё. Вернее, дело тут совсем не в принце, а том, что он, оказывается, знает мою тётю Аню.
– Вот как? – удивилась та. – Впервые слышу, чтобы у Аннушки водились юные знакомые.
– Он не такой уж и юный.
– Даже так? Те нравятся кавалеры постарше?
– Да нет! Я вообще не о том, – смутилась Лиза. – С чего вы вообще взяли, что мне кто-то понравился? Просто очень интересный, представительный мужчина. Таких не часто встретишь просто так на улице. И особенно в той дыре, где я всю жизнь прожила.
– Ты меня окончательно заинтриговала. Хотелось бы взглянуть на этого «прынца».
– Он скоро вернётся, – и Лиза сообщила все, что знала.
– Странно… – задумчиво произнесла соседка.
– Но что в этом странного?
– Мы Анной столько лет прожили по соседству, были добрыми приятельницами. И даже, чего уж греха таить, сплетничали частенько. Кому только косточки не перемыли! Но Анна никогда не говорила, что у нее за границей имеются знакомые мужчины. Как ты понимаешь, нас можно было назвать близкими подругами, поэтому такую информацию уж я бы наверняка знала.
– Ну, это же не романтическое знакомство, а деловое, – попыталась объяснить Лиза.
– И что с того? Как, ты говоришь, его зовут? Имре Печ? Венгр? Нет, не знаю, – покачала головой та. – Такое необычное имя я бы запомнила.
– Он сказал, что это известная фамилия.
– Тем более. И мне не понятно, чем Анна могла помочь этому типу? Откуда вообще у неё могли быть какие-то старинные бумаги? Ерунда какая-то…
– Ну, мало ли… – пожала плечами Кошкина.
В самом деле, Вильгельмина Карловна и Анна Яновна дружили много лет, жили на одном этаже. Разница была лишь в том, что у одной была отдельная квартира, а у другой – комната в коммуналке. Та самая, что теперь досталась по наследству её внучатой племяннице Елизавете.
– Ладно, Вильгельмина Карловна. Я пойду. Пора, наконец, заняться уборкой, – сказала она, прижимая к груди букет и с ужасом представляя, какой объем работы ей сейчас предстоит.
– Ни пуха, ни пера! – ободрительно крикнула та вслед, прекрасно понимая, что ожидает эту девчонку в её «веселом» жилище.
***
Новая хозяйка осторожно зашла в квартиру номер двадцать восемь и тихонько прикрыла входную дверь. Не хотелось, чтобы кто-то из соседей услышал и вышел в коридор.
Теперь одна из комнат этого большого жилища по праву принадлежала Кошкиной. Но пока ещё она это до конца не сознала и с некоторой опаской пошла по длинному коридору, производившему довольно мрачное впечатление.
Высокие потолки старинного здания лишь усиливали этот эффект. К тому же всё вокруг было загромождено какой-то старой мебелью и разными, никому не нужными вещами. В основном, откровенным хламом.
Зато сейчас не было ни души. Лиза выдохнула. Она пока не свыклась с мыслью, что в местах общего пользования придётся регулярно сталкиваться с посторонними людьми. К этому ещё предстояло привыкнуть. При этом радостно подумалось: «Это всё мелочи. Главное, что я теперь петербурженка!»
И подбодрить себя явно стоило. Ведь кругом царила разруха. Нынешние жильцы этой квартиры явно не горели желанием хоть как-то наладить свой, и без того не очень комфортный, быт. Никто из здешних обитателей явно не спешил лишний раз убраться. Чистюле Кошкиной этого было не понять.
Её комната находилась в самом конце коридора. Новая владелица добралась до своего жилища и с замиранием сердца толкнула высокую старинную дверь. Та грустно скрипнула и впустила хозяйку внутрь.
Перед девичьим взором предстала огромная комната с высоченным потолком. Из больших окон помещение заливал солнечный свет. Словом, роскошный зал. Особенно, на контрасте с тёмным общим коридором.
– Неужели это сокровище теперь – моё?! – восхищённо прошептала Лиза. Она поставила пакеты с покупками на пол и блаженно закрыла глаза. – Вот и сбылась мечта идиота – жить в самом центре этого чудесного города. Ура! Я петербурженка!
Но в этот миг в совершенно пустой комнате раздалось недовольное бурчанье:
– Петербурженка… Пф-ф-ф! Глупая курица, вот ты кто! Обзавелась какими-то графскими развалинами и радуется! Нашла на свою пятую точку приключений!
Глава 3
Кошкина недовольно поморщилась. Момент блаженства от встречи с новым жилищем испорчен. Самое обидное, что виновник тому – маленькое пузатое существо. Очень вредное. Оно сидело где-то глубоко внутри Лизы – та предпочитала думать, что в печёнке.
И вот, в самый неподходящий момент, этот толстяк вдруг в очередной раз решил показать свой мерзкий характер и замурзился.
– Да, да! Глупая курица! – с непонятной радостью упорно повторял склочный тип. Он совершенно искренне пребывал в уверенности, что имеет право так поступать, поскольку считал себя очень умным. И это очень сильно бесило.
– Ты опять? Заткнись уже, Пупс! – резко оборвала хозяйка своего странного «питомца». Он испуганно спрятался и удивленно подумал: «Чего это с ней? Белены объелась? Обычно, эта девица гораздо более белая и пушистая, и такие резкие обороты речи для нее не характерны».
Та в свою очередь тоже подумала: «Но этот толстый сегодня что-то особенно назойлив. С самого утра начал. И разозлил. Ей-богу, разозлил!»
– О-хо-хо! А ведь сколько денег можно было бы выручить за эту халупу! – снова заныл вредный тип. – И припеваючи дальше жить у себя дома! И горя не знать! А ты?! На что променяла этот рай? На какие-то графские развалины! Ё-моё!
– Я же сказала: умолкни. И вообще, пошел к чёрту!
Этот чувак был вовсе не домовой и не прочая нечисть, а просто некое непонятное существо. Толстяк со скверным характером, зануда и обжора, вечно ничем не довольный. Кошкина прозвала его Пупсом.
В данный момент этот зануда был крайне недоволен тем, что его хозяйка исполнила свою мечту. Заветную мечту жить в Санкт-Петербурге.
И вместо того, чтобы скоренько продать унаследованное жилье, как того хотелось толстяку, взяла да и зачем-то сама в нём поселилась.
Самое ужасное, девчонку нисколько не пугало, что ещё предстоит приложить столько усилий, потратить море нервов и денег, чтобы привести жилье в божеский вид.
Пупсу все Лизины мечты до лампочки – его склочную душонку неприятно волновало то, что его хозяйка оказалась в питерской коммуналке.
– Нашла, от чего охать и ахать! От какой-то зачуханной трущобы! – недовольно выкрикнул толстяк.
– Ах, простите, что не царские хоромы! – язвительно ответила та. Хотя этот дом находился в самом центре Санкт-Петербурга. Старинный. Особняк, когда-то принадлежавший то ли князю, то ли графу. Так что всё-таки, как ни крути, хоромы-то почти царские.
Трёхэтажное каменное здание, несмотря на внушительные размеры, поражало воображение своей легкостью и воздушностью. И хотя ремонтом особняк не баловали, но он каким-то чудом сумел сохраниться. И не только физически. Главное, там уцелел неповторимый дух эпохи и очарование старины.
Пупс прочитал эти мысли хозяйки и тут же вставил свои пять копеек:
– Угу, и наверняка кошачьи экскременты по углам!
Лиза поморщилась. Она хотела снова огрызнуться, но вовремя поняла, что дальнейшие препирательства с этим типом ни к чему хорошему не приведут. Лишь настроение испортят.
– Развалины это, а не хоромы! – заверещал толстяк. – Где ремонт? Нет, я спрашиваю, где ремонт? Да тут же всё на ладан дышит! Глупая блондинка!
Кошкина бросила обращать внимание на эти выходки, мечтательно закрыла глаза и заключила: «Главное, я сделала это! Сама приняла решение. Без участия мамы. И переехала из своей дыры в северную столицу. И теперь всё это счастье – моё собственное. Ура! В общем, я у себя умница, и я собой горжусь. И никакие трудности меня не испугают и не остановят!»
Нет, с психикой у этой девушки был полный порядок. Раздвоения личности нет и в помине. А этого необычного чувака Елизавета сама выдумала на свою голову. Случайно. Года два назад, когда решила сесть на диету.
Причем, в тот момент было очень важно не сорваться, выдержать до конца и достичь видимого результата. Всё это потребовалось, чтобы своей идеальной формой шокировать одного типа, бывшего парня. Очень уж хотелось, чтобы он кусал локти от досады, что потерял такую красотку.
И вот она напрягла свои извилины, и в голову пришла идея – изобрести свою собственную, беспроигрышную методику похудения. И в голове родилась история, показавшаяся забавной.
Итак, в наличии имеется некое прожорливое существо. Оно живёт где-то под диваном, нечто вроде домашнего питомца. И этот толстяк безумно любит поесть. Да, именно у него зверский аппетит, а вовсе не у Лизы. И чтобы унять этого обжору, его надо просто напросто время от времени приструнивать. Чем строже, тем лучше.
И как только в очередной раз жутко хотелось перекусить, и рука тянулась к сдобной булочке, шоколадке или еще нему-то вкусному, но вредному, Кошкина сама себе говорила: «Стоп. Это вовсе не у меня нет силы воли. На самом деле во всём виноват тот самый чувак-обжора. Он снова высунулся из-под дивана и вот-вот готовится устроить набег на холодильник». И девушка сразу приказывала этому обжоре: «А ну, стоять! Куда собрался? Немедленно скройся под диван и не смей показывать оттуда носа! Увижу – прибью!»
Удивительно, но метод сработал. Голод отступал, ведь это был не Лизин голод и не её желание, а всего лишь прихоть толстого чувака.
Благодаря такому методу, Кошкиной удалось заметно похудеть. И не просто похудеть, а еще и сохранить достигнутое. С тех пор обретена идеальная форма, и теперь лишь оставалось с легкостью ее поддерживать. Уже безо всяких проблем.
Бывший парень, увидев Елизавету, её фигуру и осиную талию, бился в истерике. Но, теперь это оказалось не важно. Кошкина разок злорадно усмехнулась и сразу выкинула этого воздыхателя из головы.
А вот чувак под диваном так и остался. Исчезать явно никуда не собирался. Мало того, этот зануда решил, что раз его всячески притесняют, не дают есть от пуза, то надо компенсировать где-то в другом месте.
И тогда Пупс повадился умничать на всякие разные темы. Почему-то считал себя экспертом во всех областях и частенько по любому поводу поучал свою хозяйку. Но та не давала вредному толстяку разгуляться и всегда быстро пресекала эти потуги.
Вот и теперь Пупс вылез и попытался все испортить именно тогда, когда исполнилась давняя мечта. Лиза махнула рукой и решила не обращать внимания на занудство. Пусть нудит. Не портить же себе из-за этого такой праздник как начало новой столичной жизни?!
Новая хозяйка пристально оглядела свое жилище. Двадцать пять квадратных метров счастья! Комната была ухоженная, долгие годы находившаяся под надзором хорошей хозяйки.
На полу лежал роскошный паркет. Настоящий дубовый. Дореволюционный. Как ни странно, но он прекрасно сохранился. Видно, тётя Аня ухаживала за ним и старалась поддерживать в хорошем состоянии. Просто теперь, без заботливых рук Анны Яновны все вокруг покрылось густым слоем пыли.
Для начала Елизавета подмела пол только что купленным веником, мягоньким, чтобы не поцарапать капризный паркет. Затем ещё раз осмотрела купленные в магазине бутылки с чистящими средствами.
Не хотелось травить раритетный паркет агрессивной «химией». Вместо этого хозяйка капнула в ведро с водой немного обычного шампуня и этой ароматной жидкостью аккуратно помыла пол.
Лиза постаралась посильнее отжимать швабру, чтобы не оставить на полу лишнюю влагу. А после, для верности, прошлась еще раз мягкой сухой тряпкой. Кошкина осмотрела результат и осталась очень довольна.
Чистый паркет перестал быть мутно-серым и вновь обрел теплый медовый оттенок. «Как же хорошо, что тёте Ане не пришло в голову скрыть такую роскошь за дурацким линолеумом»,– удовлетворенно подумала племянница.
– Пашешь? – снова высунулся Пупс. – Ну, паши, паши. А что там принц? Ты ему дала телефон? Думаешь, позвонит? Как же! Жди!
«А в самом деле, позвонит ли?» – невольно задалась вопросом Лиза.
– Вот, вот. И я о том же.
– Убирайся!
– Всё, всё! Уже ухожу, – и толстяк испарился.
Но мысль об Имре уже засела и теперь не давала покоя.
Глава 4
Елизавета с лёгкой улыбкой бросила взгляд на букет чайных роз. Они стояли в вазе на широком подоконнике и красноречиво напоминали о сегодняшнем необычном знакомстве.
Аромат цветов заставил подойти окну, выглянуть на улицу и невольно подумать: «Вон там недавно стоял Имре…»
Затем Кошкина ещё раз осмотрела комнату, провела рукой по пыльной поверхности старинного буфета и решила: «Всё это придется оставить на потом. Окна, стены, мебель и прочее подождёт. Теперь задача номер один – привести в божеский вид всё то, что находится за пределами моей комнаты. Ох, пора выдвигаться и совершить подвиг!»
Хозяйка надела резиновые шлепанцы, которые специально купила для походов в коридор, на кухню и в санузел. Затем взяла в руки ведро, щётку и швабру, выдохнула и отважно сделала шаг в неизвестность.
Длинный коридор освещала всего одна лампочка. И она была такой тусклой, что придавала дополнительное неприятное ощущение мрачности. «Не мешало бы сменить лампочку на более яркую», – подумала Лиза и приступила к уборке.
Но едва сделана пара взмахов щёткой, как дверь одной из комнат со скрипом отворилась. Раздалось невнятное бурчание, и в коридоре показался какой-то мужик. Хмурый и помятый.
– Х-х-хто тут? – невнятно пробубнил он. Увидел незнакомую девушку, и замахал руками:
– О-о-о-ё-ё!
Затем бессмысленным взглядом оглядел и недовольно пробурчал:
– А это ещё что за фифа?
В коридоре резко пахнуло перегаром.
– Здравствуйте, – пробормотала Кошкина. Она растерялась от, мягко говоря, странного вида этого соседа и испуганно прижалась к стене, пропуская его. – Я… Я не фифа.
– А х-хто же?
– Я новая соседка. Елизавета.
– Дык… – издал мужик непонятный звук, он явно хотел что-то произнести, но вместо этого икнул и потерял свою мысль. – Ты это… Того…
– Что, простите?
– Я подумал, что ты тоже оттуда, – сосед неопределенно махнул рукой, указывая куда-то вверх.
– Откуда? – не поняла та.
– Ну… Одна из этих… Их тех, которые шастают тут… – он снова застопорился. Силился закончить мысль. Но все слова зависли в воздухе.
Лиза оглянулась вокруг, пытаясь понять, о чём речь, и кто тут шастает.
– Простите, я вас не поняла.
– Ты чего тут копошишься? – наконец, выдавил из себя тот.
– Я не копошусь. Я подметаю.
– Угу… Новая… Получается, заместо старой… Заместо Анны? Значит, теперь тут будет фифа… Во как… – пробубнил мужик. Наконец, осмыслил этот факт и, шатаясь, медленно побрел дальше.
В воздухе остался стойкий запах перегара. Кошкина поморщилась и подумала: «Надо бы открыть на кухне окно и проветрить». Она догадалась, что это был Дим Димыч. Горький пьяница. Поэтому-то соседи прозвали его Вдым Вдымыч.
С утра пораньше он уже пребывал навеселе и теперь рулил в направлении туалета. Перебравший мужик изо всех сил старался не сбиться с маршрута, но ноги не слушались, и выходило плохо.
Раздался грохот. Этот кадр все-таки не вписался в поворот, навернулся и опрокинул ведро с водой, приготовленное для мытья пола.
– Едрит твою кочерыжку! – принялся чертыхаться Дим Димыч. Лиза испуганно кинулась к нему. Помогла подняться. Кое-как это удалось, и сосед, шатаясь и возмущаясь, уполз в свою комнату.
Хозяйка вытерла разлитую воду и отправилась заново наполнять ведро. Для непривычного человека это оказалось отдельным приключением.
Стены ванной комнаты когда-то давно были выкрашены мрачной темно-зеленой краской. Теперь она местами облезла, что добавило помещению неприглядной жути. Но главным экспонатом тут являлась ванна. Страшная, покрытая толстым слоем ржавчины. Бесплатная декорация к фильму ужасов.
И ведь всё это Кошкина уже лицезрела. Когда её нога впервые ступила в эту коммуналку. Но тогда увиденное воспринималось сквозь розовые очки, как бы со стороны.
Теперь же новая жительница квартиры номер двадцать восемь с головой погрузилась в это, сама сделалась частью коммуналки и её разрухи. И от того вдруг сделалось грустно. Подумалось: «И как же привести всё в божеский вид? И возможно ли?»
– Что?! Поубавилось радости? А я что говорил?! – раздался ехидный возглас. Это, конечно же, вылез Пупс.
– Отстань, – отмахнулась Лиза. – Не до тебя сейчас.
– А я предупреждал!
– Исчезни, а не то в унитаз спущу! – пригрозила Кошкина, и продолжила махать щёткой, а толстяк тут же сгинул от греха подальше.
«Уф! Часть дела сделана!» – вытерла лоб хозяйка и плеснула в ведро с водой немного хлорки. Вильгельмина Карловна посоветовала купить обычную жидкую «Белизну». Самую простецкую и доступную по цене из всего, что нашлось в магазине. «Дешево и сердито. Зато результат гарантирован», – уверила соседка. И оказалась права.
И хоть старый, потёртый линолеум, что лежал в коридоре и на общей кухне, по-прежнему выглядел непрезентабельно, но зато теперь он сиял чистотой.
Елизавета широко открыла форточку на кухне. Затем огляделась вокруг и с грустью подумала: «Да-а-а… Здесь работы – непочатый край. А плиту-то как загадили! Одну ее придется драить до потери сознания. А унитаз… Вот где ужас-то!»
И руки сами потянулись за бутылкой с хлоркой. Пришлось себя подбодрить: «Ничего. Глаза страшатся, а руки делают!» В качестве скорой помощи Кошкина щедро плеснула «Белизну» в унитаз. Тот издал невнятный звук. Видимо, удивился. Не привык к подобным манипуляциям.
«Ну вот. Теперь хотя бы не будет «ароматов», как в придорожном деревянном сортире. Всё. На сегодня хватит! Иначе сойду с ума с непривычки!» – новая обитательница коммуналки разогнула усталую спину и сделала несколько бодрых взмахов руками.
***
– С боевым крещением! – поздравила Вильгельмина Карловна Лизу, когда та постучалась к ней.
– Ох! – выдохнула она. – Спасибо.
– Вволю напахалась?
– Ага. Чувствую, завтра мышцы с непривычки болеть будут.
– А я тут пирог организовала, – похвасталась соседка. – С абрикосами. А то ты, наверняка, ничего не ела. Бегаешь с самого утра голодная как савраска.
– Если честно, да, – призналась та.
– Чего же ты медлишь? Садись скорее за стол!
– Спасибо. И что бы я без вас делала?! – усаживаясь перед пирогом, улыбнулась гостья. – М-м-м, какой аромат! Вы просто волшебница!
Вильгельмина Карловна положила ей на тарелку большой кусок, и та принялась уплетать за обе щеки.
– Ну, и как тебе? – соседка внимательно посмотрела на Кошкину.– Не пропал еще запал жить в Петербурге?
– Запал-то не пропал… – ответила она, но как-то не очень уверенно. И призналась:
– Но отваги, если честно, поубавилось. А ещё я сегодня видела соседа.
– Никак Димитрия повстречала?
– Его самого.
– Наверняка он предстал во всей красе? – иронично усмехнулась Вильгельмина Карловна.
– Ага. Брёл на автопилоте.
– И как? Удачно добрел?
– Не совсем. Навернулся и опрокинул моё ведро с водой.
– Ничего. Не переживай. Так-то Димитрий безобидный, – успокоила она. И смачно добавила:
– Но тот еще засранец. Это факт. Извини, я за словом в карман не лезу. Называю вещи своими именами. Ничего с этим поделать не могу, но меня, старую перечницу уже не переделать. Ладно. Еще отрезать пирога?
– Не откажусь, – улыбнулась гостья. «И это правильно. Наконец-то, за ум взялась», – где-то радостно промурзился толстый Пупс.
– Вы знаете, а этот мужик как-то странно себя вел, – поделилась Елизавета.
– А чего с него взять? Понятное дело. Хряпнул с утра пораньше…– вздохнула соседка.
– Да я не о том. Дим Димыч бубнил что-то странное. Почему-то решил, что я одна из… В общем, по его словам, одна из тех, кто там шастает… Вот я и удивилась, кто там может шастать?
– Где? По коридору что ли?
– Ага.
– Что ж ты хочешь? Допился бедолага. Видать, «белочки» его посетили, – отмахнулась Вильгельмина Карловна.
– Да вроде нет. Я, конечно, не специалист… Дим Димыч был «под мухой», но до «белочек» там далеко. И, если честно, меня удивили его слова.
– То, что вытворяет Димитрий со своей жизнью – полный ахтунг! Глупо обращать внимание на то, что он несет в пьяном бреду, – махнула рукой та. Ей явно не хотелось говорить на такую тему. Кошкиной это тоже показалось странным, но она промолчала.
Глава 5
Приятельница Лизиной тётушки носила фамилию Шмидт и по национальности была немкой. Всю жизнь эта импозантная дама преподавала в университете, на кафедре германской филологии, и слыла грозой всех студентов.
Вильгельмина Шмидт являлась одним из лучших специалистов в немецкой грамматике и на экзаменах могла замордовать до полусмерти. «И что с того? – невозмутимо пожимала на это плечами железная фрау-преподаватель. – Раз ввязался в драку – маши кулаками. А пришёл учиться – учись, а не пинай балду».
Вильгельмина Карловна – интеллигентнейшая женщина, она идеально владела и русским, и немецким литературными языками. Но при этом и с крепкими выражениями была на «ты». В случае чего, могла приложить так, что мало не покажется. Причем, делала это виртуозно.
Но лишний раз шокировать окружающих площадной бранью не хотелось. Поэтому, когда очень требовалось выразить свои эмоции, эта дама частенько в качестве ругательства использовала свое любимое выражение – полный ахтунг. Перевод с немецкого безобидный – внимание, так что придраться было совершенно не к чему.
Госпожа Шмидт не подавала виду, но она очень переживала уход из жизни своей доброй приятельницы. Поэтому, когда в доме появилась её родственница из провинции, Вильгельмина Карловна обрадовалась.
Она встретила эту девушку очень тепло и даже предложила первое время пожить у себя. Соседка стала относиться к гостье с нежностью, удивительной для этой циничной особы, как она сама себя преподносила. Юная Лиза грела душу.
Сегодня новая владелица комнаты в квартире номер двадцать восемь собиралась впервые остаться там ночевать.
– Пирог такой вкусный, и у вас так уютно, что даже угодить не хочется, – призналась Кошкина. Но в голове уже перебирала, сколько всего ей предстоит сделать.
– Лизхен, а может, у меня переночуешь? – неожиданно предложила Вильгельмина Карловна.
– Почему? – удивилась та.
– Ведь ты там пока не привыкла.
– Когда-то же придется привыкать. Так что лучше уж я сразу.
– Но тебе же ещё там убираться и убираться, – настаивала она, как будто отговаривала от чего-то.
– Ничего страшного. Постепенно разберусь с буфетом и шкафом. Вот только вся мебель такая тяжелая. В одиночку мне точно не по силам сдвинуть её с места. Как с этим быть, не знаю.
– Потерпи чуть-чуть. Скоро приедет мой племянник, – сообщила соседка. – Как только Вовка ступит на порог, так сразу его к тебе и отправлю. Поможет.
– Но удобно ли это?– засомневалась гостья.
– Удобно, удобно. Не волнуйся, – уверила её та. – Пусть парень чуток потрудится физически, это ему пойдет на пользу. Немного растрясет жиры, а то лень обуяла. Бесконечно сидит за компьютером. Как так можно?! Просто уму непостижимо!
– Хорошо. А пока я справлюсь своими силами. Вы одолжите мне пылесос?
– Конечно, Лизхен, – и она достала из кладовки пылесос. – Ну, ладно. Раз не хочешь у меня ночевать, тогда пожелаю: на новом месте приснись жених невесте!
– Спасибо, – улыбнулась Лиза. – Но теперь мне не до женихов.
– Ой, не зарекайся! – с улыбкой махнула рукой Вильгельмина Карловна. – Даже сама не заметишь, как ляжет на сердце какой-нибудь бубновый король.
***
Зайдя в свою комнату, новая владелица задернула шторы, плотные, глубокого синего цвета, и включила свет. «На занавесках тоже скопилось много пыли. Обязательно завтра надо постирать», – сразу подумала Кошкина.
А пока она взялась за пылесос и принялась чистить диван. Его обивка, хоть и видавшая виды, но была еще очень крепкой. Сиденье довольно жесткое и ровное, нисколько не продавленное, а значит, спать будет удобно.
Хозяйка тщательно пропылесосила диван, постаралась добраться до всех щелей. Заодно еще раз смахнула мягкой тряпочкой пыль с мебели.
Затем Лиза внимательно изучила потолок. Высокий, более четырех метров, он придавал пространству дополнительный объем, добавлял воздуха и великолепия.
«Побелить не мешало бы… Но первым делом надо как-то до люстры добраться. Наверное, только со стола получится дотянуться. Или, в самом деле, дождаться племянника соседки и попросить его помочь? Нет, неудобно как-то. Ладно, завтра сама попробую. Надеюсь, не навернусь оттуда, – размышляла новая хозяйка. – Столько всего еще надо сделать! Главное, не кидаться на всё сразу, чтобы не озвереть».
Кошкина села на диван, еще раз оглядела свое новое жилище и осознала: «А тут действительно красиво!» Анна Янова, несмотря на скромные условия коммунальной квартиры, в пределах своей комнаты как-то умудрялась поддерживать приятную среду обитания. И еще сохранить изящество, оставшееся в наследство от прошлой эпохи.
Каким-то чудом тут уцелела роскошная изразцовая печь. Она придавала залу особый, дворцовый, шарм. Старинный буфет при вечернем освещении таинственно поблескивал стеклами. Темные резные дверцы так и манили заглянуть внутрь.
Вообще-то всё это Лиза отложила на потом, но вдруг невольно подумалось: «Интересно, что там?» Новая владелица медленно подошла к шкафу и осторожно открыла одну дверцу.
Внутри лежало много каких-то бумаг, а еще большой фотоальбом. Но только взяла его в руки и провела рукой по роскошной бархатной обложке вишнёвого цвета, как раздался ворчливый голос Пупса:
– Да выбрось ты весь этот хлам!
– Надеюсь, ты наелся в гостях? – строго спросила его хозяйка.
– Угу.
– Вот и прекрасно. А теперь спрячься подальше и до завтра не отсвечивай, – велела та. Пупс спорить не стал и отправился спать.
Кошкина замерла с альбомом в руках и задумалась: «Жаль, что я так мало знала о тёте Ане. А ведь она к нам приезжала в гости каждое лето. Навещала свою сестру, мою бабушку Машу. И очень радовалась видеть всех родственников, привозила подарки, сладости. При этом сама Анна Яновна почему-то никогда не приглашала нас в Петербург. Хотя мама рассказывала, что в детстве часто бывала в гостях у тётки. Но потом вдруг что-то изменилось. Тётушка будто чего-то стала стесняться или опасаться…»
Лиза постелила себе на диване и улеглась. Бельё приятно пахло лавандой. Но спать почему-то не хотелось. Эмоции мешали. С приятной радостью подумалось: «Теперь я настоящая петербурженка!»
А еще в голове вдруг всплыла фраза Вильгельмины Карловны: «На новом месте приснись жених невесте». Это снова вызвало улыбку: «Кто-то мне сегодня приснится?»
Невольно вспомнился сегодняшний случайный знакомый. В голове ещё раз прокрутилась встреча с ним. Кошкина попыталась воссоздать в мельчайших подробностях образ Имре, его глаза, губы, волосы, фигуру. И очень этому удивилась.
Подумалось: «Да, этот мужчина выглядит очень элегантно, можно сказать, роскошно. Но ведь он совсем не в моём вкусе! Я такими жгучими брюнетами никогда не интересовалась. Всегда равнодушно проходила мимо. А тут вдруг весь день вспоминаю лицо Имре, его улыбку, и этот приятный акцент. Почему я это делаю? Как странно…»
Елизавета забылась и сама не заметила, как заснула.
***
В полной тишине вдруг послышался какой-то шорох. Затем раздался смех. Кошкина проснулась. Приподняла голову и прислушалась: «Что это?» Глянула на будильник. Час ночи.
Шум не приснился. Что-то происходило наяву, но не в комнате, а в коридоре. Послышались шаги. И снова раздался смех. Женский.
«Соседи чудят? Может, Дим Димыч допился до чёртиков? Нет, не похоже… Он уже давно вырубился и спит. Да и голос явно женский…» – встревожено подумала Лиза. Сон как рукой сняло. Подумалось: «Может, выйти в коридор? Нет, страшно».
Но новая хозяйка всё же решилась встать, осторожно подкралась к двери и приложила к ней ухо. Снова раздался смех. Негромкий, но какой-то нервный, невольно вызывавший тревогу. Кошкина вздрогнула, дотронулась до ключа и убедилась, что дверь заперта.
Тут показалось, что шаги приближаются. Елизавете стало не по себе, вдруг сделалось холодно, и она вернулась в кровать, завернулась в одеяло и боялась даже пошевелиться. Но согреться не получалось.
Тогда испуганная девушка закрылась одеялом с головой и попыталась себя убедить: «Всё хорошо. Это всего лишь кто-то из соседей». Но успокоить себя не вышло, слишком уж зловещий был смех.
Глава 6
За окном забрезжил серый рассвет, и лишь тогда Кошкина ненадолго забылась. А когда проснулась и заставила себя встать, в голове крутилась навязчивая мысль о ночном происшествии.
Лиза заторопилась на кухню, чтобы отмыть газовую плиту, пока там никого нет. Прошлась по замызганной поверхности мокрой тряпкой и щедро посыпала её содой. Тоже по совету Вильгельмины Карловны, которая уверила: «Сода, Лизхен, – это первое средство от всякой дряни, которую нужно отчистить. Сплошная экология и экономия».
Вскоре на кухню, зевая и почесываясь, выплыла пышная женщина с фигурой, напоминавшей шар. Это была соседка Наталья.
Увидев её, новенькая немного растерялась. Не ожидала так рано увидеть тут никого из жильцов.
– Хм… – удивилась соседка, застав на кухне новую обитательницу коммуналки. – Чего это тебе не спится?
И довольно бесцеремонно оглядела девушку. При этом Наталья важно выпятила живот, который едва помещался в халате, усыпанном крупными цветами, и от того казался ещё больше.
– Доброе утро. Да, что-то не спится, – тихо ответила Елизавета. Ей не понравился взгляд этой женщины. Какой-то настойчивый, излишне цепкий. В общем, неприятный.
– Вчера Вдым Вдымыч что-то плёл насчёт тебя. Но язык у него сильно заплетался, и я ни черта не поняла. Так это ты вчера тут полы надраивала?
– Я.
– А я, как увидела вымытый пол, глазам своим не поверила. Думала, глюки начались. А то ведь раньше-то мне приходилось тут за всеми батрачить. Была как рабыня Изаура. Но теперь тебе придется ей побыть. Настала твоя очередь, – довольно ухмыльнулась соседка. И добавила:
– Только сейчас ты тут не вовремя расположилась. Мне надо для моей орды завтрак готовить.
– Пожалуйста, проходите, – заторопилась новенькая. – Сейчас я все вытру. Только кофе сварю и сразу освобожу плиту.
– Угу, освобождай. Не затягивай, – зевнула соседка. – А я пока пойду умоюсь.
Елизавета почти ничего не успела оттереть, пятна были слишком застарелые. Пришлось по-быстрому смыть соду и протереть плиту.
Но Кошкиной сейчас было не до этого. Она по-прежнему думала о ночном происшествии: «Эта Наталья никак не может так смеяться. Голос совсем не тот. Более грубый».
– Скажите, а это случайно не вы сегодня ночью смеялись в коридоре? – решилась спросить Лиза, когда на кухню снова выплыла соседка.
– Чего? – удивилась она. – Что я, дура что ли?
– А может, слышали…
– Понятия не имею. У себя в магазе напашусь за день и потом сплю как убитая.
Наталья поправила резинку на своем всклокоченном каштановом хвосте и важно поплыла прочь. Но вдруг остановилась и добавила:
– Да, чуть не забыла. Послушай, а ты случайно мужиков сюда водить не собираешься?
– Я…. Н-не-ет… – Елизавета растерялась от такого неожиданного поворота разговора.
– Смотри. Тут тебе не бардак какой… – начальственно произнесла соседка, поскольку явно чувствовала себя тут царицей.
– Но почему вы… – вдруг начала она.
– Что? – недовольно напряглась та. Ей явно было не по нутру, когда кто-то ей противоречил.
– Вообще-то я тут не ваша квартирантка, – твердо ответила Кошкина. Она пришла в себя и решила поставить на место возомнившую из себя особу. – Я точно такая же собственница своей комнаты, как и вы своей. Имею точно такие же права. Поэтому попрошу не указывать, что мне делать.
Наталья вытаращила глаза, а та продолжила:
– И, кстати, хочу напомнить: у всех нас тут имеются одинаковые обязанности по содержанию общих квадратных метров в приличном состоянии. Повторяю: в приличном. А не в том, в каком я тут всё застала.
И указала на замызганную плиту.
– Пф-ф-ф… – недовольно хмыкнула Наталья. – Подумаешь! Правильно Вдым Вдымыч сказал, что у нас в квартире завелась фифа. Точно. Фифа и есть!
Она посильнее запахнула цветастый халат, вильнула круглым задом и уплыла прочь.
***
Лиза отправилась на строительный рынок в поисках идей для обустройства своего жилья. Заодно захотелось немного развеяться. Пока бродила, присмотрела лак для паркета, приценилась к краске и к кое-чему еще.
«Ох, дороговато!» – вздохнула Кошкина и решила: «Придется все идеи отложить на потом. А пока надо купить побелку для потолка». Эти мысли прервал звонок.
– Елизавета? – раздался в трубке знакомый приятный голос с легким акцентом. Это звонил Имре. – Необычайно рад вас слышать! И ещё более буду рад вас видеть! Далеко ли вы от дома?
– Ой… – растерянно протянула та. Она явно не ожидала, что новый знакомый так неожиданно объявится. – Боюсь, я не смогу так быстро приехать.
– Очень жаль, – его голос сделался грустным. – Так хотелось с вами встретиться!
– А вы не сможете немного подождать? Постараюсь приехать, как можно скорее, – пообещала Кошкина.
– Нет, я проездом. Буквально на пару минут.
– Вы же говорили, что будете здесь только в следующем месяце!
– Честно говоря, я и сам не ожидал, что так получится, – пояснил Имре. – Елизавета, дело в том, что у меня с собой кое-что имеется. Я непременно должен вам это передать.
– Тогда обратитесь к моей соседке. Ее зовут Вильгельмина Карловна. Она живет в квартире напротив и всё мне потом передаст.
– Хорошо. Я оставлю презент у этой дамы. Но очень жаль, что я не смогу вас видеть!
Последнюю фразу господин Печ произнес с придыханием и явной грустью. Лиза остановилась, невольно замерла на месте. Подумалось: «Что это значит? Неужели этот мужчина в самом деле успел обо мне соскучиться?»
***
Кошкина летела домой как на крыльях. Хотя прекрасно понимала, что всё равно не успеет застать там нового знакомого.
– Лизхен, за тобой гналась стая голодных волков? – удивилась Вильгельмина Карловна. – Почему ты так запыхалась?
– Нет, просто я… – смутилась та. И, не придумав, что на это ответить, просто спросила:
– Имре уже ушёл?
– Ах, вот, кажется, причина найдена! – улыбнулась соседка. – Да, он, ушел.
– Какая еще причина?
– Только не отпирайся. Я же вижу, что ты неслась как угорелая. Наверняка безумно хотела увидеть своего «прынца», – скептически ответила она, по-прежнему делая акцент на букве «ы».
– И вовсе никакой он не принц и, тем более, не мой, – Кошкина смутилась еще больше. – Просто Имре сказал, что у него что-то есть для меня. Вот я и решила…
– Как же, как же… Принес, – ответила Вильгельмина Карловна. Она направилась в комнату и вернулась с огромным букетом роз. На этот раз ослепительно белых. – Держи!
– Это мне? – ошарашено прошептала та.
– Конечно, тебе. Не мне же, – усмехнулась соседка.
– Но…
– Держи, держи!
Растерянная Лиза прижала цветы к груди, вдохнула их тонкий аромат и восторженно прошептала:
– М-м-м… Как сладко пахнут!
– Это не всё. Вот ещё кое-что.
Вильгельмина Карловна протянула какую-то коробочку.
– Что это?
– Не знаю. Но твой «прынц» сказал, что данная вещь предназначалась для Анны Яновны. А еще сообщил, что поклялся привезти этот предмет якобы в благодарность за некую неоценимую услугу, оказанную ей. И вот теперь выполнил обещание, хоть и с большим запозданием.
Елизавета развернула упаковочную бумагу. Внутри оказалась небольшая деревянная коробочка, очень изящная.
– Вещь ручной работы. Явно старинная, – сразу поняла соседка. – Очень любопытно.
Внутри шкатулки обнаружилось много каких-то маленьких деревянных прямоугольничков. Все они были исписаны непонятными знаками.
– Что это? – удивлённо пробормотала Кошкина.
Но в этот миг раздался сильный грохот. Он донесся стороны лестничной клетки. Послышались крики. Явно кто-то ругался. Грохот повторился.
– Что случилось? – испугалась Лиза.
– Очевидно, квартирка номер двадцать восемь опять буянит, – со знанием дела предположила Вильгельмина Карловна.
– Я к вам позже зайду, – крикнула та и кинулась к входной двери.
Глава 7
– Витёк, ну, ты чего шумишь? Угомонись! – суетился на лестничной клетке Дим Димыч. Почти трезвый, он пытался урезонить лысого мужика. А тот рвался набить физиономию какому-то незнакомцу, высокому, худому, с длинным хвостом.
– Слышь, ты! А ну, вали отсюда! – вопил лысый. Это был Виктор, еще один обитатель коммуналки, муж Натальи.
Вильгельмина Карловна оказалась права, на лестничной клетке буянили соседи Елизаветы.
– Что здесь происходит? – с тревогой спросила она, прижимая к груди розы.
– Да Витёк разбушевался, – доложил обстановку Дим Димыч. – Не понравились ему Стасиковы гости. Вот, понимаешь, какое дело.
– А Стасик – это кто? – уточнила Кошкина.
– Дык… – запнулся тот. Но сегодня он, как ни странно, был почти как огурец и даже в состоянии внятно излагать мысли. А потому дольно быстро прояснил ситуацию:
– Стасик – это сосед наш. Художник. Понимаешь? Картинки всякие малюет. И посиделки у себя любит устраивать. А гости у Стасика те еще прохвосты! Да-а-а… Все как на подбор: волосатые, хиповатые. Одно слово – звезданутые. А Витёк, как принял сегодня с устатку «беленькой», так и невзлюбил тех гостей.
Пока Дим Димыч вещал эти подробности, обстановка на лестничной клетке снова накалилась. Буйный сосед решил окончательно разобраться с гостем и пошел в атаку.
– Ну, все лохматый, ты сам напросился! Сейчас я тебе покажу, где раки зимуют!
Хвостатый, как мог, оборонялся.
– Эй, Витёк! Твою кочерыжку! Может, хватит уже? – снова попытался утихомирить соседа Дим Димыч.
– По-моему, пока не поздно, пора участкового вызывать, – предложила Лиза. – У вас есть его номер?
– Какого ещё участкового? – недовольно насупился тот. – А вот этого, Фифа, не надо. Как-нибудь обойдемся без твоих штучек. Своими силами управимся.
– Но… – начала она, но была прервана неожиданно протрезвевшим Витьком:
– Участковый? Зачем участковый?
– Не-е-е… Нам участковый не нужен, – решительно поддержал соседа Дим Димыч. – Всё, Витёк, хватит. Побуянил и будет. Поехали-ка до дому, до хаты. Нам с тобой давно пора успокоить душу и принять по сто грамм.
Услышав это, бузотёр замер на месте и быстро передумал бить гостя.
– Хрен с тобой! Живи пока, лохматый! – махнул он рукой и пригрозил:
– Но запомни: ещё раз тебя тут увижу, с лестницы спущу!
После этого Виктор, наконец, соизволил покинуть место происшествия и неуверенной походкой побрёл в свою комнату. Вдым Вдымыч направился следом, чтобы, не откладывая дела в долгий ящик, сообразить на двоих.
И тут Кошкина решилась спросить:
– Дим Димыч, а вы случайно ничего сегодня ночью не слышали?
– Ого, какие цветы! – вдруг заметил он. – Фифа, и где же ты такие раздобыла? Крутой жених что ли завёлся?
– Дим Димыч, не отвлекайтесь. Так слышали вы что-нибудь сегодня ночью или нет?
– О-о-о-ё-ё… – вдруг выдал сосед. – И ты тоже?
– Чего я? – удивилась она.
– Слыхала, выходит? – обрадовался тот. – Чуткий слух у тебя, Фифа, вот что. Никто, окромя меня, не слышит, а ты сразу заприметила! Ишь ты какая!
– Да, прошлой ночью мне показалось, будто в коридоре кто-то смеётся. Вот я и решила…
– Чего бы ты там ни решила, это всё ерунда на постном масле. Говорю же тебе: они есть! Те, которые тут шастают. Но об этом никому! Тс-с-с! – Вдым Вдымыч вдруг оглянулся и приложил палец ко рту.
– Да кто они-то?
– Дык… Они! – тот закатил глаза, важно поднял палец к верху и умолк. Стало понятно, что больше из него ничего вытянуть невозможно.
***
«Ладно. Хотя бы выяснилось, что мне не почудилось. Значит, действительно ночью происходило что-то странное», – решила Елизавета. Она зашла в свою комнату и облегченно выдохнула: «Уф! Веселенькая у нас квартирка, ничего не скажешь. На этот раз удалось избежать битвы и полиции. Но что-то будет дальше?»
Кошкина поставила цветы в вазу и ещё немного ими полюбовалась. При этом подумалось: «Прошлый букет предназначался для тёти Ани. Но ведь эти розы Имре принес уже для меня!»
– Всё цветочки нюхаешь? – раздался недовольный голос. – Ну, нюхай, нюхай.
Это был Пупс. Пока шли разборки на лестничной клетке, он предусмотрительно спрятался подальше. Зато теперь вылез из укрытия и принялся важничать.
– Уже нельзя полюбоваться цветами? – удивилась хозяйка.
– Нет, я просто поражаюсь! – возмутился тот. – Меня тут чуть не прибили на месте, а ей хоть бы хны!
– Кто тебя чуть не прибил?
– Как это кто?! Соседи твои драгоценные, от которых ты так и не захотела избавиться. А ведь сейчас бы мы могли ехать себе домой с карманами, полными денежек! И прикупили бы на них отличную квартирку! И, заметь, безо всяких буйных персонажей.
– Мы уже это обсудили, – напомнила Лиза. Но Пупс не унимался.
– А она вместо этого стоит и, как ни в чём не бывало, цветочки нюхает! Получила букетик и сразу растаяла, как дурочка, – недовольно поморщился он.
– Тебе завидно что ли? – усмехнулась та.
– Ещё чего! Какая такая с этих цветов польза? Никакой, кроме мусора. А вот если бы, к примеру, вместо них сейчас на столе стояла тарелка с большой вкусной котлеткой… М-м-м, тогда другое дело!
– Обжора. Хватит языком чесать. Пора заняться делом, – отмахнулась от зануды хозяйка. Она ловко запрыгнула на стол и попыталась дотянуться до потолка. Бесполезно.
«Нет, тут без стула точно не обойтись!» – поняла Кошкина. Слезла. Взгромоздила на стол стул и, взобравшись на эту конструкцию, попыталась руками дотянуться до потолка.
«Совсем другое дело! Вот теперь спокойно можно белить», – удовлетворённо поняла Елизавета. Но едва так подумала, как стул предательски качнулся, и она пошатнулась. Попыталась сохранить равновесие, но ничего не вышло, и рухнула на стол.
– Ай!
– Вот растяпа! Чуть не пришибла меня! – возмутился Пупс.
– Ты опять?
– Что хотела, то и получила!
Хозяйка ничего не ответила вредному питомцу, осторожно спустилась со стола и, прихрамывая, походила по комнате. Вроде, всё в порядке, ничего не сломано. Только ушибы.
И Кошкина снова отправилась на кухню, чтобы довести дело до конца и, наконец, отдраить неподатливую плиту.
Снова пошла в ход сода. Лиза щедро насыпала ее, распределила по влажной плите и упорно принялась тереть её. Невольно подумалось: «Похоже, скоро мышцы на руках накачаю».
Результат впечатлил: плита обрела первоначальный белый цвет и засияла как новенькая. Упорная хозяйка вытерла вспотевший лоб и радостно прошептала:
– Уф! Неужели я сделала это?
– Угу! И теперь будешь регулярно это делать, как самая последняя Золушка. А иначе эти засранцы очень быстро всё вернут в прежнее состояние, – тут же недовольно проворчал Пупс.
– Не бурчи! – остановила его та и с улыбкой добавила:
– Зато теперь было бы приятно чашку кофе выпить. Да, и ещё съесть шоколадку. Я определенно это заслужила.
– Ого! А вот это уже другой разговор! – обрадовался он.
– Но не сейчас. Только после ванной комнаты.
– Ну, во-о-от… – недовольно заканючил Пупс. – Как всегда…
Лиза, не обращая на это внимания, направилась совершать трудовой подви�