Только не плачь

Пролог

Девушка на больничной койке казалась хрупкой, как статуэтка. Даже круглый, выпирающий живот не мог смазать этого ощущения.

Ее голова была обмотана бинтами, а на открытых местах лица проступали темные пятна страшных синяков.

Кислородная маска на лице, капельница, тянущаяся своими щупальцами к тонкой руке, лежащей поверх одеяла, размеренный писк приборов — все это резало ножом по нервам, заставляло стискивать зубы и сжимать кулаки.

Нельзя жалеть. Не достойна.

— Артур, добрый вечер.

Я не заметил, как рядом со мной появился Николай Громов — главврач частной клиники, а по совместительству давний знакомый семьи.

— Добрый? — зло хмыкнул я.

— Прости. Мне жаль твоего брата. Мои соболезнования.

Я только кивнул. Со словами тяжело было.

Врач не уходил, стоял рядом, нервируя пристальным взглядом.

— Я знаю, что тебе сейчас херово, но времени нет. Она слаба. Если оставим как есть — до утра не дотянет. И на себя, и на ребенка у нее не хватит сил. Тебе надо решать.

Я не хотел решать. Зверел от одной мысли, что придется делать такой выбор.

— Или мы не трогаем ее, и тогда завтра можешь смело заказывать ритуальные услуги. Или достаем ребенка.

Бледные руки с тоники пальцами, на одном из которых поблескивало обручальное кольцо…не мое…

— Обычно в приоритете жизнь матери, но…

К черту все.

— Спасайте ребенка.

Это единственное, что осталось от моего брата.

— А девушка?

— Девушка, — бросил еще один взгляд на бесчувственную пациентку, — мне плевать, что с ней будет. Выкарабкается — хорошо, а нет — значит нет.

— Артур…

— Делай, что говорят, — я коротко кивнул и пошел прочь. Потому что стоять возле палаты и смотреть на нее сквозь стеклянную стену было невыносимо. Рядом с ней я становился слабым. Идиотом. Рядом с ней я забывал о том, что она сделала.

Правда далеко не ушел. Не смог. Нервы, как канаты натянулись, тащили обратно, к ней.

Я ведь я ее когда-то любил. До дрожи, до одури, до красной пелены перед глазами. Весь мир был готов положить к ее ногам. А она…

Ненавижу.

— Передумал? — Николай встретил меня хмурым взглядом.

— Да. Давай без комментариев. Вытягивайте ее, всеми силами. Пусть живет.

Подальше от меня. Желательно на другом конце Света.

— Хорошо, — он отдал распоряжение готовить операционную.

— Это еще не все, — я не дал ему уйти, — Когда очнется, скажите ей, что ребенка она потеряла.

Громов смотрел на меня недоуменно, не понимая, что за хрень я творю.

Он и не должен понимать. Никто не должен. Это только наше с ней дело.

— Ты же понимаешь, что так нельзя? Так неправильно.

— Сколько денег я дал твоей клинике, чтобы ты сделал вот это все? — выразительным жестом обвел шикарный холл, с кожаной мебелью и аквариумами в полстены.

— Много, но…

— Дам в два раза больше. Но запрячь эту историю настолько глубоко, чтобы ни один черт докопаться не смог.

Громов молчал, недовольно поджав губы. Уверен, что мысленно он просчитывал выгоду и уже решал куда потратить внушительную сумму.

Всего-то и надо, разрушить одну жизнь. Плевая услуга.

— Ты уверен, что правильно поступаешь?

Нет.

— Абсолютно. Пролечишь ее и гони прочь.

— Как скажешь.

Я даже не сомневался, что ответ будет именно таким. Деньги всегда все решают.

— Позвонишь, когда можно будет забрать ребенка, — отрывисто бросил я и ушел, чтобы не видеть, как ее готовят к операции.

Глава 1

— Горько! Горько! — кричали мерзкие гости, в очередной раз требуя страсти и показухи.

Мой жених — молодой, сильный как ягуар, красивый настолько, что даже престарелая семидесятилетняя нимфетка за соседним столом бросала на него плотоядные взгляды, поднялся из-за стола и потянул меня наверх, вынуждая встать.

Я уже привыкла не вздрагивать каждый раз, как он ко мне прикасался, привыкла смотреть в голубые глаза, но не видеть их. Я привыкла быть лживой тенью самой себя.

Начала вставать, но покачнулась, чуть не повалившись на пол, благо заботливый жених подхватил за талию, не позволив упасть. Что бы я без него делала?

— Я такая неловкая, — скромно улыбнулась и поправила подол.

Это самое отвратительное платье на свете. Неудобное, колючее, стесняющее каждое движение и путающее в ногах. Я ненавидела его всем свои сердцем, как и это мероприятие, и гостей, и жениха. А самое главное, саму себя.

— Горько! — продолжали вопить гости, а я прикрыла глаза, чтобы не видеть ничего вокруг.

Очень горько. Аж тошнит. Особенно когда чувствую, как его губы по-хозяйски прикасаются к моим.

Народ вокруг радуется, ликует, а я только сильнее зажмуриваюсь. Когда-нибудь это все должно закончиться. Наверное.

Мы с Кириллом расписались.

Счастливое, мать его, семейство. Теперь я тоже Барханова, и радости по этому поводу — ноль, хотя ловлю завистливые взгляды и слышу, как мне с ним повезло.

А то! Везение мое второе имя.

В ЗАГСе кроме нас были только его друзья. Такие же молодые, шумные, борзые как он сам. С ним Кир вел себя совсем иначе, чем с семьей. В нем все менялось: осанка, выражение глаз, интонации. Душа компании, заводила, лидер. Я начала понимать, почему он так бесился рядом с двумя старшими братьями, которые по привычке звали его Мелким, и не давали и шагу ступить без своего контроля.

Кстати, они не пришли. Ни Демид, ни тем более Артур. Последнего я вообще ни разу не видела с той самой, последней встречи в лифте. Лишь издали, мельком, когда он как ураган проносился мимо, даже не глядя в мою сторону. Я превратилась для него в мебель, предмет интерьера, невидимку. Наверное, это и к лучшему, потому что на выяснение отношений у меня уже нет сил.

— Потанцуем, дорогая? — взволнованно спросил жених, когда заиграла медленная музыка.

Он излучает мегатонны обаяния, с губ не сходит счастливая улыбка, а в глазах цвета арктического льда плещется то, что никто кроме меня не замечает. Сотни лютых чертей беснуются и ликуют, празднуя победу.

Наш танец сопровождается комментариями ведущего, вспышками фотоаппаратов и одобрительным гомоном присутствующих.

— Ну как тебе, Вероника, — склонившись ко мне, спросил мой кошмар, — счастлива?

— Счастливее не придумаешь, — я все так же улыбаюсь. Эта поганая улыбка намертво прилипла к мои губам.

Жесткий прищур глаз, цепкое внимание, попытка рассмотреть то, что я от него прячу.

— Умница, девочка, — улыбается спустя пару мгновений, — неплохо играешь.

Я хорошая ученица. Поддаюсь дрессировке на раз-два. Надо улыбаться — буду улыбаться, надо играть счастливую невесту — пожалуйста. Надо, так надо. Цель оправдывает средства. Я свой выбор сделала.

От той девочки, что пришла в компанию Бархановых пару месяцев назад уже ничего не осталось. Она скончалась в тяжких муках, оплакивая свое счастье, надежды, свою любовь. Та, что пришла на ее место, растеряла всю свою наивность в лабиринтах чужой жестокой игры. Прошла курсы, по ускоренному избавлению от розовых очков. Мужики в этом деле — такие виртуозы, особенно когда меряются силами друг с другом.

Мне удалось найти равновесие, спокойствие, баланс. Может потому, что я понимала, ради кого все эти жертвы, а может, все дело в волшебных таблетках, которые мне прописал доктор. Два раза в день. После еды.

Сквозь шум, цветные огни и музыку, мне все-таки удалось поймать тот момент, когда на свадьбу пожаловала мать. Ее не отпустили с работы, да я уверена, что она и не рвалась. После краха семейной жизни мама плохо относилась к свадьбам. Сто раз просила меня не торопиться, подумать, убедиться в том, что это действительно «тот самый» мужчина.

Я молча кивала. А что еще сказать? Не признаваться же, что красивый жених, на которого все женщины в радиусе километра слюной исходят — это последний человек в мире, которого я бы хотела видеть рядом с собой.

— Я отойду, — высвободилась из рук Кирилла, — мама пришла, надо встретить.

— Надо же, твоя родственница все-таки соизволила появиться, — с издевкой поинтересовался он.

— Да. В отличие от твоих, — холодно обронила я.

Голубые глаза опасно блеснули.

— Соскучилась что ли?

— Ни капли, — пожала плечами и пошла к матери.

Она неторопливо переодевалась в гардеробе.

— Привет, милая, — улыбнулась мне устало и немного настороженно, — ну как ты?

— Лучше всех. Я уж думала, что не придешь, — произнесла с легким укором.

— Прости. Сама понимаешь, работа, — мама повернулась к зеркалу и начала поправлять красивые волосы, едва тронутые сединой. — Ты какая-то невеселая.

— Устала. Это мероприятие очень утомительное.

— Как и вся семейная жизнь, — глубокомысленно изрекла она, убирая расческу в сумочку. Потом повесила легкую курточку на крючок и подвинула в угол гремящий пакет.

— Что у тебя там?

— Баночки! Надо будет собрать еды, чтобы не готовить.

— Ма-а-ам, — простонала я.

— А что мам? Какая-никакая, а экономия.

— Ты неисправима…

От разговора нас отвлек деликатный стук в дверь.

— Здравствуйте.

Я чуть не застонала, услышав голос любимого жениха. Мама обернулась, настороженно глядя на нового персонажа. Конечно, я их не знакомила раньше. Кому это нужно?

— Знакомься мам, это Кирилл.

— Вы, Марина Сергеевна, верно? — Барханов младший подошел ближе, — теперь понятно, в кого дочь уродилась такой красавицей.

Боже, как банально. Это же просто баян из баянов…

Однако, к моему удивлению, мама зарумянилась и расплылась в ответной улыбке.

Зашибись.

— Мы очень переживали, что у вас не получится придти, — парень легко приобнял меня за талию, — Вероничка вон места себе не находила.

Мама смутилась:

— Мне так неловко…

Еще минуту назад ей было почти все равно.

— Ничего страшного. Главное, что пришли. Семья должна быть рядом, остальное неважно.

Как удар под дых. В каждой его фразе, в каждом слове — двойное дно.

— Ну ладно, красавицы, оставлю вас. Секретничай, да не задерживайтесь. — он шагнул к маме, протягивая руку, — был рад знакомству.

Мама зарделась, когда вместо ожидаемого рукопожатия, он поцеловал ее руку. Очень галантно, по-джентльменски. Потом выпрямился, на ходу одарил меня насмешливым взглядом ленивого хищника и ушел.

— Хм. Может, я была и не права, — задумчиво сказала мама, провожая его взглядом, — хороший парень. Добрый. Внимательный.

Я нервно засмеялась. Какой же все-таки хамелеон, даже мою мать, прожженную подозрительную мужененавистницу, умудрился провести.

— Конечно добрый, мам. А как иначе? — я взяла ее под руку и повела в зал, где гремела музыка, — Я такого и искала. Всю жизнь ждала.

* * *

Мой «добрый и внимательный» муж вел себя так, что не докопаешься. Я бы и сама поверила в то, что Кирилл просто душка, если бы не была твердо убеждена в обратном.

Он участвовал во всех конкурсах, веселился от души, меня чуть ли не весь вечер на руках носил, вызывая умиленные вздохи всех женщин в зале. Даже у моей маменьки, которая на эту свадьбу пришла исключительно для того, чтобы наполнить заветные баночки.

Я все ломала голову, зачем ему это нужно? Для чего этот затяжной маскарад, будто он и правда счастлив оказать здесь, сейчас и именно со мной. В чем смысл?

Ответ открылся позже. Ближе к концу праздника, когда гости, шальные и веселые, устроили битву за торт, охрипший ведущий бегал между столами и разогревал и без того горячую толпу, а мы с Кириллом сидели на своих местах и наблюдали за этой вакханалией.

Торт, кстати, был невкусный. Я лениво ковырялась в нем вилкой и искоса поглядывала на своего мужа. За маской веселья зрело раздражение. Похоже играть очаровательного добряка очень утомительно.

Однако все изменилось буквально спустя пару минут.

— Явился, наконец, — самодовольно хмыкнул Кирилл, — я знал, что не удержится. Слабак.

Я сначала не поняла о ком речь, но, когда проследила за взглядом мужа — чуть не подавилась от ужаса.

В зал вошел Артур. Как всегда красивый, статный, с строгом костюме с идеально отглаженными стрелками. На губах невозмутимая улыбка, в глазах стальные проблески, а под руку — высокая ярко-рыжая девица модельной внешности.

Это было больно. Словно кто-то загнал тысячи невидимых игл прямо под кожу. Я знала, что после того, что я натворила, он рано или поздно утешится с другой, но видеть их вот так, совсем близко… К такому я оказалась не готова. В горле запершило, на глаза навернулись колючие слезы. Пришлось в срочном порядке хватать стакан с минералкой и пить, чтобы хоть как-то погасить пожар, разгоревшийся внутри.

— В чем дело, милая? — заботливо спросил Кирилл, а я едва не заорала, чтобы он убрал от меня свои поганые руки, — Все хорошо?

— Да, — просипела через силу, украдкой смахивая влагу с ресниц, — все отлично.

Он смотрел на меня, и во взгляде полыхало ликование. Чертов маньяк!

Тем временем новые гости подошли к нашему столику.

— Брат, как хорошо, что ты пришел! — раскинув руки в приветственном жесте, Кир шагнул навстречу Артуру, — я уж боялся, что не сможешь.

Лучше бы не смог. Я сидела ни жива, ни мертва, склонившись над изуродованным куском торта и боялась поднять взгляд. Впервые за месяц я оказалась так близко к Артуру, сердце гудело, пытаясь вырваться из груди, руки дрожали. Казалось, я каждым миллиметром кожи чувствую его присутствие. Невыносимо!

— Разве я мог пропустить такое событие? — ровно, без единой эмоции отозвался Барханов старший, пожимая руку брату.

— Мелена! Как всегда красотка! — жених переключился на спутницу Артура.

Я все-таки оторвалась от своей тарелки, чтобы посмотреть на эту Мелену. Вблизи она оказалась еще красивее. Гладкая, ухоженная, дорогая, идеальная до кончиков, сверкающих словно зеркало волос. На фоне нее я превращалась в маленького гадкого утенка.

Ком в горле стал еще холоднее и колючее.

— А, ты, дорогой, как всегда, сама галантность, — медовым голосом пропела она и легко приобняла Кирилла за плечи. Потом ее взгляд плавно перешел на меня, — познакомишь со своей невестой?

Не надо меня знакомить! Я не хочу!

— Конечно. Вероничка, знакомься, это Мелена. Верная боевая подруга нашего Артура.

Слово «верная» неприятно царапнуло по нервам.

— Поздравляю! — Рыжая шагнула ко мне и вроде вполне искренне обняла, а я внутри окаменела, покрылась коркой льда.

— Спасибо, — едва удалось произнести непослушными губами. Мне казалось, что от нее пахнет Артуром. Воображение мигом нарисовало картину того, как он ее обнимает, зарываясь рукой в водопад шелковых волос. Новая порция иголок впилась в израненное сердце, особенно когда перехватила взгляд Артура, в котором не было ничего. Ни прежней нежности, ни улыбки, ни огня. Чужой человек.

— Мои поздравления, Вероника, — бесцветно произнес он, — прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — я была на грани слез. Но рядом стоял Кирилл, с интересом наблюдая за моей реакцией, поэтому пришлось держать себя в руках, — и ты…И твоя спутница.

Он лишь скривил губы в жесткой ухмылке и небрежно повел плечами, давая понять, что меня это не касается.

Тут к нам подскочил вездесущий ведущий:

— Мы рады приветствовать новых гостей. И хотели бы услышать несколько слов в адрес молодожёнов.

— Ну что я могу сказать, — Артур широко улыбнулся исключительно для публики, которая замерла в ожидании торжественной речи, — я очень рад, ребята, что вы смогли найти друг друга в этом непростом мире, полном лжи и продажного непостоянства.

Выпад с мою сторону.

— Надеюсь, вам удастся преодолеть все невзгоды и трудности. Берегите друг друга, любите. Будьте счастливы.

Каждая фраза, как гвоздь в крышку моего гроба.

— Горько! — снова грянули гости в ответ на его слова.

Меня замутило от волнения, от того, что чувствовала, как по коже скользит чужой яростный взгляд. Я знала, что Артур, не отрываясь, смотрит на меня, и от этого голова шла кругом.

— Ну что ж, любимая. Давай порадуем гостей.

— Кирилл, пожалуйста, — прошептала я так, чтобы никто кроме него не услышал.

— Вероничка, — клонившись ко мне, Кирилл улыбнулся, — не зли меня.

Он легко подхватил меня за талию и буквально силой поставил на ноги:

— Невеста, уже без сил, — доверительно сообщил ведущему, — от счастья кружится голова.

Я снова зажмурилась, позволяя ему целовать себя. Как назло, он делал это непростительно долго, излишне откровенно. Специально чтобы сделать больнее и мне, и своему брату.

* * *

Праздник продолжался, но я уже ничего не видела. Все словно в тумане, и взгляд упрямо возвращался к Артуру и его спутнице. Они сидели недалеко от нас, о чем-то разговаривали, смеялись, потом пару раз потанцевали. Я наблюдала за этим танцем, как зачарованная, представляя, что это не ее, а меня бережно сжимают любимые руки. Что это мне, а не ей, он что-то шепчет на ухо, легко поправляя шелковистый локон.

Завораживающе больно.

Не отвернуться, не переключиться. Только медленно идти ко дну.

После очередного танца они не вернулись на свое место, а держась за руки направились к выходу.

Я не знаю, зачем мне это надо. Просто встаю со своего места и иду следом за ними, проталкиваясь сквозь толпу, не чувствуя под собой ног, и мне нет никакого дела до того, где остался Кирилл. Перед глазами лишь огненная вспышка рыжих волос Мелены, виснувшей на Артуре.

Вокруг меня веселье. Незнакомые люди хватают за руки, поздравляюсь, сыплют пьяными пожеланиями, лезут обниматься. Я кое-как улыбаюсь, через силу, и эта улыбка больше похожа на звериный оскал.

Снова на грани. Мне почти удалось убедить себя, что справлюсь, переживу, что скоро не будет так больно. Надо просто подождать и все наладится. Но появление Артура все сломало — словно удар тупым ножом, по едва затянувшейся ране. Я знаю, что он ничего мне не должен, знаю, что свободен и может встречаться с кем захочет, но от этого не легче. Наоборот. Давит осознание того, что это все я. Ничего бы этого не было, если бы не я.

И замуж бы я сейчас выходила не за Кирилла, а с Артура, и Мелены этой рыжей не случилось.

Все я. Сама. И винить некого.

Когда я выскочила из зала в просторный холл, сладкой парочки уже не было видно. Как сквозь землю провалились.

Я остановилась, растерянно озираясь по сторонам, пытаясь понять, что здесь делаю. Зачем я за ним бегу? Зачем? Мне нечего сказать, нет права на претензии.

Так глупо и обидно, что сердце измученно заходится, моля о передышке.

Когда же станет легче? Когда я перестану захлебываться от отчаяния при появлении Артура? Наверное, никогда. Мы же теперь одна семья. Одна дружная, крепкая семейка. Нам придется видеться, хочу я того или нет. Придется наблюдать за его жизнью со стороны, довольствуя мимолетными крохами. Смотреть, как он строит отношения с кем-то другим, забыв о своей глупой Веронике…

С ресниц сорвалась горькая капля. Я машинально стерла ее, чувствуя пальцами обжигающую влагу и побрела к лестнице, ведущей вниз. Мне не хотелось возвращаться в зал. Там слишком душно от чужого веселья, а хочется тишины, воздуха и, наверное, одиночества.

Но и в этом мне не повезло.

Едва касаюсь ногой последней ступени, как чьи-то руки жестко подхватывают меня под локоть, вынуждая остановиться.

— И куда это собралась моя дорогая женушка? — весело, но подозрительно спрашивает Кирилл.

— Никуда. Просто хочу выйти на крыльцо. Подышать, — пытаюсь аккуратно высвободиться из его рук, но не выходит. Он держит меня слишком крепко, не позволяя от себя отодвинуться.

— А мне показалось, что ты бросилась следом за моим любимым братом.

— Нет, — как можно равнодушнее жму плечами, — зачем мне это?

— Я откуда знаю? Может, соскучилась, а может хотела пожелать ему счастье с Меленкой. Она классная. Ты видела, какие у нее ноги? Мечта!

Видела. Рассмотрела от и до, давясь от ревности и зависти.

— А ее ты тоже попытаешься отобрать? — зло шиплю, изо всех сил стараясь высвободиться.

Я думала он разозлиться, но Кирилл, наоборот, рассмеялся, по-прежнему не отпуская меня.

— Его любимую игрушку я уже забрал, все остальное меня не интересует. И к тому же, Мелена не такая дура, чтобы подставляться на ровном месте. И у нее есть конкретная цель — она давно хочет охомутать моего братца. Пусть развлекаются. Мне не жалко. А тебе?

А мне было настолько больно, что я едва сдержалась, чтобы не отвесить ему пощечину. Звонкую, злую, от душа.

Кир все понял, правильно истолковал мой яростный взгляд, ухмыльнулся, снисходительно поглядывая с высоты своего роста.

— Только попробуй, Вероничка. Накажу. И я сейчас не о разговоре с Артуром, — он скользнул взглядом по моему телу, — поверь, я знаю много способов доставить неприятности.

— Не сомневаюсь, — мне все-таки удалось вырвать у него свою руку. Я отступила на шаг назад, потирая то место, куда впивались жесткие пальцы и, не отрывая взгляда от мужа. Кто бы знал, как сильно я его ненавидела в этот момент.

— Пойдем, дорогая. Нас ждут гости. Нельзя их оставлять надолго одних.

— Им плевать, — бесцветно пробормотала.

— Идем, — требовательно протянул мне руку.

Как же мне хотелось сбежать! Спрятаться от них всех. Забыть обо всем. Но кто бы дал мне это сделать?

— Ну же, — повторил он, качнув рукой, — будь паинькой, Вероника. Не беси меня. Добром это не кончится, ты же знаешь.

Я знала. Поэтому затолкала поглубже свой протест, свою гордость, чувство собственно достоинства и вделала шаг ему навстречу.

В этот момент откуда-то со стороны раздался тихий писк и следом за ним приглушенный женский смех. Кирилл напрягся, прислушиваясь к новым звукам, а у меня по спине поползли ледяные черви.

— Интере-е-есно, — Барханов-младший бодро мне подмигнул, — похоже, кто-то решил позажиматься в служебной комнате. Пойдем посмотрим.

— Я никуда не пойду! — отступила, махом заскочив на несколько ступеней выше.

— Идем!

— Я не хочу!

— Еще как хочешь, — протянул он, в два шага оказываясь рядом. И прежде, чем я успела пикнуть, подхватил меня на руки.

— Кирилл, пожалуйста не надо!

— В чем дело, милая? Неужели тебе не интересно, кто же там решил уединиться? На нашей с тобой свадебке?

— Мне все равно! — шептала я, выворачиваясь из его лап. Но все было бесполезно.

Он дотащил меня к серому, неприметному входу в подсобку, поставил рядом с собой, плотно прихватив за талию, так что я даже дернуться лишний раз не могла, и с торжествующим воплем «та-дам!» распахнул дверь.

Наверное, в этот момент я вскрикнула, потому что парочка, так увлеченная друг другом встрепенулась. Мелена, откинувшаяся на столе, Артур между ее гладких стройных ляшек. Ласкали друг друга, целовали, так жадно, будто хотели съесть. До самого интересного еще не дошли, но сомнений не было — если бы мы не появились, то все бы случилось прямо здесь.

В глазах Артура, пробиваясь сквозь поволоку похоти, полыхнула злость.

— Чего вы тут бродите?! — спросил, отстраняясь от своей дамы.

Я словно под увеличительным стеклом видела расстегнутые верхние пуговицы рубашки, едва заметный след от помады на щеке, волосы, взъерошенные чужой рукой.

— Воу-воу, брат. Не рычи! Мы просто вышли подышать воздухом и услышали, как кто-то хулиганит, — давясь смехом, ответил Кирилл, — Мы ж не знали, что это вы, а то бы на шухере постояли, разгоняя любопытных.

У меня не получалось вдохнуть. Я смотрела на то, как Мелена, не торопясь соскальзывает со стола, опуская подол бархатного платья, как она поправляет смявшуюся прическу, и без тени смущения встает рядом с Артуром. По-моему, ей весело. А я едва держусь, чтобы не вцепиться ей в волосы, с диким воем раненого животного.

Барханов старший раздраженно поправлял пиджак, и разве что молниями во все стороны не плевался.

Наши взгляды пересеклись. В тот же миг меня обожгло яростью, ревностью, злостью. Пригвоздило к полу, так что не шевельнуться.

— Все, шоу окончено, — Артур кивнул на выход, — свободны.

— Ладно, ладно. Мы уходим. Не ворчи, — Кирилл примирительно поднял руки вверх и попятился, а потом схватил меня за талию и утащил следом, потому что сама я была не в состоянии идти.

Дверь за нами захлопнулась с жутким грохотом, в тон которому ссыпались осколки израненной души.

— Пусти меня! — отпихнула от себя Кирилла.

Подошла к стенке, оперлась на нее одной рукой, вторую прижимая к груди, в которой с перебоями пульсировало сердце. Зажмурилась, пытаясь сдержать слезы, подступающие к глазам.

Нельзя. Никаких слез. Я счастливая невеста.

Кирилл стоял рядом и с интересом наблюдал за мной, как за диковинной зверюшкой.

Спустя пару минут дверь в подсобку распахнулась и Артур с Меленой вышли в холл. Барханов даже не глянул в нашу сторону, как танк направился к выходу, а Мелена игриво помахала нам пальчиками и побежала следом.

Я едва успела зажать себе рот, чтобы сдержать всхлип.

— М-да, весело с вами, ребята. Ой, весело, — улыбаясь, словно довольный кот, Кирилл ослабил галстук, — то ли еще будет.

* * *

После того, как Артур с Меленой уехали, Кирилл резко потерял интерес к собственной свадьбе. Сидел рядом со мной, раздраженно постукивая пальцами по столу, время от времени поглядывая на часы, невпопад отвечая на вопросы ведущего и поздравления. Потом ушел к своим друзьям, оккупировавшим большой столик в самом дальнем углу, а я одна, как дура, сидела под ажурной гирляндой из белоснежных цветов, и мечтала подохнуть.

Ко мне подошла мама, села рядышком и обняла. Мне кажется, она даже собралась всплакнуть от умиления, что и не мудрено. Я видела, как маменька опрокинула несколько бокалов с шампанским, после которого она всегда превращалась в сентиментальную дурочку.

— Хорошо так! Да, Вероничка?

— Просто восхитительно, — криво улыбнулась я и затолкала в рот кусок торта, лишь бы ничего больше не говорить.

— Смотрю я на вас: такие молодые, красивые, счастливые.

— Ммм, — промычала я, с набитым ртом.

— Может, и сложится у вас все.

Я подавилась, да так сильно, что из глаз побежали слезы. Схватила стакан с минералкой и сделала несколько больших глотков. Мама заботливо постучала меня по спине, а потом вздохнула:

— Может, тебе повезет больше, чем мне.

А как же иначе! Уже повезло. Вероника — любимица фортуны, иначе не скажешь.

— Мы с тобой так мало разговариваем в последнее время, — она подперла щеку рукой и посмотрела на меня умильно-пьяненьким взглядом, — расскажи мне, как вы с ним познакомились.

— О-о-о, — протянула я, — это долгая история. Как-нибудь в следующий раз поведаю.

— Вероника! Не нервируй маму! — она потрепала меня по щеке, — мне жуть как интересно.

Я бы предпочла, чтобы она, как всегда, проявляла отстраненное равнодушие, чем вот это неуместное любопытство.

— Потом, мам, — ответила твердо, забирая у нее бокал с шампанским, — скажу только, что это было как в сказке!

Злой такой угрюмой сказке, про бестолковую Красную Шапочку и коварного Серого волка.

От дальнейших расспросов меня спас Кирилл. Он подошел к нашему столику и, сдержано улыбаясь, сказал:

— Марина Сергеевна, прошу прощения, но я украду у вас Веронику. Соскучился, сил нет.

— Конечно, — мама растроганно сложила руки на груди и, украдкой смахивая счастливые слезы, вернулась на свое место.

Кирилл бесцеремонно потянул меня за руку:

— Все, запарило меня это мероприятие. Пойдем.

— А как же гости? — прошипела я, внезапно испугавшись оставаться с ним один на один.

Кир легко подтащил меня к себе. Обнял, будто бы даже нежно и, склонившись у уху, жестко проговорил:

— К черту гостей.

— Даже ничего никому не скажем? Мы должны… — я попробовала упереться, но он сжал крепче, при этом галантно улыбаясь проходящей мимо пожилой паре.

— Я никому ничего не должен. Идем, — он повел меня сквозь толпу, легко пританцовывая, улыбаясь, обмениваясь фразами направо и налево, а я тащилась следом, как собачка на поводке.

— Кирилл! — воскликнула, когда мы вышли в холл и гремящая музыка осталась за дверьми, — так нельзя!

— С чего бы это? — он развернулся ко мне, нависая зловещей тенью, — поверь, никто из них даже не заметит нашего отсутствия. Всем плевать. Пожрали, выпили, а теперь бесятся.

— Но…

— Все, — он отмахнулся, — завязывай бухтеть. Поехали домой. Такси уже ждет.

Оказавшись в машине, Кирилл первым делом стащил галстук и небрежно бросил его на сиденье.

— Ненавижу свадьбы. Такая нудятина, просто капец, — откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, будто и вправду устал.

Я сидела в углу, пытаясь отодвинуться как можно дальше от этого чудовища.

— Ты сам хотел свадьбу, — напомнила ему.

— Я хотел уесть Артура. И я его уел. Появление брата — единственный интересный эпизод за весь вечер. Хоть посмеялся.

Конечно, ему было смешно. Гребаный шутник.

Вскоре машина остановилась перед высоким домом-свечкой, с закрытой территорией и парковкой для жильцов.

— За мной, — просто скомандовал он и, не дожидаясь, пока я выберусь из машины, направился к подъезду.

Ни жива, ни мертва я следовала за ним, и от волнения даже не замечала, что вокруг необычайно красиво. Подъезд элитного дома сиял чистотой, консьержка приветливо улыбалась, в начищенных до блеска зеркалах отражались мраморные стены.

Мне было плевать на всю эту роскошь, потому что в голове крутился только один вопрос. Что сейчас от меня потребует Кирилл? От мыслей о первой брачной ночи просто выворачивало наизнанку.

Мы поднялись на последний этаж, Кир молча отпер замок и зашел внутрь, оставив дверь открытой, а я не могла себя заставить переступить через порог.

— Долго там топтаться будешь? — спросил раздраженно он, — или ждешь, что на руках занесу?

Я ничего не ждала. Опустив голову, шагнула внутрь квартиры, чувствуя будто с головой погружаюсь в болото.

Кирилл раздраженно расстегнул пуговицы и стащил с себя пиджак, отшвырнув его в сторону. Туда же отправилась рубашка. Я стыдливо отвела взгляд от совершенного мужского торса.

— Ну, что замерла, как цапля. Проходи, устраивайся, — махнул рукой в сторону гостиной, — я в душ.

Меня затрясло, но я послушно прошла туда, куда он оказал.

Гостиная была размером со всю нашу с матерью квартиру. Огромный телевизор на стене, мягкие диваны полукругом, пушистый бежевый ковер, с котором утопали ноги, но самое поразительное — это окна. Во всю стену, от пола до потолка, а за ними — весь город как на ладони.

Я подошла ближе, прижалась ладонями к холодному стеклу и уставилась на разноцветные огни, потеряно наблюдая за тем, как по дорогам снуют крошечные машины. Красиво. И почему-то невыразимо одиноко. Я чуть отстранилась и взглянула на свое блеклое отражение. Грустная девушка, в красивом платье, сама сломавшая свое счастье. Так глупо, так просто.

Когда за спиной раздались шаги, я обреченно зажмурилась.

— Я пошел, — просто сказал Кирилл.

Не понимая, о чем речь, обернулась к нему, и увидела, что он уже переоделся в простые джинсы и темную толстовку с капюшоном.

— Куда? — спросила растеряно.

— Туда, где по-настоящему весело, — Кирилл бодро вышел в прихожую и оттуда небрежно обронил, — прости, милая, тебя с собой не беру. Ибо на хрен ты мне там не сдалась.

Я слышала, как мой новоиспеченный муж чем-то гремит, обувается и зачем-то пошла следом.

— А мне что делать? — спросила растерянно.

— Понятия не имею, — пожал широкими плечами Кирилл, — если хочешь, помой полы, приготовь жрать. Или…или…да мне насрать в общем-то, чем ты тут будешь заниматься.

Сказал и ушел, а я стояла посреди чужой квартиры и не знала куда себя девать.

Глава 2

Странная «первая брачная» ночь тянулась бесконечно долго. Я не могла заснуть. Сна ни в одном глазу, зато ненужных мыслей выше крыши. Зачем, за что, почему? А самое главное, как быть дальше? Когда Кириллу надоест играть в жестокие игры, и он просто прогонит меня? Когда наступит этот счастливый момент? И дотяну ли я вообще до него? Потому что сейчас, кажется, будто просвета нет и не будет.

Я долго сидела, прижавшись лбом к окну, и наблюдая за тем, как плавно засыпает город. Дышала на стекло, а потом медленно водила по нему пальцами, выписывая любимое имя, представляла, какой бы могла быть моя первая брачная ночь, если бы не вот это все.

Наверное, было бы красиво. Нежно. Чувственно.

А впрочем, какая разница…

Смятое платье я неаккуратно стащила, оторвав несколько жемчужин от корсета, и долго рассматривала, поражаясь сколько проблем можно получить из-за простой тряпки. Надо бы его выбросить, а еще лучше сжечь.

Потом прошлась по квартире, поражаясь тому, сколько здесь места. Кухня, обставленная по последнему слову техники, такое же панорамное окно, как в гостиной, огромный стол, за которым было бы здорово собираться большой дружной семьей. Гардеробная, размером с полноценную комнату — там я стащила одну из футболок Кирилла, чтобы не ходить по дому в одном белье. Спальня, в центре которой, на возвышении стояла внушительная кровать, на которой можно было вдесятером уместиться. Так же нашелся кабинет и светлая ванная комната, колоссальных размеров.

Наверное, надо было порадоваться, что из тесной двушки со старым ремонтом, я попала в такие хоромы, но радости не было совершенно. Это не дом, это тюрьма, а мой тюремщик — извращенный гад, с замашками садиста.

Под самое утро, когда уже вовсю разгорался яркий рассвет, я устроилась на одном из диванов в гостиной. Накинула на себя лохматый плед, прикрыла глаза и попыталась отрешиться от всего происходящего. Не так-то просто это сделать, когда кругом чужие запахи, чужие звуки и кажется, что из каждой щели наблюдают холодные голубые глаза.

На утро Кирилл так и не появился, и я продолжила бесцельно слоняться по дому. Потому что, во-первых, у меня не в чем даже было выйти. Жених не приглашал меня раньше в свою берлогу, и моих вещей здесь не было, кроме того самого, ненавистного белого платья. А во-вторых, уходя, Кир просто захлопнул дверь, оставив меня в западне. Так что идти мне было некуда. Разве что из окна выброситься.

Я пообщалась по телефону с матерью, которая после вчерашних алкогольных вливаний была в дурном расположении духа. Она даже не спросила, как у меня все прошло, как настроение. Маменьку больше волновало то, что на хмельную голову она забыла про баночки.

Потом я поболтала с подружками, изо всех сил изображая из себя счастливую жену. Посмотрела телевизор.

К полудню в моем измученном теле начал просыпаться аппетит. Я порылась в холодильнике, но не нашла там ничего кроме пельменей, подозрительного вида сыра и палки сырокопченой колбасы. Похоже, Барханов-младший не заморачивался готовкой, предпочитая или заказывать еду, или обедать-ужинать не дома. Надеюсь, с моим появлением ничего не изменится, и этот гад на полюбит семейные вечера. Я совсем не против проводить время в гордом одиночестве.

«Любимый» появился только вечером. Я с содроганием услышала, как поворачивается ключ в дверном замке, и инстинктивно втянула голову в плечи. Явился!

Затаив дыхание, я прислушивалась к тому, что творилось в доме. Шорох в прихожей. Что-то упало. Пара «ласковых» слов. Шаги в сторону гостиной.

На пороге появился Кирилл. Он меня не видел, потому что стаскивал через голову толстовку, а я замерла, пытаясь превратиться в невидимку.

Наконец, он меня заметил. Остановился, в полном недоумении уставившись мутным взглядом, тряхнул головой, словно пытаясь отогнать наваждение.

— Пфф, вашу ж мать, — хрипло протянул он, потирая шею, — Я уже и забыл, что ты здесь ползаешь.

Он подошел и плюхнулся рядом со мной на диван.

От него разило спиртным, куревом и еще чем-то сладким. Женскими духами. Похоже, новоиспеченный муж неплохо провел свою первую браную ночь.

Парень зевнул, потянулся, и задумчиво уставился на меня. Скользнул взглядом по рукам, по коленкам, торчащим из-под футболки, потом задержался на губах и раздраженно тряхнул головой. Я нервно сглотнула, до ужаса боясь сделать что-то не так, спровоцировать его.

— Что-то вообще не хочу. Прикинь, Вероничка? Старость, наверное.

Это была лучшая новость за последние дни. Монстр так нагулялся, что у него не осталось сил на меня.

— Чем занималась? А впрочем, не важно…, — зевнул еще раз, — вали отсюда. Я спать хочу. Чтоб тебя не слышно и не видно было, поняла?

Не дожидаясь, когда я уйду, Кирилл растянулся на диване, присвоив себе и плед, и подушку, которые я себе облюбовала. И уже через три минуты раздался размеренный храп, от которого дрожали панорамные окна во всей квартире.

Еще одну ночь в его доме я провела, устроившись на неудобной кушетке в кабинете и чувствуя себя бездомной собакой, которой некуда приткнуться, а утро началось со звонкого шлепка по заднице и бодрого:

— Подъем! Пора долг супружеский исполнять.

Возражения не принимались. Кирилл нагло стащил с меня футболку, следом за ней отправил белье и заставил встать на колени, тут же пристраиваясь сзади.

Добро пожаловать в семейную жизнь, Вероника! Совет, да любовь.

* * *

Интерес ко мне Кирилл потерял быстро. Получил доступ к вялому телу, сделал все что хотел, встал, подтянул портки и пошел за комп.

Через минуту на всю квартиру гремела музыка, и я поспешила скрыться в самой дальней части квартиры, чтобы хоть как-то сберечь свои барабанные перепонки. Правда отсидеться все равно не удалось, потому что Кир нарисовался спустя полчаса и заявил:

— Жрать хочу!

— Там есть пельмени, — я пожала плечами.

— Я не хочу пельменей.

— У тебя в холодильнике больше ничего нет.

Он задумался, досадливо крякнул и ушел. Вернулся через пять минут с планшетом в руках.

— На, заказывай, — сунул мне в руки планшет с открытым приложением.

Я осторожно взяла гаджет и в легком недоумении устроилась на парня:

— Чего, сколько, на какую сумму?

— Чтоб каждый день было как в том фильме: первое, второе и компот, — он ухмыльнулся, а потом щелкнул пальцами, будто осенила гениальная мысль, — Хм, утюг еще закажи, будешь мне рубашки наглаживать. Всякий там стиральный порошок, швабры, тряпки и так далее. Чтобы дом сверкал. В общем, кто у нас в доме хозяйка? Сама решай. Надеюсь, с этим-то справишься?

Похоже, гаденыш был искренне рад, что обзавелся тихой домашней рабыней, которая будет беспрекословно выполнять все его поручения.

Воскресенье прошло в каких-то нелепых хлопотах. Я занималась домашними делами, не понимая зачем мне все это надо. В голове крутилось: какого хрена я должна тратить время на это??? Но потом вспоминалось про двадцать миллионов, и вопросы отпадали сами собой. Стискивала зубы, тряпки, поварешки и делала дальше.

Одна радость — Кирилл рядом не маячил. Ему было совершенно не интересно чем занимается его молодая и горячо любимая жена. Барханов-младший засел у себя в кабинете, с кем-то переписывался, смотрел сериалы, играл в сетевые игры, громко смеялся, разговаривая по телефону. До меня ему не было никакого дела. В те редкие разы, когда мы пересекались, он проходил мимо, будто я пустое место, лишь изредка отвешивая что-то из разряда: вон там протри или постирай брюки.

— В кабинете уберись, — получила от него очередное указание, когда устав от домашних хлопот, ненадолго опустилась на стул.

Я сжала кулаки, провожая взглядом ненавистную спину, а потом взяла чистую тряпку и поплелась следом.

Кир уже сидел в наушниках за компом и с видом конченого маньяка рубился в стрелку. Стараясь не привлекать его внимания, я начала стирать пыль со стеллажей, время от времени нервно вздрагивая, когда Кирилл ругался из-за проигрыша, или наоборот радовался победе.

Он был так сильно занят игрой, что даже не замечал, как надрывается мобильник, лежащий на краю стола. Я невольно глянула на экран: какой-то Эдик. Имя мне ровным счетом ни о чем не говорило, поэтому продолжила работать, а Кирилл наконец заметил входящий.

— Да, — сказал отрывисто, — здорово, Эд…Все норм…А то! Повторим? Конечно, там такого добра еще пруд пруди… Не сейчас…Через пару месяцев.

Он разговаривал, я терла. Идеальная семья.

После телефонной беседы, Кирилл снова вернулся к компу, набрал пароль, и перед тем, как снова погрузиться в игру, небрежно бросил:

— Шмотки постирай.

Закончив с уборкой, я ушла в ванну. Разобрала содержимое бельевой корзины, по привычки сортируя: черное, белое, цветное. Потом вспомнила про толстовку, которая валялась на диване в гостиной.

Она гадко воняла нелюбимым мужиком, сладкими бабьими духами, а еще едой и чем-то горелым. Снизу на рукаве красовалась дырка с опаленными краями. Похоже, муженек весело проводил время где-то на шашлыках.

Я запихала его барахло в машину и запустила стирку. Пора было подумать и о своих вещах.

— Мне нужно съездить домой, — обратилась к мужу, который в этот момент что-то сосредоточенно набирал на компе.

При моем появлении он нахмурился и опустил вниз окно, чтобы я не могла увидеть его содержимое. Не очень-то и хотелось.

— За каким?

— У меня нет вещей, — я развела руками, — завтра на работу, а мне нечего надеть.

— П-ффф, — он посмотрел на меня с нескрываемой досадой.

— Я могу пойти в свадебном платье, — равнодушно пожала плечами, — или в твоей футболке. Или просто в трусах. Мне все равно.

Кир еще раз недовольно взглянул на меня и поднялся со стула.

— Звони своей мамаше, чтобы все приготовила. Сейчас привезу.

— Да я сама могу сгонять.

— В трусах и бусах? — хмыкнул парень, — пользуйся, пока я добрый.

Мне кажется, ему просто понадобилось срочно свалить из дома, потому что, собираясь он опять кому-то позвонил, и сказал, что скоро подъедет.

Мама долго ворчала в трубку, что у нее самая безответственная дочь, которая не соблаговолила подготовиться заранее к переезду, и теперь бедной усталой женщине придется тратить свой законный выходной на сборы барахла. Она никогда не отличалась тактичность и излишней заботой, предоставляя мне самой разбираться со своими проблемами. Обычно я на это не обращала внимания, но сегодня было тошно.

— Просто собери и все, — попросила я, — Кирилл должен вот-вот приехать.

— То есть мне еще и поторопиться надо? — возмутилась она.

— Можешь, скрутить это барахло узлом и как попало засунуть в красную сумку. Сколько влезет — столько и влезет, а все остальное с балкона выкини и не парься!

— Не хами маме!

— Не хамлю. Подсказываю вариант для облегчения работы, — устало сказала я.

Мама только фыркнула и оскорбленно сбросила звонок.

* * *

— М-да, — сказал Кирилл, наблюдая за тем, как я собираюсь на работу, — барахло у тебя стремное.

— Нормальное, — я пожала плечами. Вещи у меня были простые, купленные в самых обычных магазинах.

— Говно, — резюмировал он, небрежно крутя в руках трикотажную кофточку.

— Какое уж есть.

— В таком шмотье ты меня только позорить будешь.

— Извини.

Его позор — это последнее, что меня волновало в этой жизни.

— Черт, — он бросил кофту обратно на полку, — придется тебя одевать.

Надо же, бедняга не ожидал, что комнатной зверюшке может что-то понадобиться?

— Не стоит утруждаться.

— Завтра вечером свожу тебя в пару мест, — он проигнорировал мои последние слова, — туда, где нормальные девки одеваются.

Ух-ты! Щедрый-то какой! И чем я такой подарок небес заслужила?! Сарказм во мне так и бурлил. С трудом удерживая его внутри, я поправила воротничок, взяла сумочку и направилась к выходу, а он сзади проворчал что-то о том, что нашел геморрой на свою жопу. Можно подумать его насильно заставляли жениться!

Скорее бы уж на работу придти. Там целый день можно провести без него! За эти выходные я уже по уши наелась нашей «супружеской жизнью», хотелось на волю. Хотя бы до вечера.

Пока Кирилл выводил с подземной парковки свою черную, тонированную в хлам тойоту, я стояла у подъезда и уныло думала о том, что снова окажусь рядом с Артуром. До дрожи больно вспоминать то, как он обнимал Мелену. Его взгляд полный вожделения и ярость, которую он обрушил на тех, кто посмел помещать их уединению. Наверное, потом они поехали у нему домой…или к ней, и продолжили то, на чем остановились.

Сердце больно дернулось, от одной мысли об этом.

Стоп! Не думать! Не вспоминать! Пусть с кем хочет проводит время, главное, что жив, здоров. Остальное — ерунда. Обиды глупой девочки, собственноручно сломавшей свою жизнь, никому не нужны.

Стоило нам выбраться из машины, как Кирилла словно подменили. Передо мной снова появился Мистер Обаятельный. Жизнерадостный парень с открытой улыбкой. Он здоровался с коллегами, учтиво пропускал женщин вперед, и конечно же души не чаял в молодой жене. Держал меня за руку нежно и бережно, будто я была самым желанным сокровищем на свете.

Проклятый лицемер.

Я не лучше… Жену, пышущую счастьем и горящую от любви к красивому мужу, конечно, изобразить не удалось, но кислую физиономию спрятала. Надела смущенную улыбку, плечи расправила и пошла.

Мне казалось, что все взгляды прохожих направлены только на меня. Что все они смотрят с укором, видят меня насквозь. Осуждают.

Я не справлюсь… Не смогу. Проще сдаться, признаться во всем и будь, что будет.

Тут же вспомнила о том, что Кир не просто держит меня на крючке стоимостью двадцать миллионов, но и угрожает своим братьям, и снова сникла.

Некуда мне бежать! Кирилл хорошо все продумал. Добровольно буду сидеть с этой тюрьме и не посмею даже шага сделать в сторону выхода, хотя дверь открыта.

Возле лифта мы с ним оказались вдвоем. Кабинка до нас уехала под завязку набитая сотрудниками, а сейчас рядом не было ни души. Кирилл раздраженно цокнул языком, наблюдая за тем, как огонек указывающий этаж, плавно ползет вниз. Я стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу, и молчала.

Когда двери распахнулись, мы зашли внутрь. Кир сам нажал на нужные кнопки, а я только порадовалась, что нам на разные этажи. Чем больше расстояние, отделяющее нас друг от друга, тем лучше.

…Движение съезжающихся дверей остановила крепкая мужская ладонь. Словно заколдованная, я наблюдала за тем, как они начали обратное движение и распахнулись, являя нам человека в строгом костюме цвета темной стали.

Артур.

Один взгляд и в животе все оборвалось. Ревность, смешанная со стыдом. Страх, пронизанный робкой надеждой. Впрочем, про надежду — это я зря.

Холодный взгляд лишь равнодушно скользнул по мне, ничем не выдавая интереса. И я понимаю, что перестала для него существовать. Никто. Ничто. Едва различимая тень на безоблачном небосклоне.

— С добрым утром! — Кирилл, наоборот, расправил перья, как павлин.

— Здравствуй.

Не здравствуйте, а именно здравствуй. Будто меня действительно здесь нет.

Боль медленно сковывала мое тело, мешая дышать. Я опустила взгляд, чувствуя, как щеки заливает горячий, болезненный румянец — щеки горели от обиды, а внутри все покрывалось инеем. Хотелось отодвинуться, но Кир по-прежнему держал меня за руку, сжимая крепко и требовательно, вынуждая стоять рядом, как на привязи.

— Как выходные прошли? — поинтересовался мой муж у моего любимого мужчины.

— Выходные? — Артур нервно дернул плечом, — не до них было.

— Что-то случилось?

Надо же, сколько заботы в ненавистном голосе.

— Какие-то придурки забрались на стоянку и сожгли мою машину.

— Да, ладно! — воскликнул Кирилл, — новый крузак?! Сожгли?!

— Угу, — мрачно согласился старший брат.

— Нашли козлов?

— Да куда там! Это хулиганье как сквозь землю провалилось.

— А камеры? У вас же там на каждом столбе их понатыкано!

— А что камеры? Показали трех придурков в темной одежде. На головах — капюшоны, на лицах — маски. Ищи-свищи, теперь, — Артур безнадежно махнул рукой, — я, конечно, ментов озадачил, но…

— Это же надо, какие уроды, — Кирилл сокрушенно покачал головой, — машину новую жалко.

— Жалко, — не стал отрицать Артур, а меня прострелило. От макушки и до самых пяток.

Ни черта не на шашлыках был Барханов-младший в нашу первую брачную ночь! Поджег — его рук дело.

От волнения меня прошиб холодный пот. Ни жива, ни мертва, я смотрела на братьев. Открывала рот и безвольно закрывала, не находя в себе сил обличить мерзавца, а измученное сердце разрывалось от сомнений.

Артур мне не поверит. Никогда! Доказательств нет! А Кир… Кир может сорваться с цепи и сделать еще хуже.

Лифт остановился на моем этаже.

— До встречи, любимая, встретимся в обед, — муж игриво шлепнул меня по заднице и засмеялся, наблюдая за тем, как я пискнула, подскочила словно ужаленная, и со всех ног бросилась на выход.

Лишь оказавшись на безопасном расстоянии, возмущенно обернулась на наглеца, но столкнулась взглядом с Артуром и пропала.

Он смотрел на меня исподлобья, как волк. В этом взгляде было столько намешано, что хочется провалиться сквозь землю. Ярость, боль, ревность…ненависть. Все это полыхнуло яркой вспышкой и прошло.

Мгновение, два взмаха ресниц и снова его взгляд непроницателен, как седой океан.

* * *

— Родионова! — грозно сказала начальница, — я тебя не узнаю! Такая была ответственная работница, а теперь словно амеба.

— Барханова, — поправила ее на автомате.

Насмешка судьбы — эта фамилия все-таки стала моей, жалко лишь, что дал мне ее совсем не тот мужчина, о котором я мечтала. И зыбучие пески, те самые, о которых говорила мать, действительно засосали на самое дно, перекрыв кислород.

— Ах, да, — она картинно хлопнула себя по лбу, — Ты ж у нас теперь важная персона. Жена младшенького.

Удивительное дело, но после того, как все узнали, что я выхожу замуж за Кирилла, отношение Юлии Николаевны ко мне стало совсем иным. Если раньше она мне постоянно помогала, и мы могла даже поболтать на отстраненные темы, то теперь она лишний раз ко мне даже не обращалась. По ее мнению, я переметнулась в стан врага. Их простых трудяг в вип-персону.

Эх, видела бы она, как эта вип-персона на коленях ползает, полы моет, да прикосновения ненавистного мужа терпит.

— Извините, что беспокою, Вероника как-вас-тамовна, но не могла бы вы заняться своими прямыми обязанностями. Работой!

Я тряхнула головой, пытаясь сбросить оцепенение. Какое работай?! Когда внутри творится не пойми что? Когда от ужасных догадок волосы на голове дыбом становятся! Когда хочется что-то сделать, исправить, но нет сил и душат сомнения.

Кирилл — чертов психопат, отлично играющий на публику. Рубаха парень, с черной дырой вместо души. Ему нравится играть, пускать пыль с глаза. Нравится улыбаться, при этом представляя как кишки собеседника наматываются на люстру. Нравится дергать за веревочки.

Я уверена, в детстве он любил отрывать крылышки мухам, и наблюдать за тем, как они мучились. Мне он точно крылья оборвал. Специально показал свое черное нутро, чтобы я от страха и безысходности давилась, но боялась сделать лишний шаг. Запугал и с извращенным удовольствием наблюдал за тем, как я ползаю у его ног.

Впрочем, особого труда ему это и не стоило. Я все сделала сама.

Трусиха. Низкая. Подлая. Ничтожная.

Глаза защипало от слез.

Не смогла ни счастье свое сберечь, ни отпор ему оказать.

Глаза жгло все сильнее.

Слабачка. Амеба. Пустышка.

Злые слезы побежали по щекам.

Неужели так и буду сидеть, покорно сложив лапки на животе, и позволяя ему делать все, что заблагорассудится? Вчера невесту забрал, сегодня машину поджег, а завтра что?

В душе поднялся решительный протест.

Я должна действовать. Должна что-то сделать, чтобы прекратить это безумие.

— Ну и куда ты собралась? — возмутилась Кузьмина, когда резко я вскочила, едва не перевернув стул, и бросилась к двери.

— По делам! — крикнула ей, уже выбегая в коридор.

— Родионова!

— Барханова!

Мне нужно увидеть Артура!

Придти к нему, упасть на колени и все рассказать. Заставить слушать! Заставить поверить в мои слова. Это будет не просто, но я должна. Должна донести до него, что младший братик, на проделки которого смотрят сквозь пальцы, на самом деле конченая сволочь.

Только как это сделать? Как???

Мысли судорожно метались в голове, бились, пульсировали, перескакивали с одного на другое. Мне надо как-то сказать, как-то объяснить, логически выстроить свою речь, чтобы Артур прислушался, отложил в сторону розовые очки и включил здравый смысл. Надо заставить его сомневаться в брате, и тогда, возможно, он решит сам проверить, прощупать гаденыша. Не мог Кир не наследить! Просто не мог и все! Не бывает так. Где-нибудь да оставил пару зацепок.

Я не стала ждать лифта и побежала по служебной лестнице. Три этажа наверх, перескакивая через ступеньки, запыхавшись, а потом по коридору, мимо изумленных людей.

Плевать. Впервые за последний месяц, я чувствовала, что все делаю правильно.

Последний поворот, светлые стены, темная дверь в конце коридора. Тишина.

Пять шагов и колени предательски дрогнули.

Я немного притормозила, прижав руку к груди и пытаясь отдышаться. Сердце надрывно билось в груди, но я оправдывала себя тем, что бежала. Спорт никогда не был моим коньком.

Снова несколько решительных шагов к цели, и опять дрожь в ногах, такая сильная, что приходится хвататься за стену.

Я с трудом сглотнула, провела по шее, будто пытаясь сорвать невидимую удавку, стягивающуюся с каждым мигом все сильнее. Опять пошла к заветному кабинету.

С каждым шагом решимость таяла. Тело наливалось свинцовой тяжестью, в ушах нарастал гул.

У порога я споткнулась и замерла, с рукой, протянутой к ручке.

Давай Вероника!

Осталось всего ничего. Открыть дверь и заглянуть в глаза цвета теплого янтаря. Все рассказать и будь что будет…

Так просто. Давай.

Сквозь шум в голове прорывался жестокий голос Кирилла.

«Скажешь кому-нибудь, и Артуру конец».

…Рука безвольной плетью повисла вдоль тела. Я обессиленно прикрыла глаза, чувствуя, как снова сгорают едва расправившиеся крылья, и страх липкими щупальцами подкрадывается со всех сторон, затягивая меня в свой кокон.

Легко быть смелой, когда на кону стоит собственная жизнь, но рисковать его жизнью — я не имела права. И так все это произошло лишь из-за меня и моей глупости.

Я затравлено обернулась, не понимая, что за блажь на меня напала, что за порыв борца за справедливость?

Я ни разу не борец. Никчемная слабачка.

Надо уходить.

Шаг назад, еще один, и мне даже кажется, что я смогу сбежать, но дверь, как назло, распахнулась. На пороге стоял Артур и в полнейшем недоумении смотрел на меня.

* * *

— Что ты здесь делаешь? — спросил он таким тоном, что у меня внутри все оборвалось.

Это не мой Артур. Другой. Чужой.

Этот не смотрел на меня, как на самое большое сокровище на свете. Не собирался говорить ласковых слов и клясться в любви.

Этот Артур считал меня предательницей. Ветреной девкой, которая сначала с одним братом крутила, потом без раздумий прыгнула в койку к другому, а затем и вовсе выскочила замуж.

Я для него теперь не просто предательница. Жена младшего брата. Бесполое существо. Назойливая муха, которую он не прихлопнул только из-за любви к родственнику.

— Я …просто шла мимо.

— Мимо? На три этажа выше, чем тебе положено?

Взгляд в упор меня нервировал. Холодный. Без единой эмоции.

Я не чувствовала его. Не понимала. Он полностью от меня закрылся. От этого больно, и в груди пульсирует разодранное сердце.

— Может, тебе нечем заняться, и ты просто так слоняешься по коридорам?

— Нет, ты что…

— Если так, то мигом отсюда вылетишь. Никаких поблажек не будет. Я не посмотрю, что жена Мелкого.

Жена Мелкого. Прозвучало, как ругательство.

— Я хотела тебя увидеть, — прошелестела едва слышно.

Вот он, мой шанс хоть что-то сказать. Мы одни. Вокруг ни души. Самое время открыть ему правду на дорогого братца. Хотя бы попытаться. Только циничная насмешка, расползающаяся по красивым мужским губам, напрочь лишает остатков смелости.

— Увидеть хотела? На смотри, — руки в стороны развел и отступил на шаг назад, — мне повернуться вокруг себя? Чтоб ты лучше могла рассмотреть?

— Артур…

— Что Артур, — он жестко меня оборвал на полу слове.

— Я просто хотела…узнать, как у тебя дела.

Что я несу?

— Давно ли тебя стали волновать мои дела? — почти искренне удивился он.

— Всегда волновали.

— Избавь меня от этой псевдо-заботы, — пренебрежительно отмахнулся Барханов, — меня от нее тошнит.

Уверена, его и от одного взгляда на меня мутит по-страшному.

— Так зачем пришла? — глаза опасно сверкнули.

— Я не знаю.

— Не знаешь? — протянул хищно, подступая ближе.

Горло перехватило жестким спазмом. Защипало, будто насыпали песка, смешанного с солью.

— Я пойду, — дрожащей рукой провела по волосам.

— Так быстро? Ну уж нет!

И мгновения не прошло, как он схватил меня под руку и резко затащил в свой кабинет, с грохотом захлопнув дверь.

— Ты чего? — попятилась от него, когда Артур хищно улыбнулся.

— Пообщаться захотел. Как-никак родственники.

Он медленно приближался, а я отступала, пока не уперлась задом в стол.

Еще шаг и Артур оказался совсем близко, забирая остатки кислорода.

Я вскинула голову, и утонула в его взгляде. Глубоком, пылающем, пробирающим до самых костей. Он скользил им по моему лицу. Задержался на губах. И у меня было ощущение будто прикасается. Горячо, пронзительно, жадно.

От его близости у меня закружилась голова. Я непроизвольно, облизала пересохшие губы, чувствуя, что едва дышу. Воздух с трудом проходит в легкие, хотя я вдыхаю полной грудью. Глубоко. �