Трудно быть первыми
Глава 1
Дождь капал, капал с серого унылого неба на серо-зелёную землю, на листья, на траву, на голые руки и ноги Ары, на её лицо и на лице смешивался со слезами.
Ара даже не знала, что плачет. Весь трудный путь. С тех пор, как последний раз оглянулась на родное место. Удалось бросить быстрый беспомощный взгляд, хоть это было и рискованно.
Там, где всегда ярко горели костры, стояли шалаши и бурлила жизнь, лежали её соплеменники. Её родные и друзья. И эта картина временами закрывала собой хмурый ненастный день. И из-за этой картины дождь на щеках не переставал быть солёным.
Но никому не интересно, чего у неё на щеках больше: слёз или дождинок. Это не важно даже для неё.
Важно дойти. Важно не отстать. Важно донести маленькую сестричку.
Одежда вся пропиталась влагой, стала тяжёлой, противно колола тело и воняла. Шкура, которую ей выделила мать, давно облезла и продырявилась во многих местах. Но лучшие шкуры шли братьям и малышам, мать обещала и ей в скором времени что-нибудь дать поновее. И вот не сдержала слово. И не сдержит никогда. Потому что нет больше у неё матери. И братьев нет.
Ара окинула взглядом впередиидущих. Там те, кто посильнее. Растянулись длинной лентой. В лесу они все не просматриваются, в лесу важно видеть впереди хотя бы одну спину, а когда они выходят на луга, можно хоть приблизительно понять, сколько их теперь. Но по лугам идут недолго. Старейшина старается укрыть их.
Оглянулась назад. Жалкая маленькая кучка. Вот и всё, что осталось от их племени.
– Есть хотю, – шепнула чуть виновато Лу в самое ухо.
Ара повернула голову. Сестричка сидела на закорках. Худющая, цепкая, невесомая на коротких расстояниях, но не сейчас.
Лу внимательно заглянула в глаза Ары, словно пытаясь найти в них пищу.
Ещё бы не проголодаться. Идут без остановок прошедший день, всю ночь и новый день уже угасает. И всё, чем удалось перекусить, это лишь съедобные веточки и листья. А за ними наклоняться или тянуться вверх уже не было сил. Оставалось рвать на ходу лишь те, что росли прямо по пути и на уровне рук.
Ара, не останавливаясь, достала из-за пазухи несколько корешков аира и передала их в жадную ручку Лу.
– Они грязные. Не спеши есть… Помой под дождём… Почисти, – от усталости девушка едва шевелила губами.
– Я их зубками потисю, – оживилась Лу и грызнула добрую половину корешка.
Ара со вздохом остановилась. Всё. Ещё немного, и она просто упадёт.
– Давай, ты пройдёшься?
Лу послушно сползла со спины сестры:
– А где мать?
– Нет больше матери.
– Её задавил медведь?
Глаза Лу с тревогой следили за сестрой, ожидая ответа. Недавно погиб отец – не одолел медведя, вот Лу и стало казаться, что медведь – главный источник всех бед.
– Нет, не медведь. Пришли чужие дядьки. Злые.
Лу спала, когда в шалаш ворвалась Ара и схватила её. Поэтому ничего толком не увидела. И это хорошо.
– Пошли.
Пешком Лу ходила медленно.
– Держись, Ара. Не отставай.
Ара чуть повернула голову. Санк. Тянет своего приятеля Леку. У того что-то с ногой, прыгает на одной. Всё это время они шли за ней, то догоняя, то отставая, а вот теперь обогнали.
Уставший взгляд Ары задержался на их тёмных фигурах. Леке, конечно, ещё тяжелее, чем ей. Но не сдаётся, хотя и повис на Санке всем телом. Ара опустила голову. Трава, трава, цветы, ветки.
Поглядела на сестру. Съела уже весь аир. Волосы мокрыми прядями болтаются у лица. Смотрит вперёд, хлопая длинными, слипшимися ресницами. Рука холодная, крепко вцепилась в её руку.
– Как ты, Ара?
Кида. Идёт уточкой, тяжело переваливаясь из стороны в сторону. Живот выпирает из-под мокрой шкуры. В каждой руке по палке, так ей легче.
– Идём вот. А ты рожать не надумала?
– Только не сейчас. Надеюсь, ребёнок ещё немного потерпит.
– Хочешь, обопрись на мою руку.
– Нет, Ара. Пока ещё сама могу. Но чувствую, что недолго.
Кида ушла вперёд.
Ара сочувственно посмотрела вслед. Если роды начнутся сейчас, остановится ли старейшина ей помочь? Ведь дикое племя всё ещё слишком близко.
– Ара, посторонись.
Оглянулась. Так вот кто пыхтел ей в спину.
Бабка Фена тянула корову.
Рогатая скотина остановилась, крепко уперлась всеми копытами в сыру землю и замотала головой в попытке освободиться от пленившей её верёвки, а старая Фена беспомощно дёргала её и ругалась.
Но вот корова, словно передумав, резво рванула вперёд, увлекая за собой бабку. Ара с Лу едва успели отскочить в сторону. А Фена молодцевато побежала вслед за своей кормилицей широкими размашистыми шагами.
«Я бы так не смогла, – удивилась Ара. – Я бы упала и пусть меня эта скотина тащила бы по мокрой траве».
На спине коровы лежал мальчуган, судорожно вцепившись руками и ногами в мокрую короткую шерсть. Сзади с хлыстом шла девочка постарше. Она-то этим хлыстом и придавала временами ускорение упрямой скотине.
– Мотка, ты там не сильно стегай её, – крикнула перепуганная бабка. – А то дух из меня весь вытряхнете…
Фена на всякий случай намотала ещё несколько узлов верёвки на руку. Теперь уж если корове и удастся сбежать, то только с рукой.
– Ба, да я не сильно. Только намахнулась, – круглые Моткины глаза выражали честность. Слишком выразительную и честную, чтобы быть настоящей.
Но бабка на неё уже не смотрела:
– Пошла, шалашовка. Брошу дуру, пусть тебя волки с медведями сожрут.
Корова вновь заупрямилась.
Мотка на этот раз чуть тронула скотину хворостиной, и вся эта компания дробным шагом устремилась вперёд.
– Ты узе отдохнула, Ала? – девочка с надеждой заглянула в глаза старшей сестры.
– Да, залезай на спину.
Ара с трудом согнула дрожащие ноги. Лу ловко полезла, больно надавливая острыми коленями и локтями, вцепилась в шею.
– Потише, а то задушишь.
Лу ослабила хватку.
На секунду Аре показалось, что она не сможет выпрямить ноги. Выпрямила. Не сможет сделать первый шаг.
Вздохнула. Шагнула.
Глава 2
– Пока тут остановимся. Переночуем, а завтра будет видно, – передавала Саха слова старейшины всем вновь подходящим.
Тот велел располагаться на берегу, сам пошёл смотреть места вокруг.
Саха красивая женщина средних лет, загоревшая до смуглости. Волосы короткими пучками торчали вверх и в стороны, это она сама себя так обкромсала, чтобы не мешали. Сзади длинными прядями падали на спину. Сзади пусть растут, там не сильно мешают.
Остальные девушки и женщины посмотрели на причёску Сахи, ещё там, в племени, когда счастливо жили, не зная страшной беды, но повторить не рискнули. Саха хоть что себе натворит, всё равно красивая останется, остальные не такие везучие.
– Нет, не совсем здесь, – поднимала она падающих от усталости соплеменников. – Ещё чуть-чуть. Надо спуститься с высокого берега вниз к реке. Там хорошее место. Мы укрыты будет сзади. Там песок и ивы. Давайте-давайте, чуть-чуть осталось.
Рача прошёл, куда велели, крепко прижимая руки к бокам. Саха проводила взглядом его неестественно скованную фигуру. Он так всю дорогу шёл. Не ранен ли? Пошла следом.
Когда спустилась, увидела, что тот роет в песчаном склоне углубление, всё также неестественно прижимая руки к туловищу.
– Рача, тебе помочь?
– Да, – отстранился он.
Рача маленький, страшненький, неразговорчивый и нелюдимый. Но, если он что-то делает, лучше, по крайней мере, не мешать.
Саха схватила палку и стала расширять начатое Рачей, не совсем понимая, что из этого получится. Может, что-то типа шалаша? Вскоре и мужчины пришли помогать со своими палками. Песок хорошо поддавался.
– Хватит, – сказал Рача, и все отошли.
Стали смотреть, что же они сооружали.
Рача залез вглубь и стал вытаскивать спрятанные под мышками траву, мох, трутовики, деревяшки. Сухие.
Согнувшись в три погибели в тесном убежище, он принялся за привычное и знакомое дело – добычу огня.
Так вот почему он скукоженный шёл весь путь. Нашёл способ сохранить в ненастном дне чуточку сухого материала для огня.
Получится? Все смотрели с надеждой, забыв о других делах. Воздух сырой. И хоть дождь недавно закончился, но суше стало лишь чуть.
Задымилось. Все затаили дыхание, словно боясь потушить разгорающиеся искры. И тут длинный язык пламени выскочил и попытался лизнуть горбатый Рачин нос. Всё.
Усталость никуда не делась, но бодрое настроение немного задвинуло её глубже в ноги, руки, спину. Завтра она даст о себе знать, а сегодня есть дела поважнее.
Раз появился огонь, значит будет всё: и тепло, и еда, и уют.
И все, не мешкая, повернулись создавать эти самые тепло, и еду, и уют. Кто за что. Каждый выбирал себе то, что он лучше умел. Или шёл туда, где было меньше народу.
Мужчины пошли в лес за ветками. Ветки в изобилии росли и здесь же на берегу. Но, как бы ни устали, ближайшие деревья надо поберечь.
Лок с Гёрой как всегда неразлучные. Всю жизнь вместе, с самого младенчества. Хоть и родились от разных матерей, но дружба связала их крепче крови.
Именно благодаря этим мальцам не все погибли тем страшным утром. Ребята охотились на птиц недалеко от селения и заметили чужих. Успели поднять тревогу.
Но сделать многого всё равно не удалось, слишком неравные были силы. Их племя мирное. Много детей и женщин. Было… Те же пришли убивать.
Теперь Лок и Гёра направились вверх по реке ловить рыбу. Руками. Больше нечем. Но ничего, не впервой.
Малышня со всех сторон тянула ветки к костру. Их много валялось на песке.
Рача уже вынес маленький огонёк из логова, в котором тот родился, выбрал место под высокими развесистыми ивами, и теперь этот огонёк рос, сначала неохотно съедая шипящие сырые палки, потом палки затрещали веселее.
Недалеко от огня мужчины начали сооружать укрытия из тех веток, что притащили из леса.
Саха собирала в кучу всё, что соплеменникам удалось захватить с собой. Каждый, спасаясь сам, старался спасти ещё что-нибудь. Что подворачивалось под скорую руку. И кое-какая посуда горкой притулилась недалеко от костра.
– Саха, дай горшок поболе, – протянула руку старая Фена. – Шалапутную подою. Мотка, пошли подержишь. Мне с ней сегодня одной не управиться.
Вскоре в глиняные стенки звонко забили белые струи. Будет у детей молоко.
Постепенно подходили самые отставшие. Самые слабые.
Последними пришли Наз с дедом. Наз – молодой и сильный юноша, весь путь помогал старику, они замыкали их маленький отряд.
– Все добрались? – спросила у него Саха.
– Все.
Женщина обвела взглядом своих соплеменников. Как много погибло. Как мало осталось. Как им дальше уцелеть? Если не получилось, когда они были большим племенем, то теперь… Но не время предаваться унынию.
– Наз, дай посмотрю твою руку.
– Да ничего, Саха, думаю, пройдёт. Стало лучше за нынешний день.
Но рука беспомощно болталась.
Темноволосая, темноглазая красавица Лайя бросила ревнивый взгляд на Саху. Что же она пристала к Назу? Пусть пристаёт к мужчинам постарше. А за его раненой рукой и она может поухаживать.
Но Наз уже повернул к мужчинам. На песчаном берегу быстро росло сооружение-шалаш. Одно на всех.
Глава 3
Темнота окружила новый стан плотной стеной. Люди едва успели приготовить всё необходимое для ночлега и теперь лежали и сидели вокруг костра. Скоро спать. Всем, кроме Наза. Ему первому выпало нести караул на высоком берегу. Он и ушёл туда. Но ненадолго. Старейшина приказал мужчинам сменять друг друга лишь звёзды сделают свой шаг.
Глаза слипались. Но так приятно смотреть на пламя. Так тепло. От одежды из шкур поднимался пар. Спать хотелось страшно, но сбоку от костра на углях готовилась рыба. И её запах не давал до конца расслабиться.
– Ара, помоги мне, – попросила Саха.
Она раскладывала равные куски дымящейся вкусным ароматом рыбы на листья лопуха. Ара стала разносить.
Худые и мускулистые, молодые нежные и морщинистые узловатые руки принимали свою часть нынешнего ужина. Осторожно, чтобы не уронить.
Бабка Фена проглотила и не заметила. Поползла вглубь шалаша. Всё. Выдержала этот страшный переход. А ведь в её возрасте он был труднее вдвойне. А если вспомнить про непутёвую корову… Фена не успела додумать про корову, потому что её голова коснулась подстилки из листьев, и мысли тут же покинули её.
Маленькая Лу тоже не удержала тяжёлые веки, и глаза закрылись. Но пальцы знали своё дело и на ощупь оторвали горячий кусочек, а потом двинулись искать рот. Рот на всякий случай был открыт. Но когда пальцы донесли рыбу, Лу уже спала.
Мотка заметила бесхозный кусок, который терпеливо ждал у негостеприимного рта. Он что? Так и будет пропадать? Ну не хочешь есть, отдай другому, мысленно учила она Лу благородству.
Сама Мотка свою рыбу уже проглотила. Так же, как и бабка. Но в отличии от бабки не могла успокоиться. Живот требовал ещё. А где взять ещё? Вот Мотка и смотрела на зависший кусок.
Но Лу тут вздрогнула, чуть приоткрыла глаза, и обрадованные пальцы поспешили добраться до цели. Мотка отвернулась от жующей Лу.
Лок и Гёра лежали у костра, о чём-то тихонько переговаривались. Мотка недобро прищурила глаза. Небось, не всю рыбу принесли. Небось, наелись сырой. Надо было и ей не с коровой возиться, а в реку лезть. Теперь не было бы так пусто в брюхе.
Может, в горшке молоко осталось? Мотка поискала глазами посуду. В каком она теперь углу? Пошла к горшкам. Может, бабка забыла вымыть, и какая-нибудь капелька сползёт? Пусто. Чисто. Стенки горшка мокро блеснули в свете огня. Ага, забудет бабка, жди.
А может, у коровы что осталось? Или новое собралось?
Мотка захватила горшок и поползла в темноту…
– Скажу своё слово.
Старейшина произнёс негромко, и все перестали жевать, чтобы слышать. Слов утешения жаждали чуть сильнее, чем пищи для живота.
Седой благообразный старец обвёл тёмными глазами сидящих.
– Видно прогневали мы своего бога, и он стал на сторону чужаков. Но гнев его излился не до конца. И часть нашего племени жива. Сегодня оставим тех, кого больше не увидим, оставим свою прошлую жизнь. А завтра начнём новую. Не жалея, не горюя… Наши силы понадобятся нашему маленькому племени, не будем же их напрасно тратить на то, что ушло.
Словно в подтверждении этих слов раздался резкий стук, а следом девичий писк и шум. И через минуту из темноты появилась расстроенная Мотка. На лбу её наливалась багровая шишка, в руке она сжимала глиняный осколок.
Одним горшком стало меньше.
Старейшина хотел ещё что-то сказать, но мысли спутались. Хотя, обычно, его не так просто сбить с намеченного. Но испытания последних дней отразились и на нём. Он медленно встал и пошёл в шалаш.
– Саха, дай рыбу, я отнесу Назу его долю.
Лайе было досадно, что Саха заняла место хозяйки, и она вынуждена просить.
Но Саха не мешкая, передала последний кусок.
– Не уронишь в темноте? На высокий берег трудно вскарабкаться. Может, помочь?
– Не уроню, – не слишком ласково отозвалась Лайя, и Саха подивилась, за что её не любит эта девушка.
Глава 4
– Наз!
Лайя с трудом взобралась по отвесному склону, лишь одной рукой помогая себе. В другой бережно держала завёрнутый в широкий лист кусок рыбы. Но кое-как вскарабкалась и теперь оглянулась.
Ух, как красиво!
Там внизу казалось, что мир сдвинулся вплотную к их маленькой компании. С одной стороны отвесная песчаная стена, с другой – река беспрерывно несла свои воды. Свет от костра лишь едва освещал дальний берег.
А наверху совсем другая картина. С высокого обрывистого берега виделось, как земля раскинула свои просторы, залитая серебристым лунным светом и окутанная сизой пеной поднимающихся испарений. Блестящая лента реки убегала, извиваясь, к горизонту.
«А позади? Лес?» – попыталась вспомнить Лайя и обернулась.
Позади, совсем рядом, стояла мужская фигура.
– Наз?
– А-а, это ты, – в голосе юноши слышалось лёгкое разочарование, которое больно кольнуло Лайю.
«Кого он ждал? Саху? Может, Санка, тот должен его сменить? Но… не меня».
– Я принесла тебе поесть.
Лайе на самом деле хотелось, чтобы Наз её обнял. Хотелось почувствовать на своих плечах мужские руки.
– Это ты правильно сделала. Я благодарен тебе, – Наз взял свою долю и стал стоя есть, настороженно поглядывая по сторонам и больше не обращая никакого внимания на девушку.
Лайя почувствовала тоску. Возвращаться?
Нет. Шагнула в сторону леса. Сегодня такая сильная луна. И если очень попросить, она может подарить частичку своей силы.
– Лайя, – окликнул её Наз.
Девушка остановилась, но не оглянулась. Ждала, что он скажет. Сердце замерло от желания.
– Ты бы не ходила далеко. Места всё же незнакомые.
Не дождалась. Лайя продолжила путь.
– С кем ты разговаривал? – спросил подошедший Санк.
– С Лайей. Ты как? Силы ещё остались на караул?
– Остались чуток, не усну… А Лайя опять отправилась на свою непонятную прогулку?
– Это у неё в крови. По-другому она, похоже, не может.
– Да уж… Меня едва ноги держат. А ведь мы все прошли один и тот же путь.
– Меня тоже. Я пошёл спать.
Глава 5
– Земля огромная, но дальше мы не пойдём. В ту сторону солнце заглядывает неохотно, и, значит, зимы будут суровые. Мы и так подошли к краю тепла. Сейчас это не чувствуется, но не будем забывать о будущих снегах и морозах.
Старейшина сидел перед своим маленьким племенем. Тишина была полной. Вчерашние невзгоды позади, а впереди новые трудности. Они не пугают. Но надо понимать, как действовать.
– Пока останемся здесь, но в лесу начнём строить зимовье. Сегодня надо найти подходящее место. Пойдут только мужчины. Женщины будут заниматься своими делами.
Старейшина посмотрел на Лока и Гёру:
– Вы останетесь с ними.
Те тут же повесили носы.
– Женщины сильные, и в храбрости не уступают нам, но их глаза обращены больше на детей и очаг. А между тем, здесь мы пришельцы, незнакомые ни с окрестным зверьём, ни с окрестными людьми, если они есть, конечно. Вчера по дороге никого не встретили, и я походил по округе – никаких следов не обнаружил. Но это не значит, что никого нет. Мы вообще беззащитны сейчас. Но тут надежда на нашего бога. Может, он не даст нам пропасть. Вы, Лок и Гёра, будете глазами и ушами племени в наше отсутствие. Задача трудная…
По мере продолжения речи старца, носы мальчишек поднимались, и глаза загорались решительностью.
– Хорошо, старейшина, – Лок кивнул головой. Светлые глаза смотрели серьёзно, – будем служить там, где надо.
– Ни один зверь близ… – начал Гёра, но едва заметный тычок друга остановил пламенную речь.
Гёра чуть смутился. Действительно, от радости, что назначили глазами и ушами племени, его занесло чуток.
– Мы будем стараться, – поправил он себя.
– Тогда пора.
Все поднялись. Женщины стали расходиться по своим хозяйским делам, мужчины полезли по почти отвесной песчаной стене.
Гёра наблюдал.
– Давай придумаем приспособление, чтобы легче была карабкаться.
– Давай.
Уставились на обрыв. Высота немалая. Человек трёх можно поставить на плечи друг друга и ещё малого ребёнка.
Подошли. Поковыряли песок. Кое-где торчали корни растущих наверху деревьев.
– Может, в песке дырок наделаем, чтобы ноги туда ставить?
– Давай попробуем.
Попробовали. Стало чуть легче, но не то. Песок осыпался сверху, заваливая дыры.
– Надо укрепить чем-нибудь.
А чем укрепить? Под руками ничего кроме палок и веток не было.
– Давай из веток сплетёт маленький… как шалашик, – Гёра задумчиво почесал кудлатую тёмную голову, пытаясь поймать идею. – Чтобы туда можно было сунуть ногу. Не всю, конечно, а только стопу. Небольшого размера нужен шалашик.
– Точно, – Лок идею уловил. – И мы этот шалашик вкопаем в стену вот здесь, другой выше, потом выше и так до конца.
– Ага, – Гёра задумчиво вгляделся в отвес чуть прищуренными глазами, мысленно оценивая будущее приспособление. – А по краям шалашиков длинные палки вставим и поглубже вобьём в песок, чтобы крепче держались.
– Слушай, Гёра, а для рук можно сделать верёвки.
– Как это?
– Из лыка наделаем много верёвок, привяжем их к корням. Вон видишь, сколько их торчит без дела. А так, можно будет лезть – ноги в шалашики ставить, а руками за верёвку тянуться.
– Погнали тогда за ветками.
Вскоре работа закипела. Бабка Фена заинтересовалась, проходя взад-вперёд:
– Вы ещё для коровы что-нибудь придумайте. А то далеко с ней вон какой крюк делать.
Ребята растерянно переглянулись. Для коровы?
Но и бабку можно понять. Вчера нашла место, как спустить животное, но очень уж далеко от песчаной косы, на которой они приютились. Пришлось даже по колено в воде шмякать. Полоса выглядывала из воды как раз настолько, чтобы уместилось их племя. Больше такого подарка река не представила в обозримых пределах.
С утра тем же ходом бабка отправила корову обратно.
– Н… не знаем, как для коровы.
Фена вздохнула. Вот всегда так. Невезучая она какая-то. Или корова невезучая?
Пошла в шалаш.
– Ну как Лу? – спросила у Ары.
– Ой, совсем не знаю, – голос девушки звучал тоскливо.
Ночью загорелись щёчки у маленькой сестрички. А потом лоб, руки стали горячими. Заболела. И теперь уже просыпаться давно пора, а она всё спит.
– Ара, травка нужна особая. Лечебная, – Саха пыталась вспомнить. Она тоже всё утро просидела над девочкой. – Бабка учила меня немного. Травка такая… листья не зелёные, а как коричневато-красные. И цветочки беленькие, маленькие. Миряником бабка называла эту траву.
– Что-то припоминаю, – Ара встала. – Ты посмотришь за ней? – кивнула на Лу.
– Ну что ты говоришь? Конечно.
– Пойду тогда, поищу.
– Только, Ара, смотри осторожней. Может, кого-нибудь с собой бы взяла? Хоть Мотку?
– Нет. Я одна. Я бегом.
Первой новое приспособление испытала Ара. Взобралась легко и быстро.
Но ребят не поблагодарила. В своих горестных думках даже не заметила изменений.
Глава 6
Куда бежать? Кажется, этот миряник она видела в лесу.
Лес рос неподалёку. Туда рано утром ушли мужчины, туда отправилась и Ара, внимательно глядя под ноги и по сторонам.
Лу болела не чаще, чем другие дети, но всегда с сильным жаром и бредом. Только вот, бред ли это был? Ара почувствовала, как вместе с воспоминаниями о последней болезни сестрёнки, её кожа покрылась мурашками.
Что она тогда говорила?
Ара остановилась. Надо вспомнить. Ей и тогда показались странными слова, а теперь…
Девушка попыталась воссоздать в памяти недавнюю картину. Ночь. Братья давно уже спали. Уставшая мать легла рядом и сразу же глубоко задышала. Ара осталась около сестры. Старая Раха наказала протирать тело девочки каким-то снадобьем. Вот Ара с матерью и сменяли друг друга.
В шалаше не очень темно, свет от костра проникал через открытый полог и окрашивал оранжевыми бликами тёмные шкуры над головой, подстилку из сухой травы, лицо Лу.
От тишины и монотонных действий клонило в сон, и Ара изо всех сил боролась с дремотой. Нет, поняла вскоре, если не освежится, то попросту уснёт, и сестричка останется без лечения.
Вышла из жилища. Тишина. Все спят. Лишь у костра сидит Санк, следит за огнём.
Ара приветливо махнула ему рукой и ушла за освещённый круг.
Ночная роса уже упала на землю. Она-то Аре и нужна. Походила босыми ногами, вмиг сон ушёл, провела руками по траве, а потом ими же, мокрыми, по лицу. Всё, теперь уже не уснёт. Вернулась к сестре.
В шалаше за это короткое время почти ничего не изменилось, по-прежнему сонно дышали братья, по-прежнему мать лежала на боку, обнимая меньшого сына, но Лу…
Глаза её были широко открыты, взгляд направлен вверх, губы что-то шептали.
Ара сначала обрадовалась, подумала, что сестричка пришла в себя. Но сестричка не пришла в себя, и девушка скоро это поняла. Глаза её видели что-то иное, а не их потолок из звериных шкур. Не видели они и Ару, как не пыталась девушка обратить на себя её внимание.
Ара наклонила ухо к самым губам сестры, стараясь понять, что она шепчет без остановки, но разобрала лишь несколько слов:
– … злые лохматые волки… грызут… окружили… рыжие… нет спасения… мать уходи… уходи… не успеешь… братика жалко…
Вскоре Лу замолчала, закрыла глаза и уснула. А утром встала как ни в чём не бывало. От недавней болезни не осталось и следа, сама же ничего не помнила. Даже то, что болела. Но она маленькая, может, просто не смогла объяснить или понять. Ара тоже выкинула из головы страшные слова, мало ли что в жару привидится, а чуть позже всё и началось.
И только сейчас Ара стала понимать. А не те ли лохматые волки напали на них? Толку от того, что они выглядели как люди. Ничего доброго и человеческого в них не было.
Рыжие. В волчьих шкурах на плечах. Большие и лохматые.
А ведь мать могла бы спастись, но побежала в шалаш за младшим сыном, за тем самым, которого обнимала и согревала ночами. И не успела. Они все не успели.
Знакомая тоска наполнила сердце. Но Ара усилием воли прогнала от себя воспоминания о тех, кого потеряла. Только не сейчас. Нельзя все силы отдавать тому, что ушло.
…А перед гибелью отца… Ара нахмурилась. Лу тогда тоже лежала в жару. И тоже что-то такое было. Сама Ара не слышала, но мать рассказывала. Что-то… про тёмную тучу, которая скрыла отца…
Тогда на её слова Ара совсем не обратила внимания, но теперь… Может быть, Лу и гибель отца видела в бреду?
Такое возможно? Или голова Ары одурманена бедами последних дней и уже совсем перестала соображать?
И теперь вместо того, чтобы спешно искать лекарство для сестры, она стоит перед лесом, раскрывши рот, и вспоминает про минувшие болезни сестры, когда та лежит совсем беспомощная.
Ара тряхнула головой, отгоняя мысли. Всё. Надо внимание направить только на траву.
Девушка ускорила шаг – ничего похожего на миряник. Ара побежала. Время идёт, а она с пустыми руками… Ничего.
Впереди показался довольно широкий лесной ручей. Это хорошо. Бегая без ориентира в незнакомом лесу, она рискует заблудиться, теперь же будет двигаться вдоль ручья, чтобы вдоль него же и вернуться. Шагнула в холодную воду. Потом побежала.
Сколько времени прошло? Ара поглядела на солнце. Далеко она забралась. Скоро день будет уходить, а она по-прежнему пустая. Ара почувствовал нервную дрожь нетерпения. Да что же так не везёт!
Вон он! Красно-коричневые невысокие заросли миряника росли на другом берегу. Девушка поспешила прейти. Но услышала странные звуки.
Ара остановилась. Что это?
Тук-тук-тук. Так бьётся сердце? Только где-то далеко-далеко. Девушка поглядела вдоль русла. Ничего не видать. Только лес, и ручей скрывается в зарослях.
Тук-тук-тук. Может, где-то там живёт бог? И это его сердце стучит?
Ара долго слушала, пытаясь понять звук. Потом опомнилась, кинулась рвать траву. И вскоре с охапками бежала назад.
Глава 7
Когда Ара спешно спускалась к стоянке, то где-то на задворках сознания ей смутно показалось, что сделала это как-то быстро и ловко, но над причиной этому не задумалась. И вновь разочарованные Гёра и Лок проводили её хмурыми взглядами.
Неужели их сегодняшний труд такой незначительный и незаметный? Ладно, когда Ара бежала вверх – не поняла, тогда они только начали своё приспособление. Но потом целый день усовершенствовали конструкцию, и, возвращаясь с охапками какой-то травы, Ара не могла не заметить, что стало удобнее. Но – не заметила.
– Пойдём рыбу ловить.
– Может, гарпуны сначала сделаем?
– Пока их нормально сделаем, поздно будет. Давай гарпунами завтра займёмся, а сегодня так как-нибудь.
– Мотка уже, кажется, немного поймала.
Девочка тащила в шкуре добычу.
– Мотка, как сегодня улов?
– Нормально, – Мотка развернула шкуру.
– А-а, молодец. Но надо бы ещё.
– Конечно ещё надо.
Из шалаша послышался стон.
– Что там? – спросила у ребят перепугано.
– Кида ребёнка рожает. Нас прогнали оттуда.
– Правда? – глаза Мотки загорелись любопытством. Вот так каждый раз, самое интересное происходит где-то и с кем-то, а не с ней. – Только идите выше по течению, я здесь уже всю распугала.
Мотка поспешно кинула рыбу бабке.
– Почистишь сама, ладно?
– А ты куда?
– Я… приморилась, пойду отдохну.
– В шалаш не ходи, – приказала бабка. И Мотка закривила губу.
– А Лу?
– С Лу сейчас Ара. Девка, вроде, пришла в себя.
– Пойду посмотрю на Лу, – сообразила Мотка и всё равно пронырнула в вожделенный шалаш.
В ближнем углу женщины окружили Киду. Туда и сунула сначала свой нос Мотка. Но Ара заметила её, позвала.
Мотка, выворачивая шею, пошла в дальний угол, где на подстилке сидела Лу.
– Посмотри за ней, – Ара кивнула на Лу. – Она проголодалась, со вчерашнего дня ничего не ела. Пойду что-нибудь принесу.
– Лад…но, – но Мотке Лу была сейчас совсем неинтересна, происходящее у женщин её занимало больше. Ара поняла.
– Пойдём, Лу, наружу, – взяла девочку на руки.
– Я сама нозками могу, – сообщила ей та.
– Знаю, что можешь. Я так… Мне хочется.
Лу благодарно обняла старшую сестру за шею тёплыми руками.
Прошли к костру. Фена ловко чистила рыбу одну за другой, вымазывала глиной и засыпала горячими углями. Горка готовой рыбы лежала на зелёных листьях лопуха в ожидании ужина.
– Я покормлю Лу? – спросила Ара.
Сегодня все остались без обеда. Мужчины как ушли с утра в лес, так пока не возвращались. А женщины не садились без них. Не то, чтобы это было запрещено, но… Как-то не лез кусок в горло, раз кто-то далеко работал голодный.
Но не дети.
– Бери, милая. Выздоровела? Хорошо. Теперь надо поесть, чтобы болезнь не вернулась. А ты куда бегала? – спросила бабка у Ары.
– Да за миряником ходила, еле отыскала, а он, похоже, не пригодился.
– Что ты! Не пригодился. Мы его сейчас насушим, и он будет под рукой на случай, коли кто заболеет. Мотка! А где она? У-у-у, шлёндра.
Бабка ловко подхватилась и с рыбиной в руке шмыгнула в шалаш.
– Лу, у тебя головка болит? – Ара с облегчением и некоторым удивлением смотрела на весело жующую сестру. Вот опять также, словно и не лежала без сознания с пылающими щеками всего лишь некоторое время назад.
– Неа, – синие глазёнки широко раскрылись. – А у тебя?
– Тоже нет.
Но облегчение было недолгим. Страх снова нашёл дорожку в сердце, затуманивая его дурным предчувствием. Не будет ли вновь каких-либо бед после очередной болезни? Как-то всё непонятно.
Когда она чуть раньше вернулась с миряником, Саха встретила её доброй вестью.
– Вроде у Лу всё прошло.
Женщина уступила место возле девочки.
– Если я буду нужна тебе, позови, – и Саха поспешила к Киде.
Нужна? Ара не знала, был ли в её отсутствие бред у сестры, и говорила ли она что-нибудь. Спросить у Сахи? Ара сомневалась. Не хотелось тревожить ещё и её. Тем более эти страхи похожи на глупую выдумку её дурной головы. Но всё же надо проверить, только словно невзначай.
Вскоре бабка вывела Мотку из шалаша, проворно тыкая ей в спину рыбьей мордой.
– Ишь ты, притомилась она, отдохнуть захотела, – возмущённо ворчала она. – Иди-ка к нам, тута мы тебя и взбодрим, и дело по душе найдём. Видишь во, милая, травка? Насушить надо. Работа нетрудная, заодно отдохнёшь.
Мотка так тяжело нагнулась, с таким кряхтением выпрямлялась, так неспешно повернулась, что стало понятно – девку здесь совсем не жалеют, и она держится из последних сил.
– Ничего, ничего, – продолжила ворчать бабка. – Небось не надорвёшься, – но глаза тревожно глядели внучке вслед. Может, и вправду загоняли бедную?
Мотка знала бабкин характер, и потому шла медленно, чуть прихрамывая то на одну ногу, то на другую.
Фена держалась. Но когда Мотка схватилась рукой за поясницу, словно она у неё уже отваливается от непосильного труда, бабка вскочила:
– Ара, почисти рыбу, – и побежала к внучке.
Ара поглядела им вслед, слегка улыбнулась, потом взялась за рыбу. Лу сидела рядом, задавала вопросы:
– А у лыбки это глазик? А лыбка там плавала? А она кусается? А мне мозно её тистить?
Вскоре подошла Саха.
– Лу, – погладила Ара сестру по беленьким волосам, – иди-ка спроси у Мики, что он там делает.
Мика елозил голой попой по песку у самой воды.
Лу послушно побежала к мальчику:
– Мика, сто ты тут делаес?
– Ба-ба-ба-ба, – Митка ещё не умел разговаривать, но Лу его понимала и без слов.
– Одним мужчиной в нашем племени теперь стало больше, – объявила Саха, потягиваясь словно со сна.
Ещё бы! Целый день из шалаша не выходила, спина, руки, ноги замлели.
– Хорошо, – улыбнулась Ара. – Как Кида?
– Спит. Думаю, у нас получилось.
Раньше в племени искусной лекаркой была старая Раха. Никто не был готов занять её место. Но пришлось спешно учиться.
– Когда Лу пришла в себя? – Ара решилась узнать про сестру.
Саха потянула рыбу за хвост, стала помогать чистить.
– Вскоре после твоего ухода она вдруг открыла глаза и сказала…
– Что?
– Я не запомнила точно. Что-то странное. «Они услышали ангела…». Или «они почуяли ангела…». И будут искать его. Или хотят найти. Это был бред. Меня Лу в тот момент не видела и не слышала. А потом закрыла глаза и заснула. И перед твоим приходом проснулась с виду здоровой.
– Я благодарна тебе, Саха, за твою доброту.
– Ну что ты. В нашем маленьком племени теперь по-другому нельзя… Иначе пропадём.
Глава 8
Первый день в новой жизни закончился. Вечером костёр освещал сидящих вокруг людей. Как за день они не устали, всё равно не спешили ложиться. Всем хотелось посидеть, поговорить, посмотреть друг на друга, словом, убедиться, что они справились сегодня, а, значит, есть надежда, что справятся и впредь, со всею дальнейшей жизнью, сколько бы она не длилась.
Делились событиями.
– Мальчик – это хорошо, – радовались мужчины, бросая одобрительные взгляды на Киду, лежащую тут же у костра. Ара с Сахой помогли ей выйти к соплеменникам. У её груди сопел розоволицый младенец.
– Оно бы и девка была бы неплохо, – не совсем согласилась Фена.
– И, наверное, это хороший знак, что в первый же день наше племя пополнилось, – задумчиво произнесла Саха, глядя на родные лица.
Трудно привыкнуть к тому, что осталась такая горстка людей.
И печаль тихой тенью опустилась на сидящих…
Вела смущённо заёрзала. Саха ещё не знает, что их племя пополнилось не только младенцем. Никто не знает. И лучше им пока не говорить.
Ёжичек махонький пыхтел в кустах. Ну как его бросить в тех кустах одного? Пропадёт же. И Вела взяла его к себе, спрятала в самый дальний уголок шалаша. Там у неё уже лежали котята.
Но про котят племя знает, она несла их в руках. А кошка пропала. Ну ладно, хоть котята целы остались.
– Нашли место? – нарушила бабка установившееся на некоторое время молчание и первой перешла к делу.
Она почти самая старая в племени, ей больше всех было жаль понапрасну тратить оставшуюся жизнь.
– Нашли, – неспешно ответил старейшина. – Пришлось походить немало, но есть доброе местечко. Там и начнём свой новый дом. Завтра Лека и дед останутся здесь. Надо инструмент какой-никакой готовить. Вот они и займутся.
Лека виновато вздохнул. Нога болела, и сегодня он доставил больше хлопот, чем пользы.
А дед – самый старый. Старше бабки. Сколько ему годов исполнилось, он не помнил, а другие не удосужились посчитать. Сам дед заявлял, что уже видел зим столько, сколько на ином дереве веток не бывает. Значит, много.
Под бойню тогда не попал по чистой случайности, на берегу, много ниже своего селения, долбили с Назом из дерева лодку, не слышали ничего.
Его-то потом Наз и тащил всю дорогу, несмотря на вопли: «Брось меня, дурень, мне всё равно где помирать».
Вот не помер. Но ходок из него был неважный. И теперь на слова старейшины он молча почесал седую лохматую голову. Хотел что-то возразить, но передумал. Не бывает пользы от стариков. Ушло его время. Знать, напрасно Наз мучился, его сюда тащил.
– Мы опять уйдём на целый день, – продолжил старейшина. – Лок и Гёра пойдут с нами, посмотрят дорогу, потом вернутся сюда. Они будут каждый полдень еду нам приносить, чтобы мы не бегали взад-вперёд – путь неблизкий. А то до вечера голодными быть тоже тяжело.
Лок и Гёра кивнули, мол, поняли. Старейшина посмотрел на их чуть печальные лица, сдержал улыбку, лишь уголки губ чуть дрогнули.
– Это вы хорошо придумали с откосом, – старейшина сменил тему и указал на крутой берег.
И тут же раздался всеобщий гул одобрения. Заметили все. Понравилось всем. А вот поблагодарить никак не получалось. То ребят рядом не было, то другие дела выбивали из памяти благодарность.
Мальчики засмущались. Оно нехорошо, когда не видят твоего старания, но и когда крепко сильно заметили, тоже неловко.
– Ну… наверное, пора отдыхать.
Старейшина встал, поклонился женскому полукругу:
– Благодарю за пищу, – пошёл в шалаш.
Было уже поздно, и почти все спали, когда старейшина почувствовал толчок в руку. Он приподнял голову – Ара.
– Чего тебе?
– Я сегодня брела вдоль лесного ручья. И слышала стук. Как сердце. Тук-тук… тук-тук… тук-тук. Только где-то далеко. Какое-то большое сердце. Может, там живёт бог?
Старейшина помолчал, подумал.
– На днях сходим, покажешь место…
– Слышал? – раздался шёпот в углу шалаша.
– Слышал.
Глава 9
На рассвете племя разбудил дикий вопль.
Все вскочили. Женщины кинулись к детям, мужчины приготовились отдать жизнь недёшево. Кида укрыла младенца своим телом. Все были готовы к новым неприятностям. Неужели передышка была такой короткой?
Оказалось – нет никакого нового нападения, вернее, может, и было, но только на Мотку.
Пока оглядывались по сторонам, пока выясняли, кто кричал и по какой причине, Мотка уже сидела вся виноватая и с большой скоростью строчила оправдания, нещадно преувеличивая свои впечатления:
– Дух… Дух земли приходил к нам. Серый, страшный, носатый. Фыркнул недовольно мне в лицо, я и проснулась. Открыла глаза, а он на меня смотрит. Глазами прямо в мои глаза…
– Где? Где он? – все понимали, что духа увидеть просто так не удастся, и он уже, скорее всего, спрятался, замаскировавшись в одну из теней, но всё же оглядывали шалаш.
– Вон он, – вновь завизжала Мотка, и Вела бросилась спасать своего ёжика, пока разгневанное племя не выплеснуло на него своё недовольство.
– Тьфу ты, – переводили дыхание перепуганные мужчины и женщины.
– Ты что? Духа от ёжика отличить не можешь? – завопила возмущённая бабка.
Мотка сконфуженно умолкла. Надо же, столько народу, а эта гадкая животина прибежала её будить. Не могла выбрать кого другого. Бабку, например.
Но постепенно общий гнев развернулся в сторону Велы. Та сидела на коленях посреди шалаша и прижимала к груди колючий клубок.
– Это ты его сюда притащила?
– Ну, а кто ещё? Мало нам котят, теперь ещё ёжиков давайте разведём.
– А я-то думаю, куда она молоко с рыбой таскает.
– Глядите, кабы змеи не поползли. От Велы всего можно ожидать. В прошлом году медведя приволокла.
– То медвежонок был…
– Тихо! – угомонил соплеменников старейшина. – А ты, девка, выкидывай ежа вон. Нечего ему среди людей делать.
– А пропадёт? – заплакала Вела.
– Чего ему пропадать, здоровому такому? Цел будет.
– Она о ёжике переживает. А о нас кто будет переживать? – буркнула Мотка. Они с Велой ровесницы, но как-то не подружились.
Утро началось. Все, зевая, разбрелись по своим делам. Но нервная дрожь не сразу улеглась. Особенно долго дрожали руки у деда, даже онемели немного. Но он постарался скрыть это. Да скрывай – не скрывай, а старость – не радость, все это прекрасно понимают.
Ара поглядела на сестричку. Спит. Только на другой бок повернулась. Щёчки чуть тёплые, как и положено. Пусть спит. Рано ещё.
Девушка пошла умываться к реке. Забрела выше по течению, подальше от мужских глаз, решила искупаться. Вода казалась ледяной, но лишь сначала. Вскоре тело привыкло. Когда выбралась на берег, оно наполнилось внутренним жаром.
Посмотрела на свою одежду. Не хочется надевать. Не всякое животное носило бы на себе то, что ей приходится. Но ничего. Мужчины уйдут, она быстренько свяжет себе что-нибудь из листьев и веток, а накидку постирает. К вечеру та высохнет, и будет она в чистых заячьих шкурах чувствовать себя гораздо лучше.
А вообще – беда с одеждой. И раньше выбор был небольшой, а теперь в чём были, когда на них напали, в том и остались.
Лучше уж не приглядываться и не принюхиваться. С трудом натянула. И вовремя. Наз. Подошёл, сел на песок. Молчит.
Ара вздохнула, села рядом, вытянула всё ещё мокрые ноги.
– Как ты?
Девушка пожала плечами. Что тут ответить?
– Трудно привыкнуть… Но я стараюсь.
– Хочется сделать что-нибудь для тебя.
– Ты и делаешь… Для всех. А, значит, и для меня.
Ара мельком взглянула на парня. Красивый. И так похож на своего брата, что сердце от тоски сжимается.
«Не подходи ко мне. Не напоминай мне о нём», – такие жестокие слова того и гляди вырвутся сами собой. Но разве это будет правильно? Разве справедливо? Не виноват Наз, что брат погиб, а он остался. И не надо ему знать, что Ара временами невольно думает, что лучше было бы наоборот.
Глава 10
Лайя резко остановилась. У реки сидели Ара и Наз, лишь какие-то кусты отделяли её от этой пары. Сердце болезненно заныло от ревности. Ей бы повернуться и уйти, чтобы не видеть, но сил не было. Так и стояла – наблюдала.
Молчат. Смотрят на текущую воду. И на эту тихую уединённость Лайе хотелось наслать громы и молнии.
Но она этого не может сделать. И девушка в бессилии сжала кулаки.
Но она может попросить у гневного духа неба, когда придёт время. Когда он нагонит чёрных туч в своей ярости, она обратится к нему с жалобами.
Разве Ара не имела до недавнего времени жениха? Жениха, с которым была неразлучна многие годы? Жениха, который уже строил шалаш, чтобы в скором времени им объединиться в семью? Имела, это все знают. И что же теперь? Когда тот погиб, ей нового подавай? Быстро же она сменила возлюбленного.
Наз… С самого раннего детства ей предназначен. Так бабка говорила, а она понимала в таких вещах. Нет теперь бабки, но её предсказания Лайя не забыла. И бабке своей верила без сомнения.
Бабка Раха умела не только людей лечить, она видела силу травы, она общалась с духами. Лайла упрашивала бабку и её научить всему, та обещала скоро начать, да не успела. Видать, не сказали ей духи о том, что жизнь заканчивалась. А может, и сказали, да поздно было.
Вот Лайя и осталась без бабки. Вот и бродит под луной, пытаясь вымолить у духов себе силу. Но пока всё впустую. Не слышат её духи. А теперь ещё и Наза потерять? Подарить Аре, которой и так всё легко достаётся? Нет…
Мрачные мысли прервала Иза, девчушка, которая на этом свете прожила только шесть зим, и которую вытащила из бойни на своей спине Саха.
Она пропылила мимо Лайи, не обращая на неё внимания и запищала:
– Наз, иди, там тебя все зовут.
Наз поднялся и пошёл, не оглядываясь на Ару. Лайя ушла чуть в сторону, чтобы не встречаться с парнем. Боялась, что боль и ярость всё ещё отражаются на её лице.
Иза побежала следом за Назом.
– Я тебя искала-искала. Там уже собрались в лес идти, зимовье строить. А ты забыл? Тебя старейшина звал…
Лайя поглядела вслед. Наз идёт… как-то плавно, словно какое-то животное. Девушка не могла вспомнить, где она видела такую красивую и сильную поступь. Лайя смотрела, пока парень не скрылся, смутно чувствуя, как в душе переплетаются наслаждение и боль.
Потом повернулась к берегу. Ара по-прежнему сидела на песке. Поколебавшись, Лайя шагнула туда же.
– Сижу, обсыхаю, – Ара улыбнулась. – Побудь со мной.
Лайя молча села на место Наза. Потом почувствовала, что это слишком близко к Аре – отодвинулась.
– А хочешь – искупайся. Вода приятная.
– Не хочу. Я ночью купалась.
Ара пристально вгляделась в лицо Лайи, сказала серьёзно и чуть удивлённо:
– И как ты не боишься?
– Ты же помнишь мою бабку? Вот и я такой буду. Дай срок.
– Бабка Раха имела большую силу и власть. Без неё нам тяжело будет… Впрочем, как и без других.
– Ты имеешь в виду Аза? – Лайя видела, как боль исказила лицо Ары. И эта боль отозвалась в её сердце острой жалостью и тут же сменилась злорадством.
Лайя со вздохом опустила голову. Хотела Ару задеть, а ранила и себя заодно. Словно сердце у неё двойное, и страдает она от этого раздвоения.
Но Ара по-своему поняла её вдох. Она покрыла своей ладонью руку Лайи. Та едва сдержалась, чтобы не выдернуть свою. Её будто обожгли языки пламени. Хотя ничего горячего не было. Прикосновение было лёгким и шершавым. И всё же неприятным.
– Мы выдержим, – сказала Ара.
Лайя ещё ниже опустила голову.
– Ой, – засмеялась вдруг Ара, – какие же мы с тобой чушки.
Лайя не поняла. Посмотрела на Ару. Выдернула свою руку – наконец, провела по щекам.
– Нет, с лицом у тебя всё в порядке. Я про одежду.
Лайя поглядела на засаленные плешивые шкуры. Тут они с Арой на равных.
– Давай сейчас сплетём что-нибудь из растений. Давай-давай, – вскочила, потянула Лайю за руку. – У нас вдвоём что-нибудь получится. Вот увидишь. Такую красоту наведём!
Глава 11
Санк никак не мог найти себе подходящую копалку. Был у него из дерева хороший сук – острый и широкий, да сломался. Вот в поисках подходящего орудия и побрёл куда глаза глядят. Хорошо бы найти каменистое место. Без подходящих камней, как без рук.
Оглянулся на своих товарищей, пока их не скрыли лесные заросли. Стучат дружно в землю, не жалея сил. Наз завертел головой, не увидя его рядом. Повернулся, увидел.
Санк не стал кричать, молча показал пустые руки. Наз понял, кивнул головой. Санк шагнул дальше, скрываясь среди деревьев.
Места здесь глухие, других племён поблизости, кажется, нет.
Старейшина сделал такой выбор. Решил начать новую жизнь далеко от других. Лишь с теми, кто остался в живых. Хотя некоторые, Лека, например, считали, что лучше было бы прибиться к какому-нибудь племени. Но особо не настаивали. Все понимали, и Лека в том числе, что племя племени рознь. Есть мирные, как их было. Радушно принимали пришлых, растили детей, думали, что страшнее диких зверей и лесного пожара на свете никого и ничего не было. Оказалось, было. Другие люди.
Конечно, люди ссорятся, иногда враждуют, но для этого есть причины. И есть возможность договориться. Старейшины стараются сохранять мир с соседями. Земли для всех хватает, зверя, рыбы – вдоволь, а вот людей не так уж и много.
Ни Санк, ни его соплеменники не могли понять, зачем на них напали? Зачем убивали? Какой в этом смысл и польза?
Слышал Санк, говорили в их племени, рассказывали пришлые, что есть дикие люди. Глупые и жестокие. И вот с ними-то, наверное, и довелось им столкнуться.
Санк невольно сжал кулаки. Нельзя быть доверчивыми и открытыми. Теперь нельзя.
Вот и сейчас подходящие деревянные копалки находились, но Санк всё же решил поискать камни. Надо и об оружии подумать. Лук, стрелы, копья. Ничего теперь у них нет. И от этого становилось тревожно.
Дошёл до ручья, постоял в раздумье, куда повернуть. Решил вверх, против течения. Кто знает, может, недалеко исток. Может, подходящие валуны там лежат, его дожидаются.
Чтобы не тратить напрасно времени, побежал. Вдоль берега. Легко, получая удовольствие от своей молодости и силы.
Валуны заметил издали. Между деревьями мелькнули серые бока. Вроде, много. Санк смотрел не мигая, словно опасаясь – отведёт глаза, и они исчезнут. Боялся обмануться, вздохнул радостно, когда кусты закончились, и открылась приятная картины – лежат голубчики, греются одним боком на солнце, другой полощут в мелком ручье.
Санк призадумался. Как бы унести побольше за один раз? Надо подпоясать шкуру, да за пазуху наложить. А остальные в руках, сколько удержит.
Повернул к кустам, чтобы сорвать гибкую ветку и… замер.
Стон… Санк присел, оглянулся по сторонам. Тут он один, беззащитный. Бери голыми руками и убивай.
Никого. Послышалось? Ручей шумит… Мало ли в лесу шорохов и звуков. Но нет. Лучше перепроверить. Санк затаился и весь обратился в зрение и слух…
Стон. Опять. Протяжный, словно в забытьи. Или робкая просьба о помощи. Но никого не видать.
Медленно пошёл на звук. Вскоре понял, в чём дело. Яма. Выкопанная ловушка для зверя. Сколько раз он такие же сооружал. А здесь, у источника воды, самое подходящее место.
Осторожно заглянул… Человек. Девушка.
– Эй, – окликнул.
Та вздрогнула, подняла голову. Лицо залито слезами. Увидела его, расширила в ужасе глаза.
– Не бойся, – Санк постарался голосом показать свои добрые намерения.
Но девушка перепуганно заметалась в яме, не найдя никакого способа укрыться, забилась в угол.
– Да что же ты такая… – Санк выпрямился в полный рост, поднял руки… В руке камень, и когда только его успел схватить? Выбросил в сторону, показал пустые ладони.
– Не бойся, я помогу тебе выбраться. Давай руку, – Санк лёг на живот и потянулся к девушке…
Не тут-то было. Она ещё глубже вжалась в какое-то угол.
Санк растерялся. В таких ситуациях ему не приходилось бывать.
Сел. Девушка смотрела диким зверьком. Слёзы, похоже, высохли, и от чистого беззащитного взгляда, которым она встретила Санка в первое мгновение, ничего не осталось.
– Я – Санк, – медленным спокойным тоном начал он, смутно понимая, что сидеть у этой ямы придётся долго, если девушка ему не поверит.
Задумался. Что дальше говорить? А… Всё, что на ум придёт.
– Наверное, я не самый лучший человек в нашем племени. Есть Наз. Вот его бы ты, наверное, не испугалась. Он у нас красавчик. И добрый. Ещё есть мой друг Лека. Ногу недавно повредил. А лекарки нет. Саха что-то пытается сделать. Саха – это девушка. Или женщина, не знаю, как правильно сказать. Женщина, конечно. У неё был муж, да только прожили они с ним мало. В лесу на них звери напали. Он закрыл её. Сам погиб. Она била зверей палкой. Волков. Те на неё внимания не обращают, огрызаются, но не трогают, а… Но эта печальная история. Саха с тех пор одна. Есть маленькая Лу. Не знаю, сколько зим она прожила на свете. Может, четыре. Она смешная. Наше племя маленькое, но детей в нём много. Есть Рача. Вот его бы ты, скорее всего испугалась, и – напрасно. Он у нас умный. Как шалаш построить, как рыбу загнать в ловушку или зверя, такое придумает, что остаётся только удивляться.
Покосился на девушку. Та нахмурилась, слушает, похоже.
– Я тебя не обижу. Я помогу тебе выбраться, а потом наберу камней и пойду своей дорогой. В нашем племени беда с оружием. Мы живём на берегу и там только песок. Вот я сюда и забрёл за камнями.
Девушка смотрела уже не так враждебно, но всё же не могла решиться. Санк мельком старался её рассмотреть.
Светловолосая, с большими серыми глазами. Красивая.
– Знаешь, ты не волнуйся. Я ведь могу позвать кого-нибудь из наших. Ару, например. Она не откажет. Ты её увидишь и поймёшь, что бояться не нужно. Правда, придётся подождать, пока я сбегаю за ней. Но если ты так меня страшишься, то мы так и сделаем. В этой яме я тебя не брошу.
Девушка поднялась, долго простояла в нерешительности, потом вытянула вверх левую руку. Судя по тому, как беспомощно прижимала к груди правую, ту она повредила. Поэтому не могла выбраться сама, понял Санк.
Парень снова лёг на живот. Двумя руками обхватил протянутую руку и легко вытащил девушку на поверхность.
Она ни на мгновение не задержалась рядом с Санком, сразу же побежала в сторону деревьев. Но Санк не возражал. Проводил взглядом высокую худенькую фигуру.
Перед тем, как скрыться в зарослях, она оглянулась. Замерла на мгновение, словно прощаясь. Или по-своему благодаря. Побежала дальше. Красивая…
Глава 12
– О, еда прибыла, – радостно встретили Лока и Гёру мужчины, побросали палки и живо стали принимать из рук мальчиков свёртки.
– А вон и Санк, – обрадовались не меньше. – И тоже не с пустыми руками.
Санк вынырнул из лесных зарослей толстый, как медведь, набитый камнями под завязку. Пару больших валунов тащил под мышками.
– Где ты их нашёл? – мужчины положили свёртки с едой на траву, накинулись на камни, стали их вертеть, рассматривать со всех сторон, прикидывать, какой куда больше сгодится.
– Там, чуть подальше, ручей, – Санк махнул замлевшей рукой в сторону зарослей. – Широкий довольно-таки, но мелкий. А вверх по течению лежат камни. Много. Надо бы прямо сейчас сходить, ещё принести.
– Как там? Спокойно? – старейшина бросил пытливый взгляд.
– Да охотники видать захаживают. Яма на зверя есть. Недавно выкопанная. А так-то тихо вокруг.
– Сходите тогда… – старейшина поколебался, – Наз, Рача… А мы тут над камнями покумекаем. И Лок с Гёрой…
Огляделся, а не было уже рядом ни Лока, ни Гёры.
– Быстрее… вечером… надо быть… на месте.
– Ясное… дело, – слова приходилось чередовать с дыханием.
– Вот он…
Ручей. Ребята остановились, согнувшись пополам и тяжело дыша.
– Куда дальше?
Ара сказала, что биение божьего сердца слышала, когда собирала миряник вдоль ручья, но не известно, в какую сторону она забрела за этим миряником, вот теперь и оглядывались по сторонам в раздумье.
– Нам, скорее всего, туда, – указал Лок рукой вниз по течению.
– С чего ты так думаешь?
– А Санк побывал уже вверху. И ещё сказал, что там всё спокойно. Значит, нам в другую сторону.
– Погнали.
Берег был глинистый и пологий. Бежать по нему не трудно, хотя ноги временами скользили. Иногда встречные заросли сгоняли в прохладный ручей. Но продвигались ребята быстро. Часто останавливались и прислушивались… Ничего. Конечно, шума и шорохов хватало, но то привычный лесной шум. А божественное сердце не стучало.
Ара дальше, видать, заходила. И ребята продолжали бежать.
– Гёра, кажется, впереди лес редеет.
– Точно. Пошли медленней.
– Пошли. У меня всё равно уже сил нет.
Лес впереди становился всё больше сквозным. Наконец, за оставшимися деревьями открылись солнечные просторы. Ребята спрятались за последние стволы, стали смотреть.
– Красивенько.
– Глянь-ка, на том холме… люди.
Ребята замолчали. Невдалеке виднелось селение, и оно впечатляло.
– Ты видел когда-нибудь такое?
– Не-а.
Множество круглых, ровных, островерхих шалашей выстроились на одинаковых расстояниях друг от друга. Возле каждого курились маленькие шалашики. Это в них, если зоркое зрение не подвело ввиду дальнего расстояния, прятался огонь.
Люди были одеты в светлые одежды.
– Что за шкуры на них?
– Понятия не имею. А хижины? Они в них живут?
– Ну, наверное. Глянь, что придумали для животных. Коликами загородили место.
– Ловко. И можно не боятся, что зверь задерёт.
– Ну, медведь небось эти колики повалит.
– Ага. А что это у них там растёт?
– Не знаю. Колоски, похоже.
– И как на одном месте столько выросло?
– Повезло. Теперь можно срывать и грызть… и ходить далеко не надо.
– Нет… тут не то что повезло… Они сами их посадили, – светлые глаза Лока расширились от внезапной догадки. – Помнишь, Рача говорил, что так попробует. И что-то там сажал… Прямо недалеко от наших старых шалашей. Ещё ругался, что дети всё затоптали.
– А-а, что-то да…
Глухой, но приятный стук прервал воспоминания. Ребята вздрогнули и чуть присели от неожиданности.
– Что это? – карие живые глаза Гёры заметались, пытаясь понять что происходит.
– Смотри… Собираются… Идут…
– К нам?
– Надо отходить подальше. А то заметят.
Вереница людей потянулась из селения. Проследив взглядом по протоптанной дороге, ребята догадались куда они направляются.
– Смотри, камни как навалены.
Недалеко от того места, где прятались мальчики, из камней были выложены замысловатые круги и столбы. Только теперь они поняли, что это не случайное нагромождение. Кто-то очень постарался, чтобы получилось красиво. А центральный, самый высокий, столб венчался страшненькой мордой.
– Может, ещё отойдём? – нахмурился Лок.
– Но только если чуть-чуть. А то сами ничего не увидим.
Вскоре народ подошёл к каменному сооружению. Впереди белый старец в широком очелье и длинной до пят одежде нёс на чуть вытянутых руках непонятные штуки. Разглядеть что это – было сложно.
Люди встали со всех сторон, не заходя внутрь каменного круга и дружно запели какую-то красивую песню. Мальчики не разобрали, о чём она. Потом старец вошёл в сооружение и положил свои штуки на камни в центре.
Вышел. И тут же раздался стук. Потом ещё и ещё. Ребята чуть не дёрнули в лес. Оказалось, мужик бьёт палкой в какую-то колоду. Звук был ровный, чистый и приятный. Все стояли и слушали: и народ, и красивый старец в белой шкуре, и Гёра с Локом.
– Вот это сердце слышала Ара, – догадался Гёра.
– Так это же не бог.
– Ну да. Это племя какое-то. И их непонятные дела.
Стук прекратился, и народ уже не такой красивой вереницей отправился обратно. На камнях остались штуки. Мальчики смотрели на удаляющихся людей и на оставленные вещи. Ну как тут уйти назад с пустыми руками?
Глава 13
– …И оправился солнечный заяц по звездной дорожке дальше. Видит, стоит хатка, кругом себя поворачивается. Он туда и запрыгнул. А в хатке той жила мышка…
Кида сидела под ивой, прислонившись спиной к тонкому стволу. Младенец мирно спал у груди, а вокруг собрались все малыши племени, слушали.
Мика смотрел почти не мигая, полуоткрыв рот. Чистая слюнка набухла на нижней губе, выросла и, не удержавшись на месте, плюхнулась на голый живот, где в пыльном слое пробили себе чистое русло её предшественницы, и проворно стекла в белый песок, там скрылась и навсегда пропала.
Но Мика не обращал внимания на потери своего организма. Он, не отрываясь, смотрел в рот рассказчицы. И напевные непонятные звуки, в сочетании с непрерывным движением губ, его завораживали. Веки тяжелели, и он уже не прочь был прислониться ко второй груди Киды. И Кида догадалась об этом, прервала сказку, устроила младенца на одну руку чуть вбок, второй притянула к себе Мику.
Тот, потревоженный, чуть вернувшийся из дрёмного мира, поморгал большими серыми глазёнками и с нового ракурса посмотрел в рот рассказчицы. Но было уже не так интересно. Близость переполненной материнской груди отвлекла его. Ну и что, что эта грудь не его матери? Такие нюансы ему не знаком�