Влияние 3

Глава 1

У меня очень простая задача. Надо достать Хищника из мира Мёртвых. Всего лишь переместиться в тот мир, и он поможет нам. Просто забрать его, и всё будет хорошо. Киллер и Король ждут.

Эти назойливые мысли пульсировали у меня в голове, не давая забыться. Я ничего не могла сделать. Меня окутала густая тьма и никуда не отпускала. Как бы старательно я не концентрировалась на перемещении, оно никак не происходило. Ни в тот, ни в другой мир.

Спустя какое-то неосязаемое время, я начала ощущать своё тело. Сначала издалека, затем совсем близко. Острая боль пронзила левую руку от плеча до кончиков пальцев. Постепенно, по мере возвращения в тело, прибавились ещё и боль в голове, жжение в щеке и на лбу.

Тьма начала развеиваться, сменившись на яркий свет отовсюду. Я открыла глаза и попыталась понять, где сейчас нахожусь. Моему взгляду были доступны только белый потолок и длинные лампы. Чтобы увеличить обзор, пришлось приподняться и сесть. Заняв горизонтальное положение, я сразу взвыла. Оказывается, болело всё тело, как будто оно было сильно ушиблено и опухло. Даже малейшее движение сигнализировало о серьёзных неполадках в организме.

Мой короткий страдальческий вой и последовавшее за ним тугое из-за всхлипов дыхание привлекли внимание.

– Лежи, тебе нельзя вставать, – послышалось слева в трёх шагах, на английском языке. Голос был удивлённым и сердитым.

Я знала этот язык, но раньше ни с кем не разговаривала на нём, поэтому было как-то непривычно слышать его в свой адрес. Я проигнорировала слова и продолжила сидеть, стиснув зубы. Холодный пот выступил на лбу, во рту пересохло.

Я быстро оглядела окружающее пространство. Небольшая комната квадратной формы. Одна дверь напротив меня, другая поменьше – в дальнем углу в стене справа. В центре стоит высокая и широкая кровать или вернее кушетка, на которой я и сидела. Похоже, это больничная палата – вдоль стен она обставлена всякой больничной ерундой. Видела уже подобное.

Я была накрыта по пояс белым одеялом. Моя левая рука, согнутая в локте и полностью заключённая в какую-то пластмассовую штуку, оказалась пристёгнута ремнями к моему туловищу. Кожу на лице стягивали широкие пластыри. Боль разносилась по всему телу, пульсируя в явно повреждённых местах. Я даже не сразу заметила кучу датчиков и проводов, подключенных ко мне.

– Я же сказал – лежи! – начал ругаться человек, приставленный ко мне, чтобы следить за моим состоянием.

Он подошёл и протянул ко мне руки, наверное, собирался помочь лечь обратно, но я остановила его:

– Не трогайте меня! – мой голос прозвучал как угроза. Пронзительно, яростно и отчаянно. Резко вскинув голову, я посмотрела ему прямо в глаза.

Мужчина в белом халате замер и нахмурился. Повернулся куда-то к мониторам, затем отошёл к стеклянному стеллажу и начал там что-то искать. Неужели я смогла повлиять на него? Образы не посылала, но в глаза то смотрела. И вибрации не было. Как будто Искра включилась и сама помогла мне.

Я сбросила с себя правой рукой одеяло, чтобы выяснить, почему всё так болит. На мне были одни лишь трусы, поэтому взгляду предстали распухшие красные ушибы и ссадины почти по всему телу. Что со мной произошло? Сейчас я не могла заставить себя это вспомнить. Мысли в голове кружились, словно пчёлы над ульем, поэтому было невозможно сконцентрироваться на чём-то одном.

Как в полусне, не до конца осознавая свои действия, я свесила ноги с кровати и, придерживаясь правой рукой за край, спрыгнула на пол. Точнее свалилась. Проводки и датчики разом отцепились от меня, компьютер за спиной издал тихий писк. На какое-то время я словно отключилась, сидя на полу. Болезненная пульсация промчалась по мне как стадо буйволов, чуть ли не растоптав до полного беспамятства. Когда боль утихла, я медленно поднялась на ноги и выпрямилась. В животе почувствовалась тяжесть. Да уж, сначала надо попасть в туалет, и только потом уходить из этой больницы.

Я посмотрела на человека, который так и стоял спиной ко мне около стеклянного стеллажа. Он даже не обернулся, когда я шлёпнулась на пол. Мужчина не шевелился, его высокая фигура застыла в неестественном положении с протянутыми руками к ящику. Ну и хорошо. Искра работает, значит, всё будет гораздо проще.

Я шагнула в сторону небольшой двери справа, надеясь, что за ней то, что мне нужно. Опоры в виде кровати, затем стены, помогли мне потихоньку добраться до цели. Когда я уже взялась за ручку и потянула её на себя, распахнулась большая дверь, пропуская в палату трёх людей в белых халатах. Один из них, темноволосый с чёрными глазами и очень строгим лицом двинулся в мою сторону. Он окинул меня изучающим взглядом с высоты своего роста.

Сейчас мне было совсем не до них, поэтому я отвернулась обратно к двери, открыла её и вошла в маленькое помещение. К счастью, здесь действительно оказался туалет. Замка не было, поэтому дверь пришлось просто плотно прикрыть. Никто не стал мне мешать, останавливать или преследовать, поэтому я смогла спокойно справить свои нужды.

Когда я уже добралась до раковины и включила воду в кране, моё внимание привлекла решётка вытяжки в стене почти под потолком. Разглядывая её, у меня в голове начали появляться чёткие мысли как ярлыки. Решётка достаточно широкая, я смогу пролезть. До неё можно дотянуться, если встать на сливной бачок унитаза и на трубу. Она прикручена по углам четырьмя винтами, их можно выкрутить монеткой или ещё чем-то плоским. Наверное, это самый сложный и рискованный способ уйти отсюда, но если по-другому не получится, можно и его попробовать.

Приближающиеся шаги за дверью выдернули меня из размышлений. Видимо, уже прошло достаточно много времени для того, чтобы сходить в туалет. Я быстро отвернулась от решётки, сунула правую руку под воду и принялась её мыть. Насколько это возможно делать одной конечностью.

Дверь распахнулась без стука и предупреждения. Я не повернулась на ворвавшегося, но боковым зрением распознала темноволосого со строгим лицом.

– Иди сюда, – на английском языке сказал он низким спокойным голосом.

Я ещё немного помочила руку под водой, потом закрыла кран, не спеша высушила кисть об полотенце. Меня терпеливо ждали, не сводя пристального взгляда. Завершив свои процедуры, я повернулась к двери и осторожно зашагала, опираясь на стену. Темноволосый отошёл назад, пропуская меня в палату. Я миновала его фигуру в метре и, не поднимая глаз, направилась прямиком ко второй двери, на выход. У меня была надежда, что Искра сама разберётся с этими людьми в белых халатах.

Долго идти не пришлось. Темноволосый шагнул следом и схватил меня за левую руку. За ту, что была ближе. Боль тут же прострелила всю конечность с отдачей в спину и шею. Я вскрикнула, в глазах разом потемнело, и меня поглотило забытье. Напоследок успела ухватиться за важную мысль, что мне очень нужно попасть в мир Мёртвых и забрать Хищника.

Перемещение не произошло. Я снова завязла во тьме.

***

– Зачем ты это сделал? – удивлённо спросил у Ларса Эдуард, один из врачей, вошедших в палату к Фаби.

Внешне он заметно отличался от своих коллег. Огненно рыжие короткие кучерявые волосы, серые глаза, на лице целая россыпь веснушек, невысокий рост, телосложение плотное, но не толстяк.

– Я не думал, что она потеряет сознание. Очевидно, у неё ускорился метаболизм, надо удваивать дозы. Срочно сделай ей укол, пока она не переместилась, – спокойно ответил заместитель Волтера. Он успел мягко подхватить Фаби, чтобы она не упала на пол. Ларс взял девочку на руки и положил на кровать. – Нет, лучше капельницу. Она проснулась слишком рано, по ней было видно, что ей больно. Искра борется за свою свободу изо всех сил и быстро подстраивает Носителя под новые условия.

– На шесть часов поставлю, это максимум для такого препарата, – сказал Эдуард. Он уже подсоединил трубку к катетеру в правой руке Фаби и пустил по ней раствор.

– Нормально, Волтер скоро приедет, и мы решим, что дальше с ней делать, – Ларс накрыл одеялом девочку и принялся подключать к ней датчики. – Ну, как он? – спросил заместитель, обращаясь ко второму коллеге, который сейчас находился у него за спиной и возвращал в реальность попавшего под влияние Искры.

– Теперь всё в порядке. Девчонка отключилась, и он сразу вернулся в реальность, – прозвучал ответ. В голосе слышалось явное облегчение.

– Почему не сработала защита? – растерянно спросил «оттаявший».

– Трудно сказать. С этим ещё предстоит разобраться.

***

– Искра упорно пытается переместиться в иной мир, – этими словами Ларс завершил свой доклад.

Он, Волтер, Эдуард и ещё шесть учёных-врачей сидели за длинным столом светлого и просторного кабинета. Главный начальник только что прибыл в исследовательский центр и потребовал доложить обо всём произошедшем в его отсутствие. В кабинете царила атмосфера напряжённого совещания.

– Это вполне ожидаемо, – спокойно ответил Волтер, задумчиво глядя в бумаги, разложенные перед ним на столе. – Там последний раз она видела своего Хранителя, поэтому и хочет вернуться за ним. Сейчас он – её главная цель.

– Организм девочки перерабатывает и выводит все поступающие в кровь препараты в четыре раза быстрее нормы, – обратил внимание коллег пожилой учёный с полностью седыми волосами. – Он работает на износ. Питательные растворы не усваиваются. Расходуются только запасы, поэтому ребёнок сильно истощён. За прошедшие трое суток вес девочки снизился до двадцати килограмм. Регенерация не происходит вообще, полученные травмы так и остались в прежнем состоянии. За семьдесят пять часов с момента аварии у неё только подсохли ссадины! – в голосе учёного слышалось явное негодование. – Искра готова довести Носителя до тяжёлого состояния всеми доступными способами. Снотворные лишь притормаживают эти процессы. Я, если честно, очень удивлён, что девочка сегодня проснулась. Правда, после этого ей стало ещё хуже. По моим подсчётам, она впадёт в кому уже через четырнадцать часов. Мы не сможем этому помешать, используя те же средства. Надо что-то предпринять.

Волтер оставил бумаги и поднял глаза на последнего докладчика. Во взгляде начальника не было удивления, злости или недовольства, он излучал уверенность, властность и хладнокровие.

– Искра разбудила девчонку, чтобы разведать обстановку. Поняла, что сбежать отсюда не так-то просто, поэтому решила с удвоенной силой возобновить попытки переместиться к Хранителю, – объяснил Волтер. – Нам надо показать Искре и её Носителю новую цель. Сделаем так, чтобы она устремилась не в тот, а в этот мир.

– Вы хотите устроить ей встречу с одним из клонов? – догадался Эдуард.

– Да, – кивнул Волтер едва заметно. – Возьмём для этого Четвёртого. Он у нас давно, и уже достаточно ослаб, чтобы не пробить защиту, увидев Носителя.

– Почему бы нам просто не парализовать Искру на время? – спросил учёный, тот самый, который четыре часа назад случайно попал под влияние. – Поставить девочке защиту, как у нас. Когда понадобится, просто отключим.

– Мы не будем этого делать, пока полностью не разберёмся, как Искра взаимодействует с нынешним Носителем. На данный момент невозможно предугадать последствия блокировки, а проводить исследования с ребёнком в таком состоянии бессмысленно. Поэтому наши главные задачи на ближайшее время – это помешать Искре переместиться в мир иной и вылечить Носителя. Действовать будем постепенно, с предельной внимательностью и осторожностью. Времени у нас теперь предостаточно.

Совещание продлилось ещё минут сорок. За это время присутствующие составили план действий, распределили обязанности. Потом все разошлись и приступили к подготовке. Ларс задержался, чтобы обсудить что-то с Волтером наедине.

Глава 2

Во второй раз я проснулась в другом месте, сидя в неудобном положении. Сначала сил не было ни на что, поэтому пришлось какое-то время просто смотреть, куда глаза глядят. Пустая комната с серыми стенами, освещение слабое. Посередине только мягкий стул с подлокотниками, или кресло, на которое меня усадили ещё спящей. Я растеклась по нему, свесив ноги и здоровую руку, голова закинулась назад, уткнувшись затылком в спинку стула. Ко мне не было ничего подключено, ни датчиков, ни трубочек.

Постепенно придя в себя, я осторожно выпрямилась и подобрала конечности. Боль тут же напомнила о себе, пульсируя в пострадавших ранее местах. Пришлось сделать паузу, замереть и перетерпеть её. Когда боль утихла, я огляделась. На мне появились белые штаны и майка, серые носки и тапочки. Ремни, плотно прижимающие мою левую руку к животу, теперь оказались поверх майки. Конечность была по-прежнему полностью заключена в пластик и согнута в локте.

Моё внимание привлекли фигуры за спиной, в пяти шагах от меня. Я обернулась и увидела двух мужчин в белых костюмах. На врачей не похожи, но это явно какие-то медики. Так и буду называть. На их поясах висели уже знакомые мне оружия с дротиками, наполненные снотворным или чем-то другим. Медики стояли со спокойными лицами по обеим сторонам от двери, заложив руки за спину. Они ничего не делали, просто стояли и смотрели куда-то вперёд, поверх моей головы.

Что я тут вообще делаю? И что происходит? Я развернулась и посмотрела на стену перед собой. На неё, не сводя глаз, и смотрели те двое. В стене оказалось едва различимое окно из очень толстого стекла. По длине оно было почти во всю стену, а по высоте начиналось в метре от пола и заканчивалось у самого потолка. Стекло имело такой же серый цвет, как и стены, поэтому я не сразу его заметила. По ту сторону виднелась чёрная тень, её очертания были мне очень знакомыми. Я внимательно всмотрелась в ту комнату, подавшись вперёд.

– Хищник! – выдохнула я громким шёпотом.

Кровь ударила в голову. Я почувствовала неконтролируемый прилив энергии. Напрочь забыв о своём болезненном состоянии, я соскочила с кресла и рванула к окну. Нет, силы не возвращаются так быстро, к сожалению. Мои ноги оказались ещё слишком слабыми, поэтому колени подогнулись, и я уселась на пол. К окну я приблизилась лишь на шаг.

Сердце громко и часто грохотало в груди. Встретиться, наконец, со своим Хранителем давно уже было моей острой потребностью. Надо лишь прикоснуться к нему и всё будет хорошо. Он во всём разберётся.

Я упёрлась здоровой рукой в пол и встала на четвереньки, затем на ноги. Распрямившись, пришлось замереть и сделать передышку. Ноги дрожали, голова кружилась, но зато боли я никакой сейчас не чувствовала. Только сердце бешено стучало, разгоняя кровь и энергию по сосудам.

Я подняла взгляд на силуэт монстра и осторожно двинулась к нему. Почувствовав силу, ноги понесли меня к цели на максимальных в моём состоянии скоростях. Миновав шагов шесть, я уже прижималась к тёмному стеклу лицом и опиралась на него рукой. По ту сторону был мой Хранитель.

Мой монстр уменьшился раз в пять от своего нормального размера. Его глаза потускнели до мутно-лимонного цвета, чёрная шкура поблёкла и уже не переливалась синими цветами. Он стоял посреди пустой комнаты, опустив голову.

– Хищник! – позвала я и повторила громче, – Хищник!

Он не слышал, поэтому продолжал стоять, опустив голову. Тогда я заколотила по стеклу правым кулаком, продолжая звать его во всю глотку, срываясь на визг.

Мои старательные попытки привлечь внимание не были напрасными. Спустя десяток ударов по окну Хищник медленно поднял голову и повернулся в мою сторону. Я, радуясь такому результату, торопливо замахала ему рукой. Из груди вырвался смех, который быстро прекратился.

Хищник сорвался с места мне навстречу и с яростью начал биться обо что-то незримое в полуметре от окна, отчего его комнату озаряли частые вспышки яркого белого света. Монстр от каждого соприкосновения с невидимой преградой вздрагивал и становился всё тусклее и тусклее. Тёмное стекло не пропускало вспышки в мою комнату, иначе они бы меня ослепили.

– Стой! Подожди! – закричала я ему. – Не надо так делать! Не бейся! Я вытащу тебя оттуда, потерпи чуть-чуть.

Хищник будто услышал меня и прекратил попытки прорваться. Скорее всего, по губам прочитал, он ведь меня очень хорошо знает. Я внимательно всмотрелась в его комнату и заметила в стене справа дверь. Значит, туда можно зайти и выйти оттуда.

– Сейчас я что-нибудь придумаю, – заверила монстра.

Он замер, наблюдая за моими действиями. Не знаю, насколько хорошо ему меня оттуда было видно.

Я всегда произносила имя Хранителя на русском, но сейчас говорила с ним на родном языке не просто так. Это вселяло надежду, что медики, по-прежнему изображающие статуи, не поймут, что я собираюсь сделать. Они не должны помешать мне.

Я развернулась, подошла к стулу и, ухватившись за подлокотник, дёрнула на себя. Он не поддался. Я посмотрела вниз и с разочарованием заметила, что его ножки прикручены болтами к полу. Видимо, знали, что мне придёт в голову бросить его в окно, чтобы разбить и освободить Хранителя.

– Ну вот! – расстроилась я.

Остался другой вариант. Я пошла к двери. По моим расчётам Искра должна посодействовать и «обезвредить» медиков, охраняющих выход. Судя по их равнодушным лицам, она это уже сделала. Выйду в коридор, он должен там быть, поверну налево и найду вход в комнату Хищника.

Я добралась до двери и дёрнула ручку вниз. Она не опустилась. Мне пришлось применить все свои скромные силы и буквально повиснуть на ней. Ручка по-прежнему твёрдо занимала горизонтальное положение. Заперто.

Я тяжело вздохнула и перешла к третьему варианту. Мысленно приготовила образ и схватила ближайшего медика за руку, того, что стоял слева от меня. Параллельно попыталась заглянуть ему в глаза, но он смотрел слишком высоко. Этот наблюдатель должен теперь увидеть, как комната содрогается от землетрясения и рушится, потолок падает, норовя раздавить. Это вынудит его открыть дверь и убежать прочь.

Спустя миг после моего прикосновения глаза медика расширились, но он продолжил стоять неподвижно на том же месте. Впал в ступор от увиденной картинки? Или я плохо продумала образ, и он не поверил в него?

Я быстро повернулась направо, шагнула ко второму надзирателю и неожиданно встретилась с ним взглядом. У меня в планах было изменить реальность сразу у обоих, поэтому я не растерялась. Образ землетрясения сразу полетел и в него, но с опозданием на долю секунды. Медик уже выстрелил из своего оружия. Мне в правое плечо больно прилетел дротик.

Вытянув здоровую руку, я ухватилась за только что стрелявший ствол и дёрнула на себя. Отнять не получилось, силы были не равны. Не знаю, на что я рассчитывала. Мысли возникали в голове сами по себе, диктуя, что ещё можно предпринять. Мне оставалось только приводить в действие все поступающие варианты.

Медики теперь стояли и смотрели прямо на меня, игнорируя навязанное им землетрясение. Я в растерянности крутила головой и переводила взгляд то на одного, то на другого, продолжая держаться за металлический ствол. Я не могла понять, что в итоге получилось. Изменилась их реальность или мои способности не работают? Надзиратели теперь очевидно просто ждали, когда начнёт действовать снотворное.

Меня вдруг повело в сторону. Укол подействовал неожиданно быстро. Я повисла на правой руке, которая так и сжимала оружие мёртвой хваткой. Ноги перестали слушаться, они размякли и предательски подогнулись. Голова потяжелела, а в глаза полился туман. Как только моя рука ослабла и разжалась, я почувствовала, как кто-то подхватил меня, не дав поздороваться с жёстким полом. «Только бы Хищник не начал снова биться», – последнее, о чём я успела подумать засыпая.

Глава 3

Меня разбудило давящее чувство тревоги. Вытолкало в реальность, разгоняя сердцебиение. А так хотелось ещё поспать! Какое-то время я лежала с закрытыми глазами и вспоминала последние события. На этот раз мне было очень удобно и мягко. Кругом тишина, тусклый свет, тепло, всё это манило обратно в глубокий сон.

Нельзя сейчас спать, я должна вытащить Хищника, – чётко зазвучало в голове. Я открыла глаза и обвела взглядом совсем новое пространство. Меня окружали сине-серые стены и потолок из странного материала. Похоже на очень толстое стекло или полупрозрачный пластик. Если это так, то этот материал должно быть синеватого цвета, а снаружи стены окружает какой-то серый или чёрный материал. А может там и вовсе темнота. По всему периметру потолка шла тонкая белая подсветка. Благодаря этому мне в глаза почти не попадал свет.

Я лежала на спине и остальное увидеть не могла. Вставать совсем не хотелось, боялась, что так снова всё будет болеть. Слева от меня была стена, поэтому я повернула голову на правый бок и продолжила осматриваться. Напротив моей койки у противоположной стены стоял стол с двумя стульями. У меня почему-то сразу возникла мысль, что они прикручены к полу. Я подняла голову и увидела в середине другой стены большую дверь без ручек. Она из такого же материала, как и стены. Её прямоугольный контур выдавали лишь металлические косяки с чёрной обводкой. Каким образом можно открыть эту дверь, осталось для меня загадкой. Может, это и не дверь вовсе.

Я опустила голову, и моему взору предстал загадочный объект. Правый от меня угол был отгорожен стенками из уже мутно-белого стекла или пластика. Там получалось маленькое помещение, примерно три на три метра. Комнатка в комнатке. Интересно, что там? Я лежала и изучала эту кабинку, бегая по ней глазами. Хорошо бы пойти и посмотреть, там даже дверь виднеется, нормальная, с ручкой. Но мне не хотелось вставать.

Я пролежала на спине ещё долго. Периодически крутила головой, внимательно всматривалась в окружающее пространство и всё сильнее убеждалась, что это совсем непростая комната. Я не в больнице.

Вдруг совсем близко послышались шаги со стороны предполагаемой двери. Вообще не было слышно, как она открывалась, пропуская посетителя. Я приподняла голову и увидела белый халат. Он быстро приблизился к моей кровати, за ним следом показался ещё один.

Женщина лет пятидесяти со светлыми волосами по плечи подошла и окинула меня взглядом. Похоже, она медсестра. Вторым халатом оказался высокий темноволосый мужчина со строгим лицом. Я его уже видела, это он тогда схватил меня за больную руку.

Медсестра аккуратно подсунула левую руку мне под плечи, а правую под колени, приподняла и развернула меня, усаживая спиной к стене, поперёк кровати. Между мной и стеной она проложила подушку. Одеяло так и осталось на мне, только сползло на живот и скривилось буквой «С». Женщина провернула всё это так быстро и ловко, что я даже не успела никак отреагировать.

– У тебя что-нибудь болит? – спросил темноволосый на английском. Он внимательно посмотрел мне в лицо, как только я заняла сидячее положение.

Вот он, момент для демонстрации протеста! Вместо ответа на вопрос я посмотрела ему в глаза и отправила образ очередного землетрясения. Минута «гляделок» и ничего. Не подействовало. Снова. Мужчина продолжал пристально смотреть мне в глаза, от чего мне скоро стало неловко и даже страшно. Я опустила взгляд, затем и голову.

– Фаби, у тебя что-нибудь болит? – повторил он в этот раз на немецком языке, чётко проговаривая каждое слово.

Я молчала, глядя на своё белоснежное одеяло. Темноволосый больше ждать не стал. Он шагнул ко мне, наклонился, протянул руки и принялся щупать мой лоб, на котором до сих пор был большой пластырь. Я зажмурилась и вся сжалась, возобновив попытки навязать землетрясение через прикосновения. Ни результата, ни вибрации в голове от контакта с человеком. Похоже, с Искрой что-то не так.

Быстро ощупав всю мою голову, врач перешёл к шее, затем к плечам. Ощущения были пренеприятными, но это только «цветочки». Как только темноволосый коснулся моего левого плеча, я подскочила на месте и распахнула глаза. Боль прострелила всю руку, отчего слёзы полились сами. Доктор прекратил свой осмотр и спросил снова на немецком, продолжая нависать надо мной:

– Рука сильно болит?

Вместо ответа я разрыдалась в голос, закрыв правой рукой лицо. Темноволосый выпрямился и недовольно вздохнул, не отводя от меня взгляд. Минуту комнату наполняли мои рыдания. Я не собиралась быстро успокаиваться, мне было о чём погоревать.

Медсестра подошла к столу и налила из кувшина в стакан воду. До прихода посетителей стол был пуст, вероятно, они принесли всё это с собой. Женщина вернулась, убрала мою руку от лица и протянула стакан.

– Держи, попей водички, – сказала она спокойным мягким голосом.

Увидев воду, я вмиг позабыла про все свои печали и буквально вцепилась в стакан здоровой рукой. Медсестра тоже продолжала держать его, наверное, боялась, что мне одной с этим не справиться. Я жадно начала заглатывать воду, сама не ожидая от себя такого порыва. Стакан опустел очень быстро, у меня его тут же отняли. Я протянула руку к кувшину на столе, демонстрируя просящий жест, и посмотрела на медсестру умоляющими глазами. Воды захотелось ещё. Я бы выпила весь кувшин. Аппетит же приходит во время еды!

Медсестра перевела взгляд на доктора. Тот, секунду поразмышляв, забрал у неё из руки пустой стакан и наклонился ко мне.

– Я дам тебе ещё воды, – он повертел стаканом у меня прямо перед глазами, – если ты ответишь на мой вопрос. Договорились?

Между доктором и медсестрой была дистанция около метра, они стояли напротив меня, почти вплотную к кровати. Быстро оценив эти расстояния, я резко выхватила у темноволосого стакан и с силой швырнула его в пол перед собой, между посетителями. Ёмкость была стеклянная, а потому разбилась вдребезги, наделав много шума и осколков. Медсестра ахнула от неожиданности и отскочила в сторону. Доктор выпрямился, созерцая последствия. Не знаю, откуда в моей правой руке взялось столько сил. Результат превзошёл ожидания. Я планировала забросить стакан под стол или просто расколоть его, но никак не уничтожить полностью. Перестаралась. Наступило всеобщее замешательство.

– Зачем ты это сделала? – огорчённо спросил темноволосый, переведя взгляд на моё лицо. Он осторожно, без резких движений, снял с меня одеяло и положил его сверху на осколки, прямо на пол. – Теперь мне придётся забрать тебя.

Доктор взял меня одной рукой под правым плечом, а второй под коленками и поднял. Теперь я сидела у него на правой руке, как маленький ребёнок. Меня совсем не порадовал такой исход, поэтому сразу начала дёргаться и упираться в темноволосого здоровой рукой, пытаясь освободиться.

– Нет! – резко прикрикнул мне в лицо врач, одновременно сжав и встряхнув моё плечо, которое всё ещё находилось у него в руке.

Я вся съёжилась, вытаращив испуганные глаза на сердитого доктора. Он куда-то понёс меня, наступив прямо на одеяло. Осколки приглушённо захрустели под его ногами. Я не понимала, что теперь со мной будет. Стало страшно, и желание сопротивляться пропало совсем. Темноволосый уверенно зашагал в сторону выхода, медсестра последовала за нами.

Мы приблизились к двери, и она бесшумно отъехала влево. За ней оказался небольшой коридорчик с ещё одной такой же дверью прямо напротив первой. Я покрутила головой и увидела, что комната действительно с прозрачными голубоватыми стенами и находится в ещё одной комнате побольше и повыше, но уже с обычными серыми стенами и потолком, скорее всего они бетонные. Между ними пустота.

Вторая дверь отъехала влево, и мы оказались в большом белом коридоре. Доктор повернул налево, быстро прошагал до второй двери справа и вошёл. Меня принесли в обычный медицинский кабинет. Он был очень похож на тот самый, где я первый раз проснулась, попав сюда. Планировка такая же, только обставлен аппаратурой поскромнее. Доктор посадил меня на край высокой кушетки, так мои ноги свисали вниз. Можно было бы просто соскочить на пол, но темноволосый опёрся руками о край кушетки по обеим от меня сторонам. Я посмотрела ему в глаза и нахмурилась, потому что встретилась с грозным взглядом.

– Мне нужно закончить осмотр, – сказал он сурово на английском, взял обе мои ноги за штаны и разом развернул вправо, положив на простыню. Теперь я вся сидела на кушетке, лицом к двери. – Не надумала рассказать о своём самочувствии?

Я сделала вид, что не слышу его. Доктор принялся щупать мою спину, прямо поверх майки, там, где не было ремней, фиксирующих левую руку. Медсестра тем временем стояла у входной двери и просто смотрела на меня. Я решила попробовать послать ей какой-нибудь образ. А вдруг на неё подействует?! Но я резко передумала это делать. Потому что мой взгляд привлекла тумбочка слева от неё, там стоял небольшой стеклянный графинчик с водой. Медсестра проследила за моим взглядом и едва заметно усмехнулась. Нет, не на воду я смотрю. Хотя пить всё ещё хочется, но сейчас появилась новая более перспективная цель.

Тут доктор уверенным приёмом уложил меня на спину. Теперь он перешёл к осмотру моей груди и живота. Я не сопротивлялась и вообще перестала обращать внимание на неприятные манипуляции. У меня в голове начали складываться пазлы. У той тумбочки на дверце есть маленькая кругленькая ручка, судя по её блеску и цвету – металлическая. По форме она похожа на гриб с плоской шляпкой. Вот эта самая шляпка напомнила мне монетку. То, что нужно!

Доктор ощупал мои ноги, больно надавливая на ушибленные места, поправил задранные штаны, и внимательно посмотрел мне в глаза. Был ли он удивлён моему спокойствию и задумчивости? Скорее всего.

– Теперь можешь отдохнуть, – сказал темноволосый и накрыл меня одеялом.

Похоже осмотр окончен. Доктор отошёл от кушетки к столу, стоящему слева от меня в углу. Сел на табуретку и начал что-то смотреть в компьютере.

– Может дать ей попить? – тихо спросила медсестра, подойдя к нему на пару шагов.

– Нет, – сразу же ответил темноволосый, – она же так и не стала со мной разговаривать. Подготовь лучше анестезию.

Медсестра повернулась к стеллажу, который стоял у левой от меня стены рядом со столом, открыла дверцу и начала там что-то искать. Сейчас она была повёрнута ко мне спиной, а доктор левым боком. Самый подходящий момент, чтобы начать действовать.

Я повернулась на правый бок, опёрлась рукой на край кушетки и потихоньку соскочила на пол. На ногах у меня были носки, поэтому приземление было неслышным. Я быстро и тихо зашагала к тумбочке. Когда цель была уже почти достигнута, неожиданно за спиной послышалось сердитое:

– Сейчас же вернись обратно, – доктор не кричал, а говорил, чётко проговаривая каждое слово. Его голос был негромким, но угрожающим.

Я обернулась, прижалась спиной к тумбочке и посмотрела на него. Он продолжал сидеть на табуретке, только теперь лицом ко мне, а не к компьютеру. Медсестра, услышав слова темноволосого, тоже повернулась ко мне. Я опустила глаза в пол и убрала правую руку за спину. Ручка на дверце тумбочки упиралась сейчас мне в копчик. Я дотянулась до неё и быстро начала откручивать, стараясь работать только пальцами, чтобы никто ничего не заметил.

– Фаби, не надо делать вид, что ты не понимаешь по-английски, – спокойно сказал доктор. – Мы знаем, какими языками ты владеешь, и насколько хорошо.

Он поднялся с табуретки и двинулся ко мне. Я продолжала быстро откручивать ручку, прижавшись спиной к тумбочке и глядя в пол. «Осталось чуть-чуть, только бы они не заметили», – взмолилась я про себя.

Ручка отделилась от дверцы и оказалась у меня в руке в самый последний момент. Я тут же засунула её под широкую резинку штанов сзади, освободив единственную рабочую руку, затем резко повернулась и схватила графин с водой. Темноволосый в этот момент уже возвышался надо мной, между нами был всего один шаг.

– Тебе никто не разрешал вставать и никто не разрешал пить. Поставь на место графин и вернись на кровать.

Я конечно же не послушалась его. Вместо этого рванула влево, к той двери, за которой должен быть туалет. В прошлый раз он там оказался. Кабинеты должны быть однотипными. Я на это очень рассчитывала.

Добежав до двери, мне пришлось наспех кое-как прижать кувшин к груди локтем, чтобы иметь возможность взяться за ручку. Вода по дороге расплескалась и теперь моя майка спереди была вся мокрая. Когда я ухватилась кистью за ручку, графин у меня отобрали. Доктор выхватил его сверху и отдал подоспевшей следом за ним медсестре. Затем он взялся за моё правое запястье и попытался отцепить от ручки. С первого раза у него не получилось. Я мёртвой хваткой вцепилась в ручку и не собиралась отпускать.

– Ты вынуждаешь меня сделать тебе укол и отправить спать, – сурово сказал темноволосый. Очевидно, он уже был сильно рассержен, но внешне не показывал этого. Его лицо сохраняло своё постоянное выражение.

Только укола мне не хватало! Я испугалась и посмотрела доктору в глаза. Строгие и уверенные. Он принялся с большим усилием оттягивать мою руку вверх, чтобы отцепить от ручки. Дело плохо.

– Пожалуйста! Мне надо в туалет! – взмолилась я на их «любимом» английском языке.

В этот момент темноволосый отцепил-таки мою руку от ручки и крепко сжал. Он немного наклонился ко мне и посмотрел в глаза.

– Я пущу тебя в туалет, ты быстро сделаешь свои дела, после чего сама вернёшься на кушетку. Поняла?

Я торопливо закивала, делая самое покорное выражение лица. Доктор отпустил меня, выпрямился и отошёл на шаг назад. Я поспешно открыла дверь, вошла в туалет и плотно закрыла её. Замка, к сожалению, тут не было, он был бы сейчас очень кстати. Я замерла и прислушалась. В кабинете слышались отдаляющиеся шаги, доктор вернулся к компьютеру, медсестра к стеллажу. Но это ненадолго, надо поторопиться.

Я быстро подошла к унитазу, закрыла крышку и взобралась на неё. Решётка вентиляции красовалась наверху в стене справа, почти в углу. Чтобы до неё дотянуться, я сначала встала левой ногой на бачок унитаза. Правую ногу задрала на трубу, которая шла горизонтально в полутора метрах от пола. В углу она изгибалась и уходила уже вертикально в потолок. Чтобы встать на эту трубу, я ухватилась рукой за неё же, там, где она поднималась вверх, и подтянулась. Теперь для левой ноги нужна была новая опора. От унитаза прямо в потолок шла своя труба, в неё-то я и упёрлась освободившейся ногой. Так можно было не держаться правой рукой и начать откручивать решётку.

В груди гулко стучало сердце, мне было очень страшно, я торопилась. В любую секунду сюда могут войти. Времени мало. Я достала из-под резинки штанов открученную ручку тумбочки, поднесла её к решётке и остановилась. Оказывается, винтики держали не её, а рамку. Я взяла свой инструмент в зубы и ухватилась рукой за сами жалюзи решётки. Дёрнула – ничего не произошло. Дёрнула ещё раз и ещё, посильнее. С тихим щелчком нижний левый край отсоединился. Я с силой потянула за него, и отсоединился уже верхний край. Решётка открылась как ставня.

Что в вентиляции мне было не видно, поэтому я сначала пощупала рукой, что там внутри. Не обнаружив ничего опасного, на мой взгляд, не теряя ни секунды, я принялась забираться вовнутрь. Для этого пришлось ухватиться прямо за край вентиляционного тоннеля, упереть левую ногу повыше в трубу, а правой оттолкнуться вверх. Так мне удалось немного заскочить в тоннель и встать в нём на локоть. Теперь моя голова и плечи были полностью в вентиляции, левая нога по горизонтали упиралась в трубу, а правая повисла вниз.

Я оттолкнулась ещё раз только уже другой ногой, вперёд, а не вверх, и продвинулась по пояс. Дальше работала правая рука, плечи и даже голова. Когда я втиснулась достаточно, смогла помогать себе уже и ногами. Чтобы моё исчезновение заметили не сразу, мне пришло в голову закрыть за собой решётку. Перевернувшись на спину, я подцепила её пальцами ног, потянула на себя и вернула в исходное положение. Да, если присмотреться, то можно заметить, что она просто прикрыта, а не защёлкнута, но мне бы не хватило сил и времени закрыть её так плотно. В тоннеле было тесно, по нему можно передвигаться только лёжа, ползком, как червяк.

В голове пульсировало, в груди стучало. И от страха, и от радости. В этот раз всё сложилось в мою пользу.

Глава 4

Я переложила ручку от тумбочки изо рта обратно под резинку штанов. А больше и некуда было, в моей одежде не предусмотрены карманы вообще. Оставлять здесь свой инструмент не хотелось. Когда меня начнут искать, это докажет, что я именно в вентиляции. Поэтому пусть будет у меня пока. Чтобы ноги не скользили, я сняла носки и тоже спрятала под резинку. Вдруг пригодятся ещё.

Продвинувшись по тоннелю вперёд примерно на метр от решётки, я упёрлась в его стенку. Сначала подумала, что оказалась в тупике и испугалась, но пощупав руками вокруг себя, обнаружила, что тут можно повернуть либо налево, либо направо. Получилась развилка буквой «Т». Не раздумывая, я поползла налево. «Справа находится та стеклянная комната, а ещё короткая часть белого коридора. Значит, выход должен быть слева, там и коридор намного длиннее», – рассуждала я про себя, оправдывая свой выбор.

Теперь надо ползти вперёд, других вариантов пока не было. Хорошо бы попасть к Хищнику, но я совсем не чувствовала связи с ним. Как и где его искать не понятно. Поэтому решила двигаться хоть куда-нибудь. На трёх конечностях было очень неудобно перемещаться. Всё время хотелось помочь себе левой рукой, тогда получилось бы быстрее. Но сейчас она только мешала и каждый раз, когда я её задевала, бедняжка начинала болеть по всей своей длине.

По дороге мне несколько раз попадались ответвления вентиляции то влево, то вправо, но я продолжала двигаться только вперёд. Мои ноги и рабочую руку облепила пыль, они стали хуже цепляться за металлическую гладь. Пришлось больше шагать, а не ползти.

Не знаю, сколько всего времени я так двигалась. В какой-то момент мой путь преградила решётка. За ней виднелось слабое свечение и слышалось мерное гудение. Что бы там ни было, деваться больше некуда. Недавно был поворот тоннеля направо, но мне казалось, что нет смысла ползти назад и сворачивать туда. Надо выбираться здесь. Я решительно упёрлась ладонью в решётку, налегла на неё и вытолкнула наружу. Она открылась так же, как и та в туалете – ставней.

Вентиляция привела меня в небольшое сумрачное помещение. Стены, пол и потолок были просто серые, бетонные наверно. Слева обычная дверь. Вдоль стен стояли какие-то одинаковые металлические агрегаты, каждый размером с комод. Это они издавали мерное гудение. Для чего предназначено всё это оборудование на первый взгляд не возможно было определить. Похоже, я попала в какое-то техническое помещение. К счастью здесь никого из людей не оказалось.

Свет падал откуда-то справа. Я высунулась из тоннеля и повернула голову в ту сторону. В правой от меня стене было небольшое квадратное окошко, откуда и исходил свет. Электрические лампы тут тоже были, но выключенные.

Куда я полезу дальше, мне стало тут же понятно. Осталось только выбраться из вентиляции. Здесь не было ничего, на что можно опереться и за что можно ухватиться. Только решётка. Я взялась за неё и подёргала – кажется крепкая. Хорошо бы спускаться вперёд ногами, но развернуться у меня не было возможности, слишком узко. Я ухватилась за распахнутую решётку сверху и поползла вперёд до тех пор, пока по пояс не высунулась из вентиляции. Тут я перевернулась на спину, чтобы сесть на край тоннеля. Дальше, навалившись правой подмышкой и подбородком на решётку, вытащила наружу сначала левую ногу, затем правую.

Тут решётка меня не выдержала. Петли, на которых она держалась, со звонким треском сорвались, и я грохнулась на один из агрегатов. Приземление пришлось на левый бок. Решётка оказалась у меня в правой руке, прижатой плечом к груди. Если бы не она, то падение пришлось бы прямо на больную руку. Повезло? Не совсем. Я налетела на решётку лицом. Теперь к уже привычной ломоте во всём теле прибавилась острая боль в подбородке и под носом. Я села, положила решётку на агрегат и осторожно прикоснулась ладонью ко рту. Нижняя часть лица быстро становилась горячей и мокрой. Похоже, разбила об угол решётки. Я посмотрела на свою ладонь. Она вся была в крови. Вот почему так больно. Мне захотелось пожалеть себя, заплакать, но вспомнила, что моё падение было совсем не бесшумным, кто-то мог услышать.

Я вытерла ладонь об свои изрядно запачканные пылью штаны и поднялась на ноги. Надо двигаться дальше. Перешагивая с агрегата на агрегат, я подошла к окошку. Оно было обычным, пластиковым, с ручкой. Я повернула её в горизонтальное положение и дёрнула на себя. Окошко отворилось. В лицо подул тёплый свежий ветерок. По ту сторону была улица.

Я встала на носочки и выглянула из окна. Никаких построек видно не было, только деревья и в пятидесяти шагах забор из сетки. Я ухватилась за раму и взобралась на подоконник. Здесь оказалось немного свободнее, чем в тоннеле вентиляции, поэтому у меня была возможность сесть на корточки. Я осторожно посмотрела вниз. Высоковато, но если как следует оттолкнуться, то приземление должно прийтись на мягкую траву. Главное не угодить на бетонную отмостку.

Вдруг за спиной щёлкнул замок в двери. Кто-то вот-вот зайдёт сюда. Не раздумывая ни секунды, я махом вылезла в окно, держась за раму рукой, оттолкнулась от наружной стены ногами и прыгнула вниз. Как раз в эту секунду открылась дверь, но меня уже и след простыл.

Я шлёпнулась на спину. На несколько секунд перехватило дыхание, сильно закружилась голова. Из-за того что я держалась за раму правой рукой, левый бок снова подставился. «Да, рука болит. И что? Она постоянно болит. Ну, сейчас посильнее. Нет, очень сильно. Но если я прямо сейчас не убегу отсюда, меня точно найдут. Надо бежать. Я же выбралась уже из этой дурацкой больницы. Осталось совсем чуть-чуть», – приободряла я себя, не давая провалиться в беспамятство. А оно уже готово было поглотить меня.

Я собрала силы в кулак, рывком села и огляделась. Вон он, сетчатый забор, теперь мне надо туда. Уперевшись в землю правой ладонью, я поднялась. Постояла пару секунд и, поборов приступ головокружения, побежала прямо к забору. Каждый шаг доставлял моей руке потрясения, от чего она начала посылать боль и в спину и в голову. Но у меня ещё были силы, чтобы стерпеть всё это. Сейчас главное выбраться отсюда как можно скорее.

Цель была достигнута достаточно быстро. По дороге я не успела придумать, что буду делать дальше. Примчавшись к сетке, пришлось остановиться, чтобы решить, куда мне теперь бежать. Под ней не проползти, она идёт вплотную к земле, сверху тоже не получится – ромбики очень мелкие, никак не уцепиться. Да и падений мне на сегодня уже достаточно. Слева забор уходил в лес, а справа за деревьями виднелся широкий просвет. Похоже, там дорога или поле. Я повернулась направо и помчалась туда.

Долго бежать мне не пришлось. Шагов через тридцать я заметила в заборе калитку. Она была небольшая, тоже из сетки. Резко затормозив около неё, я сразу посмотрела на замок. Простой засов и ручка. Вот удача! Обрадовавшись, поскорее отворила задвижку, распахнула калитку и без оглядки рванула вперёд по тропинке. Теперь больница была позади.

Я бежала, как могла. Из-за плохого самочувствия получалось не очень быстро, но калитка уже скрылась позади за деревьями. С левой стороны из леса до моих ушей долетели звуки приближающейся машины. Может, это за мной, а, может, и нет. Проверять не хотелось. Чтобы избежать нежелательных встреч, мне пришлось свернуть с тропинки направо, к просвету.

Через десяток метров деревья начали спускаться вниз, и я вместе с ними. Стало легче бежать. Просвет приближался. С каждым шагом у меня всё больше крепли сомнения, что там поле или дорога. Ещё через пару десятков метров среди деревьев появился переливающийся блеск. Я уже летела с горы, едва успевая перебирать ногами. Уклон становился всё круче.

Вдруг лес закончился, и я выбежала на камни. Тут вода! Не поле и не дорога. Кругом только вода и очень яркий свет, от которого мои глаза рефлекторно сощурились. Я не успела сразу затормозить, поэтому влетела по колено в водоём. Благо здесь было не глубоко. Вода помогла мне относительно плавно остановиться. Я торопливо огляделась. Бескрайняя гладь и голубое безоблачное небо. Где-то очень далеко виднелась тонкая полоска горизонта.

«Ну, ладно. По воде даже лучше будет идти, так меня точно не найдут», – подумала я и пошла налево вдоль берега. Направо точно нельзя, в той стороне находится больница.

Шагать пришлось осторожно, некоторые камушки были острыми и неприятно кололи мои босые пятки. Спустя пару минуть ходьбы, я обо что-то споткнулась и чуть не шлёпнулась. Серый булыжник разлёгся у меня на пути. Я его осторожно перешагнула и решила теперь идти и смотреть себе под ноги. Вода оказалась прозрачная и спокойная, поэтому можно было хорошенько рассмотреть, что лежит на две водоёма. Камушки и ракушки. Все разные, необычные, я таких раньше нигде не встречала. В реке около нашего дома можно было найти красивые камни и ракушки, но не такие, те были разных оттенков серого или коричневого. А эти и белые, и голубые, и розоватые, и зеленоватые.

Вскоре дно начало становиться глубже и темнее. Я подняла глаза и увидела, что берег резко заворачивает налево. Мне пришлось попятиться на несколько шагов, чтобы вернуться на комфортную глубину – по колено. Я продолжила путь, теперь заворачивая вместе с берегом. Камни стали попадаться всё крупнее и крупнее. Я шла дальше, перешагивая через них или огибая. После путешествия по вентиляции, это для меня было проще простого.

«Хм, почему так тепло? Как летом, хотя сейчас начало апреля. Когда я была дома, ходила ещё в куртке. Сейчас на мне только майка и вымокшие штаны, а мне совсем не холодно. Неужели я проспала столько времени, что наступило лето?! И вода тёплая. Странно», – думала я.

Прошло минут десять. На меня всё сильнее и упорнее наваливалась усталость. Пострадавшие участки тела начали чаще о себе напоминать, ныть и пульсировать. Я старалась отвлечься от этих ощущений как могла – тёрла глаза, ускоряла шаг, крутила головой и мысленно разговаривала с собой обо всём, что вижу.

«Сейчас бы попить, тогда мне станет гораздо лучше», – подумала я. При каждом моём шаге слышались всплески воды, это только усиливало жажду. Я остановилась и зачерпнула воду правой ладонью. «А почему бы и не попить её? Прозрачная, чистая. Вот только рука у меня в грязи и крови. Так не годится», – мысленно сказала я себе, после чего снова опустила ладонь в воду и потёрла внизу об штаны, чтобы очистить её. Потом сделала шаг вперёд, зачерпнула подальше от себя и поднесла к губам. Сейчас вода выглядела для меня аппетитнее самого вкусного блюда. Я влила её себе в рот и тут же выплюнула.

– Солёная! – с разочарованием и недоумением выкрикнула я на немецком языке. – И горькая.

Из-за воды защипало подбородок и разбитую губу. Я вытерла руку об майку и потрогала рот. Вокруг него всё опухло, кровь немного подсохла, но в самих ранках продолжала сочиться. Я задумчиво посмотрела вперёд. Берег всё заворачивал влево. «Сколько же мне так ещё идти и что будет там дальше?» – спросила я себя. Тут у меня в голове появилась тяжёлая мысль. Я не успела её ещё сформулировать, но меня уже накрыло осознание.

– Фаби, – неожиданно раздался за спиной голос темноволосого доктора. Он был и сердитым и спокойным одновременно.

Я даже не слышала, как он подошёл, то ли задумалась, то ли так устала, что слух начал меня подводить. Мне хотелось рвануть вперёд без оглядки, подальше от него и побыстрее, но та тяжёлая мысль почему-то не дала мне сдвинуться с места. Я повернулась к доктору и посмотрела на него. Когда он увидел меня спереди, его слегка передёрнуло. Кажется, мой вид его немного шокировал. Темноволосый остановился на краю берега на камушках, ещё полшага и его ботинки оказались бы в воде. Сейчас он напряжённо смотрел на меня, будто в ожидании чего-то с моей стороны. На нём вместо медицинского халата сейчас была серая куртка.

– Это море? – с тоской спросила я у него на немецком. Мой голос был хриплым, потому что во рту совсем пересохло.

– Да, море, – ответил доктор спокойно тоже на немецком языке.

– Мы что, на острове? – вырвался мой следующий вопрос. Та самая тяжёлая мысль сейчас была озвучена.

– Да, Фаби, – в его голосе едва заметно послышалось сочувствие.

Этого ответа я и боялась услышать. В груди всё разом сжалось. Я отвернулась от доктора и посмотрела на воду. Да, это море и мы на острове. Разочарование. Это самое болезненное чувство. Мне нет смысла бежать дальше. И не было. Некуда просто напросто. Вот почему на той калитке такой простой замок.

Я схватилась рукой за голову, глядя на горизонт. Глаза быстро налились слезами. Рот начал хватать воздух, потому что лёгкие будто забыли, как надо дышать. Меня захлестнуло отчаяние, и я не знала, что мне со всем этим делать. Как справиться со стремительно нарастающей бурей внутри себя?

– Фаби, подойди ко мне. Я дам тебе попить, – сказал доктор мягко. С моей стороны не последовало никакой реакции на эти слова. Меня начинало трясти. Темноволосый повторил уже настойчиво, – Фаби, иди сюда.

Я развернулась к нему, продолжая бороться с начинающейся истерикой. Мне трудно было сдерживать её. Она готова была вырваться и разнести моё сознание вдребезги. Лицо доктора стало ещё напряжённее. Он достал из кармана маленькую пластиковую бутылку воды и протянул мне.

– Тебе нужно попить, – его голос звучал твёрдо. – Ты сильно измотана и истощена. Если прямо сейчас не попьёшь, то потеряешь сознание.

Из моей груди вырвалось рыдание, после чего последовало судорожное хватание воздуха для следующего. Из глаз полились слёзы. Истерика начала пробиваться. «Надо попить», – прозвучало в голове. Я шагнула к доктору, дальше ноги охотно понесли меня к нему сами. Он открыл бутылку и отдал её мне. Я трясущейся рукой взяла у него воду и начала быстро пить. Долгожданная жидкость помогла мне проглотить бушующую истерику. Дыхание начало выравниваться, но ком в груди всё ещё давил.

Когда я допила воду, бутылку у меня тут же забрали. Темноволосый быстро убрал её в карман, после чего накинул на меня мягкий жёлтый плед и укутал в него. Откуда он появился, я не сразу поняла, но потом увидела за спиной доктора в пяти шагах ещё двоих людей. Вероятно, плед и воду принесли они и просто подали в нужный момент.

Темноволосый попытался взять меня на руки, но я резко вывернулась и отошла от него на пару шагов. Чтобы плед не свалился на землю, пришлось подхватить его рукой на груди. Да, утолив жажду, я почувствовала себя чуточку лучше, на душе стало капельку легче. И мне совсем не хотелось верить в сложившуюся ситуацию и уж тем более сдаваться.

– Фаби, ты очень устала, тебе пора отдыхать, – спокойно сказал доктор, продолжая стоять на прежнем месте.

– Нет! – резко выкрикнула я. – Мне не пора отдыхать! Я не хочу возвращаться в ту больницу! Я хочу домой!

– Это не больница, – с тяжёлым вздохом сказал темноволосый. – Теперь это твой новый дом.

– Нет, – твёрдо, но тихо сказала я и заплакала.

Доктор ничего не ответил, теперь он просто стоял и внимательно наблюдал за мной. Кажется, ему больше нечего было сказать. Я повернулась к нему спиной и пошла вперёд вдоль берега. Шаги получались маленькими и медленными. Усталость и отчаяние давили тяжёлым грузом, норовя повалить на камни или в воду. Откуда у меня вообще были силы переставлять ноги, прижимать к себе плед, да ещё и реветь в голос?! Судя по хрусту камней сзади, доктор пошёл следом за мной. Он не останавливал меня почему-то. Просто осторожно шёл сзади. В его один шаг умещалось три моих шажочка. Догнать меня сейчас было не сложно.

Я остановилась. Меня уже хорошенько шатало. Заряд сил, похоже, совсем закончился. Последние несколько шагов я вообще шла или меня просто болтало из стороны в сторону? Заставить себя двигаться дальше не получалось. Появилось непреодолимое желание лечь прямо здесь, да хоть на камни, уже всё равно.

– Вы мне что-то добавили в воду, – слабым голосом сказала я, оправдывая своё состояние. Рыдания уже прекратились, только слёзы продолжали литься из глаз по инерции.

– Нет, просто ты сильно устала, – послышался спокойный ответ за спиной.

В этот раз я ему поверила. Да, так оно и есть. Я просто устала. Моя голова начала наклоняться вперёд, затягивая за собой шею, плечи, туловище. Я бы повалилась носом в камни, но доктор осторожно придержал меня за правое плечо, подошёл с боку и взял на руки. У меня совсем не осталось сил на сопротивление.

– Какая же ты упрямая! – сказал он с досадой в голосе.

Когда меня подняли на руки, я заметила, как мало прошла от того места, где встретилась с темноволосым. Метров пять, всего-то. Доктор понёс меня в сторону двух его помощников, которые так и остались стоять в стороне без дела. С берега мы уже вчетвером вошли в лес, и вскоре я увидела машину. Всё-таки это ехали за мной тогда. Получается, они меня тут поджидали.

Мы сели в машину и тронулись. Доктор продолжал держать меня на руках, прижимая к себе правым боком. Я перестала различать происходящее вокруг и вскоре отключилась, уронив голову на плечо темноволосого.

Глава 5

– Объясните мне, каким образом больной, истощённый ребёнок со сломанной рукой смог выбраться из здания и оказаться в море? – сухой властный голос нарушил напряжённую тишину, повисшую в зале совещаний.

Собрание только началось. Пришли почти все сотрудники секретного объекта, которые имеют отношение к работе с Фаби. Учёные, их помощники-медики, внутренняя служба безопасности, аналитики и другие. Всего получилось больше семидесяти человек. Кто-то сидел за длинным столом, кто-то вокруг на стульях, кто-то стоял у стен.

Волтер был в бешенстве. Не смотря на то, что ему хорошо удавалось скрывать свои эмоции, окружающие это всё равно чувствовали. От начальника веяло опасностью. Никто не решался ответить ему. Заместитель начальника знал, что вся ответственность за произошедшее лежит на нём. Потому что он был оставлен за главного, пока Волтер отлучался в Швейцарию на главную базу. Потому что девочка сбежала у него из-под носа. Потому что он не смог правильно организовать процесс её поимки. Пока начальства рядом нет, сотрудники расслабляются и порой допускают ошибки.

Сейчас все с надеждой поглядывали в сторону Ларса, который должен был уже что-то ответить гневному боссу и оправдать сложившуюся ситуацию. Взять удар на себя. Повисшая тишина заставляла всех чувствовать себя очень некомфортно. Заместитель медлил. Нет, он не боялся отвечать перед своим начальником. Они хорошо ладили, между ними никогда не было конфликтов и недопонимания. Ларс, как хороший стратег тщательно продумывал каждый шаг и возможные последствия. Такая непростая ситуация сложилась впервые за всю их совместную работу. Находящиеся в зале сейчас завидовали его спокойствию и расчётливости.

– Я оставил девочку без присмотра, – к всеобщему облегчению, наконец, заговорил Ларс. – Когда обнаружил её пропажу, решил, что она воспользовалась своими способностями, чтобы сбежать. Был организован процесс поиска, который у нас предусмотрен на случай распространения облучения Искры. Из-за неправильного анализа ситуации мы потеряли время. Девочка уже выбралась из вентиляции, когда мы только поняли, что она забралась именно туда. Датчики засекли её в том месте, где никого поблизости не оказалось, потому что все силы были перенаправлены в другой сектор. Учитывая общее состояние девочки и полученные при побеге повреждения, она должна была потерять сознание, как только оказалась на улице. Но ей удалось продержаться до моря и пройти по берегу ещё пятьсот метров.

Снова повисла тишина. Волтер не сомневался, что Ларс сможет ответить на любой вопрос и разобраться с любыми трудностями. Не зря тот стал заместителем начальника. Но собрание не могло на этом закончиться, надо всем разъяснить серьёзность случившегося, чтобы не допустить подобного никогда.

– Сколько времени вы не контролировали Носителя? – спросил Волтер, обращаясь ко всем.

Он уже знал, как всё происходило. Ему сразу по прибытии на остров были доложены все подробности, предоставлены все отчёты и видеозаписи. Но начальник хотел сделать акцент на самых важных фактах и донести их до всех.

– Сорок три минуты, – осторожно ответил один из аналитиков. Он сидел на третьем ряду стульев, достаточно далеко от начальника.

– Это недопустимо много, – сурово произнёс начальник. – За такое время девочка могла спокойно уплыть на катере до Марселя и взять под свой контроль население до самой Женевы. Это был бы самый благоприятный исход для Носителя и Искры. Для нас весьма тяжёлый, но поправимый. Также, вместо этого, девочка могла погибнуть где-нибудь в вентиляции или утонуть в море. Это был бы самый неблагоприятный и неисправимый исход для всех. Вы же понимаете, что сегодня мы имели огромные шансы лишиться Искры? Самого ценного во всей нашей работе.

Кто-то из присутствующих нахмурился в ответ, кто-то осторожно закивал головой. Волтер выдержал паузу, окинул подчинённых взглядом и продолжил.

– Носитель не бессмертен, его тело очень хрупкое. Искра погибает вместе с ним, пересадка невозможна. В отличие от человека, это существо единственное в своём роде, единственное на весь мир. Произошедшая авария при поимке девочки показала нам, что Искра уже достаточно сильна и непредсказуема. Она способна пробить наши средства блокировки и пойти на крайние меры ради своей свободы. Поэтому мы все всегда должны быть предельно внимательными ко всем мелочам. Девочка должна быть под постоянным, ежесекундным контролем. В связи со случившимся, я принял решение переформировать штат сотрудников и увеличить количество аналитиков-надзирателей. Также придётся сместить на второй план поиски Конрада и Шестого и привезти Вернера на остров. На материке от него пока мало толку, беглецы основательно залегли на дно. Вернера тоже надо постоянно контролировать и анализировать. Как вы понимаете, работы у нас много, она не простая и требует максимальной ответственности и бдительности. От этого зависит не только успех всей нашей деятельности. Халатное отношение грозит также и нашим жизням и безопасности человечества в целом. Вы лучшие из лучших. Прошу впредь оправдывать возложенные на вас надежды. Несоблюдение обязанностей будет караться очень строго. На этом у меня всё. Все свободны кроме Ларса.

Пока сотрудники организованной толпой покидали зал, начальник и его заместитель сидели, глядя перед собой, молча и задумчиво. Когда все вышли, Волтер тяжело вздохнул и сказал:

– Ты допустил серьёзную ошибку, и я хочу, чтобы ты исправил её в кротчайший срок. Девочку надо лечить и воспитывать. Такое поведение Носителя недопустимо. Общение с Конрадом плохо на ней сказалось. Любые попытки сопротивляться, убежать, разбить что-нибудь, схватить предмет или кого-нибудь за руку должны пресекаться на корню. Браслеты-контроллеры будут готовы через неделю, пока придётся справляться без них.

– Как нам лечить девочку, если Искра тормозит процессы регенерации? – спросил Ларс. – На данный момент я вижу только один вариант: заглушить Искру совсем и составить для Фаби схему лечения с сильнодействующими препаратами. Так выздоровление начнётся гораздо быстрее. Даже и без лекарств оно хотя бы начнётся.

– Искра мечется между двумя мирами в поисках защиты. Оставляет девочку в таком состоянии, чтобы при первой возможности мгновенно можно было спуститься в мир иной. – Волтер сделал паузу, задумался, после чего продолжил, – когда Фаби проснётся?

– Завтра около девяти утра, – не раздумывая, сразу ответил заместитель.

– Хорошо, сообщишь мне, когда она проснётся. Я сам пообщаюсь с девочкой и помогу ей захотеть закрепиться в этом мире.

***

Открыв глаза, я первым делом приложила ладонь ко рту. Он уже не был опухшим, но всё ещё сильно болел. Глубокая ссадина на подбородке была заклеена широким пластырем, под носом нащупывался пластырь поменьше. Всё не так уж и плохо. Я приподняла голову и осмотрелась. Знакомое помещение. Меня положили в том самом кабинете, где я впервые проснулась, попав сюда.

Какой-то незнакомый доктор сидел за компьютером справа и что-то печатал на клавиатуре. Он не обращал на меня внимание. Ну и не надо. Я скинула с себя одеяло и села. На мне появилась чистая одежда. С