Театр Синей Луны

Глава 1. Разговор об энергетических вампирах

Ром Террисон, он же Поджигатель, глотнул кофе из своей любимой кружки с изображением динозавра. И констатировал:

– Чаще всего отнятие энергии происходит в те моменты, когда человек находится в изменённом состоянии сознания.

– То есть когда человек спит? – уточнила я.

– Вовсе не обязательно, – возразил мой товарищ. – Люди впадают в транс сплошь и рядом, по нескольку раз за сутки. Дремота в транспорте, испуг, внезапное раздражение, сильная головная боль, депрессия, действие алкоголя – это целая гамма изменённых состояний сознания. Такие моменты благоприятны для энергетических вампиров. После контакта с ними человек ощущает подавленность, тяжесть в голове. Из него будто выкачали все соки – и в переносном, и в прямом смысле. Если контакт не продолжительный, человек быстро восстанавливается – и организм живуч, и из космоса тоже его аура подпитывается. А у вампиров аура очень тонкая, разреженная. Вот они и воруют энергию из аур других.

Я внимательно слушала друга, сидя в кресле. Слева от меня на полке стояла клетка с кормушкой для черепахи. Самой черепахи «дома» не было, она где-то гуляла по квартире Рома. Как признался Поджигатель, эту черепаху он выпросил в зоомагазине у родителей, когда ему было восемь. Учительница в школе как-то рассказала, что черепахи живут 300 лет, вот Ром и решил проверить. Он с самого начала заботился о черепахе, кормил, выпускал побродить по квартире, следил, чтобы не раздавили и не прищемили дверью. В благодарность за это черепаха до сих пор живёт и здравствует у Рома уже девять лет как.

Сегодня утром мы с Ромом – моим другом, коллегой и напарником, встретились на нашей секретной базе ТДВГ. Слово за слово, и он пригласил меня в гости. Дома у него я в первый раз, хоть мы знакомы уже несколько месяцев.

Родители Рома живут на другом конце нашего города Укосмо, рядом с работой. А эту квартиру на улице Хороший Путь, что расположена по соседству с кварталом, где я живу, они отдали сыну, чтобы он учился жить самостоятельно. Ром полностью оправдывает доверие родителей: в квартире всегда убрано, обед приготовлен, черепаха накормлена. Поджигателю собственное жилище только на руку: он может спокойно заниматься здесь своими делами, в том числе выполнением тайных заданий.

Пока мы варили кофе, я познакомилась с черепахой Рома. Черепаха-то на самом деле черепах, то есть самец, и зовут его Фредди. Ром признался в шутку, что даже к родственникам он так не привязан, как к своему питомцу-долгожителю. Фредди отличается спокойным и флегматичным нравом, любит ползать под кроватью. Видно, дружит с подкроватными монстрами. Ещё он в меру прожорлив и совершенно не боится новых незнакомых лиц, даже не прячется от меня в панцирь. С Ромом они уживаются бесподобно, как два холостяка.

Рома наш общий друг Пол Спиксон и моя кузина Эллен Харви в шутку называют ходячей энциклопедией магии и мистики. Ром знает, что такое энерговампиризм, тульпагенез, шаманизм – словом отлично рубит в оккультизме.

Мой товарищ высокого роста, рослый и крепкий в плечах, но не выглядит верзилой. У него русые прямые волосы, которые он слегка отращивает и носит на прямой пробор. Немного угловатые и слегка грубоватые черты лица, серые глаза, цепкие, внимательные, но при этом добрые и внушающие надёжность. Ром любит одеваться в самую заурядную одежду, в какой ходят тысячи молодых людей, и вообще старается выглядеть неприметно. Не от того, что он серый и скучный зануда-конформист, а от того, что он, как и я, секретный агент. Нашим коллегам важно затеряться в толпе и втереться в доверие любому. Ром себе на уме, сдержан и молчалив. Не сразу можно понять, что он многогранная личность с громадным количеством увлечений и огромным интеллектом. Ром – тот, с кем можно спокойно пойти в разведку и в поход. И я горжусь, что у меня такой замечательный коллега.

– Энергетических вампиров можно распознать по блеклости их ауры. Естественно, определением аур должен заниматься опытный экстрасенс с высоким уровнем мастерства. После того, как вампир подзаряжается у донора-жертвы, он чувствует прилив сил, радостные эмоции.

– Отсюда мораль – если ты слишком радостен или слишком нервничаешь – поделись собой с вампиром, – улыбнулась я.

– Ты близка к истине, Клот. Ведь действия вампиров направлены на удовлетворение их жажды. Они провоцируют человека на проявление гнева, раздражают его всеми способами. Обычно они липнут к пьяницам, конфликтным людям, истеричкам или к робким, впечатлительным особам. Они обожают запугивать, давить и манипулировать – то есть делают всё, чтобы ввести жертву в изменённое состояние сознания. Некоторые, конечно, свято уверены, что они не давят и запугивают – а приносят благо, учат жизни или считают своим долгом только указывать на ошибки, упрекать и обвинять окружающих, чтобы они становились более совершенными.

Ещё энерговампиры делятся на пассивных и активных. Пассивные невольно вынуждены воровать энергию у окружающих. Люди после общения с ними чувствуют себя неважно, однако уживаются с такими соседями-энергососами по привычке. Сами пассивные вампиры о своём вампиризме не догадываются и забирают энергию маленькими порциями, нерегулярно. Типичный пример – вредная постоянно ноющая старуха. Или начальник, который каждый день ворчит, ругается и придирается не по делу. Ну а активные энерговампиры – явление довольно опасное. Они могут в один присест высосать столько энергии, что человек в лучшем случае теряет сознание, в худшем – умирает. Нередко они становятся главами оккультных тайных обществ. И во время ритуалов повергают адептов в изменённые состояния сознания, чтобы почерпнуть буквально ковшом много энергии сразу.

– Всё это, безусловно, интересно, Ром. Но мы как агенты ТДВГ должны не просто знать, что такое энерговампиры, но и как с ними бороться. Что делать, если на тебя нападает энерговампир? Как защититься?

– Ты, безусловно, права! – одобрил Ром мой вопрос. – Есть несколько способов борьбы. Первый и главный – это оптимизм. Они в основном воруют энергию негативную, подзаряжаются отрицательными эмоциями. Человек жизнерадостный, смелый – скучная и невыгодная мишень для вампиров любого пошиба. Ещё есть способ – медитации по созданию защитного поля своей ауры. Ещё может помочь ношение оберегов.

– Оберегов? – удивилась я. – Разве какая-нибудь вещь действительно спасёт от направленной концентрированной атаки? Или же вампира лучше сразу осиновым колом в грудь?

– Нет же, зачем?! Обереги – это предметы, напитанные направленной энергетикой. И в случае угрозы излучения этой энергетики могут перекрывать или отражать атаки энерговампиров.

– И всё-таки с трудом верится, что безделушка типа кольца с камушком способна защитить от агрессии, грубости и хамства со стороны «пассивных» энерговампиров, – в сомнениях проговорила я.

– Когда поработаешь в ТДВГ примерно с год, поймёшь, что в этом есть своя соль и своя суть, – улыбнулся со знанием дела Ром.

– Я в ТДВГ четыре месяца. И за это время столкнулась с таким количеством аномальных явлений, с каким обычный среднестатистический человек не сталкивается и за всю свою жизнь! – пошутила я.

– Поверь, Клот, это только цветочки! Я бы даже сказал – семена, – теперь Ром улыбнулся более таинственно.

– На прошлой неделе на меня напали призраки из заброшенной Усадьбы, чуть не убило чудовище, ещё за это лето меня похищали, в меня стреляли, пытались загипнотизировать инопланетяне, а ты говоришь – цветочки и семена! – засмеялась я.

– А как тебе такая подборочка на каникулах – чуть не быть сваренным заживо в котле с химикатами на старом заводе? Обедать с сыном президента фирмы в террариуме зоопарка, спасая его от некроманта? Укрощать гориллу, сбежавшую из экспериментального цеха по выращиванию особо агрессивных видов животных секретного института? Несколько суток сидеть в склепе и ждать, пока родственнички покойника придут вызывать его тело к жизни? Вести переговоры в аномальной зоне с путешественником во времени из пятнадцатого века? – на одном дыхании поделился Ром своей подборкой летних приключений.

– Карамба, Ром! Ну ты и монстр! И именно за это мы любим свою работу! – засмеялась я, втайне одновременно и завидуя, и восхищаясь таким рассказом о рабочих буднях сослуживца.

Воспоминания о нашей работе по-особому объединяли нас. Рома я ещё рассматривала как источник дополнительных сведений о ТДВГ – ведь он завербован уже более года назад, и у него солидный стаж.

– Кстати, чем подумываешь заняться в последние дни каникул? – поинтересовался Ром.

– На самом деле за эти дни я хочу отдохнуть. Проникнуться духом безделья. И как раз вот то, что произошло этим летом, начиная с мая, с того момента, как меня завербовали, я бы хотела осмыслить. Уложить в голове, – проговорила я. И спохватилась, посмотрев на часы: – О, мне уже пора! Засиделась я у тебя, наверное, отвлекаю, да и мне дома нужно поделать кое-какие дела.

– И вовсе ты не засиделась и не отвлекаешь, не выдумывай! Клот, приходи, когда пожелаешь, всегда буду рад поговорить по душам. Да и Фредди тебя всегда ждёт, – пошутил мой товарищ. – Если что – встретимся наверняка на базе. Кстати, можешь забрать вот эти книги себе, они у меня есть все в электронном виде. Я их давно читал, а так они только место занимают.

– Ого! Спасибо тебе большое!

Так я стала обладательницей книг о знаменитых медиумах, о феномене «снежного человека» и о шаманах и зомби. Что ж, буду читать их на досуге, коротать длинные осенние школьные вечера.

Глава 2. Она мечтала стать актрисой

Я покинула гостеприимный дом Рома и решила пойти домой на свой квартал Хороший Путь немного другой дорогой. Не вдоль шумного шоссе, а через знакомые дворы. Погода стояла солнечная, ясная, было даже несколько душновато.

Некоторые вещи мы делаем вроде бы случайно, спонтанно, но порой от таких мелочей зависят крутые повороты в нашей судьбе. Если бы мне не приспичило повернуть во дворы, возможно, я бы не встретила Кэт – свою приятельницу из музыкальной школы.

Я шла через тенистый двор вдоль кирпичной «девятиэтажки» и краем глаза уловила знакомую. Кэт Дишоп, с которой мы учились в одной группе сольфеджио в музыкальной школе, сидела на лавочке, пила газировку из трубочки и листала супермодный журнал с наклейками по мотивам известного молодёжного сериала. Наши взгляды встретились, и её лицо выразило удивление.

Кэт худая, среднего роста. У неё длинные чёрные волосы, которые она любит собирать в тугой хвост на затылке и украшать многочисленными заколками и крабиками. Ещё она любит много серёжек в ушах, фенечки, браслетики со стразами и считает себя модной прикольной девчонкой. Кэт чрезвычайно общительная, капризная, влюбчивая, взбалмошная, местами легкомысленная юная особа. Учится в той же школе, что и мой лучший друг Пит. По урокам успевает не сказать, что бы хорошо, но умеет наладить контакт, чтобы ей подсказали или дали списать.

В музыкальную школу Кэт ходила исключительно ради «тусовки», на сольфеджио занималась болтовнёй, за что наша преподавательница часто сажала её отдельно ко мне. По-видимому, для того, чтобы я, такая вся из себя тихая отличница, благотворно на неё влияла… Я же сидела одна на последней парте, внимательно слушала про ноты, интервалы и скрипичные ключи и ни в каких тусовках не участвовала. На этой почве взаимного сидения мы с Кэт и сдружились. Плюс ещё выяснилось, что живём мы на соседних улицах. Мы с ней вместе ездили домой по четвергам после занятий сольфеджио, и этом наша «дружба» ограничивалась. Однако Кэт была такой балаболкой и душой нараспашку, что мне удалось неплохо её узнать во время наших совместных поездок и сидений на сольфеджио. Кэт любит модные журналы, украшения, сумочки, косметику, увлекается мальчиками на три года старше и обожает физкультуру. Не потому что этот предмет развивает ловкость и выносливость, а потому что там можно сидеть на лавке освобождённых, ничего не делать или знакомиться в раздевалке с парнями из старших классов. Мы с Кэт очень разные. И я полагала, что ей интересно со мной общаться не только от того, что я помогала ей с сольфеджио, но и от того, что я терпеливо выслушивала её болтовню.

Не скажу, что встреча меня обрадовала. Вот если бы я сейчас Пола, Пита или Джейн встретила… а тут – шапочная знакомая Кэт! Всё же я вежливо улыбнулась и подошла к ней – не бежать же сломя голову прочь? Смешно бы это выглядело!

– Клотти! – весело протянула она, спрыгнула со скамейки и приготовилась меня обнимать-целовать.

Ненавижу целоваться. Пришлось сделать вид, что я радушно принимаю её объятия.

– А я уж думала, что как мы окончили музыкалку, уж больше и не увидимся! – подметила Кэт.

Музыкальную школу мы окончили в этом году. У меня был класс фортепьяно, а у Кэт – скрипка. Скрипку Кэт ненавидит, занималась через пень колоду, но кое-как сдала выпускные экзамены, чтобы получить диплом о среднем музыкальном образовании.

– Куда идёшь? – поинтересовалась тут же любопытная подружка.

– Домой, – мне нечего было скрывать.

– Клот, посидишь со мной? А то мне скучно, – заканючила Кэт. – Смотри, у меня новый выпуск «Наклейщика». Я уже почти его заполнила! – Кэт принялась лисой хвастаться, показывая журнал.

Охота тратить карманные деньги на липкие бумажки? Хотя, что-то в этом есть – вот какой престиж будет потом для Кэт показывать другим заклеенный крутой журнал!

– Молодец, это здорово. О, это по мотивам сериала «Три ведьмы»? – удивилась я. – Не смотрела, но много слышала.

– «Три ведьмы» – это вещь! – выразительно заключила Кэт. – Суперская! Я все серии смотрела, сейчас уже седьмой сезон снимают! Там такая любовь, такая романтика!

– Мне казалось, «Три ведьмы» – это мистический сериал о трёх современных сёстрах-колдуньях.

– Ну да, но там главное именно отношения между мужчинами и женщинами! Там даже есть немного интима, – Кэт закатила глаза. – Ну а ещё мистика – это модно! Это гламур, загадочность! Не знаю, как тебе объяснить. Это любовь! – снова закрутила она свою шарманку. И спросила внезапно: – Клотти, как ты провела летние каникулы? Мы ж с тобой целых три месяца не общались, расскажи!

Что я могу рассказать? Как в мае меня завербовали в секретную организацию по исследованию аномальных явлений Только Для Ваших Глаз, как пошли задания одно за другим и одно другого сложнее и рискованнее. Как мы с друзьями проникли в логово бандитов во время их сборища. Как меня чуть не захватили в заложники два родственника детской писательницы, переодетые в инопланетян. Как нас с Питом чуть не поймал на кладбище взбесившийся гипнотизёр. Как мы выслеживали, водя по всему городу, настоящего киборга. Как моим родителям на работе угрожали мафиози, которые меня в конце концов похитили. Как я стала участницей проклятья, наложенного на заброшенную усадьбу в одном из наших городских парков – список можно дать и в расширенном виде!

За это лето я стреляла из настоящего боевого оружия, летала на демоусмобиле, научилась куче приёмов единоборств. Узнала, как вскрывать замки при помощи шпионских приборов, выслеживать человека и самой замечать за собой слежку. Изучила в теории и даже немного на практике, что такое белый шум, гипноз, психические отклонения, робототехника, влияние мест силы и аномальных зон на подсознание. Познакомилась с несколькими специальными агентами Главного Бюро Расследований и Безопасности, лично узнала начальника районной полиции, кушала гамбургер в машине вдовы криминального авторитета, подружилась с парнем, умеющим передвигать предметы усилием мысли и с компанией подростков, мастерски умеющих фехтовать на мечах.

Так что, если подводить итог моих летних каникул, небольшое сочинение страничек на семьдесят можно накатать вполне. А потом поместить его в суперсекретную Пурпурную Папку! Я скромно поведала для Кэт:

– Ты знаешь, весьма неплохо. Была в зоопарке два раза, ходили с друзьями в кино, катались на аттракционах. Ещё катались на велосипедах у нас в лесопарке. Ну и уроки делала летние школьные, помогала родителям.

– Хах, – состроила Кэт высокомерную гримаску. – Скукотища у тебя была, я скажу!

– Да уж, согласна, – ответила я с сарказмом, но Кэт его совершенно не уловила. Да и не надо.

– А я… а у меня… О, такие приключения были, что просто ах! Обделаться можно!

– Что, прости? – не поняла я.

– О, извини, жаргонное словечко, – хихикнула Кэт.

– Обделаться – это значит переварить пищу и избавиться от её излишков, – подсказала я.

– Не, не в том смысле! – почти закричала Кэт. – О… Я была у бабушки на даче в деревне. И там новый совсем сосед приехал, и… мы с ним крутили роман. Он старше меня на два года. Мы с ним целовались на мостике у пруда, и… этот мостик обвалился, мы упали, и… о, он меня спас, конечно же! На следующий день уехал… Я со слезами провожала его автобус…

Карамба… Боги и дьяволы, дайте мне это выдержать. Кэт продолжала тараторить со скоростью звука:

– Но потом приехали мои девчонки, с кем мы вместе дружим там на даче, и мы там устроили классную тусовку! На дискотеку пригласили мальчиков с соседних дач, они нас потом всю ночь катали на мотоцикле. Было так весело, так круто! Но он… Он – моя любовь! Не то что этот противный Дикки из моего подъезда и вся его компания. А ты ещё ни в кого не влюбилась за лето? – кокетливо и заискивающе полюбопытствовала Кэт.

– Нет, – проговорила я резким металлическим голосом.

– А в своего соседа? В него ведь кто хочет влюбится! – закатила глаза Кэт.

Она имела в виду моего лучшего друга Пита. Видела она его несколько раз в своей школе и наверняка тоже была влюблена.

– Кэт, жуй свою жвачку, – не выдержав, с расстановкой посоветовала я.

– Что? Да ладно тебе! Значит, влюбилась! Ха-ха-ха-а, – заливисто захохотала Кэт. Да ещё и подкалывать принялась: – Ну и как начинался ваш роман? Давай, расскажи о самом интересном и самом интимном моменте!

Кэт прекрасно знает, что мальчиками я не интересуюсь. Я попыталась обратить всё в шутку:

– Интересный и интимный момент у меня прямо сейчас здесь с тобой. Предпочитаю свои сердечные дела держать в тайне.

– О-о-о-о, – затянула Кэт.

Пусть воображает себе, что хочет.

– Клот, слушай, – Кэт быстро сменила тему. – Ты бы не хотела стать актрисой?

– С чего это вдруг? – удивилась я.

– У нас поблизости, оказывается, совсем недавно открылся новый театральный кружок, и совершенно бесплатный! Представляешь? Миллионы девушек мечтают стать актрисами, тратят бешеные деньги и нервы на поступления в театральные училища, а тут – на тебе, кружок! Это просто находка! – вдохновенно заговорила Кэт.

Кэт уже неоднократно озвучивала своё заветное желание – стать актрисой. Сначала сниматься в театре в романтических ролях, затем в модных кино.

– Вот, посмотри! – Кэт достала из кармана коротких джинсовых шорт смятую листовку-рекламку.

На бледно-синем фоне яркими тёмно-синими буквами красивым изящным печатным шрифтом значилось:

Театр Синей Луны ждёт и жаждет молодые таланты!

Несомненно, Вы, держащий эту листовку, – очень одарённый человек! Уже при одном взгляде на Вас видно, что Вы – незаурядная Личность, с огромным многогранным внутренним миром! Не упустите Ваш единственный шанс – стать актёром в нашем замечательном новом Театре Синей Луны! Под гениальным руководством опытных педагогов, известнейших М. Сонко и Т. Хануа, Вы сможете раскрыть в себе ещё больше способностей, обрести верных прекрасных друзей и стать знаменитыми артистами!

Спешите! Только сегодня Вы имеете эту уникальную возможность записаться в наш Театр!

Занятия абсолютно бесплатны! Вы можете приходить в любое время, педагоги подберут для Вас индивидуальную программу. Приходите по адресу улица Сэкон, 67, пятый подъезд, цокольный этаж, вход со двора. Подойдя к администратору для записи, обязательно скажите пароль – «Синяя Луна».

Театр Синей Луны приглашает именно Вас!

– Заманчивая завлекаловка, – проговорила я. – Но меня это не интересует.

– Клот! – во взгляде Кэт читался прямой укор – как же так, дескать, такой шанс упускать могут только набитые дуры! – Клот, ты можешь туда сегодня со мной сходить? Пожалуйста! – заканючила она.

– Кэт, а откуда у тебя этот билетик в один конец?

– Какая разница, откуда? – Кэт махнула рукой. – Сама Судьба даёт такой шанс, он выпадает единожды! Ну посуди сама – мы окончили музыкалку, а теперь кроме скучной муторной школы у нас ничего нет. Нечем себя занять! Да и в школе всё приелось, надоело. А тут – новые друзья! Мальчики наверняка там интересные занимаются, – сладким голоском пропела Кэт самый весомый аргумент. – Давай сходим! Ну посмотрим, не понравится, уйдём! Это ни к чему не обязывает!

Признаю, Кэт оказалась хорошим переговорщиком, несмотря на видимую легкомысленность и наивность. При всей её взбалмошности её нельзя назвать простой девочкой. Цели она ставила чётко и дерзко их добивалась.

– Кэт, а почему ты одна туда не хочешь сходить?

– Я стесняюсь! Мне будет там скучно. Я там никого не знаю! Приду совсем новенькая. А если я приведу подругу, то есть тебя, то на меня даже посмотрят по-другому, с большим уважением! – гордо улыбнулась приятельница.

– Весь этот театр, все эти актёры. Я бы лучше пошла в секцию борьбы.

– Клот, ты рассуждаешь как мальчишка! Ты же девушка, будущая женщина! А женщина всегда должна быть актрисой! – рассуждала Кэт совсем не по-детски. И откуда это такая зрелость взглядов в тринадцать-то лет?

– Ладно, – махнула я рукой. – Так уж и быть, схожу с тобой в этот твой Театр. Но заниматься там не буду.

– Ну это мы ещё посмотрим, – хитро сверкнула глазами Кэт, и в этом блеске было торжество победы.

– Когда пойдём-то туда?

– Да прямо сейчас! Чего ждать? Тем более, в бумажке написано – приходите именно сегодня!

– Тебе так что хочешь напишут, – проворчала я. – Вообще, откуда она у тебя? – более настойчиво повторила я свой вопрос.

– Да женщина одна сегодня дала! Раздавала их ребятам. Она очень милая. Говорит, что сама там работает. Может, мы даже сегодня её увидим.

Кэт спрыгнула со скамейки, выкинула бутылочку с трубочкой в мусорное ведро, журнальчик спрятала в сумку, и достала жвачку из кармана.

– Хочешь? – предложила она мне.

– Я не питаюсь каучуком с красителями, – ответила я.

– Фи, какая привереда, – хихикнула надо мной Кэт и с большим удовольствием заснула жвачку в рот.

– Интересный там всё-таки пароль – «Синяя Луна». Для чего это нужно говорить, и почему именно синяя луна? – я размышляла вслух.

– Зато бесплатно! Там наверняка творческая атмосфера, богема, элитная публика.

– Ну конечно. Вся эстрада и всё телевидение там же, и все они ждут именно тебя, чтоб обучить премудростям актёрской игры, – фыркнула я.

– Ты – старая ворчунья! – заметила Кэт.

– Очень старая, – согласилась я, учитывая свой почти без трёх недель четырнадцатилетний возраст.

Мы пошли вдоль домов, потом вышли на широкое оживлённое шоссе Хороший Путь, стали его пересекать.

– Ох, Клот, я вся в таком предвкушении! Представляешь – мы туда придём, сразу сегодня же первое занятие! Я обожаю всякие кружки, всё, что связано с чем-то модным и интересным! Наверняка этот театр – гораздо веселее музыкалки! – поделилась Кэт.

А я между тем думала – действительно, очень заманчивое предложение. Элитный билетик в театральный кружок. С чего это какой-то посторонней женщине подходить к незнакомой девочке на улице, то есть к Кэт, и предлагать ей совершенно бесплатно пойти заниматься в театральном кружке? Выглядит всё несколько загадочно, если не сказать, подозрительно.

Глава 3. Очень странный театральный кружок

Мы пришли на улицу Сэкон, и стали блуждать между одинаковыми высотными домами в семнадцать этажей. Мы нашли кучу 65-х домов аж с шестью корпусами, 67-й никак не находился. Наше внимание привлёк невысокий, пятиэтажный кирпичный дом, утопающий в зелени, я предположила:

– Наверное, это шестьдесят седьмой.

– Да нет же, вряд ли! – сомневалась Кэт и собралась потащить меня снова петлять по жарким дворам меж многоэтажек.

Но я упрямо подошла к дому и обнаружила там указатель, что это и правда есть 67-й дом. Он довольно старинной постройки, имеет четыре подъезда, и с его тыльной стороны располагается заросший неухоженный двор. Мы зашли туда и увидели блеклую еле заметную дверь с покосившейся ручкой. Никакой яркой завлекающий вывески о том, что тут находится знаменитая театральная школа таких-то сяких-то известных педагогов, не было и в помине. А Кэт в состоянии эйфории и ожидания резкой перемены в жизни бесстрашно, подобно супергероине из комиксов, распахнула скрипучую тяжёлую дверь.

На нас дыхнуло мраком, сыростью и холодным воздухом подсобного помещения чёрного домового хода.

– Ты уверена, что нам сюда? – спросила я.

– Так ты ж сама говоришь – шестьдесят седьмой дом! И в билете написано – вход через пятый подъезд со двора! – уверенно заметила Кэт.

Мы очутились в узком помещении-предбаннике, окантованном сырым бетоном и кирпичами с плесенью. Вниз вела крутая лестница, которая поворачивала под уклон под прямым углом. Оттуда мерцал еле заметный свет где-то болтающейся лампочки.

– «И днём и ночью стороной тот дом обходит люд – и суеверные твердят – там призраки живут!» – процитировала я одну весёлую песенку.

Наши шаги отдавались эхом от бетона, мы спускались всё ниже. Я уже ожидала, что наше приключение окончится тем, что на нас вылетит полоумный дворник и начнёт орать благим матом, зачем мы сюда забрались. Это в лучшем случае. Но я также решила, что тут действительно находится Театр Синей Луны, а раз он новый, да ещё и бесплатный, значит, на вывеску и обустройство входа не хватило денег.

Мы скоро дошли до закрытой двери, из-под которой струился мягкий свет. Кэт вежливо постучала. Никто не отозвался. Тогда я повернула ручку и открыла.

Первое, что бросилось в глаза – изображение синей трёхглазой морды, висевшее напротив входной двери ярко освещённой комнаты. Справа за большим письменным столом восседала женщина лет тридцати, с крашенными белыми волосами, завитыми в большие локоны. У женщины голубые глаза, узкие дугообразные брови, тонкий нос, слегка пухлые губы и острый подбородок. Она стройная, имела аристократические руки с длинными накрашенными ногтями, одета в голубую блузку с кружевом на воротнике и трикотажную кофточку на пуговках, а внизу – в длинную юбку в клетку. Эта женщина заинтересовано посмотрела на нас, и в её взгляде я прочла жадное неподдельное внимание. Кэт растерялась и остановилась как вкопанная, перегородив мне путь, и мне пришлось её немного сдвинуть, чтобы выйти пред очи этой дамы.

Женщина мило улыбнулась:

– Девочки, пароль?

На столе перед ней лежали аккуратно сложенные листы бумаги, папки, документы. А ещё там стояла колоритная чернильница с гусиным пером, какими писали в средние века, и лежал толстый журнал записей. Позади администраторши на стене висело несколько детских рисунков странного содержания: животные о трёх ногах, семи головах, двугорбые барсы и фиолетовые крокодилы. Стены гладкие, белые – как после капитального ремонта и недавней сдачи помещения в эксплуатацию. Слева комод, вешалки, на них висели чьи-то лёгкие летние куртки. Ещё слева, прямо и справа были аккуратные белые двери. На противоположной стене висело большое прямоугольное зеркало.

– Синяя луна, – ответила я, видя, что Кэт совсем растерялась то ли от испуга, то ли от радости того, куда она попала.

– Абсолютно верно, – улыбнулась дама во все свои тридцать два или сколько там у неё зуба. – Ваши приглашения?

Кэт тут уж спохватилась и достала из кармана ту бумажку. Дама отметила что-то на ней ручкой, и вопросительно посмотрела на меня.

– Э-э… – начала я думать, что нужно объяснить, но Кэт, стоит ей отдать должное, меня выручила:

– Она со мной, это моя соседка! Можно? – Кэт тут же стушевалась, понимая, что, если сейчас ответят отказом, она поставит этим меня в очень неловкое положение.

Но дама расплылась в благожелательной улыбке:

– Конечно, можно! Даже нужно! Какая ты молодец, что привела подругу! У нас как раз сейчас недобор учеников.

Голос у дамы мелодичный, хорошо поставленный, учительский. Я подумала, что она, вероятно, одна из педагогов.

– Давайте я вас запишу! Назовите сначала ваши имена и знаки зодиака.

Знаки зодиака? Это что-то совсем новенькое.

– Кэт Дишоп, Близнецы! – гордо ответила Кэт, прежняя беззаботность и бесшабашность возвращались к ней в два счёта.

– Клот. Клот Итчи, – назвалась я. – Дева.

Дама записала нас в свою тетрадь-журнал.

– Улица, где вы живёте? – спросила она, заполняя следующую графу.

– Хороший Путь, – ответила Кэт.

– Квартал Хороший Путь, – ответила я.

– Представлюсь также. Меня зовут Мата Сонко. Я родилась под знаком Скорпиона, и моё призвание – учить юных одарённых ребят становиться талантливыми актёрами!

– Вы преподаватель? – уточнила Кэт.

– Я Учитель, – сделала Мата особое ударение на этом слове.

– А как тут проходят занятия? Я уже выучила текст этой листовки наизусть и очень хочу начать заниматься! – пролепетала обаятельно Кэт.

– Занятия проходят индивидуально и в группах, – поведала Мата с очень благожелательной улыбкой. – Помимо театральных занятий у нас есть рисование, музыка, шитьё, вышивание. Каждый сможет найти занятие по вкусу. Сегодня должны ещё прийти новые ученики, но у нас уже несколько дней занимаются ребята. Молодые люди особенно рьяно стремятся к творчеству, к единению душ. Девочки, можете пока тут освоиться, познакомиться с другими учениками. У нас приветствуется и поддерживается свободная обстановка. Здесь всё-таки не школа, где педагоги заставляют выполнять скучные задачки и приказывают высиживать по семь-восемь уроков с двумя контрольными на каждом. Устали от репетиции постановки – можно пойти в одну из комнат отдыха порисовать, поиграть в компьютер, почитать. Устали шить костюм или рисовать большую декорацию – можно сыграть на пианино или пообщаться с ребятами в буфете. Вся атмосфера тут для творчества и для развития. Всегда дан выбор!

– Это супер! Сразу понятно, что тут не школа, – обрадовалась Кэт.

– Место, где можно не только научиться новому, но и отдохнуть душой и телом – ведь игра в театре очень развивает пластику и гибкость движений.

– Классно, – улыбнулась Кэт и посмотрела на меня: – Пойдём, тут посмотрим всё?

Я кивнула, продолжая разглядывать рисунки за Матой.

– К кому нам потом подойти, когда мы нагуляемся? – деловито спросила Кэт.

– К вам подойдут. Либо я, либо Тес. Вы можете заходить в любые двери, которые открыты.

– А которые не открыты? – спросила я.

– В те, которые не открыты, вы по определению входить не можете, – Мата на этот раз очень внимательно на меня посмотрела.

Кто такой этот или кто такая эта Тес, оставалось только догадываться.

– Я пойду прямо, – Кэт устремилась к двери.

– А я – налево! – подхватывая азарт исследователя terra incognita, я устремилась к двери, что слева от входа. Не ходить же мне с Кэт всё время за ручку и хвостиком?!

Постепенно начинаешь понимать, что попал не в логово к людоедам, а в настоящий Театр Синей Луны. Вон тётя какая сидит ласковая и добрая, наши имена записала. Это значит, что с нами действительно будут заниматься. Возможно, по пока не известной нам методике, да много ли методик этих? Я смекнула, что имя «М. Сонко» на листовке – это имя самой Маты Сонко. Известнейший преподаватель театрального искусства. При всей своей эрудированности я ни разу о такой не слышала. А вдруг она правда знаменитая театралка, снизошедшая до просвещения масс юных талантов?

Выйдя через дверь, я попала в просторную светлую комнату. В ней стояло несколько уютных кожаных кресел, круглый стол, угловой диван и пианино. В одном из кресел, поджав ноги под себя, сидела девочка лет двенадцати в ярко-голубом платье в белый горошек и что-то увлекательно читала.

– Привет, – поздоровалась я.

Девочка подняла на меня голову. Длинные распущенные прямые тёмные волосы, карие глаза, бледноватое лицо – видимо, не пришлось загорать летом у бабушки на даче. А на шее – кулон из лунного камня в форме капельки.

– Привет, – тихо ответила она, окинув меня отрешённым взглядом.

Может, она не выспалась? Или книжка очень интересная?

– Меня зовут Клот. Я здесь новенькая, – сообщила я.

– Мирабелла, – представилась девчушка.

И снова уткнулась взглядом в книгу.

– Извини, я тут слишком мало времени, мне госпожа Сонко ничего толком не рассказала, – попыталась я аккуратно вывести Мирабеллу на беседу. – Ты давно сюда ходишь?

– Два месяца, – ответила Мирабелла странным, механическим голосом.

Она отложила книгу рядом с собой на соседнее кресло и посмотрела вроде бы на меня, а вроде бы и сквозь меня, сложив руки на коленках.

Может, она слепая? Но книжка вроде не для слепых. Кстати, что за книжка? На тёмно-красном фоне книжки было чёрными гравированными буквами написано: «Учение о демонах. Практическое пособие по Чёрной Магии».

– Ого! Это ты такое читаешь? – проговорила я.

– Ну и что? – равнодушно посмотрела на меня Мирабелла.

– Или тебе такое здесь задают читать? – пытливо посмотрела на неё я.

– Нет, это моя книга, – ответила Мирабелла. – Тут каждый занимается, чем хочет.

– А театр вообще тут бывает? – поинтересовалась я.

– Бывает. Каждый день кто-то что-то репетирует. Сначала было интересно, потом надоело. Я вышивала, рисовала, потом читала.

– Сколько тут примерно учеников ходит заниматься?

– Около ста. Может больше.

– О, как много! А преподавателей сколько здесь?

– Трое, – ответила девочка. – Учитель Мата Сонко, Учитель Теслиция Хануа и Учитель Айзек Никома.

Какие странные у всех имена. Почему Мирабелла отвечает как робот?

– Извини ещё раз, что отвлекаю тебя. Где здесь туалет?

– Там, – Мирабелла кивком головы показала на дверь позади себя.

И снова взяла книгу, открыв её, как мне показалось, наугад.

Я вошла в туалет. Он поразил меня чистотой. На белоснежных раковинах лежали свежие новые кусочки мыла, висел аппарат с бумажными полотенцами. В углу за раковинами была даже душевая кабина. Три кабинки с унитазами слева, четыре справа. Я зашла в четвёртую.

Там я обнаружила плотно прилегающую к стене дверь, находящуюся прямо за унитазом. Куда она может вести? Я подёргала ручку. Дверь оказалась заперта. Я приложилась к ней ухом, постучала слегка в неё. По звуку можно решить что угодно – за дверью могли располагаться всего-навсего водопроводные трубы с вентилями или потайной ход.

Услышала, как в туалет кто-то вошёл. Возможно, Мирабелла. Раздался звук щелчка запираемой изнутри соседней кабинки. Я вышла, помыла руки, вернулась в комнату с фортепьяно. Мирабелла всё сидела там, читала про своих демонов. Значит, в туалет вошёл кто-то другой.

Я вышла обратно в прихожую, где нас записывала Мата Сонко. Сама Мата продолжала там сидеть, писала в тетради. Когда я проходила мимо, она подняла голову, улыбнулась ободряюще и подмигнула мне. Я улыбнулась доброй учительнице в ответ и прошла через дверь, которая находилась за ней.

Там я обнаружила чистенькую, уютно прибранную комнату с диваном, выключенным телевизором, небольшим шкафом-комодом и табуреткой. А слева – ещё одну дверь, приоткрытую. Оттуда раздавался хорошо поставленный женский голос, читающий лекцию:

– Мизансцена – это расположение актёров на сцене в тот или иной момент спектакля. Когда режиссёр приходит на репетицию с заранее разработанным рисунком эпизода, он проверяет, подходит ли предложенная им мизансцена для актёров, создаёт ли она художественный эффект, а также он импровизирует, принимает встречные предложения актёров по изменениям в мизансцене. Актёр в образе пытается объяснить поведение своего персонажа и стремится передать это зрителям, в том числе и с помощью мизансцен. От правильного решения мизансцен зависит впечатление зрителей от спектакля. – Женщина перестала говорить, видимо, дожидалась, пока запишут. – На сегодня по теме мизансцены всё. В конце лекции – традиционное упражнение-игра.

Я на цыпочках подкралась к двери и заглянула в щель. Спиной ко мне стояла женщина с чёрными, почти до пояса, волосами, в длинном приталенном красном платье-сарафане и туфлях на каблуках. На запястьях дамы звенели многочисленные браслеты. Позади неё я успела разглядеть классную комнату, в которой за партами в два ряда сидело около двадцати учеников – ребят примерно моего возраста. Они все увлечённо наблюдали за дамой.

Серьёзные у них тут лекции, прямо как в режиссёрском университете.

– Игра на чувствование актёром зрительного зала! – сказала дама. – На прошлой лекции мы проходили основы сценического искусства. Мой очень тонкий слух мне подсказывает, что прямо сейчас за этой дверью притаился доброволец, который позволит нам отыграть зрительный зал!

Я не успела даже понять до конца смысл этой фразы, как дама резко развернулась к двери и распахнула её.

– Привет, девочка! Ты новенькая? Отлично, заходи! – весело провозгласила дама и, схватив меня за плечи, тут же ввела в класс, представив перед аудиторией: – Это наша новая актриса, которая должна пройти наш с вами экзамен, если она серьёзно намерена у нас заниматься.

Признаться, меня застали врасплох. Никак не ожидала, что, проходя мимо лектория, стану подсобным методическим материалом. Наверное, у них так принято экзаменовать новеньких. Проверять, на что человек, пришедший в Театр, способен. Но странно – как это она меня услышала? Я же подкрадывалась абсолютно бесшумно!

Дама имела несколько восточные черты лица, узкие раскосые глаза, полные ярко накрашенные губы и нос с маленькой горбинкой. Помимо браслетов, у неё на шее висела куча бус и амулетов. Вылитая цыганка!

Двадцать пар незнакомых глаз с интересом уставились на меня. Тут были мальчики и девочки, мои ровесники, ребята помладше и постарше.

Женщина хлопнула в ладоши и, пройдя быстро вокруг меня круг, снова хлопнула и громко сказала:

– Так! На раз-два-три-четыре-пять закрыть глаза! – приказала она аудитории.

Что за странный приказ? Все абсолютно ребята послушали её беспрекословно. Я обратила внимание, что стены тут серые, и на них ничего не висело. От этого комната приобретала некое сходство с тюремной камерой.

Дама снова хлопнула в ладоши два раза и громко проговорила:

– Раз-два-три-четыре-пять открыть глаза!

Меня озадачил тон, каким она это проговорила. Повелительный, жёсткий, властный и какой-то механический что ли. Или даже металлический. Я подумала, что тут разыгрывается театральное упражнение для разгогрева или что-то в этом роде.

Но когда двадцать парней и девчонок открыли глаза, меня поразило в них отсутствующее выражение как у слепцов, будто они смотрели рассеянно в никуда. Как Мирабелла, читающая книжку про демонов в холле с пианино

Возможно, они отыгрывают тут вхождение в роль! И ещё я пришла к выводу, что я слишком уж много думаю.

– Раз-два-три-четыре-пять – смейтесь над ней! – внезапно приказала дама, указав обоими указательными пальцами на меня, а взгляд её был целенаправленно устремлён на аудиторию.

И они все засмеялись. Это выглядело настолько дико и не укладывалось ни в какие рамки, что я даже не высказала никакой реакции. Я стояла и смотрела, как они смеются. Кто-то держался за живот, кто-то запрокидывал голову, кто-то сползал со стула.

– Мы тут репетируем комедию, и я должна показывать рожицы? – посмотрела я на цыганку, стоящую ко мне в профиль и метающую взоры на своих подопечных.

Все продолжали смеяться. Я не могла понять, искренен ли их смех, или это блестящая игра юных актёров. Дама медленно стала поворачивать голову на меня. Её взгляд чёрных огненных глаз столкнулся с моим непонимающим вопросительным взглядом. Ноздри её надулись. Она смотрела на меня так напыщенно, так… театрально!

Интересно, какую пьесу они тут репетируют? Наверняка сейчас проверяют мои способности, насколько я могу войти в роль и сыграться с ними со всеми. Это же театральный кружок! Вполне вероятно, что опытные педагоги предъявляют повышенные требования к новичкам, чтобы потом обучать их, вкладывая все силы.

Я улыбнулась смеющейся аудитории. И стала корчить рожицы. Как умела. Сама себе показала рожки. Изобразила уши как у слона. Оттянула нижние веки и показала язык. А потом показала толпе указательный палец. Потом второй – мизинец. Потом – поднятый вверх большой. И в итоге рассмеялась сама. Смех оказался настолько заразительным! Было в нём что-то шальное, неуправляемое. Смех витал в воздухе, и создавалось чувство попавшей в рот смешинки. Бывает, когда начинаешь смеяться, порой не остановишься, впадаешь в исступление, почти что истерику. Я рассмеялась так, что у меня выступили слёзы.

Не сразу меня вывело из оцепенения хлопанье в ладоши этой странной театральной руководительницы и её голос:

– Раз-два-три-четыре-пять, перестать смеяться!

Я увидела, что ребята приходят в себя. Их взгляд становился более осмысленным, будто они медленно возвращались из той роли, в которую их загнали.

Дама с внешностью и повадками цыганки доброжелательно улыбнулась мне:

– У тебя обалденный актёрский талант, милая! – дама схватила меня за плечи, в её глазах плясали огоньки неподдельного потрясения. – Как тебя зовут?

– Клот Итчи, – представилась я.

– Ты будешь с нами, Клот! Скоро! Совсем скоро ты войдёшь в нашу великолепную труппу Синей Луны! – торжественно провозгласила дама.

– Синей Луны? Что это? – задала я вопрос.

Но дама, казалось, меня не услышала. Она продолжала страстно говорить:

– Ты большая умница! Прирождённая артистка! Ребята, знакомьтесь, это Клот Итчи! – громко объявила она. – Добро пожаловать к нам! – тепло и мило улыбнулась мне дама. И протянула руку: – Меня зовут Теслиция Хануа, я Учитель Театра Синей Луны!

Так вот кто такая Тес или Т. Хануа, как значилось на той бумажке! Я пожала руку преподавательнице. Ладонь её оказалась очень горячей и при этом влажной.

– Ребята, поприветствуйте Клот! Покажите ей тут всё, и помните – она своя! – произнеся эту странную фразу, Теслиция куда-то вышла.

– Привет, Клот! – поздоровалось сразу несколько ребят.

Кто-то из них тоже встал и пошёл, наверное, по своим делам. В кабинете с серыми стенами осталось около десяти человек. Кто-то разделился по группкам и стал что-то переписывать друг у друга из тетрадок. Двое «занялись» мной – парень и девушка.

– Мы тут для каждого новенького такое проводим, – сказал один из ребят. – Театр Синей Луны – далеко не для всех. Чтобы тут остаться заниматься, мы должны понять, что ты свой. Кстати, меня зовут Нел.

– Очень приятно, Нел.

– Я из сто сорок пятой школы. А в Укосмо переехал недавно с родителями, – охотно поведал Нел.

Ему, наверно, лет 15.

– Ты нас смогла рассмешить по-настоящему! Не каждый так может, – улыбнулась одна из девушек лет тринадцати и протянула руку: – Мари.

– Что это у вас за группа? – спросила я.

– Группа Посвящённых Первой Четверти, – ответил Нел. – Тебе только что объявили, что ты почётно вошла в группу Посвящённых Новолуния. Учителя готовы взять тебя в Синюю Луну.

Нел пристально смотрел на меня. Был он белобрысым, коротко стриженным, голубоглазым.

– Это названия ваших спектаклей, в которых вы играете?

– Нет. Это название наших степеней, – поправила Мари.

– И в зависимости от чего они присваиваются?

– Как увидят Учителя твою готовность постичь Синюю Луну, – ответила неопределённо Мари.

– Так что же такое Синяя Луна? – попыталась я в который раз добиться ответа.

Нел и Мари медленно переглянулись. И Нел сказал, слегка улыбаясь:

– Вообще-то, это пока тайна. Ты только в группе Новолуния ещё пока, и не сразу всё можно знать. А то не интересно будет тебе в Театре Синей Луны.

– Здесь, безусловно, очень интересно, – подметила я. – Что можете показать? Костюмы? Декорации? Сцены? Что вы тут проходите? Может, покажете тетради? – осторожно попросила я, не рассчитывая, впрочем, на согласие.

Мари спустя большую паузу удостоила меня ответом:

– Я могу тебя проводить, показать, где у нас какие классы.

Тон её говорил явно, что я слишком много хочу знать. Даже Нел нахмурился. Что ж, в чужой театр, как говориться, со своим сценарием не ходят.

Мы вышли из серой комнаты, прошли мимо помещения с диваном в главный холл, я заметила, что Маты там уже не было. Мари провела меня в дверь напротив главного входа, на этом её опека окончилась:

– Там слева есть коридор, справа наши кабинеты. Есть Рукоделие, есть Рисование, Библиотека, Компьютерный класс, Музыка, Комната отдыха. Ну и Костюмерная тоже.

И Мари быстро и тихо исчезла. Я прошла дальше, оказалась в небольшом коридоре. Вся левая его стена увешана различными рисунками. Несколько ребят здесь стояли, рассматривали рисунки, тихо что-то обсуждали. Творческая, рабочая обстановка. Справа несколько дверей, ведущих в небольшие по площади помещения. В одной из комнат девушки вышивали, в другой ребята рисовали, где-то просто сидели и общались. На меня практически никто не обращал внимания, лишь удалось познакомиться ещё с двумя ребятами – Тедом и Бенедетто. Мальчики сказали, что занимаются тут три недели, им тут всё нравится, и что тут можно пообщаться с нормальными людьми, интересующимися творчеством, а не с такими долбаками, как в школе и на улице. Расслабляющая спокойная атмосфера. Ребят я насчитала в общей сложности около сорока. Может, где-то ещё были кабинеты – я всё помещение не смогла обойти за раз, и поэтому не получилось составить впечатление о его размерах.

На одной из дверей значилось – «Библиотека». Я подёргала ручку, но дверь оказалась закрытой.

– Сюда не ходят. Только начиная от степени Полнолуния, – услышала я.

Мари, оказывается, наблюдала за мной.

– Тебя ищет твоя подружка, – сообщила юная надзирательница.

– Как? Кэт?

– Да, она в комнате отдыха, там, – пояснила девушка, показывая.

Я отправилась туда. Кэт была не одна, а в компании аж целых трёх мальчиков. Впрочем, двое из них увлечены друг с другом собиранием конструктора из пластмассовых деталей, а сама Кэт общалась с курчавым симпатичным пареньком, и разговор у них шёл о театре.

– О, а вот и моя подруга! Клот! – весело подскочила ко мне Кэт. – Мне тут нравится, я остаюсь! Я встретила даму, которая меня сюда пригласила, и она сказала, что я понравилась! Меня даже за группой закрепили. За группой первой чего-то там…

– Первой Четверти, – подсказал новый товарищ Кэт.

– Знакомься, это Ален, – представила Кэт. – Мы в одной группе. И будем заниматься у учительницы госпожи Хануа! Это и есть та дама!

– Знаю, мы тоже познакомились, и меня тоже приняли. Кэт, я думаю, что мне, к сожалению, пора. Дела дома у меня были запланированы, – я намерено и решительно собралась домой. У меня была потребность всё обмозговать.

– О, жалко. А я ещё посижу! Хочешь с нами? Печенье хочешь? – предложила мне Кэт упаковку. – Мы тут все приносим, а вкусняшками госпожа Хануа угощает, она сама печёт!

Комната Отдыха представляла собой уютно обставленную кухоньку с холодильником, двумя электрическими чайниками. На стене висело несколько полок, где лежали печенья, конфеты, пастила, баранки, пряники. Я обратила внимание, что на кухне, как и во всём остальном помещении, аккуратно убрано.

– Нет, не хочется. Рада знакомству! Пойду.

– Клот, придёшь сюда завтра? – спросила Кэт.

Я чуть подумала и кивнула:

– Приду.

Не знаю, стоило ли искать Мату или Теслицию и сообщать, что я сегодня ухожу и что приду завтра. Ребята тут предоставлены сами себе. Дружелюбная доброжелательная атмосфера общения на здоровые интеллектуальные темы. У меня сложилось много разных мнений насчёт этого Театра Синей Луны.

Творческий клуб талантливых подростков? Или всех собрали, чтобы потом пропагандировать какие-то идеи? Или это уже перебор с опасениями, а на самом деле тут просто особенная методика преподавания театрального искусства. А может, не стоит делать скоропалительных выводов? Походить в этот кружок, посмотреть. Благо, время позволяет. Можно два-три, ну пять дней максимум походить, чтобы понять, что тут такое. Зато опыт приобрету. А если мне понравиться, то буду ходить после школы.

Много странностей. Общая обстановка, атмосфера. То, как мы с Кэт туда попали. Кстати, я так и не успела спросить, как экзаменовали Кэт. Театр Синей Луны – что это? А отрешённый взгляд нескольких десятков пар глаз? И хлопки в ладоши и «раз-два-три— четыре-пять» этой цыганки? А девочка по имени Мирабелла? И что там за дверь в туалете? И ещё почему такое, казалось бы, невинное место, как библиотека, закрыто? Почему так мало преподавателей, и почему они пускают ребят на самотёк? По какому принципу отбирались ребята? Теслиция выходила на улицу и раздавала листовки понравившимся подросткам? Почему луна синяя? Необычный это кружок, ох, необычный. Чувствую, предстоит мне ещё поломать голову.

Глава 4. Труппы лунных фаз

На следующий день я снова пошла в Театральный Кружок, встретившись с Кэт. Приятельница была в полном восхищении:

– Вчера я там сидела до вечера! Мне так понравилось!

– И чем же ты занималась? – спросила я.

– Просто общалась. Мы обсуждали сценарий пьесы, которую там скоро будем ставить, – похвалилась Кэт.

– Что за пьеса? – спросила я.

Мы как раз во время этой беседы шли по дороге к Сэкон. Кэт накануне призналась, что все её мысли заняты только этим Детским Театральным Кружком. Столько впечатлений сразу не каждый смог бы выдержать.

– О, она по сценарию очень малоизвестного спектакля, – ответила уклончиво Кэт.

– Кэт, а тебя подвергали там испытанию, прежде чем зачислить в так называемую Группу Первой Четверти? – задала я вопрос, который хотела задать вчера.

– Испытанию? – задумалась Кэт. – Ну… не уверена, просто со мной долго общалась Мата, потом Теслиция. И они сказали, что я подхожу. Это вполне нормальная процедура, если учесть, что в этом Театре далеко не простые люди занимаются.

– О чём они тебя спрашивали?

Ответ Кэт меня несколько обескуражил:

– Ой, а я уже не помню.

– Но ведь это было вчера! – напомнила я.

– Клот, разве это так важно? Главное – нас приняли как своих! – беспечно заявила Кэт.

Когда мы подошли к 67-му дому, нас также встретил мрачный подсобный подъезд и крутая ниспадающая лестница. А за заветной металлической дверью – свет и уют. Я отметила, что замок на двери самый заурядный – в случае чего можно легко вскрыть.

Маты Сонко не было. Зато за её столом сидела моя вчерашняя знакомая, Мари. Она улыбнулась нам, поздоровалась и обратилась к Кэт:

– Тебя уже ждут в костюмерной!

– Да, Клот, я побежала к своим! Пока, желаю приятно повеселиться! – довольная Кэт умчалась через прямую дверь.

– Что тут намечается за постановка? – спросила я у Мари.

– Это у группы Маты, – пояснила она. – Тебя закрепили за Теслицией.

– Кто закрепил? – не поняла я.

– У нас три группы. Группа Новолуния, за неё отвечает Теслиция, Группа Первой Четверти – это группа Маты, и Группа Полнолуния – за неё отвечает Айзек Никома.

– А есть группа Третьей Четверти? – поинтересовалась я.

Мари долго и пристально посмотрела на меня и произнесла тихо:

– Есть. Это группа Учителей. Тебе лучше поскорее присоединиться к своей группе, стать с ней единой. Потому что тот, кого ни к кому не присоединили, может назначаться Зрителем.

– Зрителем? Если б я хоть чуть-чуть понимала, что это значит, – призналась я, не решившись задавать вопрос. Ведь чем больше я задаю вопросов, тем больше их возникает.

Я направилась в левую дверь, где располагалась комната с роялем. Там я рассчитывала застать Мирабеллу и поговорить с ней. Но девушки там не было. Из туалета вышли вчерашние знакомые пареньки, Тед и Бенедетто, они поздоровались со мной. Атмосфера здесь отличалась размеренностью, неспешностью, никто никуда не торопился, не нервничал и получал удовольствие от такого «отдыха», совмещённого с творчеством. Лица Теда и Бенедетто сегодня мне показались вообще осоловелыми.

Я зашла в туалет. Меня манила та самая кабинка, где я вчера обнаружила дверь. Поскольку в туалете никого не было, я приступила к более дерзкому домогательству этой двери. Принялась сильно дёргать за ручку, пытаясь открыть. Дверь заперта и открывалась «на себя».

Но я скоро оставила своё хулиганское занятие – ведь могло оказаться, что дверь я выломаю, и мне придётся кому-то объяснять, для чего я это сделала. Ответ мой был бы банальнее некуда: мне хотелось посмотреть, что там за ней. Я вышла из туалета и наткнулась на старика.

Старик первым заметил меня, он вперился в мою физиономию огромными серыми глазищами. Был он лысым, щуплым и весь в морщинах, сгорбившимся, и носил пиджак и брюки, в чём-то замызганные – то ли в краске, то ли в еде. Столь колоритный персонаж поверг меня в ступор от неожиданности, и я остановилась как вкопанная. Более того, гипнотический взгляд старика внушал, что я что-то натворила, и мне полагалось наказание. Я стала судорожно придумывать про скрытые камеры в туалете, которые зафиксировали мои попытки открыть дверь.

– Ты, девочка, откуда? – спросил старик требовательным скрипучим высокомерным голосом. Слово «девочка» в его интонации звучало равнозначно слову «козявка».

– Я… – начала я.

– Почему ты шатаешься по нашей территории? Кто тебя сюда пустил? Кто разрешил тебе шляться где попало? Ты сюда с кем пришла? – старик медленно двинулся на меня.

– Я… это… в группе…

– В какой группе? – спросил старик, остановившись.

Вдруг сзади него открылась дверь, и в комнату с пианино вошёл мальчик, которого я, кажется, уже видела вчера.

– Она в группе Новолуния. Сама Учитель Хануа зачислила её вчера. Её зовут Клот, – внезапно вступился за меня мальчик.

Я растерялась полностью. Но постаралась собраться, подумав о том, насколько чудные эти «театралы», весёлый люд со своими прибамбасами.

Старик кинул уничтожающий взгляд на мальчика, никому ничего не сказал, прошёл, горбатясь, мимо меня в туалет, и с грохотом закрыл за собой дверь.

– Это господин Дублин, он поддерживает здесь порядок и отвечает за хозяйство, – пояснил мальчик. – Вообще, старик с приколами, но иногда его заносит. Чем-то ты ему не угодила. Меня зовут Стив, если помнишь, я был вчера на занятии с Учителем Хануа.

И тут я вспомнила. Этот кудрявый светловолосый высокий мальчик сидел на первой парте и громче всех смеялся надо мной вчера. Он примерно мой ровесник.

– Чем же я ему не угодила? – потребовала я объяснений.

– Он иногда устраивает некоторые испытания для тех новичков, которые, по его мнению, их не пройдут, – ответил Стив. И тут же сменил тему: – Пойдём, я познакомлю тебя со сценарием, который мы будем ставить тридцатого августа перед Ночью Синей Луны.

– Ночь Синей Луны? – удивилась я.

– Если ты перейдёшь в Группу Первой Четверти, а затем – в Группу Полнолуния, тебе всё объяснят более подробно, – пообещал мой новый товарищ.

– Так чем отличается Группа Первой Четверти от Группы Новолуния? – спросила я, помня, что Кэт зачислили в другую группу. – Они что, соревнуются между собой, кто лучше проявит себя в постановке, кто лучше сценарий поставит и сыграет?

– Нет, – покачал головой Стив. – В чём-то ты права – разные способности и предназначения определяют, в какую группу тебя зачислят изначально. Тех, о ком ничего не ясно, зачисляют в группу Новолуния. Тех, кто точно станет одним из нас, – в группу Первой Четверти. Но все они должны рано или поздно попасть в группу Полнолуния.

Наверно, у них тут такая система градации мастерства, что-то вроде разноцветных поясов в каратэ.

Стив охотно взял надо мною шефство. Мы пришли с ним в одну из комнат, как я выяснила, в комнату Шитья. Она небольшая, тут стояло много шкафов, имелась примерочная за ширмой, в одном углу манекен, в другом – стол со швейной машинкой.

– Я сам состою в группе Первой Четверти, и Учитель Хануа поручила мне рассказать тебе некоторые вещи. Это наши правила. Прежде всего ты должна поклясться, что никому никогда не расскажешь про то, что ходишь сюда.

Ну и просьба. Очень странная!

– А почему? – удивилась я.

– Есть правила. И они не предполагают задавания вопросов. Они подразумевают их выполнение, – отрезал Стив тоном, в котором проскользнул металл.

– Но мне казалось, Театр Синей Луны ничего противозаконного не несёт, и… – я была в замешательстве, хотела возразить ещё какими-то доводами, но Стив быстро свернул эту тему:

– Никто, начиная с сегодняшнего дня, не должен знать про Театр Синей Луны. Это наша тайна. Это замысел Учителей. Никто не должен знать извне, что здесь находится, чем мы тут занимаемся, какие ставим спектакли и пьесы. Что рисуем, что шьём, что мастерим своими руками – всё это остаётся здесь и является нашим общим продуктом. Ничто отсюда нельзя выносить. Есть ещё правило, обязательное к выполнению: всё, что даёт любой из трёх Учителей, нужно брать. Отказываться нельзя. Того, кто нарушает это правило и не только это, а также и все остальные, ждёт наказание.

– Какое? – удивилась я.

– Исключение из Театра Синей Луны, – Стив представил это так, будто это было самой страшной карой в мире. – Начиная с сегодняшнего дня, наш Кружок закрыт. И мы начинаем тут занятия. Мы должны успеть подготовиться к ночи Синей Луны и помочь нашим учителям.

– Стив, извини за нескромный, может быть, вопрос – это мы сейчас с тобой пьесу какую-то репетируем? – удивилась я.

– Нет. Это я говорю тебе наши правила. Они установлены тут для всех. Сюда отныне никого нельзя приводить. Нельзя приводить родителей, друзей и так далее.

Я так и не уразумела – на каком основании, но спрашивать не стала. Стив сказал:

– Ещё мы должны беспрекословно слушаться �