Сказочник
Пролог
Лера
— Как я выгляжу? — ко мне подлетает возбужденная Надя и пытается пригладить руками свои кучерявые волосы.
— Как вожатая шестого отряда, которую только что валяли в траве дети, — хмыкаю я и протягиваю руку, доставая из ее растрепанных волос сухие еловые ветки.
— Блин, блин, блин, — нервничает подруга. — Ты уже слышала? К нам на костёр сам спонсор лагеря приехал. Про него столько слухов ходит. Что у него настоящий дворец, а не дом. И что никто не знает, где он находится!
— Так если никто не знает, где он, — замечаю резонно, — это значит, никто его и не видел.
— Нет, нет! — с жаром машет ладошками подруга. — Девочки говорят, что он после каждой смены одну вожатую забирает. Завязывает глаза, присылает крутую тачку. Вино, ужин — все красиво. Трахает всю ночь так, что уши в трубочку сворачиваются, а потом крутые подарки дарит. Правда, отношения не заводит, и больше работать те девчонки сюда не приезжают.
— Звучит отвратительно, — я морщусь. — И проституцией попахивает. К тому же, ты знаешь, как я отношусь к местным… — передергивает мои плечи.
— Я тебя понимаю, — с сочувствием в голосе, обнимает меня подруга, — ты вообще молодец, что смогла преодолеть страх и приехать сюда ещё раз. Я бы не смогла…
— Не будем об этом, — я уверенно пресекаю ее сочувственный поток речи. — И тебе я не советую знакомиться с мужчиной ради одноразового секса.
— Ты просто его не видела, — подкатывает глаза Надя. — Чистый секс, ходячий тестостерон! А какие у него руки… — мечтательно. — Мне кажется, что он и навесу может тра…
— Надя! — строго прерываю ее я. — Избавь меня от подробностей…
— Ладно, — чмокает она меня в нос, — я пойду возле него покручусь. А ты раздашь детям сок с булками?
— Раздам, — вздыхаю и встаю на ноги.
Иду к своему отряду малышей, которые уже окружили воспитательницу, как голодные птенцы и ждут свои порции.
— Ну наконец-то, хоть одна появилась, — всовывает мне в руки короб Елена Степановна. — Давай включайся.
Раздаю детям сок и достаю из кармана телефон, снова пытаясь поймать сеть.
Графа антенны упорно горит буквой «Е». Ухмыляюсь.
Годы идут, а чтобы отсюда позвонить, по прежнему нужно забраться на холм или сарай.
Убедившись, что все дети поедают паёк, усевшись в кружок вокруг воспитателя, ухожу чуть поглубже в пролесок и взбегаю на небольшой земляной холм.
Пламя костра выглядит отсюда особенно красивым. Красные, оранжевые блики рассекают лесные сумерки. Минут через тридцать уже будем сворачиваться, завтра у детей уже отъезд.
Так! Вспоминаю про то, что так и не дозвонилась до водителя такси, чтобы вывезти вещи, и поднимаю телефон повыше.
Делаю несколько шагов назад, и неожиданно моя правая нога соскальзывает по камню, а я, теряя равновесие, понимаю, что сейчас просто рухну и полечу с горки кубарем.
— Осторожнее, — выдыхает хриплый голос у меня над ухом, а талию подхватывают чьи-то мужские руки.
— Ааа! — я вскрикиваю от неожиданности и пытаюсь вырваться из этих рук.
Выворачиваюсь и все-таки падаю на попу, хватаясь за лодыжку.
— Вы кто? — сдуваю с лица прядь волос и и поднимаю глаза на мужчину в чёрной кожаной куртке.
Лицо его рассмотреть не получается, зато в глазах прекрасно отражается пламя костра и делает его взгляд просто демоническим.
— Мне кажется, только вы одна не в курсе, кто я, — говорит он немного сиплым, как будто простудным голосом. — Не бойтесь и встаньте с земли. Уже холодно.
— А, — хмыкаю я и поднимаюсь на ноги, проверяя степень ушиба. — Вы тот самый великий и ужасный, который есть, но на самом деле нет?
— Очень точно сказано, — задумчиво отзывается мужчина.
— Вот черт! — вскрикиваю я и прикусываю губу, делая шаг.
Похоже, что растяжение. Хорошо, что в конце смены, а иначе пришлось бы брать больничный и терять зарплату.
Мне хочется на кого-то позлиться за свою боль и я снова вскидываю глаза на мужчину. Он стоит и, сложив руки на груди, просто разглядывает мои мучения. Сноб! Вот сейчас реально мог бы и помочь!
— Что вы здесь делали одна и в темноте, — неожиданно серьезно спрашивает он. — Зачем ушли от костра?
— Позвонить, конечно, — жму плечами. — Все знают про этот холм.
— Дозвонились? — продолжает допрос мужчина.
— Нет, — отвечаю раздраженно. — Придётся детей отвезти и возвращаться что-то решать.
— Вы любите детей? — задаёт он следующий вопрос.
— Конечно, — иронично фыркаю. — Или Вы считаете, что можно с ними круглосуточно зажигать двадцать один день без любви?
— Я хорошо плачу, — напоминает спонсор лагеря.
— Да, — соглашаюсь. — Вы действительно платите больше всех, но в действительности деньги — это всего-лишь бонус. Только на зарплате рядом с этой оравой мелких террористов не выжить! — развожу руками.
— Вы были здесь раньше?
От вопроса меня прошибает холодным потом.
— С чего вы решили? — отвечаю настороженно.
— С того, что обычно работать вожатыми в лагерь приезжают те, кто бывал в них ребёнком, — отвечает он спокойно, как будто больше ничего действительно не имел ввиду.
«Лера, у тебя паранойя, выдыхай,» — уговариваю себя
— Как вас зовут? — интересуется мужчина.
— Валерия, — вздёргиваю подбородок. — Извините, мне пора. Спасибо, что пытались помочь.
— Пожалуйста, Валерия, — отзывается он.
Чуть прихрамывая, но стойко вставая на больную ногу, чтобы расходиться, ковыляю в сторону лагерной поляны.
Меня запоздало начинают одолевать образы нового знакомого.
Широкие плечи в кожанке, веящий скрытой угрозой голос, глаза, вспыхивающие искрами огня в темноте и ощущения его власти, которое отдается вибрацией где-то в копчике. Как будто хвостик дрожит мелкой рябью перед хозяином. И запах… хвоя и сигареты.
Я вынуждено признаю, что этот мужчина действительно красив. Хоть я и едва уловила его профиль. Интересно, если все слухи правда, то кто следующую ночь проведёт в его постели?
«Тебе должно быть абсолютно наплевать на это, Лера!» — я едва сдерживаюсь, чтобы не надавать себе по щекам.
Выходу к костру как раз в тот момент, когда отряды начинают собираться в кучи и строиться по парам.
— Валерия Александровна, — ко мне подбегает самый младший мальчишка из моего отряда. — А можно я с вами за руку пойду?
— Можно! — улыбаясь, киваю ему и стараюсь не хромать. — Давай лапу, Ванечка…
Глава 1. Пир
Игнат
Что это, если не насмешка судьбы?
Та девочка, благодаря которой я сегодня жив, которая стала моим наваждением, фетишем и самым пошлым кошмаром целует на ночь единственного близкого мне человека.
Ивана.
Не в силах оторваться, я наблюдал за ними весь вечер.
Мальчишке так не хватает материнского тепла, что он легко прикипает ко всем женщинам. Как щенок. Только помани.
Няне давно пора было отдохнуть, и теперь я вижу, что ее предложение о детском лагере было правильным.
Иван окреп, повеселел, научился дружить и отстаивать своё мнение. Загорел и, кажется, немного поправился.
Легко глажу рукой его выгоревшую макушку и поправляю одеяло.
Спи, парень. Совсем скоро мы будем вместе.
Осторожно выхожу из спальни мальчишек и сразу же заворачиваю к пожарной лестнице.
Я могу двигаться здесь даже в полной темноте. У меня есть ключи от всех дверей и вовсе не потому, что я являюсь спонсором этого места.
Просто люди фатально безалаберны. Я знаю это лучше прочих.
Накидываю на голову капюшон и закрываю запасную дверь на ключ. Хоть это и лишнее.
Сегодняшним детям, которые отдыхают здесь, очень повезло. Они под надёжной охраной моих людей. Я полностью переделал эстраду и корпуса. Теперь мелким не нужно умываться и бегать в туалет на улицу. Единственное, до чего пока у меня не дошли руки, это душ. Он по прежнему стоит отдельным зданием в хозяйственной части территории. Слишком много мороки с подачей воды и ее отведением.
Вдыхаю ночной, пахнущий еловой смолой воздух и прикуриваю сигарету, закрывая огонёк ладонью, чтобы не был виден в темноте.
Сажусь на лавочку отрядного места и поднимаю глаза на окна.
Ее.
Они открыты настежь, только теперь на втором этаже.
Несколько лет назад, когда в мои руки попал доступ к базе лагеря, я пытался ее найти. Хотелось посмотреть на неё взрослую и, наконец-то, избавиться от своих фантазий.
Но я не нашёл… и придумал другой выход.
Горячие молоденькие студентки, приезжающие сюда вожатыми, выстроились в стройный ряд, с готовностью задрав юбки. Ни одну из них не смущало, что когда я их брал, то даже не узнавал имени, называл по-своему. Ее именем.
Лера…
Как только я тебя не трахнул, девочка, за эти годы. Ты кричала мое ненастоящее имя разными голосами, кончая бесконечное количество раз.
Я извращенец. Стал им. Из-за тебя.
Соблазн посмотреть на неё становится слишком велик, хоть час назад я поклялся себе не приближаться.
Выбрасываю сигарету и иду к пожарной лестнице. С неё будет видно.
Буквально три ступеньки вверх, и ее голос пробирает меня до печёнок.
— Алло, ты слышишь меня, Даня? Да. Здесь очень плохо ловит сеть, ты же знаешь. У меня совершенно случайно получилось из комнаты поймать!
Виноватый голос замолкает на несколько секунд.
— Да, — покаянно продолжает. — Я понимаю, что ты очень занят и не просто так дал мне номер таксиста. Но я не успела ему позвонить до семи. У нас был костёр. А он уже взял заказ.
Снова замолкает. И теперь я вижу, как Лера, замерев в неестественной позе стоит на кровати, чтобы не потерять сеть, и тяжело дышит.
— Нет, Даня, я понимаю, что ты на работе. И ты говорил, что против моей работы в этой дыре. Я не прошу тебя приезжать. Что-нибудь придумаю… — дрожит ее голос. — Просто хотела тебя предупредит. Нет! Я не безалаберная! Не кричи на меня! — срывается. — Я уважаю твоё время, а ты мог бы хотя бы сделать вид, что уважаешь то, что важно мне!
«Да твой Даня, похоже, конченый мудак.» — мстительно заключаю я.
В порыве чувств Лера резко разворачивается к окну, а я едва успеваю спрятаться за раму.
— Алло, алло… — говорит она в трубку, — черт!
С досадой отнимает телефон от уха и снова водит ею по воздуху. Поняв, что это бесполезно, топает ногой и закусывает губку.
Ооо! Как же я хочу сделать также! И не только это.
Дверь комнаты открывается, и в неё входит одна из девиц, которые упорно сегодня крутились возле меня.
Надя, кажется. Она закутана в широкое полотенце, а в руках держит большую банную косметичку.
— Ну как мелкие? — кивает Лере, — тишина?
— Да, вырубились сразу, — отвечает она и забирает из рук подруги ключи. — Впечатлений много сегодня было.
— Ну беги тогда, мойся, а то мужчины ключи тоже ждут. Занесёшь к физруку на обратном пути. Они там квасят. А, ещё, — вспоминает девушка, вытирая волосы, — горячая вода есть только во втором, четвёртом и пятом душе. Во всех остальных — ледяная.
— Хорошо, — кивает Лера. — Подхватывает со спинки кровати полотенце с косметичкой и идёт к выходу из комнаты.
Мое сердце перестаёт стучать.
Я буквально скатываюсь на землю по лестнице и прислоняюсь спиной к стене.
Лерочка в душе… Аааа! Мне хочется поорать в голос. Что я там с ней делал?
У меня, мать вашу, сегодня пир. Главное — просто не сорваться…
Глава 2. Паранойя?
Лера
Принять душ в одиночестве ночью — в работе вожатой это настоящая роскошь и удовольствие. Нет удушающего пара после детей, можно не опасаться, что мальчишки из старших отрядов решат потешить свою неокрепшую эрекцию, подсматривая в окно, или кто-то тронет вещи, переложив их с места на место. Я очень щепетильна в этом вопросе.
Кстати, это, наверное, единственное, что есть общего между мной и Данияром. По крайней мере, после наших телефонных ссор мне кажется так особенно остро. За три недели, что я нахожусь в лагере, нормально поговорить у нас получилось всего пару раз.
Я обожаю шум, смех и яркую одежду. Даня всегда серьёзен, собран и носит чёрный костюм, только в выходные позволяя себе сменить их на белое поло и джинсы. Я всегда куда-то опаздываю, а он приезжает за десять минут до начала. Он ходит на маникюр, а я люблю просто короткие ногти без лака и была в салоне только ради причёски на школьный выпускной.
Надя шутит, что он идеальный будущий муж, чтобы потом завести любовника. Потому что Данияр точен, как поезд РЖД. С девяти до шести у него работа, потом сразу спортзал. На завтрак он выбирает овсянку с бананом и кофе. Надо ли говорить, что секс у нас тоже по расписанную два раза в неделю.
Это очень похоже на шутку из плоского анекдота: «Внимание, приготовься! Сейчас у нас будет секс!»
Как приготовиться? Нет. Не просто раздеться и лечь.
Нужно принять душ за пять минут, сделать так, чтобы везде было гладко, а в комнате тихо. Подготовить смазку и презервативы. Выключить свет. И все это ради десяти минут монотонных телодвижений в результате которых, я почти всегда в конце имитирую оргазм или тихонько помогаю себе разрядиться сама, закусив подушку.
Почему я это делаю? Потому что мне страшно быть неидеальной ещё и в этом.
Сын депутата, блестящий юрист… и дочь главного бухгалтера обувной фабрики… Просто принц и Золушка!
Тем не менее, это мои первые серьёзные отношения, и я очень стараюсь, чтобы из них что-то получилось. Данияр иногда поговаривает о свадьбе.
Господи, да какой свадьбе! Обида клокочет в горле невыплакаными слезами. Мужчины, о которых я тайком читаю в маминых любовных романах не такие, как Данияр. Они смелые, решительные, напористые, от их запаха между ног должно становиться влажно. А ещё они должны забрать свою женщину отовсюду в любое время дня и ночи, а не доверять твою безопасность знакомому таксисту.
Они должны быть… как этот мужчина. Спонсор нашего лагеря. К своему стыду, я даже не знаю имени человека, который мне платит деньги.
Зато я помню его запах, прикосновение жёстких пальцев к коже и это ощущение легкой паники и завороженности рядом с ним.
Я солгу, если теперь скажу, что осуждаю девочек, желающих оказаться в его постели. Я почему-то уверена, что ему не нужна смазка, атмосфера и прочие атрибуты, чтобы удовлетворить себя и женщину. Ему даже вряд ли нужна кровать…
Бёдра на мгновение сводит от острой волны возбуждения, и я вспыхиваю от стыда, как спичка. И да, я помню, что у меня есть парень… Какой кошмар…
«Хватит думать о пошлостях!» — сердито приказываю себе и стягиваю через голову сарафан.
Складываю на него лифчик, трусики и распускаю волосы.
Забираю косметичку и аккуратно ступая по мокрому кафельному полу ногами в сланцах прохожу к ряду душевых кабинок.
Сразу выкручиваю краны на нескольких и жду, когда потеплеет вода. Мочу губку, взбиваю мыльную пену и, немного мурлыкая от удовольствия, смываю с себя запах костровой гари. Войдя по вкус, даже мурлыкаю песенку из рекламы геля для душа.
Неожиданно мне становится не по себе от навязчивого ощущения чужого взгляда.
Я передёргиваю плечами и осторожно выглядываю в раздевалку, чтобы убедиться, что там никого нет, а ключ от двери по прежнему висит на вешалке.
Убеждая себя, что у меня на фоне эротических фантазий просто разыгралось воображение, я быстро мою голову, выключаю воду и заворачиваюсь в полотенце. Пытаюсь найти резинку для волос, которую точно помню, что положила на трусики сверху, и не нахожу. Нигде. Даже заглядываю под лавку.
Мне становится не по себе. Яркий коричневый страз на бархатной резинке просто не возможно взять и, например, смыть в сливное отверстие.
А я точно была с резинкой? Или мне кажется? Может сунула в косметичку?
Потратив на поиски еще несколько минут, я решаю, что действительно просто устала и уже пришла в душ с распущенной косой.
Нужно идти спать. Собираю вещи, выхожу из душа и когда закрываю дверь, резко вздрагиваю от тусклого света фары и рокота мотоцикла.
Выдёргиваю ключ и добегаю до корпуса практически бегом. Заворачиваю за угол и влетаю в мужскую грудь.
— Ааа! Ммм… — мне резко зажимают рот.
— Тихо ты, чокнутая, — шипит физрук. — Весь лагерь перебудишь.
— Ох, Степан, — расслабляюсь я. И тут же почему-то решаю наехать на молодого мужчину. — А ты случайно не гулял около душа? — прищуриваюсь и играю в воздухе пальцами. — Скажем, минут десять назад?
— Томилина, расслабься, — неожиданно начинает ржать он. — За самогоном я Фёдорычу иду. У нас все кончилось…
— Аа… — тяну я. — Ну держи. Ключи…
— Вы, кстати, с подружкой твоей не хотите присоединиться? — предлагает он.
— Нет, — мотаю головой. — Я точно спать.
— Ну тогда бывай…
Степан шутливо бьет меня кулаком в плечо и уходит по дорожке в сторону хоздвора.
А я смотрю ему в след и не понимаю, соврал он сейчас или у меня просто паранойя.
Глава 3. То, что не позволено
Игнат
— Да, да, ммм… — громко стонет подо мной девчонка и царапает пальцами простынь.
Я наматываю на кулак ее платиновый хвост и смотрю, как в свете ночника на нём поблескивает крупный страз Лерочкиной резинки для волос.
Я — долбаный фетишист.
Слишком яркие фантазии о том, что из душа я не сбегаю, как ошпаренный, с мелким трофеем и разрывающейся ширинкой, а подхожу к голой девочке, о которой так давно мечтал, загибаю ее к кафельной стене и жестко беру сзади ее прекрасное тело, помогают разогнаться мне до предоргазменного состояния буквально за несколько толчков.
— Тебе хорошо, Лерочка? Нравится, как я тебя трахаю? — рычу, безжалостно вгоняя член в свою ночную гостью на всю длинну.
— Да, да, — со стонами мечется она, — меня Катя зовут…
Отвешиваю хлёсткий шлёпок ей по заднице и жёстче наматываю волосы.
— Ай! — хнычет она.
— Ты ошиблась, — шиплю в кромку ушка я и останавливаюсь, — Лерочка…
— Да, да, я не права, — кается девчонка, в нетерпении дрожа бёдрами, — черт! Не останавливайся только, пожалуйста.
Снова разгоняюсь, позволяя ей качественно кончить.
Выхожу. Переворачиваю ее к себе лицом, ставя на колени, снимаю с члена презерватив и давлю пальцами девчонке на подбородок, заставляя открыть рот.
Перехватив ее руки, которые, царапая мои бёдра, пытаются выразить протест против такого бесцеремонного вторжения, вгоняю ей в рот член и, не обращая внимания на давящиеся звуки из-под темной маски, кончаю в горло.
Заставляю проглотить все до капли и коротко целую в губы.
— Умница, моя девочка.
Дурочка…
Сдергиваю с ее волос резинку и убираю под ночник. У каждого свои ценности…
— Ты можешь снять с меня повязку? — с надеждой спрашивает она. — Хочу посмотреть на тебя… Нам же было хорошо. Почему бы не повторить… — лепечет.
И так каждый раз.
— Нет, — отвечаю таким тоном, после которого обычно никто уже не решается на дальнейшие вопросы. — Все условия были оговорены.
Поднимаю ее на ноги, поправляю смятый сарафан и засовываю трусики между косточками лифчика.
— Водитель отвезёт тебя на тоже место, где забрал. — Повязка разблокируется через пятнадцать минут. Оставишь ее на сиденьи и заберёшь свой iPhone.
— И все? — облизывает она губы.
— И все, — подтверждаю я.
Помогаю девушке спуститься по лестнице и передаю в руки Михаила.
— Отвезёшь и можешь быть свободен до завтра. Как договаривались, — напоминаю ему.
— Я все понял, — отвечает он и ведёт мою гостью на выход.
— До свидания, — блеет девица уже в дверях.
— Пока, — отвечаю ей.
Я не мудак. Все честно.
Но только теперь до зубного скрежета хочется оригинал вместо этого дешёвого суррогата.
Ухожу в душ и, сменив постельное белье, падаю на кровать, практически сразу засыпая. Был сложный день.
Мое утро начинается рано и совершенно не похоже на утро обычного человека.
Я просматриваю тонны новостей и видео на всех мировых языках. В этом моя ценность мультилингва и моя беда, которую я разгребаю почти десять лет. Без права настоящего имени и привязанностей. Но скоро все изменится… Я готов выйти из тени. У меня достаточно денег, власти, а новые технологии позволяют оставаться инкогнито. Нет, обычные люди меня не волнуют. Я хожу в магазин, развлекаюсь, играя роль благородного мецената и владельца небольшой сыроварни.
Меня интересуют те, кого также как и меня не существует.
Больше всего меня печалит, что Ванька подрос, и теперь я не могу так часто забирать его к себе. Дети слишком просты и бесхитростны. Он может захотеть похвастаться и рассказать вещи, непредназначенные для чужих ушей.
Официально Иван усыновлён моим водителем Михаилом и его женой Софьей Семеновной. Я не встречал людей вернее и трудолюбивее. Всю жизнь они проработали на севере вахтовиками. Детей от тяжёлого труда не случилось. Очень надеялись, что смогут собрать на дом, но их обманул сначала застройщик, а потом работодатель. В тех краях сложно этим кого-то удивить. Смирились. Михаил занялся работой по дереву, а Софья пошла работать санитаркой. Там я с ней и познакомился, когда меня привезли в больницу с аппендицитом, как обыкновенного бомжа.
Новой жизни я себе на тот момент позволить ещё не мог, поэтому вернулся через год и предложил Софье с мужем переехать ко мне. Взамен на усыновление моего племянника. В этом году Ивану уже идти в школу.
Раскидав самые срочные дела, я бегаю несколько километров по лесу, а потом с чистой совестью сметаю с полок холодильника все, что загрузила туда Софья. Наверняка ей сложно обслуживать троих мужиков, но она не жалуется, а мы не обижаем.
В кармане джинс вибрирует телефон.
— Алло, — отвечаю я Михаилу. — Уже отвёз?
— Нет, Игнат, — отвечает он. — Ничего не вышло. Девушка не искала такси, за ней приехал молодой человек.
Я тихо, но жестко всаживаю в столешницу кулак. Приехал значит.
— Номера мне его скинь и возвращайся домой. Остальное я сам.
Получаю номер машины и быстро нахожу ее на карте города в режиме онлайн.
«Интересно, Лерочка с этим Даней живет или с родителями?» — посещает меня ревнивая мысль.
Через десять минут нахожу на этого Даню целое досье, а уже через пятнадцать точно знаю, как его устранить. Даже лучше. Сделать так, что он самоустранится.
Извини, Лерочка, но ты — моя девочка.
Глава 4. Невеста?
Лера
— Господи, на кого ты похожа, — скептически окидывает меня взглядом Даня и снова отворачивается к дороге.
— Не смотри! — фыркаю в ответ.
— Я надеюсь, что не все дети ведут себя, как деградирующие приматы… Иначе я просто не хочу детей, — продолжает он раздраженно.
— У меня были замечательные дети! — резко прерываю его, ощущая, как внутри меня закипает. Ненавижу, когда он так говорит! — Очень талантливые и добрые. Очень прошу тебя выбирать выражения!
— Да? — нарочито удивлённо тянет он. — А туалетная бумага из окон это что было? Я ехал следом за автобусами и все видел!
— Ты что никогда в детстве не шалил? — с вызовом сморю на него. — Никогда не мазал никого пастой, не сбрасывал водяные бомбочки с балкона…
— Нет, — пожимает он плечами. — У меня всегда были нормальные игрушки и книги, секции. Времени на ерунду не было.
— Ты знаешь, что человеку, особенно мальчикам, обязательно нужно успеть наиграться в детстве. Набегаться, накричаться. Нашалить. Иначе психика обязательно потребует этого во взрослом возрасте.
— У меня через два часа заседание, — игнорируя мою проповедь, он смотрит на часы. — Из-за того, что я сорвался к тебе, теперь не успею пообедать.
— Дома, наверняка, можно сделать яичницу, — предлагаю я ему. — Или блинчики готовые разогреть. Они всегда есть в холодильнике.
Даня кривится.
— Не предлагай мне это даже. Вкус морозилки — это отвратительно, как и яйца на обед.
— Ну извините… — развожу я руками. — Слушай, — разворачиваюсь к нему всем корпусом. — А зачем ты тогда вообще приехал? Шёл бы себе, ел спокойно свой бизнес-ланч. Я бы сама решила, как доставить до дома вещи.
— Ты бы не успела освободиться до вечера. — Отвечает он, сбрасывая скорость и заворачивая ко мне во двор. — Лер, мама ещё просила скинуть тебя фотки со смены.
— Хм… — вздёргиваю я бровь. — Зачем они ей?
— У отца завтра какое-то заседание по поводу молодёжной политики. Нужно показать, что он в курсе проблем детей.
— Это прекрасно! — мотаю головой я. — Но при чем тут мои фото?
— При том, что если невеста сына будущего депутата работает в детском лагере. Это вызывает доверие.
— Ясно, — усмехаюсь, — только позволь, пожалуйста, уточнить, когда я ответила тебе «да»?
— Это вопрос времени. Не цепляйся к формулировкам.
— Ну конечно! — фыркаю я. — Формулировки — это наше все!
Чертовы позеры!
Нет, я отношусь к родителям Данияра достаточно хорошо. Они, в свою очередь, находят плюсы в наших с ним отношениях.
Стипендиатка президента, спортсменка, красавица и как там было дальше? А ещё девочка из обычной семьи — это козырь, когда пытаются обвинить в снобизме.
Но задевает в такие моменты меня другое!
Подобным образом отец Дани заседает несколько раз в неделю. И хоть бы раз участники этих мероприятий действительно вышли из кабинета и, например, посмотрели, как живут обычные дети в лагере, родителям которых летом нужно работать, а не дергаться, что их ребёнок спалит квартиру или выбросит из окна кошку. Путевки стоят, как на приличный курорт, а по факту — это сырые домики, дай Бог, с индивидуальным туалетом и спорт площадка, которая, действительно, помнит ещё те времена, когда лагеря именовались не оздоровительными, а пионерскими. И столовая со старыми огромными плитами, на которых можно готовить только в ведре.
При папе такого никогда не было. Он содержал лагерь на свои деньги, которые получал сдачей территории и бассейна для отдыха взрослых людей с осени по весну. Да, это не совсем законно. Но какие варианты? Тут сложно его осуждать.
Он всегда все готовил к приезду детей сам. Красил, чинил, проверял безопасность. Закупал инвентарь. После того, как его не стало, лагерь четыре года был на городском обеспечении. Всего четыре года! За которые его успели растащить до голых стен.
Хорошо, что теперь у лагеря появился новый «спонсор». Каким бы он не был. Человек, который безвозмездно тратит деньги на детей, не может быть абсолютно плохим.
Я на мгновение вылетаю в ощущения, которые испытывала рядом с «Игнатом Игоревичем Стоцким». (Да, теперь я знаю, как его зовут.)
Они текут сквозь меня патокой и оглушают. Позвоночник вибрирует, дыхание сбивается, и это совсем не от страха. Это другое… Наверное, я чересчур впечатлительная.
Интересно, почему я не чувствую ничего подобного с Даней? Особенно сейчас. Когда он фактически предложил мне выйти за него замуж… Почему я не прыгаю от радости?
— Лера, — требовательно, зовёт меня Данияр. — Ты вообще со мной? Мы приехали.
Я молча вылезаю из машины и подхожу к багажнику.
Даня достаёт из него мои вещи.
— Пойдём, помогу.
— Спасибо, — отвечаю ему сдержано.
Подхватываю сумку с ноутбуком и колонками и топаю к подъезду.
Чувствовать себя «раздражающим фактором» рядом с близким человеком — что может быть унизительнее? Я даже немного сутулюсь и вжимаю голову в плечи.
Мы с Данияром молча едем в лифте.
— Лер… — виновато смягчается его тон. — Прости. Хотел усидеть на двух стульях. И тебе помочь, и дела все успеть. В итоге — целый день бегаю.
— Все нормально… — жму плечами и выхожу на площадку.
Что тут скажешь?
Открываю ключом дверь и останавливаюсь в прихожей, не зная, как вести себя дальше.
Мне обидно до жути! Я вообще-то скучала!
— Фото скину, — выдавливаю из себя. — Спасибо, что помог и удачного тебе дня.
Он отпускает вещи на пол и подходит ко мне ближе.
Притягивает одной рукой к себе за талию, а второй зарывается в волосы.
— Я соскучился… Вечером твой буду.
Вжимается влажным поцелуем мне в губы.
Я на мгновение напрягаюсь, борясь с ощущением, что меня целует посторонний, но, уговорив себя, что просто за три недели отвыкла, делаю усилие и отвечаю.
Да, это же мой Даня. Я люблю его таким, какой он есть. Потому что он тоже меня любит и принимает мою неидеальность. У нас взрослые и зрелые отношения без мишуры.
— Пока… — я даже улыбаюсь ему на прощание. — Буду ждать вечера.
— Пока, Малышка… — он щёлкает сигнализацией, заводя машину, и вдруг останавливается, будто что-то вспомнив. — У меня же есть для тебя подарок. — Лезет в карман пиджака и достаёт оттуда цветной флаер.
Я смотрю на него удивлённо и подозрительно.
— Что это? — беру в руки и открываю, пробегая глазами текст внутри. — Абонент в салон красоты?
— Я решил, что после трёх недель в лесу тебе захочется отдохнуть и привести себя в порядок… — совершенно искренне говорит он, довольный собой.
Мда… Это даже пошлее, чем носки на двадцать третье!
— Спасибо большое, — растягиваю губы в улыбке и, кивая на все Данины логичные доводы, почему это здорово, и почему должно мне понравится, закрываю за ним дверь.
Для таких подарков у меня всегда есть Надя.
Глава 5. Интересные неизвестные
Лера
— Мамуль, — зажимая телефон между щекой и ухом, я помешиваю макароны. — Что на ужин приготовить? Можно пасту с беконом, можно с яйцом и сыром или просто? Ты вообще когда сегодня освободишься?
— Дочь… — я чувствую, что мама мнётся.
— Нууу, — говорю, подталкивая ее продолжать.
— Я тут с одним мужчиной познакомилась. И он пригласил меня сегодня в ресторан, — выдаёт она. — Ты же не против? Я очень по тебе соскучилась, ты не подумай. Но мне важно…
— Мам, да ты что? — удивляюсь я и пробую макаронину с ложки на готовность. — Ну конечно иди! Давно пора!
— Ох, ты знаешь, как мне это непросто, — Вздыхает она. — Но Георг… Он такой интересный мужчина.
— Ладно, ладно, — смеюсь я. — Избавь меня от подробностей своей личной жизни. Но чтобы в десять ровно была дома, — мстительно добавляю в конце и смеюсь.
— Вот не надо! — смеется она в ответ. — В моем возрасте спонтанно загулять — это не легкомыслие, это — счастье.
— Ладно, до вечера, — отвечаю ей и отключаю звонок.
Беру полотенце и сливаю с макарон воду.
«Ну раз ем я одна, значит и ужин будет тот, который нравится мне.» — решаю я.
Накладываю в глубокую тарелку макарон, заливаю их молоком из холодильника и добавляю масло с сахаром. Отправляю ложку в рот и прищуриваюсь от удовольствия.
Здравствуйте, меня зовут Лера, и я — кулинарная извращенка.
Данияр схватил бы культурный шок или вызвал экзорциста, увидев мое блюдо. Я как-то пыталась накормить его варёной гречкой, разогретой на сковороде с копченой колбасой.
Бедный… он потом сутки глотал таблетки. Болела поджелудочная.
Если я действительно допускаю мысль, что стану его женой, то придётся научиться готовить каждый день.
Как по мне — нет ничего более нелепого, чем стоять каждый день по три раза у плиты, если можно приготовить на несколько дней и заморозить. Эх…
Достаю телефон, собираясь разгрести все хвосты по сообщениям и информации, которые образовались за двадцать один день отсутствия стабильного интернета, пытаюсь зайти в сеть… а вай-фая нет! Мобильный тянет еле-еле, и меня жутко бесит, что приходится выбирать между фоновой музыкой и загрузкой фото.
И тут, словно услышав мои психи, телефон в руках начинает звонить входящим вызовом от мамы.
— Дочь, — начинает она без предисловий. — Мне только что из управляющей компании звонили, сказали, что к нас где-то обрыв сети интернета. Они придут скоро. Так что ты двери им там открой.
— Хорошо… — отвечаю заторможенно, в полном шоке от того, что в наш дремучий район докатился сервис. Обычно их вызываешь сам, просишь слезно, и только после этого они приходят через сутки.
А в этот раз я едва успеваю доесть свои макароны, когда в дверь раздаётся звонок.
Выхожу в прихожую, оглядываю в глазок молодого парня с мотком оптоволокна и спортивной сумкой и открываю ему дверь.
— Здравствуйте, — говорю ему уверенно. — У нас дома точно никаких обрывов нет. Так что ищите на территории дома.
— Здравствуйте, — кивает щуплый парень и поправляет поглубже кепку. — Вы, девушка, работать мне не мешайте. От нас сигнал идёт стабильно, а вот до вас не доходит. Вы пробовали перезагружать роутер? — он уверенно оттесняет меня от двери и проходит вглубь коридора. — Кстати, где он стоит?
— Да вот здесь, — показываю рукой на свою комнату.
Парень шустро заходит в мои владения и скидывает на пол сумку.
— Так, а сколько обычно подключаете устройств на один айпи адрес? — он беспардонно включает мой комп даже без пароля и начинает что-то в нем делать.
— Три, — мысленно подсчитываю. — А какое это имеет значение?
— Перегрузы, — отвечает серьезно парень. — Роутер покажите.
— Вот здесь… на шкафу, — тычу пальцем.
Парень поднимается на стул, смотрит на шкаф, а потом переводит взгляд на меня.
— Тряпочку принесите сухую, — осуждающе. — Пыль — это главный убийца техники.
— Да вытираю я. Просто была в отъезде.
Ухожу на кухню, отматываю от рулона вискозную салфетку и приношу.
— Держите…
Я не знаю, что этот парень там на шкафу делает, но телефон уже через минуту оповещает меня о том, что найдена сети вай-фай.
Действительно пыль?
— Спасибо большое, — говорю ремонтнику. — Сколько я должна?
— Обслуживание бесплатно, — коротко отвечает он.
Без лишних слов уходит в коридор, обувается и уходит.
— До свидания, — обескуражено говорю ему в след.
Такой странный… хотя, все компьютерщики такие. Чему я удивляюсь?
Делаю себе кружку чая, беру шоколадку и плюхаюсь с ноутбуком на диван. Да, вот так уже хорошо.
Разобравшись с делами, в том числе, дописав отчёт по производственной практике, собираюсь включить какой-нибудь фильм. Но вдруг на экране всплывает уведомление: «у вас один новый друг.»
Кликаю на него, быстро просматриваю пустую страничку с явно вымышленным именем и уже собираюсь заблокировать пользователя, когда от него мне приходит первое сообщение.
Неизвестный: «Проходя по выставке профессиональных фотографий, доктор Меридит остановился, заинтересовавшись поразительным снимком в категории «Яркая вспышка», названным «Смертельное падение».
На фотографии маленькая девочка подносила зажженную спичку к рождественской свече. Рядом лежала груда чудесных подарков. Девочка была восхитительна — белокурая, со вздернутым носиком.
Но то, что сделало фотографию поразительной, находилось на заднем плане.
Это была женщина, которая падала за окном комнаты позади девочки. Под снимком было написано:
«Этот замечательный снимок был сделан 24 августа в 9:30 вечера Бертрамом Кеннеди в его бруклинской квартире-студии. В тот момент, когда г-н Кеннеди делал снимок, миссис Клэр Грэмелин сорвалась с крыши шестью этажами выше. Ее тело, застывшее в воздухе, создало этот потрясающий фон на снимке, предназначавшемся для рождественской обложки журнала «Times Magazine». Очевидно, что миссис Грэмелин, весившая всего тридцать шесть килограммов не удержалась при сильном порыве ветра, который достигал сорока миль в час той ночью. Она умерла, разбившись о тротуар.»
Когда Меридит окончил чтение, появилась группа жюри, которая направлялась в его сторону. Один из подошедших держал в руках награду и хотел прикрепить ее к «Смертельному падению». Меридит сказал:
— Я бы не стал делать этого, если, конечно, вы не хотите присудить первый приз очевидной подделке!
Как Mеридит догадался?»
Я удивлённо смотрю на экран. Пальцы замирают над клавиатурой, а сердце начинает стучать быстрее.
Этого не может быть…
Когда мы с Даней только начинали встречаться (он уже тогда был очень занятой), он иногда кидал мне подобные задачки по утрам, а вечером называл ответ. Это было своеобразной заменой перепискам. Дарило трепет, ощущение его присутствия и ожидания встречи. Неужели, он действительно так соскучился, что решил возобновить традицию?
Или это просто совпадение?
Глава 6. Сталкер
Игнат
Самые личные вещи, которые дают достоверный портрет психотипа, люди обычно пересылают сами себе в личные сообщения. Переписка с подругой и сеанс у психолога просто детский лепет по сравнению с этим.
Фильмы, которые хотят посмотреть, цитаты, которые их зацепили, интересные мероприятия и даже откровенные фотографии с паролями — все это просто клад для искателей компромата, интернет-шантажистов или сталкеров, типо меня.
Лерочкина фотосессия в нижнем кружевном белье теперь сохранена на моем компьютере. На мониторе горит круглосуточное онлайн-шоу из ее спальни, а ещё я знаю, что со своим придурком-адвокатом девочка имеет катастрофически мало общего, кроме года скучных отношений.
Даю себе обещание, что только поиграю и посмотрю. Совсем немного. Потому что не прикоснуться совсем — это выше моих сил. Хочется Лерочку, аж зубы сводит.
Мое сообщение прочитано и оставлено без ответа. Это заставляет немного нервничать. Неужели промахнулся с крючком? Приличные девочки не отвечают незнакомцам…
— Надь, — раздаётся в моем наушнике голос Леры. Она хрустит какими-то орешками, сидя в обнимку с ноутбуком на диване. — Мне Даня абонемент в «Аквамарин» подарил. Пойдёшь? Ты же знаешь, я это не люблю. — Несколько секунд молчит. — Именные? Как жалко… — тянет разочарованно. — Ну да, придётся тогда идти. Завтра, скорее всего. Чего посмотреть? — она откладывает в сторону ноутбук и подхватывается с дивана. Подбегает к столу и берет в руки кусочек глянцевого картона. — Только маникюр, депиляция и парикмахер. Массажа нет. — несколько секунд слушает подругу. — Да, согласна, что жаль. Это единственное, на что я бы сходила действительно с удовольствием. От лагерных кроватей позвоночник болит…
Массаж, значит… Идея влетает в голову мгновенно. Заставляет подскочить со стула и возбужденно заходить по комнате. Будет тебе, Лерочка, массаж…
Дальше девчонки болтают о какой-то ерунде по учебе, и я отключаю звук, оставляя только картинку.
Удивительно, но мелькание на экране желтого сарафанчика Леры влияет на меня умиротворяюще. Я даже хвалю некоторых сотрудников в рабочем чате, чем повергаю их в эйфоричный шок. Да, обычно я немногословен и щедр только на раздачу звездюлей.
Власть всегда была в руках тех людей, которые владеют информацией и могут ее добыть. Сейчас у меня самый крупный новостной интернет-портал в стране. Сотрудники зарабатывают огромные суммы, находясь в разных странах мира. Мог ли я об этом мечтать семь лет назад, проводя своё первое журналистское расследование? Нет. Но нет худа без добра. Да и расследование еще не закончено…
Не закончено.
Проверяю ещё раз нашу с Лерой переписку. Ответа нет.
— Папочка! — раздаётся с первого этажа счастливый крик, а по лестнице стучат детские пятки.
Захлопываю компьютер и отключаю мониторы.
— Ванька! — с улыбкой выхожу в коридор, ловлю ребёнка на пороге спальни и подхватываю его на руки. — Ты как это здесь оказался? — задаю вопрос, а сам строго смотрю на Михаила, который поднимается по лестнице.
Появляться в этом доме без предупреждения им запрещено строго на строго.
— Не ругай дедушку, — шепчет Иван, — я очень сильно плакал.
— Что случилось? — напрягаюсь я.
— Игнат, у него выпал зуб и долго не переставала идти кровь… — разводит руками Михаил.
— И? — сдвигаю я брови.
— Я все понял, не продолжай, — покаянно кивает он и после неловкого молчания добавляет, — Софья там ужин передала в контейнерах…
— Папочка, а можно мы у тебя покушаем? — хитро прищуриваются Ванька.
— Пойдёмте на кухню вздыхаю я. Ну ка, покажи свой зуб…
На этих людей сердиться долго у меня не выходит. Да и эмоции вызваны не раздражением, а самым обыкновенным страхом за их безопасность.
Так вышло, что потеряв все, я неожиданно нашёл семью. Которой дорожу. И пусть мы все играем для Ваньки свои роли, по большому счёту, совершенно не врем.
— Я буду здесь сидеть, — карабкается Иван на барный стул напротив панорамного окна.
Забираю у Михаила контейнеры с едой.
— Сам разложу, присядь.
Он уходит к Ивану и рассказывает, что завтра они пойдут кормить белок.
— Чего бабушку не взяли то? — Спрашиваю я про Соню.
— А она все в стирке, — отзывается Михаил. — Как увидела Ванькины вещи, так с самого утра и полоскается.
— Передай ей, — говорю строго, — чтобы выбросила все, что не отстирывает машинка, и купила новое.
— Ох, ты ж ее знаешь, — отмахивается Михаил. — Это бесполезно.
Мы по-семейному уютно едим жареную картошку с лососем, пьём чай на веранде, и когда Иван начинает клевать носом, я провожаю своих гостей к машине.
Ставлю участок на сигнализацию, отзваниваюсь своим людям из охранного и, как пацан, спешу к ноутбуку.
Пока прогружается онлайн трансляция, проверяю наш с Лерой чат. Он пуст.
Не может же быть, чтобы она не отгадала ответ…
Наконец-то камеры дают картинку, и я залипаю на них взглядом, моментально забывая про переписку.
Экран крупным планом транслирует мне Лерочку в нижнем белье, которая очень красиво, почти профессионально танцует стрип перед своим придурком.
Да, при чем полным. Потому что в этот момент он умудряется что-то писать в телефоне… Чувак, ты что? Импотент?
Глава 7. Приоритеты
Лера
— Привет, — подлетаю к Дане в прихожей и хочу обнять, но он подаёт мне в руки большой букет роз, будто закрываясь от меня ими.
— Привет, это тебе, — целует мою щеку, скидывает ботинки и… опускает глаза в экран телефона.
Минута, две.
Растеряно хлопаю глазами и неловко переминаюсь с ноги на ногу. Это мне сена принесли? Тогда муууу…
— Ты говорил, что у тебя какая-то супер новость? — пытаясь обратить на себя его внимание, я повышаю голос.
— Меня пригласили в Питер на конференцию самой крупной антивирусной компании, — отмирает Даня. — Вылет уже завтра. Пресс-тур целую неделю! Представляешь? — говорит возбужденно, но не отвлекаясь от телефона. — Сейчас вот как раз отправляю организаторам документы, — наконец поднимает глаза на меня, несколько раз смаргивая, будто не понимая, где он.
— Подожди, — говорю я обескураженно, — но ты же по гражданским делам. Зачем тебе антивирусная компания?
— У них будет большой блок лекций защиты персональных данных, — поясняет Даня. — Это входит в мою сферу. К тому же, новые знакомства такого уровня, фотосессии на пресс воллах — для отца это сейчас будет очень полезным контентом. Три недели до выборов. И все включено! Отель, перелёт, еда…
— Это, наверное, здорово… — тяну неуверенно и мысленно отсчитываю неделю от завтрашнего дня, — А как же мой день рождения? Ты успеешь вернуться?
— Отпразднуем его на два дня позже, — раздражено пожимает плечами Даня, — неужели ты не понимаешь, какой это уровень? — повышает голос.
— Конечно, понимаю, — пристыжено киваю. — Я за тебя очень рада. Просто растерялась…
Снова приближаюсь к нему, откладываю цветы на пуфик и, на этот раз, все-таки прижимаюсь к груди Дани.
— Извини, — трусь щекой о пиджак, — просто так соскучилась, а теперь ты уезжаешь. Вот и не справилась с эмоциями.
— Ничего, — он чмокает меня в макушку и, легко отставляя в сторону, проходит в ванную.
Я отношу цветы в вазу.
— Кушать будешь? — подаю ему чистое полотенце. — Макароны только сварила. Могу сосиски или сыр добавить…
— Нет, — чуть кривится Данияр, — давай лучше сходим в ресторан. Собирайся.
Я стараюсь пропустить мимо ушей его очередную барскую замашку, чтобы не испортить нашу встречу окончательно.
— Сегодня мама будет поздно, — говорю игриво и с намеком кладу ладони Дане на плечи. — Я соскучилась. Мы могли бы…
Расстёгиваю пуговицы на пиджаке и распахиваю его, добираясь до рубашки, и облизываю губы. Мне кажется, что вполне эротичный намёк.
— Я так не могу, — накрывает мои руки Даня. — Извини, малыш. От работы ещё не отошёл, сообщения от организаторов жду и думаю, что в чемодан складывать.
— Неужели ты не соскучился? Три недели! — восклицаю обиженно и удивлённо. — Или у тебя есть кто-то ещё?
Спрашиваю, замирая от мысли, что мое предположение может быть реальным. Он же мужчина, в конце концов! Разве не заниматься сексом почти месяц — это нормально?
— Не говори глупости, — слегка раздраженно отзывается Даня. — Я просто дофига работаю, чтобы начать делать в нашей квартире ремонт.
— В твоей квартире, — поправляю я его.
— Пока — да, но в будущем я приведу в неё жену, — говорит уверенно.
— Ладно, — взмахиваю руками, — извини, я действительно перегнула. Просто почему-то подумала, что раз ты уезжаешь, то наш завтрашний плановый секс можно перенести на сегодня? И у меня тоже для тебя есть сюрприз… — заглядываю ему в глаза. — Он поможет тебе расслабиться.
— Показывай, — вздыхает он и смотрит на часы. — Толко быстро. Пока забронирую нам столик в «Хаусе».
Тяну его за руку в свою спальню и сажаю на диван.
— Жди здесь. И закрой глаза.
Сбегаю от него в соседнюю комнату и останавливаюсь перед зеркалом гардероба.
На меня накатывает неуверенность.
Может, я это сейчас зря собираюсь сделать? Данияр знает, что мы с Надей ходили на танцевальные мастер-классы, но не подозревает, что это был стрип.
Но… мне так хотелось чем-то снести ему голову. Чтобы он сорвал с меня белье и взял прямо не сходя с места, а стрип — это так эротично. Каблуки, белье… которое я купила еще два месяца назад.
Решительно скидываю с себя сарафан и надеваю чёрный кружевной комплект. Засовываю ноги в туфли на шпильке и завязываю на голове высокий хвост.
Беру с собой маленькую портативную колонку и иду назад в свою спальню.
Сердце бьется от волнения и страха разочарования.
— Не подглядывай, — кричу и открываю дверь.
Захожу в комнату, заряжаю с телефона музыкальную композицию на колонку и начинаю двигаться.
— Открывай…
Данияр распахивает глаза. Скользит ими по мне и вопросительно приподнимает бровь.
— Привет, — я взмахиваю волосами и спускаюсь ладошками по своему животу к трусикам. Поддеваю резинку пальцами и игриво натягиваю, позволяя себя рассмотреть.
Даня замирает и никак мои действия не поощряет, но и не порицает, что вызывает во мне надежду.
Продолжаю двигаться под музыку, стараясь, как учили, максимально раскрепоститься. Делаю стрип наклон, и когда возвращаюсь к Дане взглядом, ловлю его на том, что он снова что-то печатает в телефоне.
От обиды даже сбиваюсь с ритма и едва не падаю с каблуков.
— Тебе совсем не нравится? — спрашиваю, перекрикивая музыку. Голос вибрирует от осознания собственной никчемности. Отключаю колонку.
К черту!
— Нет, — спохватывается Данияр, — блокируя экран. — Очень даже хорошо. Только мы, кажется, собирались ужинать, а твои танцы, явно подразумевают продолжение.
— Спасибо, что хоть не «половой акт»! — пылю я. — А после ещё нужно в душ, ну конечно!
Скидываю туфли и почти бегом срываюсь обратно в соседнюю спальню.
Дура! Какая же я дура! Достаю из шкафа платье, натягиваю его на себя через голову и смотрю на своё отражение в зеркале.
Почему Данияр не видит во мне того, что вижу я: красивую молодую, девушку с аппетитными формами? Я к себе объективна. Да, кое-где есть небольшой целлюлит, шрам от аппендицита, но в остальном… Поправляю грудь в чашечках лифчика и чувствую, как соски томно реагируют на прикосновения кружева. Черт! В отличие от моего мужчины, мое тело голодает. И хоть никакого другого мужчины, кроме Дани, у меня никогда не было, я в состоянии понимать, что наша интимная жизнь не в порядке.
— Лер, — дверь за моей спиной открывается, — не нужно вот этого, пожалуйста.
— Чего «этого»? — ухмыляюсь я.
— У нас с тобой все хорошо, — Данияр подходит ко мне сзади и застегивает замочек на платье. — То, что я, как голодавшее животное, не набрасываюсь на тебя в прихожей, не говорит о том, что я тебя не люблю или не хочу. Я тебя уважаю. Мне понравился танец, не знал, что ты так можешь.
Я тяжело вздыхаю, не зная, что отвечать.
— Но я действительно слишком напряжен, чтобы переключиться на секс. Да ещё и на твоей территории. Здесь нет моего чистого белья, мыла… Давай отложим до моего приезда. Отметим день рождения. Родители как раз уедут на дачу… — он мягко целует меня в плечо. — Я люблю тебя.
— Хорошо, — сдаюсь я, допуская, что могу быть действительно не права, и Даня имеет право быть не в настроении. — Пойдём ужинать, — разворачиваюсь в его руках и целую в губы.
— Ты очень красивая, — говорит мне он. — Как картинка.
— Спасибо, — почти искренне улыбаюсь ему. — Ты будешь писать мне из Питера?
Намекаю я на его сообщение, которое пока оставила без ответа, чтобы иметь возможность написать утром.
— Конечно буду, — обещает Даня и чмокает в нос.
Остаток вечера проходит вполне сносно. Мы ужинаем в ресторане, а потом отправляемся по магазинам, прикупить «чего-нибудь нового к конференции» из вещей.
— Ничего себе прикупить! — оглядываю я пакеты спустя час жёсткого шопинга. — Тут целый гардероб!
— Лер, — Даня, игнорируя мою реплику, смотрит на часы. — Ты не будешь против, если я прямо сейчас отвезу тебя домой? Мама ждёт меня собирать чемодан и…
— Все в порядке! Конечно! — прерываю его я, избавляя от необходимости объясняться.
Потому что я все равно никогда не пойму, что такого невероятного нужно мужчине в другом городе, кроме трусов, носков, рубашек с поло и пары штанов. Вот хоть убейте!
Дома возле своего букета я нахожу второй из белых хризантем.
— Мам! — кричу прямо из прихожей. — Ты где?
— В ванне! — доносится до меня глухой ответ.
Я подхожу к двери, за которой шумит вода и повышаю голос, чтобы докричаться.
— Что-то ты рановато. Всего десять вечера!
— Ты ещё мала задавать мне эти вопросы, — смеется в ответ мама.
Я улыбаясь, ложусь виском на дверной косяк. Ну хоть у неё, похоже, все и правда хорошо.
Наверное, я странная дочь. Когда другие дети, убивались из-за того, что их родители завели себе новые семьи, я всегда мечтала, чтобы у мамы тоже кто-то появился.
Но она любила папу и много работала. От него у нас осталась только эта квартира и несколько небольших счетов в банках.
О новом поклоннике мама не распространяется. Говорит только, что он моложе ее почти на пять лет, и это ее немного смущает. Я уверяю ее, что это не проблема и уговариваю сходить на свидания ещё разок.
— Кстати, дочь, — неожиданно задумчиво спрашивает мама, допивая чай. — Ты не против, если я некоторые старые вещи отдам нуждающимся? Оказывается, есть специальные пункты…
Голос мамы превращается в фон, потому что мой телефон на столе вздрагивает сообщением от того самого «Неизвнстного».
Неизвестный: Задачка так сложна? Мне казалось, ты справишься…
— Лер! — окликает меня мама. — Ты не против?
— Нет, не против, — отвечаю машинально.
Мои пальцы порхают по клавиатуре, а сердце начинает стучать так быстро, что по телу распространяется адреналиновый жар.
Лера: Я знаю ответ. Просто… Немного сомневалась, стоит ли отвечать. Это ты?
Неизвестный: Я — это я. Мне показалось, что тебе не хватает в жизни чего-то нового. Я прав?
Растеряно несколько секунд смотрю на экран. Мой новый собеседник слишком словоохотлив для Данияра. Но с другой стороны, кроме него про загадки никто знать не мог… И видимо, узнав об отъезде, он специально затеял эту игру и придал ей эффект новизны. Спросить прямо? Тогда развеется вся интрига…
Отвечать или нет?
Пальцы зависают над клавиатурой.
«Брось, Лера,» — уговариваю я себя. — «Это все лишь переписка. Ты ничем не рискуешь и всегда сможешь прекратить, если вдруг это окажется совпадением. Тебе же интересно!»
Да… признаюсь.
Лера: Фотоснимок был сделан поздно вечером. Оконное стекло было закрытым и, как зеркало, должно было отразить комнату, скрыв для глаза все, что происходит за ним. Если бы окно было открыто, то ветер такой скорости не дал бы девочке держать возле ёлки зажженную спичку.
Неизвестный: Это правильный ответ. Ты — молодец. Куда ты хочешь, чтобы я тебя за это поцеловал?
— Лер! — меня снова вырывает в реальность мамин голос. — Я тогда спать пойду, ты все равно в телефоне зависла.
Поднимаю на неё глаза.
— Спокойной ночи, мамуль.
Она треплет меня рукой по волосам.
— И тебе. Долго не засиживайся.
Возвращаюсь к телефону.
Куда бы я хотела, чтобы меня поцеловали?
Лера: Наверное, в губы…
Неизвестный: Я целую тебя в губы, Лерочка, и снимаю с тебя твоё нереальное чёрное кружевное белье. Ты же ещё в нем?
Щеки начинают гореть. Это Даня. Про белье больше никто знать не может… Это вирт? Или реверанс в сторону моей попытки соблазнения?
Лера: Да, ещё в нем…
Глава 8. Прикоснуться
Лера
Предвкушение чего-то опасного и пошлого заставляет мое тело потусторонне вибрировать. Я сбегаю в свою спальню и закрываю дверь на замок.
Неизвестный: Ты вкусно пахнешь, Лерочка. Как воздух после дождя. Невозможно надышаться. Я всегда думаю о тебе после ливня…
Я смотрю на буквы на экране и снова не могу поверить, что это пишет Данияр. Это точно тот человек, который пытался подарить мне на день рождения сладчайшие (до желания осушить пару бутылок с водой) «Москино» и успокоился только после того, как узнал, что мои духи от «Эрмес», и стоят совсем недёшево.
Лера: Спасибо. Я очень люблю этот запах. Мне приятно, что ты тоже его полюбил.
Неизвестный: Всегда мечтал иметь такую супер способность высших магов, как консервация воздуха. Пить чай или работать, а в комнате, чтобы был, например, запах двадцать пятого сентября прошлого года.
Улыбаюсь. Я думала, что Даня не помнит этот день. Ведь это только девушкам свойственно запоминать даты первого поцелуя или первого секса. Господи, ну почему Данияр такой странный и отстранённый в жизни, кажется мне таким близким сейчас? Это так странно…
Лера: Это же Лукьяненко так? Какой-то из «Дозоров».
Неизвестный: Так. Ты бы заняла самое главное место в моей коллекции. Лера…
От последнего слова, будто выдохнутого мне в шею, руки покрываются мурашками, а между бёдер чувствуется влажный толчок.
Я озабоченная! Завожусь с пол оборота от букв на экране! Это кошмар…
Лера: Что?
Неизвестный: Ты возбуждена?
Смущение пульсирует на моих щеках. Что ответить? С одной стороны, если я совру, то он об этом не узнает. А с другой — это значит прекратить игру, которую он ведёт. Ведь не зря же Данияр вспомнил про тот день, когда у нас случился мой первый секс.
Лера: Да, немного…
Неизвестный: Сними с себя платье и ляг на кровать.
Как заворожённая поднимаю волосы и тяну бегунок платья по спине вниз. Веду плечами и позволяю соскользнуть ему к ногам. Выключаю верхний свет и оставляю только ночник. С ним ситуация кажется мне чуть менее порочной.
Лера: Я на кровати.
Неизвестный: Умница. Раздвинь ножки и погладь там, где тебе сейчас больше всего хочется, чтобы я прикоснулся.
Да мне везде хочется! Но ты никогда кроме груди нигде меня не гладил! Будто других частей тела не существует! И поэтому, я начинаю с груди. Как мне привычно.
Спускаю кружево и накрываю грудь руками, чуть сжимая. С губ срывается стон, по позвоночнику бежит новая судорога возбуждения.
Это же ужасно, то, что я сейчас делаю? Или нормально?
Но думать уже не хочется. Хочется продолжать.
Лера: Я глажу грудь…
Неизвестный: Моя девочка…
И снова от этих слов мурашки.
Неизвестный: Если бы я сейчас мог быть рядом, я бы тебя съел. Ты бы сорвала голос…
О чем это он? Я перестаю себя ласкать и ошарашено подлетаю попой на подушки? То есть со мной виртуальной ему заниматься сексом интереснее, чем с реальной? Страшно признаться, но мне сейчас тоже!
Лера: Приезжай. Мама уже спит.
Неизвестный: К сожалению, не могу. Но могу помочь тебе завершить начатое. Кончи для меня, Лерочка.
Кончить?!?! Слово вызывает у меня нервный смех и раздражение. Ты и в жизни не понимаешь кончила я или нет!
Лера: Как ты узнаешь, что я не совру?
Неизбежно: Ты сама расскажешь.
Лера: Ну попробуй…
Неизвестный: Верни одну руку на грудь, а вторую опусти в трусики. Погладь себя.
Ничего не отвечая, исполняю. К черту! Дело не в Дане. Я хочу этого сама.
Одной рукой играю с грудью, а второй провожу между мокрых и припухших от возбуждения губок, слегка задевая клитор.
Черт! От сильных ощущений сжимаю на гладком лобке пальцы. Да, блин, Даня, я тебя ждала и подготовилась. И теперь мне нравится себя трогать.
Телефон вздрагивает новым сообщением.
Неизвестный: Умница. Я чувствую, какая ты мокрая и горячая. А теперь закрой глаза и введи в себя пальчики. Трахай себя, Лерочка, представь, что это я.
«Пошёл к черту!» — думаю про себя, отшвыривая в сторону телефон. — «Если я буду трахать себя, как ты, то точно ничего не �