Хозяин ночи

Глава 1. Рада

– Ну и какое впечатление производит господин Немиров? – поинтересовалась я у Вити, пока он парковал автомобиль.

– Ну, – мужчина скривился.

– А чуть точнее?

Всегда любила знать, с кем предстоит встреча. И к этой встрече готовилась тщательно. Я знала о владельце “Ночи” все. Тридцать пять лет, холостяк, стрелец, любит дорогие машины и женщин. С такими я сталкивалась часто и прекрасно умела налаживать деловые контакты. Только деловые – это было моим главным правилом.

– Как бы сказала наша Кристина: «Ой-ой, Рада Артемовна, трусы сами собой падают», – Витя изобразил писклявый голосок.

– Ну и отлично, – ответила я, поправляя укладку и подкрашивая губы.

– Идем за скидкой на аренду? – хмыкнул Витя, прекрасно зная мои методы работы.

– Процентов в двадцать, не меньше, – произнесла я, оценивая свое отражение.

Всем известный факт: мужчины любят глазами. И я пользовалась этим. И нет, мне не было стыдно. Красивый макияж, коктейльное платье, туфли на высоком каблуке. Кстати, о них. Я сняла удобные кроссовки и достала с заднего сиденья серебристые лодочки на тонкой шпильке.

– Ху-у-у, – шумно выдохнул Витя. – А вот это прямо в самое сердечко.

– Или ниже, – рассмеялась я, беря сумочку и открывая дверь. – Вперед, если сегодня все пройдет гладко, то я наконец обставлю спальню.

– А я?

– А ты приведешь в порядок машину.

– Это рабочая лошадка.

– Это дохлая лошадка, Вить. Я же неплохо тебе плачу, почему ты до сих пор на ней ездишь?.. – спросила я, прекрасно зная ответ. О плюсах своего автомобиля Перов много раз рассказывал с пеной у рта.

– А ты давно интересовалась автомобильным рынком?

– Давно, – призналась я. – Два года назад, как купила машину.

– Во-о-от, – протянул мужчина. – Сейчас нет выбора. Не вижу смысла менять шило на мыло.

– Угу, – протянула я согласно, проходя мимо спортивного автомобиля красивейшей бордово-красной расцветки. Издалека он казался почти черным.

Уверена, он принадлежит хозяину “Ночи”. Что ж, отсюда можно сделать вывод, что Давид Немиров семимильными шагами приближался к кризису среднего возраста, любил девушек помоложе, с длинными светлыми волосами и низким интеллектом. Одним словом, тех, кто смотрел на него огромными глазами и смеялся над каждой шуткой. Да что уж говорить, любой мужчина любит поклонение.

Но сегодня господину Немирову не повезло. Я вышла из юного возраста, за плечами неудачный брак, я ненавидела длинные волосы и… мужчин, которые думали, что за деньги все и всегда “да”. Но пока Давиду Романовичу об этом знать не стоило.

В агентство поступил запрос на проведения дня рождения. Единственный отпрыск известной в нашем городе семьи в предвкушении ожидал совершеннолетия. И праздник должен быть максимально пафосным, дорогим и кичливым. Из разряда: “Смотрите сколько у нас денег!”. Я всегда прислушивалась к пожеланиям клиентов. Если они хотели золотой фонтан и павлинов, значит, на площадке был золотой фонтан и павлины. В этот раз запрос оказался куда сложней экзотических животных. Именник топал ножками и валялся на полу, требуя провести мероприятие в клубе “Ночь”. И в этом желании было несколько “но”. Во-первых, хозяин за аренду просил баснословные деньги, а во-вторых, имел привычку отказывать просто так. Только потому, что ему захотелось. Перед самым мероприятием выплачивая неустойку и посылая куда подальше. Об этом были наслышаны в нашей среде.

Я встала напротив здания.

Невысокое, в три-четыре этажа. Темное стекло покрывало фасад. Смотрелось очень странно на фоне зданий старого фонда.

– О чем господин Немиров думал, когда строил этот склеп? – поинтересовалась я у Вити.

– Не знаю, – он пожал плечами. – Не представляю, как монтировать дополнительное освещение.

– Поставим прожектора на брусчатку, – произнесла я, переходя дорогу и направляясь к входу.

Я вскинула голову и приложила ладонь. В темном стекле отражался закат, отблески воды, прогулочный катер, люди, прогуливающиеся по набережной. Посетило странное ощущение, что с той стороны стекла кто-то был и он смотрел прямо на меня. Я улыбнулась, скорее всего, своему воображению, расправила плечи и вошла в темное прохладное помещение.

– Уютненько, – хмыкнул Витя.

– Ты тоже здесь никогда не был? – удивилась я.

– Нет. Финансы не позволяют.

– Ой, прекрати прибедняться, – фыркнула я, осматриваясь. Темный глянцевый пол, темные стены с множеством полос зеркал, высокий зеркальный потолок, золотистые клетки для танцовщиц. Все это я видела и на фотографиях посетителей. Меня больше интересовали помещения для обслуживающего персонала, чтобы понять, насколько сложной будет работа. Если я ее получу, конечно.

– А тебя что останавливало от посещения клуба? – Витя тоже не терял времени и оценивал площадь помещения.

– Возраст. И отсутствие желания. Суеты и шума мне хватает и с вами.

– Сцена средняя. Если что, сможем смонтировать продолжение, – докладывал Витя, пока я обходила столы и рассматривала сервировку.

– Посуду придется сменить. Она лет пять назад потеряла свою актуальность.

– Столы с легкостью передвигаются.

– Отлично. Не видела более бездарной посадки гостей. Можно добавить еще с десяток столов, если перенести танцпол. Только нужно проверить освещение. Что-то мне подсказывает, что оно… бьет по глазам, – я подобрала культурную формулировку, замечая мужчину, приближающегося к нам неторопливой вальяжной походкой.

– Что еще вас не устраивает в моем заведении? – спросил он холодно, встав в центре зала точно под луч одного из прожекторов.

Ясно, любит производить эффект.

Свет и правда выгодно подчеркивал достоинства господина Немирова. Высокий, широкоплечий, с длинными сильными ногами. Не представляю, сколько времени и денег нужно потратить на такую фигуру. Одет просто. Джинсы и футболка, но то, как он держал себя, компенсировало отсутствие модных шмоток.

Характеристика от Вити оказалась верной. Уверена, трусики девушек при встрече с владельцем “Ночи” падали сами собой. Хорошо, что у моих была крепкая бабушкина резинка известной марки “Не связывайся с богатыми мудаками”.

– Добрый вечер, Давид Романович, – пропела я специальным тоном для переговоров. Мягким и притягательным. Словно я встретила давнего друга. – Меня зовут Рада, а это мой коллега Виктор. Он отвечает за монтаж декораций и света, – я подошла к мужчине, протянув ладонь. – Те замечания, что вы услышали, наши внутренние. Рабочие моменты.

Немиров опустил взгляд на мою кисть, глубоко вдохнул, поднимая шикарную раскачанную грудь, и с шумом выдохнул.

– На-ши, – повторил он за мной. Его голос изменился. Сел. В нем появилась странная хрипотца.

– Да. Это только наши трудности. И мы их с легкостью решаем, – сказала я, продолжая ожидать ответного шага от Немирова.

Ну неужели так трудно пожать мою руку или он кайфовал от неудобных ситуаций?!

Наконец мужчина ожил, когда я уже устала улыбаться и делать вид, что так обычно и происходят знакомства.

– Добр-р-рый вечер. Р-р-рада, – сказал он, уделив внимание каждой букве Р, взяв мою ладонь в свою, при этом полностью проигнорировав присутствие Вити. Меня это не удивило – у каждого свои странности. Некоторые клиенты не любят общаться с персоналом, считая это выше своего достоинства.

– Я к вам с предложением, – произнесла я, медленно вытягивая пальцы из мужского захвата.

– Выгодным? – поинтересовался Немиров, делая вид, что не замечает моих попыток, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони.

– Взаимовыгодным, – ответила я. – Если позволите, я достану документы из сумки.

– Позволю, – сказал он. – А еще позволю подняться в мой кабинет и показать документы там. В тишине, которую вы так любите, Р-р-р-ада.

– С удовольствием, Давид Романович, – согласилась я, замечая странный отблеск в мужских глазах. Золотой. Неестественный.

– Прошу, – широкой ладонью он указал направление.

– Спасибо, – я поднималась по лестнице, чувствуя чужой взгляд на ногах и бедрах. Впервые за долгое время мне хотелось выдумать причину, чтобы задержаться и пропустить мужчину вперед.

– Выше, – подсказал Немиров, когда я остановилась. – Мой кабинет на самом верху, как и вы, Р-р-рада, я не люблю шум и суету.

– Тогда почему владеете ночным клубом? – спросила я с улыбкой, стараясь задать тон нашему общению. Легкий, дружеский.

– Потому что человеческие пороки очень прибыльны. И я бы мог задать тот же вопрос вам, Р-р-рада, – сказала он.

– По той же причине, что и вы, Давид Романович, – ответила я. – А еще я люблю свою работу и умею ее хорошо делать, – я остановилась на последней ступени. – Можно включить свет? – попросила я, глядя в непроглядную темноту коридора. Внутри неприятно похолодело, словно сейчас я совершала самую большую ошибку своей жизни. Чувствую себя загнанным зверьком. Впереди неизвестность, а сзади хищник, что вынуждал делать один шаг за другим.

– Зачем? – спросил мужчина на ухо, встав за моей спиной.

– Там темно. Я ничего не вижу.

– Для меня это не проблема, Р-р-рада, – прорычал он, запуская мурашки по телу.

– Не хочу упасть, – произнесла я, нервно рассмеявшись, чувствуя не только мужское дыхание на своей шее, но и тепло его тела. Ненормальное для обычного человека. А ведь Немиров даже не касался меня.

– Я не позволю этому случиться.

Мне не нравилось происходящее. Вроде бы он не переходил границы дозволенного. Не трогал, не говорил банальные пошлости, не предлагал быстрый, ничего незначащий секс или же неземные блага в ответ. Кажется, я ошиблась в характеристике господина Немирова. Работа с ним будет сложней.

– И как часто женщины клюют на мнимую заботу о себе? – спросила я, повернувшись к мужчине лицом и отмечая тот факт, что, даже стоя на ступень ниже, он возвышался надо мной.

– Всегда, – ответил он с нахальной улыбкой.

– Жаль. Нужно уметь заботиться о себе самой, – произнесла я, разворачиваясь и буквально вслепую идя по коридору.

– Вы прошли дверь, Рада, – сообщил Немиров.

Я обернулась, рассматривая силуэт. Тусклый свет, проникающий с лестницы, подсвечивал мощную фигуру. Внутри зарождался страх. Тонкий-тонкий. Он спутывал своими нитями тело, заставляя стоять на месте, смотря за приближением мужчины.

«Мне нечего бояться, – успокаивала я себя. Внизу Витя, и стоит мне закричать, он придет на помощь».

Да и разве я раньше не встречала подобных Немирову? Они думали, что если их природа наградила привлекательной внешностью и кобелиной натурой, то все женщины обязаны падать к их ногам, но как приятно смотреть на удивленные лица, когда уверенно говоришь “нет”.

– Если девушка не реагирует на мнимую заботу, вы пытаетесь ее запугать? – спросила я, не веря, что произнесла это. Я же пришла за арендой помещения.

– Я использую любые способы, чтобы добиться своего.

– Надеюсь, в рамках законодательства, – произнесла я, глядя в лицо мужчины. Я не видела его выражения, было слишком темно. А темнота всегда действует гипнотически. В темноте самые простые вещи обретают глубину и тайну.

Он пожал плечами. Усмехнулся, если я правильно поняла шумный выдох.

– Удивительно, – сказал он тихо, остановившись в шаге от меня.

– Что же? – спросила я, гордо вскинув голову, отгоняя от себя неуместные и совершенно ненужные ощущения. Тело отзывалось на напор Немирова. Он был шикарен. Мне, как женщине, нравилось, как он выглядел, нравился его голос, его запах. И именно после подобной гормональной встряски в прошлый раз я собирала себя по кускам, выплакав литры слез, превратив себя в амебное нечто с грязной головой, одетое в растянутую футболку с пятнами от какао.

– Жизнь удивительна.

– Это бесспорно, – согласилась я.

– А вы всегда жили в этом городе или?..

– Всегда. Я родилась здесь.

Не знаю, к чему были заданы эти вопросы, но если Немирову хотелось знать место моего рождения, то пожалуйста. Подобной информации мне не жалко.

– Тогда мне повезло.

Наступила тишина.

Мы продолжали стоять друг напротив друга. Почти в полной темноте.

По коже пробежал холодок. Странное чувство. Очень.

– Надеюсь, и мне повезет, Давид Романович, – я решила идти в наступление.

– Посмотрим, – сказал он.

– Посмотрим, – повторила я на выдохе.

Он рассмеялся.

– А почему такое разочарование в голосе, Рада.

– Самое ужасное слово, что можно услышать от мужчины, – это “посмотрим”. Некрасивое. В первом случае оно означает “никогда”.

– А во втором?

– А во втором, что женщине придется очень постараться, чтобы получить желаемое.

– Хм. А ведь так и есть.

– Да. Я была замужем, знаю, что означает слово “посмотрим”.

Немиров словно получил пощечину, дернувшись всем телом. Он отступил на шаг, мотнул головой, ругнулся сквозь зубы.

– Ты не пахнешь мужчиной, – процедил он.

– Эм-м-м, я очень на это надеюсь, – ответила я обескураженно. Что вообще это значит?.. Чем больше я говорила с владельцем “Ночи”, тем больше убеждалась, что это будет самый сложный заказ из всех, выполненных нашим агентством.

Если мы его получим.

– Как давно ты развелась?

– Это личный вопрос, Давид Романович, и он не имеет никакого отношения к работе.

– Как давно ты развелась? – спросил он повторно.

– Четыре года назад, – произнесла с профессиональной улыбкой на губах. Она всегда появлялась, когда ситуация выходила из-под контроля.

– Ты… ты…

Я продолжала улыбаться, ожидая продолжения. И, честно говоря, мне уже хотелось позвать Витю. Только не для этого я пахала столько лет, чтобы спасовать перед эксцентричным богатеем.

– Что я?

– Ты… встречаешься с кем-нибудь?

М-да…

Быстро. Очень быстро.

Даже не успели войти в кабинет.

– Прошу прощения, но я бы хотела сменить тему нашего разговора.

– А что в ней плохого? – Немиров раздраженно передернул плечами. – Простой вопрос.

– Личный, – я сделала ударение на этом слове, – вопрос. И опережая ваши действия, я хочу предупредить… – в этот момент зажегся свет, ослепляя меня.

– Уйди! – рыкнул Немиров тому, кто буквально спас меня от неудобной беседы. Я не видела, мужчина это или женщина – слышала только шаги. Торопливые.

– Пройдемте наконец в кабинет? – поинтересовалась я, направляясь к двери, обходя Давида Романовича по дуге.

Внутри продолжало все сжиматься от странной смеси тревоги, заинтересованности и, стоит признать, возбуждения. «Но это абсолютно нормально, когда ты живой человек», – убеждала я себя. Нормально чувствовать влечение. Особенно если секс был, мягко говоря, давно. Как бы сказала Кристиночка: “Рада Артемовна, пора снять паутинку с усиков киски”.

– С удовольствием. В обмен на встречу. Ужин?

Я остановилась, повернулась к мужчине лицом.

– У меня есть правила, – произнесла я, глядя в наглые глаза. – Никогда не встречаться с клиентами. Правила помогают хорошо выполнять свою работу и не отвлекаться на личные неурядицы.

– Так я не клиент, я владелец помещения, Рада, – прошептал имя так, что кожа покрывалась мурашками.

Вот только я давно исключила таких мужчин, как Немиров, из своей жизни. Подобные ему любили только себя. А! Еще моих подруг. Дома меня ждал Серкан и бутылка вина.

– Это мое второе правило. Не вступать ни в какие отношения с арендодателями, – говорила как можно увереннее.

– Слишком много правил для такой милой девочки, – он улыбнулся и подался вперед, выдохнув мне в губы: – Парочку придется нарушить.

По логике Немирова я должна была впечатлиться его мятным дыханием и ярким мужским парфюмом. По логике любого здравого человека – испытать неудобство, а я рассмеялась.

– Спасибо за девочку, – пояснила я. – Меня давно так не называли. Перейдем к рабочим моментам?

– А ты упрямая, – с неожиданной гордостью в голосе произнес Давид Романович.

– Целеустремленная, – поправила я. – А еще скучная, не люблю нарушать правила, – я распахнула дверь и замерла, ошарашенная открывшейся картиной.

На огромном письменном столе лежала обнаженная девушка, помахивая стройными ножками в красных туфельках. Красивая. Куколка с длинными светлыми волосами и шикарной задницей.

– Ой, – пискнула она испуганно, но продолжила “загорать”.

– Давид Романович, – я отступила, пропуская его, – думаю, это к вам. Я вас подожду внизу. Выпью кофе.

Глава 2. Рада

– Так быстро? – удивился Витя, когда я рухнула на стул у барной стойки. – Что-то мне не нравится выражение твоего лица. Мы все просрали?

– Нет.

– У нас есть договор аренды?

– Нет! – рыкнула я, заглянув за барную стойку в поисках чего-нибудь крепкого. Очень хотелось сделать глоток горячительного.

– Он тебя обидел? – Витя бросил грозный взгляд в другой конец зала, на лестницу, словно действительно бы пошел разбираться с Немировым.

– Нет, – буркнула я, обводя пустое помещение взглядом.

– Тогда я ничего не понимаю, – признался он.

– Он там, – я указала пальцем на полоток, – справляет естественные нужды.

– Живот, что ли, скрутило у мужика?

– Ну какой живот?! У мужчин есть и другие естественные потребности. Господи, Вить, да девица у него там на столе. Голая, – пояснила я, потому что на Витином лице не было ни капли понимания происходящего. – Его девушка решила устроить сюрприз. Миленькая, голенькая. И молоденькая, – хмыкнула я. – Тебе когда-нибудь устраивали такие сюрпризы?

– Нет, – Витя отрицательно потряс головой. – А тебе? – спросил он, вызывая у меня нервный хохот.

– Ты сам-то понял, что спросил? Очень сомневаюсь, что подобное зрелище может выглядеть сексуально.

– Ну не знаю…

– Поверь, голый мужчина на столе – это последнее, что хочет увидеть женщина. Чаще всего у женщины в распоряжении есть кухонный стол или детский письменный. И ни на одном из них вот это все не предусматривается, – я скривилась от картинки в своей голове. – Попахивет чем-то ненормальным. Извращением каким-то.

– А что женщины предпочитают видеть на своем столе?

– Пакеты с продуктами, принесенными мужчиной. Можно абсолютно голым. Но тут есть маленькая поправочка. С хорошими продуктами из хорошего магазина, а если он еще умеет из них готовить что-то съедобное, то я бы отдалась ему без лишних слов.

Я не сразу осознала, кто именно задал вопрос и кому на него ответила.

– Какие интересные желания, Рада, – пророкотал Давид Романович, обойдя барную стойку и встав напротив меня. – Что сварить? – спросил он, навалившись на столешницу и подавшись вперед.

Я не смогла побороть желание обернуться, почему-то ища взглядом заплаканную блондинку. Так и видела, как она дует обиженно губки, убегая и размазывая по щекам тушь. Отвергнутая и несчастная. Только блондинка выглядела вполне себе счастливой, прохаживаясь вдоль золотистых клеток, открыла одну из них и ловко запрыгнула на постамент, ухватившись за шест.

Я взглянула на Немирова. Вместо футболки на нем была надета черная рубашка с коротким рукавом, подчеркивающая просто охренительные бицепсы. Неужели футболка пострадала в порыве страсти?..

Блондинка принялась повиливать бедрами, демонстрируя розовый бархатный костюмчик с надписью “Ангел” на попе. М-да, не понимаю причины ее радости. Сколько прошло с того момента, как я спустилась в зал? Две? Три минуты? Сомнительный повод для гордости. Я бы плакала, если бы у меня был такой мужчина.

– Так что ты желаешь, Рада? – вновь поинтересовался Немиров. – Выпить, – пояснил он.

– Капучино с корицей и без сахара, – мозг выдал мой стандартный утренней заказ в кофейне, спасая от непрофессионального поведения. Я слишком много внимания уделила златовласому Ангелу, раскачивающемуся на пилоне. – А еще арендовать ваш клуб с двадцатого по двадцать первое июня. Двадцать первого заведение еще не сможет функционировать, но мои клиенты готовы компенсировать и эти неудобства.

Краем глаза я заметила, как Витя поднялся из-за барной стойки, оставляя нас с Немировым наедине.

– Как же ваши клиенты хотят попасть в мой клуб? – мужчина то ли сочувственно, то ли с издевкой покачал головой.

– Что не сделаешь ради единственного сына, – ответила я вежливо, игнорируя поскрипывающие звуки пилона.

– А на что вы готовы, Рада? – спросил он, профессионально пользуясь прессом для кофе.

– На скидку, Роман Давидович, – выдала я, словно завороженная, наблюдая за красивыми крупными руками. Они были именно такими, какие я любила. Крупные ладони, длинные пальцы. Никаких маленьких лапок Тирекса или жутких красноватых сарделек. – Простите, Давид Романович, – поправилась я. – Скидку в двадцать процентов.

Немиров вскинул брови.

– Скидки делают в двух случаях: когда товар залежался или когда рассчитывают получить что-то в ответ. Мой клуб пользуется спросом. Так что же я получу взамен?

– Привычную выручку без затрат. Богатых клиентов, – произнесла я в тон хозяину “Ночи”. – Неприлично богатых, – он хмыкнул, продолжая готовить напиток. – В свою очередь я могу предложить пониженный прайс на услуги нашего агентства. Возможно, вы планируете день рождения, помолвку, свадьбу… – я накидывала варианты, ожидая реакции.

Поскрипывание пилона усилилось, кажется, блондиночка уже представляла, как идет рука об руку с господином Немировым к алтарю.

– А ты хороша, Рада. Сбила мою цену, так еще и навязала свою услугу.

Я пропустила мимо ушей слово “навязала”, не так оно и унизительно, если вспомнить сумму гонорара. И да, выходит, что я навязала услугу нашего агентства. Но это было стандартное предложение, которое должно было повысить лояльность клиента. Если бы Немиров отказался, я бы попросила о меньшей скидке. Все просто.

– Спасибо, – поблагодарила я, принимая приготовленный капучино.

– Смею думать, что многие так и не воспользовались предложением пониженного прайса, – говорил он, глядя мне в глаза. – Я же воспользуюсь каждым его пунктом. И если мне что-то не понравится, спрошу лично с тебя, Р-р-рада.

– Договорились, Давид Романович, – произнесла я, протягивая ладонь. – Завтра будет готов договор. Во сколько я могу подъехать на подписание?

– В любое время, – ответил он.

Мне не впервые пожимали ладонь с сексуальным подтекстом, но впервые я не чувствовала отвращения. Это не потная ладошка и не непонятные ерзанья холодными пальцами. А крепкая горячая мужская рука.

– В двенадцать вас устроит?

– Меня устроит любое время, – повторил он.

В этот раз он отпустил мою руку почти сразу, продержав ее в своей чуть дольше, чем требовали приличия.

– Спасибо за кофе, – поблагодарила я, отодвигая нетронутый напиток и беря сумочку. – Хорошего вам вечера.

Скрип.

Скрип.

Скрип.

Пилон продолжал раздражать.

– И вам, Р-р-рада, – буквально прорычал Немиров, не двинувшисьс места. Он зачем-то ухватился за столешницу.

– Хорошего вечера, – пропела Ангел в клетке.

– И вам, – бросила я, удивляясь наглости девушки. На ее месте мне было бы стыдно спускаться в зал. А ей же – нет! Во мне заговорила бабка Рада.

– Ты что такая недовольная? Хорошо же все прошло? – спросил Витя, когда мы вышли на улицу.

А Витя был прав. Почему я чувствую себя так паршиво, ведь нет для этого никакого повода?

– Буду радоваться, когда Немиров оставит подпись на договоре.

– Он это сделает, – хмыкнул Витя.

– Конечно, сделает. Или я не Рада Лазарева, – я натянуто улыбнулась.

– Да. Запал он на тебя конкретно, – он мотнул головой.

– Ты преувеличиваешь.

– Не-а, – Витя снял машину с сигнализации. – Поверь. Я говорю это как мужик. У него слюни стекали по подбородку.

– Ну, значит, придется Давиду Романовичу презентовать пачку платков. Докинешь домой? – спросила я, состроив жалобное личико.

– Да без проблем.

Я рухнула на пассажирское сиденье, бросила туфли на заднее и нырнула в удобные кроссовки.

– Это у тебя телефон разрывается?

– Не знаю, – я пожимаю плечами.

Витя убавил громкость музыки.

– У меня. Блин, – я суетливо открыла сумочку, из которой звучит вой пожарной сирены.

– Крыснадзор? – хмыкнул Витя.

– Они самые. А если звонят, случилось ЧП, – объяснила я, принимая вызов: – Да.

– Что да? – слышу в ответ. – Тебе ответить в рифму?

– Не надо, – ворчала я, придерживая плечом телефон и стирая помаду влажной салфеткой. Она была шикарного цвета и безумно шла мне, но запах у нее был максимально отвратительный. Приторный-приторный кокос.

– Ты вообще чат читаешь?

– Нет. Я была на встрече.

– А ты прочти! – рявкнула на меня Лера.

– Сейчас…

– Валин козел ей изменяет! Человек с такой пипиркой вообще должен боготворить женщину, которая его выбрала! – верещала подруга в трубку, пока на заднем фоне были рыдания. Я сморщилась, поглядывая на Витю. – Мы у нее, ждем только тебя.

– Скоро буду. Купить что-нибудь?

– Мартини. Бутылку. Большую. А то мы уже все допиваем.

– Поняла, – ответила я, сбрасывая вызов и перелистывая десятки сообщений в чате.

– Ну, куда едем? – спросил Витя. – Я так понимаю, у вас сегодня заседание Крыснадзора?

– Экстренное, – хмыкнула я. – Будем поминать Валиного козла.

– Мне кажется, иногда ты забываешь, что я тоже мужчина.

– Да?! – спросила я, пристально посмотрев на Витю. – Точно. А я сразу и не поняла.

Он рассмеялся.

– Адрес диктуй.

***

– Я заберу завтра туфли, хорошо? – спросила я.

Витя припарковался напротив нужного дома.

– Да без проблем.

– Спасибо. Ты настоящий друг.

– Да не за что, – ответил он, дожидаясь, когда я зайду, позвякивая бутылками, в подъезд.

– Пока, – крикнула я.

На втором этаже громыхнула дверь.

– Ну где ты там, Рад? У нас Амигос Мартинос закончился.

– Несу. А еще поесть, – я поднялась, передала подруге пакеты. – Где она?

– Там, – Лера махнула рукой в гостиную.

– Плачет?

– Уже нет, – подруга улыбнулась.

– Уже? – удивилась я, разуваясь и идя на кухню за чистым бокалом.

Лера шустро доставала контейнеры с готовой едой.

– Она тронулась. Как Харли Квинн. То ржет, то плачет. Вилки возьми.

Я выполнила просьбу.

– М-да уж, – протянула, вспоминая свой разрыв. Адекватной меня нельзя было назвать. – Привет, Валюш, как ты? – я поцеловала подругу в щеку и вручила шоколадку. – Самая большая, что была в магазине.

– Нормально, – произнесла она меланхолично, сразу вскрывая упаковку и начиная есть.

– У нее стадия принятия, – пояснила Лера, расставляя контейнеры на столе, пока я делала коктейль.

– Ну, рассказывайте, – я украшала бокал долькой лимона и оливками.

– Он трахался с коллегой, – совершенно безразлично заявила Валя, пугая меня.

– Я же сказала, стадия принятия, – шепнула Лерка.

– И как ты узнала?

– Увидела их на стоянке строительного магазина, сходила за земелькой для суккулентов, – последнее слово она произнесла как ругательство. – Оказывается, Саша помогал ей делать ремонт на кухне. Вот, выбрали полочки и решили там же и перепихнуться.

– Валь, – позвала я. – Валь… что-то я за тебя волнуюсь. Еще двадцать минут назад ты рыдала.

Она подняла на меня пьяненький взгляд.

– Хватит, – заявила она авторитетно, беря в руки пульт от телевизора и безостановочно переключая каналы.

– Ну вот поэтому я тебя и торопила. Она уже дважды рыдала, а потом вот зависала минут на двадцать. Это третий заход, – Лера сделала огромный глоток алкоголя, икнула. – Открою балкон, что-то душно.

– А! – взвизгнула Валя, пугая нас. – Ну вот как можно было выбрать такого страшного актера? А?! – она подалась к телевизору, тыкая в сторону экрана пальцем. – Боже, его зовут Сережа, – захныкала. – Сережа. Еще бы что более банальное не могли придумать?

– Мы же обещали не смотреть эту хрень, – возмутилась Лера. – Выключи! Выключи! Я не хочу портить впечатление от Серканчика вот этим, – она скривила лицо. – Ну у него же челюсть вперед. И сам… дрищ…

– Да, – Валя активно кивала. – И пальчики у него кривенькие. Мерзкие.

– И говорит, как в рот ваты набил.

– Полный антисекс!

Я ужинала вкусностями и краем уха слушала, как подруги полоскали актеров нового сериала. Все же пьяный трезвому не товарищ. Когда я дойду до их состояния, если дойду… девчонки, скорее всего, уже не смогут говорить.

– А героиня ми… миленькая, – постановила Лера.

– На флю… шлюшку Сапожникова похожа! – зарыдала Валя, замахиваясь пустым бокалом в телевизор.

– Эй! Эй! Рада, выключай, пока она не расколошматила плазму!

– Так пульт у нее, – прокричала я.

– Держи Вальку! – Лера щучкой нырнула за кресло. – Оп! И все! – она продемонстрировала пульт, лежа на спине и держа его, словно кубок. – Кажется, я ударилась спиной обо что-то.

– Это… это… это… гантели Са-а-аши, – заплакала Валя.

– Ну вот, пошли на третий круг, – Лера закатила глаза, поднимаясь и присаживаясь ближе к нашей подруге. – Может, спать пойдем? – предложила она. – Пойдем. Я с тобой лягу. А Радка на диване.

– Не, девочки, спать я буду у себя дома. Завтра подписание, а с утра еще нужно документы подготовить, – ответила я.

– Предательница! – фыркнула Лерка.

– Простите, правда, не могу остаться с ночевкой.

– А мы с тобой почти неделю жили, – Лера продолжала давить на совесть.

– Если завтра все пройдет гладко, с меня ужин в Речке, – пообещала я.

– Ладно, – согласилась Лера, изобразив задумчивость лишь для приличия. – Сразу говорю, я возьму краба.

– И я, – подала голос Валя.

– Договорились. Вызываю такси?

– Вызывай, – она махнула на меня рукой, растирая раскрасневшееся лицо. – Когда я еще поем крабов…

– Дружба с вами обходится мне слишком дорого, – я проворчала в спину девчонкам.

Такси подали через двадцать минут, за это время я успела внести правки. Утром еще раз все проверю.

Домой я входила с чувством выполненного долга. Смогла совместить работу и не обидела девчонок.

– Серкан, – позвала я, включая освещение в коридоре. – Красавчик, ты где? Странно… – я прислушалась. Из спальни доносилось радостное поскуливание и лай. – А как ты тут оказался? – спросила я у главного мужчины жизни, подхватывая его на руки. – Я же закрывала комнату. Точно закрывала. Серкан, ты научился открывать двери? – спросила, глядя в шоколадные глазки. – Ну, конечно, ты же у меня такой умничка, – поцеловала собачий лобик. – Спать идем? – чихуашик звонко тявкнул, оглушая меня и вырываясь. – Да боже мой, Серкан, ты с ума сошел? – я опустила его на пол. – Ну ты зверь! Зверь! Да что ты там увидел? – я вошла в гостиную и замерла. В дальнем углу комнаты из темноты поблескивали желтые глаза.

– Серканчик, – тихо позвала я, не отводя взгляда от угла, в котором возвышалась огромная тень. – Фу, Серкан, фу! – рявкнула я, не моргая. Пес сходил с ума, от его лая звенело в ушах. – Фу! – повторила я, не зная, как вести себя. Если у меня не галлюцинации, то в мою квартиру каким-то чудесным образом попал зверь. Собака или волк… – Волк, – выдохнула я, когда тень пришла в движение. И абсолютно точно живой волк, мертвые не переставляют свои мощные лапы и не дышат, как в жутких кошмарах. С хрипом и рычанием. – Серканчик! – воскликнула я, подхватывая пса на руки и прижимая к себе.

Сегодня я умру!.. Или от страха, или от зубов волка.

– Тише, – шептала я, медленно отступая к коридору. – Тише, – я не понимала, кого успокаивала. Себя, незваного гостя или истерящего песика.

Зверь сделал еще один шаг, и мои колени дрогнули.

Прыжок – и от нас с Серканчиком не останется мокрого места.

– Уходи! – я попыталась прогнать волка. – Уходи! Фу! – я как-то случайно наткнулась на видео, где мужчина прогоняет криком гризли и, не раздумывая, заверещала. – А-а-а!

Зверь на мгновение оторопел, потряс головой и клацнул зубами.

– Да бляха! – ругнулась я, вздрагивая, а по руках потекло что-то тепленькое. – Ну ты и Сережа, Серкан! – проворчала на описавшего пса.

Волк поднял морду, скривился, учуяв последствия страха моего собачонка. Фыркнул. Чихнул.

– Иди отсюда, – я протянула вонючую чихуашку, отгоняя зверя к распахнутой балконной двери. – Иди отсюда! Уходи! – я даже набралась смелости притопнуть. – Пошел вон! – но зверь вспомнил, что хозяин положения он, и одним прыжком преодолел расстояние, вынудив меня забиться в угол. – Мама! – я сжалась и зажмурила глаза. Серкан вывернулся и, поскуливая, сбежал, а мне осталась сидеть, ожидая скорейшей смерти.

– Фыр-р-р, – издало животное, носом тыкаясь мне в шею, втягивая воздух и проводя по ней языком. Размашисто, словно он не собирался менясъесть, а хотел вымыть. – Фыр-р-р, – повторил, от чего внутри все сжималось, как на американских горках, когда летишь в неуправляемой вагонетке вниз. – Р-р-рада, – проурчал он.

– Что? – спросила я, распахивая глаза и таращась на волка.

– Моя Р-р-рада, – повторил он, лишая меня разума и последних сил.

В голову ударил жар, а картинка перед глазами поплыла…

Глава 3. Рада

– Аф! Аф! Аф! – звонкий лай не умолкал. – Аф! Аф!

– Да встаю я, – проворчала я, убирая прыгающего песика с живота. – Блин, Серканчик, я в туалет хочу, прекрати!

– Аф! Аф! Аф!

– Бо-о-оже! – протянула я. – В кого ты такой настойчивый? В мамочку? – спросила, сгребая в охапку чихуашку, пряча его под одеяло и переворачиваясь на бок. – Еще полчасика поспим, и обещаю, мы с тобой погуляем.

Мой мужчинка возмущался, пофыркивал, елозил и никак не желал успокаиваться.

– Рваф! – издал на такой частоте, что я схватилась за голову и сжала ее.

– Ой, да встаю я! – рявкнула в ответ, приподнимаясь, и, сощурившись от солнца, осматривая комнату.

Воспоминание о возвращении домой яркой вспышкой ударило по затылку.

Волк.

Я.

Говорящий волк…

И я…

Я посмотрела в угол, где вчера вечером сидела и молилась за свою жизнь. Опустила взгляд, ощупала себя, словно не верила, что на мне нет платья. Я была лишь в трусиках. Хмуро взглянула на приоткрытую балконную дверь и радостную чихуашку.

– Бред! – резюмировала я. – Говорящих собак не бывает, да, Серкаша?

– Аф!

– Вот и я говорю, что нет.

Но на всякий случай я накинула халат и обошла квартиру, вернулась в гостиную.

Диван разложен. Постель расстелена. Платье на спинке стула.

Все выглядело как обычно.

Кроме некоторых деталей. Спать я ложусь головой к балкону, а тут легла ногами. И в каком бы состоянии я ни была, я всегда смываю макияж.

Только вот в фантазию о животном с человеческой речью поверить куда сложнее, чем в то, что я вчера вместе с девчонками выпила лишка.

Пока я пыталась восстановить картину вечера, мой рыженький мужчинка продолжал мельтешить под ногами и выпрашивать завтрак.

– Хм, – я взяла его на руки, понюхала. Если вспомнить, как он вчера испугался, то Серканчик должен был жутко вонять. – Скажи мне, – спросила я, идя с ним на кухню, – я вчера была не в себе?

– Аур-р-р, – проворчал он.

– Ясно. Нужно ставить камеры.

Витя давно предлагал установить пару камер на балконе и одну у входной двери. Так бы было все намного проще: я просмотрела запись, убедилась, что я не тронулась кукушкой, опохмелилась минералкой и отправилась на работу. Работы у меня было немного, но встреча с господином Немировым точно лишит меня сил, если, нарезая мясо для Серканчика, я думала о том, что лучше надеть. И чтобы одновременно не выглядеть вызывающе и… слишком просто.

Наполнив собачью миску едой, я отправила в чат Крыснадзора сообщение: “Живы?”

“Почти, – пришло в ответ. – Хотим умереть и ненавидим тебя”.

“У меня правда сегодня важная встреча”, – я написала в свое оправдание, включая кофемашину.

“Все равно ненавидим. И ты нам крабов торчишь”.

“Я помню. Как подпишу договор”.

Я закрыла чат с девчонками и открыла общедомовой. Так много сообщений в нем было в последний раз, когда на восьмом этаже горела квартира.

Неужели я и сегодня проспала конец света?

Я быстро пролистала сообщения. Кто-то жаловался на громкую музыку. Кто-то на орущих котов.

“Кто-нибудь еще видел здоровенного голого амбала на детской площадке примерно в двенадцатом часу?”

“Капец, только маньяка нам не хватало”.

“Как теперь отпускать детей?!”

“Почему сразу маньяк, может, человека ограбили?”

“Или он просто был в говно пьяный”.

“Ну точно обгадил площадку”.

– М-да, – выдала я, дочитав, и решила все же уточнить.

“А никто ночью не видел, – тут я задумалась, как лучше сформулировать мысль, – волка на территории?”

Сообщения перестали сыпаться лишь на мгновение.

“Зашибись. Еще и волк! А за что мы вообще платим? Где охрана? Спит?”

“Надо написать заявление участковому”.

“А кто-нибудь уже выходил сегодня? Волка нет?”

“А мужика?”

Я закрыла чат и отшвырнула телефон подальше.

– Дурдом.

Я очень удивилась, когда увидела правки в договоре. Все же вчера стоило пить меньше, а есть больше. Радовало то, что правки были верные.

Пока Серканчик совершал утренний променад и очаровывал прохожих, я успела поговорить с девчонками и даже обсудить рабочие моменты.

– Когда за тобой заезжать? – спросил Витя. – Сейчас распечатают договоры, и я свободен.

– Я одна съезжу к Немирову, – ответила я. – Не мотайся.

– Эм, ты серьезно хочешь остаться с ним наедине? – поинтересовался мужчина.

– А что он мне сделает? Съест? Вить, будь реалистом, ты видел девочек, работающих у него. Так вот я старше лет на десять. Это в лучшем случае.

– Рад, серьезно. Я знаю, что я говорю. Я хочу поехать с тобой. Он явно запал на тебя. Нехило так.

– Не делай из него маньяка. Я не впервые буду вести переговоры. Вить, мы с тобой говорили на эту тему. Помнишь?

– Помню, – признался он недовольно.

– Мы оставили личное, – я помахала неопределенно рукой на радость Серканчику, что начал суетиться под ногами, думая, что я хочу с ним поиграть. – Там. В прошлом. Ужин был ошибкой.

– Да-да, ошибкой, – согласился Витя.

– Ну вот и все. Я сама заеду в офис за документами, а потом в клуб. Уточню у хозяина, когда можно будет приехать с замерами.

– Ладно. Твои туфли у меня.

– Я помню. Оставь под моим рабочим столом. До встречи, – я закончила неудобный разговор.

Существует же золотое правило: никаких отношений на работе. Они имеют свойство не складываться или заканчиваться. Так вышло и у нас. Одно свидание восемь месяцев назад. После взрослый разговор, где мы выяснили, что я не готова ни к чему серьезному, а к несерьезному тем более. Мы расстались у моего подъезда с договоренностью, что забудем эту попытку. Но изредка у Вити что-то щелкало внутри, и он пробовал себя в роли Отелло.

– Пойдем-пойдем, – поторопила песика. – Мамочке пора в большой мир.

В офисе я не провела и десяти минут, поздоровалась с коллективом, забрала папку с документами и, удостоверившись, что все в порядке, направилась к Немирову.

Внутри было непривычно волнительно. Не обычное чувство, которое ты испытываешь на каком-либо этапе работы, а больше похоже на мандраж, когда ты должна пересечься с мужчиной.

– Ты не дури, – сказала я себе, бросив взгляд на отражение в зеркало заднего вида. Не хватало потеть, заикаться и вести себя как идиотка. – Ты взрослая женщина после развода, – я продолжала убеждать. – Что ты там не видела и не слышала? М? – я пристально посмотрела самой себе в глаза. – Одно и то же в голове и штанах. А тут еще самовлюбленный экземпляр без недостатка женского внимания.

Таких я не любила больше всего. Уверенных в себе. Нет. Самоуверенных. Эти вот ухмылки, снисходительные улыбочки, кобелиный взгляд. Мерзость.

Мужчина должен быть прост и обязательно в тебя влюблен. Такой вариант я рассматривала на тот случай, если меня вдруг вновь потянет во мрак, ой… брак.

– Тьфу, тьфу, тьфу, – сплюнула я через левое плечо. – Не дай бог.

Уже накушалась.

Спасибо.

Почему-то после штампа в паспорте сильный пол перевоплощается в амебу без знания, как подогреть суп, где лежат документы и чистые носки, но с тягой к близкому знакомству с твоими подругами.

Хватит!

Единственный мужчина, который проникнет в мою постель, в мой дом и в мое сердце, – это Серканчик. Верный и настоящий.

К клубу я подъехала без десяти двенадцать. В свете дня темное стеклянное здание смотрелось еще более странно. Как портал в место греха. Вот ты гуляешь по исторической части города, любуешься спокойной водной гладью – и среди этого “Ночь”. Клуб определенно манил. Обещал то, о чем ты стесняешься говорить вслух.

Я вздрогнула от стука в автомобильное стекло.

Немиров возвышался у моей двери, показывая жестом, чтобы я выходила. Я коротко кивнула, сделала вид, что мне нужно еще пару минут, собрала документы, проверила, не потекла ли помада, и только потом вышла на зной.

– Добрый день, Давид Романович, – здороваюсь я, в этот раз избегаярукопожатия.

– Доброе день, Рада, – ответил он. – Вы удивительно пунктуальны.

– Это моя работа, – я сделала шаг в надежде, что мужчина отступит и даст мне немного пространства. – Пройдемте внутрь или можем подписать здесь.

Он понимал, какое влияние на меня оказывает. И наслаждался своей силой.

– Безусловно внутрь.

Немиров наконец разворачивается, а я иду следом, торопливо перебирая ногами и стараясь успеть за размашистым мужским шагом. Так и хочется крикнуть в спину: “Можно чуть помедленнее?!”

Он открывает передо мной дверь, ждет, когда я войду в прохладу и полумрак. В зале вновь никого. Слышны наши шаги и шелест вентиляции.

– В кабинет, – говорит он, первым поднимаясь по лестнице.

– Кажется, мы уже это проходили, – ответила я, следуя за мужской спиной, обтянутой светлой тканью рубашки. Невозможно не смотреть на то, как движутся мышцы при каждом шаге и наклоне торса.

– Ну да, – он обернулся с улыбкой на губах.

Если я думала, что Давид Романович смутится и предложит остаться в зале, я ошиблась. Стеснение и чувство дискомфорта – это не про него.

– Как скажете.

– А вот это мне нравится в женщинах.

– Что именно? – уточнила я безразлично.

– Покорность.

– Угу, – вылетело самой собой как констатация факта, что вчера я сделала правильный вывод – мудак.

– А ты не любишь подчиняться?

– Никто не любит подчиняться, – произнесла я, выдавливая из себя дежурную улыбку и смешок. Я пришла сюда за договором аренды. И без него не уйду. А что думает господин Немиров о жизни – не мое дело.

– Мне любят.

О боже, дай мне сил не закатывать глаза и не вздыхать.

– Значит, у вас талант руководителя, – ответила я, обойдя острый угол разговора.

Немиров оценил мои слова нахальным взглядом.

– Прошу, – распахнул дверь.

– Спасибо, – поблагодарила я, набирая в легкие воздух и переступая порог кабинета. Вновь.

– Присаживайся, – мужчина указал мне на одно из кресел.

– Спасибо, – вновь поблагодарила я, внимательно осматривая поверхность, перед тем как опуститься.

– Что-то не так? – поинтересовался Немиров, вальяжно развалившись в кожаном кресле и закинув ноги на угол стола.

– Показалось.

– И что же показалось?

Он покачивал ботинком.

– Светлые женские волосы. Пучок прям. Так бывает, когда мастер по наращиванию с руками из странного места.

– Из жопы?

– Из нее самой.

Давид Романович довольно хмыкнул.

– Как интересно у нас складывается разговор.

– Очень увлекательно, – произнесла я, присаживаясь и протягивая папку с документами.

– А что у вас с лицом, Р-р-рада?

– Знаете, я вот только сейчас поняла, что очень брезгливая. Как часто вам протирают стол с дезинфицирующим средством?

– После каждой блондинки, – ответил он, забирая папку и кладя перед собой.

Как же мне хотелось отпустить колкий комментарий. Очень! Сдерживала только мысль о новой мебели для спальни. Молчание – небольшая плата за двуспальную кровать из натурального дерева, комод, кресло и столик для косметики.

– Внутри стандартный договор. Думаю, вы с такими сталкивались и не раз. На второй странице прописаны наши с вами договоренности. Все максимально прозрачно.

– Угу, – мужчина скинул ноги, придвинулся к столу и принялся за изучение. Он покачивал головой, пробегая глазами по пунктам. Мне оставалось только ждать. Первые несколько минут я осматривала кабинет. Мужской, лаконичный. Под стать хозяину. Следующие – мой взгляд невольно переместился на Немирова. Как же он любил себя. Ухоженный мужчина всегда привлекателен. Аккуратная стрижка, идеально подобранная одежда, две серьги в левом ухе, что совершенно не делали его… женственным или странным, черно-красные рисунки, покрывающие кожу мощной шеи.

– Ты из тех, кто интересуется, что будет со всем этим в старости? – он оттянул ворот рубашки, демонстрируя, как ветви с шипами спускаются по груди.

– Нет. Я спокойно отношусь к самовыражению. Ваше тело – ваше дело.

Он отвлекся от чтения, поднял на меня взгляд. Никогда не видела таких темных глаз. Не просто черных, а цвета бездны.

– А у тебя есть татуировки? – спросил он.

– Есть, – я зачем-то соврала.

– Да? Покажешь?

– Простите, Давид Романович, но нет.

– Неужели на интимном месте? – Немиров прямо кайфовал от себя и своих дурацких вопросов.

– На интимном, – согласилась я. – Бабочка.

Ну кто я такая, чтобы разбивать фантазию человека?..

– Вр-р-решь, – прорычал он, делая то, чего я не понимала.

Вот эти его вибрирующие звуки запускали по моему телу мурашки, заставляя подниматься волоски на теле. Это как находиться в непосредственной близости от хищника. Страшно и притягательно. Ты понимаешь, что одно неверное движение – и ты окажешься распластанная под его лапами. Но какая-то часть хочет сделать еще один шаг и сократить расстояние.

Я пожала плечами, сдвинулась к краю кресла и красиво закинула ногу на ногу.

– Возможно, и вру, – ответила я уклончиво.

В нашем деле никогда не мешала капелька флирта. Да даже если его и не было, мужчины часто принимали вежливое отношение за подкат.

– А еще играешь со мной.

– Не имею привычки играть с теми, кто сильнее меня.

– Хм, теперь неприкрыто льстишь. Как часто это работает? – он не дал мне ответить, закрыл папку и произнес: – Моим юристам нужно время, чтобы все изучить, – сказал он. – Я никогда не подписываю без консультации, Р-р-рада.

«Да как он это делает?!» – я растерла предплечья, боясь выдать себя.

– Конечно, без проблем. Когда мне подъехать?

– Сегодня в восемь.

– Сюда?

– Конечно, нет. Я не отдыхаю там, где работаю. Я приглашаю тебя на ужин, Р-р-рада. Знаешь новое заведение на проспекте? Тут недалеко.

– Да. Ирис. Мы работали с этим рестораном.

– Отлично. Значит, в восемь.

– Давид Романович…

– Хочешь напомнить о своих правилах?

– Да, – ответила я уверенно. – Хочу.

– Я их помню, Рада. А еще уверен, что ради меня ты их нарушишь, – Немиров улыбался, только вот его улыбка была похожа на звериный оскал. Хищный, бескомпромиссный. – Мне не отказывают, – он навалился на стол, не отводя взгляда от моего лица. – Р-р-рада, – пророкотал, облизав нижнюю губу, и меня словно накрыло огромной горячей волной.

Я не дышала. Не могла. Перед взором стояла картинка, которая никак не могла быть правдой. Не могла! Этого не было и не будет!

Я лежу в своей постели, раздета, кожа горит огнем, и сердце вот-вот выскочит. Я не одна. Чувствую, как чьи-то руки проводят по ребрам, сминают бедра.

– Р-р-рада, – говорит голос в моей голове.

Мои ноги закинуты на крепкие плечи, и я чувствую, как горячий язык вырисовывает узоры, заставляя выгибаться и кричать.

Я вижу лицо Немирова в моей больной фантазии или… воспоминании, он так же, как минуту назад, облизывает нижнюю губу.

– Моя вкусная девочка, – шепчет он.

Да что за бред со мной происходит?

Я трясу головой, пытаюсь отогнать наваждение. Хочется несколько раз ударить себя по щекам. С силой. Чтобы мозги встали на место.

– Я… – мой голос осип, я откашливаюсь. – Я приду к восьми лишь за тем, чтобы забрать договор, Давид Романович. И только, – заканчиваю я, сглатывая собравшуюся во рту слюну.

– И только? – переспрашивает он.

В бездонном взгляде раздражение.

– И только, – повторила я. – Я не нарушу правила даже ради вас.

Глава 4. Рада

– Ну что? – я слышу эту фразу, едва переступаю порог собственного кабинета.

Кристина вскакивает из-за стола, возвращает карандаш на место, сворачивает записной листок вдвое и смотрит на меня с надеждой.

– Ничего. Хозяин Ночи изучает договор, – ответила я, забрасывая сумочку на полку стеллажа. – В восемь ждет в Ирисе. На подписание. Если его все устроит.

– Ага, – тянет девушка с раздражающей интонацией.

– Ага, – я передразниваю ее и плюхаюсь в кресло. – Что это? – спросила, с удивлением уставившись на экран ноутбука. С него на меня смотрел господин Немиров собственной персоной. Наглая ухмылочка, уверенный взгляд.

– Это я решила поискать неофициальную информацию о владельце. Мне же с ним плотно работать.

– Ну да, – произнесла я скептично, нажатием кнопки скрывая самодовольную морду с глаз долой.

– Это проверенный факт, Рада Артемовна. Хорошие взаимоотношения помогают в работе, – Кристина мечтательно улыбнулась, поигрывая бровями. – Думаете, нам бы позволили сверлить стену Элеганта для крепления гирлянд, если бы не мои теплые отношения с Владиком Тимофеевичем? – мне не удается контролировать скептическийхмык. – А так мы сэкономили на монтаже.

– Кристин! – воскликнула я, удивляясь собственной глупости. Почему я сразу не догадалась?! – Ты бы не хотела сегодня вечером встретиться с господином Немировым? – спросила я и затаила дыхание. Мне определенно нужно было держаться от него подальше. Давно мужчина не въедался в мысли так плотно. До галлюцинаций. И не то чтобы давно – никогда!

– Я с удовольствием, – ответила Кристина не раздумывая.

– Отлично. Он будет ждать в восемь в Ирис.

– Но он ждет вас, Рада Артемовна? – девушка сощурила лисьи глазки.

– Я могу сослаться на болезнь. В последний момент.

– Не нужно. Я сама все объясню при встрече. Думаю, Давидик Романович все поймет.

– Ты только не перестарайся, хорошо? – сказала я, почувствовав ничем не объяснимое раздражение. – Все же… мы должны сохранять репутации нашей студии.

– Рада Артемовна, ну, что ли, я похожа на дурочку? – спросила Кристина, сложив губки бантиком. – Во-первых, я не маленькая девочка и знаю, как себя вести с мужчинами, во-вторых, мне и своя репутация дорога. Я ищу мужа, а не любовника. С этим у меня проблем нет, – закончила она горделиво.

– А лучше бы ты искала любовника, – проворчала я. – С ними проще.

– Ну, я еще не разочаровалась в мужчинах, – выдала она стервозно.

– Какие твои годы, – ответила я. Господи, и зачем я вообще поддерживаю этот разговор? Словно хочу что-то доказать?.. – Кристин, и назначь, пожалуйста, встречу, чтобы уже тщательно осмотреть клуб. Сделать зарисовки декораций, переговорить с персоналом, – я вернула наш диалог в рабочее русло.

– Обязательно, Рада Артемовна. Ну я побежала? Кстати, – сказала она, уже взявшись за дверную ручку, – Грачевы трижды звонили сегодня. Переживают.

– Спасибо. Я свяжусь с ними и успокою.

Кристина хлопнула дверью и тут же открыла ее, просунув рыжеволосую голову в кабинет.

– Вы мне телефончик Немирова скиньте. На всякий случай. Мало ли.

– Конечно. Дай мне минуту.

И зачем я попросила эту минуту, почему сразу не могла сбросить номер, он же был забит у меня в телефоне?.. Как только эта мысль мелькнула в сознании, я сразу выполнила просьбу Кристины. Не хватало заниматься ерундой, словно я малолетка. Это в двадцать можно ревновать чужого или абсолютно незнакомого парня, а в тридцать с хвостиком пора бы набраться ума.

Я переговорила с Грачевыми, успокоила взволнованную мать. Она несколько раз объяснила, что их семья не может позволить провала. Планируется больше пятисот гостей, и все они уважаемые. Вот все: от первого и до пятисотого. Разговор закончился фразой:

– Если вы не сможете сделать так, как мы с вами обговаривали, то, поверьте, вашей студии не стоит больше работать с организацией мероприятий. Я позабочусь, приличных заказов у вас больше не будет.

– Я прекрасно понимаю ваши опасения, – произнесла я, стараясь улыбаться, хоть Грачева меня и не видела. – Я гарантирую, что совершеннолетие вашего сына город запомнит надолго.

– Надеюсь на это!

Я попрощалась, брезгливо отложила телефон в сторону. Разговор высосал из меня силы. Бывают же люди, несколько минут беседы – и ты разряжаешься, словно батарейка. И дело даже не в том, что говорит этот человек, достаточно его присутствия.

– Рада Артемовна, отпустите меня на часик раньше? Хочу подобрать подходящий лук для встречи, – спросила Кристина, поймав меня у кофемашины.

– Конечно. В Ирисе строгий дресс-код, – ответила я и задумалась над тем, почему, собственно, и мне не поехать домой. Я не хотела думать о прошлой ночи или о работе, я хотела спать! – Отпишись, как будет результат, – попросила я.

– Оки-доки.

Возвращаться домой, когда на улице еще светло, было довольно странно. Я так привыкла работать до последнего, что, идя к подъезду и встречая прогуливающихся людей, улыбалась им. Ничего хорошего прохожие точно не подумали. Не удивлюсь, если в общедомовом чате появится новость о странной женщине.

Серканчик был удивлен моему появлению не меньше остальных, застыв на месте преступления.

– Фу-у-у, – протянула я, поднимая халат с пола. – Ну нет у тебя ничего, что ты его мутузишь? И не смотри на меня так, я не буду покупать тебе плюшевую чихуашку, – на отказ пес отреагировал недовольным ворчанием и тявканьем. – А ты цены видел на собачьих подружек? – Серкан подпрыгнул, сделал оборот вокруг себя. – Тебе лет десять надо будет показывать цирковые номера у метро. И мне тоже. А что, если я скажу ГУЛЯТЬ?

Это слово всегда возвращало любовь к жизни моему рыжему мужчинке. На улице он мог вдоволь набегаться и налаяться. По возвращении домой падал без задних ног и спал до самого утра. И я, воспользовавшись моментом, что главный конкурент СПА-процедур отключился, набрала ванную. На Новый год девчонки подарили мне подставку для кайфушек. На нейможно было разместить бокал вина, закуски, телефон или книгу и отмокать часами.

– М-м-м, – я со стоном опустилась в горячую воду, отпила прохладного вина и откинулась на бортик ванной.

Ну что может быть лучше? Только звонок Кристины… Я дотянулась до полотенца, вытерла руки от пены.

– Все хорошо? – спросила, принимая вызов и пытаясь сообразить, сколько сейчас времени. Когда я вернулась с прогулки, на часах было семь тридцать. Сейчас Кристина должна была еще находиться в ресторане с Немировым.

– Это я хотел у тебя спросить, – вместо приятного женского голоса из динамика доносился мужской. Злой. Очень злой.

– Эм…

Ну что я могла еще сказать кроме “эм” ?..

– Судя по звукам, Р-р-рада, все отлично. Если тебя интересует аренда, моя чистенькая девочка, то я жду тут еще тридцать минут. И ни секундой дольше.

Я до боли прикусила губу, чтобы не сказать никакую гадость в ответ. Днем Грачевы дали ясно понять, что не потерпят накладок.

– Давид Романович, разве Кристина вам не сказала, что я плохо себя чувствую? – спросила я, придав голосу болезненности.

– Да, она что-то там мямлила, активно теребя себя за вырез платья. Ты хотела подложить ее под меня? – спросил он нахально.

– Что?! – воскликнула я, забыв, что должна изображать больную.

– Ну, судя по внешнему виду твоей коллеги, она приехала не только за договором.

– Черт, – ругнулась я сквозь зубы. Кристина могла… перестараться. В поисках достойного кандидата в мужья она была беспощадна к конкуренткам, да и самому кандидату. – Я не понимаю, о чем вы говорите, – произнесла самым невинным тоном, не забыв изобразить кашель и тяжелое дыхание.

– А я понимаю. Я жду тебя, Р-р-рада.

Мне хотелось рычать от отчаяния.

– Я не успею добраться до ресторана за тридцать минут, – сказала я. Смысла продолжать спектакль больше не было. Господин Немиров оказался более принципиальным, чем я думала, а Кристина откровенно сглупила. Не удивлюсь, если она в своей манере сболтнула лишнего, разыгрывая дурочку.

– Постарайся, – ответил Немиров и сбросил вызов. – Иначе приеду сам.

Мне оставалось только зло поджимать губы и придумывать всяческие ужасы, что могли бы случиться с мужчиной в отместку за его хамство.

Я аккуратно вернула телефон на подставку, залпом допила бокал белого вина и, буквально скрипя зубами от злости, вылезла из ванной, поспешно вытирая пенное тело махровым полотенцем.

– Постарайся, – повторила, отбросив полотенце.

За тридцать минут я едва могла успеть нанести макияж, поправить прическу и выбрать платье. Не хотелось бы еще больше унижений в один вечер, когда охрана в Ирисе укажет мне на выход.

Пришлось приводить себя в порядок в буквальном смысле на ходу. Чтобы не сушить влажные волосы, я зафиксировала их гелем, придав еще больше мокрого эффекта. Надела черное платье, контрастные красные туфли и вместо вечерней сумочки взяла настоящий баул, накидав в него косметики.

– Серканчик, у меня рабочая встреча, – я пояснила проснувшемуся песику свой уход. – Не жди меня, ложись спать.

Стоя у подъезда и ожидая такси, я успела скрыть покраснения тональником и садилась в автомобиль со щеточкой для бровей в зубах и зеркальцем и сумкой в руках.

Водителя было трудно удивить. Он спросил:

– Аккуратнее везти?

– Но быстро.

Мужчина покачал головой и сделал погромче музыку.

Кроме внешнего вида мне хотелось бы привести в порядок голову и подготовиться к очередной встрече с господином Немировым. Были мысли написать Кристине несколько уточняющих сообщений, но что-то подсказывало, что он ее еще не отпустил и, скорее всего, телефон девушки у него.

Я не ошиблась.

Массивную фигуру хозяина Ночи я без труда нашла в зале ресторана. Стоит отметить, что столик он выбрал не в укромном уголке, как часто любили делать это клиенты, рассчитывая на особый десерт.

Кристина сидела напротив Немирова. Бледная, растерянная. Ее взгляд был устремлен в скатерть. Со стороны можно было подумать, что пара в ссоре. В сильной ссоре.

– Добрый вечер, – произнесла я, равняясь со столиком.

Мужчина поднял голову, нахально оценил меня, просканировав от головы до острых носков туфель.

– Ну вот и твоя руководительница. Жива и здорова, – он шумно втянул воздух. – И пахнет абрикосом. Скраб? – уточнил, насмешливо изогнув губы.

– Пена для ванной, – ответила я.

Не знаю, о чем думал сейчас Немиров, но мне хотелось вывалить содержимое его тарелки на шикарные светлые брюки в клетку.

Пижон!

– Я свободна? – заискивающе уточнила Кристина не у меня. У Давида Романовича!

– Свободна, – одним пальцем он брезгливо придвинул к не�