Тень Эрфорода. Цена молчания

Пролог

Прелестная Легарта, словно невинное дитя, укрытое под тремя слоями плотного защитного купола, погибла изнутри, где нечто, столь же сильное, своим выбросом способно создать трещину в сплошном полотне. Так, может, и не пришлось бы лишний раз напрягаться? Уж сколько было уговоров и предупреждений! Отчего же слабые и немощные так уперты в своем неведении, стремясь защитить то, за что ответственность не нести не обязаны? "Мы" все боимся леди в белом, так может, так тому и быть. Быть может, стану я подобной тьме и привлеку беду на их головы, спрятанные под толстым слоем страха. Эта история началась еще задолго до основных событий, и было бы верно, если не начать, так хоть упомянуть о причине, расположенной в истоке, что послужила началом приближающегося конца. А как известно, если кончается история, кончается всё, что было с ней связано. В 2860 году богатый на полезные минералы и флору континент, обживаемый с самого момента создания дружным и объединённым одной верой народом, столкнулся с загадочным явлением. Случилось это явление одним летним утром, на рассвете, когда растущий месяц был уже на середине своего пути к сокрытию за горизонтом, а жаркое небесное светило окрасило пушистые облака в яркий красный цвет, поднявшись над горизонтом в равной месяцу степени. В центре небесного купола, подобно отражению на водной глади, всего на долю секунды показался блик. Это было смешение небесных тел, когда одно служило отражением другого. Словно тайный ночной гость, залитая кровью полная луна взглянула на жителей Нурана. Сразу три небесных светила на одном небесном полотне – такое могло случиться лишь перед приходом так называемой "Энкеры", зверя, что сносит всякую преграду на своём пути. Подобное не единожды упоминалось в старинных былинах, пророчествах и детских страшных историях, рассказываемых перед сном и передававшихся из уст в уста на протяжении десятков, а то и сотен поколений. Луна исчезла, подобно неверному повороту зеркального отражения, рассеявшись туманной дымкой в воздухе, нагреваемом восходом. Не многие смогли увидеть данное явление, однако все услышали громогласный треск, который проник повсюду, закрался в самую душу, сжимая сердце стальной хваткой и раскалённым жгутом подстегнул одну из самых сильных эмоций, имеющихся у разумных существ – страх. Выражение "гром среди ясного неба" прекрасно бы описало тот звук, однако он был излишне громким; треснуло небесное полотно – защитный купол, не приспособленный к вмешательству извне ненадлежащим образом, но способный восстановиться от незначительного повреждения. Таким незначительным повреждением и стала трещина, и виновники данного инцидента, за неимением иных альтернатив, были вынуждены безучастно наблюдать за тем, как через тонкую черную искажённую жаром полоску просочилось нечто, сияющее ярким голубым светом, устремляясь прямиком к земле. Капля света упала на территории королевства Нуран в расселину среди скалистых гор, на окраине континента. Безжизненная земля, где среди растительности имелся лишь кустарник, приспособленный к суровому климату, частично или полностью лишённый зелени. Когда хранитель Легарта добрался до нужного места, солнце уже поднялось в зенит, освещая испещрённую синими прожилками рассыпающуюся от малейшего касания горную породу. Расселина стала ущельем: "Энкера" начала переиначивать окружающую её реальность под свою действительность в поисках того, зачем явилась. Время мирных разговоров прошло, и хранитель не сумел добиться ответа на свои просьбы, поэтому был вынужден отступить. Синие прожилки, просочившиеся в горную породу, пульсируя, пробуждали саму жизнь. Гулким эхом вздыхала земля, тянулась и обжигалась о синий свет, отдавая всю себя за требования инородного тела, что перерабатывало полученную силу в нечто новое, совершенно чуждое не только для Нурана, но и для всего Легарта. На пятый день с необычного явления ущелье зацвело буйством жизни: синие цветы причудливой формы распустили свои лепестки, и с тех гор на приближённые города спустился сладкий аромат спелых фруктов. Он был столь разнообразен и манящим, что, даже не имея в планах идти к источнику чудесного запаха, люди выстраивались караванами, преодолевая невероятно большое расстояние, опьянённые желанием испробовать мнимые плоды. Голос разума, коим выступал хранитель Легарта, собрал свою семью и в спешном порядке покинул континент. Он знал, что стоит ему испробовать то, что проросло благодаря свету "Энкеры", он будет обречён, и единственным выходом видел лишь бегство. Синие цветы были названы Лицериумом в честь их цвета и были способны творить невероятные вещи: исцелять от самых сложных ран, уничтожать болезни, поднимать на ноги смертельно больного человека, сращивать раздробленные кости и… диктовать. "Энкера" заговорила с жителями Нурана спустя всего неделю после того, как те самые жители, вплоть до корней, очистили ущелье и разнесли цветы по всему континенту. Однако не с целью их высадки и разведения: они росли, прорастали в нервной системе, управляли телом, направляли и отдавали приказы, сводя с ума тех, кто был способен оставаться в сознании. Король Нурана, Физет Анселм, присвоил категории людей, спустившихся с поражённой горы, своё собственное название – "Лицерийские марионетки", так как такие люди начали нести в массы раздор и буквально разрывать общую веру на два лагеря. Один из которых принадлежал "здоровому" населению, почитающему Гаил, создателя Легарта, а второй – марионеткам, уверовавшим в единство с Морохом, пожирателем миров. Это был далеко не открытый бой: первыми под удар попали знахари, которые как один заявляли во всеуслышание о чудесных свойствах Лицериума и необходимости его немедленного употребления, пока запасы оного не иссякли. Цветы не сохли, сохраняя свою свежесть, как и в момент их отлучения от земли, были сладкими с лёгким привкусом горечи, как бывает при приторности определённого десерта, сводящего скулы и вызывающего желание немедленно их выплюнуть. Убеждением в том, что цветок несёт в себе лишь зло, служил тот факт, что с момента, как марионетки вычистили ущелье, в нём более ничего не проросло, что было априори невозможно. Ведь если выйти в поле и вырвать пучок травы, на повреждённом месте рано или поздно взойдут новые ростки – с Лицериумом такое не случилось. Пока одни молились великой Гаил, прося о спасении от напасти, вторые исцеляли больных и немощных. На исходе второго года, когда численность Лицерийских марионеток возросла до невероятных пределов, не на шутку тревожа данным фактом предвидящего столкновение интересов Физета, марионетки внезапно начали стекаться к юго-западным берегам Нурана. Они готовились к массовой миграции, что придало уверенности староверам, как можно скорее приблизить данный момент. К тому времени Лицерийских марионеток воспринимали не иначе как болезнь, неизлечимую, но вызывающую желание изгнать с относительно здорового континента. Им помогали строить корабли, смиренно выслушивая сожаления и пожелания безболезненной смерти, абсолютно не придавая значения словам умалишённых. А в день отплытия истинные староверы, что не изменяли своей вере и до самого конца были уверены в собственной правоте, с удивлением обнаружили, что их осталось без малого треть от общей части населения континента. Через неделю водного путешествия, на достаточном расстоянии от Нурана, уже ставший родным чужой голос в головах многих внезапно стих. Первые корабли прибились к берегу необитаемого острова, который впоследствии был назван Элафридом, что означало в переводе "последний приют". Впереди поселенцев ожидали долгие годы адаптации, обретения новых привычек и обучения тому, как именно они должны поклоняться единому всевышнему, которого выбрали с подсказкой некоего голоса. Прозрение посетило далеко не всех, но от прозревших, вклинившихся в их ряды, староверы смогли узнать кое-что. Одним из главных служило то, что голос был далеко не один – их было множество, и все они сливались в единый ритм, говорили хором. Первое время подбирали нужный и более приемлемый. Именно из-за хора, царящего в головах, некоторые люди срывались и сходили с ума… Рассказать, что именно говорил голос, прозревшие люди не могли; повторить сказанное тоже, ибо язык был понятен скорее на духовном уровне. Как перевести цвета? Как перевести запах, вкус или эмоцию? Но они были уверены в том, что говорил с ними – Морох, который привёл их к Элафриду, желая спасти от неминуемой гибели на оставленном континенте. Лишь из чувства благодарности беженцы избрали своего нового всевышнего, не до конца понимая принцип поклонения тому, кто приносит смерть. Замена пары слов в ранее выученных молитвах мало как могла поспособствовать ситуации и выразить всю глубину признательности. Со временем пришедшая вера расставила всё по своим местам: ведь даже староверы, не получившие ответа от святой Гаил на свои молитвы, обернули курс в то, что их окружало. Слово "Гахар", полученное от созвучного Гаил, плотно вошло в словарный запас и стало ругательством. Гахар – прокажённый отщепенец, мерзкое существо, двуликий обманщик; это слово зачастую использовалось в адрес тех, кто не пренебрегал своей верой, понося прочих. Само же имя богини и вовсе стало табуированным. Среди поселенцев также был замечен король Физет Анселм со своей молодой супругой, которые, впрочем, ушли в глубь острова одними из первых, не желая иметь дел с другими беженцами. Кто-то говаривал, что видел бывшего короля на южном побережье, кто-то встречал его на северо-востоке; мол, бродил как не в себе и просил милостыню у простого народа. История короля Физета Анселма закончилась при сошествии с кораблей; такая информация дошла до относительной современности. В истории не осталось упоминаний о его бродяжничестве, что может и к лучшему, так как Физет Анселм действительно осел на северо-востоке Элафрида вместе с супругой Саяной Мор'ит и стал заниматься фермерством. Бывший правитель умер лишь в 2863 году в страшном пожаре, что охватил их дом одной глубокой ночью, оставив вдову с новорожденным ребёнком на руках. Как сложилась их дальнейшая жизнь, можно лишь гадать… Всё было относительно неплохо, если быть совсем честной. Параллельно спокойной семейной жизни бывшего короля, оставшиеся без присмотра горожане стали неким подобием заблудших овец, на которых достаточно быстро нашлись шесть пастухов. Орден Орхап, активно пропагандирующий свои идеи правильного религиозного направления, вскоре стал одним из самых влиятельных в новом Элафриде. Вдова Мор'ит примкнула именно к ним в поисках поддержки в становлении на ноги своего ребёнка, и в последствии, очередной раз, но на этот раз более удачно, вышла замуж за Глисера Аличаза, который являлся главой ордена Орхап. Саяна активно содействовала в любом начинании своего нового супруга, старалась угодить ему во всём, дабы не терять его проявленной доброты; однако запросы того порой вводили женщину в ужас. Воспитанная в вере в светлое и страхе перед нанесением увечий всему живому, она получала задания от старейшины Орхап по поиску подходящей жертвы их новому владыке, Мороху. Абстрагироваться, забыть о том, что сделала именно ты, возможно, но лишь тогда, когда тебе это позволяют знающие о случившемся люди. Саяне этого, увы, не позволяли, и единственное, чем она могла отбиться от укоризненных взглядов малопонимающих ситуацию людей, – мыслью, что свершённое непременно поможет её единственному ребёнку. Годы шли, ребёнок рос, всё больше обучаясь новой вере и тому, что никакой Гаил в помине нет. Счастливый, крохотный комочек счастья, он стал утешением для своей матери в одинокие и полные слёз раскаяния ночи. Часто засыпая под звук рыданий, он, просыпаясь рано утром, улыбался, словно бы не помнил страха и стыда. Его большие синие глаза, полные желания показать матери, что её старания не напрасны, в очередной раз смотрели в красные от бессонной ночи глаза Саяны, а мягкие шелковистые волосы цвета чёрного неба, как у матушки, путались в её длинных, отчего-то холодных пальцах. Саяна всё чаще погружалась в свои мысли так глубоко, что порой не замечала этого. В 2869 году мир измученной Саяны, уже привыкшей к исполнению приказов своего супруга – из страха не остаться одной, а скорее быть следующей на жертвенном столе – внезапно рухнул… В голову Глисера пришла грандиозная идея. По мнению мужчины, все ранее используемые орденом жертвы, коими выступали зачастую молодые, преимущественно непорочные девы, всевышнему, кажется, не пришлись по нраву, раз до сих пор с небес на этот славный остров не упала долгожданная капля целебного света, о которой так просили члены ордена. Идея заключалась в том, чтобы использовать того, кто мог бы подойти, а в случае удачи – прожить ещё не один год, конечно, если это возможно. На жертвенный стол отправилась не Саяна, которую держали верные последователи старейшин, а её ребёнок. Тот лучик света, что она оберегала, нещадно был потушен остриём клинка. На горе матери и радость ордену жертва была принята, вот только… добились ли они того, чего так желали, или, быть может, получили нечто гораздо большее?

В путь!

Элафрид, островное королевство основанное беженцами в 2862 году. Единственной защитой королевства служит мировая вода, которая окружает не малых размеров остров по всему периметру. Многие за прошедшие чуть более четырёх веков, не раз задавались вопросом, отчего на королевство не совершаются нападения. Учения оставленные с момента заселения, гласили о вероломной жестокости соседних континентов, что спят и видят лишь бы захватить лакомый кусочек последней из "свободных" земель. Оставлены они были не просто так, ведь флора и фауна Элафрида излишне скудна, что в то далёкое время находились люди желающие вернуться к истокам, в родной дом своих родичей и более поздних предков из Нурана. Больших толп за собой такие инициаторы от чего-то не собирали. Их корабли разбивались о скалы, не успевая отойти от берегов Элафрида. Элафрид не просто остров, его нельзя отнести в категорию спасательной шлюпки, на которое можно удрать с тонущего корабля, Элафрид двулик, он спасение и в то же время тюрьма. Одинокая камера метр на метр с холодными и пустыми стенами, не имеющая окон, с единственной дверью, высоко за небесным куполом, до которой допрыгнуть самостоятельно нет возможности. Тик-так, сыпятся пески оглушая шелестом и механический циферблат глубоко в грудной клетке, сводит с ума своим тиканьем, раз за разом, снова и снова, а оглохнуть нельзя, услышишь по костям, гулкий упорный тик, вибрацией расходящийся по всему телу, ощутишь ласкающее касание песков, отнимающих возможность спокойно дышать, нужно ждать. В Элафриде не было войн, здесь вдалеке от всех, люди жили и развивались в угоду собственной адаптации для удобного существования. Многое из того чем активно пользуются жители Элафрида, будь то Элерионы или же иные механизмы для Нуранцев сейчас показались бы чем-то сказочно невероятным. Если судить по записям, единственному, что осталось для подпитки светлых воспоминаний и надежд пытающихся сбежать с Элафрида смутьянов, королевство Нуран в своём существовании остановило развитие в бородатой древности. Кто-то предлагал укрыть способные навлечь беду строки под семью замками в укромном месте, однако опасения вызвать ещё больший интерес, прервали подобные размышления, ведь как известно, всё тайное желанно – а то, что на поверхности обманчиво. Собирать по крупицам нужную информацию, занятие весьма энергозатратное, может поэтому попытки сбежать вскоре сошли на нет? Кто знает. Академия Нердай строилась пять лет по плану архитектора Вунреса Эварик с 2945 по 2950 год, старичок умер в возрасте семидесяти четырёх лет, не имея возможности выждать лишний год, дабы воочию оценить результат своей бурной фантазии, поразившей всех своим величием и внутренней отделкой занимался уже его сын. С тех пор минуло чуть более трёх сот лет, а реставрацию проводили всего дважды и то с внутренней частью связанной с отделкой и заменой относительно мрачного классического стиля на вычурный. Так идеальный баланс работы двух мастеров, выражающий абсолютную гармонию, превратился в балаган, иначе и не скажешь. Одно дело когда в подобном месте живёт некто, обладающий непомерной властью и отчаянной жаждой чужой любви с обилием внимания и совсем другое, когда строение изначально позиционировало себя, как колыбель знаний и строгих нравов. Последний месяц осени, самый холодный из городов Элафрида расположенный на северо-западе королевства – Эскалир, принял удар холодной поры, одним из первых ещё в середине осеннего сезона. Особое расположение, практически полное отсутствие посевных полей, жители Эскалира с лёгким сердцем встречают сухую зиму и с искренним презрением, относятся к лету. Ох лето! Прекрасная пора для равнин утопающих в тёплых солнечных лучах, для Эскалира проводящего данный период в сырых туманах и проливных дождях, лето ненавистно. Для Эскалирцев вообще мало что способно сравниться с зимой, народ не очень расположен к приезжим и связано это напрямую с гордостью единственно важным во всём Элафриде строением, соответственно на их взгляд. Академия Нердай, в которую я так порывалась попасть, оказалась ко мне не столь дружелюбно настроена, как я к ней когда-то. Пусть само строение в моих провальных ожиданиях не виновато, оно укрывает под своей крышей весьма злых людей. От мала до велика, все эти дети, меняются после приезда сюда, их ломают, выворачивают наизнанку вписывая свои планы и цели под корку, вбивают для уверенности, что они поймут, на корню испепеляют любое стремление к проявлению дружелюбия и банальной доброты к тому, кто слаб или же нуждается в помощи. Если у жертвы нет средств, нет связей или же иного рода преимуществ перед обидчиком, значит она обречена. Подобное количество лицемерия и желания пройтись по чужой голове, во имя похвалы вышестоящего, ещё нужно поискать! Причитая о скверном поведении молодого поколения, излишне далёкого от моих надуманных идеалов, я ползала по лестнице, пытаясь собрать воедино случайно выбитый, спешащим на занятие первогодкой, последний из докладов в длинном списке моих общений и прогулов урока ботаники. Вообще-то ботаника возможно единственный из уроков которые мне полюбились за время обучения, однако в силу некоторых обстоятельств, частых отлучек за пределы Нердая, хвостами поросли как малы дети! Напуганный мальчишка, был благополучно мною отпущен восвояси, ведь занятий у меня не предвидится, поэтому и отчитывать уже не за что, а вот если парнишка задержится на урок грозы всех лодырей Нердая профессора Хрона, я полагаю ему данный проступок с рук не спустят.

– Долго ещё? – раздражённый голос моего "хорошего" друга, Ноэля Аввара, прозвучал сверху лестницы. Скрестив руки парень, с выражение раздражительной обречённости, подобно патокрылу чью цепь держит в руках утопающий, демонстрировал всю степень своего разочарования от моей медлительности. Стройные ноги, которым иной раз хочется поставить подножку, чтобы он своим лицом собрал ковровую дорожку или же, на худой конец разбил о ступени лестницы. Фигуристый, в плане мужской фигуры я имею в виду, таких даже с отсутствием длительный тренировок спасает кровь, кажется ну и что? А вот есть что, мне с моей фигурой застрявшей где-то посередине в плане развития есть чему завидовать между прочим. Да я выше чем Ноэль, да возможно в какой-то степени… хотя нет, он проворнее, сильнее, выносливее. Не повезло с ролью в этой жизни! Высокая угловатая тощая да ещё и неуклюжая из-за собственной слабости, порой мне тяжело даются длительные забеги, я буквально задыхаюсь на длительной дистанции и что же делает мой "хороший" друг? Хохочет как на представлении, это если честно, не самое лучшее поведение для человека, уверенно называющего себя другом вообще. Если бы не его наплевательское отношение к нуждающемуся в моём лице, может и сейчас бы щеголял со своей копной, а так из-за секундной слабости на его голове красуется непонятно что.

– Раз торопишься, мог бы и помочь! – сквозь зубы отозвалась я, прерывая свои кряхтящие поползновения, ибо если бы у меня было больше терпения, я собирала бы листы степенно, а не ёрзала бы, по всей лестничной площадке выгибаясь в попытке достать последний видимый мне лист, не нагружая колени дополнительным приседом. В итоге под выжидающим взглядом парня, я сдалась ситуации в которой оказалась. Пришлось всё же спуститься на пару ступеней ниже, для поднятия последнего листка, что б его! Разогнувшись, я начала пересчёт общего количества собранных мною листов и с удивлением обнаружила три лишних, что означало только одно – паренёк удрал оставив мне свою работу и видимо, страх на его лице, показывал полное отражение грядущей неприятности. – Вот жеж, Гахар. – тихо ругнувшись от того, что у меня внезапно защемило коленную чашечку, я под издевательскую усмешку Ноэля, постаралась сбросить напряжение в приносящей дискомфорт области путём встряски, пока не услышала характерный щелчок.

– Вот так посмотреть на тебя, я прям удивляюсь как они вообще приняли тебя за свою – задыхаясь своим шуршащим смехом озвучил парень свои, неинтересные мне, мысли.

– Закройся недалёкий, не дорос ещё, хотела бы я взглянуть как ты справился бы с подобной задачей – фыркнула я поднимаясь к нему.

– Формально, я старше тебя на два года – фыркнул он.

– Фигурально я пушистого зверя клала на твои утверждения и будучи пятиконечной звездой могу ткнуть тебя! – толкнув его в плечо, возмущённо отозвалась я.

– Не можешь ты меня ткнуть, будучи звездой, они мягкие! – уклоняясь от моих выпадов парировал Ноэль.

– Ты плохо их знаешь! Тем более, что завалил ботанику! – пнув его для ускорения рассмеялась я.

– При чём тут ботаника? Звёзды живые организмы они к растениям никакого отношения не имеют, Флористика тогда уж – возмутился парень потирая ушибленное место.

– Фаунистика дурень! – потешаясь над ним рассмеялась я пуще прежнего убегая по коридору в сторону аудитории ботаники.

– Чего это я дурень? Такого слова даже в природе нет! – собираясь ответить на мой пинок, Ноэль уже практически нагнал меня, однако внезапно двери в аудиторию биометрии отворились являя перепуганным нарушителям спокойствия, злого профессора Хрона. Видимо сегодня он встал не с той ноги.

– Мракош вас задери, чего вы верещите как будто вас здесь стадо сношает? – сквозь зубы вопросил высоким темноволосый мужчина чуть больше средних лет, о чём говорил его густая щетина, но без седины, хватая за шкирку влетевшего в него Ноэля. Парень просто не успел затормозить во время, в то время как мне, удалось благополучно миновать угрозу, юркнув за открытую дверь. К сожалению данный маневр меня не спас.

– Мы просто на эмоциях от предстоящего. Столько восторга! – потупился Ноэль безвольно вися над полом, поддерживаемый сильной рукой Иссира.

– Мы здесь кое-что обнаружили и не могли пройти мимо. Судя по записям, эти листы предназначены для сдачи на вашем уроке, так что не могли бы вы, взять их? – выглянув из-за своего укрытия, с жалким подобием располагающего дружелюбия на своём лице вопросила я, дрожащей рукой держа оброненные первогодкой листы.

– Мисс Яшур, если в следующий раз, я застану вас нарушающими покой пятого этажа, вы предстанете перед советом за дерзкое нарушение общественного порядка, это ясно? – холодно вопросил профессор, на что я утвердительно кивнула вздрогнув когда он небрежно выхватил из моей руки листки с докладом. Ноэль был благополучно спущен на пол, а дверь в аудиторию закрылась с трескучим грохотом, что выражало крайнюю степень недовольства мужчины нашим альтруизмом.

– Как будто эта угроза может напугать того, кто одной ногой на свободе – довольно усмехнулась я оценивая ершистый внешний вид друга.

– Пушран напыщенный, будь моя воля, я бы его! – раздражённо фыркнул Ноэль, пиная воздух в сторону двери и не дожидаясь, когда Иссир снова откроет дверь, дабы уточнить, что именно хотел этим сказать парень в адрес профессора, поспешил, утянуть меня к аудитории ботаники. Невзирая на напускную смелость, появившуюся после обретения свободы и твёрдой почвы под ногами, Ноэль старался идти так тихо, что даже мне с трудом удавалось услышать шорох. Обычно он с особым усердием отстукивает ритм собственных шагов о каменный пол, звонкий и выразительный, благо подошва сапог, подкованная стальными пластинами, позволяет.

– Вооот они бездари, главные лица из моих ночных кошмаров! Именно с них, я вам крайне не рекомендую брать пример как с учеников, но вот как с ищеек… это под вопросом – поправляя свои окуляры, профессор Эдлен строгим взглядом осмотрела группу у которой вела урок, не вставая со своего пригретого стула.

– Так уж и кошмары. Всякий видавший мой прелестный лик… видит сны полные любви и нежности, что я способен даровать – самодовольно усмехнулся Ноэль демонстрируя себя во всей красе группе первогодок.

– Лучше бы вы были способны являться на мои уроки, господин Аввар – закатила старушка глаза, всем своим видом показывая отсутствие желанного парнем эффекта.

– Простите что мы отвлекаем вас, хотели забежать раньше, но господин Хрон явно сегодня не в духе – указывая большим пальцем на дверь в сторону где находится аудитория Иссира поморщилась я.

– Точно как с цепи сорвался, одежду мне помял! – воинственно возмутился Ноэль не чувствуя угрозы в относительно безопасном для его тушки месте.

– Будь я ещё и глуха на оба уха, то непременно бы поверила, что господин Хрон не имел причины для вашего приструнения. Давайте я взгляну, что у вас там и мисс Яшур, ради святой Энкеры, почему вы такая неряшливая? – покачала головой старушка. Поползновения по пыльной лестнице, оставили след на подоле ученической юбки, который впрочем легко был мною смахнут парой резких движений рукой. Чёрная ткань хорошо выделяет серые следы, странно, что Ноэль и словом не обмолвился о данном дефекте в моей внешности.

– Так она всегда так выглядит! – хохотнул Ноэль осторожно кладя свой доклад на край стола. Мило улыбнувшись, я пнула по коленному сгибу парня и смахнув его листки прошла мимо скорчившего гримасу боли друга, подходя к профессору вплотную. Аудитория захихикала преобладающим женским количеством присутствующих.

– Кто бы говорил о неряшливости, твоей головой можно мести пол – брезгливо фыркнула я, осторожно вкладывая свой доклад в руки старушке. Иссохшие, покрытые пятнами на потемневшей коже руки, дрожа сжали листы доклада по краям и она прищурила мутные серые глаза проходясь по имеющимся в нём строчкам.

– Превосходно мисс Яшур… да с этим я пожалуй соглашусь, ох я вижу… да-да… – утвердительно кивая она перелистывала страницу за страницей – вот здесь неточность, но это скорее связано с расхождением в датах известных нам, в принципе приемлемо, так… здесь добавление было явно лишним, но для полноты картины – она выразительно взглянула на меня, намекая на глупость моей надежды оставить незамеченным тот факт, что информации по данной мне теме, было несколько меньше, чем предполагалось изначально, поэтому мне пришлось дополнять кое-что своими словами, основываясь на собственных знаниях. – иллюстрации было бы достаточно, хорошо. Вы справились милая моя – открыв ящик стола, она убрала мой доклад в него и при ободряюще похлопала меня по спине – господин Лотрен на собрании обмолвился о вашем вступлении в расследование. Примите поздравления, если честно, я считаю, что кандидатуры лучше ему бы найти не удалось. Вы молодец, верните девочку домой – поджав свои испещрённые морщинами губы, она блеснула слезливыми глазами и отвернувшись протёрла лицо, шмыгнув носом, прежде чем вернуть своему внешнему виду прежнее, готовое к колкостям выражение лица.

– … Конечно – после паузы из-за внутренней дилеммы я всё же натянула улыбку на лицо и согласно кивнула поворачиваясь к ней спиной.

– Двуличие тебе к лицу – хлопнул меня по плечу Ноэль становясь на моё место. Мы все надеемся на лучший исход, однако срок давно вышел и единственное, что я могу сделать, это с лживой улыбкой обещать о приложении всех мнимых и реальных сил, для избавления населения Элафрида от угрозы. К сожалению "девочка" не имеющая конечного статуса, не может претендовать на место среди этого населения. Нас учили быть реалистами, хладнокровными на пути к цели, но совершенно не знакомили с иной, опасной стороной выбранного пути. Быть может полугода обговоренного изначально и впрямь было не достаточно? Опасность не физическая, а скорее психологическая, ведь если ты ищейка Нердая, тебе обязательно предстоит столкнуться с реакцией семьи погибшего сослуживца или ещё хуже жертвы, чьё спасение было возложено на твои плечи. С жертвами всегда какая-то загвоздка, родственники думают если ты занимаешься расследованием, то непременно должен вернуть пропавшего ребёнка в семью, желательно невредимым, здоровым по всем фронтам, а так не бывает. Дом для душевно больных в Эргене с распростёртыми объятиями принимает у себя таких "спасённых", с виду они в полном порядке, но стоит тебе расслабиться, успокоиться как они кидаются на тебя с холодным оружием. В лучшем случае семья выявит отличие в поведении своего ребёнка прежде чем он прирежет их во сне, в худшем, спасённый зачисляется в перечень опасных лиц и принудительно отправляется на тот свет в результате казни.

– Я полноценный ищейка! – прыгая на месте я тыкала в лицо Ноэля своей лицензией полученной у коменданта чья "будка" находится справа у входа.

– Полноценная мисс Яшур. "Ищейка" склоняется по родам – подметила старушка Асхшара всем своим видом показывая, что потешается над моей пугливой глупостью.

– Хорошо! – воскликнула всё так же довольная я, исполняя свой победный танец предназначенный поклонению злосчастной лицензии, дающей мне возможность расследовать всякое дело в пределах… слишком мелкий почерк, от категории B до C, что подразумевает под собой хищение и убийства, связанные с живыми объектами.

– И чему ты радуешься? Тебя же за первым углом прирежут! – раздосадованный фыркнул Ноэль.

– Не призывай мне тут! Я справлюсь, кому попало лицензию не дают – ткнув в парня пальцем, гаденько хихикнула я.

– Да? Скажи это той, кого тебе поручают отыскать – самодовольно усмехнулся парень – В отличии от некоторых особо мечтательных, мне эта лицензия погоды особой не делает, всё равно я вернусь в свой отряд – Асхшара зацепившись своим строгим взглядом за парня, согласно кивнула на его слова.

– Ты злишься потому что выбрали именно меня – осуждающе покачала я головой.

– Господин Аввар вы напрасно не воспринимаете в серьёз свою лицензию, да возможно она не на столько значима, однако и с ней вы будете способны помогать горожанам. Всё, что не связано с людьми, мелкие кражи, крупные кражи, а также, потеря скота – отчеканила комендант, в безуспешной попытке заинтриговать бывшего ученика академии.

–… – смолкнув, я внимательно взглянула на друга и сделала серьёзное выражение лица – я от чистого сердца желаю тебе, найти всех курочек в округе Гоака друг мой. Это очень, повторяю трижды, очень, важное задание, которое будет верхом твоего достижения – согласно кивнув, я прыснула в кулак не выдержав давления с его стороны. Он понял, что я попросту издеваюсь, однако всё же решил подыграть.

– Обещаю вам мисс Яшур, ни одно яичко не будет снесено напрасно и потеряно на холодной и одинокой свободе – сжав мою руку клятвенно пообещал он.

– Вы закончили? – постучав по стеклу своего смотрового окошка недовольно вопросила Асхшара, превращаясь в ту самую старуху Бокхар к которой мы уже успели привыкнуть.

– Мне бы ещё священное сияние с потолка и тогда да… ладно-ладно я пошутил, не вставайте! – переполошился парень, когда старуха собралась поднять свои массивные телеса с неоправданно маленького стула, дабы выйти и запустить в шутника чем-нибудь тяжёлым.

– Однажды он точно развалится – утвердительно кивнул Ноэль прежде чем я вытащила его на улицу. Яркое ноябрьское солнце слепило но совсем не грело, а влажный холод уже на пятой секунде пребывания на открытом воздухе, больно сжал лёгкие. У самого края лестницы, стоял в ожидании приехавший за ним Элерион, готовый отвезти парня в родной город. Ещё полгода назад Ноэль канючил о том, как хочет скорее вернуться домой, а теперь с надеждой оглядывается назад, ожидая, что кто-нибудь из профессоров выбежит с криками о его, незакрытых перед профессорами долгах. Много чего случилось, но всё это с теплотой осядет где-то на задворках его памяти, просыпаясь лишь в моменты одиночества или же особо сложных дел, которые он захочет взять вдалеке от внимательного взгляда Нердая. – Грядёт великий день, как бы эти игры не затянулись – недовольно поморщив нос вздохнул Ноэль расправляя плечи.

– Мы поймаем его, иначе ведь никак – усмехнулась я похлопав друга по плечу, в то время как мой взгляд был обращён далеко за границу Эскалира, города что простилался под холмом на котором величественно возвышалась академия севера, разрезая своими острыми краями и выступами спокойный морозный воздух, подобно сухим снежинкам.

– Не забывай держать голову в чистоте иначе все волосы осыпятся и главное питайся, даже если не хочется… и не задерживайся здесь, чую не к добру это, он ведь не просто так тебя выбрал – покосившись на окна академии, куда-то высоко-высоко, Ноэль демонстративно обнял меня прижимая мою макушку к своей груди – если ситуация усложнится, не забывай что у тебя отвратительный характер и ты на своей земле – отодвинувшись он потрепал меня по голове и залез в Элерион захлопнув двери. Тот тихо зажужжал, тронулся с места, хрустя колёсами по плотному снежному полотну дороги, унося моего друга за периметр академии.

– Дневник предыдущего ищейки, мисс Яшур, продолжайте записи в нём. Это важно – вынув из ящика стола толстую стопку листов, в кожаном переплёте с единственным четырёхгранным рубином по центру, господин Лотрен бросил, не малого веса, вещь с грохотом ближе ко мне, стоящей напротив его стола.

– Занятно, теперь когда ваш план с треском провалился, вы не удосужились вспомнить о нашем раннем разговоре, заранее оповестив всех и каждого о своём решении. Это огорчает, знаете ли – хмыкнула я, беря дневник предыдущего "ищейки" в свои руки, первая его страница была украшена кровавыми следами чьих-то пальцев, отчаянно сжимающих листы, возможно в результате обороны.

– Меня поставили в известность о том, что вы покинули академию в тот же день как мы с мисс Гофур отправились на это дело, ответьте мне мисс Яшур, только честно, на каком основании вы допустили мысль о том, что можете вести себя столь своевольно? – сложив руки в замок холодно осведомился мужчина. Вопросительно вскинув бровь, я безразлично пожала плечами и обогнув стол присела на подоконник, если бы он удосужился поставить для своих гостей пару стульев, а ещё лучше кресел, было бы просто прекрасно!

– На основе вашей излишней самоуверенности господин Лотрен. Не вы ли всем своим видом демонстрировали, неминуемый успех мисс Гофур перед вашим отъездом? Мне показалось… – скрип его зубов остановил меня на полуслове.

– Вам показалось – согласно кивнул он – в том-то всё и дело мисс Яшур, что бы вы о себе не вообразили, вам действительно только показалось! – на меня смотрели с плохо скрываемым разочарованием, подкреплённым жадностью подхалимной агрессии, что тянула за его нервы, нашёптывая различные небылицы. Не сложно догадаться, что он успел себе нафантазировать за время своей реабилитации в местном лазарете.

– Вот именно, все мы ошибаемся, не так ли? Поэтому мы и вернулись, я знала что наш славный господин Лотрен окажется один на один с той кашей, что он заварил и вместо того, чтобы требовать что-то, не лучше ли попросить как следует? – мазнув по напряжённому мужчине насмешливым взглядом, я без особого интереса изучала те страницы, что уцелели. Большая их часть была безжалостно вырвана, видимо информация на ней кому-то очень не понравилась. Если местные профессора в силу своей куда большей осведомлённости в устройстве мира пусть и каждый по своей определённой теме, хоть немного вызывает чувство уважения и благоговейного страха, даже тот же Иссир, то не Аданар Лотрен точно. Во-первых, он самый молодой из всех не только ранних ректоров северной академии, но и профессоров этого времени. Во-вторых, в нём буквально чувствуется эта манера – подражать Иссиру, как достойному примеру, ну и в третьих, я не просто так с первого взгляда определила в нём мальчишку, каким бы грозным он не казался!

– Я предупреждал вас о том, что вы станете следующей, после мисс Гофур – раздражённо отозвался Дар, отворачиваясь от меня.

– Я помню, но также помню и о том, что собиралась отказать вам в помощи, насмехаться над вами и всячески оскорблять по пути нашей совместной работы – с улыбкой вспомнила я.

– Не было такого – возмутился Аданар.

– Правда? – наигранно удивилась я – быть может, вы просто плохо меня расслышали? Я точно помню, что предупредила вас об этом – задумалась я.

– Вы лишь сказали, что откажете мне и попросили присмотреться к Коурен, вместо вас – всплеснул он руками.

– То есть мы всё же помним этот разговор – задохнулась я от восторженного удивления, которое на этот раз было более чем искренним – что ж, это многое объясняет – рассмеявшись я покачала головой закрывая дневник Алиры, он бесполезен так или иначе, кроме описания цветов, совместных ужинов и прочего барахла, ей не оставили ровным счётом ничего… хотя погодите, это мне ничего не оставили. Ну да не важно – для стража с закостенелым образом мышления, вы пришли к столь хитрой уловке, достаточно быстро и полугода не прошло, это похвально – бросив дневник обратно на стол констатировала я.

– Пока мы расследовали дело Лемпара вы с господином Авваром находились в Гоаке, верно? – это было бы логично.

– То там, то сям, но в целом так и есть – согласилась я и оттолкнувшись от насиженного места играючи побрела к выходу.

– Когда вы будете готова поехать со мной? – вопросил мужчина мне в спину, заставляя остановиться на месте. Со своего возвращения, он стал более хмурым, отстранённым и в какой-то степени более злым, что ли. Это видно по глазам, как если посадить дикого зверя на цепь и не кормить его. Он возненавидит не только тебя, но и всё вокруг. Неужели мы более не поспорим как прежде? Это огорчает. Восстановление Аданара ещё не завершено полностью, его часто можно увидеть прихрамывающим из-за опасений, что боль может вернуться, он чаще сидит, нежели чем стоит и в целом, стал относиться к своему здоровью внимательнее чем прежде, хотя всё равно рвётся в бой.

– Смотря чего вы хотите добиться этой поездкой – вздохнула я всё же оборачиваясь к собеседнику. Как бы обидно ни было, уважение к вышестоящему в стенах Нердая, проявлять всё же больше необходимость, нежели чем желание, а меня никто не отпускал и вряд ли он осмелится пойти на это.

– Того же, чего и вся академия. Нам необходимо вернуть нашего человека домой – неожиданно серьёзно отозвался Аданар, не прибегнув к высвобождению своих бесконтрольных эмоций, на казалось бы глупый вопрос.

– Раз так, нужно было думать об этом в первые пару дней, мы можем вернуть тело вашего человека домой, исходя из метода работы Лемпара, девчонка наверняка уже давно мертва и если бы вы действительно пеклись о её сохранности, то не прерывали бы связи со стражами города. Работа гробовщика меня совсем не прельщает, да и "следующей" в прямом смысле этого слова, мне тоже быть не очень хочется, уж вы то должны меня понять. Мы едем хоть сейчас лишь в том случае, если речь идёт о поимке Лемпара… свою протеже, вы спасать будете сами, идёт? – подойдя к столу я доверительно протянула ему руку для рукопожатия. Если уж словесный уговор он в гробу видал, так может закреплённый рукопожатием игнорировать не станет?

– Вы не станете следующей жертвой Лемпара мисс Яшур, по внешним характеристикам не проходите – шлёпнув меня по руке оскорблённо фыркнул мужчина, вызывая моё удивление.

– Очень тонко – недовольно поморщилась я и наклонившись над столом внимательно взглянула на ректора – я не стану следующей дохлой девкой лишь потому, что Лемпар очищает улицы Гоака от грязи и как удобно, что один из подобных комочков, ты сам притащил в священные стены столицы флоры королевства, не так ли? Ты сам виноват в том, что случилось и будь на твоём месте Канирон, к вам отнеслись бы более лояльно. Собирай свои вещички лучший страж Нердая, Элерион Й'атруш прибудет к закату – презрительно фыркнула я и разогнувшись, всё же покинула его кабинет, вздрогнув когда в дверную поверхность позади меня, ударилось что-то стеклянное, осыпавшись осколками на гладкий каменный пол. Скорее всего настольную лампу запустил кто знает что там под руку первым подвернулось…

– Вероятность поимки крайне мала, он уже знает что Нердай взялся за его след, что бы кто ни говорил, среди терлитов репутация академии нагоняет хорошую жуть, что служит неплохим подспорьем вам в работе. Проблем будет много, сама должна понимать, стражи города особо не идут на контакт и наверняка из-за нашего особенного будут препятствовать твоей работе, однако иначе никак. Одну тебя никто не отпустит, а другие попросту не готовы взять на себя такую ношу. Не перечь, не пререкайся с ним, не зли и лучше молча выполняй свою работу. Это дневники Фагерия Керна, конечно вероятность мала, но всё же, может пригодиться. Мы не уверены точно, но есть предположение, что Лемпар работает на орден Орхап, так что тебе лучше время от времени обращаться к ним – Иссир резкими движениями сдёрнул с моего плеча сумку с письменными принадлежностями и кучей прочего ненужного хлама, выдаваемого ищейке при отправке на очередное задание. Два старых потрёпанных дневника скользнули в тёмные недра и сильные мужские руки туго затянули ремешок, возвращая сумку в мои руки – будь осторожна… Даже если тебе кажется, что ты на своей территории, не забывай: на неё проник хищный зверь, готовый перегрызть тебе глотку. Верни девчонку домой и… да, береги себя. – замешкавшись в раздумьях стоит ли ему меня обнять, мужчина всё же не решился и поджав губы, неловко погладил меня по макушке, спешно отстраняясь, когда на верху лестницы показался Аданар Лотрен.

Время отмщения.

Жизнь за жизнь – принятый закон ордена Орхап, которому решила следовать и сама Саяна, когда осознала факт смерти своего сына. Конечно, она была довольно слабой женщиной и мало могла сопоставить себя с крупного телосложения мужчинами, служившими защитниками её супруга, верховного предводителя ордена. Однако в момент отчаяния способность мыслить разумно покинула несчастную мать. Не броситься на того, кому она всецело доверяла и полагалась, уже не ради спасения, а теперь в отмщении – убитый горем мозг матери считал это самым низким из возможных поступков. Выскользнув из хватки стражей, подобно змее, и прежде чем сильная рука супруга схватила её за горло, грубые ногти женщины оставили багровые борозды на красивом худощавом лице, несколько разочарованном от медлительного эффекта принесённой им жертвы. Взревев от острой боли, так как безжалостная женская атака повредила не только нежную кожу левой щеки, но и глаз, мужчина, не выпуская из второй руки ритуальный кинжал, несколько раз ударил им упирающуюся в него женщину в область живота, прежде чем откинуть её в сторону, как бездомную надоедливую кошку. Когда участники ритуала оценили полученные их предводителем раны, они спешно решили вернуться в поселение, чтобы супруг Саяны в дальнейшем смог сохранить зрение. В густом лесу, готовящемся к скорому приходу осени, Саяна ощущала запах сырой земли, стальной привкус собственной крови и, наряду с тяжёлым, приносящим боль дыханием, слышала, как где-то вдалеке переливалось звонкое пение птиц. Саяна вспомнила обо всём, что успела сделать за столь короткий срок пребывания на территории Элафрида, и пожалела о своих ранних решениях. Возможно, она занималась бы самобичеванием до самой последней минуты, если бы не ощутила, столь же явственно, как своё угасающее сердцебиение, дрожь, зародившуюся где-то глубоко под поверхностью земли. Пульсирующая, она расходилась в стороны, поднималась до самой поверхности, обволакивала невидимой сетью всё вокруг. В миг осознания этого Саяна обратила внимание на оглушающую тишину, в которую стремительно погрузилось всё вокруг. Лес замер, и всё живое в нём затихло, в ожидании чего-то страшного. Краски леса померкли, словно вымытые со свежего холста, всё стало серым и безжизненным, а каменная плита, на которой покоилось бездыханное маленькое тело сына Саяны, покачнувшись, начала опускаться под землю. Где-то там, глубоко под землёй, нечто тянуло жертву к себе, сначала медленно, но ускоряясь с каждой секундой. Материнское сердце сжалось, однако полученная ею рана не позволила двигаться достаточно быстро, и женщина встала перед вопросом: прыгнуть на жертвенный стол вслед за сыном или остаться на поверхности и ожидать своего конца здесь. Удар о каменную поверхность стола оказался менее болезненным, и так, в обнимку с бездыханным телом, она погрузилась глубоко под землю. Когда чуть позже на это место вернулись члены ордена, дабы предать тела сырой земле, они первыми увидели то, чего не могли заметить в день жертвоприношения, а именно – будто обожжённые деревья на поляне. Год 2869 выдался не самым удачным для ордена Орхап из-за банальной глупости и лживых обещаний, что только набирали обороты. Люди начали сомневаться в способности Орхап вести простое население в светлое будущее, а известие о жертвоприношениях с участием невинных детей, на которых делалась ставка в дальнейшем развитии, стало окончательной точкой в расколе общества. Одна часть его осталась с Орхап, веруя в каждое их слово, однако другая, решившая мыслить более рационально, действительно начала организованно двигаться в будущее, не собираясь ждать чудес, которые и случатся вряд ли. Возможно, это было к лучшему, так как вскоре благодаря такому мышлению и жажде двигаться вперёд деревни стали сёлами. Люди стали более сплочёнными и целеустремлёнными, ряды ордена заметно редели. Отсутствие крупной миролюбивой живности на острове поспособствовало появлению новых решений… С конца 2891 по 2893 год группа изобретателей, состоящая из четырёх человек, сумела внести полезный вклад и облегчить жизнь простого населения Элафрида. Уже в 2894 году в обиход населения вошли первые разработки "Флорион" – механизированная карета, не требующая силовой тяги парнокопытных Линшеров, которые активно использовались на континенте Нуран, также известном как "старый свет". Топливом для Флорионов служила древесина, а так как в центре Элафрида густо росло это самое топливо, какое-то время всё было относительно спокойно. Использование Флорионов дало людям возможность ускорить постройку домов, так некоторые из деревень перерастали в небольшие города. Наконец, свою крышу над головой получил даже самый медлительный и, казалось бы, не способный преуспеть хоть в чём-то человек. Спокойная обстановка дала возможность подумать о том, кто мог бы стать отличным лидером, способным разрешать мелкие дрязги и крупные конфликты, разумно распределять роли между равными. В 2896 году Элафрид избрал своего собственного короля; им стал Кассиус Скалир, человек, что первым отважился взбунтоваться против порядка ордена Орхап и увести несогласных подальше от безумных фанатиков. К сожалению, Кассиус, со всеми его порывами построить лучший мир для своих подданных, людей, что отдали ему свою веру и возложили на него обязанность заботиться о них, мало что мог противопоставить последствиям деяний ордена Орхап. Первыми неладное заметили лесорубы, которые активно занимались обеспечением топлива не только для домов в своих городах, но и для Флорионов. То, что начиналось со столь малого, как единый круг выжженных по периметру жертвенной поляны, активно разрасталось. Лесники не раз жаловались на затхлый, гнилостный запах, витающий, словно где-то далеко, но в то же время повсюду. Разносимый ветром по всему лесу, он вскоре окутал весь Изугор разом. Дышать стало невозможно; люди, серьёзно взволнованные данной неприятностью, массово обращались к королю с требованием немедленно пресечь деятельность Орхап, который, вероятно, был причастен к неприятным запахам. Слух о том, что где-то там, в глубине Изугора, находится яма с жертвенными трупами, что с завидной регулярностью пополняется орденом, плотно засел в умах близлежащих городов. Сам орден, в свою очередь, наотрез отказывался признавать свою вину и всеми возможными методами открещивался от мысли, что жертвы до сих пор приносятся их владыке. Изугор, между тем, обрастал всё новыми и более ужасающими слухами, домыслами и просто предположениями, не на шутку пугая своим мрачным видом. С каждым днём некогда цветущий лес превращался в бледную копию самого себя: жухла и опадала на деревьях листва, осыпались иголки с вековых еловых деревьев, а голые сучья в потемках вырисовывали неясные угрожающие силуэты. Амидара Соррел, отважная женщина, занимающаяся выводом новых видов растений и семян в своих теплицах чуть южнее Изугора, не веря в россказни, дошедшие до Гаока, одним из летних тёплых деньков отправилась самолично убедиться и, по возможности, выяснить причину гибели, что настигла некоторые из деревьев единственного леса на Элафриде. Амидара не очень жаловала Флорионы из-за их чрезмерной прожорливости и не раз требовала у группы, изобретшей эти шумные паровые повозки, пересмотреть механизм потребления топлива, придумывая что-то более длительное в использовании. Однако, за неимением альтернатив, ей всякий раз было отказано. Возможно, из желания проучить тех, кто, как казалось, мудрой травнице смотрел на неё свысока, она и решилась на эту поездку, однако увиденное в Изугоре до глубины души её потрясло. Уже на подъезде к Изугору она ощутила знакомый ей не понаслышке запах. Не раз Амидара, при создании благоприятной почвы для своих семян, закапывала под землю облитую кипятком свежую траву и некоторые отходы со стола. Её маленькая внучка, однажды заинтересовавшаяся в поисках некоего скрытого любимой бабушкой клада, случайно наткнулась на не до конца перегнивший компост. Тогда, в слезах, напуганная девочка отпрянула прочь от образовавшейся ямы. Когда Амидара закапывала, перерубая полученный компост на более мелкие части, под остриё лопаты случайно попал пробегавший по своему туннелю подземный Арвас – мелкое существо с тёмной панцеревидной шкуркой, которая на свету отливает мягким голубым цветом. Так вот, тот запах, хоть и далёкий, но такой знакомый, встретил Амидару при подъезде к трактиру у кромки Изугора. Это был запах смерти. Несмотря на свою отвагу, женщина не бросилась в гущу леса только из-за времени своего прибытия. Вместо этого она начала активно расспрашивать жителей города Мидуа, находившегося на окраине ещё не поражённого Изугора, о времени, когда в город пробрался неприятный запах погибающего леса. Ответы не всегда сходились по датам: кто-то утверждал о полутора годах, лесорубы, живущие в непосредственной близости с лесом, упоминали целое десятилетие, кто-то клялся, что знаком с этим запахом всю свою жизнь. Всю ночь Амидара не сумела сомкнуть глаз. В зловонии её обоняние то и дело выхватывало всё новые запахи: от жуткого, пробирающего до дрожи смрада разлагающихся тел, о наличии коих предположил один из горожан, до слабого, едва уловимого, но невероятно насыщенного запаха корицы и жжёной карамели. Все эти запахи играли на фоне стенающего, жалобно всхлипывающего при каждом вздохе Изугора. Его деревья поскрипывали, сходясь в борьбе, хлестали и ломались, словно при яростном порыве ветра, осыпая сырую землю поверженными ветвями. Это происходило где-то там, глубоко в лесу, но слышно было даже из окна гостевой комнаты в трактире, в котором остановилась Амидара. Женщина напряжённо вслушивалась в необычайно жуткое для неё природное явление. Но стоило лишь первым лучам тёплого летнего солнца показаться из-за горизонта, как шорох и борьба в лесу вдруг стихли, что напугало ещё больше. Лес словно притаился, замер в ожидании, когда придёт темнота, позволяющая ему вольно проявлять признаки жизни. Невзирая на страх, который зародился ночью и уже успел развиться, пусть всего за пару часов до рассвета, Амидара собрала свои вещи и отправилась в лес, глубоко убеждённая в том, что дерево, несмотря на признаки жизни, разумным стать к счастью не может, поэтому и бояться леса ей не стоит. Она шла вглубь, не раз забредая на поросшие травой тропы, давно забытые из страха неизвестности неотёсанных лесорубов, и довольно быстро заметила, как бледные зелёные листья на окружающих её деревьях сменились сначала на жёлтые, какими они должны стать разве что лишь через пару месяцев, а после и вовсе остановилась у края выжженной части леса. Амидара знала, что до следующей кромки Изугора ей придётся идти не один день, что не шло ни в какое сравнение с теми двумя часами ходьбы по прямой до этой самой точки. Выжженный круг был идеально ровным, словно кто-то намеренно контролировал, распространяющийся огонь. По мнению женщины, она прошла катастрофически мало, чтобы паника не накрыла её в один, казалось бы, ничтожный миг. Дышать здесь и без того было нечем, а паника вызывала только порывы дышать глубже и как можно чаще. Но могла ли она сделать что-то столь неразумное? Опершись на ближайшее к ней дерево, которое явно не было поражено недавним пожаром, женщина вмиг отдёрнула свою руку, услышав, как что-то завозилось внутри здорового на вид ствола, протестуя и требуя немедленно прекратить тревожить покой убежища, коим служило это самое дерево. Сердце Амидары рухнуло в пятки, и она отступила назад, возвращаясь на тропу, по которой пришла в это гиблое место. В голове женщины пронеслась мысль: почему пожар? Никто не видел дыма, никто не видел огня, так почему же идеально ровный чёрный круг похож на результат страшного деяния пламени? Осторожно коснувшись тонкого белого ствола, росшего близ тропы, древа, женщина замерла в ожидании. Оно молчало, никаких признаков жизни – быть может, ей и вовсе показалось? Рука соскользнула с дерева, и когда касание задело ствол на уровне бедра, дерево дрогнуло, протяжным скрипом развернулось, и на напуганную Амидару осыпалась жёлтая листва со скудной кроны. Быть может, под действием своего секундного испуга, женщина извлекла из своей набедренной сумки нож для срезания полезных корней и забора материала, после чего вонзила его в ствол дерева. То, что не должно было пропустить удара человеческой руки с подобным незначительным по угрозе своим оружием, под тонкой, подобно шкурке яблока, древесной корой приняло в себя лезвие ножа с противным хлюпающим звуком. Чёрная зловонная жидкость просочилась наружу, густо потекла по стволу вниз, стремительно впитываясь в землю. Амидара, резво орудя ножом, разрывала ствол вплоть до самых корней и искренне не понимала, как дерево под весом собственного тела всё ещё не сломалось, рухнув плашмя на землю, ведь держаться ему было не на чем. Лезвие ножа, запятнанное чёрной жидкостью, что густела при соприкосновении с воздухом, накалилось и источало слабый пар; складывалось впечатление, будто сталь плавилась, но это было не так. Женщина собрала в пустую колбу зловонную жидкость и, закупорив её, убрала в свою походную сумку, поднимаясь на ноги. Всем своим человеческим естеством она ощущала на себе взгляды, но кто именно изучал её, она понять не могла. Ни единой живой души не было слышно, деревья перестали подавать признаки жизни, но Амидара была готова поклясться, что кто-то здесь, незримый и чужой взгляду, наблюдает за ней. Из леса она шла быстро, старательно прислушиваясь к каждому шороху, пыталась сравнивать звук своих шагов, вычислить того, кто мог бы её преследовать, но страх отпустил её лишь когда она вышла за пределы Изугора, к стенам Мидуа. Детальное изучение полученной массы, что успела загустеть, показало Амидаре всю неотвратимость грядущей катастрофы, которая, в случае неповиновения группы изобретателей, удобно устроившихся в столице Элафрида на попечении у самого короля, возведёт флору королевства в список того, что будет безвозвратно утеряно, без возможности дальнейшего восстановления. Жидкость твердела, нагревалась; температура не достигала слишком больших единиц, однако была достаточно высока, чтобы при длительном взаимодействии с древесиной начать коптить дерево изнутри. Оно изменяло форму, раз за разом подбираясь к пробке в попытке расплавить или же вытолкнуть её для получения свободы, словно действительно было наделено разумом. На собрании в королевском замке, куда женщина пробивалась чуть ли не с боем, так как стража короля сочла её изли