Граф Суворов. Книга 3

Глава 1

– Куда мы едем? – удивленно спросил я, поняв, что на перекрестке, ведущем к Петрограду, мы свернули не в ту сторону. Пусть я ездил на машине к училищу всего один раз, дорогу запомнил хорошо, и сомневаюсь, что Василий выбрал бы самую длинную.

– В городе сейчас пробки, так что быстрее будет по объездной, – мило улыбаясь, объяснила Мария. – Не волнуйся, через час, максимум полтора будем на месте.

– Ясно. Да я не волнуюсь, просто есть хочется, нас же даже завтраком не кормили, а уже ужин, – заметил я.

– Хм… посмотри что-нибудь в бардачке, – посоветовала Мария и, не отвлекаясь от дороги, потянулась к ящику, мазнув по мне своими шикарными во всех отношениях формами. Машина чуть вильнула, когда из распахнувшегося бардачка на меня вывалилась целая куча вещей. – Ой, прости. Не обращай внимания на бардак, просто засунь все обратно, я потом разберусь.

Да-да, полезай в чертова робота, Син… впрочем, кроме кипы квитанций, каких-то документов и прочего хлама, мне удалось выловить небольшой дамский револьвер, который тут же перекочевал мне в карман, в то время как я демонстративно показал найденный шоколадный батончик.

– Хотите половину? – вежливо спросил я, стараясь разговорить женщину, почему-то слишком сосредоточенную на дороге. Машина мчалась со скоростью под сто двадцать, и, хотя покрытие особых вопросов не вызывало, я все же не стал бы так рисковать в потемках, пока фонари еще не включились.

– Что, а нет, спасибо… – рассеянно ответила Мария, и я понял, что у меня не так много шансов выбраться из машины, не сдохнув. Выпрыгивать на полном ходу – вообще не вариант. Таким даже профессиональные каскадеры не занимаются. Дождаться, пока она снизит скорость на повороте, а затем выпрыгнуть и убежать в лес? В принципе, я могу, но… она-то, в отличие от меня, уже десятый ранг получила, размажет и не заметит.

– Помните, как меня похитили? – достаточно громко спросил я, достав «глаз» и демонстративно покрутив его в пальцах.

– Конечно, помню, тогда весь штаб на ушах стоял, – улыбнулась Мария. – А к чему ты это спросил?

– Думаете, в этот раз не стоит? На ушах, в смысле, – задумчиво проговорил я, и Мария покосилась на меня, а затем рассмеялась. Вот правда, не слишком натурально.

– Ой брось, все в полном порядке. Мы просто едем окружным путем. Я же говорю, через час-полтора будем на месте, – отмахнулась преподавательница, в то время как машина, почти не сбавляя скорости, свернула к морю. И двигались мы точно на запад, а не на восток, уж это я различить мог.

– Связной, прием, – открыто запросил я, но в наушнике как была, так и осталась полная тишина. – Хм… кажется, меня не слышат.

– Саша, просто сиди спокойно, хорошо? Через час… – начала была она, но, посмотрев на меня, нервно усмехнулась. – Все будет в порядке.

– У кого? – поинтересовался я, подняв бровь. – Скажите, куда мы направляемся на самом деле, усадьба Суворовых, как и Петроград, совершенно в другой стороне.

– Чего ты такой подозрительный? Я совершенно не хочу тебе навредить. Веди себя прилично, и все будет в порядке, – проговорила она, криво улыбаясь. При этом часть лица дернулась, и щека пошла наверх, словно ее зажевало.

– Остановитесь! – крикнул я, наводя револьвер на женщину, которая полностью копировала голос и движения, но не мимику моей связной.

– Сиди тихо, малыш! – совершенно другим тоном ответила водитель, и между нами возникла полупрозрачная стена. – Тихо!

Просить дважды я не стал. Выстрелил и чуть не поймал рикошет, а «Мария» лишь усмехнулась, отчего ее лицо съехало еще больше. Переложив револьвер в другую руку, я влил прану в татуировку и ударил пробойником по стене. На мгновение мне даже показалось, что перед костяшками вырос пятисантиметровый шип. Стена лопнула, и в то же время «Мария» дернула руль, и машина ушла в неконтролируемый занос.

Миг, и мы полетели кувырком, а ремень безопасности больно врезался мне в грудь и поперек живота. Я с трудом держался за сминающуюся крышу. Револьвер куда-то улетел, а Мария, пренебрегшая ремнями, билась то о потолок, то о крышу и через несколько оборотов вылетела через выбитое лобовое стекло. Машину же протащило еще немного, после чего она рухнула в кювет, остановившись на крыше.

Почти минута мне понадобилась на то, чтобы прийти в себя. В салоне было темно, лампочка не горела, а окна забило снегом. Похоже, приземлился я в сугроб, но это не худший вариант. Дернув ремень, понял, что при таком натяжении он не отцепится. Попробовал выжать застежку – не помогло.

В голове гудело после катастрофы, и я секунд тридцать тупил, пытаясь сообразить – чем разрезать ремень, ведь ни ножа, ни тем более специального лезвия у меня с собой не было. Только сосредоточившись на проблеме, вспомнил, как резал браслеты во время похищения, и, просунув ладонь под ремень, одним движением избавился от пут.

Учитывая, что я тут же грохнулся на помятую крышу, это была не лучшая идея. Но зато теперь я мог выбраться наружу. Все время принюхивался, ожидая почувствовать запах горючки. Сколько у меня есть времени, пока бензобак не рванет? Развернувшись в салоне, я выбил остатки лобового стекла ногами и, разгребая снег, выбрался наружу. И только потом сообразил, что машина работала на эффекте резонанса, а не на двигателе внутреннего сгорания.

– Связной, прием! – громко проговорил я, прижимая ухо, и только тут сообразил, что привычный наушник исчез, вылетел, пока машина кувыркалась. Надо бы вернуться и найти его, только вот… тварь, которая меня похитила, в этот раз уже поднималась.

Искореженный силуэт дергался, восстанавливаясь. Вывернутые под неестественным углом конечности сами вправлялись, словно у куклы на веревочках. Чудище выгнулось мостиком, несколько секунд постояло так, а затем туловище со щелчком развернулось на сто восемьдесят градусов.

Теперь оно уже ничем не напоминало Марию, и я сам удивлялся, как мог спутать свою учительницу и связную с «этим».

Лицо монстра распалось на несколько лоскутов-щупалец, внутренняя часть, усеянная кривыми шипами и присосками, как у осьминога, раскрылась, словно цветок, внутри же остался ухмыляющийся голый череп с черными провалами глаз. Рукава пиджака с треском порвались, высвобождая длинные многосуставные отростки, больше всего напоминающие обглоданные конечности богомола. Чулки лоскутами висели на искривлённых раздвоившихся лапах.

– Ну нафиг, – сглотнув ком в горле, я наскоро нащупал висевший сзади на поясе гранатомет – с личным оружием я не расставался со времени первого похищения и сейчас пальнул, даже не целясь.

Монстр отпрыгнул в сторону, словно кузнечик, и в то же мгновение побежал на меня, семеня всеми восьмью конечностями. Взмах когтей я едва успел заметить. Отскочил в сторону и с благодарностью вспомнил забытый кем-то в бардачке шоколадный батончик. Если бы не он, сил сражаться у меня вообще не осталось бы.

Прану в ноги, и мгновенно прыжок в сторону. Перекатиться через плечо, одновременно достав вторую и предпоследнюю гранату. Перезарядиться. Черт!

Я чуть не попался, а ведь отвлекся на долю секунды!

Чудовище поменяло направление бега на сто восемьдесят градусов, словно гравитации для него не существовало, мне даже показалось, что оно оттолкнулось от чего-то, висящего прямо в воздухе. Когти со свистом разрубали воздух, приближаясь ко мне, словно лезвия газонокосилки, но в последнее мгновение поджались, сменившись костлявыми пальцами, ухватившими меня за рукав пиджака.

– Хашшш! – вырвалось из глотки твари, брызгавшей на меня слюной.

– Отправляйся в ад! – выкрикнул я, вбив ствол гранатомета в раскрытые челюсти монстра и нажав спуск. Глухо бумкнуло, и, вывернувшись из пиджака, я отскочил в сторону, оставив одежду в лапах твари. Вот только граната, зажатая в зубах монстра, не собиралась взрываться.

Повернув голову вбок, почти на сто градусов, монстр сжал челюсти, и я увидел, как несколько радужных полей скрещиваются, разрубая гранату на части. Миг, и на запорошённый снегом асфальт посыпались куски перекушенного боеприпаса, ставшие бесполезным мусором.

– Вот же… жопа, – вздохнул я, пытаясь понять, что делать дальше, а пальцы уже вставляли последнюю гранату в ствол. Спокойно. Фиг с ним – с камнем. Оно могло разрубить меня на куски когтями, но предпочло схватить за одежду, значит, я нужен живым, ну, или желателен. Я на это очень надеюсь. Но исходить из этого нельзя. Бежать!

Тварь снова прыгнула вперед, оставляя на асфальте глубокие выбоины от когтей. Но я уже перепрыгнул через металлические ограждения и кубарем скатился по откосу. Снега оказалось по пояс, так что пришлось еще увеличить оборот праны в чакре земли и рывками уходить за ближайшую елку, после чего я оглянулся.

Прыгнувшая за мной тварь погрузилась в сугроб целиком. Тонкие лапы с когтями-лезвиями, совершенно не держались на снегу, и я было понадеялся, что теперь она от меня отстанет, но продолжил отступать. На богов надейся, а к берегу греби. Сугроб, в который провалилась тварь, будто вскипел, снег начал бурлить, ходить волнами, а потом его расшвыряло в стороны, словно локомотивом.

Я лишь успел заметить тысячи радужных полей, разошедшихся в стороны. Такое количество монстр явно поддерживал с трудом, но стрелять я не решился. Что, если тварь просто остановит гранату еще одним полем? Не знаю, какое количество она может поддерживать, но, судя по прошлой, почти бесконечное.

Чертыхаясь, я пошел глубже в чащу, ныряя под раскидистыми еловыми ветвями, а позади раздавалось приближающееся с каждой секундой яростное шипение. Разбрасываемый в стороны снег клочьями падал вниз, норовя попасть в глаза, но не только тварь сумела приспособиться. Я успел заметить, что при соприкосновении с деревьями она не убирает поля, но притормаживает.

Значит, их контроль все же не идеальный. Скорее интуитивный, чем осознанный, иначе тварь бы не стала прорубать себе просеку, а ограничился небольшой тропкой, ровно под свои лапы. Или вообще – стала бы утрамбовывать снег и бежала по нему. А так я прибавил скорости, углубляясь в чащу, и шипение за спиной даже стало тише. Ровно до того момента, пока не сменилось обиженным ревом.

Оглянувшись, я увидел мелькнувший в темноте силуэт. Деревья затрещали, а в следующую секунду тварь приземлилась метрах в пяти передо мной и тут же, не разворачиваясь, бросилась ко мне, разбрасывая снег в стороны. Я едва успел рухнуть за голый ствол березки, когда монстр снес его одним взмахом лезвия.

– Пошел прочь! – не сдержавшись, крикнул я, когда тварь очередным прыжком набросилась на меня. Я не успевал даже среагировать, лишь махнул рукой в отчаянном желании избавиться от чудища. И это почему-то сработало. Монстра, еще секунду назад летевшего прямо на меня, отбросило в сторону.

Ствол сосны, о который чудище ударилось, с треском накренился, а сама тварь свалилась в сугроб, чтобы через секунду он взорвался брызгами снега, разлетевшимися во все стороны. Противник замер, перебирая лапами и крутя своей башкой-цветочком с черепом в центре, из стороны в сторону, словно не понимая, что сейчас произошло. И, если честно, я с ней был совершенно согласен.

Каким-то чудом мне удалось отбросить тварь. Или не мне? Но кому тут еще быть, ночью, в лесу? Неважно, все это совершенно не важно. Надо просто убираться подальше от монстра. Чем дольше он стоит на одном месте – тем лучше. Силы у меня еще остались, и даже во внешней чакре плескалось больше половины. Стоп!

Я потратил энергию из этого источника. Сам. Не на усиление тела или ускорение, и даже не на меч. Тогда выходит, что отбросил монстра именно я. Жаль только, не очень понимаю, как у меня это получилось. Верь – и все получится? Ну-ну, слышал я такую фигню. Не работает. Нужно точно знать цель, для ее достижения.

– Хашшш?.. – словно вопросительно, все так же крутя головой, прошипело чудище, но отвечать я ему, естественно, не стал. Сейчас нас разделяло больше десяти метров и несколько стволов деревьев, так что я не стал тормозить. Если у меня и есть шанс выжить – то только петляя как заяц.

Треск позади в очередной раз заставил меня оглянуться, но я не сразу понял, что происходит, а когда сообразил, не сдержавшись, выругался, правда, про себя. Усиленным праной взором я сумел разглядеть забравшуюся по стволу сосны тварь, которая высматривала меня в лесу. Что, проблемы с ночным зрением? Жаль, но через секунду выяснилось, что нет.

Монстр прыгнул с места, оттолкнувшись от дерева так, что ствол треснул, и, пролетев больше пяти метров, засеменил в мою сторону. Раскидал снег в стороны и снова прыгнул, вцепившись в голую березу когтями. Новое сканирование местности, и снова прыжок, прямо на меня.

Выдохнув облачко пара, я шагнул вперед, навстречу твари. Проскочил прямо под ее скрещивающимися когтями и, оказавшись за спиной, выстрелил в упор. Взрыв прогремел одновременно с приземлением чудища, которому оторвало левую пару конечностей, а самого монстра отбросило в сторону.

Развернувшись на месте, тварь зашипела, совершенно потеряв терпение, и бросилась на меня. Молниеносное движение, и вот она уже в метре передо мной, а когти, с гудением разрывая воздух, проходят над моей головой. Мне не убежать. Не скрыться. А значит, остается только одно – продать свою жизнь подороже!

Пропустив когти над головой, я поднырнул под потерявшего равновесие монстра и со всей силы впечатал свой правый кулак в бок твари. Вспыхнули радугой рассыпающиеся щиты, и шип на моей костяшке вспорол брюхо монстра, ломая кости и пробивая сухожилия.

Назад! Я едва успел откатиться в сторону, на очищенную тварью площадку, и обратным ударом меня лишь слегка задело. Истекающее черной жижей, идущей вместо крови, существо подалось вперед. Прыгнуло с места и снова не смогло рассчитать дистанцию из-за смещения центра массы – рухнуло чуть левее.

Удар с левой – кожа на руке обдирается о вспыхнувшие множественные щитки. Нырнуть под когти, правой по сочленению! Одна из четырех лап твари, на которых она стоит, подломилась, и монстр рухнул, воткнув одну из оставшихся лап в мерзлую землю. Я же отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, а в следующее мгновение понял, что делать этого не стоило.

Завизжав, тварь ударила целой волной из щитов из крохотных плоскостей, и мне осталось только прикрыть голову и грудь локтями, чтобы не умереть от первого же попадания. Отлетев в сугроб, я с удивлением понял, что не только жив, но еще и почти цел. За исключением нескольких ушибов, я чувствовал себя отлично!

Запас праны во внешней чакре упал до трети. Щит! Кажется, за мгновение до столкновения я сумел активировать радужную пленку, которая и приняла на себя весь удар, меня же отбросило отдачей. Живем, так и посражаться можно. По крайней мере, еще один удар я переживу!

Вскочив на ноги, я заметил ковыляющую в мою сторону тварь. Потеряв половину конечностей, она лишилась своей стремительности и хищной скорости, но не стала менее опасна. Достаточно один раз попасть по мне лезвием или вцепиться в меня пастью – все, я умру на месте. А значит, надо двигаться, не позволяя подловить. А еще лучше – подловить саму тварь, лишив ее головы. Надеюсь, хоть в этом наша анатомия совпадает.

Раненое чудовище вновь ударило ворохом конструктов, словно мелкой дробью. Но я успел увидеть формирующийся радужный рой и отпрыгнул в сторону. А вот стоящему у меня за спиной дереву не повезло, половину ствола словно обгрызли, оставив вмятины.

– Ну давай. Я здесь! – крикнул я, снова петляя меж стволами. Но то ли ранение остудило пыл монстра, то ли у него проснулся разум, теперь тварь лишь закидывала меня щитами, не позволяя долго стоять на одном месте. Эх, мне бы сейчас хоть еще один выстрел. Или нормальный меч, от него бы я не отказался.

К сожалению, единственное что у меня было, – валяющиеся под ногами палки, обломки деревьев и… кажется, оторванная конечность твари с полуметровым лезвием. На бегу подхватив странное оружие, я ушел за елку и, дождавшись, пока ослабевший монстр раздробит ее своим конструктом, выпрыгнул с другой стороны.

Снаряд в голову! Тварь инстинктивно пригнулась, пропуская снежок над собой, а в следующее мгновение я обрушил на нее её же лапу. Костяное лезвие глубоко вошло в шею монстра, но разрубить до конца не смогло. Так еще и завязло – не выдернешь. Враг ударил последней рукой с клинком, но я уже отскочил в сторону и, пропустив мимо лапу противника, что есть сил врезал по потерявшему равновесие монстру правой рукой с шипом. Ровно в открытую пасть-щупальце.

Покрытый кровавой слизью череп лопнул, разбрасывая во все стороны черные капли, и я с трудом сумел уклониться. Черт его знает, что это за дрянь… может, кислота или яд. А может, что похуже, и, попади она на меня, я бы превратился в такое же чудовище.

Дождавшись, пока тварь закончит дергаться в конвульсиях, я подобрал палку подлинней и несколько раз со всей силы огрел чудище по голове, окончательно убедившись в том, что на сей раз тварь мертва. Да… с прошлой было как-то полегче, учитывая, что мне помогал взвод СИБа.

Да и сегодня – повезло. Твари я зачем-то нужен был живым. Наверное, только поэтому еще жив. Хотя сомнений в том, что желала она мне совсем не добра, после всего произошедшего не оставалось.

Отдышавшись несколько минут, я пошел обратно к машине. Толку-то сидеть в лесу с голой жопой? В том смысле, что вообще толку сидеть в лесу… дойду до дороги, разведу костер, может, меня кто-нибудь найдет. В любом случае сейчас важно отогреться. Иначе я просто замерзну, не дождавшись подмоги.

Выбравшись обратно на трассу и собрав по дороге охапку сухих веток, благо наломали мы их в процессе драки порядочно, я подобрал порванный пиджак и начал обустраивать костер прямо у ограждения, когда от машины послышался тихий шум и сдавленные удары.

Взяв ветку покрепче, я аккуратно подошел к перевернутому автомобилю, застрявшему в снегу. Так и есть, слабые, едва различимые удары раздавались из багажника. Подумав несколько секунд, я все же решился вскрыть замок пробойником и тут же отошел в сторону, готовясь к драке.

Из-под приоткрывшейся крышки багажника выпала связанная по рукам и ногам, синяя от холода Мария, в одном бюстгальтере и белых кружевных трусах.

– Ох ты ж ёж, – выругался я, подскочив к женщине. – Тихо, спокойно, я сейчас!

Сдернув с себя пиджак, я накинул его на плечи Марии и, подняв ее со снега, посадил себе на колени, согревая собственным теплом. Быстро, насколько это возможно в таком положении, снял веревки, вынул кляп и, все так же прижимая к себе женщину, развел костер.

– Сп-п-пасибо, – дергаясь от холода, проговорила женщина, протянув к огню руки. – Тв-варь?

– Убил, в лесу лежит, – ответил я, мотнув головой в сторону просеки. – Если выдержишь несколько минут, я сниму обшивку с сидений, в нее закутаться можно.

– Угу, – кивнула Мария, и спустя пару минут мы уже сидели на выдернутом из машины поролоне. Женщина куталась в ткань с сидений, словно в тогу, а я подбрасывал в огонь новые палки, чтобы он разгорелся сильней и нас заметили.

Не знаю уж, насколько это пригодилось, но через полчаса над лесом раздался гул, и в небе появились четыре сдвоенных синих точки выхлопа двигателей. А еще через минуту мы уже сидели в теплом трюме штурмового шлюпа в окружении бойцов гвардии Суворовых.

Часть солдат во главе с Василием осталась осматривать местность, а нас доставили прямо в особняк.

– Живой… хорошо. Вопросы отложим на утро, пока ешь и отсыпайся, – взглянув на меня, проговорил Роман. И спорить с ним совершенно не хотелось. Незнакомая служанка отвела меня в спальню, куда подали ужин. Я даже не запомнил, что именно ел, настолько вымотался. А через полчаса, только забравшись под теплое одеяло, провалился в сон без сновидений.

И только под утро я сквозь сон почувствовал, как уткнулся во что-то мягкое, обхватил и подтянул к себе. Мягкое и горячее. Но только когда оно начало шевелиться, с удивлением открыл глаза и понял, что моя ладонь сжимает шикарную грудь Марии, пришедшей «погреться и поблагодарить».

Глава 2

«Подушечка» ушла уже утром, не знаю, чего именно она ожидала, в первый раз забравшись под одеяло с головой, но стресс мы снимали несколько часов. Молодой, требующий разрядки организм сумел показать шикарной женщине, что она в этой жизни пробовала еще не все, так что я разрешил себе использовать все ее дырочки, после чего Мария уходила, слегка прихрамывая, но очень довольная.

– Доброе утро, – поздоровался я с сидящими за столом Суворовыми. Несмотря на выдающиеся размеры особняка, служанка провела меня на завтрак в небольшую полностью остекленную галерею. Столик, за которым сидела чета Суворовых, расположился между цветущих роз и других растений, а внешняя часть галереи была засажена голубыми елями. Что вызывало не слишком приятные воспоминания.

– Доброе, молодой человек, присаживайся, – указал на единственный свободный стул Мирослав. – Надеюсь, ты хорошо выспался.

– Благодарю, ваше сиятельство, все отлично, – проговорил я, когда передо мной поставили тарелку с сырниками, и одна из служанок подвинула ко мне варенье и сметану.

– Молодой организм быстро восстанавливается, – хмыкнул Роман, явно имея в виду, что в курсе моих ночных приключений и их утреннего окончания.

– Все так, граф, – кивнул я, посмотрев на предложенный завтрак. – А еще молодому организму требуются ресурсы для роста и укрепления тела. Не будет с моей стороны наглостью попросить что-то более существенное? Например, яичницу из трех яиц с беконом и овощами.

– Американский завтрак? – удивленно посмотрела на меня супруга графа – Людмила. – Мы же не заморские варвары.

– Не варвары, но ребенок совершенно прав, – кивнул Мирослав, и одна из служанок тут же сорвалась с места. – Думаю, минут через пять принесут.

– Ребенок, – снова хмыкнул Роман. – Александр, тебе, наверное, под утро очень страшные сны снились, так стонал, что все крыло слышало.

Ольга, бывшая невеста моего приемного отца Бронисава, после его слов залилась розовым румянцем. Людмила чуть нахмурилась, а Мирослав и вовсе не обратил внимание на сына, будто ничего не произошло.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, вечер выдался не самый приятный. Да и тварь эта… в первый раз не так страшно было, – пожав плечами, проговорил я.

– В первый раз? – нахмурилась Людмила, повернувшись к мужу. – Расскажи, в чем дело, дорогой.

– Дело… а дело в том, что наш приемный внук поучаствовал в убийстве двух искаженных, – проговорил Мирослав, чуть улыбнувшись. – И второго, похоже, убил сам, следов битвы нашлось множество, хотя само тело обнаружить не удалось.

– Да как не удалось? Я ему череп расплющил, так что мозги через глазницы вылились, – ошарашенно пробормотал я. – Не могла эта тварь далеко уйти.

– Фи, молодой человек! Не за столом! – возмущенно проговорила Людмила.

– Не при дамах, Александр, – попросил Мирослав, откинувшись на стуле, с чашкой горячего кофе в одной руке и планшетом в другой. Разговор затих, а спустя всего минуту мне принесли требуемую яичницу, да еще и с обжаренными тостами. Красота! Такого вкусного завтрака у меня в жизни не было, в этой жизни, имею в виду. Так что я хоть и сдерживался, стараясь есть культурно, но заработал пару гневных взглядов от Ольги и одобрительный от Романа.

– Молодой организм, растущий, – удовлетворенно сказал он, когда я, закончив завтрак, вытер губы салфеткой. – Хочу еще раз лично поздравить тебя с инициацией. Совершеннолетие в пятнадцать – это не только выдающееся достижение, но и большая ответственность. Особенно учитывая победу твоей команды в военных играх.

– Благодарю, ваше сиятельство, но я не сумел бы справиться без помощников. Ход с подрывом гранат придумал мой взводный инженер – Краснов. Обходной маневр предложили ведьмы, а без второго взводного, Тарана, мы не смогли бы провести контратаку, – отчеканил я, глядя по очереди на мужчин Суворовых. – Кроме того, выделился и мой зам по роте, Алексей Шебутнов, он удерживал позицию до конца раунда и обеспечил нам победу.

– Ты смотри, как шпарит. Будто медали для подразделения выбивает, – довольно усмехнулся Мирослав. – Рота, инженер, взводные. Хорошо ты обучение поставил, Рома, хвалю. А ты, Сашка, не принижай собственные заслуги. Предложения соратников нужно еще услышать, оценить и внедрить самые здравые. Планов же было куда больше?

– Точно так, – кивнул я. – Были весьма интересные, но слабо реализуемые. Как и наоборот – самые обыкновенные. Так, например, Макс предлагал нам собрать воздушный шар или дельтаплан – сбрасывать гранаты сверху.

– Против рыцарей в реальном бою тактика совершенно бесполезная. Уж легче самонаводящиеся снаряды использовать, – со вздохом заметил Роман. – Как у тебя вообще, судя по всему, ты сумел собрать команду под себя?

– Роту, – четко ответил я.

– Ну, не полк – уже хорошо, – усмехнулся Мирослав. – А то в обществе уже начали говорить, что у Суворовых, мол, появился прославленный потомок того самого Александра. Переродился спустя двести лет.

– Пусть он давно умер, но дух и дело его живет, – подумав немного, сказал я.

– Живет, да, – не стал спорить Мирослав. – Скажи мне, отрок… ты же собираешься участвовать в объявленном нами турнире?

– Да, ваше сиятельство. И участвовать, и победить, – тут же ответил я.

– Раньше я бы назвал это бахвальством, но убить… да что там, даже просто отогнать искаженного, так чтобы он воспользовался вратами, – это многого стоит, – подумав немного, проговорил Мирослав. – И я хочу попросить тебя не участвовать в турнире, ни к чему тебе это.

– Прошу прощения, ваше сиятельство. Но разве победа в нем не будет лучшим доказательством того, что я достоин зваться наследником Суворовых? – осторожно спросил я.

– Все верно… однако тебе достаточно просто закончить этот курс. Ты и так дважды подвергался нападениям, не стоит зря рисковать жизнью, – заметил Мирослав. – Всего пять месяцев, и ты станешь Суворовым, не по крови, но по фамилии и титулу. Это значит очень многое. Уже сейчас я согласен с некоторыми голосами, доносящимися из сената, ты достойный сын для Бронислава. А риски… не нужны.

– Я подумаю, ваше сиятельство, – склонил я голову, не став ничего обещать.

– Подумай. А теперь, прошу прощения, дамы, мы вас покинем. У нас чисто мужской разговор, – сказал Мирослав, поднимаясь. – Роман, Александр, идемте.

– Ольга, Людмила, был рад с вами повидаться. Передайте повару мою благодарность, все было очень вкусно, – сказал я служанке и проследовал за главой рода. Спустя несколько минут блужданий по поместью мы спустились в подвал, и я с удивлением заметил в одной из раскрытых дверей вагонетку. Но спрашивать не стал, ибо мы прошли дальше, в небольшой кабинет с экранами.

– И как он тебе? – спросила Людмила, когда мужчины ушли. Одного движения руки хватило, чтобы служанки удалились с поляны, встав на почтительном расстоянии.

– Все такой же наглый и непочтительный, – фыркнула Ольга.

– Зато быстро возмужал, оброс мясом и вытянулся. Как хорошая борзая, – задумчиво проговорила мать семейства. – А уж если верить стонам из его спальни.

– На что вы намекаете, маменька? – вспыхнув, спросила Ольга.

– На то, что сейчас ты отрезанный ломоть. Бесполезная девка, которую даже замуж второй раз выдать можно разве что за простолюдина, – жестко проговорила Людмила, и хотевшая было возмутиться Ольга крепко сжала губы. – А вот если этот мальчик загуляет, да еще и «мать» совратит, ничего не останется, кроме как выгнать его из рода и признать ребенка.

– Но это же будет жуткий скандал, – прошептала Ольга.

– Будет. А мы его еще и поддержим, – жестко проговорила Людмила. – Учитывая его темперамент, тебе и соблазнять мальчика особенно не придется. Уверена, тебе даже понравится… в конечном счете. А главное – если родишь мальчика, и экспертиза покажет правильные данные – он из рода уйдет, а уж мы воспитаем достойного наследника. Мы с тобой.

– Итак, рассказывай, как все было, – сказал Мирослав, усевшись в удобное, но по-спартански простое кресло. Я не стал кочевряжится и подробно описал чудище и то, как мне удалось его прикончить, используя гранатомёт и шип пробойника.

– Искаженный второй стадии. Я уж думал, мимиков мы всех в империи вывели, – поморщившись, проговорил Роман. – Если учитывать еще и пропажу Константина Меньшикова, ситуация совсем скверная получается.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, но раз я здесь, значит, вы хотите ввести меня в курс дела? – спросил я, глядя на множество распечатанных карт и светящихся экранов с данными. На одном из них я увидел двигающиеся точки с обозначением позывных. Самолёты? Нет, точно, у них же тут в чести летающие корабли. Значит, это небесная флотилия?

– Ввести в курс? – задумчиво проговорил Мирослав, побарабанив по столу пальцами. – В какой-то мере. Тебя уже дважды хотели похитить, не знаешь, с чем это связано. Может, если у тебя есть мысли или зацепки…

– Разве что с тем, что я отличник учебы и боевой подготовки, – улыбнулся я, разведя руками.

– Пф. Хороша шутка, – хмыкнул Роман. – А двоечников тогда вообще на удобрение пускают. Нет, даже близко нет. И ладно бы простые наемники или бандиты, но не искаженные.

– Раз это произошло после инициации… может, связано с ней? – спросил я, про себя отметив, что Суворовы нашли ниточку к первым похитителям.

– Возможно… принесите резонатор в первый кабинет, – приказал, нажав кнопку на селекторе, Мирослав, и через несколько минут, в процессе которых я рассматривал карты и снимки, в комнату вошел смутно знакомый мужчина с небольшим шаром. У него на голове было устройство, больше всего напоминающее очки виртуальной реальности.

– Измерь потенциал, – кивнул в мою сторону Мирослав, и мужчина тут же подошел ближе, водя своим шаром вдоль тела. А я его вспомнил – кажется, он один из тех, кто выступал «наблюдателем» на экзаменах, которые проводила Мария пару месяцев назад. Ясно, значит, совершенно не важно, как и что мы написали.

– Девять, максимум восемь в пике, – коротко сказал мужчина. – Для восемнадцати лет вполне выдающиеся данные.

– Ему пятнадцать, – поправил «наблюдателя» Мирослав и тут же махнул рукой, показывая на выход. – Хорошие, можно сказать, выдающиеся, но все равно недостаточные для похищения. Мы не знаем чего-то, что знают наши противники. Что скажешь?

– Я? Рад, что у меня выдающиеся показатели, – пожав плечами, улыбнулся я. – Значит, потенциально я могу сдать на восьмой ранг?

– Это все очень условно, – отмахнулся Роман. – К тому же сильно зависит от контроля резонанса. Я бы на твоем месте не рассчитывал на скорое взятие ранга. Научишься осознанно использовать базовые конструкты к выпуску из училища – уже достижение. А уж если через пять лет, в академии, сумеешь использовать объемные конструкты или стихийные – тебя признают гением.

– Ого, и много таких гениев в Российской империи? – удивленно спросил я.

– Хватает, правда, напоказ их не выставляют, – нахмурившись, проговорил Мирослав. – Значит, говоришь, не знаешь, почему тебя похитить пытались? Дважды.

– Нет. Но мне кажется, это несвязанные события, – пожал я плечами.

– Что ж… вполне возможно, что и несвязанные, – задумчиво посмотрел на меня глава рода. – Однако раз ты так хорошо показал себя, нельзя оставлять это без внимания. Как не получится игнорировать и повторное, за полгода, появление искаженных в нашем училище. И твои йоговские практики…

– Разве они плохо себя показали? – удивленно спросил я.

– Хорошо, – ответил Роман. – Местами даже слишком хорошо. Показатели семи студентов из пятидесяти проходивших твой спецкурс улучшились вдвое. Еще троих – в полтора раза. У остальных потенциал улучшился от двадцати до сорока процентов. Чтобы ты понимал – это очень существенно. Стандартный армейский курс поднимает потенциал от десяти до пятнадцати процентов, и это считается выдающимися результатами.

– Значит, мне повезло, – пожав плечами, сказал я. – Так же, как и студентам, которые со мной вместе занимаются.

– Независимая группа, выполняющая те же упражнения без твоего вмешательства, показала существенно худший результат, – произнес Мирослав, и у меня невольно брови поползли вверх. – Естественно, мы создали контрольную группу, было бы глупо не воспользоваться методикой, если она приносит положительные результаты. Во время занятий ты давал индивидуальные рекомендации, на чем основывался?

– Если я скажу, что просто так чувствую – вы примете такой ответ? – спросил я, посмотрев на Мирослава. – Просто, боюсь, по-другому у меня объяснить не выйдет.

– Чувствуешь, значит, – хмыкнул глава рода, снова постучав пальцами по столешнице. – Ладно, допустим. Были в истории и такие случаи, пусть и нечасто. Хотя, конечно, жаль, что нам не попался такой же гений, как Николя.

– Тесла был уникумом, что рождаются раз в поколение, отец, – покачал головой Роман. – То, что его сумели перевезти в Россию, – большая удача.

– Или проклятье. Кто знает, по какому пути пошла бы история в ином случае, – проговорил Мирослав, откинувшись на спинку кресла. – Что ж, внук, тебе уже не раз пришлось столкнуться с искаженными, а значит, мы должны тебе рассказать о них чуть подробней. Ну и надеяться, что больше таких встреч не будет. Роман.

– Как скажешь, отец, – кивнул наследник, повернувшись к гибриду клавиатуры и печатной машинки. Несколько нажатий, и один из экранов изменился, высветив целую галерею жутких монстров, некогда бывших людьми. – Перед тобой – измененные или искаженные. Люди, подвергшиеся обратному резонансу или диссонансу.

– В основном такие мутации возникают при попадании в зоны концентрированного резонанса и являются случайными. В девяноста процентах случаев люди просто умирают. Некоторые – меняются частично. И очень редко – полностью, – объяснял Роман, пролистывая фото на экране. Некоторые искаженные были просто уродами с гипертрофированными или усохшими частями тела, но вот другие… иначе как монстрами называть их было нельзя.

– Разве существуют постоянные зоны резонанса? – удивленно спросил я.

– Естественно. Одна из них – зона тунгусского инцидента. Три других находятся в Индии, Мексике и Великобритании, – заметил Мирослав. – Эксперименты Теслы пытались повторить многие. У некоторых это даже получилось.

– Беда в том, что немногие могут контролировать свой резонанс на достаточном уровне, чтобы жить или даже просто проходить через эти зоны, – кивнув отцу, продолжил Роман. – Однако путешественники и авантюристы встречаются повсеместно, и, несмотря на строгие запреты, в эти зоны регулярно отправляются экспедиции. Кроме того, пусть и очень редко, но на промышленных или военных резонаторных объектах происходят сбои, вызывающие кратковременный диссонанс.

– Выходит, даже пользуясь планшетом или телефоном… – проговорил я.

– Нет, конечно, нет, это совершенно безопасно. А вот корабельные реакторы линкора, когда сотни человек используют резонанс разной частоты для нагнетания энергии в корабле, – это очень сложная и хрупкая техника. Для нее подбирают людей с похожим резонансом, а потом несколько месяцев те притираются друг к другу, чтобы не возникла авария, – объяснил Роман. – Но на войне, как и в жизни, бывает всякое. От кого-то жена ушла, у другого сын в бою погиб… всего не предусмотришь.

– Значит, уровень резонанса напрямую зависит он наших эмоций? – спросил я.

– От эмоций и настроения зависит наша концентрация, контроль и многое другое. Вам это объяснять на базовом курсе применения конструктов. Кстати, вести его будет Мария, уверен, ты станешь ее любимчиком, – ехидно заметил Роман, и Мирослав не удержался от смешка. – В результате инспекции группа обнаружила в училище запрещённое лабораторное оборудование, возможно, именно из-за его применения и появился один из искаженных.

– А возможно, и оба, – подсказал Мирослав. – Но это утверждать еще рано. В любом случае тебе придется учитывать опасность для себя лично. Именно поэтому, а не из-за неверия в твои силы, я и предлагаю отказаться от участия в турнире. Отучись нормально, выпустись, а после ты с дружками отправишься в академию.

– Учитывая, что там допускается ведение собственных боевых подразделений, ты даже сможешь использовать старых служащих, хотя я, конечно, рекомендую тебе не привязываться к одногруппникам, а использовать профессиональных военных, – уточнил Роман. – Это сейчас получилось естественно и весело. А когда вы будете в академии, любой перевес станет существенным. И таковым может стать, например, грамотный денщик. Или десятники.

– Если позволите, я буду рассчитывать на Строгонова, – проговорил я.

– Почему нет, – через несколько секунд раздумий проговорил Мирослав. – После окончания училища, естественно. А пока доучись как следует. Завтра будет елка, и пятеро лучших курсантов приглашены императором в зимний, на прием. Естественно, с самодержцем встретиться вряд ли удастся, но засветиться при дворе вы должны. Да и нас не поймут, если мой внук и преемник Бронислава, добившийся таких результатов, не покажется на главной новогодней елке.

– Может, не надо? – пробормотал я, понимая, что меня там кто-нибудь и узнать может. Я и так на фото попал… от репортеров чуть ли не прятаться пришлось, постоянно нося шлем. А уж на приеме и вовсе не скрыться.

– Надо-надо. Не волнуйся, все будет в порядке, – отмахнулся Мирослав. – Вы, дети, будете лишь на открытой части мероприятия. Которую редко посещают высокие персоны. Вот если бы ты уже был признан сыном Бронислава, да еще и являлся наследником рода, тогда да. Не миновать тебе закрытой части празднества, на которой появится лично император. А так… отдохнешь, посмотришь на людей. Себя покажешь.

– Надо бы им провести пару уроков хорошего тона, до елки, – со вздохом заметил Роман. – А то еще отчебучат чего-нибудь. И ведь уже не дети, прошли инициацию… позора не оберёшься.

– Верно подмечено. Вот ты этим и займись, – приказал Мирослав. – Александр, ты хочешь пойти со своими взводными или у тебя какие-то другие предпочтения? Сразу скажу, кралю свою рыжую не бери. А то мне о вашей связи докладывали, и такие слухи роду Суворовых не нужны. Дело, конечно, молодое, но пусть оно останется в училище.

– Понял, ваше сиятельство. Тогда ротные. Ну и наставника к нам приставить… а то не дай бог чего, – пробормотал я.

– А ведь верно мыслишь, – кивнул Мирослав, посмотрев на сына. – Хорошо, пусть Васька за ними присмотрит. Но отвечаешь за их поведение все равно ты, Роман. Не дай бог… в общем, ты меня понял. Не опозорьте имя Суворовых!

Глава 3

– Стройся на инструктаж, – скомандовал Василий, хотя прям строиться нам пятерым особой нужды не было. – В программу посещения будет входить открытый банкет, новогоднее поздравление от императора, танцы и… общение со сверстниками. Вопросы есть?

– Разрешите? – спросил я и, дождавшись кивка, продолжил: – Тут проблема, я танцевать не умею. Совсем.

– Вот как… ну да, возьми потом спецкурс, партнершу тебе найти, думаю, не проблема будет, – сказал Строганов, недолго думая. – А пока просто держись подальше от дам. Вы, кадеты, прося девушку выйти с вами на танец, таким образом проявляете свою удаль. А можно ее и не проявлять. Особенно когда есть реальный шанс опростоволоситься и попасть в неудобную ситуацию.

– Значит так, не нажираться. Во всех смыслах. Перед поездкой будет легкий перекус. Всем сходить до уборной, чтоб там по углам не мяться. В занавески не высмаркиваться, девок за жопу не хватать… а то можно и головы лишиться, – проговорил Василий и строго посмотрел на нас, когда парни, не удержавшись, засмеялись. – Это, блин, не шутка. Оскорбите какую-нибудь княжну своим неуважением и можете попрощаться и с возможным дворянством, и с учебой. Хотите девок мять – идите вон… даже не к ведьмам, а в бордель, они для этого и существуют.

– Ну, то есть стоять, не трогать, не смотреть, не пущать? – спросил Таран.

– Именно, кроме последнего пункта. Вы четверо по статусу – простолюдины, да и вы ваше сиятельство только на бумаге. Вот училище окончите – тогда да, – ответил Строганов, судя по внешнему виду, он сам был не в восторге от идеи посещения светского мероприятия и, что на нем делать, представлял очень слабо. Впрочем, как и все мы.

Самое забавное – других инструкций, как и нормальных разъяснений, получить нам было неоткуда, а эти сводились к «ведите себя прилично и не выступайте». Что было, мягко скажем, сомнительно. Повезет, если нас и в самом деле будут воспринимать как детей, хотя из нашей компании более-менее на это тянет разве что Леха, ну, может, еще Максим, чутка.

После второго похищения с меня сняли все устройства, работающие на резонансе и заменили браслетом с радиопередатчиком. Заодно пояснили, что искаженный блокировал сигналы и обрушил связь так же, как до этого делал Берегов, старый безопасник Меньшикова.

Князя, к слову, пока не нашли, хотя с момента исчезновения прошло уже два дня, а это не та фигура, которой можно пренебречь. В результате род Меньшиковых, в котором пропали и глава, и второй сын, сократился до единственного мужчины и наследника – Дмитрия Авраамовича, который теперь находился под неусыпным контролем.

Мне обо всем этом рассказал Роман, провожая из особняка и дав то же напутствие, что и «дед», не посрамить имя Суворовых. Отлично, блин, вопрос, как еще это сделать? Морально я настроился стоять столбом и улыбаться, не реагируя на провокации, если они, конечно, не будут заходить слишком далеко.

– Оружие сдать, – приказал Строганов перед погрузкой в автобус. Ножи были у всех, а Таран вообще вытянул из-за пояса нечто, больше всего напоминающее тесак. – Все оружие, вас, граф, это тоже касается.

Грустно вздохнув, я снял пояс с шестью гранатами и однозарядной ракетницей, к которой прикипел душой. Чем заслужил уважительные взгляды и легкий свист от Шебутнова, но затем Василий гневно посмотрел на Максима, и вот тут удивились уже все. Пара гранат, несколько патронов, трубка с пружиной для пуска, какие-то шарики, несколько батареек, фольга, спица… Краснов выкладывал свой арсенал больше минуты. Прямо от сердца отрывал.

– Барахольщик, ну и зачем тебе все это? – хмыкнул Василий.

– Ну а вдруг? Всякое может пригодиться, – пожал плечами Макс, похудевший на пару килограммов.

Но куда больше мы удивились, да и порадовались, не без этого, когда, дойдя до автобуса, увидели стоящих перед ним девушек. Пятерка ведьм с факультета ускоренного обучения. Те самые боевые подруги, которые вместе с нами отбивали крепость и участвовали во всех штурмах.

Девушки, как и мы, были одеты в официальную форму училища, только вместо брюк – юбки. Единственное, чем они могли выделиться, – украшения, и я сразу заметил на Ленке кулончик, который ей собирался подарить Шебутной. Не удержался-таки парень, впрочем, они уже в таких отношениях что можно не тормозить. Остальные были в дешевой бижутерии, если не считать Мальвину, где-то доставшую настоящие серьги с синими камушками, хоть и не крупными. Надо Лисичкиной тоже что-нибудь подарить, а то чего рыжая без украшений. Хоть она и так красавица.

– Ого, вы с нами? – удивленно спросил Василий, явно удивившись и обрадовавшись не меньше нас.

– Все верно. Его сиятельство распорядился выделить пять дополнительных мест для девушек, – ответила Мария, подарившая мне томный взгляд. Хм, кажется, Ангелина это заметила и даже чуть напряглась. Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их поступления – улыбаемся и машем.

– Отлично, значит, у наших ребят и компания будет, и повод за другими не ухлестывать, – с облегчением выдохнул Строганов.

– Я ему поухлестываю, – тихо проговорила Жарская, но услышали это все и заулыбались, представляя, что со щуплым и не слишком высоким Шебутновым может сделать ведьма, не только владеющая резонансом, но и с накачанным атлетичным телом. Да еще и выше него на голову.

– Заходим, по местам, – приказал Василий, и мы гурьбой завалились в микроавтобус. Места, правда, все равно осталось с избытком – двенадцать человек на двадцать с лишним сидений. Можно было хоть по одному на диван садиться, но мы разбились по парам. Под сердитым взглядом Строгонова Леха, попробовавший пересесть к Жарской, тут же приземлился обратно – рядом со мной.

– Ну и зачем нам тогда вместе ехать, – пробормотал он, оглядываясь на хихикающих девушек.

– Мы училище представляем, а не самих себя, – ответил я, расслабленно откинувшись на спинку сиденья. – Кстати, нам реально повезло, что едем скопом. Десять человек – это уже такая компания, самодостаточная.

– Ну, я б вообще предпочел вдвоем, и никуда не ехать, – заметил Шебутнов, у которого после празднования победы в военных играх сорвало голову. Ну, хоть финансами нашими он продолжал заниматься исправно, уже хорошо. За прошедшие два месяца Зяма сумел вернуть только четверть от всех долгов, и у меня было что-то порядка двухсот рублей. Более чем приличные деньги для кадета-интернатовца. А вот для взрослого и тем более благородного – копье. А ведь осталось полгода до выпуска, надо уже думать над получением источника дохода.

– Ух ты, красота какая! – послышался голос одной из девушек, и я невольно вывалился из медитации, повернувшись к окну.

Улицы Петрограда, богато украшенные к новогоднему празднику, переливались огнями гирлянд. Во дворах и на небольших площадях, мимо которых мы проезжали, были установлены нарядные елки, а ребятня и взрослые ходили в полушубках с блестками на воротниках и рукавах. То и дело встречались синие кафтаны Деда Мороза и Снегурочки.

– И вправду красиво, – признал я, впервые увидев этот мир в новых ярких красках. А то в училище, где коричневая грязь полигона, серая снежная грязь, черно-серая грязь лесов и серое небо сливались в одну кляксу, даже забывалось о том, что в мире существуют другие краски.

– Будьте готовы к высадке, далеко от старших и друг от друга не отходить, на вызовы не отвечать, – в очередной раз повторил Василий. Нервничает, и не зря.

– Кто испортит праздник, будет неделю сортиры мыть, – предупредил я, охладив горячие головы. – У нас есть наставник – пусть он разруливает ситуацию.

– Мы знаешь, не очень на детей тянем, – хмыкнул, повернувшись ко мне, Таран. – И за слова отвечать придется. Так и так.

– Вы кадеты, по законам империи несовершеннолетние до выпуска. Так что не смейте ставить репутацию училища и рода Суворовых под угрозу своим поведением, – строго произнесла Мария, обращаясь к девушкам, но и нас явно имея в виду. В общем, накручивали нам хвосты по полной программе. Правда, стоило высадиться в нескольких кварталах от адмиралтейской набережной, и у большинства в нашей группе все советы тут же выветрились из головы.

Шум, детские радостные крики, взрывы шутих и фейерверков, многоголосый радостный гомон и новогоднее настроение ворвались в салон автобуса, стоило открыться дверям. Запах пороха и мандаринов, а еще чего-то кисло-сладкого, от чего мгновенно закружилась голова. И море прожекторов, освещающих шары в небе.

А выше многочисленные синие огни двигателей. Похоже, сегодня празднуют далеко не все – войска все так же несут службу, охраняя покой столицы. Хотя сегодняшней ночью никакого покоя в ней не предвидится. Наоборот, шум, праздник и веселье, которое будет длиться до самого утра.

Вдоль набережной плыли ярко украшенные прогулочные катера, яхты и частные лодочки, с которых громыхала музыка. От джаза до синтвейва, в зависимости от возраста собравшихся на суденышке. А небеса вспарывали многочисленные диско-шары и разноцветные прожекторы.

Охая и ахая, с открытыми от удивления и восхищения ртами мы двигались вдоль набережной. Впереди Строганов, рассекающий толпу, позади присматривающая за нами Мария. Мы, выстроившись шеренгой по два, шагали в центре. Даже в ногу шли, ну, почти, и ведь не сговариваясь.

– Че вылупилась? – пробормотал Максим, когда несколько человек в украшенной праздничной одежде уж слишком настырно стали нас рассматривать. В самом деле, посреди праздничной толпы мы в своей темно-зеленой кадетской форме выглядели инородным телом.

– Макс, успокойся, – одернул я соратника. – Все нормально. А в следующий раз лучше улыбнись. Полгода, и мы станем дворянами.

– Нет, это МЫ станем, – усмехнулся Леха. – А ты станешь боярином. Целым графом, чего нам вообще не светит.

– Ну почему, попробовать можете, – сказала идущая позади Мария. – Примите участие в турнире, победите, и будет вам титул. Такой шанс раз в жизни выпадает.

– Я буду участвовать, скорее всего, – сразу заметил я, после чего товарищи удивленно на меня посмотрели. – Ну а как вы хотели? Должен же я побороться за место старшего в семье.

– Если его сиятельство запретит – не будешь, – заметил идущий впереди Василий. – Правила турнира они определяют, могут и отстранить.

– Это вряд ли, условия уже озвучены дворянскому собранию, и в сенате о них в курсе, – заметила Мария. – Не стоит менять правила после их озвучивания. Негативно скажется на репутации. А вот приказать в индивидуальном порядке не участвовать – могут. И нарушать такой приказ я бы не стала.

– Тоже верно, – кивнул Василий. – Будьте внимательны, выходим на адмиралтейскую набережную. Досмотру не сопротивляться.

Задавать глупых вопросов никто не стал, тем более что невозможно было пропустить жандармов, стоящих посреди дороги и запускающих дальше людей только по одному, сквозь рамку, не сильно отличающуюся по внешнему виду от металлодетектора в моем мире. Зашел – пискнуло, прошли по тебе палочкой – свободен.

Все вежливые, улыбающиеся, но на поясах я заметил не только дубинки, но и пистолеты, а сами полицейские, кроме формы, были одеты в бронежилеты и каски. Серьезно люди готовятся, хотя, учитывая, что переворот произошел всего несколько месяцев назад, я бы не удивился даже появлению на перекрестках бронемашин.

Хотя, если учитывать, что личная сила аристократов в этом мире не простой звук, а большая часть из находящихся на площади может одним резонансом такой броневик на части разрезать, особого смысла в бронетехнике и в самом деле не было. Разве что для вида и спокойствия граждан, но с этим и улыбчивые жандармы справлялись.

У нас, к слову, проверили пригласительные, дважды. Вначале у первой рамки – только у Строгонова, сверившись со списком, а затем – у каждого в отдельности, когда мы выходили с набережной на дворцовую площадь. И вот тут-то каждый на себе прочувствовал, что мы не просто бедные, мы нищие.

Дамы и кавалеры, общающиеся на дворцовой площади, были одеты… нет, не так – наряжены! Словно не стояли на улице, а беседовали в залах подсвеченного дворца. Соболиные шубы с оторочкой, открывающие голые плечи у дам, плавно перетекали в вечерние платья и туфли на высоком каблуке. Фраки и костюмы мужчин были идеально подогнаны и смотрелись элегантно и пафосно даже на забывших следить за своей фигурой жиртрестах, хотя таких и было немного.

Наша группка, еще недавно растянувшаяся на несколько метров и с восторгом озирающаяся по сторонам, сжалась и напоминала стаю ежиков, ощетинившихся в робкой попытке проявить себя. Даже Мальвина и Мария чувствовали себя не слишком уверенно и блекло. И единственное, что нас спасало, – форма.

Больше всего она напоминала форму гвардейцев, отличаясь только цветом. И учитывая, сколько среди приглашенных было военных, – это далеко не худший вариант. К тому же и Мария, и Василий повесили на грудь награды, которых оказалось немало. У Строгонова вообще полгруди в орденах.

Так что на нас смотрели без презрения, скорее со сдержанным любопытством. А стоило нам миновать кичащихся своим богатством господ и пройти ближе ко дворцу, как мы влились в нестройные ряды представителей множества ведомств и родов войск, которым было положено появляться на подобных мероприятиях в форме.

Не скажу за всех, но мне стало легче дышать. А после того, как к Василию подошли несколько человек, здороваясь, я даже немного повеселел. Пусть сам я никого не знал, это временное неудобство. Не в этом году, последний день остался, но я найду способ чувствовать себя в обществе нормально. И получение титула тут не единственное условие. Звание и чин или статус и деньги – вот в чем вопрос.

– Ваше сиятельство, – чуть поклонившись, приветствовал Строгонов подошедшего к нам мужчину, в котором я мгновенно узнал Долгорукого-старшего.

– Брось, Василий, не на плацу, – махнул рукой, мило улыбаясь, старик с пышными усами. – Идем, не должны твои воспитанники в углу стоять.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, но мы ожидаем прибытия четы Суворовых, – поклонившись, ответила Мария.

– Вот как, – пожевав губу, проговорил Долгорукий. – Решили моим расположением пренебречь? Ваше дело.

– Еще раз прошу прощения, ваше сиятельство, – поклонился Строгонов, и я повторил его жест. А за мной и остальные кадеты.

– Зря, зря… ну, ваше дело, – кивнул старик, кажется, раздосадовано. С чего ему так расстраиваться, я не понял. Но спустя всего несколько минут в нашу сторону направились несколько молодых людей в дорогих костюмах, явно ничего общего с военным мундиром не имеющих.

Разговаривали они довольно громко, то и дело отвешивая нелицеприятные комментарии ко всем окружающим, совершенно не стесняясь в выражениях. И судя по тому, что остальные это терпели – детки относились к той самой золотой молодежи. Правда, в сторону военных, мимо которых двигалась веселая толпа, ругани не слышалось, возможно, мозгов у выпивох хватало, чтобы не довести до смертоубийства.

– Эти придурки в нашу сторону двигаются, – заметил Шебутнов, хотя и без его объяснения все понимали, что дело идет к конфликту.

– Таран, поставь щит-линию, – попросил я. – Просто на всякий случай. Не давить, не показывать, просто возле нас перекрыть дорогу.

– Если заметят, что мы резонанс используем – будут проблемы, – сказал Леха.

– Ну так сделай так, чтобы не заметили. Строимся в линию. Девушек прикроем, – отдал я команду, чуть сместившись, так чтобы стоять впереди.

– О, а это у нас кто? Какие милые щеночки, – донесся до нас гогот подходивших «господ». В нас чуть ли не пальцем тыкали. – Стоят, глазки грустные, наверное, вас не покормили? Хотите, мы вам косточку кинем? Смотри, какие с ними сучки!

– Держите себя в руках, – сказал Строганов.

– Что ты там тявкнул, твое неблагородие? – усмехнулся пижон. – Рылом не вышел мне указывать.

– За такое и на дуэль можно вызов получить, – достаточно громко сказал я.

– Это кто тут вякнул? – хохотнул мажор и тут же плеснул мне в лицо из бокала шампанским. – Ой, прости, я, кажется, споткнулся.

– Ага, и споткнулся, и обделался, – спокойно улыбнулся я, а вот мажор, поняв, что жидкость замерла в воздухе, слегка сбледнул. – Шли бы вы отсюда, голубки, пока вас гвардия за шкирку не вывела.

– Точно, гвардия, – нагло усмехнулся мажор. – Эй, стража, отбросы применяют резонанс рядом с государем!

Всего секунда, и возле нас, словно из-под земли, появились несколько гвардейцев во всеоружии. Посмотрели на говорившего, на нас, затем на Василия. И, к огромному удивлению мажоров, подхватили их под руки и потащили в неизвестном направлении. Те еще пытались что-то кричать и возмущаться, но бесполезно.

– Ого, оперативно их, – заметил Леха, когда золотую молодёжь приложили несколько раз, запихивая в черный автомобиль.

– Еще бы, сегодня безопасность обеспечивает личная гвардия Суворовых, – довольно усмехнулся Строганов. – Мы знали, что будут провокации, но, чтобы такие топорные… а вам – строгий выговор, за то, что щит вовремя не убрали. Его под углом держать надо, чтобы незаметно. Хорошо хоть, с размером не переборщили.

– Прошу прощения, буду знать, – ответил хмуро Таран.

– Смотрите – прожекторы! – воскликнула Ангелина, и мы обернулись в сторону, куда она показывала. В самом деле, все фонари на площади чуть приглушило, а те, что остались, сошлись на одном балконе зимнего дворца.

– С обращением к подданным выступает его императорское величество, богом данный царь Российской Империи, самодержец Петр Николаевич Романов, – прокатился хорошо поставленный голос по площади, и в то же мгновение она потонула в аплодисментах многотысячной толпы.

Двери на балкон отворились, и перед народом предстал правитель в белом в золотом парадном мундире. Мы стояли очень далеко, а потому из деталей я разглядел лишь аккуратную бородку и толстую перевязь с камнями. На голове императора переливалась всеми цветами радуги шапка Мономаха.

– Братья и сестры, дети мои и слуги, я рад приветствовать всех вас в этот последний день старого года, и вместе с вами встретить Новый год! Пусть этот год выдался непростым для империи, он подходит к концу, а следующий непременно будет лучше и стабильней, – уверенно говорил царь. Повернувшись чуть в сторону, я наконец увидел, что его речь транслируют на большом экране, где лицо императора снимали с близкого ракурса. Поразительно, как он похож на императоров прошлого, будто копия. Теперь стало видно, что за плечами императора стоят женщины, а еще чуть позади…

– Кажется, чету Суворовых мы не дождемся, – хмыкнул Леха, тыча пальцем в экран. – Вряд ли нас во дворец позовут.

– Это даже к лучшему, – ответил я, тоже заметив Мирослава и Романа, находившихся в глубине дворца, за плечом императора. – Лучше нам войти в зимний, когда вы все станете дворянами.

– Точно… – проговорил Таран, но в этот момент на площади перед зимним произошло какое-то шевеление.

– Смерть узурпатору! – послышался сдавленный крик, а в следующее мгновение на площади прогремел взрыв.

Глава 4

Не успел огненный шарик надуться, как его заключили в куб из щитов. Сквозь щели между ними вырвался грохот и потоки пламени, ушедшие в небеса, но, если обычные люди, завопив, бросились бежать, военные, наоборот, подались вперед, без стеснения используя защиту. К счастью, панику удалось задавать в зародыше.

– Дамы и господа, все в полном порядке. От бомбиста осталась лишь кучка, кроме самоубийцы, никто не пострадал, – заявил все такой же спокойный голос императора. На экране появились и почти сразу пропали гвардейцы, которых царь отослал прочь. По