Верну твою любовь вопреки

Глава 1

Сессия подходила к концу. На короткий миг я потеряла концентрацию на клиентке, задумчиво посмотрев в окно. В это время телефон прожужжал входящим сообщением. Я его всегда отключала на время работы, но именно сегодня забыла. С самого утра я была рассеянна. Тест в очередной раз показал, что задержка связана не с ожидаемой беременностью, а скорее всего с гормональным сбоем.

Я машинально смахнула экран блокировки и ткнула сообщение в пуше. И на меня обрушилось, как гром среди ясного неба, искаженное страстью лицо моего мужа. А под ним – выгибающаяся Лидочка, его личный помощник, на пике своего удовольствия. Я остановившимся взглядом смотрела на фотографию и заторможенно отмечала детали. Ярко-красные хищные ногти, царапающие стол в кабинете Влада. Разбросанные в беспорядке бумаги. Расстегнутая нараспашку рубашка мужа, которую я гладила сегодня утром.

Я всегда утром гладила ему рубашки. Это было нашим своеобразным ритуалом на протяжении уже более десяти лет. Влад ворчал, что он купил мне дорогущий отпариватель для таких целей, с ним все быстрее, к тому же у него рубашки из дорогой ткани и они не мнутся. Но мне было приятно и не сложно, и меня грела мысль что он весь день будет в рубашке, в которую я вложила частичку своей заботы.

– Дарья Владимировна, так что мне делать? – ворвался в сознание голос клиентки.

– Разводиться, – механически ответила я, а потом посмотрела на нее. – Простите, Алла. Мне что-то стало нехорошо, давайте перенесем нашу сессию? Вам за нее не нужно будет платить. Напишите мне в вотсап, когда вам будет удобно встретиться в другой раз. Сейчас прошу меня извинить, что вынуждена закончить.

– Да, да, конечно, – Алла была давнишним клиентом и приходила ко мне на сессии скорее потому, что ей не с кем было поговорить по душам.

Когда она ушла, я подошла к окну, бездумно смотря на блики на реке. У меня был шикарный вид из кабинета, который арендовал Влад для моей практики. Влад… Я еще раз посмотрела на доказательство его обмана. Кинула телефон в сумку и кинулась на выход. Прямо сейчас я больше всего хотела посмотреть ему в глаза и услышать, что это все неправда, что это происки недоброжелателей, которые с легкостью могут склепать в фотошопе все, что угодно.

Десять. Пятнадцать. Двадцать. Я отсчитывала этажи. И по мере приближения к нужному я умирала. Я практически все знала о дыхательных практиках, но сейчас ничего не помогало. Пульс зашкаливал, перед глазами стояло лица Влада с той фотографии.

Не чувствуя ног, я выбежала из лифта на нужном сороковом этаже, где находился офис мужа, пронеслась мимо стойки ресепшена, откуда раздался возглас секретаря:

– Дарья Владимировна, туда нельзя!

Ага, сейчас, нельзя мне. Мне – можно. По праву того, что я жена этого мудака еще с тех пор, как… я на взлете этой мысли распахнула дверь. Ко мне с милой и вежливой улыбкой обернулась его личная помощница, Лидия, что б ее. Она сидела напротив стола Влада в вызывающей и провокационной позе. Красная пелена встала перед глазами.

– Дарья, почему ты так врываешься? Я занят, тебя должны были предупредить, – недовольно посмотрел на меня Влад. В голосе проскальзывали металлические нотки.

Лидия тонко улыбнулась, рассматривая меня, как таракана на столе. Но тут же повернулась к Владу с невинным выражением лица и со слепым обожанием в глазах. Вот же стерва. Захотелось оттаскать ее за волосы, но я не опущусь до такого, не дождется.

Я непослушными пальцами разблокировала телефон, ткнув на фотографии и практически швырнула ему в лицо. Он на лету поймал его. Что ж, реакция у него всего хорошей была.

– Совсем с ума сошла? – прорычал Влад и бросил взгляд на экран. На долю секунды у него мелькнула растерянность во взгляде. Но только на одно короткое мгновение. Потом он снова заледенел. Он коротко посмотрел на Лидию нечитаемым взглядом, а потом взглянул на меня.

– И что? Ради этого ты ворвалась сюда и отвлекаешь от совещания? – он холодно смотрел на меня. Ему не откажешь в выдержке, впрочем, иначе и быть не может, он же должен держать лицо всегда, не выдавая эмоциональных реакций. Иначе бы он не занимал бы сейчас такое положение.

Я же выглядела как раз истеричкой, красной и растрепанной, особенно на фоне безупречной Лидочки.

– Это все, что ты можешь мне сказать? – я неверяще смотрела на него.

– Дарья, поезжай домой, а когда я вернусь, мы поговорим и все обсудим. У меня важная сделка, а ты сейчас нас сильно отвлекаешь, – сказал Влад и посмотрев на Лидию, кивнул ей. – Лида, продолжаем. Что там дальше на повестке?

То есть, он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи и продолжает со своей Лидочкой? Нас. Он и Лидочка – это уже мы. А я и он – отдельные местоимения. Я смотрела на человека, которого любила, и во мне умирало все то, что я думала, было ценно для нас: надежность, доверие, нежность, забота, желание оберегать нас как семью пусть даже она и состояла пока из нас двоих.

Я развернулась и на деревянных ногах пошла к выходу. Только взялась за ручку двери, как услышала окрик:

– Дарья.

Застыла и, не поворачиваясь, ждала продолжения.

– Ты забыла телефон.

Я открыла дверь и вышла. Все было как во сне, реальность расплывалась. Я что, плачу? Провела рукой по лицу и посмотрела на влажную ладонь. Точно, слезы.

– Дарья Владимировна, – ко мне подошла секретарь, Света, милая молодая девушка, только недавно закончившая университет. – Может, вам воды? А хотите кофе с конфетками?

– Нет, Света, спасибо, я поеду, – губы плохо слушались и вообще у меня всё лицо было сейчас как под заморозкой. Как и сердце.

– Да куда ж вы в таком состоянии, на вас же лица нет, – всплеснула она руками и засеменила на высоких каблуках к кофе машине. – Садитесь на диванчике, сейчас все будет.

– Света, нет! – практически выкрикнула я.

Света вздрогнула от моего окрика. И я, чтобы смягчить свою резкость, добавила:

– Спасибо, не надо, я не хочу, но очень ценю вашу заботу. Со мной все хорошо.

Этими словами я попыталась убедить не столько ее, сколько себя. Я буду повторять эти слова как мантру. Может, тогда я действительно уверюсь в этом? Ведь на самом деле, было все плохо и как теперь жить дальше, я не знала.

Я занималась тем, что лечила души других. А кто теперь будет лечить мою? И разве можно вылечить то, что разорвано в клочья?

Глава 2

Не помню, как спустилась на лифте. В голове было пусто, в сердце – дыра. И поэтому я сейчас напоминала себе манекен, в которого просто встроили механизм, отвечающий за двигательную систему.

Я вышла из бизнес центра, полезла в сумку, чтобы достать телефон, и вспомнила, что так и не забрала его. Что ж, придется ехать на метро вместо такси. Я растерянно огляделась. Совершенно не помнила, в какой стороне метро. Я как будто оказалась в новом для меня городе, ничего не узнавала вокруг. Почувствовала себя абсолютно беспомощной. Был бы телефон, посмотрела карту. Или вызвала бы такси.

Меня накрыла паника. Я не знала, в какую сторону идти, в своем родном городе. Высотки бизнес центров вокруг меня давили, я задыхалась. Прямо рядом с выходом была скамейка, на которую я практически осела.

– С вами все в порядке? – как сквозь вату услышала я чей-то участливый голос.

– Да, со мной все в порядке, – я кивнула.

Просто я немного в шоке из-за того, что мне изменил муж. А еще он меня выставил из офиса прямо на глазах своей любовницы. Поэтому да, со мной не все в порядке. Но об этом разве говорят посторонним?

Я встала и просто пошла вперед, лишь бы двигаться. Сделала дыхательное упражнение, прогоняя саднящее чувство в груди. И поняла, что меня нужна пауза. Нужно зайти куда-нибудь, выпить кофе и подумать, иначе меня сейчас разорвет от эмоций и мыслей. Толкнула первую попавшуюся на пути дверь кофейни, заказала капучино с корицей и села за столик у окна.

В голове возникла и никак не хотела затихать фраза, которую любила повторять мама: «У Дарьи дар – держит удар». Я ее повторяла и повторяла. «Синдром навязчивых состояний», – включился мой внутренний психолог-диагност, нужно переключить внимание. А какое к черту переключить?! Держит удар… держит удар. Я держу удар, да. Но хочется выть, быть слабой, чтобы кто-то пришел, взял на ручки, погладил по голове и сказал: «Дашуль, все будет хорошо и все будет как прежде».

А как прежде уже не будет, никогда. Теперь есть ДО и ПОСЛЕ. И нужно с этим научиться жить заново. Я смотрела в окно. Оказывается, за то время, что я сидела, успел пойти дождь. Весна была в разгаре, но сейчас природа, как и я, страдала и плакала вместе со мной. Отличная погода, под стать моему состоянию.

И как мне теперь жить? Для начала нужно купить телефон. И найти квартиру. Думаю, за МКАД найду что-нибудь не очень дорогое. Но без телефона это сложно осуществить. Конечно, у меня была небольшая сумма на счете, те деньги, которые я получала от своей практики. В остальном меня полностью содержал Влад.

«Тебе не нужно ни о чем беспокоиться, я тебе всем обеспечу, сейчас мы можем себе позволить многое. Но если ты хочешь работать для себя, то пожалуйста, не буду тебе препятствовать. Ты же любишь помогать людям», – его слова всплыли в памяти, мы обсуждали вопрос моей практики сразу после того, как я закончила курсы повышения квалификации после института. Да, практика многое значила для меня. Как и мои клиенты, как и реабилитационный центр, в котором я подрабатывала на общественных началах.

Я достала блокнот, чтобы расписать план действий. Есть у меня такой пунктик – я все всегда записываю. У меня куча блокнотиков-тетрадочек, я веду планы, правда, не всегда им следую, но для меня главное – зафиксировать мысль, выплеснуть на бумагу. Это меня успокаивает.

Итак.

1. Купить симку и телефон. Желательно недорого.

2. Найти и снять квартиру (студию?). Желательно очень недорого. Узнать, сколько стоит аренда студии за МКАД. Впрочем, я ведь могу пока переночевать и у себя в кабинете. Но Влад в первую очередь начнет искать меня там. Поэтому такой вариант – крайний случай.

3. Забрать вещи.

4. Подать на развод.

Или сначала забрать вещи, а потом все остальное? Но ведь нужно будет куда-то поехать ночевать… Так, стоп. Идем по плану.

– Простите, – обратилась я к официантке. – А какое ближайшее метро и как к нему пройти?

– Вы приезжая? – девушка понимающе покивала. – Я тоже не местная, долго не могла сориентироваться во всех этих улицах. – Ближайшая станция – Международная. Вы сейчас выходите из кафе и идете направо. А там увидите, здесь недалеко совсем. А дальше вам куда?

– На Преображенку.

– Ага. Ну вам на красную ветку. В принципе, вы можете посмотреть в метро схему, но доезжаете до Александровского сада и пересаживаетесь на свою ветку на станции Библиотека им. Ленина.

Я кивала, делая вид, что поняла и запомнила. На самом деле, я ее практически не слышала.

– Спасибо, я разберусь, если что, спрошу у кого-нибудь, – я вежливо улыбнулась этой милой девушке, расплатилась и вышла. По пути купила недорогой телефон и симку, удалось это сделать даже с сохранением моего номера. Нашла метро и доехала до своей станции.

Мы жили в новостройке, недалеко от парка и метро и я решила, что пройдусь пешком. Мой взгляд уткнулся в вывеску кафе с забавным названием «Не плачь, пей кофе». Странно, что я никогда его раньше не замечала. Видимо, не было повода плакать. И я решила, что раз вывеска меня так недвусмысленно зовет, нужно зайти, выпить кофе и заодно поискать квартиру.

Как ни странно, я быстро нашла подходящий вариант. Студия, за МКАДом, конечно, но по фотографиям новая и полностью оборудованная. Договорилась с хозяйкой, молодой девушкой, что приеду через два часа с вещами и деньгами и могу сразу заселяться. Времени было в обрез, и я, поспешно расплатившись, на деревянных ногах, пошла к домой. Я боялась, что Влад окажется уже там. Но я понимала, что наша встреча все равно неизбежна и поговорить придется.

Непослушными пальцами вставила ключ в замок, но дверь тут же распахнулась сама. В двери, со скрещенными на груди руками, хмурый, стоял Влад.

– Где ты была?

Глава 3

Я застыла. Конечно, я боялась столкнуться с Владом, но теплилась надежда, что он задержится в офисе.

– К тому же ты не взяла телефон, – продолжал Влад, все так же стоя на проходе.

– Может, ты мне дашь войти в нашу квартиру? Или так и будем выяснять отношения на пороге? – Влад был выше меня, и сейчас он давил на меня не только своим ростом, но и злостью, которая исходила от него флюидами в разные стороны. И я не понимала, чего он злится? На меня? На себя? На то, что я узнала или на всю ситуацию в целом?

Влад прикрыл глаза на мгновение, успокаиваясь, потом отошел в сторону.

– Прости. Я ждал тебя, а тебя давно нет и по телефону с тобой не связаться.

– Зачем ждал? – равнодушно поинтересовалась.

После страха, что он дома, на меня навалилось равнодушие.

– Поговорить, – Влад внимательно следил за выражением моего лица.

– Да, поговорить. Конечно, нужно, – я с готовностью кивнула. – Только имей в виду, что у меня не больше пятнадцати минут, у меня еще есть дела и через два часа у меня назначена встреча в другом конце города.

Говоря это, я прошла в гостиную, мое любимое место в нашей квартире.

Она была большая, поделенная на две зоны. В одной зоне стоял дубовый журнальный столик, который Влад сделал сам. Было у него такое хобби – мастерить мебель. Он любил возиться с деревом, но свободного времени на это практически не оставалось, поэтому если он за что-то брался, то приходилось результата ждать долго. Вот так мы жили без стола почти два года. Покупать что-то другое, временное, он категорически запрещал. «Я сделаю сам, а нам пока и без стола хорошо, вон барная стойка есть», – неизменно отвечал он на мои стенания, что мы живем без стола. А еще здесь были диван строгих форм, на котором я любила сидеть с ногами после сложных клиентов, отдыхая, и музыкальная система с богатой коллекцией от рока до медитаций. Мы с Владом любили и ценили хорошую музыку.

Во второй зоне находилась барная стойка с полностью укомплектованным баром. Друзья и коллеги Влада очень любили эту часть нашей кухни. А я всегда ворчала, что они ценят Влада только на его бар.

Я вошла в комнату, которая видела много счастливых моментов из нашей жизни. То, как Влад массирует мои уставшие стопы, или как я разминаю его плечи после долгих совещаний, или как мы валяемся в обнимку на этом самом диване и просто слушаем что-нибудь из классики.

На столе, сделанным руками мужа, который был для меня всем, стоял букет ромашек. И я получила как будто удар в солнечное сплетение. Перед глазами потемнело, дышать стало нечем. Завыла некрасиво, по-бабски, согнулась пополам от разрывающей боли. Я сломалась, не смогла больше держать удар.

«Дашка – ромашка, дай погадаю на любовь, любит – не любит, плюнет – поцелует, к сердцу прижмет». И он прижал тогда, и понес на руках в ЗАГС подавать заявление. Я хохотала, болтала ногами, пытаясь вырваться, но он сильными руками крепко прижимал меня к себе – «не отпущу никуда». И разве я могла не выйти за него? Когда просыпалась каждый день с улыбкой, зная, что мы сегодня встретимся и он снова принесет мне букет ромашек? Когда я летала каждый день, как на воображаемых крылья? Когда он ухаживал красиво, напористо, завив, что ему больше никто не нужен? Когда я даже не помню, как защитила красный диплом, потому что мысли всегда были только о нем?

– Как. Ты. Мог. Как? – мне не хватало дыхания, и приходилось делать паузу перед каждым словом. – Ты всё разрушил, понимаешь? Ненавижу!

Я еще что-то кричала, кидала ему в лицо слова. Слова, полные боли и ненависти, я хотела пробить эту его ледяную броню, чтобы он так же задыхался от боли, чтобы его так же корчило и выворачивало. Я хотела, чтобы он испытал хотя бы половину всего того, что меня сейчас разрывало на части.

Влад стоял с заледеневшим и резко осунувшимся лицом, с ходящими ходуном желваками.

– Даша, – он протянул ко мне руку, но я отшатнулась и стремглав выбежала в коридор и из квартиры. Не могу там больше находиться, не могу видеть и слышать его.

Повезло, что лифт все еще оставался на нашем этаже. Я влетела в открывшуюся дверь, нажала кнопку первого этажа и под закрывающуюся дверь лифта увидела перекошенное лицо мужа.

– Даша, стой!

Второго лифта у нас не было, поэтому если он побежит по лестнице, я успею поймать машину и уехать. Прислонилась лбом к прохладной стенке лифта, не чувствуя, что по щекам льются слезы. Кран открылся, и слезы теперь было не остановить.

Я выскочила из подъезда, не видя перед собой ничего из-за слез. Реальность расплывалась. И только услышала звук резко тормозящей машины с визгом шин. А потом удар, и темнота поглотила меня.

Глава 4

Влад

Я так и остался сидеть с телефоном Даши в руках. Злость взяла такая, что мне понадобилось какое-то время, чтобы успокоиться. Какая сука отправила жене фотографию? Крутя телефон в руке, считал до десяти, пытаясь успокоиться. Неосторожным движением разблокировал экран и взгляд уткнулся в свое же лицо, искаженное страстью.

– Это ты?

Все это время Лидия сидела напротив него, нога на ногу, покачивая носком лодочки на высоком каблуке. Периодически скучающе смотрела на ногти. Злость не уходила. Я сощурился на нее в ожидании ответа. Начнет выворачиваться? Врать? Но она приятно удивила правдой.

– Да, – ответила она и с вызовом посмотрела на меня.

– Зачем?

– Милый, но нам же так хорошо вместе, – она встала, обошла стол и села ко мне на колени, погладила по щеке. Я дернулся. Если раньше меня заводил только один ее взгляд прожженной шлюшки, то сейчас ее поведение вызывало только глухое раздражение.

– Повторяю вопрос – зачем?

Резким движением ссадил ее, но она, капризно надув пухлые от природы, а не от силикона, губки, которые я раньше находил сексуальными и очень даже умелыми, такими, что при взгляде на них фантазия рвалась вскачь. И как оказалось, она много чего умела этими губками… Но сейчас от этого ее фокуса стало тошно. Но Лидия не сдавалась. Она обошла стул, на котором я видела, обвила сзади меня руками, положив голову на плечо. Поцеловала, прикусив, в шею.

Нет, дорогая, больше не работает. Ты пошла против меня за моей спиной. А таких я на дух не переношу. Была бы ты мужиком, уничтожил бы. И с тобой бы в бизнесе больше никто не имел никаких дел.

Я сбросил руки и тихо приказал:

– Сядь.

По моему тону она поняла, что лучше не спорить и поспешно заняла свое место.

– А теперь отвечай. Зачем. Кто надоумил. Какая цель.

Я даже не спрашивал. Рубил фразами. Было тошно из-за Дашки, из-за себя, из-за всего, что случилось.

– Милый, ты что, какая цель, ты о чем? – и Лидия невинно захлопала ресницами.

– Будешь и дальше строить из себя целку? Милая, – я зловеще усмехнулся. – Ты давно уже не она. И если не будешь отвечать мне, я знаю человека, которому ты точно ответишь на все вопросы.

И наконец ее проняло. Поняла, что я не шучу. Побледнела, и с нее сразу слетел весь налет милой шлюшки. Вместо безответной и обходительной помощницы передо мной вдруг появилась этакая классическая стерва, подвид дрянь, расчетливая и хорошо знающая себе цену.

***

Спустя час, когда я отпустил Лидию, я все еще сидел в кабинете, бездумно глядя в окно. Там, напротив, на другом берегу реки, был кабинет Дашки. Сам его нашел и снял. Только потому, что знал – она рядом, и я в любой момент посмотрю в окно и буду знать, что она – там.

Вспомнил тот день, когда впервые увидел ее. Я проходил мимо кафе, уткнувшись в телефон, внося на ходу поправки в проект. Поднял взгляд и споткнулся. Она сидела, задумчиво скользя взглядом по улице и не смотрела на меня. Но что-то такое было в ее гордой посадке головы, в мечтательном взгляде невероятных синих глаз, которые смотрели на мир открыто и радостно, как будто она была ребенком, а не взрослой девушкой. И я сразу понял – она будет моей. Эта девушка создана для меня. И я никому ее не отдам.

Но что пошло не так? Черт. Я люблю Дашку, жить без нее не могу. Сука, Ростовцев, но как же так тогда? Почему тогда появилась Лидия? Как такая стерва сумела просочиться между вами? Впрочем, могла. И я смог. Стало слишком пресно, все понятно и заранее известно, что будет дальше. А Лидия была чужой и непознанной, неизведанные земли, мать его… Которые манили и притягивали магнитом. Включился инстинкт охотника.

Ну что, Ростовцев, славная вышла охота, да?

Я встал, сунул в карман телефон Даши, который так и не выпустил из рук. И вот даже не найти ее сейчас. Лишь бы глупостей не наделала. Вспомнил, как говорил с ней здесь, когда она ворвалась бешенной фурией в кабинет. И даже зажмурился от стыда. Черт, Ростовцев, ты мудила. Власть и деньги развратили и затмили все? Стало слишком скучно жить? Вот веселись, веселья теперь по самые уши.

Оставив необходимые распоряжения и попросив секретаря меня сегодня больше не беспокоить, я поехал домой. Надеюсь, Дашка там. Поговорю, извинюсь, если нужно будет, отпущу пожить отдельно. Недолго. Но никогда не оставлю ее.

По пути заехал в цветочный магазин и купил ромашек. Вообще, это была редкость, но я договорился и именно в этом магазине они всегда были в наличии. Дашкины любимые. Это были наши цветы. У кого-то есть свой свадебный танец, а у нас с Дашкой – ромашки.

Дома ее не оказалось, и я уже начал дергаться. Сейчас темнело раньше, она без телефона и на взводе. Ходил из угла в угол, соображая, где ее вообще можно искать и что делать. И когда уже порядком накрутил себя, услышал звук лифта. Метнулся в прихожую, услышал звук ключа в замке и распахнул дверь. И сразу накинулся на Дашку:

– Где ты была?

Черт, Ростовцев, не так, не с того ты начал. Ну и где же твоя хваленая дипломатия и умение держать себя в руках. Но при виде Дашки все полетело в тартары. Бледная, осунувшаяся, ее глаза больше не смотрели открыто и радостно. Она вообще на меня избегала смотреть. Но была внешне собрана и даже как будто спокойна. Это меня и насторожило. Но поговорить было надо.

А потом случился взрыв. Она увидела цветы. И Дашку, мою спокойную и всегда уравновешенную Дашку прорвало. А я… Я только что и мог стоять и впитывать в себя ее боль. Получай, Ростовцев.

Я хотел бы изменить то, что случилось. Просто хотел, чтобы она не узнала. Но сейчас я мог просто наблюдать. И даже прикоснуться к ней не мог, она бы все равно не позволила. Гордая. Сильная. Моя. Когда-то была. Теперь – нет. Я протянул к ней руку, сам не осознавая, чего хочу в этом момент. Схватить за руку и не отпускать? Обнять? Но она отшатнулась, не позволяя даже дотронуться до себя.

Кидала слова, метясь побольнее и поточнее. А я просто позволял каждому слову, как стреле, достигнуть цели. Может, тогда станет легче? И мне, и ней.

Когда она выскочила из квартиры, я ударил кулаком о стену. И бил, бил, бил, не замечая разбитых костяшек и боли. Метнулся за ней по лестнице и опоздал, на какое-то жалкое мгновение опоздал. Только и успел, что увидеть, как Дашка, вся в крови, лежит на асфальте.

Глава 5

Даша

Я пыталась выбраться из болота. Но меня все больше и больше затягивала трясина, я кричала, звала кого-то, но помощь не приходила. И как это часто бывает во сне, липком и вязком, ты хочешь сделать что-то, но не получается. Когда трясина сомкнулась надо мной окончательно, и я поняла, что не могу больше дышать, я с криком открыла глаза. Уперлась взглядом в белый потолок, попыталась пошевелиться и почувствовала боль в руке. От нее тянулись проводки к капельнице и какому-то аппарату. К голове тоже крепились датчики.

Так. Похоже, я в больнице. Что последнее я помню? Я пыталась напрячь память, но вызвала только сильную головную боль. Скосила глаза в сторону, чем вызвала очередной приступ головной боли и, не сдержавшись, застонала. Закрыла глаза и поняла, что так, пожалуй, лучше. И снова отключилась.

В следующий раз я очнулась, почувствовав, что меня кто-то держит за руку. Открыла глаза и наткнулась на взгляд темных, почти черных глаз. Поморщилась. Никогда не любила карие глаза. Они меня всегда пугали и отталкивали, по ним никогда невозможно было прочитать хоть какие-то эмоции и выражения чувств. Я пристально рассматривала лицо мужчины, пытаясь понять, кто он. Брюнет, красивый, с легкой небритостью, хищный нос с горбинкой. Волосы немного вились и были уложены в модную прическу. Скосила глаза на его руку, которая все еще удерживала мою. А руки у него были потрясающие. С длинными чуткими, но сильными пальцами, ухоженным ногтями. Было в его внешности что-то восточное. И еще он был в белом халате. Врач? Посетитель?

– Вы так внимательно рассматриваете меня, Дарья, – голос у него был низким, хорошо поставленным, чувствовалось, что он скорее всего часто выступает на публике. – Но не переживайте, что вы не помните меня. Мы действительно не знакомы. Пока не знакомы.

И он мне улыбнулся. Вот в этот момент я поняла, что готова пересмотреть свое отношение к кареглазым мужчинам. Было ощущение, что улыбка осветила все его лицо, а глаза посветлели и в них появился что-то медовое. Глаза цвета горчичного меда.

– Как вы себя чувствуете? – он тепло смотрел на меня. И почему я думала, что в карих глазах не читаются эмоции?

– Голова болит, – получилось тихо и хрипло, и я откашлялась.

Мужчина кивнул.

– Так и должно быть. К сожалению, головная боль еще сохранится какое-то время.

– А вы кто? – я с недоумением смотрела на него, не понимая, если он врач, почему не представился до сих пор.

– Меня зовут Лев. И я ваш врач, нейрохирург, пока буду наблюдать за вами сам.

– А как я вообще здесь оказалась? – я опять попыталась вспомнить, что произошло, но в голове был только черный шум. И боль.

– Вам пока нельзя напрягаться. Не пытайтесь сейчас вспоминать, вы только вызовете очередную головную боль, – и он успокаивающе чуть сжал мою руку, которую так и не отпустил.

– Где мой муж?

Лев помрачнел.

– Полагаю, скоро будет. А сейчас ни о чем не волнуйтесь и отдыхайте, хорошо? – Лев опять тепло улыбнулся мне.

В это момент дверь открылась и в палату вошел Влад. Увидел сидящего рядом с моей кроватью Льва, который держал меня за руку и застыл в бешенстве.

– А ну отойди от нее и не прикасайся, – практически прорычал Влад, рванув ко Льву. Он что, хотел его силой оттащить? Но Лев поднялся сам и оказалось, что он высокий, выше Влада, а еще хорошо, атлетически сложен. Удивительно, тело спортсмена, а руки пианиста…

– Вы забываетесь, – холодно произнес Лев. – Во-первых, я лечащий врач Дарьи и буду прикасаться к ней, как того требует мое вмешательство. А во-вторых, я могу запретить все посещения, ваши в первую очередь, потому что Дарье противопоказаны волнения.

Влад со Львом еще какое-то время мерялись взглядами. Влад уступил первым, кивнул Льву и направился ко мне.

– Прости, солнце, за сцену. Но я просто переживаю за тебя. А этот… – Влад скосил глаза в сторону Льва, но промолчал.

– Влад, почему я здесь? Что случилось? И что у тебя с рукой? И я, конечно, понимаю, что выгляжу сейчас не лучшим образом, но мог хотя бы чмокнуть в щеку, – ворчливо сказала я, рассматривая разбитые костяшки на руке мужа.

Глава 6

Влад как-то потерянно смотрел на меня и потом осторожно чмокнул в щеку, все так же внимательно наблюдая за мной. Потом оглянулся на Льва.

Тот подошел и, откашлявшись, начал пояснять.

– Дарья, у вас черепно-мозговая травма не тяжелой формы. Но скорее всего у вас наблюдается частичная амнезия последних событий, которые предшествовали аварии. Что последнее вы помните?

Я напрягла память. В голове зашумело, но я проигнорировала и сосредоточилась на воспоминаниях.

– Был понедельник, пятнадцатое сентября, я это хорошо помню, потому что по понедельникам у меня сессии с моей постоянной клиенткой. Я психоаналитик, – пояснила я на вопросительно поднятые брови Льва.

– Почти коллега, значит, – улыбнулся он мне. – Вы лечите души и голову образно, а я – буквально, влезая в черепную коробку.

– Очень смешно, – передернула я плечами.

Лев еще шире мне улыбнулся и развел руками.

– Я все время забываю про профдеформацию. У нас, у хирургов, вообще специфический юмор. Так, что еще помните из того дня?

Влад почему-то напрягся, и я скосила на него взгляд. Чего он?

Я лежала и вспоминала, но добилась только головной боли.

– К сожалению, пока это все, – я расстроенно вздохнула. – Память вернется?

– Да, – Лев задумчиво смотрел на меня. – Странно, что вы практически весь день не помните. Обычно при такой травме не должно быть так… Может, у вас был эмоциональный стресс, и он наложился на травму?

И он посмотрел на Влада и еще более пристально – на его разбитые костяшки.

– Дарья, дело в том, что вы под колеса моей машины попали. И мне показалось, то вы были не в себе. Вы, похоже, выскочили из подъезда своего дома, не слышали, как я вам сигналил и практически бросились под машину. А еще вы плакали. У вас лицо было в слезах, – Лев все это говорил и внимательно следил за выражением моего лица. Помолчал немного и продолжил. – Мне очень жаль, что так произошло. И я косвенно виноват в вашем состоянии. Но скорость я не превышал, просто эффект неожиданности и ваше неудачное падение, к сожалению, – он развел руками. – Я не стал вызывать скорую и привез к себе в больницу. И теперь я ответственен за вас, тем более ваша травма – по моей части, я нейрохирург.

Я кивнула. Ну а что тут скажешь? Не думаю, что он виноват, если все, как он утверждает.

– Сколько потребуется времени, чтобы память восстановилась? – глухо спросила я.

– От нескольких часов до нескольких месяцев, некоторые воспоминания могут так и не вернуться, – развел руками Лев. – Вы же сами как психоаналитик знаете, что мозг человека – это такая сложная вещь, трудно делать прогнозы, зависит от многих факторов. Предлагаю понаблюдать динамику. Я назначил вам терапию, вам покапают препараты, и дальше уже посмотрим и я смогу сделать прогноз. Возможно, вы поспите, отдохнете, а завтра все и вспомните, – и Лев ободряюще мне улыбнулся. – Что ж, оставлю вас, но даю вам не больше пяти минут, хорошо? Дарье нужно отдыхать.

И Лев строго посмотрел на Влада. Тот кивнул.

– Да, Дарья, еще забыл предупредить, – Лев замялся. – К вам придет полицейский и если вы не имеете ко мне претензий, то попросит подписать заявление.

– У меня нет претензий, – я покачала головой, и он, благодарно кивнув мне, вышел.

– Зато у меня есть претензии, – зло сказал Влад. – Он должен ответить.

– За что? Это ведь я выскочила к нему под колеса, он не виноват, – я пождала плечами и устало откинулась на подушку. – Ну и к тому же ты знаешь, я не люблю все эти разборки. Кстати, а где мои вещи? Мне нужен телефон, необходимо отменить сеансы с клиентами.

Я посмотрела на Влада, а он почему-то помрачнел.

– Телефон у меня с собой, а сумку дома оставил. В палате интенсивной терапии нельзя вещи хранить, – Влад помолчал. – Когда тебя переведут в обычную палату, принесу все, что тебе потребуется.

Влад взял мои руки в свои и стал целовать поочередно каждый палец, а потом уткнулся в мои ладони лицом.

– Я так переживал, что потерял тебя, когда увидел без сознания на асфальте, ты даже не представляешь, – глухо произнес он.

А у меня возникло какое-то иррациональное желание выдернуть свои руки, чтобы он меня не касался.

– Ну, теперь со мной все будет хорошо, восстановлюсь и все, я снова в рядах, – я успокаивающе погладила его по волосам. – Влад, а что с моим телефоном? Давай я сейчас при тебе проверю пропущенные звонки и записи. Ну а потом мы его спрячем под подушку и никому не скажем, что он у меня с собой, а? А то тоскливо будет здесь вечером, я хоть почитаю наконец-то что-нибудь, – мне было непонятно, почему Влад тянул и не отдавал мне телефон.

– Тебе нельзя читать, напрягать зрение, – он мрачно посмотрел на меня.

– Ну хорошо, не буду, – не стала я с ним спорить. – Буду спать. Но телефон мне нужен все равно.

И я требовательно протянула руку. Влад вздохнул, вытащил его из сумки и протянул мне. Но не мой.

– Чей это телефон? А где моя любимая «лопата»?

«Лопатой» я называла свой смартфон за размеры. Он, конечно, не помещался ни в одном кармане, но зато отлично подходил в качестве ежедневника и читалки для книг.

– Ты купила себе этот, не знаю, зачем, – Влад пожал плечами. – И во время происшествия у тебя с собой был именно он.

– Да? Странно. А где мой старый? Сможешь мне и его принести? У меня, конечно, вся информация синхронизируется с облаком, но на всякий случай, для подстраховки принеси, – и я вопросительно посмотрела на Влада. – А ты не знаешь, мне можно чего-нибудь вкусного? Или у меня какая-то особая диета теперь?

– Спрошу у врача, – Влад кивнул и внимательно на меня посмотрел. – У тебя вообще вся информация синхронизируется?

– Конечно. Я один раз уже теряла информацию, и теперь я параноик. Сохраняю все в облаках. Так посидишь со мной еще, пока я проверяю записи? Или тебе бежать нужно? Если нужно, беги тогда. Телефон не отдам! – строго сказала Владу, который уже протянул к нему руку. – Не переживай, я все сделаю и его спрячу. И вечером злоупотреблять не буду, обещаю.

Влад легко невесомо коснулся губами моих губ.

– Отдыхай лучше. Записи потом отменишь, у тебя еще будет время. Там кто-то звонил, я отвечал на звонки, сообщал, что ты попала в больницу, так что горящего ничего нет. Будет лучше, если я все-таки заберу телефон, и ты будешь спать.

– Будет лучше, если ты перестанешь быть занудой, и узнаешь у врача, что мне можно вкусного. А завтра мне это принесешь. А если будет нельзя, то все равно принесешь, контрабандой, – ответила я ему, спрятала телефон под подушкой и победно улыбнулась Владу.

– Хорошо, – Влад почему-то мрачнел на глазах. – Отдыхай, солнце, завтра приеду. И все-таки постарайся сегодня не пользоваться телефоном, хорошо? – он выжидательно посмотрел на меня. Я фыркнула и кивнула.

– Обещай. Я не хочу, чтобы ты перенапрягалась и твое самочувствие ухудшилось, – требовательно сказал Влад.

– Ну хорошо, хорошо, обещаю, не буду пользоваться сегодня телефоном, зануда, – проворчала я.

Он ласково погладил меня по щеке, еще раз поцеловал и вышел. И Влад не видел, что я по детской привычке скрестила пальцы, положив руку под спину.

Глава 7

Когда наконец я осталась одна, устало закрыла глаза. Захотелось спать. К тому же, вернулась головная боль, которая тупым гвоздем засела где-то в висках и мешала думать. Вспоминать. Я все-таки отключилась на короткое время, потому что очнулась уже от того, как молоденькая медсестра меняла препарат на капельнице.

– Простите, но нужно поставить вам назначенную капельницу, – она чуть виновато посмотрела на меня. – Лев Александрович распорядился.

Я кивнула. Спать больше не хотелось, в голове немного прояснилось и ушел тот вязкий непроглядный туман, который окутывал весь тот день. Вспышка. И я вижу себя в кабинете Влада. Вспышка. Я кричала на него дома. Вспышка. Выбегаю из квартиры. Мы поссорились, это очевидно. Но было ощущение, что я все равно что-то упускаю. И как я не напрягалась, больше вспомнить ничего не удалось.

Дверь приоткрылась, и в палату заглянул Лев.

– Дарья, не спите? Простите, но помните я говорил про полицию? Готовы сейчас подписать отказ от претензий?

Я кивнула. И в палату вошел полицейский, за ним следом Лев.

– Дарья Владимировна Ростовцева?

Я опять кивнула. Говорить как-то совсем не хотелось.

– Следователь Иваненко. Мне нужно задать вам несколько вопросов, готовы сейчас отвечать? – следователь придвинул поближе к кровати стул, устроился, раскрыл папку и начал что-то в ней отмечать.

– Да, я вполне способна на ответы, – я кивнула ему.

– Лев Александрович сказал, что у вас частичная потеря памяти. Что последнее вы помните?

– Вы знаете, воспоминания постепенно возвращаются, – я с улыбкой посмотрела на врача. – Лев, похоже, выше лечение начало действовать.

Он улыбнулся мне в ответ и кивнул, мол, иначе и быть не могло.

– И я помню, что выскочила из дома, похоже, я была расстроена, скорее всего мы поссорились с мужем. Ну и, наверное, не смотрела на дорогу. Ко Льву у меня претензий нет, и я готова подписать все, что нужно.

Следователь кивнул, опять что-то пометил в папке.

– Свидетели тоже подтвердили, что вы неожиданно выскочили на проезжую часть. И к тому же машина двигалась с разрешенной скоростью, поэтому закрываем дело за неимением состава преступления. Подпишите здесь, – и он протянул мне папку с заявлением.

Я подписала везде, где нужно, и следователь, попрощавшись, ушел. А Лев остался.

– Как вы себя чувствуете? – он подошел ко мне, взял за руку и послушал пульс, потом нагнулся к самому лицу.

– Мне нужно посмотреть ваш зрачок, –улыбнулся он мне и посветил фонариком в глаза.

Когда он убрал фонарик, я еще пыталась проморгаться, чтобы пропали черные точки. А когда перед глазами перестали расплываться круги от яркого света, оказалось, что Лев так и не отодвинулся. Он сидел на кровати, близко-близко, и рассматривал мое лицо.

– У вас удивительно красивые глаза, – тихо проговорил он. – Не часто встретишь глаза такого редкого оттенка.

Я смутилась. Почему-то сразу прочувствовала, что волосы у меня не мытые, лицо помятое и зубы не чищены. И для врача он слишком уж вторгся в личное пространство и навряд ли цвет моих глаз его заинтересовал в чисто врачебных целях.

– А когда вы смущаетесь, они у вас темнеют, вы знали? – похоже, он не собирался уходить, сидел все так же и не спускал с меня взгляда.

– Вы знаете, что это неприлично – вот так пристально рассматривать незнакомого человека? – я откашлялась, потому что голос мне изменил, от смущения скорее всего. Я отвыкла уже от такого внимания другого мужчины. Совершенно незнакомого и чужого мужчины. С Владом уже было все привычно и понятно, он вообще редко в последнее время уделял мне внимания и делал комплименты.

– Ну, что вы, Дарья, какая же вы незнакомая, я видел все ваши внутренности, ну почти все, – поспешно пояснил он, когда я поперхнулась воздухом. – Мозг ваш точно видел. Так что считайте, что я теперь просто обязан на вас жениться, – и он белозубо мне улыбнулся. Надо сказать, что улыбка полностью преобразила его.

Вообще, он меньше всего походил на врача. У него была бандитская внешность, но никак не нейрохирурга. Впрочем, я их не так много и встречала. Лев же был хищный, мрачный, с сумрачным взглядом темных глаз. Но вот руки… За одни только руки можно было в него влюбиться. Интересно, каково это, ощутить эти руки на своем теле? Ммм… Так, что-то не в том направлении у меня ушли мысли. От улыбки до рук на теле.

Улыбка освещала все лицо Льва. Задумчивые морщины на лбу разгладились, из глаз ушло мрачное выражение, и они даже посветлели. Единственное, смущала его небритость.

– Лев, а вы что, бороду с усами отращиваете? – вырвался у меня вопрос. Да, Даша, пять баллов, нашла что спросить.

– Ого, переходим к интимным деталям? – весело рассмеялся Лев.

– Я смотрю, вы весельчак, – проворчала я. – Просто не люблю небритых мужчин.

– Прошу прощения, моя дорогая леди, – Лев шутливо приложил руку к сердцу и слегка поклонился. – Побриться не было времени, я тут немного застрял с вами. Переживал за вас. Впрочем, ничуть не расстроен, даже рад, что вы упали именно под мою машину. Не каждый день мне под колеса сваливаются такие красивые женщины. А вообще да, я решил отрастить бороду, для устрашения, так сказать.

– Вам нравится меня смущать, да? – я с подозрением на него посмотрела.

– Что вы, и в мыслях не было, клянусь! – и Лев поднял ладонь в подтверждении своих слов.

Я фыркнула и широко улыбнулась. Невозможно было игнорировать его обаяние, которым он меня практически окутал.

– Ну вот, наконец-то я увидел вашу улыбку. Она у вас очень красива, Даша. Под стать вам, – уже серьезно сказал Лев. – Что ж, моя цель достигнута, оставлю вас отдыхать. Обещайте, что еще поспите.

Я опять просто кивнула, смущенная от такого внимания. Чувствовала себя китайским кивающим болванчиком, но Лев меня смущал и тревожил. Я уже и не помню, когда мне в последний раз говорили столько комплиментов.

А когда Лев ушел, я еще полежала какое-то время, вспоминая его улыбку и медовые добрые глаза. И мои губы невольно тоже расползались в улыбку. Потом потянулась под подушку за телефоном, чтобы наконец-то оценить размер бедствия с пропущенными сеансами.

Глава 8

Надо же, странно, что у меня оказалась такая модель, совершенно не типичная для меня. Я предпочитаю большие смартфоны. «Зачем я его купила?», – крутила в руках телефон и пыталась вспомнить. Очередная вспышка принесла воспоминание о том, как я сижу в кафе и что-то пишу в блокноте. Точно! Я же всегда веду записи. Завтра Влад принесет мои вещи, и в сумке наверняка будет тот блокнот.

Хотя я и обещала Владу не смотреть смартфон, но не зря же, в конце концов, я пальцы скрещивала. Разблокировала экран и на меня сразу посыпались уведомления о не отвеченных сообщениях.

Я просмотрела все, мысленно сортируя их по срочности ответа. Кому-то нужно было перезвонить, кому-то – написать в мессенджере. Ожидаемо, память телефона была пуста от всех моих фотографий и документов. Надеюсь, что что бы ни произошло с предыдущим, все данные успели сохраниться в облаке. Я зашла на облачный диск, ввела пароль и стала ждать подзагрузки информации. Интернет здесь удручающе плохо ловил.

Дверь в палату открылась и вошла медсестра, с новой порцией препаратов. У меня все еще стола капельница, но видимо пришло время менять.

– Как вы себя чувствуете? – девушка посмотрела на меня, устанавливая новую капельницу.

– Все хорошо, даже голова не болит. Я бы вообще уже домой поехала, – я с улыбкой посмотрела на нее.

– Нельзя. Лев Александрович вас все равно не отпустит, пока не убедится, что у вас нет никаких осложнений и последствий удара. Он очень хороший врач, внимательный, чуткий, самый лучший специалист, – с восхищением говорила она, занимаясь капельницей. Чувствовалось, что Лев – ее кумир. Вот ведь. Жертва очарования. Как бы не пришлось разочаровываться, усмехнулась я про себя.

– Так уж и самый лучший? – чуть-чуть подначила я ее.

– Конечно, ведь к нему даже из других городов на прием приезжают, – ответила медсестра с таким восторгом, что мне даже стало неловко. – И ждут неделями его приема! А сколько он спас людей, вы бы только знали!

– Я поняла. Лев Александрович – местный светила, – я постаралась, чтобы в голосе не было насмешки. Но девушка все равно ее уловила и обиделась.

– И зря вы иронизируете. Вот увидите, он и вас очень быстро на ноги поставит, – она с обидой посмотрела на меня. – Отдыхайте, я еще попозже к вам загляну, на ночь нужно еще один препарат поставить.

Она сухо мне кивнула и вышла. Вот ведь, воздыхательница по Львам. Интересно, они тут все в него влюблены? Хотя, конечно, сложно пройти мимо него спокойно. Рядом с такими мужчинами в принципе невозможно чувствовать себя спокойно. Он же ходячий тестостерон, на который, как на свет, слетаются все особи женского пола. А если он еще и проникновенно берет их за руку и говорит что-то своим низким поставленным голосом, то в этот момент, предполагаю, ему не откажут ни в чем.

Куда-то не туда у меня ушли мысли. Меня удивило, что я сейчас думаю не о муже, а о совершенно постороннем мужчине. Но мысли о муже почему-то не приносили ожидаемой радости. Похоже, поссорились мы сильно. И это было странно, потому что мы никогда не ссорились, всегда находили компромисс. Вернее, я сглаживала ситуацию, не идя на конфликт. Я не люблю ссоры и конфликты, совсем. И выяснение отношений не для меня. Но тут, видимо, случилось что-то такое, чего я уже не могла стерпеть. Завтра Влад принесет блокнот и, надеюсь, прочитав его, я все пойму.

Капельница исправно капала, и меня опять потянуло в сон. Но я все-таки решила на сон грядущий проверить, что там загрузилось в облаке. И вдруг фотографии мне напомнят о событиях злополучного дня.

Уже практически засыпая, я снова вошла на диск и нажала на последнюю загруженную фотографию в галерее, увеличивая ее в размерах. И меня как будто обожгло изнутри. Стало больно. Но привычно больно, потому что самый пик ужаса предательства я уже один раз пережила. Сейчас же вместе с воспоминаниями вернулась боль, как от тупой большой занозы, которую отторгает тело, она нарывает, ноет и воспаляется. И спастись от нее можно, если только вытащить из тела и залить обеззараживающим раствором.

Телефон выскользнул у меня из рук. Сна как ни бывало. В голове возникла сцена, как я кричала на Влада. Тогда, видимо, я и выскочила, не глядя по сторонам. Я почувствовала, как из уголка глаза выкатилась слеза и затерялась в волосах. Обычно я не плачу, но эта слеза открыла кран и мне уже было не остановится. Слезы лились, затекали на виски, шею. Я повернулась на бок, мне казалось, что так должно быть легче, меньше должно болеть. Может это все-таки болят сломанные ребра, иначе почему так ноет в области сердца? Хотя у меня же черепно-мозговая травма, а больше травм не было. Значит, сердце. На боку слезы лились через переносицу и вскоре на подушке под щекой образовалось мокрое пятно.

В какой момент за границу нашего с Владом мира вторгся враг? Когда произошел распад «мы» на два «я»? Может, в тот момент, когда Влад заявил мне, что хочет ребенка, а я была против, потому что считала себя не готовой? Сказала тогда Владу, что нам нужно повременить и подождать, когда оба встанем на ноги. Это было спустя три года нашей семейной жизни. У нас не было тогда ни такой шикарной квартиры, ни денег, ни того положения, что сейчас есть у Влада. У моих знакомых обычно все происходило наоборот: жены уговаривали мужей на детей или «случайно» залетали. А в нашей паре именно Влад был инициатором, а я была против. Влад тогда бросил в злости фразу, что «если бы ты меня любила, то хотела бы и ребенка от меня».

А правда, любила ли я его? Так, что воспринимала бы ребенка естественным продолжением нашей любви? Не знаю. Но мне тогда казалось, что просто одной любви недостаточно для такого шага как рождение ребенка, нужна и материальная база.

Когда же я поняла, что хочу ребенка и мы сможем справиться, ничего не получилось. Ни спустя год, ни спустя три года. А Влад принимал этот факт, как мне казалось, слишком спокойно и даже равнодушно. Мне показалось, что он тогда отдалился, погрузился с головой в работу. Именно тогда у него дела пошли в гору. А я стала развивать свою психологическую практику.

Так может, это я виновата? Эта мысль выскочила, ударила, как обухом по голове, и я лежала, оглашенная, пытаясь понять, так ли это. Ирония судьбы – психолог, который не может разобраться в себе, но помогает разобраться другим. Но ребенок – это ведь не игрушка, которую можно убрать в дальний угол, это ответственность и если считаешь себя не готовой, то как пойти на такой шаг? Я хотела осознанного решения. А по факту получила развал семьи.

Нет, внешне вроде бы ничего в наших отношениях не изменилось, но ушла нежность и душевность. А может, это просто мы с Владом изменились. Или наступил кризис. Ведь у всех отношений есть стадии и кризисы, вот так и у любви с семейными отношениями. Вроде бы существует семь стадий любви. И мы, похоже, застряли на стадии «пресыщение», когда «наелись» своей влюбленностью, когда нас стало слишком много друг для друга. И у каждого оказались недостатки, такие, что мы чаще стали ссориться, не понимая, как вообще могли сойтись.

Но ведь это проходят все пары, разве нет? И что, в каждой семье в таком случае происходит измена? Но ведь именно сложности как раз объединяют, разве не так? А измена – это побег. От попытки разобраться, понять другого человека причем не чужого человека, а которого еще буквально носил на руках и шептал на ухо всякие нежности.

Больно. Как же мне сейчас было больно. В памяти опять всплыло лицо Влада на фотографии, и меня затошнило. Рвотные позывы стали нестерпимы, и я нажала кнопку вызова медсестры.

– Тошнит, – промычала я вбежавшей медсестре сквозь ладонь, которой зажимала рот, пытаясь остановить рвущуюся рвоту. Девушка ловко подсунула мне под голову судно.

– Сейчас позову Льва Александровича, он как раз на дежурстве. Возможно, это такая реакция на препарат, – медсестра убрала емкость и остановила подачу лекарства.

– Не надо звать, пожалуйста, – я умоляюще посмотрела на медсестру. – Это просто… мне просто стало плохо.

– Вот именно! Вам стало плохо, а Лев Александрович как раз посмотрит, в чем дело, – назидательно ответила мне девушка, и, кивнув, вышла.

Я глубоко дышала, пытаясь унять очередной приступ тошноты. Телефон так и остался лежать где-то рядом с подушкой, и я про него забыла. Смотрела остановившимся взглядом в потолок, вспоминала успокаивающие техники и дышала.

Дверь открылась и в палату стремительно вошел Лев.

– Ну-с, больная, медсестры на вас жалуются, вы им спать не даете, – весело пожурил он меня, подошел к кровати и взял меня за руку, проверяя пульс. – Сами никак заснуть не можете, и другим не даете. Мне вот тоже не мешало бы поспать, пока все тихо и спокойно.

Он ногой пододвинул к себе стул и все еще держа меня за руку, сел. Опять посветил мне фонариком в глаза.

– Пульс немного учащен, зрачки в норме, на препарат, конечно, может быть такая реакция, – Лев, казалось, говорил сам с собой. А потом он заметил что-то рядом с подушкой.

– Это что, телефон? – прищурившись, строго спросил он у меня. Я кивнула. Чего уж отрицать очевидное. Он взял его в руки, а я увидела, что экран не погас, являя всем фотографию моего мужа с любовницей. Я зажмурилась. Стало почему-то так стыдно, как будто на фотографии была я. Или это именно меня застукали на чем-то непристойном. Щеки опалило жаром.

– Дайте сюда и не трогайте чужие вещи, – получилось грубо, я это понимала, но ничего не могла с собой поделать. Стыдно было так, что я готова была расплакаться. И меня опять затошнило. Я поспешно закрыла рот ладонью и умоляюще посмотрела на Льва.

– Понял, – кивнул он мне и подсунул судно. Он что, издевается?! Так и будет сидеть и смотреть, как меня рвет? Я протестующе промычала, глазами показывая на дверь. Черт, я даже при Владе не могла такое себе позволить.

– Дарья, я – врач, – Лев строго смотрел на меня. – И не к такому в своей практике привык. Так что прекратите переживать по пустякам.

Я и перестала. Меня выворачивало, а Лев бережно отводил от лица волосы и придерживал их. И от такой простой заботы я разрыдалась. Я рыдала так, как никогда в своей жизни. От нежности чужого мужчины, от предательства своего, от того, что в моей жизни закончилось что-то хорошее.

Лев притянул меня к себе и обнял, утроив мою голову у себя на груди, и успокаивающе, как маленькую, гладил меня по голове. И молчал. Он просто молча давал мне такое необходимое сейчас сочувствие и тепло. Я постепенно успокаивалась, рыдания уже не вырывались, но покидать такие уютные объятия совершенно не хотелось. Представляю, какое я сейчас представляю собой жалкое зрелище. С опухшим лицом, красными глазами, соплями и запахом рвоты. И мне стало смешно.

– Ну как, Лев, вы все еще считаете меня красивой? – я оторвалась от груди Льва и посмотрела на него с улыбкой.

Его взгляд, пристальный, внимательный, смущал и тревожил. Он серьезно кивнул.

– Самой красивой, Даша. Даже сейчас, что бы вы там про себя не подумали, – он хитро мне улыбнулся. – А еще вы теперь моя должница.

– Что? – удивилась я. – Почему? Утешение врача не входит в основной прейскурант?

– У вас тариф «все включено», – невозмутимо подхватил Лев шутку. – Но он не отменяет вашего долга. Вы должна мне стирку халата. А то этот вы замочили слезами и соплями.

И он широко улыбнулся мне так заразительно, что я засмеялась.

– Договорились. Как только меня выпишут, я тут же найду ближайшую прачечную и постираю вам халат, – кивнула я.

– А пока я вас еще не выписал, я поставлю вам укол, и вы поспите, хорошо? – он говорил и одновременно ловко набирал в шприц лекарство, которое оказывается уже принесла медсестра. А я даже не заметила. Лев незаметно ввел лекарство в иглу-катетер.

Видимо, это было снотворное, потому что веки отяжелели и, проваливаясь в сон, я почувствовала легкое нежное прикосновение губ к моему лбу.

Глава 9

Лев

Никогда не думал, что меня вот так накроет. А накрыло сразу, как только я ее увидел.

Она выскочила под колеса неожиданно, я скорее интуитивно среагировал и ударил по тормозам, но удар все-таки был. Помню ужас, который охватил меня тогда. Я выскочил из машины и увидел девушку с разметавшимися темными волосами по асфальту. На нее падал свет из ближайшего фонаря и уже тогда я обратил внимание на благородные и нежные черты лица. Бросился к ней, проверяя состояние. Тут из подъезда выбежал мужчина.

– Даша! – кинулся он к ней. – Ах ты, сссука. А ну отойди от нее.

Это уже мне.

– Я врач, – сухо ответил ему, даже не собираясь оправдываться. – А вы кто и кем ей приходитесь?

– Муж, – зло выплюнул он.

– Ясно. Девушку можно транспортировать, повреждения позвоночника нет. Но у нее черепно-мозговая травма. Я работаю в НИИ скорой помощи, предлагаю отвезти ее туда, а не вызывать бригаду на место.

И я выжидательно посмотрел на него. Надеюсь, у него быстро пройдет истерика, и он сможет трезво размышлять.

Он все еще пребывал в шоке, и я решил подтолкнуть.

– Напоминаю, каждая минута промедления чревата. Ваша жена лежит на асфальте, с травмой. Может, будем действовать и сначала поможем ей, а разборки потом устроим?

Кажется, дошло, взгляд стал осмысленным. Он кивнул, и я тут же рванул к девушке. Но он преградил мне путь.

– Я сам ее возьму и перенесу в машину, – упрямо заявил мужчина.

Я только устало вздохнул. Черт, я после смены и двух тяжелых операций, не успел до дома доехать, а тут еще объяснять очевидное нужно, когда язык уже не двигается.

– Послушайте, – все-таки постарался собраться я и объяснить. – Я – врач, я знаю, как именно нужно взять девушку, чтобы не добавить ненужных смещений и не усугубить состояние. И вам сейчас лучше не мешать мне, хорошо?

Он молча кивнул.

– Садитесь вперед, – я мотнул головой в сторону переднего сиденья. – Я вашу жену положу на заднем сиденье и закреплю ремнями.

Я осторожно подхватил девушку, аккуратно расположил ее на заднем сиденье, закрепил ремнями. Мне не нравилось, что она не приходила в себя, но раньше времени, как и положено врачу моей специальности, не стал ни делать поспешных выводов, ни прогнозировать что-либо. Сел за руль и набрал приемный покой. Услышал уставший голос Маши, медсестры, с которой совсем недавно попрощались до следующего дежурства.

– Машуль, это Лионидзе. Я привезу пострадавшую через пятнадцать минут. Скажи ребятам, чтобы встретили с каталкой на подъезде.

– Поняла, все будет, – по-деловому отозвалась Маша. Умница. Понимает, как и положено в приемном скорой помощи, что каждая минута на счету.

А дальше была уже привычная для меня работа. Обследование, выявление диагноза, назначения. И ожидание. И в этот раз оно было особенно долгим. Я очень хотел, чтобы Дарья, а именно так звали мою визави, бросившуюся мне под машину, поскорее очнулась. По результатам обследований я видел, что ничего смертельного и непоправимое не случилось, но почему-то именно за нее я переживал. В костер переживаний подливал масло ее муж. Как же я хотел, чтобы его тут не было! И практически с ненавистью смотрел в его смазливое лицо, хотя и понимал, что это непрофессионально. Я не должен испытывать таких эмоций, они – пострадавшие. А муж переживает за близкого человека.

– А что у вас с рукой? – поинтересовался я, увидев разбитые костяшки. – Может, обработать? А то, знаете ли, у меня профдеформация, как только вижу подобное, сразу представляется заражение крови от бактерий и – ага…

– Что – ага? Это просто разбитые костяшки, какое заражение крови? – почти с ненавистью посмотрел он на меня.

– Ну как знаете, мое дело предупредить, а то разного насмотришься, работая в больнице скорой помощи, – я улыбнулся ему. Хотя, наверное, моя улыбка сейчас больше походила на оскал. Хотелось спать. И кофе.

– Что ж, вы будете здесь ждать, когда ваша жена очнется? – спросил я в надежде, что он свалит из моей больницы. Почему-то видеть его было неприятно.

– Нет, зачем? – ответил он, пожимая плечами, а я обрадовался. – Я ей сейчас не нужен, да и не помогу ничем. Завтра приеду.

– Да, это разумно, – кивнул я. – Сейчас она все равно спит под препаратами, поэтому завтра приезжайте и не очень рано.

– Я благодарен вам за помощь, но даже не надейтесь, что я спущу вам с рук то, что вы наехали на мою жену. И подам на вас заявление в полицию, – он смотрел на меня неприязненно. А я только пожал плечами.

– Это ваше право. Но в заявлении нужды нет. Это же больница скорой помощи, я зарегистрировал Дарью как пострадавшую в ДТП. Так что следователь в ближайшее время посетит ее.

Он с еще большей неприязнью, хотя куда уж больше, посмотрел на меня, кивнул и ушел.

Я стоял и смотрел на спящую Дашу и вспоминал все произошедшие события. Все это было вчера. А казалось, что прошла целая вечность. Наверное, я просто от недосыпа потерял счет времени, и оно уже текло по какому-то своему закону. Третьи сутки без нормального сна, удивительно, что я еще на ногах.

Даша, такая нежная и ранимая, была очень бледной, но все такой же красивой. Хотелось защитить ее от всего мира. А главное – от ее мужа. Сейчас, после того как понял, почему именно она оказалась там, на дороге, и не видела ничего вокруг, я вдруг осознал, что не смогу ее отдать этому мудиле, который называет себя ее мужем. Только не ее. Когда я наконец, кажется, нашел ту самую, которую давно искал.

Глава 10

Проснулась я неожиданно бодрой. Я прислушалась к себе. Внутри было пусто и тихо. Тошноты больше не было, как и головной боли. Может, меня сегодня отпустят домой? В принципе, у меня ничего не болело, переломов не было, а лежать и глотать препараты я могла и дома. И я вдруг осознала, что дома у меня больше нет. Ведь то, что я вспомнила и увидела, не предполагало того, что я вернусь домой. А тогда куда? Надо, наверное, найти квартиру, вяло промелькнула мысль. Но сил думать об этом не было, и я трусливо оставила ее на потом. Посмотрела на часы на мобильнике, – 8 утра.

В палату вошла все та же медсестра.

– Вас сегодня переведут в общую палату, – радостно сказала она, освобождая мою руку от катетера. – Лев Александрович придет чуть позже, у него обход в 9 утра обычно.

– А есть вероятность того, что меня выпишут? – я с надеждой посмотрела на девушку.

– Это может определить только врач, – развела она руками.

Ну, собственно, другого ответа я и не ждала.

Привезли завтрак, осторожно водрузили мне на подносе прямо на кровати. Может, не стоит торопиться выписываться? Идти некуда, а здесь спишь и ешь, красота, невесело хмыкнула я про себя. Я вяло ковыряла кашу, есть не хотелось совершенно. Мне вспомнилось, как я вчера тут рыдала и изливалась в присутствии Льва и мне стало так стыдно, что захотелось спрятаться под одеяло. А ведь он сейчас придет и придется смотреть ему в глаза. И стоило вспомнить свидетеля моего позора, как он стремительной походкой вошел в палату.

– Доброе утро! – весело приветствовал он меня. Он вообще источал такую �