Обратная сторона души

Глава 1. Грустный дьявол

Сегодня ночью в это забытое всеми Богами место пришёл незваный гость. Меньше всего я ожидала, что моё холодное отчаяние будет разрушено кем-то настолько неподходящим под данную обстановку. Смешно. А ведь я ехала в эту глушь нарочно. Городская суета и шум так сильно отравили сознание, что я потеряла возможность творить. Город уничтожал и подавлял меня всегда, но последние пару лет стали настоящей пыткой. Всё, чего мне хотелось, так это просто насладиться предгрозовой суетой природы и впитать запах надвигающегося шторма. Я истосковалась по подобным ощущениям, ведь в большом, чрезмерно душном мегаполисе, едва ли можно насладиться даже мизерными природными явлениями.

Когда-то именно в этом домике, застывшем среди леса, я написала свой первый рассказ, подаривший мне нынешнюю популярность… Славу, от которой сейчас я так старательно сбегала. Нет. Я не ехала сюда за новым вдохновением. Мне просто хотелось пропитаться свежим ветром, который ловко хозяйничал по всем комнатам этого хлипкого строения. Мне просто хотелось дать хоть какой-то заряд энергии моим старым костям и обветшалой коже. Мне просто хотелось притвориться, что в моём старческом организме сохранилось хотя бы немного жизненного запала. Но кого я обманываю? Я постарела не от прожитых лет. Я была старухой уже в тридцать лет.

Когда-то в юности, сама того не заметив, я отдала своё сердце и стала жить по накатанной: училась радоваться лишь потому, что так требовал сценарий; смеяться потому, что было необходимо быть счастливой по занимаемому в обществе статусу. Я жила просто потому, что этого требовало то настоящее, в котором я пребывала и которое для себя создавала.

 Смешно, а ведь я так легко растратила свою жизнь на всякие бессмысленные переживания и сомнения, что и не заметила цикличность происходящего со мной. Спустя семьдесят лет я вновь стою там же, где когда-то начала свой путь писателя. Спустя семьдесят лет я вновь думаю о том, что сподвигло меня начать излагать историю жизни на бумаге. Круг моей жизни замкнулся. Я отчётливо понимала, что это ВСЁ. ТОЧКА. Это тот самый эпилог, который будет написан, но уже не моей рукой.

Стоя между развивающимися шторами, я не сразу заметила мелькающий в темноте силуэт. Мне казалось, это лишь больное воображение, которое решило запугать и без того бурную писательскую фантазию. Ну разве могла я подумать о том, что спутник всех моих книг и рассказов решит почтить сей скромную обитель своим присутствием? Конечно же, нет. Даже моего высокомерия не хватило бы для того, чтобы посчитать себя достойной данного визита.

Поверь мне, я его не призывала.

Я слишком много писала о ритуалах вызова этих сущностей, чтобы настолько опрометчиво пригласить одного из представителей нижних миров в свой дом, а уж тем более, в эту спальню. В моей комнате после тебя не было мужчин, да и видеть их тут я не испытывала никакого желания. Разве хоть кто-то был бы способен сравниться со всем тем, что я всегда любила в тебе? Вряд ли! Каждый был бы лишь вялой и скупой тенью тебя. По крайней мере, в моих глазах… Но ведь оставляя меня в тот день, ты прекрасно об этом знал. Ты очень хорошо понимал, что я добровольно обреку себя на одиночество, будучи неспособной полюбить кого-то другого.

Он как-то нагло просочился сквозь стены и оказался посреди моей комнаты. Совершенно беспринципно наблюдая за старухой, в момент моего прощания с этим миром.

Надо признаться, я часто задумывалась о внешнем облике Властителя Ада, ведь в мире смертных Его Величеству уделяют достаточно большое внимание… Но я никак не ожидала увидеть то, что передо мной предстало. Его кожа не была красной. Нет. Нисколько. Напротив, кожа дьявола была какой-то бесцветной. Не белой. Не серой. Она выглядела так, словно из неё высосали все краски и была повсеместно покрыта шрамами, рубцами и синяками. Вытянутое костлявое лицо с выпирающими скулами и впалыми щеками. Иссохшие окровавленные губы со спущенными уголками. Узкие глаза с красными глазницами и полное отсутствие бровей. Но зато огромные мощные рога высотой под самый потолок. Пожалуй, лишь в этих рогах и было заметно его могущество, ведь тело его выглядело слишком уж вяло, учитывая статус его происхождения. Слишком немощный и в чём-то неуклюжий. В момент появления в моей обители он умудрился разбить стоящий на столике графин. Думаю, это не было лучшим явлением дьявола пред взором человека. А вот мой фарфоровый графин мне было искренне жаль.

Вот так просто этот наглец и стоял среди осколков стекла между кроватью и телевизионной тумбой на протяжении пары часов, взирая на меня через холодную злобу своих глаз. Но надо признать, что мифы и их сказатели придали его образу гораздо более изящную зловещность. Я бы не даровала ему и половины подобных красок. Уставший и измождённый. Замученный. Вот таким он явился передо мной. Явился, чтобы прошептать невнятные слова, смысл которых не особо-то и имел значение для меня. Его удивляло моё безразличие. Это было заметно по бегающим из стороны в сторону глазам. Было видно, что он привык к совершенно другой реакции в момент его появлений.

Грустный дьявол стоял напротив и пытался улыбаться. Он стремился придать своему облику зловещий оттенок, но, кроме тоски, его вид не вызывал ничего. Мне было искренне скучно и безразлично всё, что происходило в данное мгновение. В этой комнате и без его присутствия было вполне себе достаточно мрака и безысходности. Видимо, он заблудился или просто ошибся адресом. По крайней мере, мне так казалось.

Он был растерян. Ты знаешь, да. Он был растерян.

Он шептал мне на ухо: «Ты недостаточно сильна, чтобы пережить этот апокалипсис». Он так старался убедить меня в тех слабостях, что пытался приписывать мне сам же. И ты знаешь, что… Я смеялась. Мне было действительно смешно оттого, что кто-то… Очередной кто-то пытался убедить меня в том, что я не выживу; в том, что я не переживу какое-то очередное там событие… Я пережила так много и многих…

Меня мало что пугало.

Я видела смерть и от смерти спасала. Я сама стояла на границе невозврата, и сама же себя вытаскивала из цепких лап этой старушки с косой. Смешно.

Его выводила из себя моя улыбка. Он предлагал мне несколько приятных сделок. И да, одно из его предложений вполне заинтересовало меня, как бизнесмена, но я знала также одну простую истину – он паниковал, а в панике рождаются предложения гораздо более выгодные. Мне уже было нечего терять. По его же словам я не должна была пережить эту ночь… Так к чему тогда нервничать и пытаться принять какие-то там решения?

Дьявол уже открыто проявлял свою раздражённость. Он всё навязчивее убеждал меня в том, что я умру в эту ночь и что этот шторм уничтожит весь мой город… Что это последние часы моей жизни и моя повесть никогда не будет дописана и издана… Он говорил так много… А я не проронила ни слова. Разве можно объяснить дьяволу, что безответно влюблённую на протяжении десятилетий женщину вряд ли способно удивить что-либо.

А ты знаешь почему?

В женщинах, испытавших это чувство, редко остаётся что-то человеческое. Они становятся сродни самому дьяволу… Холодные, расчётливые, целеустремлённые, несгибаемые… Бесчувственные…

Что можно предложить той, у кого уже всё было утеряно; той, у кого и наличие души-то под вопросом?

– Я подарю тебе новую жизнь. Жизнь задолго «до»… До встречи с тем, кто тебя уничтожил. Ты сможешь пройти мимо него и не соприкоснуться со всем тем ужасом, что он принёс в твою жизнь. – голос моего собеседника был слишком тихим, но он звучал в моём сознании. Безжизненные губы дьявола не шевельнулись ни разу.

– Пройти мимо него в тот день и всё это для того, чтобы умереть сегодня ночью? Слишком напрасная жизнь, однако, получится. – я вновь рассмеялась. – Ведь я стала той, кем являюсь лишь благодаря этой безумной обречённости, которая окутывала мою любовь.

– Но ты не познаешь всей той боли, что познала. Ты не испытаешь разочарования, сломившего тебя. Ты не прольёшь так много слёз в пустоту о том, кто и одной слезинки ради тебя не проронил. Это же совершенно другие семьдесят лет. Это новая жизнь, наполненная улыбками, встречами… счастьем. – дьявол пытался убедить меня в красоте новой реальности, но я не могла насладиться её привлекательностью.

А к чему притворяться?

Мне вполне комфортно было жить в том мире, где я знала тебя. В той реальности, где благодаря бессонным ночам и переживаниям родилось такое множество великих произведений, ставших культовыми.

– Я стара. Меня не страшит приближающаяся смерть. Первые года я страдала. Возможно, когда-то испытывала боль… Но всё это было так давно, что сейчас превратилось в невзрачные воспоминания, сохранившие свою красочность лишь на страницах моих книг. Я была молода и совершала ошибки. Любовь всегда была и останется безмолвным спутником молодости и, хотим мы того или нет, но каждый должен пройти через это.

– Значит, ты ничуть не жалеешь о потраченных впустую годах?

– Я не потратила ни дня своей жизни впустую. Если так и могло показаться со стороны самому служителю Ада, то я хорошо старалась и все мои рассказы дошли до адресата.

– Я предлагаю тебе гарантию счастливой жизни. Жизни, в которой ты не испытаешь…

– А разве есть хоть какая-то гарантия того, что это будут года, наполненные счастьем? – я дерзко перебила моего собеседника, рассмеявшись ему в лицо. – Хоть какая-то гарантия?

– А если я дам тебе гарантию, ты согласишься?

– Впервые слышу, что возможно получить гарантию в подобных вопросах. Звучит как-то неправдоподобно.

– Я же дьявол. Мне подвластно всё.

– Если тебе подвластно всё, тогда что же ты делаешь тут? В моём доме? В этой комнате?

– Мне нужна твоя душа.

– И ты решил, что я обменяю душу на свободу от этой любви?

– Ну это же логично.

– Не дьяволу судить о логичности, а пытаться употребить это понятие к женщине и вовсе смешно. Неужели за все свои тысячелетия тебе не пришло осознание, что поступки женщины нельзя предугадать и подстроить под определённый сценарий? А что можно говорить о влюблённой женщине? Она и вовсе может изменить принятое решение раз сто на дню. Я прекрасно помню, как часто блокировала его номера, потом вновь вписывала в контакты. Злилась на него и не могла видеть, а в следующую секунду тосковала и проверяла все его страницы в соцсетях. Нет места логике в сердце, привыкшем жить эмоциями. Сколько бы лет ни было женщине, она всегда будет оставаться рабой своего сердца, пленницей собственных эмоций. Запомни это, дьявол!

Грустный дьявол смотрел на меня не зная, что сказать и как правильнее отреагировать. Но, скорее всего, он не знал, что ещё мне предложить. Его глаза потухли. В них не улавливался адский огонёк, который был различим ещё в самом начале разговора.

– Хорошо. Тогда я дам тебе его. Того, кого ты так сильно любишь. Он станет всецело твоим. Любовь к тебе его поработит, и он будет готов на всё ради тебя. Разве не об этом ты мечтала? Жизнь со своим возлюбленным?

– Об этом. Но зачем мне нужен он, будучи одурманенным какой-то силой? Подобное порабощение ни к чему не приведёт. Это не его чувства. Это не чувства вовсе. Это просто вариант самообмана. Спасибо, но меня это не устраивает. Ты не можешь предложить мне ничего, ради чего я бы отдала свою душу. Поэтому оставь свои попытки. Расскажи мне лучше, почему сам дьявол стоит передо мной со столь грустным взглядом? Отчего в тебе пропал запал желания?

– А кто сказал, что у меня пропал запал?

– Твои глаза. Они чрезмерно опустошены.

– Не замечал. Много дел.

– Дела. Дела. Дела. Нелёгкая работа души собирать, однако? – я рассмеялась. Он выглядел ещё растеряннее, чем прежде, а мне казалось это невозможным. Забавно. Сам дьявол стоял передо мной, а я не испытывала страха. Я не испытывала ничего. На самом деле я хотела, чтобы его предсказания сбылись, и я действительно не пережила бы эту ночь… Этот чёртов апокалипсис. Я уже давно хотела сгинуть, исчезнуть с лица этого мира.

– Почему ты не хочешь найти вариант быть вместе со своим любимым? Я предлагаю тебе его. Ты можешь быть с ним. Даже несмотря на этот апокалипсис. Я соединю вас, и даже в Аду вы будете вместе… На века… Вас не разлучит никто.

– В Аду? Я не продала свою душу.  Почему ты уже пророчишь мне Ад?

– Ты не продала…

– Что ты имеешь в виду? – моё сердце сжалось в бесчувственный комок нервов. Это звучало так… Я понимала, что он имел в виду и от этого мне стало ужасно плохо. Вот он козырь. Наконец-то, дьявол раскрыл истинную суть своего прихода.

– Семьдесят три года назад твой возлюбленный пришёл ко мне… Он пришёл для того, чтобы я забрал его боль… Его тоску… Его уныние… Чтобы я вырвал из его сердца любовь и… – он внимательно смотрел на меня, и я чувствовала, как глаза дьявола проникали сквозь меня. – Твой образ. Он желал навсегда забыть о тебе, забыть, как ты выглядишь, забыть твой запах, забыть, как ты смеёшься…

– Нет. Я не верю. Ведь он никогда не любил меня. Он всегда был так холоден. Так далёк. Так неприступен.

– Те же самые слова я слышал от него в твой адрес. Он был потерян. Он не жил. Ты уничтожила его впервые, выйдя сначала замуж за другого и уехав. Ты растоптала его. Уничтожила гордость и самолюбие.

– Он не любил меня. Нет. Я не верю тебе! – я качала головой. Я ходила по комнате из угла в угол, не понимая, могу ли доверять словам дьявола.

– А потом он вызвал меня повторно. Потом, когда ты вернулась. Он вновь предстал передо мной… Вся его боль вернулась. Твой образ вновь проник в его душу. И тогда я решил прийти к тебе. Мне стало интересно, как тебе удалось обойти мою магию, моё воздействие… Что в тебе такого особенного и как можно так сильно любить кого-то одного, кого-то конкретного? – прищур дьявола пугал, но я не подавала виду. Меня волновала лишь правдивость его слов.

Я не знала, как реагировать. Слова застревали в горле. Я не могла поверить в услышанное. Я не могла поверить в правду, изложенную самим дьяволом. Наверняка он меня обманывает! Неужели я так много лет жила во лжи не зная… Не подозревая, что моя любовь всегда была взаимной. Я совершила так много ошибок, будучи уверенной в том, что безразлична ему, будучи убеждённой в том, что не нужна ему… Совершенно не нужна.

– Что с ним сейчас? Где он?

– Ещё здесь… Но вскоре он отправится в Ад.

– Нет! Нет!

– Моё предложение всё ещё в силе. – совершенно холодно и равнодушно ответил дьявол. Он уловил рычаги управления мной.

– Моя душа за вечность в Аду с моим любимым?

– Да.

– Я согласна. Забирай мою душу, но обещай, что эта вечность будет моя и его.

– Я обещаю. Вы будете идти вместе… Нога в ногу… По всем ступеням Ада, познавая страдания и боль, но держа друг друга за руку. Вы научитесь переживать пытки, не упуская из вида глаза друг друга. Это будет ваша вечность. Ваш личный Ад. Ваш Ад на двоих.

– Что ж, раз мы с ним оказались такими глупцами и упустили нашу жизнь… – я с трудом верила во всё происходящее. В моих книгах это было нормой, но в той реальности, к которой я принадлежала, вряд ли можно было встретить решение всех проблем на исходе дней своих. – Раз так уж сложилось… Меня устроит и Ад, разделённый с ним на двоих.

– Тогда необходимо подписать договор. – дьявол протянул мне древний свиток. Я чувствовала жёсткую текстуру бумаги… Нет… Не бумаги. Это была кожа. – Осталось мало времени.

За окном сгущались тучи. Чёрное небо, пронизанное молниями и окрашенное всеми окрасами мрачного предсмертного настроения. Фиолетовые, синие, красные, местами жёлтые краски хаотично были разбросаны по чёрному небесному холсту. Не зная, что случится через несколько минут, можно было бы рисовать пейзажи апокалипсиса.

– Я хочу увидеть его здесь и сейчас!

– Это не оговаривалось.

– Я оговариваю это сейчас. Приведи его ко мне. Если не увижу его сейчас, то не пойду на эту сделку. Я должна знать его правду.

– Хорошо. Я приведу его. – под раскаты грома дьявол исчез.

Казалось, что вскоре молнии проникнут в эти шаткие стены, но меня это не пугало и раньше. Сейчас же, меня волновало лишь одно – правдива ли правда дьявола?

Глава 2. Ошибки чужого настоящего

Медленно спускаясь по скрипучим ступеням, мне с трудом удавалось думать. Вереница мыслей сплелась в плотный узел. Я не видела возможности разобраться в том, что происходит. Мой дом вдруг стал каким-то чужим и безжизненным. Словно из него высосали всю жизненную энергию. Словно я была вновь одинока до озноба и снова являлась той двадцатитрёхлетней мечтающей о любви девушкой.

Мне не удалось даже осмотреть интерьер любимой гостиной, в которой я создавала главные истории жизни, где были рождены лучшие романы и рассказы и написаны самые популярные стихи. Для меня всё утратило значимость, ведь казалось, что прожитые года не имели никакого смысла. Меня так легко отбросило в прошлое, что даже обидно. Сейчас я могла думать лишь о том, что с минуты на минуту смогу увидеть того, кто стал причиной всех моих успехов и самых болезненных провалов.

Грустный дьявол явился вновь, но уже не один. По правую руку от него стоял ты. Я видела тебя спустя семьдесят лет, но хотя все возрастные изменения маской отображались на лице, клянусь, ты остался прежним. Я запомнила тебя именно таким… Тогда… Семьдесят лет назад.

Ты не постарел ни на год.

Грустный дьявол смотрел на нас с тобой, замирая в ожидании каждый раз, когда мы были готовы сказать хоть что-то, но тишина заполняла пустоту комнаты. Ничуть не изменился. Ничуть. Это и есть контракт с дьяволом. А мне же… Мне же уже девяносто три года. Моя кожа покрыта рубцами и морщинами. Я ни капли не напоминала ту энергичную жизнерадостную девушку, которой была в момент первой встречи.

– Ты хорошо выглядишь. – никогда не думала, что столь невинная фраза может даться мне настолько тяжело. – Как работа? – контрольный вопрос, без которого не обходился ни один наш разговор.

Вопрос, ставший чрезмерной иронией и точкой невозврата. Именно наши карьеры стали первостепенным проклятием, столь беззаботно соединившие нас в самом начале жизненного пути. Я всё помню. Я помню эти многочисленные наивные звонки и разговоры обо всём и ни о чём. Тогда мы просто были парнем и девушкой не имеющие за своей спиной ровным счётом ничего. Нами управляли лишь наши стремления и убеждения. Тогда мы были никем для этого мира, но я ещё не знала, что и друг для друга мы были пустым местом.

– Всё хорошо. Спасибо. – как же меня бесили твои подобные ответы, но они всегда были однотипны. Поэтому и удивляться было совершенно нечему. Всё та же улыбка. Всё тот же блеск в глазах. Ничего в тебе не изменилось. Изменилась только я. – Ты выглядишь просто потрясающе! – ты медленно подошёл и поцеловал меня в щёку. Неуверенно. Неловко. – Как и всегда.

Я почувствовала всю твою неуверенность. Весь твой страх волнами растекался по комнате.

Твои слова лились как приятная скрипичная мелодия, но я же прекрасно понимала, что ты видишь перед собой старуху. А я вижу тебя того, каким и полюбила в далёком прошлом, каким запомнила и каким сотворила в своих произведениях, ставших твоим постоянным домом и пристанищем для души, которую, как мне казалось, я знала. Место регистрации твоего образа навсегда закрепилось в когда-то неумело прописанных мною предложениях, чтобы сейчас прорасти корнями в междустрочия каждого рассказа.

– И как мы тут оказались? – я коснулась твоей щеки, и ты вздрогнул. Шершавые старческие руки не могут быть приятны на ощупь. Грустная улыбка прорисовалась на твоём лице, и ты тяжело вздохнул. – Мы два идиота.

– Видимо.

– Почему ты никогда не говорил, что любишь? Почему молчал о том, что хочешь быть со мной? Почему лгал?

– Не знаю. Наверное, мне казалось, что я недостоин тебя. Ты всегда добивалась большего, чем я. Посмотри правде в глаза… Ты архитектор миллиона судеб. Ты мегапопулярная писательница и ещё более крутой модельер. Я уже и вовсе сбился со счёта всех областей и сфер деятельности, в которых ты преуспела. А я кто? Никто! Простой парень из деревни.

– Ты дурак! Я любила тебя. Любила так сильно, что была готова на всё. На всё! Ты мог обладать мной с первого дня. И мне совершенно неважно было всё то, чего я добилась.

– Прости, что разрушил всё.

– Ты ничего не разрушал. Ты просто не позволил ничему случиться. Я до сих пор помню, как ты меня отталкивал раз за разом. Как делал больно своим нежеланием быть со мной. Как топтал меня своим равнодушием. Ты делал всё, чтобы я тебя возненавидела. Именно благодаря тебе я стала той, кто я есть сейчас.

– Я знаю. Прости меня. Я всегда был уверен в том, что я не пара для тебя.

– И поэтому ты продал душу? Чтобы забыть меня?! Не получить меня, а забыть? Это глупо даже для тебя. Я не могу поверить, что ты совершил такую глупость. Ты мог быть со мной! Давно уже мог.

– Прости. – как же это раздражало меня. Всю жизнь раздражало. Это бесчисленное количество извинений, не приводящих ни к чему. Очередная цепочка событий, за которой следовали скупые слова и просьбы о прощении и возвращение всё к той же череде событий. Замкнутый круг. Очередной цикл.

– Не хочу вмешиваться. – дьявол, наконец-то, решил напомнить о себе. – Но вам надо принять решение… Она не переживёт эту ночь, а твой срок хоть и не истекает сегодня…

– Что значит: "она не переживёт эту ночь"?! – ты яростно всматриваешься в глаза дьявола, но для считающего себя недостойным меня, ты уж слишком резок с тем, кому подвластны время и бесконечность.

– Я умру сегодня. – насмешливо и совершенно холодно ответила я.

Мне не удавалось отвести взгляд от тебя – моего главного мучителя. Было достаточно смешно наблюдать за твоим волнением и суетой из-за дряблого тела старухи. У тебя не хватало смелости быть со мной молодой, а теперь ты яростно сражался за жизнь той, кому и нет смысла дальше жить. Так глупо. Мы настолько нелепо уничтожили наше будущее. Настолько глупо не позволили ничему между нами случиться.

– Нет! – ты растерянно качаешь головой. Ты шокирован. Мне нравится наблюдать за твоей паникой. Не знаю почему, но мне приятно сейчас видеть всю эту растерянность и волнение. Наконец-то, настоящие эмоции. Наконец-то, живая реакция. – Ты не можешь умереть!

– Отчего же? Ты уже давно от меня отказался. Так что же мешает тебе проститься со мной и в этот раз? В очередной раз…

– Не говори бред! Это совершенно разные вещи! – ты зол. Ты очень зол. Впервые в жизни я вижу тебя таким и наблюдаю проявление столь ярких эмоций. – Что я могу сделать? Как я могу повлиять на это? – ты обращаешься к дьяволу, но он лишь угрюмо пожимает худощавыми плечами. Кажется, что я слышу, как его кости трутся друг о друга. Но внешний облик правителя Ада никак меня не пугает. Я создавала образы гораздо страшнее, чем стоящий передо мной.

– Твоя душа уже и так принадлежит Аду.

– Но твоя нет! – ты трясёшь меня за плечи. Твои зрачки расширены. Ты в гневе. – Обменяй душу на жизнь! Живи! У тебя ещё так много свершений впереди. Так много достижений!

Он выдавал себя мне дозами, всё сильнее подсаживая

на равнодушное внимание его рассеянного сознания.

Я не была его, но принадлежала ему всецело.

Он сделал меня зависимой от себя настолько, что ломка

начиналась сразу же, лишь стоило мне открыть утром глаза.

– Мне девяносто три года. Ты правда думаешь, что какие-то там достижения для меня всё ещё имеют ценность? Я добилась всего, о чём и не смела мечтать. Я устала. Моя жизнь имеет смысл лишь для кого-то, но не для меня.

– Не говори так, я умоляю. – ты крепко сжимаешь меня в своих объятиях и на какой-то момент вновь ощущаю себя влюблённой девчушкой, которая впервые почувствовала аромат твоего тела и… полюбила.

– Моя жизнь для тебя не имела ранее никакого значения, что же изменилось сегодня?

– Я отказываюсь принимать твои суицидальные наклонности. – ты вновь поворачиваешься к дьяволу. – Озвучь все варианты. Я уверен, у тебя их несколько! – ты кричишь. Я не могу поверить тому, что вижу и слышу. Несвойственная прежнему тебе смелость.

– Я могу…

– Нет! – я не даю дьяволу сказать… Не даю ему возможности сделать очередное предложение. – Это только мой выбор и моё решение. Никто из вас не вправе навязывать мне свои варианты. Никто! – я разворачиваю свёрток. Ты в ужасе. Конечно же, ты в ужасе, ведь сам подписывал подобный договор. – Я буду ждать тебя в Аду. – я резко прокалываю палец и подписываю адский документ. Не глядя. Не читая. Не хочу знать условий. Не хочу знать ничего. Я устала от всего.

– Что ты наделала? – ты не успел меня остановить. – В обмен на что?

– На вечность с тобой. – я передала свиток грустному дьяволу, и он, впервые за всё время, улыбнулся. – В Аду.

Конечно же, он получил своё. Очередная душа в подчинение бесконечным пескам адского времени.

– Зачем? – ты падаешь на колени. – Мне было достаточно просто знать, что с тобой всё хорошо. А теперь… Я жил все эти года один, не связывая себя узами брака, детьми… Ничем. Я жил памятью о тебе… А теперь ты отбираешь у меня даже это.

– Уводи его отсюда. Ураган совсем близко. – мне не хотелось слушать эти откровения. Возможно, я не до конца ему доверяла… А, возможно, мне было больно слышать эти фразы, ведь каждое слово доказывало, что мы дико ошиблись… Мы разрушили наши жизни пустым и никому не нужным молчанием.

– Я останусь здесь. С тобой. – ты беспомощно опускаешь голову, а из моих глаз начинают капать слёзы. Я никогда не видела тебя таким беспомощным, открытым и искренним.

– Нет. У тебя в запасе ещё несколько лет. Проживи их за нас двоих. – я присела рядом с тобой. Это далось мне тяжело, ведь старые кости напоминали о том, что я далеко уже не юная девочка. Обняв тебя, я заплакала. – Реализуй всё то, на что раньше не осмеливался. Забудь о рамках и границах – их не существует. Все барьеры только в нашем сознании, но их нет в реальности. Иди вперёд!

– Это не справедливо. – ты крепко обнимаешь меня, прижимая к себе так плотно, что я чувствую твоё сердцебиение. – Прости меня за всё!

– Хватит извинений. Ты всю жизнь извинялся!

– Почему ты не обменяла душу на года жизни?

– Моё время закончилось. Я не хочу идти против отведённых судьбой мне сроков. Это глупо. Нельзя перехитрить время.

– Ты просто сдалась.

– Я имею на это право.

– Я не хочу жить, зная, что тебя нет в этом мире.

– Ты жил без меня и раньше. Так живи сейчас зная, что вскоре мы будем вместе. А пока что живи. Живи в память обо мне. – я поцеловала тебя в лоб и почувствовала дрожь.

– Да, я жил… Жил прекрасно понимая, что ты в порядке… Что жива и здорова… Что ты пишешь, творишь… Мне не надо было другого. А теперь я знаю, что ты уходишь из этого мира и… Ты уходишь в Ад. После такого тяжело уснуть, знаешь ли.

– Тебе пора. – я встала на ноги, с трудом сохранив баланс, и отошла в сторону. Отвернувшись к окну, я увлечённо рассматривала, как на улице сверкали молнии. Картина была слишком уж прекрасной, чтобы казаться мне хотя бы отчасти устрашающей. – Уводи его! – я не могла видеть, как он растворялся. Я в очередной раз потеряла тебя. Дьявол забрал тебя, но твой запах ещё долго витал в воздухе.

На удивление я не слышала шума и грохота. Я ощущала лишь жар от окутанного пламенем соседнего дома. Мне оставались считаные минуты.

Я видела, как падали и загорались деревья. Пожары охватили всю округу. Во мне не было страха. Не было сомнений. Не было желания пытаться спастись или укрыться в подвале. Полное смирение. Я устала жить. Я истощена. Но на моём лице сверкает улыбка, ведь я увидела тебя. В последний раз. Всё это того стоило. Я уверена, что и в Аду найду способ добиться всего, чего пожелаю…

Ведь тебя я уже получила…

Многолетние скитания по смертному миру в бесчисленных попытках стать частью потустороннего… Я написала так много историй о мире, к которому была причастна лишь в моих снах, но уже и не надеялась, что этот мир выйдет со мной на контакт. Семьдесят лет я искала своё место в этой реальности и никогда не находила.

Я была уверена… Я знала, что всё то, о чём я пишу реально… Но меня не впускали в тот мир. Почему-то мне упорно отказывались раскрывать двери в иную реальность, к которой я так стремилась. И вот, когда мои смертные дни уже подошли к завершению, сам дьявол предстал предо мной. Я прекрасно понимала, что его невозможно вызвать. Всё это байки.

Дьявол не прислужник, чтобы приходить на просьбы и мольбы.

Дьявол всегда является сам.

Лишь некоторые души способны заинтересовать властителя Ада и все эти мифы, распространяемые священниками о значимости обычных человеческих душ, изрядно преувеличены. Человек довольно глуп по своей сути, чтобы создать собственных бесов, ведь таким образом он списывает с себя ответственность за всё низменное, что ему присуще. Демонам неинтересны подселения, ведь у них есть собственные тела… Сильные и могущественные, выкованные временем и окаменевшие от пыток. Люди слишком завышают собственную цену, считая, что служителей Ада способно заинтересовать их ничтожное тело, которое может разрушиться и разложиться за считаные часы…

Я всегда понимала это, а потому и не пыталась предпринимать ничего для связи с иными мирами. Я просто писала о них. Мне даровали способность излагать то, что было необходимо для них. И лишь благодаря этому дару, я приобрела ни с чем не сравнимые знания…

Знания об истинной структуре Вселенной и уже через несколько мгновений я окажусь там, куда стремилась всю мою сознательную жизнь, став неотъемлемой частью энергий.

Глава 3. Пустыня проклятых

Пустыня Проклятых была местом, где мир, казалось, умирал с каждым мгновением. Она не просто существовала – она жила, шептала и наблюдала. Её песок, острый, как лезвие, хрустел под ногами, но даже этот звук казался чужим, словно был порождён не моими шагами, а чем-то невидимым и скрытым под поверхностью. Тогда я очнулась от глубокого сна, абсолютно не понимая, что именно было реальностью – то неощутимое воспоминание, где я умирала человеком, или эта реальность, разъедающая мою плоть и жадно высасывающая каждую каплю крови, чтобы затем вновь наполнить. Именно своего прохождения я и не могла вспомнить. Это осталось каким-то призрачным воспоминанием, напоминающим сновидение, которое никогда не снилось мне, ведь я даже не могла вспомнить, была ли способна спать .

Земля под ногами двигалась и пульсировала, будто дышала. Иногда песок вздрагивал, открывая на краткий миг мёртвые серые корни, извивающиеся, словно черви. Я не могла понять, что это было: остатки мёртвых деревьев или часть чего-то гораздо более ужасного. Ветер в этой пустыне не приносил прохлады, а красное небо над головой, украшенное черно-золотыми прожилками, напоминало дорогой мрамор, являющийся частью крышки, отделяющей меня и это пространство от свободы. Воздух тут был горячим и наполненный приторным насыщенным запахом гнили, который впивался в кожу, заставляя чувствовать себя частью этой умирающей земли.

Вдали, на горизонте плясали силуэты, похожие на раскалённых путников. Они двигались медленно и хаотично, а потом исчезали, растворяясь в жарком воздухе. Каждый раз, когда я пыталась сосредоточиться на них, мне казалось, что они становятся ближе, а их тени растут, но стоило мне моргнуть – они исчезали.

Шёпот начался внезапно. Он проник в моё сознание, как резкий порыв ветра, который становилось невозможно игнорировать. Сначала это были едва различимые звуки – как шелест песка или треск сухих веток, но постепенно они становились всё отчётливее. Эти звуки заполнили пустыню, отражаясь от каждой песчинки, от каждого крошечного трещания земли. Каждый шёпот казался чуждым, как будто его источник был древним и непостижимым для моего понимания. Эти звуки не имели одного направления, они окружали меня, будто вихрь, преследующий жертву. Казалось, они исходят из самого воздуха, из песка под ногами, из ветра, который не дул, но всё же был здесь, сдавливая меня своим присутствием.

Я попыталась закрыть уши руками, надеясь хоть на мгновение отгородиться от нарастающего звукового хаоса, но шёпоты не исчезали. Они усилились, словно находились не снаружи, а внутри моего разума. Иногда даже казалось, что шёпот приобретал ритм. Он не являлся бессвязным – это были слова, предложения, даже голоса. Они звали меня по имени, повторяли его с едва заметной насмешкой. "Иди… ты должна прийти к нам, Кэтрин." – шептали они, и каждый звук отдавался в моём сознании ледяной иглой.

Все эти голоса не принадлежали одному существу. Это был хор тысяч, но каждая нота, каждый тон звучал так, будто его произносили сразу в разных плоскостях. Один голос был низким, как утробное рычание зверя, другой – высоким, как плач ребёнка. Иногда они звучали в унисон, но чаще перекрывали друг друга, создавая беспорядочную какофонию, от которой хотелось кричать. Это была самая настоящая пытка.

Шёпоты не только звали меня – они показывали то, чего я не хотела видеть. С каждым их эхом в моём разуме вспыхивали образы. Это были лица, изувеченные и мёртвые, их глаза горели, как раскалённые угли, а рты были широко открыты в беззвучных криках. Я видела руки, протягивающиеся ко мне из песка, а их пальцы изломанные и покрытые трещинами напоминали иссохшие ветки. Они не касались меня, но ощущение их присутствия вызывало дрожь. Я пыталась не смотреть, но каждый раз, когда я закрывала глаза, образы становились лишь ярче, превращаясь в оживающий кошмар.

Каждый раз шёпоты становились всё ближе и иногда казалось, что они дышали мне в ухо. Холодное прикосновение ветра сопровождалось словами, которые проникали прямо в сердце. "Ты сгоришь здесь…" – шепнул один из голосов, и я ощутила, как внутри меня что-то холодное прижимается к груди. Странно, но я начинала привыкать ко всем несуразностям этой реальности.

С каждым шагом шёпоты менялись. Они не просто говорили – они смеялись, рыдали, кричали. Я слышала имена, которые никогда не знала, понимала молитвы на языке, которого никогда не учила. Иногда мне чудилось, что эти звуки – отголоски людей, прошедших этот путь до меня. Но самая страшная часть заключалась в том, что эти шёпоты не были просто голосами – они обладали весом. Мне казалось, что они наклоняют песок под ногами, словно их сущность давила на землю, заставляя её изгибаться.

Когда я пыталась идти дальше, ветер усиливался, неся с собой ещё больше звуков. Иногда он превращался в густое облако песка, которое облепляло меня с ног до головы и в этих песчаных завесах я видела лица, глаза и рты, которые продолжали шептать несмотря на то, что их нельзя было назвать живыми. Эти шёпоты становились тяжёлыми, как груз сотен неисполненных обещаний, резко свалившихся на мои плечи. Они окружали, вытесняя воздух из лёгких. Я чувствовала, как земля под ногами пульсирует, будто шёпоты исходили прямо из её недр.

В какой-то момент я ощутила прикосновение. Оно было лёгким, как пёрышко, но холодным, как ледяная сталь. Это были не руки, а что-то неосязаемое, скользящее по моей коже, оставляя за собой липкое ощущение страха. С того мгновения я больше не могла идти. Шёпоты становились оглушительными. Они заполнили всё сознание, не оставляя места даже для мыслей. Я упала на колени, чувствуя, как песок сковывает движения, как если бы сам воздух был против того, чтобы я продолжала путь.

Но вдруг всё стихло.

Наступила глухая, звенящая тишина. Это было хуже, чем шёпоты. Это напоминало затишье перед бурей. Я чувствовала, как что-то гораздо большее и страшное, чем шёпоты, наблюдает за мной. Песок подо мной зашевелился, и из него начали вырастать фигуры. Сначала они были лишь тенями, но постепенно стали обретать форму. Они проявлялись как высокие худые существа с пустыми глазницами, а их лица были вытянутыми и искажёнными гримасами боли.

Они не двигались, изучая меня, и их шёпоты вернулись. Теперь они говорили не мне, а между собой, но каждое слово казалось ударом по моему сознанию. Я вдруг осознала, что они не просто пытаются напугать меня. Нет. Они что-то знали. Их голоса, их звуки были не только угрозой, но и предупреждением. Они тянулись ко мне, пытались остановить или направить, но куда и зачем, я не понимала.

Их последний шёпот был самым громким. Он звучал сразу в моей голове, и в этом моменте я почувствовала, как тело начинало дрожать.

– Ты идёшь к финалу, – прошептали они в унисон. – И ты не вернёшься.

В мгновение всё обнулилось, превратившись в бесформенную массу, из которой исчезло всяческое понимание реальности, ведь от погружения в многоуровневое ничто едва можно испытать спокойствие. Время растворилось и мне никак не удавалось понять, как долго я зависала в этой сюрреалистичной действительности, а когда в измерении моего прибывания вновь прорисовался горизонт, мне не сразу удалось в это поверить.

Но я нашла в себе силы продолжить идти.

Сначала я думала, что это игра света. Горячий воздух пустыни дрожал, создавая миражи, которые бесформенно плясали перед глазами, но вскоре стало ясно: тени, сопровождавшие меня ранее, не были иллюзией. Сейчас они вновь появлялись внезапно и практически незаметно, словно сами пески выдыхали их из своих глубин. Иногда это были длинные, извивающиеся линии, которые ползли рядом с моими шагами, иногда – высокие, изогнутые силуэты, напоминающие фигуры с вытянутыми конечностями. Они не следовали за мной прямо, но всегда держались на границе видимости, заставляя каждую секунду оборачиваться, чувствуя ледяной страх, как кинжал в спине.

Я впервые заметила их, когда остановилась, чтобы перевести дух. Вокруг было тихо, за исключением мягкого, но напряжённого шелеста песка, который звучал так, будто кто-то крадётся. Я подняла глаза и увидела это: тонкая тень, вытянувшаяся вдоль горизонта, напоминала человеческий силуэт, только слишком высокий и худой. Она не двигалась. Я снова решила, что это игра воображения, но, когда сделала шаг вперёд, тень последовала за мной. Она не шевелилась, но её форма изменялась, становясь более изломанной, как будто её трансформировали невидимые руки. И с каждым шагом их становилось больше.

Тени появлялись на краю моего поля зрения, врезаясь в песок, как угольные мазки на выцветшем холсте. Они всегда держались на расстоянии, но я чувствовала их. Воздух вокруг них был плотным, тяжёлым, и каждый раз, когда я проходила мимо, мне казалось, что их тишина наполняется едва различимыми звуками. Это были не слова, а скорее движения, как будто они открывали свои безликие рты, чтобы что-то сказать, но не могли.

Одна из теней была ближе других. Она напоминала человека с длинными руками, которые вытягивались и ломались, стремясь дотянуться до меня. Я резко остановилась, и она застыла, будто боялась быть пойманной, а когда я двинулась дальше, тень снова начала двигаться. Но она не шагала, её ноги не касались земли. Она словно скользила по песку, оставляя за собой длинные борозды, как следы когтей.

Иногда я видела подобные ей силуэты прямо перед собой. Они вырастали из песка, как призрачные деревья, их ветви были кривыми, похожими на руки, обращённые к небу. Мне казалось, что я вижу лица: бледные, пустые, без глаз и рта, но они смотрели на меня. И я вновь слышала шёпот, исходящий от них. Это был не звук, а чувство, которое проникало прямо в разум и каждый шаг лишь усиливал их присутствие, делая почти физическим. Они не нападали, но их близость ощущалась, как ледяной ожог на коже.

Один раз я попыталась заговорить с одним из них.

– Кто вы? Чего вы хотите? – мой голос звучал хрипло… ломко.

Ответа не было. Но когда я отвернулась, я услышала, как за спиной зашуршал песок, словно кто-то медленно переступил ногой.

Силуэты, которые я видела, начали менять форму. Они больше не выглядели, как люди, став чем-то большим и менее понятным. Их изначально худые тела вытягивались, а конечности удлинялись, принимая странные позы, будто они изучали меня издалека.

Один из них двигался максимально странно, ломаясь в суставах. Его руки сгибались под неестественными углами, а ноги не касались земли. Когда я посмотрела на него, мне показалось, что он улыбается, но это была не настоящая улыбка. Это был просто разрез, проходящий там, где должна была быть нижняя часть лица.

Я сделала шаг назад, но фигура вытянула руку, заставив меня замереть. Тень остановилась, а рука повисла в воздухе. В этот момент я поняла, что это существо ожидало моего следующего движения, чтобы решить, что делать дальше.

Они – тени не были постоянными. Иногда я теряла их из виду, и в эти моменты возникал страх ещё хуже, чем когда они были рядом. Тишина пустыни казалась слишком громкой, а каждый звук ветра – подозрительным. Но стоило мне сделать шаг, как они возвращались. Их формы были размытыми и искаженными, словно кто-то сквозь туман пытался нарисовать человека, но кисть не слушалась.

Иногда они исчезали за горизонтом и их силуэты растворялись в миражах, но я знала, что они никуда не уходили.

Одна из теней наконец приблизилась достаточно, чтобы я могла различить её черты. Это была не фигура, а что-то среднее между человеком и дымом. Её очертания пульсировали, а внутри я видела что-то, напоминающее глаза. Они горели тусклым красным светом, как угли, скрытые под пеплом. Тень подняла руку, и я почувствовала, как воздух вокруг стал густым, подобно воде. Я не могла дышать… Не могла двинуться. В этот момент мне показалось, что я слышу её голос, глубокий и древний, как треск костра.

– Ты слишком далеко зашла… – прошептала она.

Затем фигура исчезла, оставив меня наедине с пустыней, полной их наблюдающих глаз.

Небо над Пустыней Проклятых несло на себе метку проклятия. Оно не просто зависало над головой, оно давило, поглощая всё живое своей чудовищной тяжестью. Это был не привычный купол звёзд или чистого бескрайнего неба и уже даже не мрамор – оно всё больше напоминало растрескавшееся зеркало, где вместо света сквозили кроваво-красные линии, извивающиеся, как раны, которые никогда не заживут.

Цвета на этом небе не просто существовали, они двигались. Мутные оттенки серого, багрового и чёрного плавали, сталкивались друг с другом, как густые, ядовитые облака. Иногда они вспыхивали, будто внутри этого мрачного полотна кипели яростные бури. Тени от этих вспышек ложились на пустыню, извиваясь словно живые, и я чувствовала, как они касаются меня – холодные, цепкие, лишённые жизни.

Я не сразу заметила трещины, которые пересекали небо, ведь их свечение не было постоянным: они загорались на миг, словно удары молнии, но вместо света из них текла густая, словно дым, тьма. Эти трещины шевелились, как открытые рты, и я была уверена, что слышу, как они шепчут. Снова. Всё вокруг разговаривало.

Одна из трещин вспыхнула прямо надо мной и эти очертания напоминали змею, свивающуюся кольцами, а внутри неё, в самой глубине, мерцали огоньки, похожие на глаза. Они двигались, следя за каждым моим шагом. Когда я пыталась отвести взгляд, трещина словно притягивала меня обратно, её форма становилась всё больше, всё ближе, пока не заняла всё поле моего зрения.

И в этот момент я почувствовала, как она смотрит прямо на мою душу…

Но ведь эта я и была душой…

Красные линии, пересекающие небо, дышали. Это было не просто свечение – это вполне себе живые, пульсирующие вены и иногда я слышала глухие удары, исходящие из них, как сердцебиение огромного существа. С каждой минутой линии меняли форму. Они растягивались и скручивались, образуя спирали и узоры, которые я не могла понять, но которые внушали ужас. Эти узоры были слишком правильными, чрезмерно симметричными, чтобы быть случайными. Казалось, что это древний язык, который пытался что-то до меня донести, но каждое слово было как удар хлыста по разуму.

Одна из таких линий начала тянуться вниз, превращаясь в ленту, зависшую над пустыней. Я смотрела, как медленно она двигалась, а её свечение становилось ярче, и понимала, что это не просто свет – это огонь, горящий без пламени, обжигающий лишь своим присутствием.

Я заметила, что небо перемещалось и не стояло на месте, медленно и неотвратимо склоняясь к земле. Мне казалось, что его тени опускаются всё ниже, заполняя собой пространство и утяжеляя воздух. Дышать становилось всё сложнее.

Вдруг одна из тёмных полос начала изменяться, становясь всё шире и шире, пока не превратилась в гигантскую зияющую дыру. Из неё вытекал дым, густой и вязкий, как кровь. Этот дым не просто наполнял пространство – он тянулся ко мне. Его клочья вытягивались, обвивали моё тело, обжигали кожу ледяным прикосновением. Я чувствовала, как он проникает внутрь, заставляя моё сердце колотиться, как загнанное животное.

Звуки, исходящие из неба, были нечеловеческими. Иногда это было похожее на далёкий гром урчание, иногда на стон, который пронизывал всё моё тело. Но самым ужасным был звук, напоминающий глубокий, протяжный вдох. Он был медленным, будто сам воздух, который я вдыхала, становился частью чего-то огромного, скрытого за этим небом.

Иногда звук сменялся чем-то похожим на плач. Он доносился откуда-то из глубины, тихий и едва различимый. Этот плач не мог принадлежать человеку – он был слишком протяжным и чуждым, чтобы быть понятным.

Я поняла, что небо не пусто. В его глубинах что-то двигалось. Сначала это были лишь тени, похожие на странные облака, но постепенно их формы становились более чёткими. Это были огромные существа, напоминающие фантастических зверей или богов, забытых и покинутых.

Одно из них, тёмное и изогнутое, остановилось прямо надо мной. Его контуры светились, а в центре вспыхнули два огромных глаза, красные, как раскалённые угли. Я не могла отвести взгляд, хотя знала, что эти глаза видят всё: мои страхи, мои ошибки, саму мою душу и боль её пропитавшую. И оно начало двигаться. С каждой секундой оно становилось ближе, а его очертания размывались, превращаясь в длинные изогнутые щупальца, которые тянулись вниз. Я почувствовала, как одно из них коснулось моего лица. Холод, пронизывающий до костей, заставил меня закричать.

Когда я посмотрела снова, мне показалось, что небо уже не просто пространство над головой. Это было зеркало, из которого на меня смотрело что-то, чего я не могла понять. Там, среди всполохов света и движущихся теней, я видела своё отражение, но оно не было знакомым. Отражение смотрело на меня, а глаза плакали кровавыми слезами. Оно тянуло ко мне руки, которые разрастались, пока не заполнили всё поле моего зрения.

Я упала на колени, не в силах больше смотреть на это адское небо, но знала, что оно никогда не отпустит меня. Оно было живым, оно было вездесущим, и оно было голодным.

В пустыне было невозможно избежать чьего-то присутствия. Здесь каждая микрочастица была живой и наполненной сущностью чего-то мне неизвестного. И стоило мне перевести взгляд с неба, как я осознала, что песчинки под ногами гораздо страшнее.

Они прятались под песком, словно огромные чудовища, укрытые тонкой вуалью времени. Первые признаки их существования я заметила, когда земля под ногами начала менять текстуру. Гладкий песок стал твёрже и вскоре я наступила на что-то, напоминающее кость.

Огромные черепа, расколотые временем, торчали из песчаных дюн, словно изувеченные монументы древним катаклизмам. Их размеры превосходили всё, что я могла представить. Эти останки были настолько огромными, что я едва могла охватить их взглядом. Каждый череп был покрыт глубокими трещинами, и в их полых глазницах, казалось, обитала сама тьма.

Один из черепов возвысился надо мной. Его нижняя челюсть была расколота, как древний мост, рухнувший от времени. Я остановилась, не в силах отвести взгляд. Гладкая поверхность черепа была покрыта странными символами – углублениями, которые казались следами когтей или зубов.

Когда я приблизилась, воздух вокруг изменился. Казалось, что череп начал дышать. Едва слышное низкое гудение, будто раздающееся из его полых глазниц, становилось громче с каждым моим шагом. Оно не было звуком, который можно услышать – это было чувство, проникающее в разум и заставляющее меня дрожать от ужаса.

Я услышала, как из глубин черепа раздался голос. Глухой, пронзительный шёпот, который был одновременно далёким и близким.

– Ты… тоже… уйдёшь…

Слова звучали медленно, будто разрывая пространство на части.

Черепа не были неподвижными. Мне казалось, что они меняли форму, пока я смотрела на них. Их контуры дрожали, из-за чего кости мерещились мягкими, как если бы они могли ожить в любой момент.

Я обратила внимание на один из черепов, который частично был скрыт песком. Его зубы, огромные и острые, торчали из земли, будто раскалённые ножи. Вокруг этих зубов плясали отблески – слабый свет, исходящий из песка, который выглядел как мерцание глаз, скрытых под поверхностью. Вдруг мне показалось, что череп шевелится. Его челюсть, которая должна была быть неподвижной, дрогнула. Я замерла, чувствуя, как всё моё тело охватывает волна холода.

Под песком виднелись кости. Огромные, изогнутые, покрытые чёрным налётом, они выглядели так, будто их вырвали из чего-то живого. Эти кости уходили в землю на десятки метров, но их концы выглядывали, напоминая о том, что эти гиганты когда-то существовали. Иногда песок вздрагивал, обнажая их ещё больше. Я видела суставы, поросшие кристаллами, и длинные линии трещин, которые шли по их поверхности, как следы когтей. Кости издавали странный звук, похожий на далёкий гром, если на них долго смотреть. Это был не просто шум – это была музыка, грубая и дикая, от которой я чувствовала давление в висках.

Самое ужасное было то, что они не просто мертвы. Иногда я видела, как над черепами поднимались тени, огромных искажённых форм, и они двигались, пусть и с трудом, словно пытаясь вспомнить, как это – быть живыми, но они становились подвижны. Я ощущала, как воздух вокруг сгущался, как что-то давило на грудь. Тень словно заглядывала в меня, её очертания вибрировали, принимая странные формы, которые я не могла описать словами.

Когда тень исчезла, я услышала крик.

Это был не мой голос, но он звучал так, будто исходил изнутри меня.

Подойдя ближе к одному из черепов, я заметила, что в его глазницах что-то шевелилось. Это были маленькие огоньки, которые пульсировали, как сердце. Их свет был слабым, но каждая вспышка наполняла воздух тяжестью. Засияв ярче, они позволили густому и обжигающему с запахом гари и гнили дыму вырваться из черепа. Этот дым принял форму лица, которое на мгновение, прежде чем исчезнуть, посмотрело на меня. Я услышала глубокий, рвущий воздух звук, словно что-то внутри черепа пыталось дышать. Его челюсть снова дрогнула, и я почувствовала, как земля подо мной начинает вибрировать.

Я старалась двигаться дальше и когда уже уходила мне показалось, что они шепчут. Это были не голоса, а ритмичные вибрации, которые проходили через песок, через воздух, и, казалось, через меня.

– Ты… часть… нас…

Эти слова не исходили из одного черепа, они доносились отовсюду. Я чувствовала, как они поглощают моё сознание, заставляя каждую клетку тела дрожать. Теперь я точно не могла избавиться от ощущения, что гиганты не были мёртвыми. Они просто спали, ждали и наблюдали. И я знала, что, если я задержусь здесь слишком долго, они потянут меня в свои глубины, чтобы я стала частью их кошмарной истории.

Время в Пустыне Проклятых не подчинялось ни логике, ни привычным законам. Здесь оно не текло – оно обрушивалось, кружилось вокруг, сжималось и расширялось, словно само пространство разрывалось на части. Я быстро поняла, что часы и минуты потеряли значение. Каждый шаг мог длиться целую вечность или исчезать в мгновении, оставляя за собой лишь странное чувство потери, как будто меня вырвали из собственного тела.

Бывали моменты, когда всё останавливалось. Это не было покоем – это было жуткое, вязкое затишье, когда воздух становился неподвижным, словно заключённым в стеклянную клетку. В такие минуты я могла видеть, как каждая песчинка пустыни зависает в воздухе, а свет, падающий с адского неба, будто застывает, обволакивая всё вокруг мертвенным сиянием.

В такие мгновения мне казалось, что я сама становилась частью пустыни, сливаясь с ней. Мои мысли замедлялись, а чувства притуплялись, и я почти могла поклясться, что слышала собственные движения, раздающиеся эхом, уходящим в бесконечную пустоту. Затем тишина вдруг прерывалась. Всё разрывалось криком, шёпотом или звуком, похожим на треск льда, и я осознавала, что прошли часы. Но я всё ещё не двигалась. Или двигалась? Я не могла быть уверена.

Время ускорялось так же внезапно, как и замирало. Бывали моменты, когда я чувствовала, что всё вокруг меня движется с неестественной скоростью. Небо над головой менялось: трещины на нём вспыхивали и гасли, как моргающие глаза, песок под ногами кружился вихрем, а тени, что следовали за мной, становились всё длиннее и плотнее, как если бы они тянулись ко мне, преодолевая время. Я начинала идти, и мир вокруг будто пытался убежать. Каждый шаг превращался в десяток, а затем в сотню. Я видела, как горизонты пустыни менялись, но, когда я останавливалась, всё возвращалось назад.

Это ощущение ломало мой разум.

Было ли это реальным?

Или я застряла в каком-то чудовищном круге, где мне предстояло переживать одно и то же снова и снова?

Иногда я видела странные сцены, которые прорывались через эту искаженную ткань времени. На миг передо мной мог появиться силуэт – тёмный, размытый, похожий на человека. Он двигался в каком-то странном ритме, не замечая моего присутствия.

Однажды я увидела женщину. Она стояла вдалеке – её руки были вытянуты, а волосы развевались, как в сильный ветер. Вот только ветра не было. Когда я шагнула к ней, она исчезла, оставив за собой слабый запах горелого.

Другой раз передо мной пронёсся караван. Это были странные существа, напоминающие людей, но их тела были изломаны, а лица искажены гримасами ужаса. Они тянули за собой огромные цепи, из которых сыпались искры. Я слышала их крики, но не могла понять слов. В следующий миг они исчезли, оставив после себя пустоту и шум песка.

Иногда я чувствовала, как само время становится осязаемым. Это было нечто невидимое, но тяжёлое, словно горячие капли, падающие на кожу. Они обжигали, оставляя за собой ощущение утраты, как будто вместе с ними из меня вытекало что-то важное. В один из таких моментов я остановилась и увидела, как песок подо мной начинает шевелиться. Из него поднялась фигура, покрытая трещинами, из которых сочился свет. Она не была человеком, но и не была просто тенью.

– Ты теряешь себя, – её голос звучал, как эхо в пещере. Я хотела убежать, но мои ноги словно приросли к земле. Фигура наклонилась ко мне, а её пустые глаза горели бледным огнём. – Здесь нет времени, только забвение, – прошептала она и исчезла, оставив меня дрожащей.

Каждая секунда в этой пустыне ломала восприятие всего. Я не могла понять, сколько я уже здесь находилась. Бывали моменты, когда я думала, что прошло лишь несколько минут, но затем мои воспоминания обрывались, и я видела, как мои следы покрываются песком, будто они были оставлены века назад.

Я начала сомневаться в себе, не могла вспомнить своё имя и понять, кем была до этого. Мне казалось, что я всегда была частью этого места.

В какой-то момент я поняла, что здесь нет времени. Оно не текло и не стояло на месте – его просто не существовало. Всё было единой растянутой тьмой, где я была лишь маленькой точкой, обречённой скользить по её поверхности.

Наконец, я упала на колени, чувствуя, как песок охватывает ноги. Он был горячим, словно пытался впитать меня в себя. Я подняла глаза на искажённое небо, где багровые линии двигались в своём страшном ритме, и в этот момент я поняла: я была здесь всегда.

Пустыня не отпускала просто так. Каждый шаг, приближающий меня к её краю, ощущался не освобождением, а испытанием. Песок становился плотнее, он больше не просто скрипел под ногами, а втягивал их, как зыбучее болото, которое не желало отпустить жертву. Воздух вокруг сгущался, наполняясь странным запахом – смесью гари, разложения и чего-то сладковато-приторного, как аромат цветов, которые распускаются лишь для того, чтобы умереть.

На горизонте что-то смутно обозначилось. Это было не небо, не песок, а нечто иное – слишком неестественное. Сначала я не могла понять мираж это или реальность. Это была тёмная громада, окружённая дымкой, естественно казавшейся живой, как дыхание гигантского зверя. Здесь всё живое.

Чем ближе я подходила, тем сильнее пустыня менялась. Песок начал трескаться, открывая изломанные поверхности, похожие на рваную кожу, под которой что-то дышало. Иногда из этих трещин поднимался пар, насыщенный странным запахом, напоминающим одновременно свежий мёд и гниющие фрукты.

Свет, если это можно было назвать светом, становился ярче. Он не исходил ни от неба и ни от земли, а будто парил в воздухе, испуская болезненно-золотистое сияние. Этот свет не согревал, напротив, он отдавал леденящим холодом, от которого кожа покрывалась мурашками, а дыхание становилось тяжёлым.

Дымка вокруг громады, которую я видела на горизонте, начала двигаться. Она не просто была воздухом или туманом – она извивалась, принимая формы, которые заставляли сердце сжиматься от ужаса. Я видела вытянутые руки и изогнутые под немыслимыми углами пальцы, пытавшиеся схватить что-то невидимое. Иногда мне казалось, что я слышала их шёпот, глухой и далекий, но жутко манящий.

В один момент одна из теней отделилась от дымки. Она не шла и даже не плыла, а как будто соскальзывала с воздуха, вытягиваясь в высокую, искривлённую фигуру, лишённую лица. Её присутствие заставило меня остановиться, ноги попросту не могли двигаться дальше. Она не направлялась ко мне, но её безликий взгляд прожигал, оставляя чувство, что я уже не могла отвернуться.

Когда я наконец приблизилась, я увидела, что громада была огромным строением. Оно напоминало замок или крепость, но его очертания были изломанными, будто его вырвали из другого мира и бросили здесь. Его стены были покрыты глубокими трещинами, из которых сочилась вязкая чёрная жидкость, испуская резкий запах серы и плесени.

Верхушки башен были изогнуты, словно плавящиеся свечи, а окна смотрели вниз, как пустые глаза чудовища. Вокруг строения клубился дым, но в нём не было тепла, лишь холодный, горький аромат, который щекотал ноздри и оставлял привкус гари во рту.

Вход в это место был огромным, как пасть гигантского зверя. Его массивные двери, покрытые уродливыми узорами и рельефами, казалось, двигались сами по себе. На одном из рельефов я увидела сцены, которые заставили меня замереть: фигуры, изломанные в муках, тянулись к свету, который обжигал их, превращая в пепел.

Вокруг дверей воздух пульсировал. Я чувствовала это кожей, как будто сама пустыня сжималась и дышала вместе с этим местом. Каждый шаг к двери давался с трудом, и в какой-то момент я ощутила странный аромат – сладковатый запах горелого сахара, смешанный с приторным запахом цветущих растений. Это было неестественно приятно и одновременно тошнотворно, как будто само место хотело обмануть мои чувства.

Голоса изнутри строения пришли не сразу. Сначала было лишь гулкое молчание, настолько глубокое, что оно сдавливало уши, как если бы я оказалась под водой, но стоило мне приблизиться к массивным дверям, как тишина начала меняться. Это был не звук в привычном смысле, а вибрация, которая ощущалась кожей, словно что-то древнее пробудилось внутри этих стен.

Первая волна звуков была едва различима: гулкий шорох, как шелест тысяч опадающих листьев. Затем изнутри донёсся низкий, глубокий стон. Он был похож на рычание огромного зверя, который дышал в каком-то зловещем ритме, замедленном и мрачном. Этот стон не был просто звуком – он проникал прямо в грудь, заставляя сердце сбиваться с ритма.

Шёпоты возникли из этого гула, словно живые существа, родившиеся в недрах стены. Они были многочисленны, хаотичны, но не путались друг с другом. Каждый шёпот звучал отдельно, но все вместе они создавали жуткую, неспокойную симфонию, от которой начинало кружиться голова. Эти голоса звали меня. Они произносили слова, которые я не могла разобрать, но их интонация была ясна: это были обещания. Призыв к чему-то великому и одновременно разрушительному. Но стоило мне вслушаться, как шёпоты становились грубыми, их тон менялся. Это было похоже на ласковый тембр матери, который внезапно превращался в шипение змеи, готовой к броску.

Их звуки пахли. Я ощущала аромат, похожий на запах разорванных лепестков роз, перемешанный с чем-то гнилостным, как запах старого, мокрого дерева, разрушающегося под дождём.

Затем появились крики. Они вырвались неожиданно, прорвав плотную стену шёпотов. Это не были крики боли или страха – в них звучала агония и что-то более жуткое, невыразимое словами. Это был крик тех, кто уже не живёт, но всё ещё ощущает боль.

Каждый крик наполнял воздух вокруг строения, словно вырывая куски реальности. Эти мелодии звучали надрывно, будто их вытягивали из чьей-то души, разрывая её на части. Я не могла понять, доносились ли они из-за дверей или появлялись прямо у меня в голове, эхом отражаясь и передаваясь в собственные мысли.

Запахи вокруг стали невыносимыми. В них смешались сгоревшее мясо, прогорклое молоко и что-то сладковатое, как запах перезревших фруктов, которые гниют под палящим солнцем. Но хуже всего был смех. Он возник, как рваный шёпот, который постепенно становился всё громче, пока не заполнил всё пространство. Это не был человеческий смех. Он звучал, как скрип рассохшихся дверей, как щёлканье сухих костей, как ветер, пробивающийся через щели заброшенного дома.

Этот смех не принадлежал одному существу. Он звучал многоголосно, каждый его оттенок неестественно вибрировал, превращаясь в хохот. Иногда он походил на насмешливый щебет ребёнка, иногда – на звериное рычание, прерываемое урчанием.

Когда смех затихал, я чувствовала, как на его месте остаётся пустота. Она была хуже любого звука, потому что в этой пустоте я слышала своё собственное дыхание, дрожащее, словно я пытаюсь оправдаться перед чем-то невидимым.

Каждый звук имел свой запах, что делало их ещё более невыносимыми. Шёпоты оставляли после себя сладкий, вязкий аромат, который вызывал тошноту. Крики приносили с собой запах крови и сожжённой шерсти, так густой, что он впивался в горло, оставляя горечь. Смех был самым отвратительным. Его запах напоминал ржавчину, перемешанную с запахом тухлой воды, застоявшейся в старых колодцах, но в нём было и что-то гипнотическое – он тянул ближе, как сладкий яд, от которого я не могла оторваться.

Я стояла перед массивными дверями, и звуки становились всё громче. Они сливались в одну волну, которая билась в стены, в воздух, в моё сознание. Мне казалось, что я слышу шёпот дверей – они сами по себе что-то лепетали, а их узоры пульсировали, словно в такт этим звукам, не отпускающим меня, но и не позволяли войти. Казалось, они были предупреждением и одновременно приглашением, как сирена, зовущая моряка в шторм. Я знала, что за дверями находится нечто большее, чем просто голос. Это было существо, живущее в этой симфонии, питающееся ей, и я понимала: стоит мне сделать шаг внутрь – я стану частью этой музыки.

Мне показалось, что я уже не чувствую запахов пустыни, только холодный аромат гари и плоти. Я вдохнула, и это было как глоток воздуха из другого мира, густого и непроницаемого. И я поняла, что за этими дверями ничего не будет прежним.

Когда я остановилась перед массивными дверями, холодный воздух обрушился на меня, словно удар. Он не был освежающим – наоборот, этот холод был липким, как пот, который невозможно смыть. Я знала, что позади осталась пустыня с её жуткими тенями и искажённым временем, но впереди ждало нечто худшее. Стоя у этого порога, я почувствовала, как сама реальность начала дрожать, как будто место, где я находилась, не предназначалось для живых.

Двери, возвышавшиеся надо мной, тоже казались живыми, впрочем, как и всё в этой реальности. Их поверхность была не просто покрыта трещинами и уродливыми узорами, она двигалась, извиваясь подобно гнезду змей, переплетаясь и размываясь. Иногда мне казалось, что я вижу лица: искажённые, перекошенные, с широко раскрытыми ртами, из которых будто бы исходил беззвучный крик.

Запах от дверей был густым и едким. Он напоминал дым сожжённой плоти, смешанный с ароматом старой, давно затхлой воды. Этот запах проникал в лёгкие, обжигая их изнутри, и оставлял во рту горький привкус металла, словно я только что вдохнула кровь.

Каждый раз, когда я делала шаг ближе, я слышала слабый стон. Он звучал не изнутри, а от самих дверей, как будто они протестовали, предупреждали или наслаждались моим страхом.

Пол под ногами изменился. Теперь это был не песок, а что-то гладкое, холодное, напоминающее застывший воск. Когда я наступала, поверхность издавала еле слышный хруст, будто я ломала тонкий лёд, под которым скрывалась бездна. Я наклонилась, чтобы посмотреть, что это за материал, но запах, который поднялся, заставил меня отшатнуться. Это был запах разлажения, густой и омерзительный, напоминающий гниющие фрукты, оставленные в жару, но с оттенком чего-то металлического, словно ржавчина разъедала этот пол изнутри.

Воздух вокруг меня стал плотнее, он буквально прижимал меня к земле, и я чувствовала, как дыхание замедляется, как будто кто-то сжимает мне горло невидимыми пальцами.

Из щелей между дверями пробивался слабый свет. Но это не был свет в привычном смысле. Он был густым и вязким, как мед, и медленно стекал по дверям, оставляя на их поверхности длинные следы. Этот свет не приносил тепла – он был ледяным, как зимний туман, от которого кожа покрывается мурашками.

Когда свет коснулся пола, он начал распространяться, обвивая мои ноги. Это было как прикосновение воды, которая внезапно становится твёрдой. Свет казался безвредным, но я чувствовала, что он забирает что-то из меня.

Запах света был невыносимым. Это был аромат свежесрезанных цветов, но он быстро менялся, становясь то сладким, как сахар, то горьким, как пережжённый кофе. Этот запах кружил голову, заставляя мои мысли разлетаться в разные стороны.

Когда я приблизилась к дверям практически вплотную, шёпоты стали громче. Они больше не были просто звуками – они приобрели вес. Каждый шёпот ощущался, как капля холодного дождя, падающая на кожу, оставляя за собой жгучее ощущение.

Я слышала голоса, которые спорили друг с другом. Они говорили на разных языках, некоторых я даже не знала, но их интонации были ясны: одни голоса звали вперёд, обещая что-то, чего я не могла понять; другие кричали, требуя, чтобы я ушла. Но эти голоса были лишь поверхностью. За ними скрывалось нечто большее, что вибрировало внутри меня. Это чувство было похоже на озноб, пробегающий по позвоночнику, когда ты знаешь, что за тобой кто-то наблюдает.

Перед дверями встали фигуры. Они были почти невидимыми, как дым, который не может решиться осесть на землю. Их формы мерцали, вытягиваясь и изгибаясь, как тени от свечей, бьющиеся на ветру. Эти фигуры не двигались ко мне, но я знала, что они меня видят. Они словно ожидали следующего шага, изучая каждое моё движение. Иногда их контуры становились чётче, и я видела, что у них нет лиц – только глубокие впадины, вместо черепа.

Запах от теней был странным. Он напоминал воск, который горит слишком долго, а воздух наполняется копотью, но внутри этого аромата был ещё один: что-то сладкое, похожее на приторный сироп, слишком долго простоявший на солнце.

Словно прощаясь, я обернулась. Пустыня осталась позади, и она уже не была той, которую я помнила. Её горизонты размывались, растворяясь в зыбкой дымке, а песок казался серым, словно место, где я стояла, забирало всё тепло и краски.

Воздух, которым я дышала, был насыщен ароматами, неподдающимися описанию: смесь сладости и разложения, свежести и тлена. Это было место, где прошлое исчезало, а будущее осталось призраком.

Я посмотрела на двери ещё раз, зная, что это моя точка невозврата. Их тени становились всё длиннее, обволакивая меня, а шёпоты внутри звали меня вперёд, и я сделала шаг, взяв колючие ручки и распахнув створки.

Глава 4. 9 КРУГОВ АДА_ЧАСТЬ 1

ПЕРВЫЙ КРУГ:

ВРАТА БЕЗМОЛВИЯ

Я переступила порог, и мир вокруг замер, но как-то иначе. Это застывание можно было сравнить с зависанием в космическом пространстве, когда в бездействии ты продолжаешь находиться в одной точке, но стоит тебе оттолкнуться, как тебя уносит и ты не в состоянии вернуться. Звук исчез, как будто кто-то сорвал ткань реальности, оставив лишь тягучую, удушающую тишину. Эта тишина была ненормальной – не просто отсутствием звуков, а их обратной стороной – тёмной бездной, которая заполняла всё вокруг. Я пыталась дышать, но даже шум собственного дыхания поглощался этим вакуумом, оставляя лишь ощущение панической изоляции.

Земля под ногами представляла собой странное, абсурдное зрелище: она была покрыта застывшими слезами, прозрачными, как стекло, но острыми, как лезвия. Каждый шаг причинял боль. Я чувствовала, как эти кристаллы режут мою плоть, а кровь, тёплая и густая, стекая, тут же застывала, сливаясь с этими бесчувственными слезами. С каждым шагом моя слабость усиливалась, а ноги подкашивались. Казалось, что сама земля старается удержать меня здесь, впитав в себя мою жизнь.

Далеко впереди, будто в другой реальности, я заметила огромные тёмные башни. Они были бесформенными, словно их вырезали из ночи, а их контуры дрожали, как мираж в жарком воздухе. Башни источали слабое багровое свечение, от которого начинала кружиться голова. Свет был не просто ярким – он вплетался в сознание, извиваясь, как змея, и заполняя мой разум видениями чего-то ужасного и чуждого.

Я сделала ещё один шаг, и внезапно почувствовала, как что-то невидимое обхватывает меня за горло. Взгляд в сторону подтвердил мои страхи: рядом никого не было, но ощущение чужого присутствия усиливалось с каждым мгновением. Воздух стал густым, словно я шагала по воде. Откуда-то из тьмы начали проступать силуэты. Они были едва различимы, их тела будто состояли из клубящегося дыма, но их глаза… Эти глаза горели, как уголья, всматриваясь прямо в душу.

Тени не двигались, но их взгляды обжигали. Я попыталась отвернуться, но каждое движение казалось неправильным, как будто сама реальность осуждала меня. Здесь не было ветра, но я слышала слабый шёпот, который эхом разносился в сознании. Это были не слова, а намёки, куски воспоминаний, звуки, которые когда-то имели значение, но теперь превратились в бессвязный поток страха.

Среди этой ужасающей пустоты я ощутила, как под ногами начало что-то шевелиться. Я замерла, и моё сердце сжалось от ужаса: земля подо мной дышала. Я опустила глаза и увидела, что застывшие слёзы начали трескаться, обнажая нечто жуткое. Под их прозрачной поверхностью проступали лица. Они корчились в мучении, а их глаза, потускневшие и пустые, смотрели прямо на меня. Я услышала их крики, но звук был не звуком – он резонировал внутри головы, словно тысячи голосов разом выкрикивали моё имя.

Врата этого круга не просто запирали. Они были живыми м пульсирующими. Я поняла, что тишина здесь – это не пустота. Это активная сила, высасывающая из меня всё, что могло быть звуком, включая мысли, надежды и разум. Мой первый шаг через этот круг был уже не моим: я стала частью этой безмолвной симфонии ужаса, где каждый шёпот, каждое движение казалось вечностью.

Каждый миг я ожидала, что тени обрушатся на меня, но они лишь стояли, наблюдая, как будто оценивали, достаточно ли я сломлена, чтобы позволить мне пройти дальше.

ВТОРОЙ КРУГ:

БУРЯ СОЖАЛЕНИЙ

Когда я ступила в этот круг, сразу же ощутила, как мир вокруг меня начал трансформироваться. Температура резко упала, воздух стал вязким, как густая смола. С каждое вдохом казалось, что я втягиваю в себя не воздух, а саму смерть. Это было странное, удушающее чувство, как будто я поглощала тьму, что пронзала меня, вытягивая всё живое. Ветер здесь не был обычным. Он был густым и чёрным, как сама ночь, и не просто дул – он зловеще извивался, как змеиный язык, тянущийся через меня, лаская лицо, но при этом не принося облегчения.

Я посмотрела вверх и поняла, что облака больше не были просто облаками. Это были огромные черные вихри, несущие в себе бесчисленные души, терзаемые и искаженные, а их крики перемешивались с порывами ветра. Души, терявшие свою форму, но с каждым мгновением становящиеся всё более отчаянными, заполняли пространство над головой. Я видела их лица, эти искажённые маски боли, скрученные в жутких улыбках, и поняла, что эти крики – не просто звук, часть самой бури, часть самой магии этого круга.

Я продолжила идти, но под ногами земля начала дрожать, и трещины в асфальте открывались, будто сама почва пыталась поглотить меня. Из этих трещин ползли змеи, чёрные, липкие и с глазами, полными гнева. Они обвивались вокруг ног, как коварные щупальца, с каждым моментом всё больше усиливая давление, заставляя меня почти погрузиться в землю.

Но это было лишь начало.

Я ощутила, как волны сожалений начали проникать в меня. Они были не просто чувствами, а физическим ощущением, словно мои кости ломались от тяжести носимой вины. Эти сожаления были частью этого мира, они буквально витали в воздухе, словно магия, которая питала бурю. Каждое прошлое решение, каждая ошибка, каждый неверный выбор – всё это взорвалось передо мной в невероятных образах.

Я вспомнила свою старую подругу, которую предала ради собственной выгоды. Я помнила её лицо, полное горечи и боли, когда я отказалась от неё ради собственной карьеры. И вот теперь, среди этой бури, её взгляд вновь был передо мной, как навязчивое видение. Она стояла, истерзанная и сломленная, её руки протягивались ко мне, и я чувствовала, как её отчаяние переполняло меня, сжимая сердце тисками её боли. Это было не просто воспоминание – это проявлялось, как живое ощущение боли и утраты, от которой было невозможно убежать, ведь здесь – в этом круге, каждое сожаление становилось моей тенью.

Я слышала ещё много таких голосов – каждое лицо становилось частью шторма, каждое сожаление – частью магии, заставляющей страдать ещё больше. Я видела тех, кого предала, тех, кого обманула, тех, кого не спасла. Все они смотрели на меня, и их глаза не просто пылали, они выжигал, вытаскивали наружу всё, что я хотела скрыть. Я пыталась закрыть глаза, но буря сожалений проникала в меня, как острые иглы, пронзающие сердце. И тут я поняла, что не могу уйти. Этот круг был не просто наказанием, а моментом, когда совершённые ошибки становились моей тенью. Я не могла бежать и не могла спрятаться. Каждое воспоминание становилось частью этой бури. Это был ад, который не позволял забыть, который навсегда оставлял на мне отпечатки и чем сильнее я пыталась избежать этого, тем глубже я погружалась в туманно-магические водовороты.

Теперь буря не была просто атмосферой. Она стала живым существом, питающимся моими слабостями, моими сожалениями, моими тёмными мыслями. Я слышала её голос, но не могла понять, что это. Это был не человеческий звук. Это было нечто, выходящее из самой земли – магия, выросшая из тяжёлых решений и тех ошибок, которые я не могла исправить.

Я чувствовала, как она охватывает меня, как глотающая тьма проникает внутрь, становясь частью тела. Моя душа плавала в этих сожалениях и в бесконечных волнах боли среди туманных образов. И я знала, что пока я не смогу принять свой грех, не смогу освободиться, оставаясь в этом круге… в этом аду.

ТРЕТИЙ КРУГ:

БОЛОТИСТОЕ НЕНАСЫТНОЕ НУТРО

Стоило мне лишь переступить границы третьего круга, воздух сразу же стал вязким, словно я оказалась внутри гигантского рта, открытого в самом центре земли. Я чувствовала, как каждое движение поглощает меня, как я тону в чем-то гораздо худшем, чем обычная грязь. Сначала я подумала, что это болотная жижа, но, когда коснулась её рукой, ощущение оказалось намного более отвратительным – это было не просто болото, это было что-то, что живет и ощущает. Каждая волна и каждая трещина в почве являлась заглатывающим в бездну существом, стремящимся утащить в свое нутро, поглотить с каждым шагом, заставляя чувствовать, как мои ноги медленно исчезают в этом отвратительном месиве.

Тут не было простых болотных звуков, как в обычном лесу. Здесь звучали странные, тревожные шорохи, а невидимые существа двигались в том темном пространстве, куда не мог проникнуть свет. Это был густой, почти осязаемый мрак, от которого неслись слабые шепоты, полные страха и отчаяния – это были те, кто остался за пределами моего зрения. Я слышала, как кто-то, или что-то, пытается вырваться из-под земли, но не может. Оно тянулось за мной, надеясь на ошибку и секундное замешательство.

Я чувствовала, как болото утягивает меня вниз. Каждый шаг сопровождался ощущением, что какие-то демонические руки, покрытые илом и слизью, захватывают меня за лодыжки, не давая двигаться. Каждая попытка выбраться из этого скользкого месива только погружала меня глубже. Я могла чувствовать, как твердь под ногтями оседает, как что-то холодное и слизистое ползет по моей коже. Все вокруг казалось ползущим, извивающимся и живущим. Это было не просто болото. Это было место, где время и пространство теряли всякий смысл.

Среди этого ужаса я заметила фигуры, медленно поднимающиеся из болота. Их тела были покрыты слизью и тёмной гнилью. Они стояли, и их головы поворачивались в мою сторону с медленным, неестественным движением. Их глаза были пустыми, но я чувствовала пронзающий взгляд, словно так они прожигали мою душу. Это были они – те, кто когда-то отошёл сюда, отдавшись своим страстям, жадности или гордыне. Они стали частью этого болотного нутра, навсегда прикованные к нему. Когда они шевелились, в их телах слышался звук, как если бы их скелет ломался, а кости переплетались между собой.

Потом я почувствовала, как что-то тянет меня вниз сильнее. Мое тело стало тяжёлым, как свинец, и я поняла – это не просто болото, а нутро этого проклятого круга. Я оказалась в центре этого болотистого ада, где всё вокруг меня было живым, где земля под ногами не просто почва, а нечто гораздо худшее. Я ощущала, как мокрые ладони пробираются в мой живот, в грудную клетку и пронзают душу. Эти руки не просто держали меня, нет – они втягивали и ломали, забирая меня туда, где нет света, где только тьма и голод, вгрызающийся в каждую клеточку моего существа.

С каждым движением я ощущала, как что-то огромно-неестественное разрывает меня изнутри. Я слышала шепоты в своём разуме, как нарастающий гул, что исчезает, а затем возвращается с новой силой, и казалось, что это могло бы забрать меня вместе с собой. Крики проявлялись всё громче, ища своих владельцев. Болотная жижа под ногами становилась всё гуще, поглощая мои крики, как если бы сама земля хотела сжать меня и поглотить навсегда.

Существо, что скрывалось в тени, было сильным и настойчивым – оно не отступало.

Я чувствовала, как его дыхание сотрясало воздух, как оно приближалось, и даже если я попыталась бы убежать, мне не хватило бы сил, чтобы выбраться из этого нутра. Это было место, где время не двигалось, где каждый момент был и вечностью, и мгновением одновременно, и где невозможно было найти покой.

Тело ощущало присутствие сотен сущностей за каждым углом, травинкой и камнем, ведь каждый жесткий и жгучий взгляд впивался в меня.

Когда я оглянулась, то в ужасе увидела, что из болотных глубин поднимались разорванные фигуры. Лица их были скривлены от боли, и что-то в этих выражениях лиц заставляло меня замереть в ужасе. Их глаза не просто смотрели на меня. Они пронизывали мою душу, оседая в ней терпким осадком, а всё происходящее становилось частью этой темной, зловещей симфонии, разыгрываемой этим кругом, и я была не просто наблюдателем – я становилась её частью, поглощенной и изувеченной.

Болото здесь не являлось просто топью, оно было вполне себе живым существом, ползучим и готовым проглотить меня целиком, без остатка. Это ощущение стало для меня невыносимым. Мои ноги скользили по грязной, вязкой земле и я знала, что спасения нет. Тени, искажённые фигуры, эти безмолвные, но всеобъемлющие существа из нутра – они не оставляли мне выбора. Моё сознание всё больше порабощалось этим болотом, и я уже не была уверена, где заканчиваюсь я, а где начинается это зловещее и неподвижное существо, живущее внутри меня.

Глава 5. ЧЕТВЁРТЫЙ КРУГ: БАШНЯ ОБЖОРСТВА

Войдя в четвёртый круг, я ощутила, как воздух сразу стал густым, буквально пропитанным жиром и зловонием, настолько насыщенным всем этим, что я едва могла дышать. Кажется, сама атмосфера здесь была заполнена нечистыми делами и страстями, обвивающими меня, как плёнка. Я стояла внизу гигантской башни, возвышающейся метров на триста, а её чёрные стены отражали боль и хаос, отзываясь эхом в глубине моей истерзанной души. Этому сооружению не было конца, и всё, что я могла видеть – извилистые коридоры, где еле заметные кровавые трещины пытались прорваться наружу, выплескивая древний яд разложения и отчаяния.

«Башня обжорства» – вывеска у входа.

С каждым своим движением я ощущала, как чудовищная сила тяжести притягивала меня к её зловещему центру, где мрак поглощал всякую надежду и превращал её в пустую тень. Когда я сделала первый шаг в её тёмный предел, я почувствовала, как ковер земли под ногами ползёт за мной, будто манипулируя каждым движением. Я ощущала холодные пальцы, пробирающиеся в суставы и заставляющие тело терять контроль.