Новое убийство в бокале просекко

Май, 2023 года

Аня стояла на полукруглом балконе, сжимая в руках тоненький конверт, и смотрела на раскинувшийся у её ног город. По вечернему времени люди возвращались домой, покидая свои рабочие места. Кто-то спешил, пешком огибая шумный проспект, кто-то неистово сигналил в начавшей образовываться пробке, кто-то стоял на остановке в ожидании очередной маршрутки. Город гудел, напоминая пчелиный улей, а Аня равнодушно за ним наблюдала.

Ей бы тоже не помешало спешить домой, но маленький клочок сложенной вчетверо бумаги мешал сдвинуться с места. В голову некстати лезли воспоминания о прошлом лете, когда она чудом избежала смерти, втянутая в семейные тайны убийства жены своего коллеги, а непрошенное шестое чувство нашептывало ей, что новая авантюра поджидает её, весело хихикая и потирая лапки.

Аня вздохнула, обратив свой взор на темнеющие небеса, как будто искала там ответы на все свои вопросы. Несмотря на то, что на дворе стоял конец мая, погода сегодня днём не радовала, а к вечеру и вовсе испортилась. Тучи начинали сгущаться, а пронзительный северный ветер пробирал до костей, но Аня не уходила. Она застыла у балюстрады, словно прилипнув к этому месту. Одетая слишком легкомысленно для данных температур, женщина зябко ежилась под очередным порывом ветра.

Сегодня был её первый рабочий день после отпуска и, само собой, ничего хорошего она от него не ждала. Но не до такой степени. Она была готова к тому, что на неё свалятся горы нерешённых задач, пропущенные важные сообщения, упущенные дела – так было всегда, после её длительного отсутствия. Но она не ожидала того, что ожидало ее.

Аня ещё раз повертела в руках конверт, словно надеясь, что он волшебным образом изменит своё содержимое. Она внимательно разглядывала чёрные ряды букв, гладкую бумагу и неровные следы сгибов, настолько увлечённая своим занятием, что не заметила бесшумно приближающегося к ней человека.

– Ты здесь, – услышала она взволнованный голос и вздрогнула от неожиданности.

– Макаров, черт тебя дери, нельзя подкрадываться к людям. Особенно если они стоят на краю балкона.

– Ты собиралась сигануть вниз от неразделённой любви? – поднял брови мужчина, с весёлыми искорками в глазах. – Если это любовь ко мне, можешь не убиваться, я, так и быть, тебя приголублю.

– Не дождёшься, – фыркнул девушка, отворачиваясь.

– Мерзнешь? – спросил Дима, заметив «гусиную кожу» на предплечьях женщины.

– Если ты, как всегда, хочешь галантно предложить мне предметы своего туалета, то не стоит. Боюсь, какая-нибудь ревнивая барышня может в очередной раз надавать мне тумаков.

Дима криво усмехнулся, но не ответил, так же как Аня оперевшись локтями о балюстраду и глядя перед собой. Оба молчали, хотя им было что сказать друг другу.

– Я получила письмо, – тихо выдавила из себя Аня, догадываясь, что услышит в ответ.

– Такое же, как это? – спросил он протягивая ей сложенный втрое лист бумаги.

Девушка быстро пробежалась по нему глазами и кивнула:

– Да, такое же как это.

– Поэтому ты торчишь тут и не торопишься домой?

– Наверное, – честно ответила Аня, сама не уверенная в том, почему она не торопится домой этим прохладным весенним вечером.

– И что ты думаешь по этому поводу, – с лёгкой хрипотцой спросил Макаров.

– Не знаю, Дима, – вздохнула она.

– И я не знаю.

Они немного помолчали, думая об одном и том же, и мужчина не выдержал первым:

– Теперь снова всё это в голову полезло. Наше глупое расследование в прошлом году и всё такое.

Она соглашаясь кивнула. Ей тоже вспомнилось «всякое такое»: один из таких же майских вечеров и смерть Диминой супруги, найденный под сиденьем собственного автомобиля дневник покойной и то, как виртуозно она оказалась втянута в опасную игру с преступником, несколько раз совершенно случайно уходя от смерти. Но не только эти воспоминания породило в ней странное письмо. Помимо всего прочего она вспомнила и всё хорошее, что произошло под крышей старого особняка, где они с Макаровым провели несколько дней, пытаясь вычислить убийцу. Душу трогало то, что называется ностальгией, но признаваться в этом самой себе, а уж тем более Диме, она не хотела.

– Интересно, а остальные тоже получили такие письма? – вдруг пришел в голову Ане весьма ожидаемый вопрос.

– Не знаю, – честно ответил её коллега, – но могу позвонить Анжеле или Виталику, чтоб спросить об этом.

– Номеров телефона остальных у тебя нет?

– Есть, просто с этими я как-то больше общался.

– Кто бы сомневался, – фыркнула Аня, вспоминая неприкрытое кокетство миловидной Анжелы.

– Ты можешь спросить у Вали. Мне показалось, что вы подружились, – проигнорировал её недовольство Макаров.

– Да, я так и сделаю, но позже, – согласилась она, чуть помедлив.

Несмотря на то, что ей очень хотелось узнать, не получили ли все остальные участники прошлогоднего уикенда таких же писем, женщина не торопилась со звонками – иногда бывают такие вопросы, не получить ответ на которые предпочтительнее, чем получить. Аня втайне для самой себя предпочитала неведение, ведь на данный момент оно магическим образом освобождало её от необходимости принимать решения и что-то делать с полученной ею корреспонденцией.

– Хорошо, – согласился Дима, – я тоже завтра позвоню.

Они замолчали и стало очевидно, что им двоим на этом балконе становится тесно.

– Тогда до завтра, – сказала Аня, разворачиваясь и направляясь к выходу.

– До завтра, – эхом откликнулся мужчина, глядя вслед удаляющимся каблучкам красных туфелек.

Анжела томно растянулась на подушках, снимая с лица ночную маску для сна. Сонно пошарив рукой по тумбочке, она нашла телефон и, прищурив глаз, посмотрела на дисплей. Так и есть – ей уже давно пора вставать.

«Господи, как же не хочется», – думала она, пытаясь примирить себя с наступлением утра. Прошлую ночь девушка до самого утра провела в компании друзей на открытии нового ночного клуба и, надо сказать, пользовалась там популярностью. Не то что бы ей очень хотелось там быть, скорее наоборот, но это был заказ на рекламу, и отработала она его на всё сто процентов. А может и на двести. Она, конечно, любила вечеринки, и данный заказ был полностью её профилем, к тому же хорошо оплаченным, но если б не это Анжела осталась бы в эти дни дома – её мучали боли в животе вызванные регулярными женскими неприятностями. Всю ночь Анжела страдала, глотала таблетки, но упорно веселилась отрабатывая свои деньги. Она очень ответственно относилась к работе и не могла позволить себе уйти раньше четырёх часов утра. Анжела была блогером, и звалась на блогерском языке «Ангел». Не то чтоб девушка была очень крупным представителем этой новой профессии, но она стремилась к этому и постоянно оттачивала мастерство. Хотя и имеющихся достижений ей было достаточно – на жизнь, в общем-то, хватало.

С трудом встав с дивана, она доковыляла до ванной и посмотрела в своё опухшее отражение.

– Господи, благослови создателей телефонных фильтров, – покачала она головой, открывая воду в кране. – С такой физиономией мне только на рынке торговать. И то, не в самом оживлённом месте.

Привычка разговаривать со своими отражением появилась у неё очень давно. Вряд ли девушка смогла бы сказать, когда это случилось, но догадывалась почему – причиной этого было её одиночество.

– Зачем ты пытаешься быть тем, кем не являешься? – спросила она у своего отражения вопрос, недавно заданный ей психотерапевтом. Ответа, разумеется, не последовало.

Она вздохнула, поменяла свою мягкую хлопковую пижаму на соблазнительный шелковый пеньюар и взяла в руки новенький яблочный телефон.

Полуголая девушка на шикарной двуспальной кровати в изысканном интерьере, отражённом отфильтрованным объективом умной заграничной игрушки, смотрелась настолько обворожительно, что было абсолютно не важно, о чем она говорит.

Нет, не то что бы Анжелина страничка была совсем бесполезной. Скорее наоборот, она пестрела дельными советами по макияжу, уходу за собой и другими маленькими дамскими секретами, но большая часть Анжелиных подписчиков были всё-таки мужчины, которым не были интересны ее мысли по поводу тех или иных уходовых средств, но очень нравилась искусно создаваемая красивая картинка.

Нажав на нужное количество кнопок, она отложила в сторону свой айфон и снова откинулась на подушки. Анжела привыкла к мягкому хлопку и не любила кружевные сорочки, однако, ни один из её подписчиков об этом не догадывался, потому что каждое утро, когда отцы семейства надевают свой рабочий костюм и идут на завод, она надевала соблазнительные сорочки и шла в Интернет.

«Кто на кого учился» – философски рассуждала она, переодеваясь в домашний костюм.

Была уже половина двенадцатого и ей давно пора было ехать на гимнастику. К тренировкам она относилась так же ответственно, понимая, что красота – это тоже её работа. Со студией у неё было долгосрочное соглашение о рекламе, куда же без него, так что опоздать, а уж тем более пропустить занятия она не могла себе позволить ни под каким предлогом.

Позавтракать девушка уже никак не успевала, хотя обычно показывала подписчикам кусочки своей кулинарной жизни. Но не сегодня. И, как на зло, контракт на рекламу с сетью популярных кафе у неё закончился, а другого пока не поступило. Перекусить можно было и дома, на ходу. Она очень редко себе такое позволяла, потому что заботилась о своем здоровье и красоте своих «сторис», но сейчас завтрак составляла простая чашка кофе и бутерброды с маслом и сыром. Без обворожительно фотогеничной смеси лаваша, яиц, авокадо и цветного соуса, одно слово – стыдно людям показать. Она могла бы пойти голодной, в принципе, и это Анжела иногда допускала, но сегодня она настолько сочувствовала своему истерзанному организм, что решила его пожалеть.

Наскоро одевшись в изумительно мягкую белую кашемировую водолазку и узенькие джинсы она выскочила из квартиры. Надо заметить, что до сих пор девушка проживала в простой пятиэтажке, в принадлежащей мужу «двушке». Многоквартирный дом был самым обычным и мало подходил её богемному образу жизни, зато расположен был очень удачно – в самом центре, что позволяло легко добираться в любую точку города, а кроме того, предоставляло возможность неспешных вечерних прогулок по парку и набережной, часто оживлявших ее страничку.

Вообще, Анжела уже готова была обзавестись собственным, гораздо более комфортабельным жильём, но в данный момент не видела в этом острой необходимости, так как уже упомянутый супруг прелестницы отбывал наказание за двойное убийство, и в ближайшее время она преспокойно могла распоряжаться предоставленными ей квадратами.

Анжела спускалась со своего пятого этажа не глядя по сторонам и мельком здороваясь с соседями.

– У вас пи-исьм-о, – услышала она себе в спину и остановилась.

Скромный сосед по площадке из квартиры напротив стоял возле почтового ящика и заметно нервничал. Лёгкое заикание всегда выдавало его волнение, о чем знали всё жильцы этого дома, и Анжела не была исключением.

– Что, простите? – не поняла девушка, вопрошающе глядя на него.

– Пи-исьмо, – ещё раз повторил скромный парень, протягивая ей конверт.

Звали его Сашей, это Анжела точно помнила, и был он в неё безнадёжно влюблён, о чем честно признался неделю назад в состоянии алкогольного опьянения. Анжела делала вид, что об этом инциденте не помнит, и надеялась, что парень тоже забыл, хотя то, как он нервничал при её появлении, говорило об обратном.

– По ошибке положили в наш ящик, – чуть успокоившись продолжил парень, – хорошо, что вы как раз здесь

«Во время злополучного признания, ты уверенно мне «тыкал», – думала Анжела, принимая от него конверт, – и ручки целовал, нисколько не заикаясь»

– Спасибо, – вслух сказала она, скрываясь в следующем лестничном проёме.

Она спешно спускалась, разглядывая только что полученную корреспонденцию. Ни адреса отправителя, ни почтового штемпеля, ни марок – ничего кроме её собственного имени. Она задумалась, но письмо не сильно заинтересовало ее, она иногда получала всякого рода анонимные записки, чаще всего совершенно неприличного содержания. Помимо всего прочего, это могла быть какая-то благодарность или предложение по работе – свой блог про себя она называла работой.

Открывать письмо сейчас, когда ей было очень некогда, Анжела не собиралась и небрежно бросила его на пассажирское сиденье своего автомобиля вместе с сумочкой. Анжела пристегнулась, прислушиваясь к шуму мотора. Какое-то непонятное предчувствие саднило где-то в груди и, ещё раз взглянув на конверт, она взяла его одной рукой, аккуратно надорвала левый край и вытряхнула содержимое. Всего лишь один листочек опустился на её тощие коленки, обтянутые тонкой тканью брюк. Она развернула письмо, быстро прочитала и похолодела.

Выключив мотор, Анжела бросилась обратно к подъезду своего многоквартирного дома, надеясь, что сосед ещё не успел уйти.

– Александр, – выкрикнула она вслед поднимающемуся на третий этаж мужчине, едва догоняя его.

– Ч-что, про-остите, – снова растерялся Саша, схваченный за рукав своего тоненького свитера цепкими отточенными ногтями.

Он внимательно посмотрел на Анжелу, краснея лицом, то ли от резкого подъема, то ли от неожиданного прикосновения девушки.

– Откуда у вас это письмо!? – возбуждено спрашивала эмоциональная блондинка.

– Из ящ-ика, – понемногу приходил в себя сконфуженный сосед.

– Я имею ввиду, что на нём нет ни почтового штампика, ни каких-либо отметок. Вы не видели, кто его принёс?

– Не-ет, – сосед совершенно растерялся, но вырвать руку не спешил, – я просто нашёл его вместе со своими квитанциями и газетой. Что-то не так?

– Всё в порядке, – выдохнула Анжела только сейчас осознавая, как глупо она выглядит.

– Если что-то случилось…

– Не переживайте, – перебила его девушка отпуская голубой свитер мужчины, – всё в порядке.

– Хорошо, – растеряно кивнул Александр вслед удаляющейся изящной фигурке.

Анжела понимала, что напрасно потратила свое время, что теперь точно опоздает на гимнастику, а это отнюдь не вязалось с её всегдашней аккуратностью в работе. Данный факт уже нисколько не расстраивал девушку. Гораздо спокойнее и никуда не торопясь, она подошла к своей красной машинке, опустилась на водительское кресло и, уперев руки в рулевое колесо, разглядывала лежащий на коленях листок бумаги.

«Чья-то глупая шутка», – успокоила она себя, завела мотор и тронулась с места, не давая непрошенным мыслям угнездиться в голове.

Яна с нетерпением ждала, когда же вернётся с работы её супруг Виталик, а он, как назло, не торопился. Надо сказать, что с недавних пор Виталик никогда не спешил домой, потому что там его ждало «настоящее семейное счастье»: трое детей и жена в декрете. Нет, не то чтобы Виталик не любил свою жену и детей, любил, и очень сильно любил, но как-то так выходило, что любить его семью на расстоянии оказывалось гораздо проще, а всему виной был набивший оскомину «квартирный вопрос». Несмотря на то, что получив долгожданное наследство, они решили расширить жилплощадь и купили очаровательные трехкомнатные апартаменты с огромной кухней-гостинной, в одной из новостроек, расположенного возле парка жилищного комплекса, жили они по-прежнему в старой панельной «однушке» на первом этаже. Дело было в том, что застройщик, так ловко продавший им квартиру на семнадцатом этаже, отдавать ее не спешил, забыв сообщить супругам, что срок передачи ключей после сдачи объекта наступает сильно не сразу.

Время шло, а ютиться впятером в однокомнатной квартире даже по мнению эмоционально непробиваемого Виталика, от природы наделённого толстой кожей, становилось совсем невыносимо. Малыш, появившийся на свет девять месяцев назад, в силу своего младенческого возраста, отнюдь не пытался как-то облегчить совместное сосуществование семьи, да и двойняшки были разнополыми и достаточно взрослыми не только для того, чтоб посещать начальную школу, но и для того, чтоб иметь отдельные комнаты. Именно отсутствие личного пространства служило постоянной причиной ссор двоих сорванцов, которые своими криками раздражали мать, отца и даже маленького Андрюшку, который итак слишком часто плакал.

Все эти грустные обстоятельства никак не содействовали тому, чтоб отец счастливого семейства торопливо бежал домой из своего автосервиса, скорее наоборот, служили причиной того, что парень предпочитал немного задержаться, прикручивая гайки к очередному автомобилю, объясняя это стараниями для семейного бюджета. Окружающие ситуацию отлично понимали и даже сочувствовали Виталику. Все, за исключением счастливой матери многочисленного семейства, которая день ото дня становилась всё раздражительнее.

Мужчина не спеша пешком поднимался на свой третий этаж, раздумывая, не заглянуть ли к приятелю с четвёртого этажа, но по здравому размышлению решил, что это будет уже слишком и нехотя остановился у массивной железной двери, доставая из кармана увесистую связку ключей.

Появился Виталик на пороге своей маленькой, заваленной детской обувью прихожей под истошные детские крики. Двойняшки, как всегда, что-то делили. Виталик не разобрал, что именно, но не сомневался – это ерунда. То, что кричал маленький Андрюшка, тоже не удивляло. Младший ребёнок по малолетству всё время выражал недовольство единственным доступным ему способом – плачем. От чего бранилась жена он не понял, но догадался – двойняшки явно напроказничали. Удивление вызвали лишь вопли всегда спокойного кота Васьки, но, в общем оркестре они сильно не выделялись и не особо донимали главу семейства. Виталик, двигаясь как в замедленной съёмке, только и успел поставить на пол пакет с продуктами и расшнуровать ботинки, как возле него столпились абсолютно всё домочадцы, включая кота Ваську. Виталик и не подозревал, что они все способны вместиться в его маленькую прихожую, где даже он сам размещался с трудом.

– На, – раздражённо гавкнула Яна, сунув ему в руки пищащий комок.

Мужчина отпрыска взял не мешкая, параллельно скидывая с ног ботинки. Младенец смотрел на него внимательно, на некоторое время забыв о своём беспокойстве, и даже попытался улыбнуться. Вместе со своей почти девятикилограммовой ношей Виталик отправился на кухню в поисках еды.

– Суп в холодильнике, макароны на плите. И не забудь покормить кота, – донёсся до него голос любящей супруги, а у ног материализовался толстый рыжий кот. Он смотрел на отца семейства с таким обожанием и огнём в очах, что осадочек от радушного приёма начал немного отпускать Виталика.

Поставив на пол отпрыска, мужчина занялся ужином домашнего питомца и своим собственным. Маленький Андрюшка пытался протестовать, но быстро заинтересовавшись миской кота, притих.

Виталик согрел свою еду, флегматично уселся за стол, и уже поднёс ко рту первую горячую ложку наваристого куриного супа, когда в кухню ворвались Вадик и Лиза, а за ними и счастливая мать семейства.

– Ужас какой, – вскричала она, – Андрюшка ковыряется в кошачьей еде!

– Это проблемы кота, – пошутил Вадик, за что удостоился укоризненного взгляда матери.

– Ты почту смотрел? – спросила Яна, поднимая с пола измазанного младенца. – За свет так и не было квитанции?

– Нет, не смотрел, – растерялся мужчина, – ты мне не говорила.

– Вот те раз, – завелась Яна с пол-оборота, – всё тебе надо говорить! Сам должен знать, не маленький! И кран всё ещё не починил! А я уже сто раз говорила!

Кран, как будто желая подтвердить сказанное, издал лёгкий булькающий звук, грозящий вылиться в начало бурного потока семейной ругани.

– Я схожу посмотрю почту, – тут же предложил Вадик, не любящий ссоры родителей, и скрылся в дверном проёме.

– Я с тобой, – крикнула ему сестрёнка, резво пустившись за ним.

– Ты опять забыл купить сметану! – возмутилась супруга одной рукой разбирая пакет с продуктами, другой удерживая Андрюшку.

– Ты бы мне напомнила и написала… – хотел было оправдаться Виталик, но сник под укоризненным взглядом жены.

От неминуемого скандала семейство спасло возвращение громко спорящих между собой двойняшек.

– Я сам отдам маме письмо, – кричал брат из коридора.

– Нет, я, – не соглашалась девочка.

Перепалка, начавшаяся между ними ещё на лестничной клетке, угрожала перерасти в нанесение телесных повреждений и Виталик, пользуясь этим, ушёл от скандала с женой в самом прямом смысле – он направился в прихожую, чтоб разобраться с детьми.

Они вырывали друг у друга небольшой конверт без явных опознавательных знаков, до треска натягивая тонкую бумагу.

– Что у вас опять происходит? – строго спросил отец, грозно материализовавшись рядом с ними.

– Это он(а), – хором ответили двойняшки, с шумом разорвав конверт пополам.

Тяжело вздохнув, Виталик отобрал у них две половинки разорванного письма и с тайной радостью вернулся на кухню. Теперь гнев его измученной бытом супруги переместится на двоих сорванцов, а он тихонечко доест свой нехитрый ужин.

– Они порвали твою квитанцию, – извиняющимся тоном сказал мужчина, протягивая женщине конверт.

– Кто бы сомневался, – раздражённо буркнула она, раскрывая две неровные половинки.

– Платежка нынче странная, – заметил Виталик, поглощая еду, – без привычной рекламы. У них, похоже, тоже кризис, краска кончилась, не зря всё время пристают со своими электронными квитанциями.

Яна не отвечала, изучая содержимое письма и мрачнея на глазах.

– Чего там? Много? – поинтересовался супруг, глядя на выражение лица своей дражащей половины. – Поди опять перерасчёт какой-то. Заколебали…

– Это не квитанция, – тихо ответила Яна, опускаясь на стул.

Женщина молчала, разглядывая разорванную бумагу, абсолютно не реагируя на внешние раздражители. Виталик, воспользовавшись моментом, с удвоенной силой поглощал содержимое своей тарелки, двойняшки исчезли из поля зрения, а Андрюшка с интересом теребил уголок зажатого в маминых руках листочка, пытаясь засунуть его в рот. Маленькая, всегда очень шумная квартира, наполнилась непривычной, давящей тишиной, не нарушаемой даже капающей из крана водой. Всю семью ждали перемены.

Валя очень спешила, покидая клинику. У врача она задержалась, так как прием осуществлялся со значительным опозданием, несмотря на то, что всё дамы приходили чётко к назначенному времени. Женщиной Валя была по натуре не скандальной, но нервничала, памятуя о том, что машину припарковала крайне неудачно, препятствуя выезду с парковки двух стоящих там автомобилей. Мало того, что стоянка кругом была запрещена, так и на свободных от злополучного знака обочинах свободных мест не было. Дело с парковками в центре города было настолько плохо, что и в запрещённых местах некоторые водители сумели оставить свой транспорт, наплевав на все знаки. Мест, где можно было бы припарковать её новенькую «Тойоту» поблизости не было, и она бросила машину едва ли не на проезжей части, надеясь, что зайдёт чётко в назначенное ей время и очень быстро вернётся. Увы, не всем надеждам героев нашего повествования суждено было сбыться в этот день.

«Надо же, какая напасть, – думала женщина, резко открывая стеклянные двери и выходя из клиники, – именно сегодня! А ведь раньше приём всегда начинался вовремя. Она спешно бежала к своей машине, чему отнюдь не способствовала ее довольно тесная юбка до колен, к которым пристрастила её Аня.

Когда женщина отыскала глазами свой транспорт, сердце ёкнуло. Из-под дворника со стороны водительского сиденья нахально торчал белый конверт.

«Ну, конечно, штраф выписали», – удрученно подумала она, привыкшая к тому, что сумма штрафа за неправильную парковку является для неё значительной и крайне нежелательной тратой. Многолетняя привычка к бережливости никуда не делась, несмотря на то, что на Валиного, не самого лучшего в мире мужа, свалилось неплохое наследство, позволившее ей, не только поменять машину, но и менее скрупулёзно подсчитывать деньги.

Подойдя к ожидавшей ее «Тойоте» она быстро извлекла конверт, всё ещё надеясь на то, что это вовсе никакой не штраф, а гневная записка поджатых ею автолюбителей. Оба её предположения оказались не верны, в чем женщина смогла убедится трижды внимательно прочитав текст.

– Ой, что делается, – пробормотала она, доставая из сумочки телефон.

Пока Валя возбуждено искала нужный номер, она забыла и о своей неправильной парковке, и о том, что ей надо срочно освободить два зажатых автомобиля, и о том, что несколько минут назад говорил врач.

Аня вздрогнула, взглянув на дисплей своего телефона. Был разгар рабочего дня и женщина, сосредоточенная на своих непосредственных обязанностях, выкинула из головы все остальные мысли. Как только она поняла, кем является звонящий, папку с бумагами пришлось отложить, а открытые в компьютере документы сохранить.

Телефон издавал весёленькую мелодию, легонько вибрируя, а Аня продолжала бессмысленно его разглядывать. Звонила Валя. Та самая Валя, которая год назад спасла ей жизнь, чем положила начало их женской дружбе. Снимать трубку Аня не спешила, она догадывалась, по какому поводу звонит её приятельница.

– Да, – сказала она лаконично, откидываясь на спинку стула.

– Привет, – ответил ей взволнованный голос на том конце. – Ты не представляешь, что я нашла у себя на лобовом стекле…

– Представляю, – вздохнула Аня, втайне надеясь, что ошибается.

– Записка от старика! Я думала, это штраф за парковку, а это письмо! Никаких опознавательных знаков, ничего…

Аня молчала, не зная, что ответить, потому что сама для себя ещё не решила, как следует относиться к этому письму.

– Ты меня слышишь? – уточнила Валентина, смущенная долгим молчанием собеседницы.

– Да, слышу, – коротко отозвалась Аня.

– И ты не спросишь, что в этом письме?

– Я догадываюсь, – вздохнула Аня, доставая конверт из ящика своего стола, – в общем-то, я и сама хотела тебе позвонить, но руки никак не доходили. То одно, то другое… Мы с Макаровым тоже получили письма…

– От старика?

– Угу, – кивнула Аня, как будто телефонная связь позволяла её увидеть.

Она тихонечко развернула белый лист бумаги и перед ней несколькими ровными рядами букв выстроился незамысловатый машинописный текст: «Мои самые дорогие и близкие люди! В свой шестьдесят шестой день рождения, я буду очень рад видеть вас среди гостей на моем торжестве! Отказ от данного предложения не принимается, так как праздник это двойной, и заслуживает должного уважения, ведь совпадает с годовщиной моей смерти». Ниже стояла подпись и её расшифровка – Андрей Леонидович Истомин.

– Он зовёт нас на годовщину смерти! – кричала в трубку ошарашенная Валя.

– Да, нас тоже, – развеяла сомнения своей собеседницы Аня, складывая лист и убирая обратно в тумбочку.

– Но как это возможно?

– Наверное, чья-то глупая шутка. Не вижу в ней ничего смешного, но кому-то, видимо, показалось забавным. Я нисколько не сомневаюсь, что это и близко не подпись старика, хотя никогда её не видела.

– Я тоже его подписи не видела, но когда вернусь домой, спрошу у Тёмы. Он-то, наверняка, подпись отца узнает.

В том, что Артём, муж Валентины сможет определить подлинность подписи своего отца, Аня сильно сомневалась, но озвучивать свои мысли вслух не стала, чтоб не обидеть женщину.

– Кто ещё получил это? – спросила Валя, не дождавшись какого-либо ответа.

– Не знаю, ты первая, с кем я разговариваю, не считая Димы. Он сообщил мне о своём письме вчера, и должен был связаться с Виталиком и Анжелой. Он пока не говорил, звонил или нет, я его сегодня ещё не видела…

Как будто заслышав их разговор на пороге её кабинета материализовался Макаров, быстро закрывая за собой дверь и усаживаясь на гостевом стуле.

– Лёгок на помине, – усмехнулась Аня, сообщая Валентине, что пред её светлые очи явился любимый зять Андрея Леонидовича.

– Хорошо, – сказала женщина, – мне тоже уже пора ехать, вы там всё обсудите и потом созвонимся.

Аня уверила её, что обязательно перезвонит, положила трубку и внимательно уставилась на дорого друга.

– С чем пожаловал? – спросила она, убирая телефон.

– Я поговорил с Анжелой и Виталиком, они тоже получили письма, – взволнованно начал он. – С Яной не разговаривал, но со слов мужа знаю, что она шокирована и собирается ехать.

– В полицию? – предположила Аня, не видя других возможных вариантов, куда могла бы поехать дочь покойного Андрея Леонидовича, получив подобную записку. Положа руку на сердце, она и сама подумывала о том, чтоб сдать злосчастную бумажку органам и более не утруждать себя мыслями о ней.

– Нет, – разочаровал её коллега, – в особняк.

– Рехнулись? – вспылила Аня, не сумев сдержать свои эмоции.

– Анна Николаевна, должен заметить, что подобные выражения вас нисколько не красят.

– Неужели Яна восприняла эту писульку всерьёз? – не обратила внимания на его замечание женщина.

– Не думаю. Скорее, они просто устали от своего однокомнатного рая и, благодаря этому злосчастному письму, вспомнили про двухэтажный домик в деревне.

– И когда они туда собрались?

– Виталик берет отпуск, и они поживут там месяц или чуть больше, пока не будет готова их квартира.

– Ну, с этими более-менее ясно, а что наша блондинка?

– Анжелочка ехать на природу не торопится, – уклончиво ответил Макаров.

– Всё-таки ума в ней больше, чем я могла бы предположить, – не удержалась от едкого замечания молодая женщина.

Ничего удивительного в том, что Анжела не горит желанием появиться в месте гибели своего свекра Аня не видела, ведь именно ее бывший муж убил своего отца в этом самом доме.

– Ты чего сегодня такая злющая?

– Сердце подсказывает мне, что ты в очередной раз попытаешься втянуть меня в какую-то авантюру, а моё развитое чувство самосохранения этому сильно противится.

– Не говори ерунды, – отмахнулся мужчина, – что такого страшного могло бы с тобой произойти за пару дней в отличном загородном доме?

– Макаров, эту песенку я уже слышала. Можешь даже не пытаться – нет!

– Я и не собирался, – немного обиженно ответил Дима, но по всему его виду было понятно – собирался.

– Свежо предание, да верится с трудом. Лучше потрудись отнести эти записочки в полицию, пускай сами разбираются.

– С ума сошла? Да меня поднимут на смех! Преступление века – наклепать письма от имени умершего старика. Смешно!

Аня молчала, отчасти согласная с его рассуждениями. Действительно, чего уж криминального смеха ради разложить бумажки…

– Ты считаешь это неудачной шуткой? – спросила она, немного поразмыслив.

– Не знаю, – вздохнул Макаров. – С одной стороны, все эти записочки – глупость несусветная, с другой стороны, я все же думаю, что есть какой-то скрытый мотив у нашего юмориста. Только вот не могу взять в толк – какой?

– Конечно, мотив есть. Не стал бы человек так просто заморачиваться, письма рассовывать. И подпись опять же… Она похожа на ту, что была у старика?

– Яна говорит, что да. Сам я судить не берусь. Подписи Андрея Леонидовича не помню, а может я и не видел её никогда. Все-таки, он был мне всего лишь тестем.

– Как там Лешка? – спросила Аня, с теплом в душе вспоминая Диминого сына – пятилетнего мальчугана, который стойко пережил смерти матери.

– Нормально, вроде. Конечно, он очень переменился… Я же водил его к психологу, я тебе не рассказывал?

– Рассказывал, – кивнула Аня. – Помню, что психолог ничего страшного не увидел.

– Да, Лешка молодец. Иногда мне кажется, что он справляется даже лучше чем я … – при этих словах глаза мужчины наполнились тихой грустью.

– Макаров, – фыркнула Аня, – опять твои штучки. Идите работаете, Дмитрий Александрович.

– Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа, – картинно поклонился Дима, приложившись губами к руке молодой женщины.

– Иди отсюда, – выхватила руку Аня, ощущая в душе лёгкий трепет от нежного прикосновения мужских губ. Дима удалился, прикрыв за собой тонкую дверь, а ей ничего не оставалось, кроме как взять в руки толстую папку отложенных в угол стола бумаг.

Анжела полулежала в тёплой ванне, окутанная душистой белой пеной, томно закрыв глаза. За сегодняшний день она смело могла поставить себе отличную оценку, ведь она отработала три рекламных заказа, включая долгосрочные, а также приняла два новых. Ничто так не поднимало настроение очаровательной блондинки, как осознание собственного профессионального роста.

В награду за свои труды, девушка позволила себе немного расслабиться, оставив телефон далеко за пределами ванной комнаты. Кому надо она сама перезвонит, если сочтет нужным.

Анжела блаженно улыбалась. Она с детства мечтала о собственной ванной комнате, с хорошей сантехникой и отменной керамикой, раньше виденной ею только на картинках. Девушка была водолеем по гороскопу, и воду просто обожала, хотя и не была уверенна в том, что данный факт не является простым совпадением.

Единственное, что немного омрачило её сегодняшний день – это злосчастное письмо покойного свекра. Анжела не любила ту часть своей жизни, где её красавец-супруг убил своего отца, а в добавок ещё и сестру, ради доли в наследстве, которого в итоге оказался лишен. Она поморщилась, невольно вспоминая о случившемся. Это был позор! Господи, какой же это был для неё позор! Весь её суперуспешный имидж слетел к чертям, когда о случившемся узнали в её тусовке. Как искренне они жалели бедняжку, как встречали сочувственными взглядами и фразочками: «Ты как? Держишься?». А эти перешёптывания за её спиной и многозначительные взгляды!

Анжела никогда себя не жалела, и, пожалуй, единственное чего она никак не могла выносить – это жалость. Ох, как не легко дались красотке первые полгода! Единственное, в чем она неожиданно выиграла в данной ситуации – это резкий рост её популярности. А ради этого девушка готова была и не такое стерпеть.

С мерзавцем-супругом она незамедлительно развелась, а окружающие по прошествии времени о её семейной драме начали забывать, увлекшись обсуждением другой, не менее животрепещущей темы: беременности любовницы мужа одной очень известной дамы.

«Так уж устроено общество, – рассуждала Анжела, – ему непременно надо кого-то жалеть, чтоб свои собственные невзгоды казались чем-то незначительным». Но ее-то, красавицу и умницу, уж точно жалеть не надо.

Немного порассуждав о том, что могла бы значить эта глупая, так нелепо попавшая к ней записка, она пришла к выводу, что вряд ли этот инцидент заслуживает внимания. Только человек недалёкий мог так ошибиться с её адресом и подбросить конверт соседу, а недалёкий человек не будет занят в каких-либо серьёзных делах.

В какой-то момент она даже заподозрила, что это просто нелепые попытки соседа завязать с ней более тесную дружбу, однако после звонка Димы Макарова эту мысль пришлось отбросить, ведь письма пришли всем, кто так или иначе присутствовал при смерти Андрея Леонидовича.

Вода начинала потихоньку остывать и ей уже пора было выходить. Покидать наполненную ягодными ароматами ванну ей не хотелось, но как ни крути, рано или поздно это сделать придётся.

Напомнив себе, что её ждёт публикация сегодняшнего контента она вылезла из воды и обтерлась полотенцем. Пользуясь тем, что живёт сейчас абсолютно одна, она могла позволить себе ходить по квартире голышом, неспешно одеваясь на ходу.

Когда блондиночка только вошла в свою спальню, она поняла, что в ней кто-то был. Не прямо сейчас, но за несколько минут до этого – однозначно. У неё была феноменальная память и любовь оставлять вещи не на своих местах. Она точно знала, что бросила телефон на кровать, прямо на свою подушку, а сейчас он лежал левее и как-то сбоку. Но кроме этой маленькой неувязки, она почувствовала странный запах, который никак не мог быть её собственным, так как являлся смесью пота, грязи и сигарет. Запах был лёгкий, практически не ощутимый, и Анжела готова была решить, что его просто принесло из вентиляции, но какое-то смутное ощущение не давало ей этого сделать.

Накинув халат, она ещё раз осмотрела квартиру. Так и есть, в коридоре у порога её левая туфля чуть сдвинута, а в кухне не хватало одного яблока – единственного красного яблока среди зелёных собратьев.

Анжела испытала странное волнение и спешно схватила нож со стола. Девушка не была уверена в том, что сможет достойно распорядиться данным оружием, но надеялась хотя бы попытаться.

Она медленно, шаг за шагом обходила пятьдесят шесть квадратных метров квартиры, каждую секунду готовая встретить названного гостя. Сырые волосы блондинка обернула полотенцем, которое могло изрядно помешать ей, в случае прямого столкновения с неприятелем, да и бутафорский шелковый халат, приготовленный специально для вечернего контента добавлял ей чувства незащищённости. Анжела не представляла, как в зарубежных фильмах исключительно сексуально одетые красотки с распущенными волосами спасают мир. Сама она чувствовала себя уверенно только в брючных туалетах из натуральных тканей. Вот такой вот консервативной оказалась сексапильная красотка из Интернета.

Решительно сжимая в руке нож, она обошла всю квартиру, твёрдо решив, что на своей территории прятаться не будет, но к своему великому облегчению никого не нашла.

Для верности девушка распахнула шкаф, отскакивая на всякий случай на безопасное расстояние. Потом она заглянула под диван, делая это с достаточной с её точки зрения дистанции, и вздохнула. Допуская, что изначально могла ошибаться, девушка списала все на разыгравшееся воображение и плохую работу вентиляции.

Успокоенная, она расслабленно вернулась на кухню и, взяв с барной стойки большой бокал, наполнила его гранатовым соком. Анжела любила проводить вечера в тишине, с бокалом и телефоном в руках. Она выкладывала истории, сочиняла посты, отвечала на сообщения и комментарии. Девушка старалась очень внимательно относится к своей страничке, ведь именно она давала ей хлеб. И, надо было признать, что в последнее время, на этот хлеб можно было смело намазывать толстый слой масла. После её семейной трагедии дела пошли настолько хорошо, что для съёмок контента и редактирования видео ей пришлось нанять помощницу, от чего качество её блога только повысилось.

Анжела помыла аккуратную кисть зеленого винограда, взяла сок, наедине с собой предпочитая обходиться без алкоголя – его итак становилось слишком много в её публичной жизни, и отправилась в комнату. Разложив всю эту красоту на журнальном столике возле своего подвесного кресла она сделала красивое фото, в которое как нельзя кстати попали ее стройные ноги, и открыла сообщения. Вторым по счёту, попавшимся ей на глаза, было сообщение от её отца.

Холодок прошёлся по спине девушки, и она в раздражении швырнула телефон на пол, нисколько не задумываясь о том, что там скопилось много отснятого за день, но не выложенного контента.

Телефон пролетел по косой траектории, сметая с аккуратного стеклянного столика так искусно разложенную на нем композицию. Вниз полетел бокал гранатового сока, с хрустальным звоном разбиваясь о твердое напольное покрытие. В недолгом полете, несчастный бокал выплеснул своё содержимое прямо на очаровательно чистый белый ковёр толстого мягкого ворса. Осколки хрупкого стекла разлетелись по полу, а брызги сладкого напитка украсили Анжелины ноги до самых колен.

В бессильной злобе оглядывая дело рук своих, девушка опустилась на пол подбирая безвинно пострадавший телефон. Сегодня к этому кусочку пластика судьба была гораздо более благосклонна, чем к его хрустальному собрату. Он нежно самортизировал от мягкой обивки дивана и легко приземлился на пушистый ковёр, нисколько при этом не пострадав, не считая, конечно, пары капель пролитого на него напитка.

Анжела поджала губы, оглядывая свои заляпанные ноги и огромную красную лужу на белоснежном ковре. Левой рукой она нечаянно вляпалась в растекшееся пятно, но не обратила на это внимания. Она сидела, неловко подвернув ноги, не желая подниматься со своего места, а по щекам у неё катились слёзы. Машинально вытерев их тыльной стороной ладони она размазала по щекам красноватую жидкость, ощущая на губах лёгкий сладковатый привкус.

«Как хорошо, что меня сейчас никто не видит», – думала в минуту своей слабости успешная, сексапильная красотка.

Трагедия, развернувшаяся между ее бокалом и ковром не стоила её слез. Она могла встать и легко вытереть пятна со светлого ворса, несомненно, его ещё можно было спасти, как жаль, что она не могла также легко стереть пятна со своей души.

Январь, 1998 года

Когда трое человек вошли в комнату, насквозь пропахшую едким запахом смерти, ребёнок сидел на белоснежном ковре, рядом с огромной темно-красной лужей. Девочка оглянулась на вошедших и замерла. Глаза её были заплаканными, на пухлых щёчках местами виднелась запекшаяся кровь, усердно размазанная грязными руками. Надетая на неё розовая кофта пестрела бурыми разводами, а штанишки были откровенно мокрыми.

Она сидела возле тела матери, молча перебирая руками спутанные светлые волосы последней. В том, что лежащая на полу лицом вниз блондинка мертва сомнений не возникало. Кожа её приобрела характерный синеватый оттенок, а на полу прямо под ней, собралась запекшаяся кровь. Умершая была лишь слегка прикрыта тонким кружевным халатом, позволяя вошедшим вдоволь налюбоваться омертвевшими конечностями, забрызганными красными каплями.

– Господи… – только и смогла сказать серьезная женщина в серой кофте и круглых очках, наблюдая за тем, как малышка теснее жмётся к телу матери.

– Я вызову скорую и полицию, – нашлась её коллега, желая как можно скорее выйти на свежий воздух.

Справедливости ради надо сказать, что запах в комнате действительно становился невыносимым. На ходу доставая телефон, женщина вышла в подъезд, не закрывая за собой дверь в квартиру, чтоб туда попала хоть капля свежего воздуха.

– Здравствуйте, – доносилась её взволнованная речь, – вас беспокоит специалист отдела опеки и попечительства, моя фамилия Орлова, Мария Петровна Орлова. Нас вызвали соседи, потому что в квартире постоянно плакал ребенок. Мы приехали, а тут дверь не заперта и труп с маленькой девочкой. Нет, ребенок живой, на вид малышке меньше года.

Телефонный разговор стих, так как специалист Орлова удалилась на достаточное расстояние от злополучной квартиры. Воцарилась тишина.

– Надо взять ребенка, – нерешительно предложила женщина в серой кофте, подавляя приступ брезгливости.

Девочка внимательно смотрела на приближающую к ней незнакомую тётю, вцепившись маленьким ручками в безжизненное тело матери.

– Она может быть ранена, – попыталась вразумить её коллега, – может лучше не трогать до приезда специалистов?

– Иди ко мне, – позвала женщина, опускаясь на корточки.

Девочка с сомнением посмотрела на неё и медленно поднялась на ноги. Неловко переставляя ступнями она сделала несколько шагов и остановилась. Один носок, который остался на ней, был совершенно сырым от крови, другого носка видно не было.

– Где твой носочек, – ласково спросила женщина, желая подбодрить малышку.

Та внимательно посмотрела сначала на незнакомую тётю, потом на свои ноги, неизвестно о чем размышляя, огляделась по сторонам и ловко перебежала в сторону батареи, опустившись на корточки.

– Она тебя боится, – сказала молодая женщина с короткой стрижкой, всё это время стоявшая в дверях.

– Нельзя её так оставлять, неизвестно сколько она тут так просидела, – вздыхала первая из вошедших.

– Соседи сказали, что плач не прекращался со вчерашнего вечера. Получается, почти сутки, – флегматично рассуждала вторая.

– Ужасно, – содрогнулись обе.

Девочка неловко возилась возле чугунной батареи, сидя спиной к ним, и через несколько минут поднялась. В левой ручке она крепко сжимала розовый носок, на несколько тонов светлее того, что был измазан кровью на одной из её ног.

Она протянула носок женщине в серой кофте, оставаясь на безопасном с её точки зрения расстоянии.

– Лучше открыть окно, – резко объявила вернувшаяся специалист Орлова, – сейчас приедут врачи и полиция.

– Не думаю, что нам стоит что-то здесь трогать, да и холодно, простудим ребенка, – не согласилась коротко стриженная, судя по всему, её меньше гораздо шокировала представившаяся им картина, а запахи не особо донимали.

– Ленка, если у тебя нюх отшибло, то у меня – нет, я не продержусь здесь ни секунды, – ответила Орлова, распахивая окно и впуская в помещение свежий морозный воздух.

Стриженная Ленка флегматично пожала плечами, наблюдая за тем, как девочка по примеру чувствительной к запахам Орловой пытается забраться на подоконник. Ручками она хваталась за батарею, стремясь подтянуться повыше, но слабые мышцы никак не поддавались. Она заревела от обиды и тут же была подхвачена на руки Орловой.

– Успокойся, – говорила она, – сейчас приедет тётя врач и заберёт тебя.

Женщина говорила с ребёнком ласковым голосом, в котором отсутствовали раздражение или сомнения, от чего малышка замолчала и внимательно рассматривала её. Нежным, лишённым брезгливости жестом, женщина обтерла лицо и руки девочки влажной салфеткой из своей сумки.

– Какая ты красивая, – приговаривала она, – красивая, но чумазая. Сейчас мы тебя вытрем.

Полицейские появились первыми. Они быстро вошли в квартиру и направились к убитой, после чего рассредоточились по территории. По создаваемому ими шуму и суете, казалось, что их было много, очень много и Орлова, всё это время не выпускающая из рук малышку, не сразу поняла, что их всего четверо. Четверо мужчин с разной комплекцией и разными задачами.

Появление в квартире большого количества людей испугало малышку, и она теснее прижалась к тёплой тёте в мягком свитере. Обрывки фраз доносились до неё, пока коллеги объясняли плотному мужчине, как они здесь очутились.

– Мертва около суток, – говорил один, – второй труп в ванной. Колото- резанные раны.

– Супруги?

– Не знаю. Он голый, без документов. Хотя погоди, тут штаны валяются, а в них права. Фёдоров Юрий Сергеевич.

– Соседи сказали, что квартира принадлежит семейной паре, Ковалёвым.

– Может, родственники? Или снимал…

– Скорее, любовник, – хохотнул мужчина в штатском, – тут документы есть в сумочке. На Ковалёву Дарью Андреевну.

Через секунду он появился в гостиной с паспортом в руках. Пролистывая плотные страницы мужчина подошёл к трупу и резюмировал:

– Она самая. Тридцать два года, замужем, но не за Фёдоровым. В графе дети значится одна девочка – Анжелика. Всё совпадает.

– Муж домой пришел, застал её с полюбовничком и обоих прирезал, – предположил его наголо бритый товарищ, оглядывая почти не прикрытое бельём безжизненное тело.

– А дочурку бросил? – удивился тот, что был с паспортом.

– Кто их поймёт, этих кухонных Отелло. Девчонку не убил, пожалел. С собой не взял. С такой малявкой не набегаешься.

– И двери не запер, чтоб соседи её нашли. А интересно, они сами заходить не пытались? Сразу вызвали опеку?

– Говорят, только стучались, и им никто не открыл.

– Яснее ясного, – согласился лысый.

– Где только теперь искать этого Ковалёва…

В этот момент дверь квартиры с шумом распахнулась и на пороге появились двое медиков в темно-синих костюмах. Мужчина шёл впереди, неся объёмный чемодан, а за ним спешила невысокая женщина средних лет. Мужчина скептически оглядел лежащую ничком хозяйку квартиры.

– Этой уже ничего не поможет, – покачал он головой, для порядка проверив пульс убиенной.

– Тут ещё девочка, – нашлась специалист Орлова, до этого времени не выпускавшая малышку из рук.

– Ранена? – спросил он, внимательно осматривая ребёнка.

– Вроде нет, просто грязная.

– Сколько она была здесь заперта? – спросил медик, ощупывая маленькое тельце.

– Около суток. Она сидела рядом… с телом, – не сразу нашла нужное слова Мария Петровна.

– Отвезем её в детское отделение, – сказал мужчина, попытавшись забрать ребёнка.

Малышка, до этого времени сохранявшая завидное спокойствие, разразилась диким плачем, вцепившись ручонками в мягкий свитер специалиста Орловой. Она кричала и извивалась, словно понимая, что сейчас её увезут из родного дома, и, скорее всего, навсегда. Слезы градом катились по пухлым щечкам, а хрупкое тельце с визгом вырывалось из рук высокого мужчины.

Мария Петровна содрогнулась, и, пытаясь как-то успокоить ребёнка, говорила ласковые фразы о том, что всё будет хорошо, всё образуется и бояться совершенно нечего. Откуда ей, специалисту отдела опеки и попечительства Орловой, было знать, что теперь, когда железная дверь родного дома с шумом захлопнулась, у девочки ещё очень много лет не будет поводов для улыбок. Радужное детство, наполненное смехом всегда такой жизнерадостной малышки, закончилось совершенно неожиданно, впереди её ждали годы отчаяния в серых стенах казённого дома.

Май, 2023 года

Аня проснулась от истошного плача соседского ребёнка. Господи, как же пронзительно кричала их девочка. Так, как будто что-то страшное в самом глобальном масштабе этого слова происходило в небольшой соседской «двушке». Она поморщилась глядя на часы: пять тридцать утра. Она смело могла еще немного поспать, но для соседских детей никогда не бывает понятия «часы тишины». Аня уже забыла, каково это – успокаивать младенца ночью и испытывала самое слабое сочувствие к родителям плаксивого малыша.

Немного помаявшись, она все же решила подняться с кровати и спокойно сделать все свои утренние дела, раз уж соседи сегодня предоставили ей такой шанс. Включив в коридоре свет, она бесшумно проскользнула в комнату дочери, легонько прикрыв за собой дверь. Алиса, именно так звали девочку, безмятежно спала, накрывшись одеялом почти до самого подбородка. Даже гром небесный не способен был разбудить её по утрам.

Тусклый свет ночника освещал маленькую спальню, пожалуй, немного захламленную различными детскими мелочами. На цыпочках подкравшись к ребёнку, Аня погладила мягкие волосы и улыбнулась. Алиса была очень похожа на неё саму в школьные годы: тот же упрямый подбородок, тот же изгиб бровей и пуговка носа. С тех пор, как они с дочерью снова остались одни, в них проснулась какая-то обострения любовь друг к другу.

Не желая мешать чужому сладкому сну, женщина вышла на кухню и занялась приготовлением завтрака, решив в полной мере побаловать себя и дочку. Аня успела не спеша накраситься и убрать волосы, обстоятельно выбрать утренний наряд, на что у неё никогда не хватало времени, и только после этого пошла будить Алису.

– Доброе утро, моя принцесса, – прошептала она обнимая ребёнка.

– Не-ет, – сонно протянула дочь, – я ещё немного посплю, а ты пока чай согрей.

Аня улыбнулась. Именно такой диалог повторялся между ними каждое утро.

Минут через пятнадцать Алиса нехотя вошла в кухню опускаясь на стул. На столе её ждала творожная запеканка со сметаной, горячие тосты и дымящаяся кружка чая с молоком.

– Какой-то необычный запах на кухне… – принюхиваясь заметила дочь. – Пахнет чем-то странным.

– Чем? – испугалась Аня, заподозрив, что у неё что-то испортились или сгорело. Как ни старалась женщина уловить в воздухе посторонние нотки – безрезультатно, пахло исключительно свежевыпеченной запеканкой и кофейными зернами.

– Запах благополучной семьи. У нас что-то случилось? Пора жесткого дефицита и в магазине закончились хлопья? – удивилась девочка, привыкшая к завтраку на скорую руку.

– Нет, соседский ребёнок разбудил меня сегодня ни свет, ни заря, и я успела сделать вид приличной матери семейства. А чувство юмора у тебя исключительно отцовское.

– Не думаю, – засмеялась Алиса с набитым ртом, и спросила без перехода: – папа не звонил?

– Нет, – отрицательно показала головой мать, всякий раз чувствуя неловкость от этого вопроса.

В кухне воцарилось молчание, нарушаемое только едва слышным шумом большого холодильника.

– Очень вкусно, – похвалила её стряпню дочь, запихивая в рот последние кусочки, – пойду одеваться.

– Зубы сначала почисти, – крикнула ей вслед Аня.

Ехать на работу не торопясь, имея в запасе минут двадцать, оказалось очень приятно. Аня даже задумалась над тем, а не начать ли ей вставать немного пораньше, чтоб успевать побаловать ребёнка горячим завтраком, и избежать ежедневной утренней суеты. Несмотря на то, что с момента отъезда Мишки, прошло более полугода, она все еще не могла приспособиться к новому ритму жизни. Мишка был отцом Алисы и её бывшим мужем, с которым они год назад решили «попробовать еще раз». Аня не могла сказать, чего в их воссоединении было больше: любви, уважения или желания иметь полную семью для ребенка, но за прожитые вместе полгода она ни разу не пожалела о своём решении. «К хорошему быстро привыкаешь», – с сожалением думала она, пытаясь вывернуть на шоссе, – сначала надо было снова учиться быть семейной женщиной, которая могла позволить себе быть «за мужем», а теперь приходится возвращаться к привычкам одинокой матери».

Тринадцатого октября прошлого года суровый мужчина в камуфляжном костюме прямо возле подъезда вручил Мишке повестку в военкомат. А через несколько недель он уехал для исполнения своего гражданского долга в рамках частичной мобилизации. И Аня, не успев насладиться счастьем воссоединения семьи, снова осталась одна.

– Разберусь, – сказала она вслух паркуя машину возле офиса.

«Приезжать на работу пораньше действительно очень удобно, – думала она, – так много свободных парковочных мест, что глаза разбегаются».

Когда она вылезла из машины, её руку бесцеремонно перехватил Макаров.

– Что-то вы сегодня рано, Анна Николаевна.

– Встала пораньше. Соседский ребёнок разбудил. А вам чего не спалось, Дмитрий Александрович?

– Я всегда рано приезжаю. Лешку надо до восьми в садик привезти, у них зарядка.

– Ценю по достоинству ваш трудовой порыв, однако же не могу взять в толк, отчего вы ко мне прицепились? – спросила она, с выражением глядя на его руку. – В самом прямом смысле этого слова.

– Скоро день рождения старика…

– Макаров, опять ты об этом! – пожалуй слишком громко воскликнула она.

– Тише ты, на нас начали оборачиваться.

Аня огляделась по сторонам и заметила, с каким вниманием смотрят на них двое сотрудников, курящих возле парадного входа.

– Пошли уже, нечего на парковке торчать, – раздраженно выхватила руку Аня.

– Да, ты права, – согласился мужчина, – я зайду к тебе через пару минут, ставь чайник.

– Я не совсем это имела ввиду, – вздохнула Аня, в душе понимая, что так легко от него не отделается.

Под пристальным взглядом все тех же курящих сотрудников они вместе вошли в здание фармацевтической компании, в которой проработали уже не один год.

– Про нас снова начнут судачить, – ворчала Аня, – ты не мог бы идти отдельно?

– Моя дорогая Анна Николаевна, если вы будете слишком много внимания уделять досужим сплетням, у вас совсем не останется времени для работы, – лучезарно улыбнулся Дима.

– Да иди ты, – очень невежливо ответила раздраженная женщина.

Мужчина глухо рассмеялся, вызвав интерес сидящего на входе охранника, но послушно прибавил скорости, оставляя Аню позади.

Не успела Аня оказаться в своём кабинете, как её осчастливил своим визитом Макаров.

– Господи, до чего же ты быстрый, – вздохнула она, меняя уличные туфли.

– Я не во всем такой, – подмигнул ей мужчина усаживаясь за стол. – Чем радовать будете?

Он пристально наблюдал за её движениями, ужасно действуя на нервы.

– Ничем. Обычно к дамам на чай приходят со своими конфетами, – бурчала она, неизвестно от чего в присутствии этого мужчины всегда теряя хорошее расположение духа.

– Фи, Анна Николаевна, какое неприкрытое кокетство и ни капли феминизма…

– Ты пришёл зубы скалить? – перебила его женщина.

– И не надейся, что сможешь вывести меня из себя. За годы брака мои нервы превратились в стальные. Поверь мне на слово, Карина хоть и казалась милым ангелочком, в семейной жизни оказалась той ещё бензопилой. Но о мёртвых либо хорошо, либо никак.

– Ближе к делу, Макаров. У меня нет времени трепаться с тобой целый день.

– Кстати, ты сегодня отлично выглядишь. Тебе очень идёт этот костюм. Какой это цвет?

Она непонимающе посмотрела сначала на него, потом на свою чёрную юбку.

Макаров подошёл и медленно провёл рукой по тонкому сатину её блузки.

– Что-нибудь, типа, «терракотовый»? – спросил мужчина, подойдя к ней вплотную и пристально разглядывая тонкую ткань.

– Лавандовый, Дима, – ответила она убирая его руку.

– Не угадал, – улыбнулся мужчина отстраняясь.

– Если бы угадал, я бы заподозрила, что ты и сам сменил оттенок.

– Ничего подобного, моя дорогая. Твоя красота…

– Даже не пытайся подлизываться, – перебила его Аня, – я отлично знаю, к чему ты ведешь. Надеешься своей неприкрытой лестью заболтать меня и уговорить снова ввязаться в твою авантюрную поездку в этот чертов дом! Плавали, знаем.

– А почему бы и нет? – улыбнулся во всю ширь своих зубов мужчина. – И, в конце-то концов, дождусь я сегодня чая?

Аня фыркнула, поставила чайник и начала доставать на стол скудные остатки провизии.

– Я обещаю вести себя как джентльмен. И могу даже выхлопотать для тебя отдельную комнату, хотя, если мне не изменяет память, в прошлом году мы с тобой и в одной постели неплохо проводили время.

Аня еще не нашлась, что ответить на это двусмысленное заявление, а Дима уже продолжил развивать тему:

– Нет, конечно, если ты хотела, чтоб я ненадолго забыл свои хорошие манеры и именно они являются причиной того, что наше совместное путешествие год назад не доставило тебе должно удовольствия, то тебе стоит только намекнуть…

– Макаров, ты явно не там деньги зарабатываешь. Тебе гораздо больше подойдёт костюм клоуна, – остановила Аня полёт чужой мысли.

– Я вполне серьёзно. Я хочу туда съездить. Для твоего успокоения, обещаю никоим образом не покушаться на твою девичью честь, если, конечно, ты сама об этом не попросишь. Даме я не смогу отказать в такой малости.

– Чай пей, Казанова местного разлива, – при этих словах Аня поставила перед мужчиной дымящуюся чашку, а вторую взяла в руки.

– Я правда очень хочу туда поехать. Чувствую, что �