Проклятый горный дикий край
Пролог
В начале января 1982 года случилось переобустройство базы усиленного сводного батальона морской пехоты, что располагалась под городком Гозара, находившееся в свою очередь в трех десятках километрах южнее Герата – столицы одноименной провинции Афганистана.
Заключалось оно в том, что прибывший строительный батальон за трое суток возвел на территории настоящий городок из сборно-щитовых казарм в каждой из которых могло разместиться до взвода личного состава. Представляли они собой домики из фанеры и получили в армейской среде название модули, а в морской пехоте по флотской традиции – кубрики.
На зимнее время модули оснащались железными печками-буржуйками, а вот что особенно ценно, так это наличие в таких модулях настоящих кондиционеров, советские, кондовые, но функциональные. Это не едва выполняющий свои функции паллиатив в виде самодельного радиатора собранного из железных трубок через которые пропускали воду из ручья и обдували вентилятором. Впрочем, и от самодельной системы никто отказываться не собирался, а то вдруг сломается, точнее осколком разворотит? Опять от пятидесятиградусной жары загибаться?
Помимо казарм-кубриков из таких фанерных щитов собрали столовые, штаб и офицерский дом отдыха и собраний.
Ставили модули над вырытыми землянками, от которых тоже не собирались избавляться, чтобы в случае обстрела можно было быстро укрыться в безопасном месте, потому как модули эти прошивались осколками навылет. В будущем их собирались усилить, так сказать, блиндировать, то есть добавив внешние стены, а между ними засыпав грунт. Оставалось только радоваться, что обстрелы с некоторого времени стали редкостью и легко прогнозировалось, когда случится следующий огневой налет духов.
Вот как заступили на постоянное дежурство планеры с утра до ночи сменяя друг друга нарезая круги, а ночью над базой стали висеть дирижабли, засекая через тепловизоры любое подозрительное движение в округе, так и перестали обстреливать на регулярной основе. И лишь когда портилась погода, препятствующая полетам, душманы словно срывались с цепи и старались отыграться за дни своего вынужденного затишья ударными темпами отрабатывая гонорары от американцев и саудитов с прочими спонсорами. Так что теперь все очень внимательно отслеживали прогноз погоды и если обещали ветер и тем более осадки, то на ночь загодя спускались спать в землянки. Иные, кто не доверял метеорологам предпочли и дальше обитать под землей.
Анатолий Киборгин по прошлой своей жизни такого переобустройства в расположении не застал. Неизвестно как остальные подразделения, а ДШБ морпехов получил такое улучшение жилищных условий лишь в 83-м году, то есть более чем через полгода после того, как он покинул Афганистан выслужив свой двухлетний срок исполнения интернационального долга, хотя хоть убей не помнил, когда и где он успел так сильно кому-то задолжать, что чуть трижды не сдох, пока этот долг отдавал…
Но история в целом, естественно не без его воздействия, довольно сильно изменилась (раз уж попал неведомым образом в самого в себя в прошлое, то глупо было бы, не попытаться хоть что-то изменить, а одно тянет другое), да так, что преждевременное улучшение жилищных условий по сравнению с этим сущий пустяк. Собственно, что заставило командование досрочно установить модули он как раз не очень понимал.
«Разве что маршал Соколов сподобился озаботиться бытовыми условиями воинов-интернационалистов», – подумалось Киборгину.
Случайное мимолетное знакомство во время проведения одной боевой операции во время которой маршал решив вспомнить молодость, когда он был простым танкистом, забрался на место командира танка и поучаствовал в атаке на душманскую крепость, получило продолжение в виде «задушевного» разговора после боя, что он частенько практиковал, во время которого Анатолий резанул правду-матку с предложениями-просьбами, и как результат в небе Афганистана появились те самые планеры и дирижабли. Потом была еще встреча в Москве, куда Киборгин приехал во время отпуска и добавил маршалу новых идей.
Что до планеров, то сейчас подобными воздушными аппаратами, с более подходящими ТТХ, чем у первых «блаников», прикрыли лишь небольшой участок «афганского кольца», то есть круговой дороги, что пыталась контролировать советская армия, от границы с Туркменской ССР и до Шинданда. На этом участке нападения на колонны практически прекратились. Планеры и дирижабли уверенно вскрывали практически все попытки минирования и выдвижения групп противника к дороге и по ним наносилось огневое поражение артой или авиацией. Да и сами планеры и тем более дирижабли не были беззубыми и могли в экстренном случае вмешаться, сбросив бомбы или сыпанув гранат от АГС-17.
И лишь во время непогоды, что время от времени накрывала Афганистан, особенно во время снегопада закрывавшего обзор воздушным разведчикам, душманы получали возможность спокойно ставить на дорогах мины и устраивать засады. Но в такое время теперь старались не ездить, а потом дорогу тщательно проверяли саперы, коих стали усиливать собаками натасканных на поиск взрывчатки.
Если все пойдет так как сейчас, то можно было надеяться, что за 82-й год полный контроль над дорогой удастся распространить до Кандагара. Дальше появятся определенные трудности из-за горных условий. Увы, но воздушные потоки в горах весьма непредсказуемы и могут привести к катастрофе. Собственно, они уже начались. На участке Кушка-Герат в районе хребта Паропамиз за три месяца разбилось два планера, увы, спастись смог лишь один летнаб сумев как-то выпрыгнуть с парашютом приземлившись неподалеку от дорожного опорника.
Самым значительным изменением, что своими действиями добился Анатолий, стало создание «Северного Альянса» из северо-восточных провинций под предводительством Ахмад Шаха и Дустума. Второго просто купили, а вот первого по прозвищу Масуд сподвигнул на союз лично Киборгин, встретившись с ним во время первой Панджшерской операции, и убедив его перейти на сторону СССР в обмен на значительные финансовые вливания и возможность стать правителем весьма значительного по своим размерам государства.
Это спровоцировало гонения на таджиков со стороны пуштун, причем на таджиков проживавших совсем в других местах Афганистана, в его юго-западных провинциях, что в свою очередь привело к тому, что один из лидеров моджахедов Раббани вынужден был для защиты своих соплеменников пойти на перемирие с советской армией и даже на сотрудничество, так что при некотором везении на сторону СССР могла перейти еще одна провинция Афганистана. Хотя тут все было гораздо сложнее в плане «мозаики» проживавших народов. Но анклав вполне можно было организовать.
«А если руководство не будет хлопать ушами и возьмется за дело настоящим образом, как завещал Ленин, но без идеологической хрени, то можно и центр Афганистана к рукам прибрать. По крайней мере попытаться, чтобы амеры с саудитами пересрались и пошли на реальные переговоры», – подумал Анатолий.
Вопрос лишь заключался в том, есть ли у советского руководства для этого достаточно политической воли и просто время всем этим заниматься? Все-таки Брежнев стал совсем плох и как отлично помнил Киборгин – в конце года умрет, так что политическое руководство уже сейчас и чем дальше, тем активнее может быть занято больше внутренними подковерными играми. И тот, кто сейчас предложит отказаться от идеологии в решении афганского вопроса может сильно подставиться и его просто распнут ретрограды во главе с Сусловым. Дескать предали революцию и бла-бла-бла…
«Так что пока к власти не пришел Андропов, на что-то рассчитывать в этом отношении не стоит и целый год придется воевать впустую, – пришел к печальному выводу Киборгин. – Уже то, что удалось протащить решение о создании штрафбата можно считать чудом».
Да, еще одним изменением, что добился своими действиями Анатолий, это создание штрафного батальона как боевого подразделения. Этим действом решалось сразу несколько задач.
Во-первых, давили такие явления как дедовщина и землячество в армии (шутка ли, под пятнадцать тысяч человек находилась в дисбатах и ведь это только те случаи, на которые уже невозможно стало закрывать глаза). Угроза попасть не просто на «дизель», а в Афганистан могла реально приструнить правонарушителей. Ведь в «за речкой» сдохнуть раз плюнуть, особенно в составе штрафбата, что будут посылать в самое пекло.
Во-вторых, Киборгин становясь командиром этого подразделения получал определенную свободу действия. В частности, ему требовалось под шумок грохота орудий, взрыва бомб, пулеметных очередей и дымовых завес обзавестись серьезным стартовым капиталом, чтобы, когда начнет разваливаться СССР не только не оказаться с голой задницей жуя витаминную крапиву, но вложиться в самые прибыльные финансовые проекты, умножив капитал в несколько раз, или даже на порядок, и уже с помощью этих денег пойти дальше по намеченному плану…
Миллион долларов у него уже имелся, плюс золота изрядное количество, но этого для по-настоящему серьезных дел было мало, тем более что следовало поделиться с сообщником и покровителем в виде генерал-майора Громова, что за это станет его прикрывать и давать нужные приказы на действия штрафбата в самых денежных районах, а оные находятся там, где культивируют мак и коноплю.
«Главное с самой наркотой не связываться», – подумал Киборгин.
1
– Здравья желаю товарищ генерал-майор, капитан Киборгин по вашему приказанию прибыл, – поздоровался Анатолий с командиром 5-й мотострелковой дивизией Громовым, войдя к нему в кабинет.
Он приехал для получения под свое командование штрафного батальона.
– Здравствуй-здравствуй… капитан.
Комдив выглядел не слишком довольным, скорее даже хмурым, что он даже не пытался скрыть, скорее даже демонстративно проявлял свое плохое настроение. Невольно возникло сравнение с грозовой тучей, что того и гляди, гром греметь начнет, да молнии исторгать. Это не могло не напрячь.
– Товарищ генерал-майор, разрешите вопрос? – осторожно произнес Анатолий, чувствуя сейчас себя сапером связавшимся с незнакомой миной, кою надо обязательно деактивировать, когда одна ошибка и взрыв.
– Задавай…
– Ваше плохое настроение как-то связано со мной?
Громов поднял на Анатолия тяжелый взгляд.
– Связано.
– Какие-то проблемы с батальоном?
– Нет. С твоим батальоном никаких проблем нет, ждет тебя…
Киборгину послышалась двусмысленность в этой фразе. Угроза. Ну да, штрафной батальон может ждать его как командира, а может как… штрафника.
– Тогда в чем дело? Может я смогу как-то исправить ситуацию? Как вы понимаете, мне бы очень не хотелось, чтобы у вас, как моего непосредственного теперь командира, на меня вырос зуб. Это сулит мне много ненужных проблем на ровном месте.
На это Громов криво усмехнулся и ответил:
– Зуб у меня на тебя действительно вырос капитан, и очень большой, а вот исправить ты вряд ли что-то сможешь.
«Значит выбью… причем вместе с мозгами», – подумал Анатолий, но промолчал, ожидая продолжения и оно последовало:
– Все дело в твоем предупреждении о том, что могут начаться проверки, связанные с неуставными отношениями…
Киборгин понятливо кивнул. Было такое. Во время отпуска встретившись в Москве с маршалом Соколовым, Анатолий поговорил с ним и на эту тему. Причем не просто о проблеме как таковой дискредитирующую армию, а в связке того, что это может больно ударить по самому Соколову, когда он станет министром обороны. Дескать враги воспользуются скандалом, что неизбежно возникнет в прессе на Западе после дезертирства какого-нибудь затурканного дедовщиной солдатика, и его свалят недоброжелатели.
В реальности ничего подобного не было и дикая дедовщина полностью поглотила армию, но страх, что так действительно может случиться возник. Маршал очень серьезно отнесся к словам капитана, но сейчас стало ясно, что Киборгин несколько ошибся в последствиях. Он решил, что маршал захочет загодя подстелить соломки и начнет заблаговременную борьбу с порочащими армию явлениями. О чем сказал своему патрону генерал-майору Громову, вроде как слил инсайдерскую информацию, посоветовав, чтобы он тоже навел порядок в своей дивизии и когда начнется кампания по искоренению неуставных отношений выглядеть белым и пушистым.
И командир 5-й МСД действительно принялся наводить порядок жесткой рукой. Проверяющие носились по всем подразделениям дивизии, причем работая не для галочки беря при этом подношения от командиров частей, а действительно вскрывали многочисленные проблемы и нещадно карали виновных, как рядовой состав из старослужащих, что измывались над молодыми, так и офицеров по всей вертикали подчинения от взводного до командиров полков, допускавших в своих подразделениях подобный беспредел.
В батальон морской пехоты тоже заглядывали, но морпехи – элита и там ни дедовщины, ни тем более землячества не практиковались, а то что имелось не выходило за рамки разумного.
– Прошло уже много времени, а движения в этом направлении нет, – глухо, но с зарождающимся в голосе грозовым рокотом продолжил генерал-майор. – Причем не только в Афгане, то и в Союзе тишина, я это специально узнавал… Так что исправить ты тут ничего не можешь, капитан!
«Вот же сосиски сраные! – мысленно воскликнул Анатолий. – Подстава с моей стороны, конечно, получилась первостатейная, за такое и грохнуть не грех…»
Киборгин прекрасно понимал состояние комдива. Ведь начав эту кампанию по наведению порядка и усиления дисциплины в своей дивизии, он нажил немало врагов среди подчиненных попавших под его молотки. Далеко не всех ведь можно наказать по всей строгости. Но многие получили взыскания, а это пятно на репутации и палка в колесо для дальнейшего карьерного роста.
Вот все эти пострадавшие, в отместку при некотором желании могли устроить ему серьезные проблемы. Ведь любой приказ можно выполнить по-разному, как чисто формально согласно букве, а можно со всей душой согласно духу. Не говоря уже о том, что любой приказ можно саботировать найдя множество причин для этого. Последствия подобного саботажа представить несложно – удар по карьере самого генерал-майора.
«Почему маршал дал заднюю?! Испугался? – продолжил лихорадочно размышлять Анатолий. – А дал ли он заднюю? Или это какой-то хитрый план?! Все-таки надо думать, что маршал не совсем пентюх в стратеги и тактике!»
– Товарищ генерал-майор, я виноват, и прошу прощения. И вы правы, исправить тут ничего нельзя. Остается лишь понять какая из двух причин тому виной и выжать из нее максимум возможного.
– А ты тут увидел еще какую-то вторую причину?! – уже откровенно грохотал Громов, едва сдерживая ярость.
– Так точно.
– Интересно послушать! Потому что я ее в упор не вижу!
– Вы, наверное, решили, что маршалу не позволили поднять волну и кто-то дал ему по рукам, как бы не сам Устинов?.. Ведь он один из главных виновников того, что творится в армии. Мало того, что допустил безобразие, так и ничего не делает для исправления…
Громов, поджав губы, кивнул, продолжая смотреть на Анатолия исподлобья.
– Как по мне, это сомнительно, товарищ генерал-майор. Точнее не так…
– А как?! – иронично-едко спросил командир дивизии.
– Считаю, что товарищ маршал тоже решил, что его могут не просто остановить, но и за несвоевременную инициативу задвинуть куда-нибудь туда откуда не так-то просто выбраться, но не думаю, что он сдался… Более того, считаю, что он решил не ждать, когда министерский пост как спелый плод сам упадет ему в руки после ухода его начальника, тем более что всегда есть риск, что его кто-то обойдет на повороте и готовит удар.
– То есть? О чем ты? – опешил генерал-майор и даже подрастерял свой боевой настрой.
– Не секрет, что Леониду Ильичу осталось очень недолго и как только он кончится, товарищ Соколов нанесет удар по Устинову. Вопрос только в том, будет он бить самостоятельно или заручится чьей-то поддержкой… Для надежности лучше, конечно, иметь союзников, что прикроют и поддержат.
– Например?
– Самый реальный вариант – Андропов, товарищ генерал-майор. Все-таки КГБ – это очень большие ресурсы и возможности. Не придется самому заниматься тем, к чему нет предрасположенности, это я про тайные операции. А КГБ на этом собаку съело и имеет необходимы ресурсы за рубежом.
Громов, вскинув брови с некоторым изумлением посмотрел на капитана Киборгина и оттянул пальцами воротник рубашки от шеи, что вдруг стал давить словно туго застегнутый ошейник.
– Продолжай… – выдавил он хрипло.
– Андропову, как новому генеральному секретарю, а уверен, что он одна из фигур, что жаждет занять верховный пост в государстве, прежний министр обороны будет как кость в горле. Не знаете случайно какие у них отношения?
– Нет.
– Я тоже…
Анатолий мысленно поморщился, как-то не сподобился он узнать об этом в свое время. Впрочем, знать обо всем невозможно.
– Но если рассуждать логически, то скорее всего натянутые. Силовые ведомства, они всегда конкурируют. Опять же не секрет, что Устинов один из толкачей войны в Афганистане, а Андропову, как новому генсеркретарю понадобится мир для решения внутренних проблем коих накопился вагон и маленькая тележка, а для этого нужны деньги, много денег, что сейчас тратятся в неуемных количествах на Афганистан. Так что столкновение интересов неизбежно. А если Устинов чей-то союзник, Суслова или Черненко, что наверняка сами прямо или опосредованно так же метят на пост генсека, то и вовсе враг. А кому нужен враг на таком посту, даже после победы? Слишком независим и тяжеловесен как политическая фигура. Как вы понимаете, на таком посту лучше иметь более покладистого и чем-то обязанного тебе.
Громов машинально кивнул.
– Раз до сих пор нет никакого движения по вскрытию гнойника в виде дедовщины и землячества в армии, то значит этим фактором хотят ударить по министру обороны, да так повернув идеологически, что тому же Суслову станет невыгодно защищать Устинова и он наоборот станет его топить. Ведь это же настоящая диверсия против армии и социалистического строя, ведь то же землячество порождает национализм, разрушая идею о братстве народов СССР… Так что я считаю, что как только Брежнев умрет, тут же случится дезертирство нескольких солдат, они «всплывут» на Западе, и пойдет вал громких статей в зарубежной прессе обо всей той грязи, что творится в армии. Думаю, такое цунами из фекалий смоет министра с его кресла с легкостью, ну и соответственно вымоет из ЦК КПСС.
Громов, выпучив глаза и даже слегка открыв рот, не мигая смотрел на Анатолия, словно перед ним сейчас стоял не капитан, а появился инопланетянин. Оно и понятно, не капитанский уровень мышления.
– Ну ты… фантазер, – наконец выдавил он, после затянувшейся паузы. – Но самое ужасное, что чем дольше я думаю над твоими словами, тем они мне кажутся все реальнее! Подумать только…
Громов покачал головой.
Анатолий же продолжил:
– Что касается открывающихся для вас, в связи с этим возможностей, то, как вы понимаете борьба с неуставными взаимоотношениями в армии начнется беспредельно показательно жесткой, полетят головы, и если вы сможете приблизившись к товарищу маршалу стать главой комиссии, что будет легко сделать, учитывая вашу деятельность на этом поприще в 5-й МСД, то…
– Да уж понимаю! – воскликнул Громов. – Не дурак!
Ну да, возможности и впрямь шикарные. Он, по сути, образно выражаясь, станет решать кому жить, а кому умереть. Это не только и не столько финансовая выгода, ведь взятки будут предлагать огромные, сколько должники, а это влияние.
Громова явно потрясли открывающиеся возможности. Аж покраснел как помидор от нахлынувших чувств.
– Ладно капитан… – наконец заговорил он, придя в себя из счастливого будущего, для чего ему явно пришлось приложить усилия. – Даже если все, что ты тут наговорил полная туфта… то мне тут не так уж долго осталось куковать до замены, так что переживу как-нибудь этот геморрой… Давай лучше о твоем батальоне поговорим… и не только.
«Ну, вроде отбрехался, сиськимасиськи, – с облегчением подумал Анатолий. – Хотя… не удивлюсь если то, что я тут нафантазировал – правда. Жизнь штука такая, что в реальность может воплотиться даже то, что даже самый буйный фантазер не нафантазирует».
2
Генерал-майор Громов достал из ящика стола пухлую картонную папку, положил на столешину и развязал завязки. Внутри лежали различные приказы, распоряжения и прочие нормативные документы связанные с формированием нового воинского подразделения.
– Твой батальон сформировали на основе 263-й отдельной дисциплинарной роты, в/ч 22008, ТуркВО, что размещалась под Красноводском. Состав будет увеличенным по максимуму до девятисот человек, потому как задачи тебе на первом этапе будут нарезаны весьма обширные и людей потребуется много. Но об этом чуть позже…
– Прошу прощения товарищ генерал-майор, но как все-таки удалось провести решение о создании штрафбата?
Громов понятливо хмыкнул. Ну да, с какой стороны ни посмотри, сомнительное решение. Тем более непонятно как это удалось сделать в отсутствие кампании против неуставных отношений, что по идее и должна была стать причиной обосновывающей необходимость такого шага.
– Как экспериментальное подразделение для отработки боевых действий в пустыне. Ну а кого еще в такие тяжелейшие условия даже по меркам Афганистана можно загнать? Только провинившихся со всех сторон, чтобы своей кровью и потом смыли с себя позорящие советского воина проступки. Так что придется что-то изобразить тебе в этом плане.
– Изобразим, – кивнул Анатолий. – И даже обойдемся без пыли в глаза…
«Есть опыт родезийских скаутов, есть опыт французского иностранного легиона, местные методики выживания опять же никто не запрещает использовать», – подумал он.
Откуда все эти знания? Так одно время он всерьез подумывал о том, чтобы записаться в Французский иностранный легион. Туда много людей из бывшего СССР потянулось, так что изучил все доступные материалы, достать в общем-то не проблема если знать у кого спрашивать. Заодно про родезийских скаутах узнал. Но в итоге передумал, возраст все-таки уже не тот, прежние контузии давали о себе знать при повышенных физических нагрузках, с молодыми быками конкуренцию не выдержать, ведь желающих на одно место стало даже больше чем на поступление в МГУ, опять же язык надо учить, а французский в этом плане лишь немногим легче венгерского (этот язык дюже сложный на самом деле), да и становиться рядовым недавно получив майорское звание как-то не того, не говоря уже о том, что был женат.
К слову сказать, так же рассматривался вариант стать «диким гусем», то есть обычным наемником. На планете, особенно в Африке постоянно полыхают войны и пушечное мясо, да еще имеющее боевой опыт, требуется всегда. Очень много ветеранов Афганской войны подалось в солдаты удачи, не найдя себя на гражданке, не выдержав серых будней, без постоянного щекочущего нервы риска и впрыска адреналина, да еще в условиях экономической разрухи. Тут особых физических данных показывать не требовалось и боле того, можно было сразу пойти на командную должность учитывая его боевой опыт. Но опять же удержало именно то, что был женат, а потом грянула Чечня…
– Офицеры я так понимаю будут из той же категории?
– А как же?! Нормальных запихнуть в такой ад? Собрали всю самую отъявленно шваль на которых пробы негде ставить и не жалко потерять. Мародеры и вымогатели… хрен с мародерами, – скривился Громов, – но вымогать у солдат деньги после каждого выхода, это, по-моему, уже как-то за гранью… Других уродов хватает… кто на службу забил болт, кто солдат избивал, проворовавшихся много.
Сейчас подобные явления пока не получили столь уж большого распространения, пошли лишь первые росточки… но вот года через два станет явлением обыденным. Армия начнет разлагаться просто чудовищными темпами, учитывая, что «за речку» начнут сплавлять откровенный мусор. Нормальных офицеров командиры частей постараются удержать дома.
– Понятно. А где дислоцироваться будем?
– А вот тут самое интересное, капитан, – ухмыльнулся командир 5-й МСД. – Официально будете дислоцированы под Фарахом, неподалеку от афганской 70-й МБР, но в реальности станете этаким кочующим батальоном. Как местные кочевники по пустыне будете бегать. Так что у тебя даже рота… точнее эскадрон самой настоящей конницы будет! С тачанками, как в Гражданскую войну!
Громов беззвучно засмеялся.
– Оригинально… Кони местные будут?
– Завезут. На местных далеко не уедешь…
Киборгину наоборот было не до смеха. Он конечно сам предложил опробовать конницу как вариант, когда задвигал идею о создании штрафбата, но так, не слишком серьезно.
«С другой стороны без нее наверное на просторах Афганской степи переходящей в пустыню никак», – подумал он.
– Ладно, разберемся.
– А куда ты денешься? Конечно разберешься, а иначе сгинешь… – посерьезнел комдив. – В первое время твой батальон будет оперировать вот здесь…
Громов показал на карте висящей у него за спиной обширный район на юго-западе Афганистана, фактически все плато Дашти-Марго обрамленное с востока и юга рекой Гильменд, а с запада – иранской границей.
– Основная задача – защита таджикских племен проживающих здесь от нападок со стороны пуштун. В первую очередь вот этого самого восточного анклава находящегося в провинции Гильменд и подвергающегося сейчас самым активным нападкам ибо очень уж у них место хорошее. Это условие сотрудничества с нами Раббани.
Анатолий понятливо кивнул.
– Они ведь переселяются на север в Герат? Или остаются в надежде, что мы их будем защищать?
– Переселяются, – кивнул Громов. – Понимают, что защитить мы их долго толком не сможем, а там на севере и природные условия получше, ну и собравшись в кучу станут реальной силой. Раббани опять же люди нужны дабы увеличить свой политический вес… Ох и не завидую я своему сменщику… подложили мы ему свинью.
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что подобное переселение таджиков вызовет конфликт с гератскими племенами пуштун коих придется вытеснить в горы или пустыню, чтобы расселить беженцев с юга. Но СССР такой конфликт был выгоден, это сильнее привязывало Раббани к советской армии.
Анатолий даже на несколько мгновений замер от осознания, что он не только не снизил градус накала боевых действий как хотел изначально, для чего связался с Ахмад Шахом, но и наоборот увеличил.
«Впрочем не все так страшно, – попытался он себя успокоить. – Это на севере воюя с Масудом и Дустумом мы являлись основными действующими лицами, потому как афганцам по большому счету не за что было воевать, сейчас же сами таджики станут главной боевой силой, они ведь станут отбивать себе землю для жизни…»
По крайней мере он на это надеялся.
– Здесь действует три крупных банды басмачей… Засели вот в этих городках: Джувайн, Хаш и Дарвешан. Так-то их больше, но их базовые районы сильно южнее, хотя должен понимать, что их тоже не стоит скидывать со счетов. Могут налететь… тем более что они как раз активно пользуются именно конницей.
Киборгин согласно кивнул.
– В общем все хорошо, другое плохо, – произнес комдив, при этом потер пальцами будто щедро соль щепотью сыпал.
Ну да, много в таких условиях не заработать. Пустыня. Нищета. Вот если бы батальон действовал в провинции Герат, где массово выращивают коноплю и мак, то доходы были бы куда как значительными. Впрочем, во власти комдива было отозвать одну-две роты для действий здесь, плохо то, что генерал-майор надолго не задержится, в августе уже отбудет обратно в Союз, а как будет командовать новый неясно. Хотя были все шансы на то, что он тоже станет использовать штрафников в активных боевых действиях, надо думать, что Громов ему это настоятельно порекомендует.
– Есть один вариант сорвать крупный куш товарищ генерал.
– Да?
– Так точно. Вот здесь, восточнее Обе, – капитан встал и показал высокогорный район на карте, – проживает анклав хазарейцев. Они в отличие от своих сородичей, обитающих вот тут в центральных провинциях, исповедуют исмаилизм. Не самая популярная ветвь ислама отчего они подвергаются нападкам со стороны радикально настроенных соседей, что шиитов, что суннитов, из пуштун и аймаков, коих в первую очередь вооружают наши враги.
– Да, я в курсе. И что? Та же нищета… даже еще более убогая, – поморщился и махнул рукой комдив. – Даже непонятно как они выживают в тех условиях, там же реально мрак… высокогорье, холодно, камни, ничего не растет толком, животноводство тоже едва-едва присутствует, разве в горах что-то добывают, но тоже явно недостаточно для накопления жирка.
– Все так, но есть нюанс… который и объясняет их живучесть.
Громов с интересом взглянул на капитана.
– И что за нюанс?
– Зовут этот нюанс Ага-хан Четвертый из рода Бану Хашим династии Фатимидов.
В прошлом, когда началась война в Чечне и появилось такое понятие как религиозный экстремизм, Анатолий постарался разобраться во всех этих исламских течениях, чтобы понять кто есть кто, в частности ваххабиты. Один сведущий в этих вопросах человек прочел ему лекцию. Сказать честно, он мало что понял, но узнал про такое течение как исмаилиты и кто их так сказать крышует. Запомнилась цифра состояния этого Ага-хана в тринадцать миллиардов долларов на момент середины девяностых годов. В начале восьмидесятых сума может и поменьше, но наверняка тоже более чем существенная.
– И?
– И этот человек является покровителем исмаилитов в мире, позволить он это себе может, потому как является миллиардером. Вот он и помогает единоверцам по всему миру, ну и афганским исмаилитам в частности, потому они еще не загнулись в горах.
– Ты откуда это все знаешь?
– С пленными пообщался… точнее с рабами коих заставляли строить опорную базу в той горе, – выкрутился Киборгин. – Там из местных не только таджики были… и хазарейцы, и аймаки.
– Ладно… И что конкретно ты предлагаешь?
– Сгонять к этим исмаилитам-хазарейцам, в их столичный кишлак, и тупо предложить им свою крышу… в смысле защиту от нападения со стороны пуштун и аймаков за денюжку малую… что заплатит нам этот самый Ага-хан. Уверен связь со своим покровителем у них есть. Скажем, заплатит миллион, и мы разобьем банду аймаков, что третирует племенную общину проведя это как плановую операцию. Ну и дальше если будет платить по сто тысяч в год мы будем за это продолжать гонять их врагов стоит только им объявиться поблизости. Ну а на нет и суда нет. Нам до них реально нет никакого дела, слишком далеко находятся от зоны нашего контроля.
– Кха-кха! – закашлялся генерал-майор Громов и порвал таки воротник, так что отлетела пуговица. – Миллион?..
Произнесена цифра была с благоговением.
– Думаю можно и больше запросить… люди восточные, любят торговаться, так что надо начать с десяти миллионов. Но один миллион, это минимальная сумма за которую мы возьмемся защищать его единоверцев. Так что при удаче, можем и два и три ляма срубить, как с куста.
Комдив налив себе полный стакан лимонной воды «Си-Си» из бутылки с жадностью его выпил и шумно отдышался, после чего платком промокнул обильно выступивший пот. Человека явно от озвученных сумм бросило в жар. Ну так-то да, сумма по нынешним временам крупная.
– Это интересно… А ведь здесь на юге, где будет действовать твой батальон, тоже есть анклав хазарейцев… надо бы уточнить к какой ветви ислама они принадлежат… и какие у них отношения с пуштунами.
На это Киборгин только кивнул. С двух овец можно получить больше шерсти чем с одной.
– Тут главное, чтобы Ага-хан вышел именно на нас, а не на правительство. А то вот удивятся в верхах предложению… Надо дать понять, что вы лишь посредник, чтобы не возникло мысли вас шантажировать.
– Верно… если что не так, то можем встрять так, что…
В Громове явно проснулась опаска, статья расстрельная, но и жадность продолжала действовать и Анатолий ставил на то, что победит последняя.
– Тут, как говорится, товарищ генерал, кто не рискует, тот не пьет шампанского.
– Рискнем. В случае удачи, в шампанскому купаться можно будет… Ладно, этот момент еще надо как следует обдумать. Пойдем, примешь свой батальон…
3
Пришлось не идти, а ехать. Штрафников разместили неподалеку от аэродрома в палаточном городке.
– Стройся!
Штрафники построились и выглядели они необычно. Киборгин уже успел отвыкнуть от вида старой формы. В Афганистане все уже давно ходили в бушлатах с воротником из меха молодого чебурашки, а тут длиннополые шинели.
Но не только устаревшей формой выделялись оступившиеся солдаты, а так же тем, что на их шинелях и ХБ, на спине, через трафарет белой краской нанесена надпись «дисциплинарный батальон». Так же на груди и рукавах в круге имелись цифры.
Раньше Анатолий с дисбатовцами дела не имел и глядя на них невольно вспомнил строчку из песни Виктора Цоя: «Мой порядковый номер, на рукаве…»
Но это конечно не пресловутый порядковый номер, а номер роты или взвода.
«Не хватает только обозначения группы крови, – подумал он. – Может нанести? Тогда песня Цоя заиграет новыми красками, дескать о штрафниках песню сочинил… сочинит, да и шифр группы крови лишним не будет».
Внешний вид подчиненных после как на подбор здоровенных морпехов (хотя почему «как?» на подбор и есть) откровенно не впечатлял. Что называется полная линейка, от громил под два метра, до каких-то дистрофанов «метр с кепкой в прыжке». Последние наверное служили раньше танкистами именно туда берут «задохликов», чтобы в узкие люки легко проскакивали.
Национальный состав представлял все республики и народы СССР, но половина явно русские, точнее европеоидные, а уж кто конкретно: русские, белорусы, окраинцы или прибалты какие уже не суть важно.
Офицеры им соответствовали. Хотя большая часть являлась европейско-славянского вида, но как чуть позже узнал Анатолий, изучив документы на личный состав, чуть ли не все являлись окраинцами, ну и статьи по которым попались соответствовали: хищения, мародёрство, вымогательство. Все-таки не зря про них шутка есть (в которой как известно лишь доля шутки), что там, где прошел хохол, еврею делать нечего. Да и личный опыт у Киборгина от работы с офицерами данной национальности, причем по большей части с выходцами из центральных и особенно западных областей, нельзя назвать удачным, все какие-то хитросделанные, изворотливые, вороватые и положиться на них как правило нельзя – подставят.
«Ну здесь вам не там», – подумал капитан.
– Равняйсь! Смирно!!!
Доложился зам по политической части, тоже в звании капитана, что до сего момента рулил дисбатом пока шла процедура формирования, о том, что «усе в порядке, шеф».
– Владей, – с усмешкой сказал генерал-майор Громов, представив батальону командира.
Анатолий осмотрел солдат, бритых наголо, многие выглядели растерянными и испуганными, только сейчас до всех дошло в какую же задницу они все реально попали. А тут, как назло, усиливая впечатление безнадеги, на аэродром заходил густо дымящий двигателем вертолет… это как ни что другое на самом деле вселяло в души ужас.
Выделялись лишь солдаты, что уже успели нюхнуть пороху и загремели на дизель уже здесь. Пытались держать лицо приблатненные и всякие горцы.
Требовалось, как это водится в таких случаях, произнести какую-то речь, проникновенную, что-то пообещать, пригрозить, напомнить по воинский и интернациональный долг и от него ждали этих в общем-то избитых воняющих нафталином слов, но он не смог произнести ни звука.
До Киборгина вдруг со всей остротой дошло, что перед ним в сущности стоят «онижедети». Восемнадцать-девятнадцать лет… да, непутевые, жестокие, не понимающие до конца, что такое хорошо и что такое плохо. В сущности, что они видели в жизни и что они знают?.. Если разобраться честь по чести, то их ли в этом вина?
Да, в том, что они всего оказались здесь в виде «бритых яичек» виноваты «взрослые». Родители, что не смогли воспитать их достойными людьми. И это хорошо если эти родители вообще есть. Хотя тоже надо посмотреть, что там за родители, может только одно название дискредитирующие столь высокое звание. А многие так и вовсе сироты, коих воспитала улица да детдом… а там те еще волчьи законы и тут уже вина лежит на воспитателях и учителях, не смогших или не захотевших донести до них простые мысли, что у всякого поступка есть последствия в зависимости от тяжести содеянного.
Виновны и другие «взрослые», командиры и замполиты, что забив болт на службу допустили в своих подразделениях воцарение беспредела. Вот этим офицерам, он бы сказал пару ласковых с «занесением». Да и тем, что стоят в строю, он тоже может много что сказать и пообещать, и пригрозить, но это отдельный разговор, не при всех.
Но что сказать этим соплякам?
«И надо ли им что-то говорить?» – подумалось ему.
Капитана накрыло еще и то понимание, что многие из стоящих перед ним, за два года войны в штрафбате погибнут. Фактически он смотрит на… живых мертвецов… И как ни крути, он повинен в том, что они отправятся на Родину в «цинках». Можно конечно попробовать успокоить себя тем, что разменяет жизни злых и жестоких, пропащих детей многие из которых на гражданке встанут на кривую дорожку, на нормальных пацанов, добрых и законопослушных, что придут на помощь попавшим в беду, родят и вырастят достойную смену. Но что это в сущности меняет?
Похоже, что именно это молчание капитана с внушительным иконостасом боевых орденов и Золотой Звездой, смотрящих на них пустыми глазами, сказало стоящим все лучше любых слов. Пробило даже приблатненных и горцев.
Киборгин еще раз обвел взглядом строй. И некоторые солдаты встречаясь с ним глазами неуловимо менялись в лице. В считанные мгновения… взрослея.
Что они видели в этот момент? Что понимали?
Анатолий резко почувствовал себя стариком, чувство, что он почти успел забыть в молодом и сильном теле.
– Вольно.
– Да, чуть не забыл, – произнес Громов. – Через пару дней должны прибыть журналисты, делать репортаж для телевидения и газеты. Ты станешь главным героем… сам Герой опять же.
– Станут снимать и писать про штрафбат?! – изумился Анатолий.
– Какой на хрен штрафбат, капитан! Совсем что ли ку-ку?! Заклинило?
– Про что тогда?
– Про дирижабли и планеры. А то про их использование советской армией на Западе уже во всю шум стоит, «Голоса» треплются, а наши все молчат. Но вот наконец решили просветить свой народ о том, о чем уже весь мир знает. Вот и расскажешь, что да как, тем более что идея твоя, тебе и отдуваться…
– Хм-м… даже странно, что меня не оттерли от этого дела.
– Может и оттерли бы, покрасоваться на экране телевизоров нашлись бы желающие рангом повыше, но решение проходило через ЦК, а у тебя там волосатая маршальская лапа, что о тебе не забывает и прямо приказали, кто должен засветиться на голубом экране.
– Ясно. Кстати, о штрафбате, товарищ генерал… сколько у меня времени, чтобы подготовить батальон к работе?
– До конца января, то есть на все про все у тебя неделя. Первого числа должен уже отправиться к месту дислокации.
– Так точно. И еще один момент, товарищ генерал… есть небольшая просьба.
– Да?
– Несколько моих бывших подчиненных хотят вернуться на службу, но обязательно под мое командование, а не в спецназ или еще куда. Можете это устроить?
Увы, но, как и ожидалось, не все его подчиненные смогли врасти обратно в мирную жизнь. Дембельнувшиеся бойцы писали Киборгину, рассказывали о том, как устроились, кто где работает или пошли учиться, о возникших проблемах. Большая часть благодарила бывшего командира за последнее наставление в котором он рекомендовал не бояться просить профессиональной психологической помощи, ну и оказанную через Спицина финансовую поддержку (последнее шло намеками, понимали, что о таком прямо писать нельзя), но нашлись и те, кто захотел назад. Один из них явно не навоевался – стал адреналиновым наркоманом, чтобы вновь и вновь идти по самому краю разделяющую явь и навь, еще двое осознали, что еще немного и от них останется лишь тень, кою можно лишь условно назвать человеком и рискуют упиться насмерть.
– Опять же, несколько человек, на которых я смогу всецело положиться мне в батальоне не помешают. Банально спину прикроют.
– Хорошо… я посмотрю, что можно сделать. Давай их данные.
Анатолий передал конверт со всеми реквизитами и прочими необходимыми документами.
Дело на самом деле почти обычное. Советская власть правильно смогла воспитать часть молодежи и некоторая доля отслуживших свой срок солдат писала прошения вернуть их в Афганистан в составе строительных бригад… ну и кто-то снова хотел воевать, таких забирали в спецназ КГБ.
4
Дальше начался аврал по формированию батальона и его оснащению.
Первое что сделал Анатолий Киборгин это конечно просмотрел личные дела офицерского состава, чтобы понять кого конкретно ему сплавили. Но тут никаких неожиданностей. Разве что замполиты загремели в штрафбат в основном не за прямое преступление (хотя нашлись и такие, что изымали «трофеи» у солдат, но не сдавали куда следует, а забирали себе в личную собственность, это каким же крохобором надо быть?), а за провал в воспитательной работе, то есть когда случаи дедовщины и землячества в подразделениях, что они курировали приняли совсем уж дикие формы с вредом для здоровья и смертями военнослужащих.
«И вот чем все эти замполиты занимаются кроме организацией оформления ленкомнат и выпуска боевых листков?» – удрученно качал головой Анатолий от всей этой профанации.
Потом собрал их всех для внушения.
– Наш батальон штрафной, как бы официально он ни проходил по документам, и вы это знаете, потому как сами прошли по грани, за которой вам грозило как минимум разжалование. Исходя из этого условия службы не только солдат, но и офицеров будут особые. Первое и главное, вы со своими подчиненными будете находиться все время вместе, двадцать четыре часа на семь. То есть будете спать с ними в одной палатке, есть вместе с ними в одной столовой и то, что едят они. Никаких привычных привилегий в виде офицерского клуба…
Офицеры недовольно загудели.
– Тишина!
Вот кстати еще один момент, который сразу не осознаешь, но подспудно сверлит мозг, порождая чувство неправильности и раздражения. Ведь в государстве объявлено социальное равенство, но почему даже в еде его нет, не говоря уже о прочих мелочах? Почему офицеры питаются отдельно от солдат? Как так получилось, что армия страны победившего социализма с самой передовой идеологией по факту воспроизвела правила и обычаи царской армии? Но там понятно – сословное деление и дворянину невместно сидеть с быдлом. А в СССР почему так? В итоге такие несоответствия провозглашаемого с высоких трибун и видимого в реальности очень разлагающе действуют на мораль.
– И жить с солдатами так, чтобы вас не грохнули в первом же бою в спину за все хорошее.
Анатолий презрительно поморщился увидев эти… рожи, в коих явно отражался страх.
– Но, если вы при этом будете потворствовать неуставным отношениям, закрывая на них глаза, наказание будет одно, я отправлю вас в самое опасное место и там вас точно грохнут, не ваши солдаты, так духовский снайпер. Потому советую стать для них отцами родными, заботливыми, понимающими и помогающими, как словом, так и делом. В общем такими, каким и должен быть образцовый советский офицер, а не вот то, что вы собой представляете в действительности.
Дальше пришлось просматривать дела рядового личного состава, чтобы сформировать из них подразделения согласно полученным ими ВУС. В этом помогал зам по политической части.
При этом Киборгин хотел собрать роту «преторианцев» из тех, кто залетел на «дизель» не за неуставняк, а по иным причинам. Например, причинение тяжкого вреда здоровью и убийство по неосторожности.
Тут отметились два мордоворота. Не рассчитали силы. У военнослужащих существовала привычка делать символические удары, означающие перевод из одной касты в другую. Вот такой удар и нанес в живот своему сослуживцу его друг – произошел разрыв селезенки, потребовалась срочная операция. Второй кого-то так же убил, дал в грудину «дедушке» в ответ, а у жертвы сердце остановилось.
Дезертирство по «любовным» причинам.
Потеря и порча имущества, что почему-то не захотели, как это водится, списать на боевые потери и завели дело (впрочем, в Союзе по такой статье ничего не спишешь).
Разглашение секретной информации.
Воровство. Тащили на сторону все, от сухих пайков до топлива устраивая настоящие топливопроводы из шлангов.
Неисполнение приказов в боевой обстановке или драка с вышестоящим командирами (и такое случается особенно в подпитии), утеря оружия, и так далее и тому подобное.
Удалось набрать полсотни человек по более-менее «случайным» статьям и этого по его мнению было более чем достаточно. Числилось это подразделение как рота управления.
Так же сформировал три мотострелковых роты по сто десять человек личного состава на БТРах.
Инженерно-саперная рота – шестьдесят человек.
Разведывательная рота – пятьдесят пять человек.
Ремонтная рота – шестьдесят пять человек.
Рота материального обеспечения – девяносто человек.
Рота связи – пятьдесят человек.
Медицинская рота – пятьдесят пять человек.
Минометная рота – девяносто пять человек при двенадцати простых 82-х миллиметровых миномета и трех «васильков».
Ни танков, ни САУ, ни собственной арты батальону не полагалось. Не те условия, но если что, то соседи крупным калибром помогут.
Ну и конечно конная рота, она же сотня, она же эскадрон – сто двадцать человек. Сотня чистых всадников и еще десять повозок, тех самых пресловутых тачанок на два коня в упряжке.
Что касается кавалерии, то командование не поскупилось. Анатолий ожидал, что пришлют коней по принципу, на те боже, что нам негоже, ну то есть то, что еще может ходить на своих четырех, но по-хорошему их следует своим ходом отправить на скотобойню, колбасу делать.
Но нет, кони оказались вполне неплохи. Более того, прислали их с запасом, две сотни голов.
Киборгин так же думал, что коней будут набирать откуда ни попадя, вплоть до того, что по деревням пройдутся и купят. Это являлось еще проблемой и в том плане, что коней придется учить не бояться выстрелов и взрывов, а кони очень пугливые животные.
Но как оказалось в Советской армии имелся целый конный полк при Таманской дивизии. И вот часть конского состава, как излишек, еще не старых и вполне годных, что подлежал списанию и распродаже в эти самые деревни да колхозы, отправили «за речку». И что ценно, они уже были обучены всему, в том числе не бояться шума от стрельбы.
– Откуда у нас вообще этот полк взялся? – удивился Анатолий.
– Бондарчук фактически собрал, когда свою «Войну и мир» снимал. Ну и кто-то решил, что пусть и дальше табун будет, ведь снимать кино где батальные сцены с конницей не перестанут, про ту же Гражданскую войну, вот и приписали их таманцам оформив как конный полк, – пояснил майор Киреев, что прибыл не просто в качестве сопровождающего табун офицера, но и как командир этой сотни.
Вместе с ним прибыл коновал – прапорщик Грушко, сорока лет, и зам по конной подготовке – капитан Елисей Щербатый, чуть за тридцать, у которого остановилась карьера из-за ссоры с вышестоящим командованием.
– Из уральцев я.
– В смысле из уральских казаков? – переспросил Анатолий.
– В точку.
– Понятно.
Эти кавалеристы являлись единственными если не считать самого Анатолия, кто попал в штрафбат не за свои косяки. Еще одним был особист. Майор Аркадий Бегун. По крайней мере официально. Что до Киреева, то по его грустному виду было ясно, что он не сильно-то и рвался в Афганистан, значит просто сплавили с глаз долой по-тихому. А вот казак прямо-таки, что называется, бил копытом, так хотел побыстрее побывать на боевой операции.
Что до непосредственно всадников, то сначала Анатолий хотел собрать их исключительно из таджиков и прочих казахов, решив что им привычнее всего иметь дело с лошадьми как природным степнякам, но быстро осознал, что это в корне противоречит его основной идее, а идея заключалась в том, что все подразделения будут иметь смешанный национальный состав.
«Буду прививать им мультикультурализм и братство народов через жопу, раз сразу не дошло через голову», – думал он.
Как это сделать, он тоже в целом придумал.
Как ни странно, но желающих стать кавалеристами нашлось множество не только среди кочевников из числа среднеазиатов. Кавказцам Киборгин тоже не сильно удивился, но и среди славян нашлось немало, как правило из числа деревенских, так что четверть всадников пришлось на них, еще четверть – кавказцы и половина татары, башкиры и калмыки со среднеазиатами.
Собственного дирижабля так же не полагалось, но вот три планера «бланик» все-таки приписали. Эта тройка все что осталось от изначальных десяти экземпляров, что первоначально завезли в Афганистан на тестирование идеи, остальные побились на посадке, у молодых пилотов не хватило мастерства. Командовал этим звеном старый знакомый Анатолия – капитан Чичин.
Солдат из боевых подразделений Анатолий посадил за шитье. Шить предстояло немало. В первую очередь это конечно «сбруя» из разгрузок-лифчиков, тактические перчатки, наколенники-налокотники и ремни.
С ремнями в армии вообще беда. Делали их судя по всему по принципу «шоб красивше було», блестело и сверкало. В мирное время да на парадах оно может и неплохо смотрится, но вот в боевых условиях ни к черту не годилось. В самый неподходящий момент либо язычок пряжки из паза вылетал, либо сам ремень выскальзывал от излишней нагрузки и в итоге боец оказывался не только без всего полезного обвеса, но еще и без штанов, ведь штаны не редко на размер больше, а после того, как бойцы худеют, то им и вовсе не на чем держаться становилось. По крайней мере у десантников.
Командование об этом не знало? Рапорты не доходили? Просто было плевать? Бог весть, но солдаты были вынуждены мучиться с ними всю Афганскую войну, а потом еще и в Чечне.
Так что бойцам волей-неволей приходилось проявлять пресловутую солдатскую смекалку. Ремни, чтобы не разматывались подшивали бечевой или вовсе клепали, чтобы не слетали язычки, крепили дополнительными элементами вроде согнутого буквой «П» гвоздя и вставляя его под пряжку в сгибы ремня и творили тому подобную хрень. Нормальные командиры старались достать для своих бойцов нормальные ремни, делали самостоятельно для выходов на боевые, тот же спецназ всеми правдами и неправдами доставал ремни пожарных… В общем, чем занимались те, кто отвечал за разработку формы было решительно неясно.
Анатолий решил сделать проще – все должны пошить себе нормальные ремни из брезента. Элементы крепления сделать тоже ни разу не проблема, согнуть из гвоздя-сотки прямоугольник и схватить края сваркой (благо с этим проблем нет), а из гвоздика поменьше – язычок.
Но главное – требовалось перешить бронежилеты.
Киборгина даже посетило чувство дежавю, или как станет говорить в будущем молодежь – флешбэк. Все это он уже проходил… Только если почти полтора года назад пришлось всячески изворачиваться чтобы получить необходимое, то сейчас мог просто приказать сделать так как надо.
Другое дело, что бронежилеты его нынешним подчиненным требовалось сделать совсем другие. Если морские пехотинцы благодаря своим физическим данным могли потянуть усиленные варианты, он им сделал натуральные кирасы с опорой на бедро, то нынешние его солдаты, кроме нескольких исключений, являлись самыми обычными среднестатистическими доходягами в сто семьдесят сантиметров роста, плюс-минус.
По-хорошему им требовался облегченный вариант, но при этом как минимум не снижался уровень защиты. Но точно не то барахло в виде неудобного для носки «пончо», что еще и обладало плохой защитой.
– Восемьдесят процентов смертельных ранений приходится на грудь и живот, так что все титановые пластины перемещаем в этот район и паховую область, потому как ранения может и не смертельное если оторвет член с яйцами, но после этого вы сами жить не захотите и удавитесь. На спине оставляем только в два слоя в районе позвоночника.
В итоге получилось что-то близкое к тем бронежилетам, что стали носить в двадцать первом веке. Толстая пластина-бутерброд на груди и животе с фартучком, небольшой воротник спереди и наплечники, а на спине лишь противоосколочная защита из арамидной ткани.
А вот с шлемами пока пролетали, их сделать было не из чего, так что оставалось таскать стальные котелки. Как не из чего было сделать защиту для рук и ног.
«В идеале было бы еще и коней прикрыть, – подумал новоиспеченный комбат. – Грудь с шеей и круп…»
Киборгин было сунулся за списанными брониками, что продырявило в боях, подгорели, должно было уже скопиться достаточно большое количество, по крайней мере ему бы точно хватило, но тут обломался. Жить хотели все и умные любыми методами сметали подобный неликвид, чтобы дополнительно забронировать себя и своих подчиненных по примеру морпехов, так что тут Киборгин можно сказать сам себе подгадил.
Так же пока невозможно оказалось обеспечить всех кроссовками, ведь почти тысячу пар надо купить. А это дороговато, точнее слишком большое привлечет внимание к нему. Типа: откуда деньги Зин? Так-то деньги имелись, причем не старые запасы, а из свежих трофеев, когда брали базовый район под Обе, там взяли довольно внушительную казну, вот от нее Анатолий и отщипнул дольку малую, в сто тысяч долларов и миллион афгани.
Опять же деньги требовались на другие, гораздо более затратны статьи расходов.
5
Приехали журналисты. Из пишущей братии – Александр Проханов, а от снимающей – Михаил Лещинский. Последний был знаменит тем, что в прямом эфире 27 декабря 1979 года сообщил о вводе Советских войск в Афганистан, и освещал их выход, встретив на Термезском мосту 15 февраля 1989 года, тоже в прямом эфире. Военкор в полном понимании смысла этого смысла, то есть брал интервью не только в военных городках да штабах, как все прочие советские журналисты вроде того же Проханова – соловья Генштаба и акына интернационального долга, но и ездил на реальные боевые задание, бывал под обстрелами.
Хотя впечатления о нем у имевших с ним дело остались неоднозначные. Но цензуру никто не отменял, так что на экраны попадало мало из того, что реально снял, да и то, что выходило было идеологически выдержанно, но даже так умудрялся показать хоть тень правды о происходящем в ДРА.
Так же возглавлял телепередачу «Служу Советскому Союзу».
Первым стал задавать вопросы Проханов:
– Скажите Анатолий, что заставило вас вызваться добровольцем…
– Стоп Александр, – поднял руку Киборгин. – Правду вам напечатать не дадут, а нести ахинею не умею, так что давайте вы сами придумаете политически правильные и стилистически выверенные ответы на свои вопросы, а? А что до честного ответа на ваш вопрос, то молодой был и глупый… сейчас бы я хрен сюда сунулся, по крайней мере добровольцем.
Проханов поморщился.
– Боюсь мне придется задать аналогичные вопросы, Анатолий Леонидович, – сказал Михаил Лещинский.
– Сделайте аналогичный закадровый текст, вот мол бравый и героический капитан, отправился в ДРА по зову сердца защищать завоевание Апрельской революции исполняя интернациональный долг и прочее в том же духе. А мне сейчас задайте конкретные вопросы по планерам и дирижаблям. Всю идеологию – на хер.
– Хорошо Анатолий Леонидович, я вас понял. Что ж, давайте тогда пройдемте к дирижаблям и планерам, чтобы сняться на их фоне.
Подошли к планеру на фоне дирижабля специально поставленных рядом для сьемок. Это был уже не «бланик», а именно то, что изначально хотел видеть Киборгин. Длинные и узкие крылья, длинный хвост и выполнен из полимерных материалов. Не отличающиеся большой скоростью полета, но зато способные висеть в воздухе чуть ли не на месте.
– Готовы товарищ капитан? – спросил Лещинский, встав с микрофоном справа от Анатолия.
– Как пионер.
– Тогда начали… Здравствуйте уважаемые телезрители. Я хочу рассказать вам о…
И дальше минут на десять о воздушных аппаратах, дескать невозможно теперь представить ведение боевых операций и разведки без планеров и дирижаблей, что круглые сутки висят в воздухе, ведя наблюдение и корректируя огонь.
– …И все это благодаря стоящему рядом со мной товарищу капитану, Герою Советского Союза Анатолию Леонидовичу Киборгину. Именно он, не побоюсь этого слова, перевернул тактику ведения современных боевых действий. Согласитесь, что такое случается очень редко в истории. Скажите товарищ капитан, как вам пришла в голову мысль об использовании планеров и дирижаблей? Все-таки это очень необычно в век реактивной авиации использовать бездвигательные самолеты.
– Как это обычно и бывает в жизни, подсмотрел у природы. Она давно уже все придумала и нам остается только повторить за ней. Так вот, однажды во время боевого столкновения с мятежниками, нам очень не хватало знания о действиях противника. Горы крайне ограничивают обзор. Пешая разведка далеко не всегда может выполнить свои задачи и посмотреть, что там за хребтом… Противник ведь не дурак и тоже пытается мыслить и действовать тактически грамотно, устраивая засады, проводя ложные отходы и фланговые охваты стремясь зайти в тыл. В общем требуется внимательно отслеживать его действия, чтобы не попасть впросак. А вот с этим как я уже сказал имеются некоторые сложности. Увы, но ни вертолеты, ни тем более самолеты не в состоянии часами висеть в воздухе и сообщать о передвижении мятежников в реальном времени, как это требуется. Тут и огромный расход топлива, бы