Мама для Совенка. Часть 2

Глава 1

Проснувшись, Юля лежала какое-то время, прислушиваясь к тишине спальни. Но тишина стойко хранила секреты, и ей пришлось открыть глаза. Под боком обнаружился сладко сопящий Совенок, в кресле около кровати – Третий. Мужчина спал, вытянув ноги, сложив руки на животе. Во сне его лицо смягчилось, «государственная» морщинка разгладилась, и сейчас, разглядывая его высочество, Юля искренне недоумевала – чего она испугалась? Мужчина как мужчина. Симпатичный. Умный. Правда, мысли вызывал как виртуальная Алиса – списком всех вариаций прегрешений от валяния птичника по полу до побега из дворца. Просто пробудитель совести какой-то. Хотя хорош. Н-да.

Вот Четвертый напоминал собой снежного барса: опасный, сильный, хищный, и, если приручить, будет мурчать, позволяя себя гладить. А Третий представлялся эдаким вороном, которого при всем желании не потискаешь. Мудрый, сильный, с готовыми махинациями-ходами на каждое слово собеседника. Не человек, а мозг, причем облеченный властью. Ядреное сочетание. Такой всегда будет лидером, из принципа не позволив женщине одержать верх. И вряд ли Третий потерпит рядом с собой кого-то более яркого, чем послушную жену-тень, обожающую мужа и целиком ему подчиняющуюся. А у Юли с подчинением проблемы…

Она встала, укрыла Третьего одеялом и заботливо его подоткнула. Юля направилась было в ванную и замерла, услышав:

– Не стоило.

Она обернулась – Третий лежал, не открывая глаз. В кресле, укрытый одеялом, мужчина смотрелся по-домашнему уютно, отчего Юля не смогла сдержать улыбку.

– Почему? – поинтересовалась девушка.

Харт, ощутив улыбку в голосе, открыл глаза, потянулся, разминая затекшую шею.

– Уже встаю, – проворчал он, подтягивая одеяло повыше.

Харт прошелся заинтересованным взглядом по Юлиной фигуре, и девушка разом вспомнила, что она в пижаме с пандами, растрепанная со сна… Но смущение не пришло, видать, вчера в пламени пострадала не только гостиная. А вообще, совместная ночевка здорово сближает, причем без всяких задних мыслей.

– Вижу, чувствуете себя хорошо, – оценил ее состояние Харт.

Юля действительно ощущала себя отлично. С этой магией она зареклась прогнозировать, но сейчас настроение было как у Пятачка – сплошной оптимизм и желание сворачивать горы.

– Спасибо вам, – искренне поблагодарила она Харта за ночное дежурство в кресле.

Третий только отмахнулся:

– Начинаю привыкать, что с вами всегда пожар. Идите уже, – и сладко зевнул.

Когда Юля вышла из ванной, его высочество сладко спал, подложив одеяло под голову и посапывая. На цыпочках, чтобы не разбудить, она спустилась вниз. Прошла в столовую, где слуги накрывали стол к завтраку. Они увидели ее, засуетились, и ровно через пять минут она сидела за столом с чашкой травяного чая, тарелкой каши и лепешками, политыми сладким соусом.

Она выпила две чашки чая и съела кашу, когда появился Четвертый. Первым делом он просканировал ее лицо, остался доволен, уселся за стол и поздоровался:

– Свежего утра, Юля. Как спала?

Похоже, они перешли на новый уровень общения, по крайней мере наедине.

– Спасибо, хорошо.

– Вот и отлично, – окончательно повеселел его высочество, открыл тарелку с кашей, поморщился, отодвинул от себя, проинспектировал остальные блюда, остановившись на чем-то мясном.

– Как Пятая? – спросила девушка осторожно.

– Все в порядке, Юля. Тебе не нужно о ней беспокоиться, как и обо всем остальном. Все будет хорошо, обещаю.

Юлю словно под дых ударили, и настроение резко испортилось.

– Неужели? – протянула она, ощущая во рту горечь. Внутри заворочался вчерашний страх за Совенка. – Зачем тогда охрана? Ограничение на встречи и запрет на самоволки из дворца? Просто так, да?

Фильярг отложил вилку, стиснул зубы, но молчал, и это молчание только больше заводило.

– Не считай меня за дуру! Тебе не кажется, что я тоже имею право знать, чего стоит опасаться?

Его высочество ответил тяжелым взглядом, в котором явно читалось неодобрительное: «В самоволку захотела?»

– Тебе нечего опасаться, кроме, – он сделал паузу, в глазах мелькнула насмешка, – самой себя. Что касается охраны и, как ты выразилась, самоволок, это лишь мера предосторожности. Ты не знаешь наш мир, поэтому извини, но одну тебя никто никуда не отпустит. Как и не оставит без присмотра. Что касается встреч… – Четвертый поморщился, точно речь шла о чем-то неприятном, – поверь, ты не много потеряла. Думаю, Пятой было достаточно. И не держи на нее зла. Она всего лишь избалованная, истеричная женщина. Ее угрозы – пустые слова.

«Пустые слова». Юля выдохнула, отпуская напряжение. Никакой угрозы. Или ее намеренно успокаивают, чтобы не волновать? Комнат-то жалко.

– Есть шанс когда-нибудь снять ограничения? – спросила Юля, не глядя на Четвертого. Пусть она знала, что легко не будет – большие деньги не платят просто так, но хотелось хоть каких-то перспектив вместо вечных санкций на ее свободу.

– Юля.

Его высочество пересел на соседний стул, захватил в плен ее ладонь, второй рукой вырисовывая узоры на запястье. Сердце предательски дрогнуло, втягиваясь в танец горячих прикосновений.

– Я понимаю, это непросто, но и нас пойми. Куда я тебя отпущу? В город? Чтобы ты сожгла полквартала? И потом всю жизнь корила себя за убийства?

Юля вздрогнула, явственно представив эти самые «полквартала». В ушах снова зазвучал крик Пятой. И она поморщилась, кляня себя за дурость. Понятно, что плотный колпак раздражает до зубовного скрежета, но альтернатива… еще хуже.

– Я справлюсь, – пообещала она, – освою эту вашу магию вместе с темным пламенем. Не так уж это и сложно. Только держите ваш птичник подальше от меня, а то кого-нибудь прибью ненароком. И почему они так не любят Шестого?

Фильярг ухмыльнулся на «птичник», но возмущаться не стал.

– Мы не любим слабость, Юля, – пояснил он, – потому как слабость для нас – смерть. А Шестой… Так уж получилось, намеренно и не очень, что его посчитали слабым с рождения. Но ты можешь это изменить.

– И изменю, – кивнула девушка, убирая руку. Вытанцовывавшие на коже пальцы сильно сбивали с мысли. Что там говорить, они даже с дыхания сбивали на радость Четвертому.

– А что с контролем моего дара? – вернулась она в реальность, прибивая оживившихся в животе бабочек.

Фильярг моргнул, отвел взгляд от ее груди, внезапно смутился, нервно пробарабанил пальцами по столу.

– Все под контролем.

Ага, контроль под контролем. И чуется лапша на ушах, усмехнулась Юля. Она уже начала ловить тот момент, когда его высочество уходил в несознанку, прикрываясь ширмой полуправды.

– И как вы его осуществляете?

Копать – так до дна. Раз уж угораздило стать не просто ассарой, а еще и магом.

Высочество тяжело вздохнул, точно она у него гостайну выпытывала, но все же ответил:

– Прикосновения, Юля. Вы в вашем мире довольно ловко научились передавать энергию. У магии тоже есть законы. Для передачи энергии от живого объекта к живому требуется телесный контакт. Количество забранной энергии регулируется продолжительностью и плотностью контакта.

Юля сглотнула, ощущая, как в голове образуется вакуум и остается единственная мысль: «Контакт». Им требовалось прикосновение, чтобы избавить ее от опасных излишков магии. Она сейчас что-то вроде «Горшочек, вари» – вырабатывает и вырабатывает энергию, а сливать ее не умеет. Вот у нее и забирают излишки.

От понимания причин настойчивых обхаживаний – прости, крошка, это безопасность, ничего личного – в глазах защипало от сухих слез. Вот же дура! Юля стиснула зубы. Сама придумала сказочную любовь, сама в нее поверила. Знала ведь, что принцы не женятся на Золушках, только глупое сердце никак не желало угомониться.

Поцелуй, прикосновения – и вот уже пульс подскакивает, а в мыслях розовые единороги в обнимку с сердечками. Тьфу! А ей всего-то перепали принятые в местном обществе обнимашки, как самый быстрый и простой способ сбрасывания излишков энергии. Впрочем, был еще один способ – горизонтальный, на который намекал его величество, а она, дура, сразу и не поняла. Похоже, в местном обществе царят вольные нравы, с такими-то установками на близость.

Девушка невольно отодвинулась от Четвертого. Тот сразу уловил перемену настроения и нахмурился.

– Юля? – проговорил Фильярг вопросительно, пытаясь заглянуть в глаза, но девушка не позволила. Она встала из-за стола.

– Не стоит, я все поняла, – ответила Юля сухо, стараясь унять боль в сердце. – Обещаю стараться изо всех сил, чтобы больше не причинять вам неудобств.

Четвертый открыл было рот, но тут в столовую вошли трое мужчин: немолодые – на лицах следы прожитых лет, седина в волосах, но фигуры подтянутые, с военной выправкой. Правый чуть прихрамывал, опираясь на трость.

– Ваше высочество, – поклонились они синхронно. Затем повернулись к ней.

– Госпожа ассара? – уточнил средний.

Их цепкие взгляды сошлись на Юле. Она поежилась, уловив в глазах троицы налет презрения. И вроде птичник не вызывала, а он приперся…

– Да, это я, – вздернула повыше подбородок девушка, расправила плечи. Если что – рядом Четвертый, в загашнике – огнемет из темного пламени. Отобьемся.

– Господа наставники? – искренне удивился Фильярг, и Юля поняла, что ошиблась.

Упс, так это учителя пожаловали… Нет, со скидкой на местный снобизм, ничего так. Боевые дедушки.

– Мы к госпоже, – коротко кивнул тот, который был с тростью, еще и бровью двинул, мол, не мешай, мальчишка.

Юля прикусила губу, сдерживая улыбку. То есть пиетета перед высочеством господа наставники не испытывали, и это радовало.

– Присаживайтесь, – пригласила она учтиво, – разговор будет долгим.

– Ошибаетесь, госпожа ассара, – мотнул головой другой, с аккуратной бородкой и интеллигентным лицом, – разговора не будет. Нам передали ваше приглашение, мы отказываемся.

– Почему? – нахмурилась Юля, а внутри недовольно заворочалась горячая тьма.

– Нет смысла, госпожа, – вздохнул третий, среди остальных его выделял шрам на подбородке – редкое, если Юля хоть что-то понимала в местной медицине, зрелище и скорее всего дань памяти, а не просто шрам. – Если бы мы занимались Шестым с самого начала, был бы толк, а сейчас время упущено. За шесть недель до начала занятий мы его не вытянем.

И он скорбно поджал губы.

– Понимаете, госпожа, у нас репутация, – хмуро добавил правый.

Все ясно. Это как с элитными гимназиями – берем только гениальных, чтоб на выходе были лучшие результаты в городе.

Кулаки сжались сами собой, а тьма уже не ворочалась – билась, стремясь наружу. На плечо успокаивающе легла рука Фильярга. Он пока не вмешивался, и Юля была ему за это благодарна.

– И что, даже не посмотрите на Альгара?

– Госпожа ассара, – мужчина с бородкой и самый приятный из всех пожевал губами, во взгляде появилось сочувствие, – мы верим, что вы хотите лучшего для вашего подопечного и обязательно достигните успеха, но для Столпа этого мало. А вы – женщина. Что сможете ему передать? Силу? У вас ее нет. Смелость? Вы же темноты небось боитесь. Отвагу? Откуда она у вас, когда вы привыкли прятаться за мужскими спинами? Нет, госпожа ассара, при всем нашем уважении – подготовить Шестого не удастся.

– Вижу, с годами ничего не меняется. – На пороге столовой, прислонившись к косяку, стоял Третий, и его губы кривились в саркастической улыбке. – Как обычно, гонимся за результатом?

– И результат того стоит, ваше высочество, – с намеком поклонился мужчина с тростью, его примеру последовали остальные наставники.

– Я хотел бы пригласить вас прогуляться, многоуважаемые. – Третий махнул рукой, приглашая их за собой, и все четверо удалились.

Юля расстроенно проводила их взглядом. Что за день! Она только настроилась на конструктивный диалог. Попросить его величество приказать им? Нет, толку не будет. А объяснять, что она из другого мира, не боится темноты, не прячется за спинами мужчин… Бесполезно. Не поверят.

– Я удивлен, что ты решила их пригласить, – проговорил Четвертый, заключая ее в объятия.

Юля дернулась было, потом махнула рукой – пора привыкать к обнимашкам. Только сердце держать в узде и каждой бабочке – по мухобойке, а то совсем распоясались.

– Зато теперь понимаю, отчего так разозлилась пятая мать – ты подвергла сомнению ее выбор. Наставники они, конечно, лучшие, но дерут три шкуры. Не переживай, согласятся. С некоторыми вещами даже таким упрямцам не поспорить.

– Это с чем же? – с подозрением спросила Юля.

– Увидишь. – И легкий поцелуй коснулся ее виска.

Нет, так дальше нельзя. Она не железная. И бабочки, сволочи, не прибиваются – сил нет. Еще немного и сдастся. Позволит победить тому, что так долго отвергала. Станет послушной, податливой, а еще зависимой, как все местные женщины. Да-да, теперь она поняла страшную тайну местных – зависимость. От мужчин, их желаний, настроения.

Еще пару дней, максимум неделя плотной осады, и она вольется в строй наркош в платьях. Им-то проще – с рождения привыкли подчиняться и считать секс необходимостью не только зачать ребенка, но и держать магию под контролем.

А хорошо товарищи мужчины устроились. Равенство партнеров? Ха. Взаимное уважение? Зачем, если сама прибежит. Любовь, чувства и прочая ненавистная сильному полу романтическая чепуха – все становится ненужным. И напрягаться не требуется – прискачет, как только прижмет и потребуется «спустить пар». Зашибись перспектива. Хочется схватить что-нибудь со стола и расколошматить о стену.

Юля дернула плечом, освобождаясь из объятий. Она отшатнулась – Фильярг не стал настаивать, отпустил, только нахмурился сильней. Девушка выдохнула, чувствуя свободу. Надо держаться подальше и самой разбираться с магией. Не может быть, чтобы не было выхода. Пусть местные курицы цепляются за мужиков, спят с ними по нужде, она не собирается.

– Юля, нам надо поговорить.

Не сейчас. Ей надо остыть, избавиться от наваждения, сосредоточиться на работе. Она здесь по контракту, так что нечего на начальство виды иметь. Неуставные отношения – от них одни проблемы. И напомнила себе: шесть недель, а потом она окажется в академии, подальше от высочеств.

– Госпожа ассара.

Подарком судьбы вернулись господа наставники с Третьим. Юля поймала горящие нездоровым энтузиазмом взгляды, попятилась.

– Приносим извинения за недоверие, – поклонился мужчина с тростью, – ассары в последнее время редкость. Мы успели забыть, как быстро вы можете менять ситуацию. Если вы не передумали, мы готовы взять Шестого в ученики. Меня зовут наставник Ирлан, это наставник Ульгард, – указал он на бородатого, – и наставник Шаккар, – на мужчину со шрамом на подбородке.

Юля выдохнула, улыбнулась – вот и ладненько. Трех твердолобых уломали, надо думать, после экскурсии в выжженную гостиную. Пусть наставники явно привыкли выматывать учеников до кровавого пота, но у нее Совенок, которому все пророчат гибель на первых же испытаниях. Так что пусть гоняют, был бы толк. Как говорится, тяжело в учении, легко в бою.

– Я согласна. – И добавила: – Добро пожаловать в команду.

Мужчины благожелательно переглянулись, идея с командой им пришлась по душе. Юля и сама чувствовала себя словно в команде по выборам президента. Только у них не президент, а Столп. Да и расплатой за неудачу станет смерть Альгара…

– И мы могли бы… – начал было Ульгард, но Харт его жестко перебил:

– Нет, я уже отказал. Узнаю – отстраню.

Юля бросила на него удивленный взгляд, однако его высочество комментировать не стал, привычно приняв неприступный вид государственного деятеля.

– Юля! – вихрем влетел в столовую Аль. Он застыл на пороге, нашел глазами девушку, успокоенно выдохнул и только тогда заметил, что в столовой есть кто-то еще.

– Наставник Ирлан. – Он потрясенно округлил глаза, и Юля поняла, что в ее сети попалась местная легенда.

Мужчина покрутил в руках трость, прошелся оценивающим взглядом по мальчишке, тяжело вздохнул, но высказываться не стал.

– Альгар, знакомься – твои новые наставники.

Юля поочередно представила мужчин, Аль захлопнул рот, вытянулся, расправил плечи, стараясь выглядеть взрослее.

– Пусть его высочество позавтракает, – распорядился наставник Ульгард, – а мы подождем в классной комнате, я видел, что она не пострадала.

– Ты знаешь, кто это?! – восторженно зашипел Аль, стоило за наставниками закрыться двери. – Это же сам Ирлан, герой Пятилетней войны, победитель…

– Он – твой учитель, – насмешливо перебила его Юля, – и, поверь, гонять тебя будет так, что ты думать забудешь о его победах. Потому живо завтракать. Иначе с тебя спросят за каждую минуту промедления.

После завтрака Юля проводила Совенка. В гостиной вовсю шел ремонт. Пол и потолок уже восстановили, лестницу тоже, и приход Юли оказался весьма кстати. Мастер-оформитель вцепился в нее мертвой хваткой, решив заставить хозяйку покоев самой ломать голову над интерьером. Следующие два часа прошли плодотворно, с погружением в мир световых композиций. Итог получился впечатляющий – гостиную разбили на три зоны. И кое-что стало привычным – торшер, кресла, имитация камина на стене. И никаких вальшгасов.

После Юля поднялась к себе, чтобы переодеться, потом закопалась в вещах, откладывая в сторону провокационные – мало ли что придет в голову Четвертому и он решит продолжить традицию совместных ночевок. Минут через десять дверь без стука отворилась, и в комнату шагнул здоровяк. На две головы выше Юли, косая сажень в плечах, с заросшим щетиной подбородком, волосы заплетены в мелкие косички, рожа совершенно бандитская, как и ухмылка. Эдакая помесь Скалы и Джека Воробья.

Он остановился напротив, нагло разглядывая Юлю.

– Так, значит, это ты к нам в матери набиваешься? – ухмыльнулся он шире, а в глазах застыл холод убийцы. – Надеешься, отец допустит тебя в постель? Так поторопись – одно только место осталось, восьмое.

«Дежавю, – мелькнуло у нее в голове. – Вчера Пятая с претензиями. Сегодня кто? Второй? Первый? Удружил же его величество с оглаской приговора, тьфу, приказа. Теперь каждая собака считает своим долгом высказать свое «фи» выскочке-ассаре».

– Я не жадная, – пожала она плечами, – бери, если хочешь.

– Что? – не догнал здоровяк, делая шаг и нависая, давя мышечным авторитетом.

Юля уткнулась взглядом в загорелую грудь, виднеющуюся под расстегнутой рубашкой.

– Восьмое место. Ты же на него претендуешь?

О! В желтых глазах шок и неверие. А нечего себя вести как тупой варвар.

– Ах ты! – выдохнул он, широкая ладонь легла на горло девушки, сдавливая. Глаза полыхнули ненавистью.

– Юль, а можно я этот набор возьму наставникам показать? Ой! – раздался грохот.

Верзила поморщился, горло отпустил, а потом – Юля не поверила глазам – превратился в доброго Санту с потрясающе открытой улыбкой.

– Мелкий, – обернулся он, делая шаг и оказываясь рядом, присел на корточки, – как вымахал-то. Я тебя вот таким, – он едва развел руки, – запомнил. Только орать и гадить мог.

Совенок смотрел с сомнением, но страха не испытывал, попав под очарование верзилы. А тот развел руки шире и пригласил:

– Обними уже брата, малой.

И Совенок доверился, обвил ручками бычью шею, заставив Юлю испытать острый приступ ревности, которого она, впрочем, тут же устыдилась. И вообще, братьев у Аля пять, а ассара – одна.

– Что это тут у тебя? – нагнулся мужчина к раскрывшейся коробке.

– Ой, меня ждут, – вспомнил Аль и тут же похвастался: – Знаешь, кто у меня в наставниках? Сам Ирлан, вот!

– Ну и попал ты, малой, как рыба в сети. С тебя живьем кожу снимать будут, – протянул мужчина, добавляя: – Но Ирлан свое дело знает. Так что держись, малой, и учись лучше. Ты же один из нас!

– Я – Столп, – гордо выпятил грудь Шестой, и Юля покачала головой – недели не прошло, а самоуверенность зашкаливает.

– А это что? – вдруг напрягся незваный гость, поднимая с пола пластиковую пробирку, выпавшую из раскрывшейся коробки. Совенок замялся, забыв чужое слово.

– Пробирка, – подсказала Юля и напомнила: – Альгар, тебя ждут.

– Вот оно как, – тихо заметил верзила, и у девушки мурашки побежали по коже, неожиданно стало страшно. Мужчина медленно поднялся, закрывая собой проход, поднял с пола коробку.

– Идем, малой, провожу. – И ушел, оставляя Юлю в злой растерянности.

– Ты знал! И потому не дал свернуть девчонке шею!

Третий вздохнул, оторвался от весьма интересного отчета и поднял взгляд на старшего брата.

– Конкретнее, Ларс, – ответил он раздраженно. Отчет, как любимая женщина, требовал внимания, а тут Второй со своими детскими претензиями – ай-ай-ай, друга напоили. По тому другу сохли с десяток тюрем на побережье, мечтая увидеть у себя в камере. И если бы не близкое соседство с такийцами, вынуждающее поддерживать худой мир, Харт с удовольствием возглавил бы список жаждущих арестовать Фаррая.

– Ах, конкретнее, – оскалился Второй, отбросил стул от стола, сел, вытянув ноги, всем видом демонстрируя, что младший нарывается. – Ты с самого начала знал, что девчонка рвется стать шестой матерью и залезть в постель нашего отца. Знал, что она споила моего друга, но решил спрятать ее от меня.

Харт поморщился. Ларс всегда отличался несдержанностью – не зря говорили, что у воздушников в голове ветер. Вот и сейчас он с пылом повторял чьи-то слова вместо того, чтобы включить мозги. Похоже, кто-то из семейки успел подсуетиться, знатно переврав правду. Разделил два приказа, предав огласке лишь один – самый скандальный. Кому интересна ассара? А вот мать Столпа – другое дело. Какой простор для слухов и зависти. И начали с тех, кто не был на ужине в честь Шестого и не в курсе появления ассары. Придется отложить все дела и заниматься вплотную длинными языками. Опять ассара, и снова проблемы.

– Допустим, – согласился Харт, с тоской откладывая отчет. – Только не Шестой. Шестая мать у нас одна. Была. И никто не займет ее место. Юля – просто мать Альгара.

– Юля? – вскинул брови Ларс, среагировав на непривычное имя. – Просто мать? – добавил недоверчиво.

В глазах гасла злость, сменяясь непониманием.

– Не веришь? Вот приказ, – Харт бросил брату свернутый лист, – а это второй – на ассару.

Брови Ларса поползли вверх, но он послушно вчитался в текст.

– И никому ты шею сворачивать не станешь, – решил внести ясность Харт, а то у братца хватит упрямства пугать девочку и устраивать разборки. Затронута честь капитана, а это то дерьмо, которое никогда не стоит трогать. – Она – ассара Шестого. Матерью ее решил сделать отец, чтобы развязать руки и убрать Пятую.

– Вот оно как. – Второй растерянно потер подбородок, отложил в сторону бумаги и спросил: – Откуда?

– Иномирянка с Земли.

Лицо брата вытянулось.

– С Земли? – выдохнул он недоверчиво, и Третий развел руками, мол, сам в шоке, как все получилось.

Ларс потряс головой, пытаясь осознать.

– Какая из нее ассара? – ухватился Второй за очевидное. – Она – женщина, еще и из другого мира.

– Теперь ты понимаешь, почему я не удивился, когда ты пришел ко мне с этим? – И Харт достал из ящика пробирку, бросил на стол.

Ларс прищурился, начиная осознавать, что попойка – не единственная проблема.

– К твоему сведению, это парни Фаррая подбросили ей нутилуса. Не веришь? Сходи в зверинец, он там.

Но Ларса уже не волновал нутилис. Перед глазами стояло рассерженное лицо девушки, прямой взгляд и красивые губы, бесстрашно говорящие гадости. Какая женщина, а! Не был бы женат… И в душе шевельнулось азартное желание приручить нахалку.

– Тяжело пришлось? – спросил Второй со злорадством. После ночной беготни за впавшим в буйство другом было приятно осознавать, что кому-то сейчас еще хуже.

Харт помрачнел, отвел взгляд, скрывая эмоции. Он не собирался жаловаться. Можно сказать, почти привык жить в ожидании возгласа охраны: «Ваше высочество, ассара!» – и дальше как фантазия подскажет.

– Непросто, – процедил Третий, ловя издевку во взгляде старшего брата, – но оно того стоит.

– Не сомневаюсь, – подтвердил Ларс, уже догадываясь, что ремонт в гостиной затеяли не просто так, – только ты не с того начал. Я же тебя знаю. Охраной окружил, доступ дворцовым перекрыл, дабы не болтали, правду скрыл, чтобы раньше времени не пугать, подход ищешь, а она – молодая, кровь так и искрит. Мужика ей надо. Сильного, умелого, чтобы думать о глупостях забыла. Если сами не справитесь, – предложил он со смешком, – я всегда готов помочь.

– Мужика, – протянул Третий, искренне желая поменяться со Вторым местами. Пусть сам с девчонкой разбирается и мужика ей подсовывает. Как там называлось земное движение за независимость, о котором рассказывал кузен? Феминизм? Вот и получил бы Второй этим самым феминизмом по всей роже. А следом догнало бы темное пламя. Тут не умелый нужен, а тот, кто защиту выстроит. И Четвертый пока идеальный кандидат, да и девчонка больше всех ему доверяет.

Браслет ожил. Харт извинился взглядом, включил связь. И после первого же предложения вскочил со стула:

– С ума сошли?! Какой, в жыргхвову задницу, полет на калкалосе? Я не давал добро. Что значит под твою ответственность? Уволю к жыргхвовой бабушке. Только вернись и можешь выметаться.

И, точно беспокойная мамаша, он заметался у окна, в бессильной ярости наблюдая, как от дворца удаляется крылатый силуэт, неся на спине двух всадников.

Брат подошел, положил успокаивающе руку на плечо и проговорил задумчиво:

– Вижу, не справляетесь. С какой-то там девчонкой. Не узнаю тебя, брат. Придется задержаться на пару дней и помочь.

Глава 2

Юля в бессильной ярости смотрела на закрывшуюся дверь. Хотелось взять что-нибудь тяжелое и запустить в спину верзиле. Она стиснула кулаки. Сколько у нее теперь детей, точнее, пасынков? Шесть? И пятеро старше ее. Зашибись. Впору почувствовать себя молодой женой папика, которую родственники готовы с пылью смешать.

А матери? Отдельный разговор. Интересно, есть ли среди них адекватные, как Седьмая? И непонятно, как та теперь воспримет ее новый статус, не начнет ли видеть конкурентку? Дурдом королевского масштаба. Конкуренция – не всегда плохо, но женская… Без правил и без жалости. Вдобавок за такие вещи, которые, если подумать, особо и не нужны. Чего стоит борьба за мужика, которому даром не сдались две идиотки. Или за власть для сына – Ватерлоо Пятой. А нужна ли сыну корона, мамаша спросила? И выбирать там, если Юля правильно помнила, все равно будет огонь.

Она потерла грудь. Внутри пекло. Хотелось послать всех к чертям.

«Давай, – «подбодрил» внутренний голос, – первым пошли самоконтроль, и сожжем тут все до каменных стен. А там, дорогуша, уже без выбора шагом марш к его высочеству, чтобы стресс снять. Впрочем, выбор есть. Между Четвертым и Третьим. Или сразу к двум пойдем для гарантии?»

Юля тряхнула головой, прогоняя пошлые мысли. Какая из нее ассара после такого? Она так и не разобралась с системой местных ценностей. Все источники информации из-за опеки Харта сторонились ее как огня. А те, кто заглядывал, спешили вылить ведро помоев.

Не дождетесь, скрипнула девушка зубами. В комнате было душно, и она спустилась вниз. По пути зависла, восхитившись ювелирной работой мастера-осветителя. Под его пальцами по стене пробегали всполохи – все чаще и чаще, сливаясь в световую линию-диод, а потом уже из линий создавалась очередная композиция. Остро кольнула зависть – умеет же человек, а она? Чему учат будущую Гермиону светила магического мира? Медитации? Не портить нервы себе и окружающим? Где теория, история магии?

– Скажите, мастер Таш, а женщины-коллеги у вас есть?

Мужчина вздрогнул, хлопнул глазами, потерял концентрацию, и почти законченный узор погас.

– П-п-простите? – удивленно потер он переносицу.

– Я хотела узнать, работают ли с вами женщины? Такие как вы – мастера?

По его округлившимся глазам ответ был понятен без слов. И Юля со злостью подумала, что женщины у ракханов если и работают, то исключительно в постели.

– А подскажите тогда, где обучают женщин магии?

Если есть какая-нибудь женская школа или академия, Юля попробует уговорить высочеств совместить оба учебных заведений для нее.

– Дома, конечно, – пожал плечами мастер и извиняюще улыбнулся на перекосившееся лицо девушки.

«Дома», – эхом повторила про себя Юля. Кто-то мечтал о Хогвартсе? Только для юбок здесь исключительно домашнее обучение. И Юля могла спорить на что угодно, что изучают все ту же медитацию. Это ей достался слегка расширенный курс с факультативом «Соблазни ассару». Сволочи!

Срыв был рядом, дыша горячим воздухом в затылок. Капельки пота заскользили по спине. Нестерпимо хотелось на воздух. Желательно в сугроб. Чтобы сразу в холод, до синих губ и отмороженных пальцев. И виноватых-то нет. В чужой монастырь со своим уставом… Не поймут. А так хочется встряхнуть местный птичник и спросить: интересно ли им что-нибудь кроме постели, сплетен и детей?

Юля выскочила на балкон, перегнулась через перила, впитывая в себя роскошный пейзаж, стражами застывшие по обе стороны от долины горы, несущиеся по небу редкие облака. С наслаждением она вдохнула прохладный воздух, жалея о том, что вышло солнце и местная зима стала напоминать раннюю осень. И ни одного сугроба на горизонте… Разве что озеро. Но до него попробуй доберись. Через трупы охраны, ага.

Однако проблему решать надо. Даже если она попробует надавить на высочеств, ей прочитают что-нибудь сокращенное, научат каким-нибудь фокусам, искренне веря, что все остальное без толку. Вековые устои – против таких как барану в ворота, только рога отбивать.

Можно попробовать напроситься на уроки к Совенку, только его пока не учат магии, а ждать до академии… Через постель Четвертого. В целом Фильярг – отличный мужик, и можно было бы попробовать, но вся ситуация вызывала глухой протест. Филь ни разу не поднял свой интерес выше ее безопасности или постели. Ей же по-глупому хотелось взаимности, а не просто деловой заинтересованности.

Надо учиться сливать излишки накапливающейся магии. И учителя искать не во дворце… Пираты отпадают, эти первым делом в постель затащат, еще и вчетвером.

Взгляд зацепился за точку на горизонте. Лицо опалила радость, и она мысленно завопила:

– Драго!

Точка рвано дернулась, точно наткнувшись на преграду, а в голове укоризненно зарокотало:

– Личинка, ты где так орать научилась? Я чуть не оглох.

– Прости-прости, – заговорила она горячо, – мне так нужна твоя помощь!..

Юля прикрыла глаза, выравнивая дыхание. Попроситься на необитаемый остров? Но Совенка не оставишь одного… А так хочется слинять из дворца. Вырваться из давящих стен, чтобы не бояться ничего сжечь. Но она обещала… Девушка всхлипнула, разрываясь между долгом и нестерпимым желанием. А пошли они все… стройными рядами.

Юля проверила блокировку, которую ставила уже на целый день, опасаясь тревожить Аля своими всплесками, и попросила:

– Забери меня на пару часов, пожалуйста.

– Как хвостом об землю, личинка.

– Ты – лучший!

Она подпрыгнула, не сдержав радости.

– Пять минут, я переоденусь и буду готова.

Девушка белкой взлетела на второй этаж. Скинула платье, влезла в горнолыжный костюм, ботинки на толстой подошве. Перчатки, балаклаву с шапкой и очки сунула в карман и вынеслась из комнаты, чтобы впечататься в пустоту.

– Госпожа ассара, – прошипела пустота, – и куда это вы собрались?

Ответ «подальше от всех вас» она проглотила. Не хотелось портить отношения с охраной, им и так вчера досталось.

– П-п-прогуляться.

Пустота задумчиво хмыкнула.

Маневр обойти пресекли, положив тяжелую ладонь на плечо.

– Надолго? – миролюбиво поинтересовались над правым ухом.

Юля стиснула зубы – обложили. Теперь отпрашиваться придется, точно ей снова пятнадцать и она собирается слинять из дому погулять.

– Пару часов, – выдавила Юля, стараясь не думать о том, что вокруг нее плотным кольцом замерла охрана, а над дворцом кружит калкалос. На свидание сбегает. К дракону, ага.

– Пропустите, – потребовала девушка, прикидывая варианты прорыва с боем. Выходило… отвратительно.

– Вы знаете, что калкалосам доверять нельзя? – проникновенно поинтересовались за спиной.

То есть они в курсе, куда она собралась? Печально. А доверять… Она и себе не доверяет, не то что дракону. Такое чувство, что она перешла на сторону тьмы и вместо светлого джедая теперь ситх.

– Мне, – выдохнула Юля упрямо, зло, – очень надо.

И если сейчас они пошлют к высочествам на согласование, она сама всех пошлет… к темному пламени.

– Пожалуйста, – сложила девушка руки на груди, смотря перед собой.

В глазах защипало, и Юля прикусила губу, чтобы не пустить слезу перед мужиками. Она ненавидела себя за слабость, крепилась, как могла, но предательская слеза все же скатилась по щеке.

Пустота озадаченно молчала, потом глухо поинтересовалась:

– Очень надо?

Юля кивнула, слов не было – все силы были брошены на удержание истерики.

– С сопровождением, – предложили ей.

Девушка озадаченно моргнула:

– А?

– Двоих вынесет, не переживайте, – успокоила пустота, проявляясь высоким мужчиной в темном балахонистом костюме.

– Плащ, – приказал в сторону он и подхватил Юлю под руку. – Не волнуйтесь, госпожа ассара, я буду лишь наблюдать. Обещаю не мешать. И позвольте небольшой совет – съездите в ущелье Духов. Вам понравится. Местные пейзажи впечатляют не меньше, а уж прыжки вальшгасов через расщелины… – И он покачал головой, демонстрируя высшую степень впечатленности.

Юле оставалось только передвигать ногами, повинуясь крепкой хватке охранника.

Ущелье Духов, надо же. Это ее сейчас за адреналиновую маньячку приняли? Предложили щекочущую нервы альтернативу? Занятно. А какие еще выводы должна была сделать охрана, если ее мозги для них – сплошная загадка? Им и в голову не пришло, что у нее острое желание учиться, а не летать до сорванного от визга голоса и седых волос.

К ее радости, Драго воспринял появление второго седока нормально. Только облизнулся и одобрительно пророкотал:

– С едой? Молодец, личинка. Запасливая.

Мужчина на идею быть драконьим пайком никак не отреагировал, и Юля облегченно выдохнула – может, пронесет и товарищ не улавливает мыслеречь.

Уже сидя на спине, она услышала тихие переговоры – их поездку пытались согласовать. Вышло плохо, и, кажется, кому-то придется искать новую работу. Быстро же она определилась с желанием для величества. И пусть Третий идет лесом со своей истерикой. Впервые попался адекватный охранник, и она не собиралась его терять.

– Далеко не потащу, – предупредил калкалос, заворачивая в сторону гор.

Юля была согласна и на ближайший лесок, лишь бы без людей.

То ли дракон стеснялся «пайка», то ли ему действительно было тяжеловато, но полет проходил ровно, без фигур высшего пилотажа. Минут десять скольжения над парком, кусочком озера, крышами особняков, и под крылом замелькали первые скалы. Потом они летели вверх, параллельно серой с зелеными пятнами кустарников на уступах скале. Пронзили облако и оказались на уютном плато. Там и приземлились.

От разряженного воздуха чуть кружилась голова. Юля сползла вниз, сдвинула очки на лоб, огляделась – вокруг белесыми клочками клубились облака, и плато напоминало тарелку, обмазанную по краям сахарной ватой.

Она подошла к краю – далеко внизу проглядывала махина дворца – действительно махина. Она впервые оценила грандиозность сооружения, Зимний отдыхает. Тут центральных башен с десяток и стены точно из песка налиты. Сразу видно, что для большой семьи отстроено. И техника интересная – песочная готика, чем-то напоминает Саграду Фамилию¹, только в десятикратном укрупнении.

##1 Саграда Фамилия – собор в Барселоне.

– Отсюда лучший вид, – прихвастнул Драго, и Юля поняла, что ей только что открыли личный наблюдательный пункт.

Она обернулась, чтобы увидеть, как вызвавшийся ее сопровождать безмолвный падает на колени, а потом медленно, закатив глаза, заваливается набок.

Юля рванула к мужчине, прижала пальцы к шее, пытаясь нащупать пульс, но остановилась, услышав насмешливый рокот в голове:

– Не трясись, личинка, еду я портить не стану. Пусть поспит, а мы с тобой пока поговорим.

Внутри протестом вспыхнула злость – интриган хвостатый! Но Юля вынуждена была признать, что поговорить без лишних ушей – отличная идея.

– Так что у тебя стряслось, лысая самка?

На фривольных обращениях Юля давно уже не заостряла свое внимание. Для калкалоса она действительно была лысой – без шерсти – самкой. А личинка… С учетом вероятной продолжительности жизни дракона, что такое двадцать шесть лет? Пеленки и перевернутый в глазах мир.

– Знаешь что-нибудь о темном пламени? – спросила она, застыв в метре от морды ящера и затаив дыхание. Сейчас все решится. Есть ли шанс у ситха остаться джедаем? Или сразу на сторону зла топать?

– А зачем личинке такое опасное знание? Ты сначала свое освой, а потом уже на чужие небеса заглядывай.

Юля вздохнула – тяжело, с горечью, и калкалос задумался. Дракон склонил башку, взгляд сканером прошелся по телу, вызвав волну мурашек.

– Крыло мне в зад, личинка! – заорал он, внезапно боднув мордой в живот.

От неожиданности Юля не удержалась, плюхнувшись со всего размаху на камни. Зашипела от боли. Но дракону на ее страдания было плевать.

– Как ты это делаешь? С таким даром родиться надо, а две луны назад у тебя его точно не было. Я проверял.

– Довели, – процедила она, поднимаясь и потирая ушибленную часть тела. Синяк обеспечен.

– Хм, – Драго озадаченно мотнул мордой, Юля благоразумно отскочила от разошедшегося ящера, – никогда не слышал о таком интересном способе пробуждения дара. – И добавил задумчиво: – Надо будет попробовать.

И тут же он перешел к делу:

– Что ты от меня хочешь, личинка? Темное пламя – извращение двуногих. Мы предпочитаем чистый огонь.

Кто бы сомневался. Ситхом быть никто не хочет.

– Мне нужен не просто контроль, а способ скидывать излишки. Можешь рассказать, как ваши… гм, детеныши учатся контролировать выбросы?

– Дай подумать, – пророкотало в голове, и калкалос положил чешуйчатую башку на лапы, прикрыл глаза.

Потянулись томительные минуты. Юля обошла вокруг погрузившегося в чертоги разума дракона. Проверила охранника, подложила под него плащ, чтобы не отморозил себе ничего на камнях. Постояла, медитируя на дворец. Повздыхала о своем возвращении. Уселась на камни, но холод проникал даже сквозь горнолыжный костюм. Пришлось подниматься и снова слоняться.

Ящер не шевелился, лишь кончики крыльев временами подрагивали, точно калкалос спал. Юля подошла ближе, наклонилась, и до нее донеслось отчетливое посапывание.

– Драго! – окликнула она.

Сволочь всхрапнул, спрятал голову под крыло. Юля рассвирепела. Пока она тут драгоценное на камнях морозит, эта чешуйчатая зараза дрыхнет!

– Подъем! – проорала Юля, примериваясь, как бы ловчее его пнуть. – Нас ждут великие дела. Не время спать.

Она пнула его и отшибла себе ногу. Запрыгала, шипя и ругаясь. Ящер продолжал ровно сопеть.

– Ну все, достал.

Юля подлезла под драконье крыло, добралась до морды и зажала ладонями ноздри. Калкалос вдохнул раз, другой, притянув ладони к коже, и оглушительно – отбросив Юлю – чихнул.

– Не сплю я, – проворчало у нее в голове, и калкалос сладко зевнул, потянулся, – думаю.

Приличных слов у Юли не осталось, а потому она ограничилась укоризненным молчанием.

– Слезы калкалоса тебе нужны.

– Что? – переспросила она.

– Камни такие, – пояснил ящер. – Вы, двуногие, их слезами калкалоса называете. У нас если детеныш не справляется с даром, ему вживляют вот сюда, – коготь коснулся виска и щеки, – пару камней. Через них сила легче выходит.

– Спасибо, – растерянно поблагодарила его Юля. Один камень у нее уже есть – мыслепереводчик, теперь вот еще слезы из камней появятся. Дурдом.

– Пробуй, личинка. Будет занятно посмотреть, что из этого получится.

То есть на ней еще и опыты ставят… Зашибись. Но пробовать придется, потому как в сексуальное рабство вписываться не хочется.

И как теперь два желания – охранник и камни – превратить в одно? Камни нужны ей, за охранника голосует совесть. Н-да… головняк.

До сегодняшнего дня Рохас считал себя профессионалом. Он давно работал на высочеств. Дослужился до главного в тройке. Был старшим в смене и по пальцам мог перечислить свои проколы на работе. Пару недель назад Третий намекнул, что у него есть все шансы перейти в отряд короны. А о чем еще может мечтать безмолвный, как не об охране его величества? Стоять у трона и служить тому, кто силой удерживает страну на краю огненной пропасти.

Безмолвные были не просто охранниками, да и не требовалось особой защиты сильнейшим. Их главной ценностью были щиты невидимости, за которые немногие могли заглянуть. Наличие же невидимых соглядатаев во дворце позволяло отслеживать многое. И в случае судебных разбирательств именно слово безмолвного принималось за истину.

Рохас работал в башне принцев и всем был доволен. Третий был отличным начальником: в меру строгим, в меру понимающим. И все шло рутинно… ровно до побега Шестого.

Рохас не принимал участие в поисках – работали безмолвные Четвертого, информация до него доходила обрывками слухов. Впервые ассару он увидел на приеме, и особого впечатления девушка на него не произвела. Непривычная внешность цепляла, но в свое время Рохас много попутешествовал и видал внешности и поэкзотичнее.

Стоя за плечом Третьего, слушая его рассказ об истории Асмаса, он отслеживал реакцию девчонки. То, как она двигалась, как отвечала. Ее прямой взгляд, гордую посадку головы и необычную манеру держаться на равных. Вот эта манера и сбивала с толку. Он вспомнил слова товарища из охраны Четвертого: «Если бы не длинные волосы и милое личико – принял бы за пацана». Именно так. И в этом свободном поведении было что-то мужское, не грубое, нет, скорее, непривычное.

Про Шестого по дворцу ходили разные слухи, сам Рохас с младшим высочеством почти не сталкивался – хватало и своих дел, вдобавок мальчишка редко показывал нос из покоев. Рохас в чем-то его понимал. Кому понравится, если тебя смешивают с грязью при каждой встрече? К нему и в безмолвные не хотели идти. Дошло до того, что работали у Шестого всего четверо, находясь по одному рядом с мальчишкой – вопиющее нарушение правил. До Рохаса доходили слухи, что охрана младшего высочества настолько обленилась, что устраивала себе дни отдыха, совсем не выходя на дежурство. А если и дежурила, то не напрягаясь.

В первые дни появления ассары мало что изменилось. Третий попросил только приглядывать одним глазом за девчонкой и Шестым, когда они отлучались из покоев, но четверку усиливать не стал. А может ли один безмолвный присмотреть за двумя подопечными? Да и кто мог догадаться, что приглядывать надо не за Шестым, а за девчонкой? В ту ночь Рохас с парнями только и успел проводить взглядом крылатый силуэт, да заметить крошечную фигурку на спине.

Это было подобно извержению вулкана. Все знали, что калкалосы без причин не приближаются к людям, а уж про катание на спине и говорить не приходилось. Они вообще ничего не делали просто так. Изучению поддавались плохо, на контакт шли от скуки – так, поиздеваться. Вредные, злые на шутки, дикие, с извращенной логикой – с ними предпочитали не связываться.

Была пара красивых легенд о дружбе калкалосов с людьми. Детеныша спас человек, и тот до самой смерти спасителя навещал его. Или маленький мальчик был усыновлен самкой калкалоса. Но кто верит легендам?

Третий тоже не верил, но охрану ассары усилил, выделив неугомонной девчонке лучших. Тройка Рохаса вошла в их число.

Он злился, что его отправили нянькой, и с самого начала не рассчитывал, что иномирянке удастся укротить пламя. Но та упрямством могла переплюнуть вальшгаса. Взялась учиться чтению. И вообще отличалась удивительной тягой к знанию. Задавала массу вопросов, не обращая внимания на то, кто перед ней: Седьмая, целитель, даже к безмолвным ухитрялась приставать, хотя по правилам общение с ними запрещено. Но ассара с легкостью нарушала любые запреты.

А потом темное пламя… В голове не укладывалось, как у слабой чужой женщины может быть столь сильный дар. Взрывное противоречие…

Безмолвные – непредвзятая истина. Они – глаза и уши без личного мнения, без собственных чувств. Они свидетельствуют о том, что видели и слышали, им запрещено привязываться к подопечным. Их разум должен оставаться холодным, глаза – широко открытыми, руки – готовыми плести заклинания.

С ассарой это не работало. Как можно оставаться спокойным, когда при тебе бросают вызов Второму? Было бы смешно – мелкая девчонка, достающая Второму лишь до груди, – если бы его высочество не мог одним движением руки открутить ей шею. В чем-то Рохас его понимал – сам порой чувствовал непреодолимое желание ее придушить, но позволить прибить ассару было нельзя. В открытом противостоянии со Вторым их тройка не выстояла бы. Пришлось идти на хитрость и выманивать Шестого на помощь. Всем была известна любовь Второго к детям.

Только он перевел дух, как охрана внешнего периметра доложила о крылатом госте.

Рохас позволил себе поймать полный отчаяния взгляд девушки. Как безмозглый световик, поддался на женские слезы. Ментальный удар пропустил – калкалосы били сразу внутрь, прошивая щиты, как горящее масло листы бумаги. Из забытья выныривал долго, а когда очнулся, понял, что полулежит, ногами в пустоту, а чьи-то руки крепко обнимают, не давая сползти.

Он дернулся и замер – над ухом недовольно зашипели, хватка усилилась.

– Проснулись? – поинтересовалась ассара.

Рохаса накрыл холод осознания – он на калкалосе и его, точно куклу, прижимает к себе девчонка. Вспомнилось все – угроза Третьего об увольнении, собственная дурость. Полный провал. После такого только уходить из безмолвных.

– Как себя чувствуете? – с тревогой спросила девчонка, когда он застонал в бессильной ярости.

– Не дергайтесь, пожалуйста, – попросила она, – а то мне вас не удержать.

– Вы меня сейчас охраняете? – удивился Рохас, чувствуя легкую панику. Это не ассара, а вывернутый наизнанку калкалос. Только они могут так извращенно шутить.

Он отстранился, перебросил ногу через хребет, усаживаясь лицом к подопечной. Та моргнула растерянно, прикусила губу, потом улыбнулась, пожав плечами:

– Я же не могла вас бросить. Злитесь?

Он покачал головой. Злиться не получалось. Хотелось потрепать ассару по голове, точно младшего брата. Ну или надавать по заднице в воспитательных целях.

– Зачем вам это? – спросил он, цепко отслеживая реакцию ассары. Безмолвные не задают вопросов, не интересуются действиями подопечных. Они впитывают действительность, не искажая ее собственными чувствами.

Девчонка вздохнула, поправила дурацкие очки, закрывающие пол-лица.

– Хочу сама управлять силой. Не важно, какая она – темная, светлая. Пламя или вода. Хочу стать настоящим магом, а не… – Юля запнулась, подбирая слова, потом махнула рукой.

Он уловил, как у нее дрогнули губы, но слез не последовало. Наивная, упрямая. Решила идти против природы. Он не лучше.

– Я вам помогу.

Непривычно зеленого цвета радужка глаз потемнела, зрачки удивленно расширились.

– Я все время был рядом. Вас вывел из себя Второй, и вы решили развеяться. Вот и упросили калкалоса на прогулку. Ничего больше не было.

– Спасибо, – закивала Юля, глаза заблестели.

Он отвел взгляд, уже зная, что пожалеет о своем решении. Но по-другому поступить не мог.

Глава 3

Как и в прошлый раз, Юлю после побега встречал полный игнор. Разве что дворец при уходе не сиял новогодними огнями и не завывала сигнализация. Юля подозревала, что благодарить за тишину стоило безмолвного. То есть если одна – врубаем на полную, а в компании с допуском – можно и обойтись.

Калкалос не без ехидства высказал пожелание узреть результат на Юлиной мордашке. Придется ведь уродовать… Хотя здесь вместо тату модно вживлять камни. Будем считать это ассимиляцией.

Безмолвный растворился в воздухе, стоило ему оказаться на балконе, – вернулся к обязанностям. Рабочие заканчивали ремонт, в классной комнате шли жаркие дебаты. Девушка бросила взгляд на часы, время обеда – оно здесь отмечалось на циферблате – прошло, а наставники Аля голодом морят. Увлеклись…

Она направилась в спальню. Быстро переоделась и утащила наставников с Совенком обедать. Раз все делают вид, что ничего не произошло, она – последняя, кто станет мучиться угрызением совести.

За обедом Аль, переполненный впечатлениями, болтал без умолку. Юле с трудом удалось вклиниться и спросить разрешения присутствовать на занятиях. Наставники напряглись, но, уточнив, что имелись в виду история, литература и география, дали разрешение. Между уроками она собиралась продолжить мучить письменность и чтение, а вечера отдавать медитации. Да здравствует каждодневная рутина!

Ну и первоочередным стояли слезы калкалоса и отмазка охранника. Как он представился? Мастер Рохас. Вот за него и будем просить.

После обеда наставники собирались еще пару часов уделить новому подопечному, а завтра с утра приняться за него всерьез – тестирование на выносливость и силу. Так что утро у нее свободно для своих дел.

Слуга поймал ее, когда она вышла из столовой – сытая и довольная – и попросил следовать за ним. «Началось», – подумала она мрачно. Интриговало то, что они прошли мимо покоев Третьего, не завернули к Четвертому и вообще полезли выше, на другой этаж.

Слуга довел ее до дверей, открыл, пропустил внутрь, сам оставшись снаружи. Юля шагнула в гостиную, огляделась… И что тут у нас? Карты на стенах, гигантский глобус на полу, распальцованные раковины размером с человеческую голову, диковинные перья, морские звезды, какие-то канаты, свисающие с потолка. Не комната, а филиал каюты. И она уже понимала, кто пожелал ее увидеть. Юля нервно потерла горло. Если сейчас удрать, это будет оскорблением? С ее стороны, естественно, это будет стратегическим отступлением, а что там подумает Второй… Плевать.

– Проходи, я не кусаюсь, – раздался зычный бас из открытой двери.

«Не кусаюсь, но шеи юным девам сворачиваю на раз-два», – вздохнула Юля, проходя в кабинет.

Второй возвышался над письменным столом, как гора над равниной. Было странно видеть в здоровенных ручищах тоненькое перо. Да и вообще странно видеть такого бугая среди книг, ловко выводящим буквы на бумаге.

Его высочество махнул лапой на стул, буркнув: «Швартуйся», – и продолжил писать. Юля приземлилась на краешек стула, расправила подол платья, напомнив себе, что она приличная девочка и сжигать столь уютный кабинет будет плохим поступком.

Второй закончил писать, помахал листом в воздухе, высушивая чернила, и наконец соизволил обратить внимание на гостью. Он неодобрительно поджал губы, просверливая пристальным взглядом дыру между глаз. Спустился ниже, подобрел.

– Ко мне можешь обращаться Второй, ваше высочество или принц Ларс. Как тебя зовут, я знаю, и кто ты – тоже. Так что можем оставить лишние слова.

Так вот кто у нас варвар, догадалась Юля. Сразу «ты» и в лоб – птичник наверняка в шоке от его манер, а она уже успела соскучиться по подобной прямоте. Это как спросить про политику у тракториста и среди матерных связок вычленять отдельные слова.

– Согласна. – Она села удобнее, положив ногу на ногу.

Мужчина хищно улыбнулся, оценив маневр.

– Нагулялась? – выстрелил он в лоб.

– Нет, – вскинула подбородок Юля, – завтра еще пойду.

Что-то жалобно хрустнуло, плечи Второго взбугрились мышцами. Юля скосила глаза на стол – так и есть, кто-то пытался отломать кусок от края.

– Люблю смелых, – вдруг протянул Ларс, в желтых глазах полыхнуло новое выражение. Одним движением мужчина вытек из-за стола, встал за ее спиной.

Юля напряглась, потеряв громилу из вида, остро ощущая, что сейчас он стоит позади нее, смотрит на открытую шею и на счет раз-два может легко лишить жизни. Не помогло даже заверение, что смерти ее никто не хочет. Лишь нежелание показать себя трусихой помогло удержать тело на месте.

– А ты еще и красивая. – Пальцы, дразня, прошлись по шее девушки.

Юля успела пожалеть о том, что собрала волосы вверх, открыв соблазн душителю. Она не выдержала, вскочила, стиснула кулаки и выпалила, глядя в бесстыжие глаза:

– У вас жена есть, ваше высочество.

Причем недавно подарившая наследника.

Юля охнула, ощутив себя прижатой к столу. Лицом она уткнулась в рубашку, лапищи стиснули до синяков бедра, в нос шибанул резкий аромат чего-то смолянистого – острый, будоражащий, въедающийся в память.

– Моя драгоценная супруга буквально вчера просила найти ей младшую жену. Она скучает на чужбине, а вдвоем веселее, – проговорили у нее над головой. Прижавшееся тело недвусмысленно намекнуло, что выбор можно сделать прямо сейчас.

Второй женой, ага! Вот это попала! И похоже, кому-то плевать, что по законам родной стороны многоженство разрешается лишь королю. Если жена привыкла к гарему, кто его остановит? Всегда можно сказать – исполняешь желание супруги, которая желает видеть в доме то ли подругу, то ли служанку, то ли объект для травли. Япона мать!

– Как мысли-то сходятся, – радостно улыбнулась Юля, офигевая от собственной смелости, – я как раз думала о своем замужестве. Один муж – так скучно. Но вы меня вдохновили рассмотреть кандидатуру младшего мужа.

Очень хотелось посмотреть в этот момент в глаза Второму, но ее никто не отпускал, хотя объятия стали каким-то растерянными.

– Замужем? – спросил глухо.

– В своем мире.

Не стала уточнять, что замужество гражданское и закончилось давно. Слишком щедро делиться такой информацией с этим верзилой. Ишь чего удумал – младшей женой захотел!

– В своем, – задумчиво протянул его высочество, вычленяя главное: – Расстались?

Твою же… И в кого они такие догадливые?

– Не ваше дело, – прошипела она зло.

– Очень даже мое, маленькая ассара. – Лапища ласково обхватила шею, слегка сжала, пальцы прошлись выше, зарываясь в волосы. – Ты – моя семья. И чем раньше сделаешь выбор, тем, поверь, будет лучше для всех.

Тело бросило в жар. Внутри точно кислотой плеснули. Хотелось поинтересоваться – понимает ли придурок, кого провоцирует? Но вместо этого она уточнила:

– Какой выбор?

Над головой задумчиво хмыкнули. Хватка наконец ослабла, и Юля смогла вздохнуть полной грудью.

– Все ты прекрасно понимаешь, крошка ассара. Или тебе нравится дразнить мужчин?

Упс. Это в чем ее сейчас пытаются обвинить? В том, что строит глазки всем подряд? И на что подбивают? На интимные отношения с начальством? Ах да. Секс здесь – инструмент контроля, а у них бесконтрольная ассара по дворцу ходит с темным пламенем. Непорядок.

– Мне нравится моя работа, – процедила Юля зло, ощущая внутри сплошную токсичность. Достали. Эдак она и до камней добраться не успеет – разложат где-нибудь, а потом будут убеждать, что действовали в ее интересах. Но ничего, справится, потому как работа ей действительно нравится, и Совенок – часть ее, от которой уже невозможно отказаться. К слову, мир потрясающий, один калкалос чего стоит, а повышенный интерес и настойчивое желание контролировать… Неприятно, но терпимо. Главное, не позволить себя сломить, подмять, превратив еще в одну мадам, преклоняющуюся перед номерами.

– Это мой выбор, и другого не будет.

Она оттолкнула варвара, задирая голову и с удовлетворением смотря в его расширившиеся от удивления зрачки.

– Дерзишь, – констатировал тот, провел большим пальцам по губам, сминая их. Он наклонился, горячим дыханием опалив щеку. – У тебя десять дней, крошка. Узнаю, что встала между братьями, – заберу младшей женой. Поняла?

Цензурных слов не осталось. Поэтому она с силой ударила его в грудь, выпалив:

– Пошел ты сам младшей женой!

Бить верзилу было той еще глупостью – только ладони себе отшибла, но вот словами она его оглушила. Замер, неверяще глядя на дерзнувшую сказать подобное ассару.

«Ходу!» – взвыл инстинкт самосохранения. Она обогнула застывшее высочество и сломя голову вылетела из комнаты, ожидая выкрика в спину, попытк