Завещание короля

1. Король мёртв. Наследники

Гэри Уолт по прозвищу Ловец блох, двенадцатый хранитель королевской библиотеки, спешил. Его шаги гулко раздавались в пустых каменных галереях. Это парадные тёплые покои отделаны белым и кремовым мрамором, резными деревянными панелями, а Уолт передвигался в основном по чёрным коридорам и скрытым холодным переходам для прислуги.

Это служило поводом для насмешек. Так же, как и его высокий рост, крепкая широкая спина, длинные руки и ноги, выдающие наполовину простонародное происхождение. Да, действительно, его мать… Но зато отец был при покойном короле Элара единственным особо приближённым советником, ведающим о магии и тайных древних трактатах!

– При покойном короле, – произнёс Гэри вслух, ужаснувшись, как обыденно звучит этот неоспоримо печальный факт.

Он спешил, чтобы стать первым, кто сообщит новость принцу Элвину. Только Гэри знает, которому из братьев завещан трон. Он рассчитывал получить в дальнейшем поддержку в Совете и ресурсы для работы. Эл разделял его убеждения о важности сохранения и приумножения культурного наследия, верил в возвращение магии. Библиотека нуждается в реконструкции, требуются люди для переписывания и реставрации бесценных фолиантов.

Элвин и Эдвин родились в одну минуту, отправив на тот свет исстрадавшуюся матушку. Две опытные повитухи и три лекаря, принимавшие роды, одновременно доставшие младенцев из вскрытого нутра умирающей королевы, не могли бы с точностью определить старшинство одного из близнецов.

Элар – столица Королевства ста озёр. Замок всегда принадлежал одному правителю, два наследника – случай, не имеющий аналогов в истории. В этом Гэри был уверен как никто другой. Ему только тридцать шесть лет, он самый молодой хранитель библиотеки и самый внимательный, дотошный знаток легенд и преданий. Смерть короля, внезапная, как снег в разгар лета, застала врасплох министров в Совете. И вопрос о том, на чьей голове теперь должна быть корона, и в чьих руках окажется власть, занимал каждого.

«Как же быстро они засуетились, трясясь над своей судьбой! Тело короля ещё не остыло, а эти крысы уже разбежались по углам, пряча куски, пока не отобрали!», – не без раздражения размышлял он на ходу.

Пока не отобрали… У самого Гэри, нищего архивариуса, были только должность и доступ в королевскую библиотеку. Лишиться их – для него равнозначно смерти. Но если принц Эл взойдёт на трон, то не допустит подобного.

Уолт с детства ближе общался с Элвином и до сих пор удивлялся, как близнецов умудрялись путать между собой. Да, внешне они действительно схожи с братом, но Эл спокойнее и рассудительнее. Никогда не унижал придворных, чтобы подчеркнуть своё положение и «чистоту крови».

Эдвин всегда пенял брату за «возню с детьми прислуги», хотя принцы росли и учились вместе с отпрысками высших сановников как с равными. Но Эд не упускал случая припомнить Уолту «мамашу-прачку», а когда стал позволять себе более разнузданные фразы, Гэри подрался с ним. И победил! Несколько минут мутузил наследника престола по каменным плитам учебного класса под визги и крики сверстников. Их пожилой профессор, наверное, был готов попрощаться с головой, но всё же беспристрастно объяснил произошедшее королю, не принимая ничью сторону. По справедливому суждению монарха, наказан был Эдвин. Отец Уолта остался благодарен за проявленную милость, но велел сыну держаться от принцев подальше и больше сил уделить учёбе.

К магии Уолта Эд относился с опаской и подозрением. Ему всегда было проще решать всё силой. Но Королевству не нужна «каменная рука» принца Эдвина, в Совете его поддерживали лишь те, кому любая развязанная война будет на руку. Ни Горный край, ни Пустошь врагами не являются. С ними можно, нужно и важно поддерживать добрососедские отношения, торговать, обмениваться технологиями и ресурсами. Гэри не раз представлял Совету доказательства, исторические свидетельства о многих веках союза и плодотворного сотрудничества. Сам король соглашался с его доводами, спорил с Эдвином и советниками, настаивающими на необходимости захвата новых территорий. Король доверял молодому архивариусу, ценил его знания. Но магия не имела той силы, что в прежние времена. Если бы Уолт обладал способностями боевого мага или великим лекарским даром, его карьера при дворе и благосостояние давно бы пошли в гору.

Но он всего лишь библиотекарь. В его планах – реставрация книг, систематизация судебных архивов. А если Элвин получит власть и ресурсы, то Гэри сможет исполнить свою давнюю мечту – провести исследовательскую экспедицию в Горный край и посещение Пустоши для поиска и записей легенд и верований, самому описать обычаи и ритуалы соседствующих народов!

Будущее мага, как и всей страны, зыбко качалось в воздухе, словно капля росы на кончике травинки. Слуги передавали друг другу, что принц Эд позавчера переговорил с отцом наедине, довольно эмоционально и громко. Из кабинета короля вынесли корзину осколков от разбитых ваз и посуды.

«О чём же был их последний разговор?».

Уолт пригнулся, протискиваясь через дверь для горничных, и оказался у покоев принца Эла. Набрал в грудь воздуха для приветствия и шагнул в просторную комнату. Тут всегда пахло садовыми цветами, свежие букеты расставляли в прозрачных вазах каждый день. Гэри неловко споткнулся о край толстого ковра, эффектное появление в обществе – не его конёк, давно пора признать.

И было, от чего смешаться: в гостиной мгновенно перестали шептаться и вытаращились на хранителя библиотеки трое, добравшиеся сюда раньше него. К плотному гобелену на стене прислонился невысокий министр Мановер, отвечающий за добычу и поставки ресурсов (вода – главная ценность и богатство королевства, лес, камень, продовольствие и проч.). Рядом с ним, как всегда, пыхтел тучный советник Ильм, отчитывающийся за урожаи (никаких забот, климат позволяет населению делать достаточно запасов и продавать излишки). У окна застыл почти квадратный, приземистый и рыжеволосый министр Бодар, он представлял в Совете деревенских старейшин, вершил суды в общинах.

– Мы ждём его высочество. Сейчас же приведите себя в порядок, советник Уолт! – сердито процедил Мановер сквозь зубы.

Гэри бросил растерянный взгляд на своё отражение в узком зеркале на противоположной стене. Поспешно стряхнул паутину с чёрных растрёпанных волос и пыль с левого плеча. Как раз вовремя.

Дверь в кабинет раскрылась бесшумно. Элвин переоделся после завтрака в тёмно-синий камзол (самая мрачная вещь в его гардеробе), над правым локтем траурная повязка из чёрного лёгкого шарфа. Министры и советники поспешно и старательно согнулись в поклоне, потом сделали нерешительные шаги вперёд. Гэри привычно ссутулился, сжавшись и не выпрямляясь в полный рост: неприлично быть выше будущего короля.

Принц был серьёзен и собран. Коротко кивнул, сел в кресло у небольшого круглого столика, на котором стоял резной ящичек, полный нераспечатанных писем. Элвин небрежно указал присутствующим садиться. Уолту не хватило бы места, но он позволил себе опередить неповоротливого Ильма и занял стул поближе к наследнику.

– Я предпочёл бы обойтись без ваших фальшивых соболезнований и выражения скорби, которой вы не испытываете, господа, – принц Эл спокойным жестом остановил министров. – Я хочу выслушать ваши пожелания, предложения и подозрения.

– Подозрения, ваше высочество? – недоверчиво наклонил голову Ильм, боясь, что ослышался.

– Смерть отца скоропостижна, неожиданна и не имела никаких предпосылок.

Гэри старше всего на два года, он знал Элвина всю свою жизнь и догадывался, какого труда тому стоило сохранять самообладание и держать себя в руках. Более уравновешенный, чем брат, но не менее самолюбивый и властный, Элвин теперь напускным хладнокровием скрывал страх за свою жизнь, боязнь ответственности и всех тягот, связанных с правлением.

«Нет, он не может не желать этой власти! Он должен обойти брата и занять трон!» – подбирал слова Уолт.

– Но, ваше высочество, смерть никогда не бывает вовремя и приглашения на порог не дожидается, – весомо проронил Мановер, оглаживая короткую тёмную бороду. – Мы в любом случае будем поддерживать вас. Даже если в завещании король передал корону вашему брату.

– Завещание огласят через семь дней. А пока нужно объявить церемонию прощания. По традиции народ может проститься со своим королём за то время, что пишут погребальный портрет, – Бодар старательно утёр платком вспотевший широкий, как у быка, лоб.

– Божество озера! Что может быть отвратительнее, чем портрет трупа! Для чего эта мерзкая живопись? – брезгливо поморщился Элвин.

– Этому обычаю не первый век, вы же лучше меня знаете, ваше высочество. Я сообщу старейшинам, люди будут посещать столицу, чтобы последний раз взглянуть на короля и отдать ему дань уважения, признания и народной любви.

– Не волнуйтесь, ваше высочество, жаркой погоды не предвидится, ночами уже довольно холодно, и тело долгое время будет в сохранности! – мелко закивал недалёкий Ильм.

– Министр! Что вы городите? – зло рявкнул на него Мановер и обернулся к принцу, со стоном схватившемуся за голову. – Простите, ваше высочество, мы вовсе не хотели…

– Подите прочь, – резко махнул Элвин и, отвернувшись, уставился в окно.

Хранитель библиотеки знал, что к нему это не относится, поэтому не двинулся с места. Принц дождался, пока стихнут шаги в коридоре, встал и нервно прошёлся по гостиной.

– Что мне делать, Гэри? – обернулся он.

– Я бы на вашем месте избавился от брата, пока он первый не нанял убийц для вас.

– Божество озера! – воскликнул принц Эл и снова уселся в кресло, опустив голову и зарываясь пальцами в светлые вьющиеся волосы. – Как ты можешь…

– Я не могу. А вот ваш брат вполне способен, – невозмутимо отвечал Уолт, расправляя полы серой мантии. – Тогда, может быть, хотя бы публично обвините его в убийстве?

Гэри потёр ладони и хрустнул пальцами. Мерзкий звук! Знал, что это вредная привычка, сколько раз пытался оставить, но пока безрезультатно. Помощник советовал ему носить кольцо, чтобы проворачивать на пальце в моменты замешательства или смущения. Но Уолт не мог себе позволить драгоценности и неубедительно оправдывался, что украшения ему мешают в работе.

– Нет, это ужасно! Эдвин не мог, он не… – Эл на миг замолчал, поймав какую-то мысль, выпрямился в кресле. – Они ведь поссорились позавчера, ты знаешь?

– Об этом в замке разве что глухой не слыхал, – кивнул хранитель библиотеки. – И вы не ведаете, о чём они спорили?

Собеседник сокрушённо покачал головой. Уолт видел, как у того подрагивают руки от сдерживаемого волнения. Надо немного отвлечься от обстановки и скорбных мыслей. Как же мрачно и холодно. Гэри оглядел гостиную и сосредоточился на потухшем камине, запекло правую ладонь, будто бы пирожок из печки схватил. Даже рта раскрывать почти не понадобилось, немного огня – это не сложно. Лёгкое движение пальцев, бросок невидимого жара в сторону, и в очаге ярко вспыхнули дрова. Эл вздрогнул и несмело улыбнулся.

– Наверное, никогда не привыкну к твоим фокусам, дружище.

Тепло и потрескивание поленьев в камине успокоило. В гостиной, отделанной белым мрамором и увешанной вышитыми гардинами, стало уютнее.

– Вам не о чем переживать, – Уолт успокаивающе коснулся плеча будущего короля. – Трон завещан вам, я точно знаю, закон и Совет будут на вашей стороне.

– Почему ты так уверен?

– Король писал о последней воле в моём присутствии год назад. Я подписался доверенным советником и свидетелем.

– И ты ничего не рассказал?

– Ваш отец взял с меня слово молчать. Теперь, после его смерти, я могу говорить.

Завещание короля такая же древняя и покрытая мхом традиция, как и этот погребальный портрет. Документ непременно составлялся монархом, завещание торжественно оглашали на площади. Но все и так знали, что власть перейдёт к старшему сыну, часто единственному. Дочери никогда не правили.

В сложившейся ситуации намечалась интрига: наследников впервые двое, и при жизни король ни в чём не выделял одного из сыновей.

«Неудивительно, что в Совете началась паника, вельможные остолопы уже готовы броситься к ногам и присягнуть в верности, только не знают, кому. Ничего, всего несколько дней, и завещание огласят. Они больше не смогут не замечать меня! Станут низко кланяться и заискивать!» – Уолт сжал губы, чтобы спрятать самодовольную ухмылку. – «Будущее королевства неразрывно связано с возвращением магии! Слишком долго я сносил издёвки этих индюков, теперь-то они у нас попляшут!».

Колдовство не было под запретом. Просто о нём давно уже никто не вспоминал. Казалось, перевелись на этой земле маги. Много веков назад ведьм преследовали, они подвергались гонениям, жили в приграничных землях у самой Пустоши. А в эпоху войн король Элара попросил их о поддержке в обмен на возвращение и полное прощение. Войны прошли, границы неизменны. Колдовство помогло. В те времена придворные маги были как никогда сильны и обладали влиянием. Ведьмы пользовались уважением, странствовали, лечили, учили. Но их становилось всё меньше, дети, способные к магии, перестали рождаться.

Последний придворный маг много писал об этом, вёл что-то вроде дневников, стараясь беспристрастно отмечать факты новейшей истории для потомков. Отцовские записи Гэри тщательно разобрал по датам, чтобы иметь перед глазами стройный ряд событий. Колдун много лет искал обладающих даром, описывал сторонние миры, сокрушался о настоящем и верил, что волшебство в будущем вернётся, размышлял о взаимосвязи между силами природы и магией.

Уолт унаследовал способности от отца. Слабый колдовской дар перешёл к нему вместе с должностью и библиотекой, расположенной в северном крыле замка. Гэри, успев немногому научиться у своего родителя, изучал древние заклинания и обряды по книгам. С детства практиковался самостоятельно в своих почти пустых комнатах, пользуясь тем, что посетители у него бывали редко. Он видел, что до сих пор недостаточно искусен, но верил, что стоит в начале пути к могуществу и величию.

2. В Храме Божества. Эд

Эдвин посетил Храм Божества озера. Самое большое святилище располагалось под защитой замка Элар. В деревнях и мелких городках были устроены алтари скромнее, но во всех непременно имелся кусочек бесценной реликвии – осколок сине-голубого мрамора с бирюзовыми и белыми прожилками.

По легенде именно этот камень вручило Божество озера первым поселенцам на этих холмах, где тогда стояли густые непроходимые леса. Божество разрешило строить человеческие жилища из валунов, известняка, которыми всегда были богаты речные берега. Люди расселялись, передвигались дальше в страну, от озёр протянули каналы, в долинах устроили пастбища и поля.

Когда-то Божеству озера приносили жертвы, чтобы задобрить, проявить уважение и покорность. Раньше верили, что только после жертвоприношения можно без опаски передвигаться на лодках и плотах, рыбачить и охотиться. Теперь же, по обычаю, крестьяне подкармливали Божество свежеиспечённым хлебом или топили куриц, а не бросали в воду рабов из иноземных пленников.

«А жаль, хорошая была традиция,» – размышлял Эд, рассматривая фрески храма.

Высокое строение из серого камня, грубое и неприметное снаружи. А изнутри белоснежные стены сияют и светятся от бесчисленных дрожащих бликов. Ряд окон под скатом крыши устроен так, что солнечный свет с рассвета до заката падает в узкие полосы зеркала. Здесь всегда светло, пахнет речной водой и свежо даже в самый жаркий летний день.

На стенах воссозданы сцены явления Божества озера, совершённые чудеса, его помощь людям. А вот изображение эпохи войн. Междоусобицы разозлили Божество, тогда озёра опустели, из рек ушла вода. После трёх кровопролитных битв народы заключили перемирие, король Элара, князь Горного края и правитель Пустоши тогда принесли в жертву Божеству своих младших детей. Но это не помогло. Время страшного голода и засухи закончилось только с пришествием ведьм. Их ворожба вернула воду, но Божество озера не простило вмешательства и отомстило, лишив почти всех колдунов потомства.

Эд считал, что магия покинула Королевство навсегда, новым ведьмам взяться неоткуда. Отец и брат верили в колдовство, потому что мошенник Уолт развлекал придворных мелкими трюками. А после загадочной смерти советника, его сын-полукровка создавал иллюзии на балах и народных гуляниях: звездопад над замком, цветы, распускающиеся на каменных стенах, блуждающие по банкетному столу разноцветные огоньки, летающие над головами стулья и столы. Все эти хитрые проделки не могли разубедить Эдвина, привыкшего рассуждать хладнокровно и здраво.

Он поднял глаза на большую фреску, окружённую золочёным барельефом: всемогущее существо из белого и бирюзового тумана. Размытые черты едва намечены штрихами синего кобальта. В легендах описывали явление Божества, его красоту и силу, и никто не сомневался в правдивости этих историй.

Божество злопамятно, его расположение обходится дорого: несколько поколений задабривают золотом, драгоценностями, свежей дичью и уловом. Эдвин часто размышлял, что Божество озера давно тоскует без человеческих жертвоприношений. И был уверен, если снова объявить ведьм вне закона, разыскать и казнить тех, кто ещё умеет колдовать, то Божество будет милостиво. И благосклонно сделает годы его правления безмятежными, полными богатства.

С этим он тогда пришёл к отцу. Но король неожиданно перевёл тему разговора:

– Тебе ведь доставили портрет княжны Нино?

– Да. По вашему приказу повесили прямо в кабинете напротив письменного стола. Это тошнотворное произведение искусства портит обстановку, уродливая мазня ужасно действует на нервы. Вы считаете, что я слишком тяжёл для новой лошади?

– Не понимаю тебя.

– Ну раз вы желаете, чтобы я лишился аппетита, любуясь на это убожество каждый день?

– Нет, – нахмурился король. – Я хочу, чтобы ты привык к будущей жене.

Эдвину показалось, что каменные плиты под его ногами превратились в болотную жижу, и он сейчас просто рухнет в липкий бездонный омут.

– Вам угодно женить меня? – с трудом перевёл он дыхание. – Зачем?

– Твой брак станет залогом мира между нашими народами. Это не такой уж новый дипломатический ход, ты же изучал историю.

– Хотите сделать меня заложником? Отдать этим дикарям, как вещь ради выкупа? – Эд чувствовал, как кривятся губы, ему было всё сложнее держать себя в руках.

– Отчего же «дикарям»? Горный край – государство богатое и культурное. Твоя бабушка, моя тётка, была выдана замуж за одного из их князей, ты же знаешь, и…

– И кажется, муж зарезал её меньше, чем через год после свадьбы, так? Да! Я изучал историю, – ухмыльнулся он.

– Ты всё ещё в моей власти и поступишь так, как я велю! – король грохнул по столешнице кулаком, от удара подскочили, звякнув, хрустальная чернильница и стакан с перьями. – Твой вздорный характер и буйный нрав будут кстати при дворе князя, сможешь хоть каждый день драться на дуэлях.

– Вы желаете отослать меня? Продать в горы, сбыть с рук, словно воз тухлой рыбы? А Элвин останется и займёт со временем ваше место? – Эд говорил, склонив голову, чтобы отец не видел его глаз.

– А это не твоего ума дело! – грозно прорычал король.

Сдерживая раздражение, он отшвырнул несколько бумаг и нечаянно смахнул со стола небольшую вазу. Осколки звонко разлетелись по полу. Потом король побарабанил пальцами по столу, немного успокоился и проговорил, чуть понизив голос.

– Знаю, вы с братом не слишком ладите. Хвала Божеству, мать не дожила до ваших вечных распрей, – он бросил взгляд на портрет жены, висевший в углу под траурной вуалью, вздохнул и откинулся на спинку кресла. – Я старею, Эд, и должен подумать о будущем Королевства…

– Значит, будущее – это Элвин? – сердито перебил принц. – А я, дорогой отец, гожусь только для брака с этой жабой?

– Она не настолько уж и нехороша собой и намного моложе твоей Энни.

Эд дёрнулся, вскинув на отца глаза, тот удовлетворённо кивнул головой, довольный, что вызвал испуг:

– Думал, это такая великая тайна? Для меня в Королевстве не может быть секретов, Эдвин. Я всё знаю о твоей лесной подружке и… Если ты не хочешь, чтобы с ней и её детьми что-то случилось, сделаешь так, как я велю. Ступай! – махнул он крупной рукой в сторону двери, отсылая принца.

Воспоминания об этой беседе и чувстве собственной беспомощности до сих пор вызывали озноб. Отец всегда был жесток, его угрозы – не пустой звук. Эд обхватил себя за плечи и поднял голову к фреске над алтарём.

Солнечный свет отражался в пяти плоских широких чашах, стоящих полукругом. Внутри они инкрустированы переливающимся перламутром. На дне каждой из керамических полусфер слой чистого белого песка, в нём растут плетущиеся водоросли. Между стеблями в прозрачной воде плавно двигались небольшие серебристые рыбки. Когда рыбы вырастают, их выпускают в озеро, и в чаши берут новых мальков. На поверхности цветочные лепестки, которые кладут по утрам жрецы храма.

Эдвин медленно протянул левую руку, с благоговением коснулся кончиками пальцев поверхности воды и приложил их ко лбу. Обычный жест, с которым принято обращаться к Божеству с просьбой даровать мудрость и душевный покой. Эд глубоко дышал, следя за движением рыб, и чувствовал, как успокаиваются мысли, как остывает гнев.

Скоропостижная смерть короля пришлась как нельзя кстати, упокой Божество озера его душу. Эд надеялся, что в завещании нет ничего о договорном браке с княжной Горного края. Только если его судьба не решена отцом, он ещё может на что-то рассчитывать.

А если Элвин не солгал, и архивариус видел документ, подписал как доверенный советник? Уолт – долговязое ходячее недоразумение, ему не место в благородном обществе. Но сместить с должности его может только монарх. Равно как и возвысить… Что, если попробовать переманить его на свою сторону? Можно ли развернуть в свою пользу тщеславие и амбиции полукровки?

3. Завещания нет. В Совете

Для погребального портрета тело старого короля замка Элар обрядили в самые богатые одежды, украшенные золотым шитьём и отделанные ценным мехом. Под густыми волосами с проседью в тонком ободе короны постепенно опухала голова мертвеца, но пока это не заметно. На парадной расшитой перевязи пустые ножны – традиционный знак мирных лет правления. На груди витая цепь и тяжёлое ожерелье с подвесками-каменьями. Пальцы правой руки украшены перстнем-печатью и массивным кольцом. Под левой рукой – резной и позолоченный, инкрустированный мелкими самоцветами футляр для письменных принадлежностей – символ просвещения и дипломатии. Он изготовлен Гильдией мастеров на заказ, с ним и похоронят монарха. Остальные драгоценности останутся при нём только на портрете: перед погребением их снимут и вернут в сокровищницу.

Вчера по всему королевству было объявлено, что церемонию прощания проведут на площади в замке, и из городов и деревень потянулись люди. Гроб под охраной выставлен на крепком добротном помосте, с двух сторон которого узкие лестницы, чтобы люди проходили друг за другом. У гроба поставили три курильницы с тлеющими благовониями, чтобы разгонять смрад.

Рядом сколотили помост повыше и проще, на нём расположился живописец со своим скарбом. Большой холст – для портрета в полный рост, прочно закреплён на деревянном каркасе. Над полотном работал лучший художник Гильдии, написавший множество семейных портретов придворных вельмож и самых богатых горожан. Перед ним стояла весьма непростая задача – ведь похороны уже через неделю, времени на эскизы и наброски совсем мало.

Для большинства подданных эти несколько дней – единственная возможность увидеть своего короля, поэтому крестьяне и горожане с самого утра текли бесконечной рекой, изредка понукаемые стражей за медлительность и давку.

В окрестностях замка сразу стало тесно от палаток, жильё резко подскочило в цене. Дельцы и содержатели гостиниц стремились не упустить своей выгоды. Ведь почти все, кто прибыл проститься с покойным монархом, задержатся в городе, чтобы поприветствовать нового короля и погулять на торжествах в честь коронации. А значит, это время они будут вынуждены тратиться на проживание и пропитание.

Гэри через узкое окно с тоскливой горечью наблюдал волны пёстрого столпотворения. Его скромные комнаты в северной башне, прямо над библиотекой. Вид открывался замечательный: внутренний двор замка, площадь, крепостная стена города, ещё две башни пониже – обзор на юг и восток.

«В природе всё устроено разумно, любая смерть вызывает к жизни новое движение, события цепляются одно за другое, всё связано, всё закономерно. Король мёртв, а трактирщики неплохо заработают на траурных мероприятиях. Какая ирония! Править мудро и справедливо много лет, чтобы потом какой-нибудь деревенский дровосек или пахарь хвастали внукам, что видели в гробу короля Элара. И после похорон так перепились, что потеряли сапоги!» – рассматривая суетящиеся человеческие фигурки, он машинально хрустнул пальцами.

От размышлений отвлёк звук торопливых шагов на лестнице. На тесную площадку стремительно вылетел его помощник. Дерек Вальт – молодой человек благородного происхождения, это сразу видно по изящному телосложению, невысокому росту, маленьким рукам. Отчим-самодур, убедившись, что мечтательный книгочей ничего не достигнет на дипломатическом поприще, ходатайствовал о месте для пасынка при дворе. Вальта определили под начало к Гэри.

Дерек работал на совесть, бережно обращался с книгами, кропотливо вёл каталоги округлым красивым почерком. Собственно, они вдвоём и были всем «Министерством», ведающим вопросами колдовства и хранящими бесценные архивы.

– С-с-советник Уолт! – воскликнул помощник, задыхаясь и взмахивая рукавами. – Вы д-д-должны спуститься. Ва-а-ас желает видеть Их В-в-высочество!

Дефект речи возвращался к нему в моменты, когда Дерек торопился изложить мысль, горячился или был встревожен. В разговоре медленном и вдумчивом он совсем не заикался, Гэри давно подметил это.

– Эл?

– Нет, Э-э-эдвин!

Вальт запыхался от беготни по каменным ступеням, пытался пригладить непослушные тёмные волосы, торчащие в стороны. Голубые глаза почти круглые от волнения и сознания важности принесённого известия. Гэри не испытывал перед принцем такого благоговения, поэтому намеренно спокойно спустился в библиотеку.

Принц Эд вполоборота стоял у рабочего стола, уставленного неровными стопками книг, заваленного свитками и отдельными страницам. Он со скукой передвигал два флакона с чернилами, перебирал обрывки записок. Не оборачиваясь, обратился к хранителю:

– Много себе позволяешь, Уолт! Моё время дороже твоего!

«Так похожи внешне и так различны в обращении!» – в очередной раз подумал Гэри, разглядывая посетителя.

Фигура стройная и подвижная, ростом едва до плеча Уолту. Один и тот же гордый профиль, черты лица крупные, но не слишком привлекательные (хотя, кому судить? фрейлины считают их красавцами). Золотистые вьющиеся волосы у Элвина длиннее, Эдвин – любитель охоты, и много времени проводит в седле, его локоны острижены чуть ниже ушей. Узкий костюм, чёрный в знак траура, отделанный серебряным шитьём и тесьмой. На пальцах – кольца с редкими самоцветами. Принц всегда ценил роскошь. Даже скорбь должна быть богато украшена.

– Напомни, почему тебя прозвали Ловцом блох?

– Потому что у меня с детства прекрасная память, и я всегда мог отыскать в книгах нужные факты или важные сведения, – отвечал Гэри, кланяясь и сбрасывая на спинку кресла широкую серую мантию из плотной шерсти. – Это прозвище дали мне вы, Ваше Высочество.

– Сотри с лица эту дурацкую ухмылку! – Эд повернулся к нему, брови грозно сдвинуты, губы брезгливо поджаты. – Брат проговорился, что ты видел завещание короля.

– Это преступление?

– Нет. Пока нет. Речь о твоём будущем при дворе, Уолт. О будущем для всего этого хлама, – принц плавно указал на ряды высоких стеллажей, уходящих в бесконечную тень.

–– Это наша история, Ваше Высочество, – Гэри сгорбился и опустил глаза к полу, говорил твёрдо и негромко. – Это законы, древние предания, жизнеописания великих…

– Брось, – перебил собеседник, нетерпеливо махнув рукой. – Скажи лучше, сколько ты сам себе готов заплатить за сохранность всего этого… наследия? Во что ты оцениваешь своё место при дворе и карьеру?

– Вы желаете подкупить меня, ваше высочество? – он чувствовал, как улыбка растягивает губы, и склонился ниже, чтобы скрыть лицо.

– Нет. Просто предлагаю сделать выбор. Знаю, между нами был ряд разногласий. Но ты должен будешь завтра в Совете рассказать о содержании известного тебе документа.

– Но почему я… – внезапная догадка заставила нарушить этикет и изумлённо поднять глаза. – Вы не нашли завещание короля?

– Да, его нет ни в бумагах отца, ни в его тайнике, ни одному из доверенных советников не было передано ни одной копии! Поэтому ты… – Эдвин смешался, его глаза забегали по залу в поисках подходящих слов. – Ты должен подтвердить, что завещание написано. И если сделаешь правильный выбор, тогда…

– Нет! Тогда у нас будет время на поиски. Моё слово ничего не решит: по закону отсрочка даётся на месяц. Только спустя это время Совет вправе принимать решение, – Гэри учтиво поклонился, отступая назад. – Вы ждали от меня другого ответа?

Взгляд наследника полыхал гневом. Но принц Эд лучше справлялся с гневом, чем его брат с волнением. Резко повернувшись, он вышел прочь из библиотеки, стуча каблуками. Уолт не без злорадства смотрел ему вслед. Какая примитивная интрига не удалась. Интересный поворот. Крайне затруднительное положение для обоих наследников. Кто и где теперь будет искать этот бесценный документ?

И вдруг… Вот! Мысль зацепилась где-то за правым ухом. Гэри даже подскочил на месте. Да, ведь читал об этом когда-то! Быстро собравшись, он хлопнул в ладоши и заорал вглубь хранилища:

– Дерек! Лестницу! Живее! К восемнадцатому стеллажу!

К началу заседания Совета на следующий день Уолт опоздал. Почти не спал ночью и теперь понимал, что выглядит не лучшим образом. В руках Гэри крепко держал рассыпающийся том. Посчастливилось не споткнуться на входе, но дверью грохнул весьма неосторожно. Полный зал народу, и все в этот миг обернулись к замершему хранителю библиотеки.

«Божество озера, помоги мне!» – перевёл он дыхание, церемонно раскланиваясь. – «Эта затея – совершенное безумие, но если всё удастся, то … Эх, Ловец блох! Будь ты хотя бы наполовину таким же одарённым магом, как отец, к тебе бы относились иначе!».

– Мы рады, советник Уолт, что вы снизошли до нас, – снисходительно усмехнулся принц Эдвин. – Жаль, что пропустили больше половины!

Его сильный властный голос зазвенел под высокими сводами зала, белые стены которого украшены резьбой по камню, а полы выложены мелкой мозаикой. Голубые и бирюзовые портьеры расшиты золотыми и серебряными тонкими листьями водорослей. Королевский трон в центре пустовал, у его подножия два кресла для наследников. Элвин сидел, задумчиво опустив голову и скрестив руки на груди. Близнец стоял рядом, опираясь на спинку кресла брата. Эдвину, видимо, уже выказали поддержку министры и советники, сгрудившиеся справа у стены.

Гэри демонстративно сделал шаг на «половину» принца Эла. Наверное, впервые в жизни он был рад и горд выпрямиться в полный рост и с достоинством глядеть на них сверху вниз.

– Ничего страшного, я знаю о цели собрания, Ваше Высочество, – сдержанно улыбнулся Уолт и с удовольствием повысил голос. – И готов предложить решение вопроса!

В толпе зашуршали и зашушукались. Раздались короткие приглушённые смешки.

– И что нам поможет? Магия? – сердито осведомился Мановер, огладив короткую тёмную бороду.

– Именно так, министр! – вздёрнул подбородок Гэри, наслаждаясь внезапной тишиной и изумлёнными взглядами.

Готовый выступить перед публикой, он ощупывал листы выписок, вложенные в книгу. Если потребуется, сможет предъявить записи, сделанные больше века назад.

– Мы призовём ведьму из потустороннего мира, и она поможет нам найти завещание короля! По закону в течение месяца можно отыскать подлинный документ. Вот, вашему вниманию, здесь я отметил: протоколы судов прошлых лет. С помощью колдовства раскрыли убийство целой семьи, а здесь – ведьма нашла похитителя драгоценного ларца. А вот тут…

– О ведьмах давно ничего не слышно, вы всё ещё верите в сказки, советник Уолт? – прищурился Эдвин, а его брат ошарашенно разглядывал архивариуса.

– Я лично проведу ритуал в присутствии принца Элвина. Мы вдвоём отправимся в Зачарованную Чащу! – ответил, перекрикивая гул советников, министров и их помощников, хранитель библиотеки.

Сторонники принца Эла встретили предложение одобрительными возгласами и неуверенными аплодисментами.

– Тихо! – рыкнул Мановер, Эдвин с благодарностью коротко кивнул тому.

– Но ведь людям запрещено ходить в Зачарованную Чащу. Только маги возвращались оттуда живыми. Да и то, не все, – угрюмо проговорил министр Бодар, вытирая платком красное лицо и искоса поглядывая на Уолта.

– Я уверен, что справлюсь, министр, – Гэри держался прямо и крепко сжимал в руках книгу, чтобы никто не заметил, как у него дрожат пальцы от волнения. – В моём распоряжении подробное описание обряда, и мы откроем Врата лишь на мгновение. Это безопасно.

– Думаю, Совет не станет возражать. Что ж, дорогой брат, попытай удачу. По крайней мере, будет над чем посмеяться! – обратился к близнецу Эд, его широкая улыбка больше напоминала оскал. – Твой советник – бездарность и никчёмный полукровка. Но если вы оба там сгинете, клянусь просить за него Божество, как за равного.

Зал ещё не опустел, когда Элвин, крепко схватив Уолта за локоть, оттащил его к окну.

– Гэри! Ты с ума сошёл? Какая ведьма? Какой ритуал в Чаще? – его глаза были широко раскрыты от изумления.

– Доверьтесь мне, прошу, Ваше Высочество! Лучше велите собрать вещи, нам понадобятся три лошади.

– Почему три?

– Вы же не заставите благородную даму идти до замка пешком?

4. Путь в Зачарованную Чащу. Врата

Ночами уже холодно, так что к сёдлам крепко приторочили свёрнутые толстые шерстяные покрывала – постелить на землю или сделать убежище, в случае ночлега среди леса. В дорожную корзину упаковали немного съестного: свежий ржаной хлеб, пахнущий тмином, и нарезанное полосками мясо – вяленую говядину. Раздобыть воду в Королевстве Ста Озёр проще простого, а пополнить запасы провизии удастся при посещении деревень.

Замок и столицу покинули, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Министр Мановер было распорядился об отряде вооружённой стражи. Но Элвин не терпящим возражений тоном заявил, что подобное самоуправство недопустимо. Мановер пытался настоять на необходимости охраны. Гэри, присутствовавший при этом разговоре, чувствовал смутное беспокойное предчувствие, от которого покалывало кончики пальцев. С тщетным подозрением он вглядывался в сердитое лицо министра, пытаясь прочесть преступный умысел в глазах с красными прожилками.

Эл приказал сообщить старейшинам, чтобы подготовились к визиту наследника. Он рассчитывал на мирную и безопасную поездку, верил в любовь и поддержку народа. Не боялся бродяг и разбойников, но тем не менее, был готов к встрече с ними. Принцу наскучили тренировочные бои в казармах, хотелось испытать себя в настоящем деле. Уолт был худшего мнения о людях в целом, поэтому вооружился арбалетом «на случай охоты», парой клинков и короткой дубинкой. И хотя ему никогда не доводилось убивать, он почему-то был уверен, что сумеет постоять за себя.

Также библиотекарь упаковал десятка три плотных листов бумаги, тщательно скреплённых в толстую тетрадь, прошитых грубыми вощёнными нитками.

«Необходимо подробно записать всё. Поездку, ритуал, изобразить появление ведьмы. Божество, помоги мне! Только бы всё удалось!».

В пути предстояло провести больше трёх дней. Дороги крепко вымощены только в окрестностях Элара. А вдоль полей к горам через лес вели, в основном, разбитые крестьянскими телегами колеи и намеченные охотниками тропы. Земледельцы селились в долинах, через которые тянулись оросительные каналы от озёр.

Уолт проложил маршрут так, чтобы раз в день пересекать город или деревушку. Инкогнито не соблюдалось, подданные были рады оказать достойный приём. В ближайшем по пути Родоре на главной улице их встретили именитые почётные горожане.

Ужинали и ночевали в каменном доме старейшины. Городской глава Дольм, мужчина ещё не старый, но с изрядно поседевшей бородой, угощал гостей перебродившим мёдом, расхваливал свою пасеку, намекал на возможные поставки для королевской кухни.

– Благодарю, но наша цель не продовольствие и покупки, – качнул бокалом Эл, дорога порядком утомила его.

–– Ваше Высочество путешествует, дабы развеяться? – прищурил смеющиеся глаза старейшина.

– Нет, – встрял Уолт. – Мы направляемся в Зачарованную Чащу.

– Но зачем? – насторожился Дольм. – Ничего хорошего в этом месте нет.

– А что там? – с любопытством подался вперёд Элвин.

– Люди пропадают, я слышал. И там бродят какие-то неведомые существа. Рыбаки рассказывали, что видели чудовищ на берегу.

– Не волнуйтесь, нам ничего не угрожает, – чуть улыбнулся Эл, указав на Гэри: – Советник Уолт – маг, так что мы в безопасности.

Хранитель библиотеки перед сном описал первый день в пути:

«Рассказы о людях, пропавших в Зачарованной Чаще, передаются от человека к человеку, как и упоминания о неизвестных страшных животных. Письменные заметки можно встретить в дневниках, вроде моего, и в частной переписке. Старейшина Дольм показал мне письмо лесничего, тот сообщает, что в окрестностях Чащи чудом избежал столкновения с огромным созданием, покрытым густой чёрной шерстью. Чрезвычайно занимательно! Отец верил, что это место опасно, но не бросал своих таинственных поисков. Что же он искал в Чаще? Для чего пересекал границу между мирами?».

На рассвете, зябко ёжась в утреннем тумане, путники выехали из Родора. Лошади хорошо отдохнули и теперь весело встряхивали гривами. Казалось бы, вот они, приключения! Но вдоль дороги медленно шагали, толкаясь, прозаично мыча и воняя навозом, пять штук пёстрых коров. Лаяли собаки, и петухи продолжали хрипло перекликаться между собой. И Гэри с досадой ловил себя на мысли, что поездка вовсе не настолько интересна и увлекательна. Он впервые покинул Элар, ждал большего от страны, которую знал по книгам и картам, и теперь был разочарован. Ни разбойников, ни хищных зверей, ни встреч с необъяснимым – только огороды, куры, стада коз и овец, бесконечные солнечные пейзажи живописных долин.

Ближе к вечеру добрались до Фолт-хилла: небольшого городка с крепкими нарядными домами и знаменитым колодцем на площади. Узорчатой резьбе по каменному оголовку и крепкому дубовому навершию почти триста лет. Они сохранились с того самого момента, когда Божество озера явилось людям, указав место, где выкопать колодец. Верили, что вода из него обладает целительными свойствами. На ночлег путники расположились в доме старейшины Ивара. Гостеприимные жители Фолт-хилла воспользовались высочайшим визитом и до поздней ночи одолевали принца прошениями. Уолт собрал целую пачку сероватых листов с жалобами и десяток писем сановникам. Долго озадаченно просматривал их, потом добавил в дневник короткую заметку:

«Городок не бедствует, но люди почему-то находят, из-за чего поссориться между собой. Эта страсть к сутяжничеству и кляузам – род душевного расстройства? Интересно, влияет ли на умственные способности употребление воды из старого колодца?».

Самое начало осени, но уставшая листва уже начала буреть. Дороги пока крепкие и сухие, но совсем скоро затяжные дожди размочат их. Поля сменили узкие полосы огородов за высокими плетнями. Следующая ночёвка намечалась в Талире, небольшой зажиточной деревушке. Через неё часто проезжали торговцы, рыбаки и охотники. Леса тут гуще и мрачнее, крестьянам приходилось расчищать участки под пастбища.

Трое охотников с закоптелого постоялого двора в Талире вызвались было сопровождать путешественников. Но узнав, что те едут в Зачарованную Чащу, отказались и стали наперебой травить байки о кровожадных уродливых созданиях, обитающих в той части леса. Рассказы произвели огромное впечатление на принца. Гэри лишь снисходительно посмеивался над деревенскими суевериями, но всё же записал в своей тетради:

«Удивительно было бы столкнуться с очевидцами, лично встречавшими монстров в Зачарованной Чаще. Не буду себя обманывать, лес кажется здесь более зловещим, каким-то угрюмым, вызывающим подозрение. Но всё же недостаток реальных фактов и документальных свидетельств заставляют сомневаться в байках местных жителей. В записях отца нет упоминаний о неких чудовищах. А вдруг он не сумел закрыть врата, и эти существа прошли из потусторонних миров уже после его смерти? Или они тут по воле Божества озера?».

После трёх дней в пути сменилась погода, облака скрыли солнце, а по узкому заросшему просёлку потянулась прозрачная дымка тумана. Конские копыта мягко переступали по старой хвое и прошлогодней листве. Птичьи голоса смолкли, Эл настороженно оглядывался по сторонам.

– И всё же это путешествие больше походит на авантюру. Что за нелепый план? – нервничал он.

– Нет, всё тщательно продумано. Мы откроем Врата, призовём ведьму, она поможет нам найти завещание короля и раскрыть заговор. Вы получите трон, а я сохраню и приумножу библиотеку… – терпеливо напомнил Уолт, кутаясь в дорожный плащ.

– А ведьма?

– Что?

– Чем мы отплатим ей? – нахмурился Элвин.

– Возможно, хватит и того, что она потом вернётся к себе домой. Вполне приемлемая плата. Если посчитаете необходимым, Ваше Высочество, сможете одарить ищейку драгоценностью из вашей сокровищницы. Что-нибудь недорогое, – Уолт небрежно махнул рукой.

– Но, Гэри, читал о коварстве этих существ, и все эти рассказы о Зачарованной Чаще… Честно говоря, мне не по себе.

– Не волнуйтесь, Ваше Высочество. Во-первых, не верьте сказкам, вы ведь не изучали настоящие научные труды из тех, что я вам советовал. Во-вторых, обряд, который я проведу, сделает вас хозяином этой колдуньи, она будет верна вам до последнего вздоха.

«Помоги мне, Божество озера! Неужели это действительно сработает?».

Гэри не желал себе признаваться в том, насколько сомневается в своих силах. Но в Зачарованной Чаще, казалось, не было ничего таинственного или волшебного, лес и лес.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – слегка приободрился принц.

– Нам вон туда, – указал Уолт, сверяясь с картой, нанесённой на пергамент.

Ветви деревьев, похожие на лапы с кривыми когтистыми пальцами, переплетались, смыкаясь, над их головами, и всадникам приходилось пригибаться в седле. Заросшая тропа была намечена крупными белёсыми булыжниками, как будто бы кто-то растянул великанское каменное ожерелье в густой траве. Эту дорогу зарисовал на карте отец Уолта, он часто бывал в этих местах.

Ощутимо похолодало. Архивариус настороженно осматривался по сторонам. Трижды ему казалось, что между замшелыми стволами кто-то двигается, но разглядеть хоть что-то в лесных сумерках не представлялось возможным. Он убеждал себя, что это просто игра разгорячённого легендами воображения.

Неожиданно чаща расступилась, и они выехали на открытое пространство. Гэри только читал об этом месте и теперь был поражён.

На круглой поляне стояло огромное прямоугольное зеркало в широкой раме. Тёмное стекло, размером больше входной двери, матово мерцало из-под слоя пыльцы и паутины. Из складок и завитушек деревянной резьбы к небу тянулись побеги, покрытые свежей зеленью. Казалось, зеркало проросло в землю и стало частью Зачарованной Чащи. Даже в потёмках было заметно, как вокруг него плавно расходятся волны, воздух дрожал, будто бы над раскалённой плитой.

– Что это, Уолт? – испуганно выдохнул Эл.

– Это Врата. Переход между мирами.

– Через него сюда прошли те чудовища? – ахнул принц.

– Нет. Пока Врата закрыты, – Гэри спешился и стал развязывать седельные сумки. – Скоро стемнеет. Не будем терять времени!

Зеркало тщательно протёрли от мусора. По бокам от Врат развели небольшие костры, пламя множилось, отражаясь в толстом стекле. Сверяясь с чертежом в книге и разрезая клинком дёрн, маг быстро расчертил круг и восьмигранник вокруг зеркала. Там, где Врата вросли в землю, Уолт сделал линию из расплавившегося воска.

– Кровь подчинит вам её волю, сможете держать ведьму на привязи. Дайте руку? – Гэри снял с пояса короткий серебряный кинжал и опалил лезвие огнём.

– Божество озера! Ну если только это действительно необходимо, – вздохнул и нахмурился Эл, глядя на советника снизу вверх.

– Это единственный способ контролировать ведьму, – уверенно кивнул Уолт.

Он осторожно и неглубоко рассёк кожу, памятуя о схемах в анатомических атласах, чтобы получить кровь для обряда, но при этом не навредить венценосной особе.

Капли из разрезанной ладони, расплывшиеся кляксами по восковому порогу у волшебных врат, двигались и переплетались, образуя тонкий узор. Уолт сразу же заговорил рану, и принц, морщась, перетянул руку тонким платком, потом отошёл на безопасное, как ему казалось, расстояние. А Гэри хрустнул пальцами и стал громко зачитывать слова со страницы, заложенной куском тесьмы.

И Врата ожили! По ту сторону стекла поплыли разводы, подгоняемые неслышным ветром. Как будто бы молоко вылили в воду. И перед глазами оторопевших принца и хранителя библиотеки возникло ошеломляющее видение: рассвет над неизвестным городом, солнце сияло над плотными рядами гигантских разноцветных башен с тысячами окон!

По серой гладкой дорожке между строениями, едва различимая в плывущей дымке, прямо им навстречу двигалась одинокая фигура. Стекло растаяло, и грань между мирами исчезла. Густые волны белого тумана выплеснулись наружу, путаясь в зарослях. Человек приближался к вратам, не видя и не замечая ничего. Ещё шаг. Споткнувшись о порог и вскрикнув, пришелец с той стороны выпал в траву.

Растерянно оглядываясь, перед ними выпрямилась женщина.

5. Стефания. Переход между мирами

В ассортименте торговой сети было постельное бельё и аксессуары. Подушки, одеяла, средства для ухода за текстилем. И когда руководство сделало рассылку о конкурсе «Королевская спальня», Стеша сразу вспомнила кадры из какого-то старого французского фильма, который в детстве смотрела с бабушкой, там были потрясающе красивые интерьеры и костюмы. Она предложила менеджеру свой вариант оформления витрины, даже акварельный эскиз набросала дома. Вместе с девочками притащили три одеяла и все подушки из подсобки, взгромоздили на кровать и соорудили пышное сказочное ложе! Застелили, скомбинировав белоснежный и бордовый комплекты из сатин-жаккарда. Вместе с декоративными вышитыми подушками получилось весьма эффектно!

Их витрина победила в конкурсе. Менеджеру магазина Ольге дали премию для мотивации коллектива. Разумеется, эта крыса заграбастала себе почти всё, продавцам выдала по три тысячи.

– Но это же была моя идея! – обиделась Стеша.

– Многовато на себя берёшь, Немирова. По-твоему, коллектив вообще ничего не значит? – сурово надвигалась на неё управляющая.

– Нет, конечно же, девочки тоже, но я…

– Вот именно. Поэтому бери, что дают. Распишись тут, – тыкала в ведомость Ольга. – Откроешь свой магазин, тогда будешь выдрючиваться.

Стеша вздыхала, но подчинялась. С работой сейчас сложно, за место надо держаться. Не в её положении ерепениться и ссориться с руководством. Но домой ехала в паршивом настроении: грызла себя за бесхребетность, запоздало шлифуя остроумные колкие фразы, которыми можно было бы умыть начальницу.

«Надо было ей всё высказать. Или директору розницы послать мыло. Всё-таки несправедливо! Эта овца всего полгода работает. А в менеджеры пролезла, потому что с кадровичкой нашей дружит с института. Сама вечно хвастается! И чего я молчала?» – вздыхала Стеша, пока ехала домой в спёртом воздухе метро.

Родная квартирка привычно встретила синеватым кухонным чадом, от него защипало глаза. Бабуля по своему обыкновению что-то жарила. Мама гладила бельё перед телевизором. Герои сериала «Наша беспощадная любовь» громко и страстно выясняли отношения.

«И как ей не надоест эта теле-жвачка? Господи, лучше было бы до ночи на улице шататься! Что за бардак! Как тут жить?! Как они меня достали! Но зато «живём в Москве». Убиться веником от счастья!».

Вдвоём с мамой они размещались в комнате. А бабуля спала на кухне на кресле-кровати. И сколько себя помнила, Стефания мечтала о своей отдельной детской. Жутко завидовала подружкам, у которых была возможность хлопнуть дверью перед носом у родителей и побыть наедине со своими мыслями. Теперь больше всего любила идти до метро и обратно, мечтая на ходу о лучшей жизни. Работала почти без выходных, лишь бы проводить дома как можно меньше времени.

«Только бубнят, собачатся между собой, да мне мозг выносят! «Выходи замуж, засиделась!» и одновременно «Все мужики – козлы, им одного надо!». Хотя мать без мужа родила, неизвестно от кого, сама – одноночка, так уж помалкивала бы. «Мало зарабатываешь!» и «Да куда ты пойдёшь, сиди уже, где устроилась, чего метаться, что ты найдёшь?». Вот и показали бы пример, как в жизни устраиваться! Нет, только попробуй что-то вякнуть, сразу закидают ссаными тряпками, лучше уж помалкивать. Как говорится, не тронь, вонять не будет!».

Бабуля на пенсии, мать на почте подрабатывает, моет полы два раза в день. Как два хомяка много лет складывали в кубышки на книжки, но изо дня в день ныли и бубнили, что денег мало, что без её помощи они не справятся. И ей не съехать, даже комнату не снять. Зарплаты не хватит, чтоб и за аренду платить, и семью поддерживать.

– Ты всё в облаках витаешь, Стешка! Не в сказке живёшь, фею-крёстную не дождёшься! – окликнула мама из комнаты. – Иди, догладь простынь, а то у меня уже спина отваливается.

Она послушно встала к доске, уныло глядя одним глазом на утюг, вторым – в старый телевизор. Теснота и духота, даже окна толком не раскрыть: мама боялась сквозняков.

На ужин под серию «Вместе навсегда» мама с бабулей ели котлеты с жареной картошкой, потом толстые румяные оладьи со сметаной и вареньем. Стеша со вздохом стиснула челюсти и под аккомпанемент урчащего живота пошла на кухню. Приготовила себе зелёный салат и подсушила два тоста без масла. Подрумяненный хлеб намазала авокадо.

– Смотри, Золя, она опять намешала не пойми чего! Одной травой питается, откуда бы здоровье взять? – насупилась бабушка.

– Тебе что, дома и кусок в горло не лезет? Бабуля старалась, пекла, на больных ногах полдня у плиты! А ты только и знаешь, что морду воротить! – вторила мать.

«Да когда же вы от меня отстанете!» – злилась Стеша, хрустя листьями. Набивала рот салатом, чтоб в сердцах не отгавкаться, а то это ж заводиловка на пару суток с гарантией непременных «сердечных приступов» и корвалола на завтрак, обед и ужин!

Она до сих пор вспоминала симпатичного мальчика из параллельного класса, по которому сохла в старшей школе. И как он посмеялся над ней из-за полноты и россыпи прыщей, как за ним до самого выпускного попугайничали одноклассники. Перед вручением аттестата Стеша голодала до обморока, чтобы похудеть. Кости проступили, кожа стала чище, но красавицей себя не почувствовала. К ужасу матери, она не стала снова есть «как все нормальные люди», а пошла по врачам, сдала анализы, получила рекомендации специалистов и крепко встала на путь здорового питания.

Еда – одно из семейный полей боя. С подросткового возраста Стеша воевала против пищевого насилия, ссорилась с родными, доказывая, что неправильно «всё с хлебом», что можно прожить без «третьего блюда и пирожка с собой на дорожку». Принципиально не ела перед телевизором, читала и цитировала статьи о правильном питании. Мама с бабушкой – обе дамы сдобные и рыхлые, любили сладкую домашнюю выпечку. Обе давно маялись от давления и скачков уровня сахара, но жалели себя и утешались новой порцией вкусностей. Стеша пререкалась, ругалась, говоря, что не желает превратиться в такую же больную и никому не нужную квашню, как мать. Та обижалась, рыдала, мирились за чаем с мёдом. Только когда Стеша начала стабильно зарабатывать, стало легче: покупала продукты и готовила отдельно по своему вкусу.

Вечером купаться Стеша пошла последней, как всегда. Мама с бабулей полоскались недолго, и часто ворчали потом: «Что ты там бултыхаешься по часу, как утка? Чего намывать-то? Только воду зря льёшь!». А Стеша, брезгливо морщась, сдвигала в сторону над головой гирлянду влажных колготок и огромных штопаных трусов, тщательно чистила ванну. Потом набирала воды с горой ароматной пены, чтобы хоть на несколько минут заглушить запах прогорклой кухни и старческого кислого пота, которыми пропиталась квартира!

Всякий раз, когда Стеша стояла перед зеркалом, осторожно протирая лицо увлажняющим молочком, собственное отражение не давало покоя. С детства её раздражало почти круглое лицо с "яблочными" щечками и маленькой ямочкой на подбородке. «Вся в маму-тыковку!». Но хотя бы кожа её стараниями гладкая и чистая. Жаль только бледновата, загар не прилипал никак, даже в детстве обгорала мгновенно.

Вряд ли бы она стала когда-нибудь украшением обложки модного журнала: длинные ноги и модельная фигура остались в подростковых мечтах и фантазиях. Выше ста шестидесяти сантиметров Стеша так и не выросла. Зато со временем научилась компенсировать рост каблуками. Статьи из разряда "как казаться выше с помощью свитера или кардигана" на тематических сайтах стали неплохими учебными пособиями.

Одна радость – чёрные шёлковые косы до пояса: хоть что-то хорошее досталось от неизвестного отца с необычным именем. Длинные и прямые волосы, блестящие с сине-зелёным отливом, как воронье крыло. Тяжёлые

«Вот на фига было ребёнка рожать, если нет возможности обеспечить. Мать жизни учит, по мозгам ездит, а сама-то, сама… Хоть бы алименты какие вовремя поимела с папочки-залёточки. Сначала дала какому-то левому придурку, потом дала дочери дурацкое имя-отчество. Вот о чём думала? «Ты моя принцесса!». Ага, щаз! Была «Белоснежка», стала «Стешка-бестолочь». Ни нормальной профессии, ни семьи, никакой личной жизни. А кто виноват?! Мать, бабка… Уйти бы, снять хоть комнату, вон, как Катька. Да ведь вой до небес поднимут: и предательница я, и неблагодарная…!».

В четырнадцать и двадцать лет она порывалась поменять нелепые имя и отчество при получении паспорта. Но мать закатывала совершенно неприличные истерики, начинала вопить про свою великую и безответную любовь к красавцу Норберту, отцу единственной дочери.

Семейная легенда гласила, что его застрелили бандиты в разборке на рынке около метро. В конц