Околовоенные рассказы
Редактор Екатерина Долгова
Корректор Сергей Ким
© Олег Николаевич Кулезнёв, 2024
ISBN 978-5-0065-0112-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Рассказ первый.
Мальчик и птица
Жизнь порой подбрасывает такие выкрутасы, когда трудно разобраться, где реальность, а где фантазия. Для детей войны всё перемешалось, но взрослея, они сохраняли детскую наивность, разбавленную крохой волшебства или мистики.
Маленький мальчик по имени Гоша, прихрамывая, разгоняет стаю голубей на небольшой площадке в центре городского парка. Птицы его не боятся и, взлетев, садятся за спиной мальчика. Рядом на лавочке сидит девушка лет двадцати пяти, внимательно читая брошюру. Забавно наблюдать, как, стараясь выглядеть солидней, Наташа, так её зовут, поправляет очки на курносом носе, но они всё равно предательски съезжают. Прихрамывает Гоша из-за травмы, полученной при рождении. Но он уже привык и не уступает в скорости передвижения другим детям. Наташа решила прекратить выкрутасы сына и перевела на него взгляд.
– Гоша, перестань пугать голубей, лучше покорми их семечками!
Мальчик, достав из кармана горсть семечек, разбросал их по асфальту. Голуби, не боясь, склёвывали семена, не обращая внимания на удивлённого малыша. Гоша, взглянув вверх, замечает ещё одну небольшую стайку голубей высоко в небе.
– Э-ге-гей! Летите сюда, у меня в кармане ещё много семечек! Мам, а можно подружиться с голубем?
Он замахал рукой, приглашая голубей спуститься. На что местные голуби отреагировали скоростью поедания семян. Наташа взглянула на парящих в небе птиц, прикрыв глаза рукой от лучей солнца, и определила, как настоящий знаток:
– Гоша, это почтовые домашние голуби, они любят высоту и опускаются на землю только к хозяину. И вообще не отвлекай меня, у меня через два часа зачёт по гражданской обороне, а я ещё только половину брошюры повторила! Так с тобой и на работу не выйдешь, а работать надо, ты уже взрослый!
Гоша гордился тем, что у мамы, когда она находилась на службе, всегда через плечо висела сумка с противогазом, и это непонятное слово ему тоже нравилось.
– Это про противогаз, что ли?
– Точно, надо повторить марки противогазов, хорошо, что напомнил.
И она опять погрузилась в чтение брошюры.
Вдруг один из почтовых голубей отделился от стаи и стал спускаться. Гоша открыл рот от удивления! Голубь приземлился на свободное место, дружелюбно освобождённое другими птицами.
– Мама, смотри, он прилетел! Какой красивый, весь белый и совсем ничего не боится! Он, наверное, хочет подружиться.
Голубь, со своей стороны, с удовольствием склевал несколько семечек и, помахав крыльями в знак удовлетворения, взлетел, направляясь в свою стаю. Не отрывая глаз от брошюры, Наташа нервно высказалась:
– Гоша, не придумывай, вот завтра приедет Женя, расспроси его про почтовых голубей, он про них знает всё. Раньше у него было несколько птиц, подаренных на день рождения.
Женя, офицер-пограничник, отец Гоши, ровесник и муж Наташи. Но Женя не приехал домой, ни через день, ни даже через неделю. Поздно вечером в квартире зазвонил телефон, разбудив Наташу.
– Наташа, не могу многого рассказать, похоже, скоро всё изменится в худшую сторону. У нас приказ не покидать заставу, в части объявлена боеготовность. Прошу тебя, уезжай в Ленинград, к бабушке, там всё же спокойней, большой город! Я вас найду!
Застава Жени находилась в районе Петергофа, пригорода Ленинграда. Фашисты наступали молниеносно, пограничники первые приняли удар на себя, и Женя погиб в самом начале войны. Наташа этого ещё не знала. В городе шла эвакуация. Основную массу людей направляли на восток, но Наташа с малышом, помня наставления мужа, пробивалась в Ленинград. Она объясняла военному коменданту, отправляющему её в тыл страны:
– Мне нужно в Ленинград! Там осталась бабушка, совсем одна, кто же ей поможет?
В конце концов комендант согласился, и на попутке они добрались до города. Путешествие понравилось Гоше, но город Наташа не узнала, с первыми бомбёжками Ленинград стал чёрно-белым.
«Как-то всё не так, чего-то не хватает. Голуби, где же они? Их всегда было много в Ленинграде. Может, они почувствовали беду и попрятались? – подумала она и вдруг почувствовала внутреннюю тревогу. – Нехорошее предчувствие, что-то случилось…»
Добравшись до нужной улицы, Наташа увидела наполовину разрушенный дом, но знакомый подъезд сохранился. Поднявшись на третий этаж, Наташа зашла в приоткрытую дверь и увидела лежащую на полу возле окна Александру. Осколок авиабомбы влетел через окно и, разрушив раму, поразил бабушку.
Похоронив бабушку, Наташа как смогла всё объяснила Гоше, добавив тихим голосом:
– Теперь это будет наш дом, привыкай, мы выкарабкаемся! Да и Женя сказал, что будет искать нас здесь.
– Мне здесь нравится, вот только война.
Началась промозглая осень, с ней пришла блокада, принеся голод.
Наташа, всё взвесив, устроилась на службу по её единственной и нужной в военное время профессии: специалист по гражданской обороне. С сыном она провела беседу:
– Гоша, тебе идёт четвёртый годик, ты взрослый ребёнок. Чтобы выжить, я выхожу на службу, помнишь, как в Петергофе?
– Это когда ты ходила с противогазом?
– И не только, понимаешь, тебе придётся оставаться одному, но ты же самостоятельный ребёнок?
– Конечно, я найду чем заняться! Буду прибираться по дому, воды натаскаю, у меня есть маленькое ведёрко!
– Это не всё, при бомбёжке ты должен идти в убежище, как и все.
– Мам, я не маленький, всё понимаю!
Наступила первая блокадная холодная зима. На улицах всё чаще стали попадаться замёрзшие трупы блокадников, да и живые стали похожи на тени, бредущие в неизвестном направлении. Гоше было страшно, но он не мог подвести маму. В квартире установили печку-буржуйку. У Гоши появилась ещё одна забота: чтобы сохранить оставшуюся мебель, он искал дрова на улице. Обломки досок можно было найти возле разрушенных домов, они и шли на растопку печки. Он несколько раз пробовал при объявлении «Авианалёт!» добраться до убежища. Получалось хуже, бомбёжка заставала его на улице, и приходилось искать место, где спрятаться. Однажды, находясь в убежище, он подслушал разговор бабушек.
– Ты опять вчера в убежище не ходила?
– Да чего уж тут, пока дойдёшь, помрёшь, блин, да и знаешь, второй раз бомба в одно и то же место не попадёт!
Гоша запомнил и попытался понять, почему.
– Не попадёт! Интересное открытие, но маме говорить не стоит.
Мама появлялась дома редко, служба забирала всё свободное время. Она совсем не отдыхала, даже в выходной, при бомбёжке она обязана была прибыть к месту службы.
– Мама, расскажи про работу.
– Да это не интересно, трудовые будни. Жалко, что в нашем районе разбомбили школу, ты был бы под присмотром и научился читать. Ходить в другие районы далеко и небезопасно. Хотя какая школа, с войной совсем забыла, что тебе и пяти лет нет!
– Мам, а я могу сам научиться, только вот дома и книг-то нет, вся бумага ушла на растопку.
И тут Наташа вспомнила, что в её полевой сумке есть брошюра-инструкция, которую она знала наизусть. Там было много картинок на тему помощи пострадавшим и советов, как вести себя в тех или иных случаях. Но главное, там всё было написано крупным шрифтом. Она достала брошюру.
– А если вот так, смотри и учись! Это буква «А», постарайся запомнить и найти её в тексте.
Теперь у Гоши было занятие. И чтобы не подводить маму, он не отрывался от брошюры, выискивал буквы, которые просила запомнить мама, и даже пытался их написать. Но особенно ему нравились картинки, теперь он понимал, чем занимается мама на службе. Одна из картинок заинтересовала его, там мальчик сидел под столом, стоящим возле стены, напротив была другая стена, с окном.
– Так это рекомендация для пережидания бомбёжки дома!
Усвоив рекомендацию, при бомбёжке Гоша уходил в дальнюю комнату, где находилась несущая стена, прятался под сделанный из дуба стол, чётко выполняя требования инструкции. Но больше надеялся, что второй раз бомба в одно и то же место не попадёт.
Зимние холода никак не хотели уходить, но Гоша всё-таки старался хотя бы немного во дворе дома гулять. Ребят в окрестности было мало, да и те постарше. У них были свои заботы, но иногда они звали его с собой.
– Гоша, пошли с нами, мы идём голубей ловить! – звал его высокий худой мальчик по имени Костя.
– Зачем, разве так можно, они же добрые! И как, у них есть крылья для того, чтобы летать!
– Чудак, во время блокады голуби – это еда, из них такой вкусный бульон. А поймать просто: нужны ящик, верёвка и приманка! Правда, мало их осталось, мы тут выследили парочку в парке, а там милиционеры гоняют, но есть хочется! А ты куда собрался?
– Мне далеко нельзя, мама не разрешает, мне дров надо найти.
Мальчишки знали всё, поэтому сразу дали ему несколько адресов неподалёку, где ещё можно было найти древесину.
– Ладно, мы побежим, а то вдруг кто-нибудь нас опередит. Кстати, ты видел, по центральной улице запустили трамвай, правда, пока они ходят редко, но прокатиться всё равно можно!
Помахав рукой, ребята убежали. У Гоши в голове появились противоречия.
– Надо поймать голубя, вот мама обрадуется! Хотя голубь всё же не еда, но ребята постарше, наверное, больше знают, чем я.
Ребята, выйдя на центральную улицу, услышав знакомый трезвон, бежали с трамваем наперегонки, не обращая внимания на вагоновожатого, пытающегося их остановить!
Короткое холодное лето уступило место промозглой осени. В доме, этажом ниже, жила соседка, Вера Сергеевна, может, и ещё кто-то жил, но остальные двери были заклеены небольшой бумажкой с печатью. Гоша интересовался:
– А что означает бумажка с печатью на дверях соседей?
– Она означает, что там никто не живёт, – отвечала мама.
Несмотря на блокаду и голод, мама всегда просила Гошу помочь Вере Сергеевне, узнать, здорова ли она, в чём нуждается. Гоша с гордостью отчитывался маме:
– Я сегодня Сергеевне воды натаскал!
– Гоша, так невежливо, надо говорить Вере Сергеевне.
– Она сама просила так её называть, говорила, привыкла, всю жизнь работала на заводе! Мам, хочешь, я поймаю голубя, и мы сварим суп, мне мальчишки рассказали как.
– Гоша, зачем? Ты голоден?
– Кушать, конечно, хочется, но так делают все!
– Согласна, паёк маленький, но ведь хватает, я же всё-таки нахожусь на службе. И насчёт голубей, вспомни, как в Петергофе ты бегал за голубями в парке и они склёвывали у тебя с рук семечки. Ты тогда с ними подружился! Совсем недавно голубей использовали как почтальонов, это называлось голубиной почтой! Так с голубями поступать нельзя, они твои друзья.
– Нет, не помню. Что же, мальчишки неправы?
– Почему, может, это их последняя надежда выжить, ведь не все имеют возможность работать и получать паёк!
Натаскав домой воды, Гоша с ведёрком зашёл к соседке.
– Сергеевна, принимай воду!
– Это ты, Игорёк? Заходи. Когда придёшь со вторым ведёрком, я тебе подберу книжку.
– Сергеевна, я читать не умею, мама мне дала брошюру, вот учусь!
– А сколько тебе лет?
Гоша не любил отвечать, что только четыре годика, и всегда говорил:
– Почти пять!
– Да ты уже взрослый! Мы это исправим, я знаю, какую книжку тебе подарить!
Принеся второе ведёрко, Гоша увидел на столе большую книжку, на обложке было написано слово, начинающееся на букву «А».
– Вот эту букву я знаю, это «А»!
– А написано тут – «Азбука». С её помощью ты научишься читать! Следующий раз жду тебя с водой денька через три-четыре. Я тут решила к знакомой сходить, она живёт рядом, поэтому отдохни.
Закончился налёт фашисткой авиации, и Гоша покинул своё убежище. Стёкла в окне сохранились только на кухне, да и само окно было завешано тёмной материей. Светомаскировка нужна была ночью, но мама настаивала, чтобы Гоша не забывал опускать занавеску, уходя на улицу. Гоша взял веник и немного приоткрыл занавеску. В дом сразу пробились солнечные лучи. Он осмотрел помещение, отгоняя желание покушать, решил навести порядок. Вдруг он услышал несильный удар в стекло. Посмотрев в окно, он увидел на карнизе белое пёрышко, которое потоком ветра понесло во двор.
– Что это было, неужели голубь? Вот удача! Надо его найти.
Гоша спустился во двор, но ни пёрышка, ни голубя не обнаружил. Поднимаясь, он толкнул дверь соседки, она оказалась закрыта.
– Странно, вообще-то дверь всегда была открыта, наверное, Сергеевна ушла в гости к знакомой, как и говорила!
Наташа хотела узнать о судьбе мужа, но в комиссариате пообещали, что по поступлении сведений сообщат на работу. Этот день она запомнила надолго, он с утра не задался. Всю ночь пришлось тушить зажигалки, а утром вызвал командир и сообщил:
– Кузнецов Евгений Иванович погиб, их застава одной из первых приняла на себя удар фашистов.
Поняв состояние Наташи, командир отпустил её домой, отойти от полученного известия. Идя, она рассуждала про себя: «Сообщить весть Гоше или не стоит? Жени, оказывается, уже не было в живых, когда мы перебрались в Ленинград. Наверное, не надо, это может Гошу травмировать, расскажу позже».
Встретив уставшую, расстроенную маму, Гоша понял, разговора не получится, вскипятил чайник, выложил на стол хлебный сухарь и вареную единственную оставшуюся картофелину. Наташа немного поела и от полученного стресса легла отдохнуть, а Гоша заботливо принёс старый плед и накрыл маму.
– Спасибо, сынок, как у тебя вчера прошёл день?
Гоша обрадовался и начал рассказывать, что вчера случилось. Мама, засыпая, ещё слышала его, но образ мужа уже заслонял уставший мозг.
– А ещё после бомбёжки в наше окно стукнулся голубь, представляешь!
Наташа провалилась в полудрёму, Женя во сне почему-то превратился в белого голубя, и она, засыпая, обдумывала это.
«Интересно, как это сын так быстро после бомбёжки вернулся из убежища? И откуда голубь?»
Но тут услышала продолжающего говорить Гошу:
– Я толкнул дверь Сергеевны, а она, представляешь, оказалась закрыта, я постучал, но никто не ответил.
Сон как ветром сдуло, служебные обязанности заставили её проснуться.
– Постой, когда ты последний раз видел Веру Сергеевну?
– Ну, когда она мне азбуку дала. Да ты не волнуйся, отдыхай. Она сказала, что пойдёт в гости к знакомой в дом напротив.
– Подожди, так это было почти неделю назад.
Мама стала серьёзной, одевшись, вместе с сыном они спустились на второй этаж, и мама громко постучала в дверь соседки. Не услышав знакомого шарканья тапочек, стала стучать громче и громче. Затем посмотрела на сына.
– Побудь здесь, я за помощью.
Через некоторое время она пришла с незнакомыми людьми, один из них с помощью инструмента открыл дверь, и все вошли внутрь. Бабушка сидела в кресле, как и в последний приход Гоши, когда она подарила ему азбуку. На столе лежала полуоткрытой книга, будто она дочитала абзац и откинулась на спинку кресла передохнуть, вот лишь глаза были закрыты. Но тело из-за мороза не разложилось. Её завернули в одеяло и вынесли. Один из людей, видимо, старший, закрыл входную дверь. Достал клочок бумаги с круглой синей печатью и, приклеив, опечатал дверь.
«Вот что означают бумажки с печатью – здесь прошлась смерть!» – подумал Гоша.
Чтобы вывести из оцепенения сына, Наташа заговорила с ним.
– Ты вот мне сегодня рассказывал про голубя, который в окно стучал, а я даже не обратила на это внимания, а говорят, если голубь бьётся о стекло, это к плохому событию!
Вспоминая оборванный сон, она сопоставила события и подумала про себя: «А может, Женя пытался нас предупредить? Ведь во сне он превратился в голубя».
Открытие, что означает бумажка, приклеенная к двери, так потрясло Гошу, что он старался быстро проскочить второй этаж, благо первый этаж раньше занимали магазины, и в подъезде здесь не было квартир.
Наконец пришла весна, но всё равно ещё было довольно прохладно. Отыскивая на развалинах дрова, Гоша наткнулся на длинную доску. Это увидел старичок, который тоже искал дрова.
– Неси её сюда. У меня есть ножовка, распилим! А ты где живёшь? – спросил старичок, одетый в длинное потрёпанное пальто.
– Недалеко, в наполовину разрушенном доме.
– А, до войны в этом доме булочная была. А в каком подъезде?
– В третьем, с мамой.
– Там у меня знакомая живёт, Сергеевна, вместе на заводе работали, как там она?
– Веры Сергеевны больше нет, недавно умерла, голод.
– Надо же, как жалко, представляешь, а я ведь даже имени её толком не знал, всё Сергеевна да Сергеевна.
К лету настроение улучшилось, природа помогала, редкие деревья и трава позеленели.
Гоша выскочил из подъезда, держа в руках ведёрко, и заметил Костю, который выглядел расстроенным и, сидя на камнях, тупо глядел в землю.
– Ты чего такой грустный?
– Отец у тебя сейчас на фронте? – вдруг спросил Костя.
– Ну да, я же рассказывал.
– Помнишь, как он прощался, уходя на фронт, что говорил?
– Нет, я был маленький.
– А я запомнил. Отец тогда сказал, когда вернётся, подарит мне настоящего почтового голубя. Это мечта! Ещё просил, когда родится сестрёнка, стать старшим в семье, заботиться о ней и маме. А вчера получили похоронку, я не верю, что он погиб, всякие случаи бывают!
– Теперь понимаю, почему ты так с голубями поступаешь!
– Не совсем, я бы никогда в жизни не убил голубя, если бы не блокада. Понимаешь, я же старший в семье, надо заботиться о питании. Сестрёнка ещё маленькая и слабенькая, без хорошего питания не сдюжит! Не дай бог, что-нибудь с ней случится, как я тогда буду в глаза отцу смотреть?
Гоша удивился словам Кости.
– Так он же погиб?
– Да мы тут все такие! У одного – похоронка, у другого – пропал без вести, у третьего – просто не пишет писем с начала войны. И все верим и ждём. Вот у тебя отец что пишет? Мама рассказывает?
– Ты знаешь, нет, а когда я спрашиваю, мама на меня не смотрит.
– Ты тут меня не слушай, верь, что отец вернётся и обязательно тебе подарит, как и мне, голубя, и будем мы с тобой запускать их в небо, а не варить из них бульон!
– Так, получается, отец погиб, что ли?
Костя вдруг понял, что сделал что-то не то, сказал правду, скрываемую мамой Гоши, и сразу осёкся! Осознав, он засобирался, вскочил и пошёл быстрым шагом прочь.
Гоша остался со своими мыслями один. Только минут через пять он пришёл в себя, увидел в руках ведёрко, вспомнил, что дома нет воды, вздохнул и пошёл к водяной колонке.
Тёплое время прошло быстро, но хотя и наступила зима, все жили в ожидании прорыва блокады города. И это произошло!
– Мама, победа! Мы победили, правда?
– Конечно, только вот не совсем, враг отступил, но ещё силён. Жалко, что не все дожили до этого дня.
Наташа внимательно посмотрела на сына и продолжила:
– Я всё искала момент рассказать тебе про отца.
– Мам, я уже давно всё понял, Женя для меня останется живым, он в моём сердце. Помнишь, ты вспомнила про голубя, мне кажется, это был он. Только вот где он сейчас и как его найти?
– Ты, оказывается, повзрослел, а я даже и не заметила!
– Знакомые мальчишки тоже не верят, что их отцы погибли, надеются, что похоронка ошибается. Некоторые пытались сбежать на фронт, отомстить, бить фашистов, но не получилось!
– На фронт вам спешить рано. Военные обещают отремонтировать школу в нашем районе, и тогда тебе будет чем заняться! Правда, вот маловато тебе годков!
Ленинград ожил, оставшиеся в живых блокадники уже не были похожи на тени: убирали улицы, расчищали завалы от разрушенных бомбами домов, приводили в порядок любимый город. На улицах трудился знакомый всем трамвай, главный транспорт блокадного города, выполняя не только свои прямые обязанности, перевозя горожан и военных, но и всевозможные грузы. Ремонтные бригады первым делом направили на восстановление школ. Дети старались помочь, выполняя несложные работы. Гоша с Костей на этот раз занимались побелкой стен и потолка в одном из классов.
– Гоша, представляешь, я здесь учился в первом классе! Вон за той партой сидел, так было здорово. Школа меня учила, а теперь мы помогаем ей вернуться из руин! – вспоминал мальчик.
– А книг в школе много было?
– Целая библиотека, правда, я толком и не успел что-нибудь полностью прочитать, война.
– Будем приближать открытие школы!
И, макнув щётку в ведро с извёсткой, они продолжили белить стены и потолок наперегонки.
Мама была в ночном дежурстве, а Гоша дома один. Поздно ночью с улицы пошёл шум. Он подошёл к окну и вдруг ясно услышал нарастающие крики: «Победа!» Выскочив на улицу, увидел радостных горожан, а из репродукторов слышалось сообщение о капитуляции! Гоша плакал и смеялся вместе со всеми, сколько пришлось пережить, в голове была одна мысль: «Мы выжили!» Наташа вернулась утром, и вместо отдыха они гуляли по городу, а ночью смотрели праздничный салют! За время войны Гоша повзрослел, научился читать благодаря «Азбуке» Веры Сергеевны. Он очень хотел учиться в школе и фантазировал, как прилежно будет выполнять домашние задания.
Наташа пришла домой радостная и с порога доложила Гоше:
– Завтра пойдём в школу, мне обещали, что тебя могут взять на учёбу. Узнаем про твой класс и познакомимся с учителем!
– Здорово! Интересно, в какой класс меня запишут?
– Как и всех начинающих, в первый, хотя ты уже научился читать и считаешь вон быстрее меня!
– Хорошие учителя были, да и время подгоняло!
В школе вместе с другими детьми Гоша на первом уроке в своей жизни слушал рассказ учителя о звёздах и планетах нашей Солнечной системы. Было так интересно, что день пролетел незаметно. Ночью Гоша, вооружившись фонариком, пробрался на чердак дома проверить слова учителя о звёздах. После войны крыша находилась в плачевном состоянии: одни дыры, ну чем не планетарий! Выбрав место с помощью фонарика напротив одной из дыр, Гоша удобно устроился и стал наблюдать. В тёмном небе звезды казались искорками, он вспоминал рассказ учителя.
– Ух, вот Большая Медведица! А это созвездие Орион!
Вдруг он почувствовал на себе взгляд, включил фонарик и посветил по сторонам. Ничего не обнаружив, успокоился, ещё немного понаблюдал. Но внутреннее чувство подсказывало, что он на чердаке не один.
– Кто здесь? – спросил он, вставая.
Вроде послышался какой-то шорох, он посветил в ту сторону, но, ничего не увидев, решил спуститься в квартиру.
Пробравшись в комнату, Гоша лёг в кровать, но уснуть не смог, на ум приходил случай на крыше.
– Ладно, завтра днём осмотрю чердак внимательней.
Вернувшись после школы и поднявшись на чердак, Гоша осмотрелся: ничего подозрительного, мусор и всё те же дыры в крыше. Вдруг раздался шорох, Гоша посветил фонариком в ту сторону и увидел голубя, напуганного от внезапного света. Он был белого цвета. Наверное, испугавшись, вылетел через одну из дыр крыши.
– Вот же, напугал голубя! Жалко, откуда он здесь, как он пережил блокаду? Надо его покормить, чтобы он меня не боялся.
Гоша принёс горсточку просо, насыпал на площадку, голубь не выходил, но был где-то рядом. Через некоторое время ожидания голубь вышел, боязливо глядя на мальчика, начал склёвывать зёрна.
– Какой красивый голубь, только худой, белый и на лапах пёрышки! Наверное, почтовый. Точно, на шее ошейник, ух ты, и на лапке колечко! Неужели он всё это время жил у нас на чердаке, а я даже и не знал.
Голубь тем временем подобрал все зёрнышки и уставился на Гошу.
Мальчику захотелось погладить голубя. Он протянул руку, но голубь, попятившись, улетел.
– Испугался! Ничего, мы с тобой подружимся! Завтра наберу хлебных крошек, вот он обрадуется!
Теперь он спешил домой после школы, нигде не задерживаясь. На этот раз голубь его ждал. Гоша насыпал хлебные крошки на площадку и немного оставил на руке, вытянув её к площадке. Голубь обрадовался, жадно начал клевать крошки и быстро уничтожил их. А дальше, осмотревшись, подошёл к руке, глядя на Гошу, осторожно стал склёвывать крошки с ладони. Гоше было немного щекотно и приятно! Закончив, голубь отошёл, выпятил вперёд грудь и начал махать крыльями, одновременно крутить головой и издавать тихое курлыканье! Гоша хотел его снова попробовать погладить, но голубь опять быстро отбежал и улетел.
– Ещё боится, ничего – привыкнет!
На следующий день, после школы, у Гоши была запланирована тренировка по футболу. Их школьная команда «Заря» в субботу должна встретиться в рамках школьной спартакиады с командой «Звезда» из соседней школы. Учитель физкультуры пригласил его в команду, но хромота не позволяла ему быстро бегать. Попробовали поставить его в ворота, но и здесь было не лучше.
Гоша расстроился, а ребята придумали, как быть.
– Ты всё равно приходи, будешь нашим болельщиком, талисманом! Придумай клич, чтобы мы всегда тебя слышали.
Гоше это очень понравилось, и он придумал!
– «Заря», не робей, лучше гол забей!
В день матча Гоша занял место среди зрителей, и как только игра началась, стал скандировать придуманный им клич.
– «Заря», не робей, лучше гол забей!
Соседи сначала прислушивались, но вскоре поддержали его. «Заря» выиграла и вместе со зрителями праздновала победу! Гоша радовался и краем глаза увидел в небе голубя. Сразу вспомнив про друга, поспешил домой.
«Это же надо, два дня не был на чердаке, а вдруг он забыл меня?» – думал Гоша.
Он приготовил для друга кусочек коржика. Голубь ждал его и важно прохаживался по площадке. Увидев Гошу, он направился к нему навстречу. Гоша начал отламывать небольшие кусочки коржика и давать голубю, который уже без страха брал из рук еду.
– Ты извини, понимаешь, футбол, игра такая!
Голубь прислушался и замахал крыльями! Гоша вспомнил голубя, парящего над спортивной площадкой.
– Так это был ты! Как ты меня нашёл?
Но голубь не отвечал и с аппетитом ел кусочки. Наконец, коржик закончился, но голубь не убежал, вдруг прижался к руке и немного потёрся грудкой с ошейником.
– Ты хочешь, чтобы я снял ошейник!
Он рассмотрел крепление и, расстегнув пряжку, снял ошейник.
Голубь сразу расхорохорился и стал наблюдать за Гошей. Ошейник был сделан из кожи и напоминал небольшой кошель, внутри лежала свёрнутая бумажка. Уже стемнело, он не разобрал написанного на ней и решил прочитать её дома. Голубь же прижался и позволил погладить себя. Потом отошёл и, оглянувшись, помахал крыльями! Гоша помахал в ответ рукой и скрылся в чердачном проёме.
«Мы с ним подружились! Это здорово. Надо рассказать маме!»
Мама была на кухне, когда Гоша влетел в комнату.
– Мам, у меня появился необычный друг, только ты не удивляйся!
– Да я думаю, и не один, в школе много ребят, ты даже на футбол стал ходить!
– Нет, мам, это всё не то, настоящий друг, почтовый голубь! Он живёт у нас в доме на чердаке, белый такой, красивый!
– Ты не придумываешь? Всех голубей изловили в блокаду, голод не тётка. Даже воробьёв не осталось. Ты точно не путаешь?
– Да ты что, настоящий почтовый голубь, он совсем ручной!
– Так вот куда исчезает крупа, а я всё гадала.
– Мам, он хороший, вот посмотри, почтовый саквояж, он разрешил снять его с шеи, внутри находится письмо, но почерк мелкий, прочитай, пожалуйста.
Мама взяла саквояж, открыла и достала письмо. Видимо, вовнутрь саквояжа попала вода, и нижняя часть письма испортилась, но остальное было вполне читаемо.
– «Если вы читаете это письмо, то меня уже нет в живых, проклятая блокада, но это означает, голубь жив, последний из моей коллекции. Это очень редкая порода: узбекский лохмоногий. Остальных голубей блокадники поели, голод – страшное оружие. Но их не обвиняю, я сам начинаю понимать, что такое голодная смерть. Она подкралась незаметно, отказали ноги, рука еле двигается, глаза режет даже неяркий свет. Голубю я больше ничем помочь не могу, поэтому выпускаю его, помогите ему, он станет настоящим другом, ответит преданностью. Мой адрес…»
Дальше из-за влаги бумага испортилась, и написанный химическим карандашом текст расплылся. Мама замолчала, а Гоша открыл рот, пытаясь осмыслить прочитанное письмо.
– Мам, значит, хозяин всё отдавал голубю и умер от голода? А может, это тот голубь, который к нам в окно просился в конце войны? Я помню, на карнизе тогда осталось белое пёрышко. Сколько же ему пришлось пережить.
– Похоже, война ещё долго будет напоминать о себе. Ты бери крупу, только не перекармливай голубя, после блокады нужно отходить постепенно.
Гоша навещал голубя каждый вечер, а утром голубь его провожал до самой школы, наблюдая за ним с высоты. Вечером они играли, как дети, в обычные прятки, догонялки, после чего долго сидели, глядя в темнеющее небо. Голубь прижимался к мальчику, воркуя, закрывал глазки. Однажды Гоша захватил с собой игровые фишки и с удивлением увидел, что голубь безошибочно раскладывает их по образу: треугольники, кругляшки и квадраты.
– Ух, может, ты ещё что-то умеешь делать? И всё же как ты соскучился по ласке и общению!
Гоше не хотелось его отпускать, но голубь любил свободу и не собирался менять чердак на место в квартире.
Мальчик был счастлив от знакомства, но рассказывать даже самым надёжным друзьям не хотел, это была только его дружба!
Однажды Гоша так торопился, что забыл в школе запасённую еду для друга, но возвращаться – плохая примета, и он поднялся на чердак без лакомства.
– Извини, так получилось, завтра будет двойная норма!
Казалось, голубь всё понял, косо посмотрел и, повернувшись, пошёл в темноту чердака.
– Ты что, обиделся?
Голубь вынырнул из темноты, держа в клюве засохшую хлебную корочку, и положил возле Гоши. Это был тёмный блокадный хлеб!
– Неужели тот самый! Это твоя заначка на чёрный день.
Он взял сухарь и стал его слюнявить. Как только хлеб стал мягче, Гоша отломил кусочек и подал голубю, но тот отвернулся.
– Так это для меня!
Он положил в рот и разжевал, какой же он вкусный, блокадный! А вот следующий кусочек голубь проглотил с удовольствием. Так они ели хлеб по кусочку, пока он не закончился. Гоше было интересно рассмотреть колечко на лапе голубя, тот словно понял и с помощью клюва снял его с лапы.
– Ух, ты и это умеешь, кто же тебя обучил этому?
Он взял колечко в руки, присмотревшись, прочитал написанное английскими буквами: Victory.
– Так тебя зовут Victory, по-нашему Победа! Здорово!
Голубь в это время важно смотрел на Гошу и, услышав своё имя, замахал крыльями! Гоша рассмотрел колечко поближе, внутри была выбита проба.
– Так оно золотое!
Он рассмотрел застёжку, она была простая, оконечности имели закруглённости и при лёгком нажатии надёжно входили друг в друга, а чтобы открыть, надо было несильно нажать сразу с двух сторон, и замок открывался!
– Похоже, здесь поработал опытный ювелир! Значит, ты действительно был дорог хозяину. Как жалко, что он погиб.
Гоша закрепил колечко на лапе голубя.
– Ну что, будем знакомы, Victory!
Голубь вытянул шею и стал гордо ходить по площадке.
Время шло, стало прохладно, голубь распушился, став ещё красивей. Но Гоша заметил, что он стал плохо есть да и играть не хотел. Может, заболел, но было незаметно. Он рассказал об этом маме.
– К сожалению, голуби живут гораздо меньше, чем люди, сколько ему лет, мы не знаем, их век длится лет десять, может, чуть больше.
Гоша старался больше быть с голубем, когда он прижимался к телу, мальчик ощущал стук его маленького сердца.
Однажды поздней осенью он возвратился из школы и увидел, как рабочие ремонтировали крышу, не забегая домой, он поднялся на чердак. Рабочие уже залатали пробоины и отделяли обрушенную часть дома на чердаке при бомбёжке.
– Постойте, там голубь!
– Да нет тут никакого голубя, да и откуда после блокады. Теперь у вас в доме будет сухо и тепло! – сказал, удивившись, один из рабочих.
Гоша подошёл к знакомой площадке и, присмотревшись, увидел колечко голубя, оставленное на самом видном месте, незамеченное строителями. Он подобрал его и положил в карман.
– Спасибо вам, что не забыли про нас, тепло зимой не помешает!
Спустившись в квартиру, он заплакал.
– Что случилось?
Плача, Гоша достал колечко из кармана и показал Наташе. Она обняла сына.
– Так получается, мы часто теряем что-то! Голуби стараются улететь из дома, чувствуя смерть, чтобы погибнуть в свободном полёте. Но на память он оставил тебе самое ценное для него, колечко! Теперь голубь всегда будет рядом, посмотри на колечко и вспомни его!
– Он не просто голубь, он стал для меня настоящим преданным другом!
Но про себя Наташа подумала, вспоминая: «А может, и правда это был Женя и старался хоть чем-то нам помочь в самое трудное для нас время».
Рассказ второй.
Почтальон
В городе Воронеже установлен памятник фронтовому почтальону, мужественно выполнявшему во время войны свои прямые обязанности по доставке почты и героически воевавшему с фашистами на передовой.
На плацу в торжественном порядке выстроены курсанты Военной академии, среди них есть окончившие курсы работников сельского хозяйства, перед ними выступает начальник академии.
– Товарищи курсанты, сегодня торжественный день, выпуск группы военнослужащих, пожелавших сменить военную службу на самую мирную профессию – профессию хлебороба. Это показывает правильность выбранного пути нашей молодой республики. Перекуём мечи на орала! Вместе с вручением свидетельства об окончании ускоренных курсов работников сельского хозяйства выпускники получат направления в деревни и сёла, где вас очень ждут и надеются на вашу помощь!
С разных сторон послышались команды ответственных офицеров, вызывающих выпускников.
– Антонов Вячеслав Иванович, для получения документов выйти из строя!
– Есть! – ответил Слава. Лихо подошёл к столу. Командир взвода взял в руки документы:
– Поздравляю с окончанием курсов, надеюсь, не подведёшь.
Глядя на два ордена Красного знамени на груди Антонова, он продолжил: – Помню, как мы с тобой бились с бандитами, а теперь вот провожаю в мирную жизнь, значит, не зря всё это было. Автоном Михайлович обрадовался, узнав, что ты останешься у него в районе. Место будущей службы, ой, извиняюсь, работы – деревня Демидовка!
– Спасибо, товарищ командир, не подведу, обещаю!
Слава вернулся в строй. Среди поздравляющих выделяется девушка, которая сжимает в одной руке букетик полевых цветов. Она пытается поймать взгляд Славы. Зовут её Машей, одета она в простенькое платье, волосы на голове сплетены в две небольшие косички, торчащие в разные стороны.
– Ну что же ты, неужели не видишь!
Наконец, поймать взгляд удалось, и, запрыгав от радости, она подняла над головой руки, помахивая цветами. Слава, разглядев девушку, только немного улыбнулся в ответ: «Всё-таки пришла! Хотя и не обещала. Но строй – это дело серьёзное!»
По грунтовой дороге, петляющей среди полей, не спеша идут Слава и Маша Антоновы. За плечами у обоих вещмешки.
– Здорово, что тебя направили в Демидовку, смотри, как тут красиво! Какие вокруг просторы! Хотя понимаю, чего тебе стоило поменять службу на профессию хлебороба.
– Не меня, а нас, ты же моя половина! А вообще я, наверное, счастливый, и это начало исполнения моей детской и единственной мечты! Кстати, а у тебя есть мечта?
– Не знаю, я об этом никогда не задумывалась. Мечта всегда связана с родительским домом, а я помню только детский дом и ещё голод.
– Ничего, у тебя всё ещё впереди. Здесь недавно было всё по-другому, шли настоящие бои, тут погиб мой товарищ. Я обещал вернуть мир и поля, засеянные рожью, в Демидовку. Хотя честно, это у меня от деда, он занимался земледелием, говорил о том, что всё может измениться, но хлеб будет нужен всегда!
– В общем, согласна, а эта золотистая – пшеница?
– Маша, нет, это рожь, видишь, у колосьев усики. А золотистая она, потому что напиталась вдоволь солнцем и её пора уже убирать.
– Ну, конечно, тебе лучше знать, новоиспечённому выпускнику и бывшему красному командиру. Смотри, берёзки, как здорово, возле дороги приютились. Настоящий островок! Давай полчаса отдохнём в тени. Интересно, до деревни ещё далеко?
– Да нет, приглядись, за полем уже видны первые дома деревни.
В деревне жители много не разговаривали и долго провожали их взглядом. Отыскав сельсовет, они нашли председателя, немного полноватого мужчину, одетого в поношенный костюм. Лицо его имело загорелый оттенок, показывая, что мужчина постоянно находится на природе, о чём также свидетельствуют запылённые сапоги.
– Ну, наконец-то! С утра по телефону сообщили, а уже вечер! Очень рады новоиспечённому хлеборобу, видели, какие у нас поля?
– Поля-то хорошие, а вот жители как-то недружелюбно отнеслись к нашему приезду.
– Верьте на слово, есть причина, но об этом потом. Вот вам ключи от дома, там раньше почтальон жила, но вышла замуж и уехала в район с мужем. Теперь вот и дом свободен, и почты у нас нет!
– Видишь, как всё складывается, даже дом свой будет!
– Как-то всё легко получается, не к добру всё это.
– Не выдумывайте, устраивайтесь, а с утра будем разбираться, уборочная на носу!
Устав от долгой дороги, новосёлы, слегка прибравшись, легли отдохнуть. Маша заметила, не пряча счастливые глаза:
– Как здорово чувствовать себя хозяином целого дома!
Вдруг раздался набат колокола и испуганные крики жителей, Слава подорвался, сказались навыки командира.
– Похоже, что-то случилось, не получится отдохнуть!
Слава с Машей выскочили на улицу. Воздух был полон гарью, а над полем вставало зарево, там и тут слышались голоса.
– Хлеб, хлеб горит! Бандиты подожгли! Все на тушение!
Добежав до поля, люди увидели, что уже поздно. Налитая рожь полыхнула как порох, и через час от урожая уже ничего не осталось. Председатель был серьёзен как никогда.
– Это же надо, опять банда появилась, вроде бы всех изловили. Как жалко, на днях убирать собирались.
– Так вот почему жители нас встретили холодно, не доверяют незнакомым. Что же вы так, Артём Николаевич! С бандами надо по-революционному, к стенке, знаю по своему опыту, приходилось!
– Да есть народное ополчение, и недалеко от района военная часть расположена, но, похоже, опять прозевали, толкового командира нет. Погоди-ка, ты же бывший командир, и опыт имеется. Наслышан, секретарь райкома Автоном Михайлович рассказывал!
– Да я же сюда для другого дела направлен! Хотя говорят, что бывших командиров не бывает. Банды мирно жить не дадут.
Глядя на пожарище, Маша не могла сдержать слёз.
– Слава, как ты думаешь, берёзки тоже сгорели?
– Да уж, земледелие придётся отложить на некоторое время.
Славу вызвали в районный комиссариат, комиссар долго рассматривал документы Славы.
– Вячеслав Иванович, мы понимаем ваше желание освоить мирную профессию, но реальность диктует другое. Пока для восстановления мирной жизни в регионе вы нам нужны как кадровый военный, имеющий опыт в борьбе с бандитизмом.
– Ну что же, я готов применить весь имеющийся у меня опыт для восстановления мира и свободы!
Вскоре в семье родился мальчик, назвали его Вовкой. Служба не позволяла отцу часто быть дома, охранять мир было не просто. В дом провели телефон, должность обязывала. Не имея возможности приехать, Слава часто звонил по телефону.
– Как вы там, как Вовка?
– Слава, как хочешь, но на крещение сына ты должен приехать, хотя власть это не приветствует, но я договорилась.
– Обещаю, вырвусь на сутки, для Вовки это очень важно.
Когда Вовке исполнилось три годика, Маша задумалась.
– Надоело бездельничать, хочу устроиться на работу по своей специальности, я учитель. Но единственная школа в соседней деревне Сергеевке, не получится, далеко!
Председатель узнал о желании Маши работать и решил помочь.
– Маша, а может, примешь почту, я думаю, справишься, а то не можем почтальона найти, в районе только всё обещают.
– Да у меня же педагогическое образование, работа с детьми!
– Господи, да сельчане как дети, вот увидишь! А мы тебя в район направим, там на почтамте всё объяснят!
– Я же ничего в этом не понимаю.
– Если бы не был уверен, не предлагал бы. Ты справишься.
И не теряя времени, боясь, что Маша откажется, председатель достал кожаную сумку почтальона.
– Вот ключи от отделения, две печати: обычная печать и для сургуча. Формуляры да, в общем-то, и сама сумка. Завтра отправим тебя в район, там всё растолкуют, а пока ознакомься с помещением. Позже пригласим связиста, он подключит телефон и радио.
Маша даже ничего не успела ответить, как председатель исчез. Немного подумала и направилась на почту.
– А почему бы и нет? Почтальон – тоже хорошая профессия!
Больше всего назначение понравилось Вовке, в отделении его очень заинтересовали телефон и радиоприёмник, повторитель у которого находился на уличном столбе рядом с почтой.
– Мам, а можно я тебе помогать буду, я видел, как по телефону разговаривают!
– Я согласна, только сначала надо навести здесь порядок, а то что подумают сельчане. Почта тебе не сарай, это место общественного пользования!
– Понял, я работы не боюсь, ты же знаешь!
В районе Машу сразу успокоили:
– Маша, ты, главное, не торопись, работа на почте – это работа с людьми, вот увидишь, скоро почта для жителей окажется на первом месте, а мы тебе поможем и окажем любую помощь. Да, на складе получи велосипед для передвижения и своевременной доставки почты.
– Вот это здорово, никогда не думала, что велосипед может быть рабочим инвентарём!
Начальник почтамта улыбнулся и добавил:
– Я уверен, ты справишься и освоишь работу почтальона.
Жители деревни, как и Слава, обрадовались назначению Маши и открытию почты. Жительница деревни Клава одна из первых наведалась на почту.
– Маша, прими, пожалуйста, письма, только вот адрес проверь! А что там у нас нового слышно в районе?
– Там свежий выпуск газеты вывешен, хороших новостей много!
– Маш, ты уж расскажи сама, а мы послушаем, у тебя интересней получается!
Маша не отказывала и несколько раз в день перечитывала газету, становясь всё ближе для жителей. Слава появлялся дома, как позволяла служба. Но чтобы отпраздновать пятилетие Вовки, он выбил у командования отпуск на целый месяц. И провёл его дома с сыном.
– Сын, ты уже взрослый, пока я на службе, дома ты старший. А со старшего и спрос! Ну, а чтобы ты был солидным, вот тебе подарок, настоящая армейская планшетка, тут с тыльной стороны прикреплена небольшая сапёрная лопатка, очень, понимаешь, нужная вещь в хозяйстве!
– Вот это здорово! Правда, большевато маленько, даже на самой маленькой длине ремешков достаёт до колен. Но это ничего, вырасту. Пап, а давай на велосипед багажник соорудим, всё удобней будет!
– Это ты здорово придумал, но я понял тебя. Тайком научу тебя кататься на велосипеде! Но смотри, кататься только с разрешения мамы, всё-таки хозяйская техника. А для удобства перевозки сумки почтальона предлагаю ещё спереди на руль соорудить корзину из металлической проволоки!
– Ух ты, а где ты такое видел?
– Я же не всегда был взрослым и военным! В детстве, помню, у моего деда было что-то похожее, только велосипед был похуже, трофей с Первой мировой войны! Он был хлеборобом, всегда, возвращаясь с полей, заезжал на пекарню, брал каравай свежеиспечённого хлеба, обматывал его полотенцем, клал в корзину на велосипеде и привозил нам, мальчишкам. Отрезал каждому по ломтю ещё тёплого ароматного хлеба, приговаривая:
– Не нами придуман хлеб, но у нас есть почётная обязанность его выращивать и выпекать!
Мы слушали, с аппетитом откусывая вкусный хлеб, и даже не обсуждали его слова, а принимали за правило, так должно быть!
– Все может измениться, но хлеб будет нужен всегда!
– Поэтому и запомнилась эта корзина на велосипеде с караваем ароматного хлеба. Он очень хотел, чтобы я и мои друзья серьёзно занимались выращиванием пшеницы, но вот пока не получается.
– Понятно, бандиты мешают мирной жизни!
– Это точно, но когда не останется врагов, построим мы новый мир и будем с тобой выращивать рожь или пшеницу, обещаю. А она будет нас благодарить!
– Как же она будет нас благодарить? Она же говорить не умеет?
Отец улыбнулся.
– А ты пробовал с рожью разговаривать? Ведь иногда даже чтобы понять человека, не нужно знать язык, а достаточно посмотреть на его действия.
– Это как?
– Вот, например, мама прижмёт тебя к себе, даже ничего не говоря, а ты понимаешь, что она тебя любит! А рожь ты посадишь в землю, взойдут колосья и колышутся на ветру в знойный летний день, словно волны на речке, войдёшь и почувствуешь прохладу, это и есть благодарность.
– Но ведь главное – это ароматный каравай!
– Согласен, но каравай – это уже, так сказать, конечный результат тяжёлого труда хлебороба.
Должность командира обязывала Славу постоянно находиться в военной части, и свободные дни всегда пролетали быстро.
– Сын, для командира имеются две семьи, одна находится дома, а другая, армейская служба, – ждёт в военном городке.
– Я тоже, когда вырасту, стану военным!
– Нет, мы же с тобой договорились, отучишься в институте на агронома, а то не всё же время деду Мите, нашему главному хлеборобу, полагаться на народные приметы! Наука – это сила, я к этому времени демобилизуюсь, и будем мы с тобой выращивать рожь.
– Учиться – это же долго!
– В таком деле спешить не надо, знания спешки не терпят. В общем, не забудь передать привет нашим берёзам, я по ним тоже очень скучаю, – напоминал отец, прощаясь, уезжая на службу.
– Опять говорить с деревьями?
– А ты попробуй и сам увидишь. Ведь это твоя земля, и всё, что на ней растёт, нужно любить и защищать.
В этот раз он получил назначение на Дальний Восток.
– Маша, приказы не обсуждаются, нужна помощь, неспокойно сейчас на границе, а у меня есть опыт борьбы с бандитизмом. Ты не бойся, я счастливый, и мечта у меня светлая, что может со мной случиться? И у тебя есть Вовка, вон он какой большой! Обещаю, свою Демидовку я ни на что не променяю.
– Да уж! Вовка, как и ты, всё говорит о земледелии. Дед Митя жаловался, пристаёт, интересуется, трудно ли выращивать рожь.
– А вообще я рад, что он идёт по моим стопам, хотя рановато ещё.
– Яблоко от яблони недалеко падает!
– Время покажет, был ли прав дед.
Маша практически освоилась на новом месте работы, да и из района часто начальник почтамта звонил.
– А разве у вас в деревне нет названия улиц, вроде бы домов двадцать-тридцать по плану застройки, как же вы почту разносите?
– Да тут не сложно, всего-то одна улица! Я всех в лицо знаю, да и приятно лишний раз по имени-отчеству адресата назвать.
– Нет, так не пойдёт, вот вам задание. Вместе с правлением изготовить план деревни, нанести и пронумеровать все дома. Обязательно на плане обозначить название улицы и передать на утверждение в район.
– Вот так озадачили, надо к председателю идти за помощью.
Председателя было трудно поймать, уборочная на носу.
– Дело, конечно, хорошее, если ты займёшься, я только за, любую помощь окажу. Только вот я сам занят, время сейчас такое, и выделить в помощь никого не могу. Хотя постой, Вовка у тебя подрос, уже в четвёртый класс ходит, вот тебе и помощник, и одноклассников привлечь можно. У них вроде каникулы скоро.
– А как же название улицы, там ведь надо мнение всех жителей?
– Это, конечно, соберём собрание, утвердим, как положено, но авторство за тобой!
Вовка со сверстниками оббегали все дворы, на листке бумаги набросали план деревни, нанесли все тропинки, не забыли и коровник с мастерской.
– Это же дело военное! Карта вам не хухры-мухры. Здесь каждая мелочь важна.
Закончив зарисовку, доложил по-военному:
– Товарищ почтальон, задание выполнено! Нанесены все объекты и дороги, а также овраги и речка!
– Ух ты! Это уже кое-что значит. Теперь всё это надо перенести на ватман! Молодец, ты прямо как помощник почтальона стал!
– Откуда ты знаешь, что меня почтальоном кличут? Я уже привык.
– А разве это плохо? Ведь почтальон первым приносит весточку, и его всегда ждут.
– Вот и я так подумал, поэтому и согласился.
Маша, руководствуясь документами и зарисовками мальчишек, принялась рисовать план деревни. Сельчане наблюдали и то и дело корректировали действия Маши. Клава и тут выделялась.
– У Томы забор ближе, и участок за овраг не выходит, там уже хозяйская земля.
– Хорошо, приму к сведению, а вот как бы вы хотели назвать центральную улицу?
– На ней же сельсовет!
– Что, значит, Сельсоветская, что ли?
– Нет, не пойдёт, тут и магазин, и почта, и председатель здесь же.
– Всё это не то, название должно звучать, я предлагаю: улица Мира! Мы же все так давно мечтаем о мире!
– Маша, ну разве бы мы до такого додумались, здорово, сельчане!
– Так, теперь начнём пронумеровывать. Центр у нас площадь с сельсоветом и почтой. Справа чётные дома, слева нечётные. Номер один – почта с магазином. Два – сельсовет, и дальше по нумерации.
– Так что это, теперь можно по номерам обращаться! Сегодня вон двадцать второй корову к ветеринару повела!
Находящиеся в отделении почты расхохотались. В мастерской изготовили таблички с номерами, и мальчишки во главе с Вовкой разнесли их по адресам, аккуратно прибивая на стены домов.
– Теперь у каждого будет свой адрес, это вам не на деревню к дедушке писать. Всем родственникам номера домов сообщите!
Окончив работу над планом и окончательно утвердившись в названии улицы, Маша пришла к председателю.
– Артём Николаевич, я свою часть исполнила, теперь дело за вами.
– Маша, давай чуть попозже, сейчас просто людей не соберём!
– Начальство из района требует, да и жители уже практически решили, только утвердить надо по правилам!
– Да запарка тут у нас, технику готовим к уборочной! Отвлекать людей от работы не хочется. А честно, думаю, ты права, улица Мира – это здорово, но давай через недельку, ладно?
Маша почувствовала, что председатель чего-то недоговаривает, видно, этого пока знать не надо.
По пятницам Вовка провожал маму, отвозившую накопившуюся за неделю корреспонденцию в районный центр. Пока мама ехала на велосипеде по дороге, делая большой крюк вокруг поля, он напрямик успевал добежать до их условного места, того самого берёзового островка.
– Вот же, опять прибежал, запрещала ему делать это, хотя приятно увидеть, как он машет мне рукой!
– Ну, вот успел! Как и обещал отцу, всегда провожаю маму.
Помня рассказы отца, Вовка приставал к деду Мите:
– Дядь Мить, а что за народные приметы, которыми ты руководствуешься, выращивая хлеб?
– Это штука хорошая, так сказать, народная мудрость, но ненадёжная! Помнишь, вот в позапрошлом году посадили рожь по всем правилам, потом всю весну костры жгли, чтобы всходы не замёрзли, кучу сена спалили!
– Помню, сам тогда помогал!
– Говорят, в городе такие книги есть, где всё про выращивание хлеба написано, вот их бы почитать да и заучить, главное! Тогда бы дело пошло! Правильно тебе отец говорит, нужно учиться.
На следующий день Вовка в школе поинтересовался у учителя Марии Ивановны:
– А у нас в библиотеке есть книги по выращиванию зерновых или ещё мне их рано читать?
– К сожалению, нет, а вот что интересуешься, это хорошо, читать книги совсем не рано. Знания имеют свойство накапливаться, превращаясь в опыт, применяемый на практике. Постараюсь на каникулах в районной библиотеке найти тебе такую книгу.
Вовка, как всегда, пришёл на почту перед закрытием, чтобы проводить маму до дома. Он любил не спеша идти и беседовать о делах, выполненных за день.
– Мам, я тут думал, учиться в институте всё-таки придётся, и дед Митя советует, народные приметы хорошо, а наука сильней!
– Чего это ты вдруг? Тебе всего-то двенадцатый год идёт!
– Учиться никогда не рано, правда, придётся жить в городе, а как же ты тут одна?
– Но это ещё не скоро! Да и ты навещать меня будешь, и отец, я думаю, к этому времени вернётся.
– Согласен, рановато пока! Мне тут Мария Ивановна книгу по выращиванию зерновых обещала найти, вот начну для начала изучать самостоятельно!
– Вот бы отец обрадовался таким мыслям! Он один из первых окончил курсы сельскохозяйственных работников, несмотря на неспокойное время. А где книга-то?
– В деревне такой нет, Мария Ивановна обещала к началу учебного года в районе отыскать.
– Ну вот и подождём до сентября, а пока не переживай, время есть немного отдохнуть, всё-таки каникулы!
На почте часто пропадала связь из-за порывов на линии. Тогда радио с телефоном сразу погружались в тягостное молчание, иногда на целую неделю. Но в этот день радио вдруг заработало, и из динамика раздался голос диктора. Толком сначала никто и не понял, что произошло. Только всё и всегда понимающие мальчишки, меся пыль голыми пятками, помчались вдоль улицы, громко крича и размахивая руками:
– Война, война началась!
В течение недели мужчины деревни старше восемнадцати лет были призваны на службу и отправлены на фронт. В деревне стало тише, всё замерло в ожидании неизвестного. Жители приходили на почту, надеясь узнать хоть какие-нибудь новости, просили помочь Машу в написании писем, доверяя ей свои семейные тайны. Зашёл и председатель, вручил увесистый пакет с адресным планом деревни и названием улиц.
– Только ты сначала созвонись, прежде чем ехать, время такое, война идёт.
– Согласна, кстати, на днях звонили из почтамта, предупредили, скоро придётся закрыть почту на неопределённое время. Фашисты наступают, но завтра меня как раз ждут в районе, пришли новые инструкции по работе с корреспонденцией, много похоронок идёт с фронта.
Вечером Маша неторопливо, чтобы ничего не забыть, готовила сумку почтальона для завтрашней поездки на главпочтамт. Сельчане, зашедшие на почту, наблюдали за работой Маши и с надеждой обсуждали последние новости. Как всегда, всё знающая тетя Клава пыталась как-то скрасить неловкое молчание.
– Маша, что там наши, всё отступают?
– Да, с тяжёлыми боями. Слышала три дня назад, фашисты совсем рядом. Предупредили, что почту на время придётся закрыть. Завтра поеду в райцентр, узнаю новости, приходите – всё расскажу.
– Всех ведь мужиков забрали на фронт, если появятся фрицы, как защищаться-то будем? Да ведь и рожь созрела, уборочная на носу!
– Я думаю, до этого не дойдёт, не можем же мы всё время отступать, да и в газете пишут, готовится большое наступление.
– Маш, тут у внучки Наташеньки день рождения намечается, юбилей, десять лет! Дед перед самой войной в городе коробку шоколадных конфет купил и ещё вот красивая открытка, можно ей это всё переслать?
– Вовремя! Завтра всё и сделаем, а сейчас мы её красиво упакуем, Вовка, поможешь!
– Тоже мне подарок! Съест конфеты и забудет, хороший подарок – это когда навсегда!
– Не забудет, смотри, какая красивая коробка из жести с мишками на верхней крышке, а ещё и красивая открытка! А что же вы её не до конца подписали да и ошибку в имени допустили?
– Маш, ты нам поможешь, у тебя красивый почерк, не то что у нас, два класса церковно-приходской!
– Хорошо! Сейчас что-нибудь придумаем!
Взяв карандаш, Маша начала красиво выводить после слова «Наташенька!», повторяя в голос:
– Поздравляем с днём рождения, с десятилетием! Счастья тебе, малышка, радости и улыбок. Расти и радуй дедушку с бабушкой!
– Ну, разве бы мы так написали!
– Вовка, допиши адрес.
Взяв в руки карандаш, Вовка под диктовку внимательно выводил:
– Улица Ленина, дом 4, квартира 2. Ой, мам, а я знаю, где этот дом находится, возле площади, там ещё магазин, где игрушки продают! Вообще-то, потом в коробке можно хранить письма и фотографии! И вот эта открытка будет первой!
– Ну вот, додумался, не пришлось объяснять! А у тебя есть любимый подарок?
– Вот, настоящая, офицерская!
Вовка с гордостью показал сумку.
– Она уж точно навсегда, сделана из чистой кожи!
– Ну, это конечно! А по размерам ещё и на вырост!
И женщины рассмеялись.
Утром Вовка бежал через поле, пробираясь в зарослях высокой травы и ароматной ромашки. Закреплённая на плече офицерская сумка била по спине, но это его не отвлекало. Он уже видел, как мама подъезжала к берёзам на велосипеде.
«Что-то я сегодня опаздываю, надо было раньше выходить!» – Маша практически поравнялась с берёзами и не спеша крутила педали велосипеда, думая про себя: «Вот сейчас появится Вовка, провожая, как обычно. А что это за облако пыли впереди?»
Вдруг совсем рядом раздался страшный взрыв, разметая куски земли по сторонам. Вовка остановился, не понимая, что происходит. Последующие взрывы вернули его в реальность. Он увидел, что по периметру поля движутся танки. Рванувшись в сторону спасительных берёз, он почувствовал, как его оторвало от земли и подбросило силой взрыва вверх. Стукнувшись головой о выступающий корень дерева, он потерял сознание.
– Что это было? Неужели фашисты?
На дороге появилась открытая военная машина, а по всему периметру поля стали выползать танки, двигаясь с лязгом и рокотом в сторону деревни. Маша в оцепенении остановилась и слезла с велосипеда, в голове промелькнуло: «Хоть бы Вовка сегодня опоздал, делать ему здесь сейчас нечего».
Вынула из корзины на руле велосипеда сумку почтальона, повесила на плечо, твёрдо взялась за руль велосипеда.
Военная машина остановилась в десяти метрах от Маши, один из пассажиров поднял руку, и в тот же миг вся эта грозная армада, двигающаяся по полю, замерла. Из машины выскочили трое военных. Двое были в форме, держали на груди автоматы, у одного китель был снят, и оружия не было. Он нагло подошёл к Маше, оттолкнул её, выхватил велосипед и передал своим товарищам.
– Гут машина! Тебе она больше не нужна!
Это был неприятного вида мужчина с морщинистым лицом. Его длинный нос, казалось, даже перекрывал небольшие усики, колкие глаза смотрели в одну точку.
– Это имущество почты Советского Союза, вы поступаете противозаконно!
Андриус был не немец по происхождению, но сумел дослужиться до фельдфебеля. Он неплохо знал русский язык, но г�