Иной мир. Разведчик
Предисловие
(обязательно к прочтению!)
Работа над данной книгой была начата сразу же после третьей части Иного Мира (Перезагрузка). Написав примерно 80%, я убрал её в долгий ящик где-то на пять лет. И возможно бы она никогда не увидела публикацию и так и осталась бы среди незаконченных, если бы не читатели, которые знали о ней и многократно просили её закончить и опубликовать. И вот она здесь, полностью закончена и опубликована.
Данная книга не является продолжением какой-либо части основной сюжетной ветки Иного Мира. Разведчик полностью независимая книга, но при этом я не советую её читать тем, кто не знаком со всеми частями Иного Мира. В данной книге есть ответы на многие вопросы, особенно касательно Михаила Росса. И Никита Ермаков так же присутствует в данной книге. Но большего, увы, я тебе, мой дорогой читатель, сказать не могу. И прощаюсь до послесловия!
Глава 1
«Случайно» отправленные
Г. Минск
17 марта 2015 года
Штаб-квартира КГБ Республики Беларусь
21:00
За большим овальным столом сидели восемнадцать человек. Почти все они что-то активно обсуждали, за исключением двоих, худого полковника и огромного, всей своей внешностью напоминающего медведя, генерала. Эти молчали, лишь изредка переглядываясь.
Молчуны были единственными одетыми в военную форму людьми, а вот все остальные словно только что с берега моря прибыли. Трое, видимо самые наглые, явились в нетрезвом виде, и являлись главным источником шума.
– Тишину!
Генерал, которому повезло родиться с весёлой фамилией Зайчик, хлопнул в ладоши. Звук получился мощным, и сработал словно взрыв петарды. Большие ладони были способны и не на такое. Гвозди и арматуру гнули, будто они из резины, а не из металла были сделаны. Не руки, а самые настоящие гидравлические клешни. Не человек, а будто и вправду настоящий медведь.
– Так лучше, тишину я люблю, – на лице генерала Зайчика на мгновение отобразилась хищная улыбка, а затем туда вновь вернулось полное спокойствие. И он тихо заговорил: – Собрать всех было непросто. И, как я вижу, не все смогли проявить ко мне уважение. Закрою глаза на многое, ведь сейчас важно другое. Причина, по которой пришлось вас собрать. С этой секунды слушаем очень внимательно и стараемся запомнить всё и сразу.
Кивнув в сторону полковника Полищук, генерал разрешил:
– Докладывай, Иван Петрович, мы тебя слушаем.
Болезненно худой полковник с цепкими глазами и сильно впалыми щеками встал. Покашляв в кулак, он приступил к докладу:
– В ходе оперативной деятельности нам удалось выяснить, что за последний месяц дело под названием «Бегущие в никуда» пополнилось ещё тридцатью двумя пропавшими бизнесменами, у которых были проблемы с законом…
– Закон? – выкрикнул генерал по фамилии Сапоненко, страдающий излишним весом, постоянно потеющий, и поэтому не расстающийся с желтым от грязи платком.
Убедившись, что внимание привлечено, генерал радостно подскочил. Проявив нехарактерное для него проворство и быстро избавив лицо от пота при помощи всё той же грязной тряпки, он задал ряд «весёлых» вопросов:
– Друзья, к чёрту субординацию, мы ведь все в одной лодке, верно? Ну верно же, да? И какой к черту закон, о чём ведём речь? Мы с вами, все до единого, все восемнадцать человек, которые собрались в этом помещении, прекрасно знаем, что слово «закон» в нашей стране не работает уже лет как тридцать. То, что люди, которые проходят по делу «Бегущих в никуда», выставлены как преступники сделано лишь благодаря народу нашей страны. Творится хрень, нехорошая хрень, и всё усугублять в такой момент – это однозначно рыть себе могилы! Если сменится власть, а она когда-нибудь всё равно смениться, то по нам это ударит в первую очередь и уже мы с вами, все до одного, будем такими же бегущими в никуда, как те тридцать два человека, о которых сейчас идёт речь. Надо ли нам это друзья? Надо ли нам рыпаться на Светлое Будущее? Зайчик, ты что, белую горячку словил? Федералы-русские дали ясную и понятную установку! Не рыпаться! Не ры-па-ться!
Последние два слова были выкрикнуты по слогам, очень громко и сопроводились обильными брызгами слюны. Генерал Зайчик, надавив на кнопку под столом, посмотрел на генерала Сапоненко так, как смотрел бы тигр на попавшего к нему в клетку козлёночка. Не сказав ни слова, он просто указал пальцем на дверь.
– Я что-то не то сказал? Зайчик, ну не надо сейчас показывать власть! Парни, ну хотя бы вы ему объясните! – Сапоненко стал бледным от страха, но продолжил себя закапывать: – Я что, не прав? Я прав, сто раз прав, тысячу раз прав! Скажите этому идиоту, что он не доживет до утра!
Двустворчатая дверь открылась и в кабинет вошли двое плечистых «близнецов» в форме сотрудников КГБ Республики Беларусь. Быстро приблизившись к генералу Сапоненко, они подняли его вместе с креслом, в которое тот успел вцепиться как клещ, и вынесли. Дверь снаружи бравые молодцы закрыть не забыли, и крик генерала довольно быстро перестал слышаться.
– Есть ещё желающие присоединится к Сапоненко? – с нотками хищного веселья спросил генерал Зайчик. Убедившись, что желающих нет, он сказал: – Ну вот и славно, господа офицеры. А теперь вернёмся к тому, на чём мы остановились, но с небольшими корректировками. Всем, кто хоть как-то связан со Светлым Будущим, я прямо сейчас советую задуматься и начать сотрудничать с единственно правильной властью Республики. Помните, что мы знаем о каждом больше, чем он знает о самом себе. – Кивнув полковнику Полищуку и по-доброму улыбнувшись, что бывало довольно редко, генерал попросил: – Продолжайте, Иван Петрович, теперь вас никто не перебьёт…
* * *
Г. Минск
17 марта 2015 года
Представительство организации «Светлое Будущее» в Республике Беларусь
23:45
Вениамин Андреевич отложил книгу на тумбочку и осторожно положил рядом с нею очки. Дёрнув за верёвочку, он выключил настенный светильник и собрался уснуть, но вздрогнул от неожиданно взбесившегося телефона. Распрощавшись со спокойствием и сном, старик громко выругался и спешно снял трубку. За пару минут выслушав всё, что сказали на той стороне, он ответил:
– Всё запомнил. Всё сделаю так, как этого требует инструкция. Отчёт будет утром, беспокоиться не нужно, совсем скоро мы вернём контроль. Доброй ночи вам, Константин Савельевич!
Вернув телефонную трубку на место, Вениамин Андреевич устало вздохнул. Включив свет, он снова взялся за телефон и начал пальцем набирать номер по памяти. Закончив набор, старик хищно ухмыльнулся. Выслушал три длинных гудка, он убедился, что на той стороне его слушают, и начал командовать:
– Внештатная ситуация уровня четыре нуля. Стартовая точка генерал Зайчик. Найти и ликвидировать всех, кто причастен. Самых низших, кто в происходящем замешан условно, убивать только в случае острой необходимости. В приоритете собрать всех, а затем отправить на ту сторону. На выполнение задачи даю сутки, а затем жду подробного отчёта…
* * *
Г. Гомель
Советский район, старая пятиэтажка
18 марта 2015 года
3:15
Макс проснулся от дикого стука в дверь его однокомнатной квартиры и от понимания, что звонок вот-вот развалится на части.
Спросонья налетев на стену, он щелкнул выключателем, зажмурился от яркости освещения в коридоре, мельком бросил взгляд на часы и, убедившись, что ночь ещё не собирается кончаться, посмотрел в глазок.
Факт того, что ломится к нему подполковник Синицын, Макса ввёл в ступор, но длился он не долго, потому что была услышана коронная фраза подполковника «сукина падаль».
Ничего толком не понимая, но осознавая, что Синицына ожиданием мучать не стоит, Макс открыл дверь.
Чуть не сбив с ног хозяина квартиры, подполковник влетел в коридор и с ходу рыкнул:
– Почему телефон выключен, боец?
– Так это… – Макс озадаченно почесал макушку, взглянул на руку, которая была пуста от часов, снова посмотрел на подполковника и лениво ответил: – У меня, если что, отпуск, поэтому и выключаю телефон, я выспаться хочу…
– Кончился твой отпуск, старлей Ефименко. Минута на сборы, жду тебя внизу!
Собираясь, Максим думал только об одном: случилось что-то настолько серьёзное, чего не случалось никогда ранее. Все прежние внештатные ситуации, а их было не мало, можно было назвать полной ерундой, потому что только задница высокой степени могла заставить Синицына приехать в три часа ночи к Максу. Будь ситуация попроще, то за ним бы приехал кто-то рангом пониже. А будь ситуация совсем простой, то за Максом бы вообще никто не приехал. Ему бы просто позвонили утром, как это делалось в прежние разы.
Очутившись в салоне старой Лады, Макс вопросительно уставился на подполковника. Тот, тут же сорвав машину с места, начал нехарактерно для его привычного поведения тараторить:
– Сегодня вечером Зайчик собрал у себя всех шишек и решал, что делать с «Бегущими в никуда». Если кратко, то он попёр против Светлого Будущего. Ещё более кратко: он полез туда, куда не стоило, поэтому три часа назад Зайчика не стало. Убили, застрелив прямо в кабинете. В КГБ раскол, головы летят с плеч одна за другой, чистят всех причастных и причастных к причастным. Задница, лейтенант, крупная задница! Сукина падаль!
Макс, выслушав подполковника, попытался понять хотя бы часть информации, но лишь пришёл к выводу, что ему непонятно вообще всё. С подполковником творилась какая-то хрень, которой никогда прежде не было. Он даже звания перепутал, впервые в жизни такое за ним было замечено, назвал вместо старлея лейтенантом. Может он пьян или того хуже под какими-то веществами?
Нет, с виду подполковник был нормальным и перегара не чувствовалось. Может все таки под наркотой? Всякое было возможно, конечно, но именно такое совсем маловероятно, и даже граничило с фантастикой. Синицын до мозга костей болел здоровым образом жизни, и почти всегда пропагандировал его. Неужели просто крыша съехала? От работы поплыл? Ну вот говорили же, что нужно было больше отдыхать!
Все говорили подполковнику, что нужно больше отдыхать, все говорили, Макс в их числе был, но никого Синицын не слушал, отдавался работе весь и полностью, а теперь вот результат отдачи пожаловал…
Или все таки может быть реально что-то серьёзное случилось? Разобраться не помешало бы, в лоб за это ведь никто не даст.
Вытащив из кармана пачку сигарет и зажигалку, Макс поработал мясорубкой, приделанной к двери, и тем самым опустил окно ровно на половину. Закурив, он спросил:
– Подполковник, вы точно в порядке? Я, если честно, из того, что вы сказали, понял, что я ничего не понимаю. Зайчика правда убили? А Светлое Будущее, это кто, какие-то религиозные фанатики? Мы что, не можем ликвидировать секту? Или она того, западом финансировалась долгое время, мощная настолько стала?
– Сукина падаль! – взревел Синицын и почти вырвал крышку бардачка. Показав на содержимое, это были фонарь и кучка скомканных листов бумаги, он приказал: – Читай!
Максим взял пачку листов, по возможности разгладил их прямо на ногах, включил фонарь и даже успел прочитать заголовок, а затем тут же забыл его, потому что мир закрутился. Успев подумать о том, что подполковник во что-то врезался, Макс потерял сознание от сильной перегрузки и ударов.
* * *
Г. Гомель
Литейный завод Центролит
18 марта 2015 года
3:56
Открыв глаза, Макс понял, что его тело побывало в мясорубке. Не сдержав стона, он попытался определить, где теперь находился. Высокий потолок, плывущие в глазах металлоконструкции, раздваивающееся огромные станки, запах мазута. Странно…
Нет сомнения, что он находился в каком-то цеху, а ведь должен был находиться в одной машине с подполковником. Последнее, что он помнил, это удар в заднюю часть машины, после которого был вылет на обочину и лобовое столкновение с деревом. Макса и Синицына что, вместо скорой помощи бригада литейщиков подобрала и на завод увезла?
– Тут этот старлей очнулся, вполне живёхонький. Не скажешь, что скоро сдохнуть собирается. Тимох, его куда, ко всем или все таки в печь?
Звонкий и при этом тянучий голос прозвучал в стороне. Макс, терпя боль, повернул голову и увидел его обладателя, молодого человека в камуфляжном костюме с автоматом на поясе. Боец неизвестной принадлежности смотрел на него внимательно, одновременно с этим дожидаясь ответа по рации.
– Подполковник не очнулся? – прилетел ответ хрипящим голосом. – Если нет, то тащи старлея ко всем, будем им про ближайшее будущее рассказывать, самое время начинать инструктаж.
Парень с автоматом пропал из виду, скрывшись за здоровой железной бочкой. Через несколько секунд Макс с трудом разобрал то, что им было сказано:
– Хана подполковнику, не дышит. Сейчас приволоку к вам старлея, а грузчиков отправлю труп забирать, пусть к печи его тащат…
Максу пришлось забить на боль, потому что в противном случае его ждало одно: пуля и последующая смерть. Он так и не понял, в какой заднице очутился, но кое-что даже понимать не нужно было. Подполковник Синицын был мёртв, а его, Макса Ефименко, взяли в заложники неизвестные. И эти неизвестные, можно было догадаться об этом уже сейчас, наверняка работали на организацию Светлое Будущее, о которой подполковник успел рассказать совсем немногое.
Что Макса ждало впереди можно было лишь предполагать, но делать этого не хотелось, потому что всё затмивала боль. ДТП было серьёзным, целым и невредимым Максу остаться не повезло. Радовало, что не было переломов. С остальным всё было посредственно, болело везде, где могло болеть. Всего зашибло, без преувеличений.
Семь вооружённых людей охраняли почти три десятка пленников, среди которых Макс тут же узнал многих. В одном подразделении на благо родины служили. Все свои ребята, и все в заложниках.
Две трети пленных не имели нормальной одежды и стояли на коленях в трусах и майках. Остальным с одеждой повезло больше, но этого нельзя было сказать о лицах, избиты были все до одного. Кто-то сильно, а кто-то очень сильно. Лица двоих превратились в кровавую кашу, смотреть было тошно. Один человек, это было несложно понять по куску фарша, в которое превратилась его голова, был однозначно мёртв. Ногами топтали, долго и упорно. А может и битами били…
Ткнув стволом автомата Максу между лопаток, конвоир приказал:
– На колени!
Пришлось выполнить команду. Макс понимал, что сопротивление бесполезно.
Широкоплечий низкорослый мужик заговорил сразу же после того, как последний пленник был доставлен:
– Вы все тут благодаря одному человеку, можете сказать подполковнику Синицыну большое спасибо. Он поделился с вами запретной информацией и тем самым подписал вам приговор. Одни получили письма на электронную почту, другие просто поговорили с подполковником по телефону, а третьи увиделись лично. Всё это ерунда, на суть дела не влияющая. Кто-то из вас, я уверен, скажет мне, что писем не читал, и никакой запретной информацией не владеет. Я буду краток, мне на ваши оправдания глубоко наплевать, потому что у меня есть приказ, который мне нужно выполнить. В общем так: у вас всех два варианта. Первый – это сдохнуть прямо здесь получив пулю в голову. Второй – это попытаться выжить и, возможно, обрести новый дом. Мы не звери, умеем давать второй шанс. Благодарите нас и вспоминайте подполковника, благодаря которому каждый из вас сейчас находится здесь. Желающие получить пулю в голову могут поднять правую руку вверх. Я жду!
Желающих не нашлось. Широкоплечий, довольно усмехнувшись, сказал:
– Всё как обычно, уже надоедать начинает, никакого самопожертвования. Пакуем их, мужики, нам это мясо до полудня на границу с Украиной надо доставить, а затем ещё и в портал запихать…
* * *
Г. Гомель
Беларусь, река Днепр, пара километра от посёлка Лоев
18 марта 2015 года
17:45
Последнее, что сохранилось в памяти Максима, была погрузка всех пленников в старый автобус, сопровождавшаяся криками и ударами. Не все были согласны ехать в неизвестность, но после физического воздействия несогласных не осталось.
ДТП было серьёзным и его последствия не заставили ждать. Стоило автобусу тронуться и Макс поплыл. Всю дорогу, пока их везли, он то терял сознание, то ненадолго приходил в себя, чтобы опустошить желудок от скопившейся в нём крови и желчи. Другие пленники пытались помочь ему, но толку от помощи не было. Началась игра в лотерею. Он либо выживет, либо помрёт по дороге.
Осознав себя сидящим, Макс сильно удивился. Готовился сдохнуть, но вопреки самому себе пока что жил. Кто-то неумелый поливал его водой, а сильно шершавые руки оттирали лицо от крови. Тошнота, жестокая до безумья, вот-вот должна была перейти в рвоту. Голова болела так, словно вместо мозга в ней теперь работала циркулярка. Тело почти не слушалось и отвечало на любое малейшее движение тупой болью.
– Не пойму я, Серёга, кто его так избил. Не руками и ногами били, и не прикладом. Может его к тачке привязали и по земле проволокли? Или, кто их знает, снегоходом переехали…
Голос говорившего показался Максу смутно знакомым, но вспомнить что-либо об этом человеке он не смог. Память упрямилась, она не желала подчиняться.
– Ты тише, тише говори, дурак! Снегоход он, сука, вспомнил! Весна сейчас, дебил, снега нигде не найдёшь! – шёпотом проорал неизвестный Серёга, тоже со смутно знакомым голосом. – Нам его помыть сказали, а не расследовать причины. Услышат, что болтаем, в такое же чучело каждого превратят! Я вообще сомневаюсь, что у Ефименко шансы выкарабкаться хоть какие-то есть. В больничку его надо, а больнички нам в ближайшее время судя по разговорам не светит. Помрёт старлей, хрен ему такое пережить без помощи врачей!
Попытка открыть глаза не принесла результата, запёкшаяся кровь склеила их основательно. Открыв рот, Макс начал жадно пить бегущую по лицу воду. Человек, умывавший его, радостно закричал, но при этом сумел не повысить громкость голоса выше шёпота:
– Лёха, он пьёт, он в себя приходит, не всё так плохо! Макс, слышишь меня? Старлей, ты кивни, если с соображалкой всё норм! Нам надо понять, что с мозгами твоими, не улетели ли они! Кивай же, ну кивай, кивай старлей!
– Отмыли? – властно спросил обладатель хриплого голоса и тут же сам ответил на свой вопрос: – Вижу, что не до конца, плохо старались. Время вышло, ведите его к бухлобусу, там наш доктор. Может быть Моня что-нибудь придумает, чтобы совсем безнадёжного за черту не отправлять. Команду слышали? Выполняем!
Назвать врачом детину, который издевался над Максом, не поворачивался язык. Трупы в морге таскать, вот единственная работа в сфере медицины, которую можно было доверить столь отмороженному недодоктору.
Вколов Максу шприц в плечо по самое нехочу и выдавив его содержимое резким нажимом, детина занялся глазами и попросту разлепил их грубой силой. Убедившись, что пациент всё видит и слышит, он показал одну из функций его жирного лица: умение уродско улыбаться. В ходе этого простого мимического спектакля были продемонстрированы жутко гнилые зубы.
Сделав быстрый осмотр повреждений, доктор снова взялся за уколы и сделал их ещё в количестве четырёх. Все ужасно болезненные, но главное они сделали, повысили самочувствие с крайне хренового до умеренно хренового. Стало чуть лучше…
Далее было шитьё резаных и рваных ран, которых на теле и голове Максима насчиталось приличное количество. Он кричал мысленно, до звона в голове. Но он сумел, он абсолютно молча вытерпел экзекуцию. И после всего этого перевязки и слишком тщательные ощупывания ушибов на наличие переломов показались ему безболезненной ерундой.
Макс, когда всё кончилось, не сдержался и поблагодарил детину за оказанную помощь. Да, методы были дерьмовые, но он все же понимал, что лучше так, чем совсем без лечения. Ситуация к выбору не располагала, нужно было брать всё, что давали. И молчать, это ещё в цеху стало понятно. Информации, чтобы составить полноценную картину происходящего, пока недоставало. Терпение, и она обещала постепенно набраться. А уже после можно будет подумать о действиях. Пока что помышлять о побеге не хотелось, в таком состоянии это гиблое дело. Но сам факт лечения не мог не радовать. Если лечили, то в ближайшее время убивать точно не собирались…
В кузов ржавой наглухо тонированной санитарки, в котором происходило лечение, Макс попал слепым. Покинув её зрячим, он сильно удивился, когда понял, что находится возле реки, в которой без труда узнал Днепр.
Никаких поселений в зоне видимости не было, а если и были, то они не просматривались, рельеф не позволял. Помимо уазика-больнички и аналогично наглухо тонированного автобуса имелось ещё семь единиц техники. Два военных КАМАЗа с кунгами, три чёрных японских внедорожника и такой же расцветки пара автобусов марки Мерседес. Народу в районе дислокации техники было слишком много. Около полусотни пленников и почти столько же охраны, поголовно вооружённой автоматами Калашникова.
Долго стоять на одном месте Максу не позволил охранник, дожидавшийся его возле санитарки. Докурив, он бросил окурок себе под ноги, затоптал его и, указав стволом автомата на толпу пленников, собранных в кучку возле КАМАЗов, буркнул:
– Туда шагай, и побыстрее.
Оказавшись среди собратьев по несчастью, Макс слабо заметными кивками поздоровался со знакомыми людьми, которых насчитал не меньше десятка. Их было наверняка больше, но всех разглядеть не получилось. Никто не рисковал открывать рта и все даже шевелились по минимуму. Делать как все, вот она самая правильная тактика.
Минут пятнадцать прошло, а может даже больше, и пленными наконец заинтересовались. Двое охранников принесли стул, встали возле него, и превратились в статуи. Секунд через двадцать пришёл худой мужик неопределённого возраста в строгом костюме и больших чёрных очках, закрывавших пол его рожи.
Усевшись на стул, он закинул ногу на ногу, закурил, и начал пафосно вещать:
– Вы все заложники обстоятельств, изменить которые вам не под силу. Вас ставили перед выбором и вы его сделали. Вместо лёгкой смерти каждый получает шанс выжить там, где это удаётся не всем. Не раскрываем карты раньше времени, намеренно оставляем тайну, так у нас принято. Просим лишь благодарностей, ведь благодаря нашей гуманности все вы получили возможность жить дальше. Да, сейчас вы наши пленники, но спустя несколько минут вы перестанете ими быть. Полная свобода от всего, включая мораль, вот что мы вам дарим. Желаю вам удачи, товарищи счастливчики!
Выбросив сигарету, которая не успела истлеть даже на половину, мужик удалился. Вместо него пришёл другой, уже знакомый, который был в литейном цеху. Развернув стул, и поставив на него одну ногу, он быстро сказал:
– Сейчас мы откроем портал, а затем вы в него войдёте. Свобода начнётся там, за порталом. Здесь её нет и если кто-то что-то учудит, то с жизнью распрощается тут же. Не нужно рыпаться, ребята, ведь это бессмысленно. Нужно быть покорными и всё. Каждый, перед тем как войти в портал, получит рюкзак. В нём много интересного и даже кое-что полезное имеется, потому что сегодня мы очень добры. – Хлопнув в ладоши, он воскликнул: – А теперь строимся в шеренгу по одному, господа чекисты, и готовимся увидеть чудо!
Построение не прошло без помощи охраны, которая болезненно тыкала каждого, кто хотя бы секунду медлил. Максим, всё ещё борясь с болью и головокружением, умудрился посчитать количество пленных. Да, имелась вероятность ошибки, мог легко сбиться во время счёта, но это было не важно, примерное число его тоже устраивало. Он и ещё пятьдесят шесть человек сейчас стояли шеренгой, которая начиналась между двух КАМАЗов.
Почти минута после построения прошла в тишине, а затем пленники зашевелились, начали испуганно охать и даже кричать. Несколько попытались свалить, но были умело остановлены ударами прикладов глазастой охраны. Причиной паники людей был странный феномен: загустевание пространства между КАМАЗами, сопровождавшееся голубоватым свечением и странным треском, будто где-то рядом происходило короткое замыкание.
– Стоять на месте, не двигаться! – один из конвоиров не выдержал и выпустил длинную очередь в воздух. Встав между колонной пленников и непонятным явлением, он прорычал: – Если я увижу хотя бы малейшее нездоровое шевеление, то пристрелю шевелящегося и ещё парочку стоящих позади него! Все поняли? Если нет, то непонятливых прошу сделать шаг в сторону, чтобы мне целиться легче было!
Макс понял, что происходило что-то фантастическое. Страх накрыл его, но вместе с ним появилось кое-кто ещё. Любопытство, вот чего он совсем не ожидал от себя в данный момент. В одну секунду узнать, что мир не так прост, это одно. Увидеть собственными глазами – уже совсем другое.
Первым в портал отправился здоровяк со сплошь синим от побоев лицом. Получив в руки средних размеров походный рюкзак, он был силой отправлен в загустевше-искрящееся пространство между КАМАЗами. Пленники не сумели смолчать, когда бедолага просто исчез. Был и не стало!
– Я сказал тихо всем! – нервный конвоир снова напомнил о себе и наступила тишина. Следующий человек под страхом смерти отправился в портал, получив перед этим рюкзак с неизвестным содержимым…
Максим помнил, как взял рюкзак, а затем по собственной воле вошёл в то, что конвоиры называли порталом. После этого его память и рассудок взбесились, потому что земля в буквальном смысле ушла из-под ног, а вместо неё пришло ощущение стремительного падения в абсолютной темноте.
Трудно было говорить о здравом смысле, когда ты только что ощущал ногами твёрдую почву и чувствовал тепло весенних солнечных лучей, а затем ослеп и начал падать. Сейчас было самое время проснуться! Кошмар, такой реальный, и такой долгий, он должен был закончиться именно на этом моменте…
Увы, но чуда не произошло. Это был не сон, а самая настоящая реальность. И вдобавок ко всему холодная и мокрая.
Удар об воду был сильным. При падении, длившемся секунды три, Макс успел набрать приличную скорость и встретил водную гладь всем телом. Знал бы, что так будет, сгруппировался бы заранее, попытался солдатиком нырнуть, или бомбочкой, но вышло хуже всего, на плаху.
Сознание, как и подобает после всего пережитого, не выдержало, и перешло в защитный режим, при включении которого возможность управлять телом отсутствовала. Свежие швы, можно было не сомневаться, полопались, и вскоре вновь потребуют услуг хирурга. Если это скоро наступит, конечно же…
Секунды без сознания хватило для главного, Макс нахлебался воды. Организм, оставаясь на время бесхозным, продолжал дышать и ему было плевать, что в лёгкие вместо воздуха поступала вода.
Придя в себя, Макс затрепыхался. Пловец из него был неважный, в большую воду он без острой нужды никогда не любил забираться. Но сейчас выбирать было нельзя и раз уж оказался в воде, то будь добр, выплывай на поверхность.
Работая руками и ногами, чисто на инстинктах, он сумел вытолкнуть тело из жидкого плена. Помог рюкзак, который имел положительную плавучесть и работал как хиленький спасательный жилет.
Кашляя и не понимая ничего, Макс попытался плыть. Снова окунувшись в воду с головой, он понял, что лучше перевернуться на спину, так с рюкзаком было удобнее. Мысли о том, что его можно бросить, он даже не допускал. Его содержимое пусть и неизвестно, но оно наверняка представляло ценность. Потерпит, на спине плыть не сложно.
– Помогите!
Крик полный неконтролируемого страха прозвучал где-то рядом, метрах в тридцати, а может и ближе. Спустя секунду он повторился, а затем послышалась булькающая фраза:
– Плавать… не умею… тону… спасите…
Голова быстро прояснилась, частично водичка холодная помогла, а частично крик простимулировал. Решение спасти утопающего Макс принял не думая, ведь утопающим мог быть кто-то из знакомых ему людей.
Проплыв от силы метров десять, Макс был кем-то остановлен. Сильный человек, который наверняка в воде чувствовал себя как рыба, ухватил его за рюкзак и развернул. Темнота не позволяла увидеть лица, но слышать она не запрещала. Неизвестный, оказавшись Лёхой Просвердиным, спросил:
– Твоё имя, боец?
Без труда узнав голос товарища, Макс воскликнул:
– Лёха, это я, это Макс!
– Старлей?! Рад тебя видеть в этой заднице, Ефименко! Видеть, конечно, громко сказано, темно как в комнате без лампочки и при этом набитой неграми. Ха-ха, вот жопа, вот мы попали, Максимка! Сказал бы я про жопу негра, но не буду! Тут хуже, значительно хуже!
– Лёха, кто-то кричал, помощи просил, человек тонет! – Макс попытался плыть самостоятельно, но не смог, надёжно заякорил его майор Просвердин.
– Я слышал, пытался найти, нырял, рюкзак даже снял и теперь потерял его, но без толку… – Лёха, позитивный в любой ситуации, впервые изменил себе, удивив Макса фразой полной сожаления: – Утоп он уже, смысла силы тратить не вижу. Не спасти Санька…
Но без проблем забыв о сказанном спустя секунду, майор весело выдал:
– Моё предложение, старлей, простое, к берегу нам надо грести, хоть и неизвестно где он находится, и есть ли вообще, но плыть всё равно надо. Я поплыву, ты за меня держишься, буду буксиром, ведь без меня тебе не выплыть, колун и то лучше тебя плавает.
– Вода пресная, мы точно не в море, – сказал Макс. Холод неумолимо одолевал его и сказывалась потеря крови. Страшная дрожь не поддавалась контролю.
Прошло несколько секунд и Леха воскликнул:
– Ну да, даже тупой негр бы понял, что вода пресная, потому что она не солёная! Макс, ты чего так дрожишь? Хреново тебе? Давай уже к берегу рванём! Переворачивайся на спину, дотяну, хоть даже пару километров придётся плыть, ведь меня этим не напугаешь, даже десять осилю, если судорога не одолеет! Я пловец же, в прошлой жизни рыбой был!
Лёха Просвердин был в панике, но старался делать вид, что ему на всё плевать. В школьное время он активно занимался плаваньем. В большой спорт попасть не мечтал, вода ему была нужна для души и с возрастом ничего не поменялось, он мог сутками из бассейна или озера не вылезать. В ситуации, в которой им «повезло» оказаться, Лёхины способности пригодились. Схватив Макса за рюкзак, майор поплыл в тёмную неизвестность так быстро, будто вместо ног у него были гребные винты.
Макс помогал, насколько это было возможно, но с каждой минутой всё больше понимал, что его силы на исходе и скоро может случиться новая потеря сознания, которая поставит точку на его жизни. Лёха, при всех его навыках, не сможет уберечь Макса от воды, которая неумолимо наполнит лёгкие. Началось новое сражение, баланс на грани, отключиться или выдержит…
– Дно, Максимка, дно, я его чувствую! – майор поплыл вдвое быстрее и через секунд десять победно воскликнул: – Всё, старлей, мы на суше! Это было не трудно, метров семьсот всего плыли, плёвое дело! Хрен вам, уроды, ваша шутка не удалась, мы живы! Мы выплыли, слышите? Мы выплыли!
Выбравшись на сухой песок, Макс с трудом избавился от надоедливого рюкзака и свернулся калачиком. Тело била столь мощная дрожь, которой позавидовал бы даже перфоратор.
Макс умирал, это было неизбежно, слишком много крови потерял и сильно замёрз в холодной воде. Тепло, только оно могло спасти его, но где его было взять? Одежда промокла, содержимое рюкзака тоже, и всё, что могло гореть, или разжигать огонь, можно было быть уверенным, участи встречи с водой не избежало.
Лёха Просвердин, что-то бормоча в темноте и видимо пытаясь исследовать берег, налетел на лежащего Макса, запнулся об него, и рухнул рядом. Ощупав руками, спросил:
– Ты чего тут разлёгся, старлей? Давай вставай, дурак ты редкостный, хоть и не негр. Замерзнешь, отвечаю замёрзнешь, если шевелиться не будешь. Движение жизнь! Дубак и холодная вода опасны, надо бегать, поднимайся быстро!
– Нет… не могу… – единственное, что выдал Макс, а затем снова начал стучать зубами. Думать он сейчас был абсолютно не способен.
– Вставай! – рявкнул Лёха и принялся чем-то чиркать. Злобно зарычав, он крикнул: – Сука, зажигалка намокла и походу кремень вылетел! Про сигареты и речи нет, трында им! Макс, может у тебя чего есть? Дай сигу, мочи нет, курнуть мне надо!
Макс попытался ответить, но не смог. Странное ощущение, холод отступал сменяясь подозрительным теплом, которое зарождалось в пальцах рук и ног. Похоже, что всё, конец был близок, организм перестал сопротивляться, начиналось обморожение.
– Ладно, старлей, ты полежи пока, у тебя всё равно ни спичек, ни сигарет, а если и есть что-то, то смысла не имеет, промокло основательно. Я, блин, дебил редкостный, вечно дешёвые зажигалки покупаю, а надо дорогие брать, они надёжнее. Так, а это у нас что, рюкзак что ли? Ага, он самый, сейчас загляну в его нутро, вдруг что ценное найду!
Звук расстёгиваемой молнии сменился шуршанием целлофанового пакета. А затем майор Просвердин радостно воскликнул:
– Люди, устроившие нам такой тупой розыгрыш, те ещё суки, но спасибо им сказать всё же стоит, рюкзак герметичный, содержимое осталось сухим. Что у нас тут интересного есть? Лапша быстрого приготовления? Нет, ну это жопа, хотя и сгодится в роли топлива, горит она не плохо. А тут что? Нож, сучара! Живём, старлей, не пропадём! О, ещё и зажигалка, при том не простая, и не одна! Вау-вау, да тут целый клад, нам дали пистолет! Макс, терпи, сейчас всё будет…
Макс терпеть не мог, предел наступил, он потерял сознание…
Глава 2
Робинзоны
Возвращение было долгим. Макс то выплывал из пучины забвения, на секунду оказываясь самим собой, то снова терялся в пустоте. Галлюцинации снов терроризировали, мешая всё невообразимое со всем невозможным, и тем самым создавай бред редкой масти. Кончилось всё неожиданно, он просто открыл глаза и понял, что очнулся. А ведь он уже и не надеялся на это.
Под телом было что-то мягкое и тёплое, сверху тоже был укрыт неизвестно чем, но самое главное, что ему было тепло и даже немного жарко. Жар шел откуда-то снизу, будто он на печи лежал. Неужели всё то, что случилось, было всего лишь бредом больного сознания? Не было, получается, никаких злых парней, портала, и купания в холодной воде с последующим замерзанием? Приблазнилось, во сне случилось, почти как в реальности выглядело, но ею не являлось. Заболел он, в больнице находится, лечат его, бояться нечего…
– Чего шуршишь как лобковая вошь в гениталиях путаны? – спросил знакомый голос. – Тебя как, мне откопать или сам отроешься? Не сильно закопал, вылезешь без проблем, даже инвалид сможет.
Макс пошевелился и почувствовал боль, которая охватила всё тело. Тупая, невыносимая, но при этом приятная. Болит значит заживает, значит есть чему болеть.
Попытка сесть стоила многих усилий. Сумев принять желаемое положение не с первого раза, Максу стало понятно, что одеялом и подстилкой служили сухие листья неизвестного дерева. Редкая для природы ромбовидная форма листа и почти не встречающаяся мягкость, будто тканью был накрыт. Такие листья на Земле не существовали, а если бы они там были, то наверняка бы использовались людьми, ведь ими можно было смело набивать подушки и одеяла используя вместо пуха, потому что с прочностью у них было всё в порядке, будто резиновые тянулись. И листья ли это были вообще?
Осмотревшись, Макс понял, что сейчас день, а вокруг стоял лес сильно напоминающий тропический. Воздух был наполнен влагой, она была везде, но, тем не менее, влажными листья, на которых лежал и которыми был засыпан, не стали. Странно, очень странно, они словно отторгали воду, будто и вправду были резиновые.
– Думаю, что у тебя много вопросов, старлей, – Лёха сидел на бревне, держа в руке палочку, на которую была насажена неизвестная зверушка, похожая на здоровенного хомяка. И да, зверушка была тщательно прожарена и готова к употреблению.
Протянув еду очнувшемуся спутнику, майор сказал:
– Я хоть и не тупой, как все негры, да и негром не являюсь, но сейчас не могу не согласиться, что туплю похуже всех чёрных вместе взятых. Мы с тобой, дружище, сами того не желая оказались в полной… даже слова такого подобрать не могу… Но впервые я вынужден сказать, что «жопа» определение для этого точно не подходящее. Это не Земля, мать её, это полная хрень, она даже круче жопы, она самая крутая в рейтинге глобальных задниц!
Макс, превозмогая боль, качнул головой, тем самым отказавшись от предложенной еды, которая не внушала доверия. С большим трудом он смог сказать:
– Лёха, я ничего не понимаю, вообще не понимаю… Где мы оказались и каким способом? Сколько я спал? Почему… Как… Да что вообще происходит?
– О, Макс, ты задал правильные вопросы, которые я тоже задавал, но, в отличии от тебя самому себе. Не ответив себе, не могу ответить и тебе. Врубаешься?
– Майор, ты можешь отказаться от своей идиотской манеры общения хотя бы сейчас? – Макс начал наконец-то приходить в себя. – Ответь хотя бы на очевидное для тебя: сколько я спал? И пожалуйста прекрати вспоминать негров. То, что твоя жена ушла к одному из них не делает их поголовно плохими. Есть дерьмо среди них, но и среди нас белых его навалом. И среди всех остальных расцветок его тоже с избытком. Увы и увы!
– Хе-хе, старлеюшка, захотел многого, откажусь я, ага! Хрена лысого ты дождёшься! – Лёха демонстративно откусил от тушки жаренной зверюшки солидный шмат и начал жевать его. Немного поработав челюстями, он сказал с полностью набитым ртом: – Я, Ефименко, напуган до самых яиц, и потому нервничаю. Моя манера общения – это моя защита. Не негр ведь я, чтобы в джунглях как дома себя чувствовать. Это они, обезьяны, тут жить могут, а я человек цивилизованный, комфорта хочу! Ненавижу негров, с того самого дня ненавижу, и буду ненавидеть их до конца жизни!
– Ты меня достал! – сам от себя не ожидая, Макс вскочил довольно резво и навис над Лёхой. Сжав разбитый ещё при ДТП кулак и тем самым породив новые кровавые трещины, он прорычал: – Либо ты отвечаешь на мои вопросы, Просвердин, либо я за себя не ручаюсь!
– Туда сходи! – Лёха спокойно показал рукой влево от себя и продолжил есть. Не обрадовавшись тому, что товарищ остался на месте, он буркнул: – Сходи, сходи, старлей, ты удивишься, я уверен. И знаешь, лучше бы это были негры, чем всё это. Чернозадые мне хотя бы привычны…
Место, где Леха разбил лагерь, было избавлено от растительности и представляло из себя островок радиусом метра в три. Да, это была наверняка Лехина работа, ведь кроме него было некому вырезать всю зелень почти в ноль. А вот всё, что было дальше, поросло высокой травой, которая перемешалась с кустарником и растением чем-то отдалённо напоминающим папоротник. Среди всего этого в огромном количестве к небу тянулись какие-то пальмы и совершенно неизвестные Максу деревья. Заросли были плотные, через такие просто так не пройдёшь, нужна тропа, и она к счастью имелась. Видимо Лёха успел и её сделать.
Долго шагать не пришлось, тропический лес закончился спустя метров пятьдесят, он сменился просто потрясающим с виду песчаным пляжем. Что направо, что налево пляж тянулся до потери из виду и казался искусственным. Да, скорее всего так и было, видимо пляж окутывал кольцом озеро, которому повезло иметь просто идеальной чистоты воду с голубоватым оттенком. Противоположного берега было не видно и это указывало на то, что размер водоёма приличный, он измерялся километрами, а возможно и их десятками.
Почти бесшумно выйдя из леса, Лёха встал рядом с Максом, обвёл взглядом уже привычный для него пейзаж и сказал:
– Подполковник Синицын после того, как мы косячили, всегда обещал, что устроит нам райское наслаждение. Он никогда не сдерживал обещания, ведь его наказания были далеко не райскими. Но сейчас ты можешь убедиться, старлей, что Синицын всегда держит слово, мы с тобой в раю. Чем не рай, а? Тропический лес, песчаный пляж, озеро… Красота, отдыхай не хочу! Это лучше, чем батончик Баунти, который подполковник мечтал засунуть в задницу каждого из нас!
В голове Макса события, которые были до сегодняшнего пробуждения, перемешались до состояния каши и большая их часть была благополучно забыта. Он помнил, что спал в своей квартире, а потом был разбужен и усажен в машину, но дальше… Дальше в памяти имел место лишь сумбур…
– Я плохо помню, что говорил мне Синицын до того, как мы попали в ДТП, – признался Макс, пытаясь восстановить цепочку событий, случившегося после того, как его разбудил подполковник. – О каких-то ребятах мы говорили, и о том, что генерал-майор Зайчик против них пошёл. Ещё про будущее он говорил, про светлое будущее. Это что, оно?
– Тебе что, Синицын файлы не прислал? – удивился Лёха. – Он же их вроде всем разослал, и большая часть успела всё прочитать. Тебя как упустил? Труба выключена была? Интернета не было? Спать рано лёг? К бабушке в село уехал?
– Спать рано лёг, я же в отпуске был…
– Вот блин, запамятовал я! А если в отпуске ты был, то почему спать рано лёг?
– Мне что, поспать нельзя? Всегда рано ложился, чтобы рано утром встать.
– Да ладно, ерунда это! – отмахнулся Лёха. – Ты мне лучше расскажи, Макс, как дело было. Синицын что, на дом к тебе приехал? И вы с ним уже потом в аварию попали?
– Да, он меня разбудил, был сам не свой, испуганный сильно. Куда-то повёз, но не довёз… – в памяти Макса отчётливо всплыл момент перед ДТП, и он понял, что авария случилась не по вине подполковника. – Мы слетели с дороги и врезались то ли в дерево, то ли в столб. Не по своей воле слетели, спецом нас туда выбросили, сзади удачно ударили.
– Дела-а-а-а… – промычал Лёха. – Это, получается, что Синицына Светлое Будущее прибило.
– Кто такие Светлое Будущее? – спросил Макс. – Уже не раз о них слышал, но не имею даже малейшего представления, что это за фрукт такой. Они что, какая-то ОПГ? Или террористы? Или секта?
– Нет, нет и нет! Макс, Светлое Будущее, оно круче всех, кого ты перечислил. Мы, КГБ Беларуси, в сравнении с ними как гиены рядом с прайдом. Организация у них крутая, по всему миру работает, баблом нехреновым вертит и при этом не сильно напрягаясь. Нас с тобой в портал закинули? Закинули! Вот это и есть их работа, народ за бабки отправляют в порталы они.
– Не понял ничего, но пытаюсь понять… – пробурчал Макс, почёсывая ссадину на затылке. – Порталы эти куда ведут? В Африку, в Южную Америку или в Австралию?
– Ага, мечтай давай, ещё Азию вспомни! Болта тебе в карман, черного негровского болта, Максимушка, а не Австралии! Порталы ведут в другой мир и сейчас мы именно тут, в другом мире, без права на возвращения назад!
– Э-Э-Э-Э-Э-Э-Й! П-А-Ц-А-Н-Ы-Ы-Ы!!! МЫ ТУ-У-У-Т!!!
Макс и Лёха дружно повернулись и увидели кричавшего и еще одного человека. Оба в одних трусах спешно бежали к ним вдоль линии воды. Один молча, а второй голося на всю округу, и поэтому прилично отставая.
– А вот и братья по несчастью нарисовались, – сказал Лёха, заметно оживившись. – Сутки уже здесь мы с тобой, Макс, а так никого из своих не встретили. Теперь встретили, теперь будет попроще.
Сумев разглядеть знакомые лица, Макс сказал:
– Первым бежит Антоха Балмаков. А второй…
– Да Кисель это, Олежку сложно не узнать! – перебил Лёха и радостно потёр ладони друг о друга. – Голосит на всю округу своим скулящим писком, я его в гробу помнить буду! Кстати, теперь ведь мы по факту анархисты, а значит я могу разбить сладенькому рожицу! Ух, уже в предвкушении этих действий, нужно будет растянуть удовольствие на подольше!
– Драки на потом оставим, вы оба хороши! – твёрдо сказал Макс и задумался.
Всё происходящее нужно было принять, иначе они так и будут «плыть», не осознавая опасности ситуации, в которой оказались. Трезвый ум – вот самый лучший союзник в столь непростое время. Пора бы заняться сбором информации, а также инвентаризацией. А уже после можно будет и о выходе к людям подумать, но сперва не мешает собрать всех остальных. Не верилось ему, что выжили только четверо. Наверняка многим удалось спастись, ведь лишь единицы не умели хорошо плавать. Но, увы, диаметр озера им не был известен, а из всевозможных направлений верным было только одно. И многие наверняка ошиблись в выборе и уплыли в неизвестность. И утонули…
– Привет, бродяги! – воскликнул Киселёв и освободившись от двух висящих на плечах рюкзаков устало рухнул на песок. Закрыв глаза, он пробормотал: – Неужели это свершилось… неужели мы нашли своих…
Антон, в отличии от Олежки, усталым не выглядел. Добежав, он осторожно снял с плеч рюкзак, поставил его на песок и сказал:
– Рад вас видеть, друзья, очень рад! Если спаслись четверо, то значит можно надеяться, что спаслись и другие…
Антону Балмакову быстро надоело делать вид, что он вообще не устал. Поздоровавшись сперва с Максом, а затем с Лёхой, он тяжко вздохнул, сделал осторожный шаг назад и плавно сел. Бодрость, поддерживаемая намеренно, в миг сошла с лица, сменившись усталостью и тоской. Тряхнув головой, Антон прошептал:
– Устали мы, мужики, километров десять вдвоём вдоль озера прошли, а я до этого ещё столько же в одиночку шел. Спина, моя бедная спина…
– Устал? Ну ты базаришь! – Кисель оживился, резко сел, злобно посмотрел на Антоху и рявкнул: – Не стыдно тебе, да? Почему я тащил этот поганый второй рюкзак? Кто должен ныть, что устал? Я, а не ты! А я не ною!
Антон, отмахнувшись от Олега как от назойливой мухи, буркнул:
– Ты тащил два, потому что они твои. И в отличии от меня ты не плыл по озеру больше двух часов, а затем не шёл по берегу в одиночестве ещё столько же. И я бы тебя не обнаружил, если бы не услышал твой тихий плач!
Олег взорвался ругательствами.
– Мир новый, а проблемы старые, – буркнул Макс. – Вы на работе кусались не переставая, вы продолжаете делать это и здесь. Мужики, заканчивайте, в одной лодке теперь все мы и плыть нам в ней долго придётся!
– Как мир новый? – Олег резво вскочил. – Ты что, реально так думаешь? Мы что, не на Земле? Не в Африке?
Макс, качнув головой, ответил:
– Я пока сложно соображаю, но даже той соображалки, которая доступна, мне хватает, чтобы понять, что это не Земля. Понимать понимаю, но принять пока не могу, отказывается мой рассудок верить во всё это.
– Значит всё-таки есть шанс, что мы на Земле, да? – спросил Олег с несвойственной для него надеждой в голосе. Привык он быть агрессором, не умел держать себя в руках, но оказавшись в стрессовой ситуации стал немного другим. Кто знает, может на пользу ему это пойдёт, измениться.
– Слышь, мудень, ты совсем ничего не догоняешь что ли? Ты что, тупее негра стал? – почти взревел Лёха. – Мы не на Земле, мы хрен знает где, заруби себе это на носу! Возвращения обратно нет, оно невозможно, билет только в один конец! Всё, это всё, это трындец!
– Втащить тебе или сам ляжешь? – Олежка встал в стойку и выставил кулаки.
– Ну началось… – Макс махнул рукой и позвал: – Антох, пошли поговорим, пусть они сами разбираются…
Олег и Лёха драться не стали, но и за товарищами не пошли, остались на пляже, выясняли отношения словесно, как и раньше это делали.
Макс повёл Антоху в обустроенный на скорую руку лагерь, который скорее всего скоро должен будет быть брошен, потому что оставаться на одном месте теперь не имело смысла.
– Ух ты, расположились уже! – удивился Балмаков и спросил: – Вы что, как выплыли, так и сидели на одном месте?
– Получается, что сидели на одном месте, – ответил Макс и объяснил: – Я в воду попал в плохом состоянии, после ДТП пережитого всё ещё даже сейчас мутить не прекращает, а тогда совсем плохо было и если бы не Лёха, то вряд ли бы я вообще выплыл. Спасибо, что пловец рядом оказался, спас, ещё и на берегу посильную помощь оказал. Очнулся я недавно, поэтому мало знаю, что да как. Вы как, расскажешь?
– От самого начала или уже после портала? Если с начала, то хреново понимаю ситуацию, потому что всё, что знаю, это то, что виновник случившегося с нами – это подполковник Синицын. Если бы не он со своими файлами, которые ни я, ни Олежка даже ни читали, то жить нам прежней жизнью и не расстраиваться. Увы, но мы здесь и придётся выкарабкиваться. Я, кстати, как и ты, уже понял, что не Земля это, но принять это понимание пока не могу. Не накрыло еще, но всё жду, когда накроет. Боюсь, что осознание всего будет тяжёлым. Эх…
– Лёха вроде читал те файлы, которые Синицын всем отправил, – рассказал Макс. – Надо его расспросить, думаю интересного много он расскажет, уверен в этом. Я знаю лишь одно: отправили нас в эту задницу ребята из Светлого Будущего, очень мощной организации, в сравнении с которой мы, я имею ввиду КГБ, пустячок.
– Расспросим… – пробормотал Антоха и сделался задумчивым. Помолчав секунды три, он сказал: – Меня в данный момент беспокоит другое… Макс, почему нас только четверо? Остальные что, утонули?
Макс пожал плечами:
– Не знаю про остальных, но при мне кто-то точно утонул. Знать бы масштабы озера, и тогда можно подумать. Некоторые банально могли ошибиться с направлением и не доплыть. А ещё вода холодная была, ночью тут не как днём, температура другая, значительно ниже.
– Да, я думал над этим, мало ли какое расстояние до противоположного берега, вдруг оно десятки километров, без подготовки не выплывешь. Киселю вон повезло, чудом выплыл…
– Слышь, ты не охренел, Тоша? – Олежка словно подслушивал и стоило о нём заговорить, он тут же нарисовался. – Я так-то мастер спорта по плаванью, мне что озеро, что море, всё по барабану! Мой рюкзак, если что, на моей спине всё время, пока до берега грёб, оставался. Второй я уже на пляже нашёл, видимо кто-то из наших его бросил!
Раздался смачный шлепок и Кисель вылетел из зарослей как пробка из бутылки шампанского. Волшебный пендаль, который придал ему ускорения, отвесил Лёха. Не позволив Олежке встать, он подбежал, придавил его ногой к земле и усмехнувшись сказал:
– Лежи-лежи, свисток, не вставай, а то ещё добавлю! Тоха, что ты там говорил про Олежку, когда нашёл его на берегу? Плакал он, верно?
– Да, так и было, – отозвался Балмаков, сразу же включившись в игру. – Сидел на песочке, хныкал, что-то невнятное бормотал. Я сзади подошёл, до плеча его дотронулся, так он так визжать начал, словно не человек, а хряк, которому только что кастрацию без анестезии провели. Ты, Лёха, успокойся, не обижай Олежку, он ведь не виноват в том, что свистком родился.
– Тошнот, сука, убью! – Киселёв начал вырываться, но сделал только хуже, потому что Лёха тут же присел и умело скрутил его. Беспомощно взревев, Олег брызгая слюной начал орать: – Балмак звездит, я не хныкал, а просто сидя спал, потому что умотался пока до берега плыл! Тошнот, сучара, я встану и зашибу тебя! Нет, тварь, я сделаю ещё хуже, я застрелю тебя! Лошара, отпусти меня и отдай мне мои стволы, которые забрал!
Макс медленно встал, тихо выругался и хлопнул в ладоши так сильно, что создалось ощущение будто был совершён выстрел из пистолета. Скривившись от боли в ладонях и убедившись, что внимание товарищей по несчастью привлечено, он заговорил:
– Вижу, что обстоятельства вас ничему не учат, товарищи офицеры. Если ещё кто-то не понял, то я объясню вам, что все мы сейчас в большой опасности. Посмотрите по сторонам и вы без труда увидите джунгли. Увидели?
Антон Балмаков и Лёха Просвердин кивнули. Олег Киселёв наконец-то получил свободу и встал. Он по возможности отряхнулся от налипшей на тело грязи и вызывающе спросил:
– Ну видим, не слепые. И что дальше-то?
– А то, что вы должны помнить, что Земные джунгли полны опасностей. Дикие звери, ядовитые насекомые и растения, змеи и пауки… Да, всё это есть в Земных джунглях. Что есть в джунглях этой планеты мне неизвестно, но я уверен, что опасностей здесь завались и то, что мы с ними пока не сталкивались, всего лишь проявление удачи.
– К чему клонишь, Макс? – спросил Лёха.
– К тому, что пора начинать действовать. Первое, что сделаем, это разберёмся в ситуации, в которой оказались по воле случая. Второе чуть проще, мы разработаем план выживания. Третье еще проще, мы проведём инвентаризацию имеющегося имущества. Четвёртое снова сложно, мы займёмся поиском остальных. Пятое, и далее, все это уже по ходу дела, но сначала первые четыре пункта надо выполнить.
Макс поймал себя на мысли, что происходящее его нисколько не удивляло. Знание о существовании нового мира он принял как что-то само собой разумеющееся, хотя не так давно даже в фантазиях не допустил бы подобного. Товарищи, что странно, тоже были относительно спокойны, хотя в теории всё должно было быть строго наоборот. Возможно, что во всём было виновато понимание, время которого пока не настало. Интересно, когда же оно придёт? Наверное скоро…
– Я за, – высказал своё мнение Антон. – Предложение Макса разумное.
– Я тоже за, – кивнул Лёха.
– Моё мнение уже не важно, поэтому воздержусь, – сказал Олег, глядя в ноги. А затем он тихо добавил: – Пожрать бы не отказался, скоро с голода пухнуть начну…
– Делать дела на голодный желудок можно, но гораздо лучше их делать на сытый, поэтому согласен с Олегом и предлагаю плотно заняться вопросом пропитания. – Макс быстро осмотрел окружающие их джунгли и спросил: – Есть у кого идеи по этому поводу? Кто-нибудь уже что-нибудь успел сожрать?
Первым высказаться поспешил Лёха:
– Пока я типа лечил тебя, Макс, делать особо было нечего и поэтому я немного прошвырнулся по окрестностям и пошукал их на наличие жрачки. Плодовых деревьев навалом, даже пальмы с кокосами встречал, они на земные похожи, но вот можно ли их жрать я не знаю, а рисковать не горю желанием. С мясом всё сложнее, нашёл его только в виде упитанного хомяка, который жрал какие-то корешки. Убил камнем, посолил имеющейся в рюкзаке солью, да на костерке поджарил. Съедобный вполне, хоть и противно было слегка, но голод же не тётка, верно?
– Жрать крыс? – возмутился Олег. – Да ну нахрен, я лучше с голоду сдохну!
– Не крыс, а хомяков, – безразлично поправил ошибку Макс. Найдя то, что недавно было едой Лёхи и теперь стало кучкой мелких обглоданных костей, он добавил: – Вижу, что среди нас есть спец мастерски разделывающий таких маленьких зверушек и могу предположить, что опыта поедания всякой всячины у него прилично. Не каждый способен сожрать непонятно что и непонятно где. Я вот не способен. Лёха, что скажешь?
– Скажу, что не готов делиться некоторыми подробностями прошлого, – ответил тот, видимо поморщившись от нехороших воспоминаний. – Да, моя жизнь была трудна, доводилось жрать крыс, при этом не раз, и не только их. Хомяк был вкуснее, это я могу сказать с уверенностью!
– Может всё-таки на фрукты-овощи-корешки нацелимся? – предложил Балмаков Антон, который как и Олег Киселёв был не рад открывавшимся перспективам, но мнение выражал совсем по-другому, потому что был воспитан иначе.
– Я не говорю, что мы будем прямо сейчас ловить хомяков и прочих грызунов, – тут же уточнил Макс. – Всё, что пытаюсь донести до вас, это то, что при определённых условиях мы должны быть готовы к столь экзотической еде. О говядине и свининке наверняка можно забыть, вряд ли в этих джунглях имеются холодильники с заморозкой и охлаждёнкой.
– А курочка? – воскликнул Олег. – Любая птица почти курица! Я видел много летающих гадин и довольно крупных! У нас есть пистолеты, в каждом рюкзаке лежало по одному «ТТ» и обойме к нему!
– Магазин, а не обойма, – поправил Лёха, но Олег на это лишь нервно отмахнулся.
Макс, который помнил, что при копании в рюкзаке Лёха что-то говорил о пистолете, спросил:
– У нас реально есть оружие?
Балмаков и Просвердин кивнули. Первый рассказал:
– Да, каждый рюкзак напичкан типовым содержимым, которое вроде бы должно помочь нам выжить, но слишком сильно к этому не располагает. Самое ценное, конечно же, это старый пистолет «ТТ», один магазин с патронами к нему, нож, зажигалка, соль, обеззараживающие воду таблетки и немного еды. Есть ещё всяческая мелочь, вроде китайских фонариков, но от неё толку мало.
– Это лучше, чем совсем ничего… – пробормотал Макс. – Те, кто нас сюда засунули, не совсем звери, хоть немного шансов выжить дали. Рюкзаков у нас ведь четыре, правильно?
Трое спутников почти синхронно кивнули.
– Значит на каждого по одному ножу и пистолету. Хорошо, очень хорошо. Восемь на четыре получает тридцать два, столько у нас патронов. Или уже меньше?
– Меньше, – ответил Лёха. – Я один раз пульнул, не удержался, показалось мне, что зверь в темноте, а это похоже грызун был. Страшновато ночью одному было, надо понять меня…
– Надеюсь вы все патроны сохранили? – спросил Макс у Олега и Антона.
Антоха и Олег покачали головами, при этом избежав встречи с требовательным взглядом Макса. Первый пробормотал:
– Я бы рад, чтобы все патроны были на месте, но это не так. Олег был напуган, поэтому стрелял. В кого и зачем я не знаю.
– На меня нападали! – взвизгнул Киселёв и принял характерную для него позу, как обычно оборонительную. – Вы сейчас все начнёте меня обвинять во лжи, но это не так, потому что я реально от какого-то урода с дубинкой отстреливался! Ранил его, заставил убежать, поэтому сейчас живой!
– Эх, ничего не меняется, – с огорчением вздохнул Макс. – Будь ты поумнее, Олежка, то придумал бы враньё более правдоподобное, хотя бы про зверя какого-нибудь соврал. А так всё остаётся по-прежнему, не было веры тебе, нет её и сейчас. Патронов, потраченных в пустую, не вер