Синдром пограничника

Любовно-юмористическо-героический фентезийный роман

Пролог

Наконец-то мне улыбнулась удача. Этот, не знаю какой по счёту, бар идеально соответствовал моим мысленным пожеланиям. В нём царил таинственный полумрак – однако не было полной темноты, в которой наступаешь на ноги посетителям и натыкаешься на столы. Играла приятная и спокойная музыка – но не слишком громкая, за которой не слышно не только собеседника, но и самого себя. А самое главное – в нём было совсем немного народа. Большие толпы людей мне сильно не нравились и вызывали желание сбежать подальше и поскорее. Именно здесь можно было отдохнуть, пообщаться, и, в конце концов, отыскать то, что мне нужно.

Внимательно оглядев посетителей, я обнаружил несколько многообещающих вариантов. Правда, при этом я понял, что даже в идеальном баре могут быть неидеальные посетители – мысль была неожиданной, потому царапнула меня достаточно остро. Первым потенциальным источником угрозы был бритый налысо мускулистый детина в тельняшке, бицепсы которого был толще, чем мои ноги, а изломанные уши выдавали в нём опытного борцуху. Я машинально отметил, что лысый пил пиво, а не что-то покрепче – а следовательно, сложно было ожидать, что он сделается буен… но также не было надежд, что он свалится под столик и захрапит. Вторым источником опасности был бородатый тип в солнцезащитных очках и в капюшоне, притаившийся в углу. Само по себе наличие солнцезащитных очков в полутёмном баре явно говорило о том, что парень – псих. А его напряжённая поза и вытянутая в направлении посетительниц голова лишь укрепляли меня в этом мнении.

«Глаза боятся, а руки делают» – подумал я, решив положиться на удачу. Ведь должно же мне было повезти хоть когда-нибудь! Так почему бы не сегодня? И я принялся внимательно рассматривать посетительниц – боковым зрением, чтобы их не смущать своими взглядами.

А посмотреть явно было на что. Прямо передо мной располагались две девушки с характерным говором и явно невысокой социальной ответственностью – но у меня их вульгарный внешний вид вызывал лишь желание вымыть руки, а говор – для комплекта прочистить уши. Чуть поодаль располагались две более серьёзные бизнес-леди бальзаковского возраста, одетые по строгому корпоративному этикету – белый верх и чёрный низ. Их намерения казались вполне очевидными – замученные работой и задавленные бытом, они изыскали возможность немного отвлечься. Я даже шагнул в их сторону… но тут увидел официанта, выставлявшего на их столик пару дюжин коктейлей Б-52. Общаться с сильно подвыпившими дамами у меня не было даже малейшего желания, потому я тут же развернулся и заспешил в другом направлении. И случайно наткнулся на столик, за которым восседала Она.

По обычным меркам её сложно было счесть красавицей. Да, её фигуру природа не обделила стройностью и изяществом. Но при этом её вытянутое лицо, обрамлённое светлыми прядями безжизненно ниспадающих волос, не покидало выражение недоумённой обиды. Светло-голубые глаза казались мелкими, а родинка на щеке – наоборот, слишком крупной. Рельеф же между шеей и поясницей напоминал шутки современных стендаперов, то бишь выглядел совершенно плоским. В целом, она напоминала детскую пластмассовую куклу, которой давно не играли, и потому она постарела от тоски.

Но всё это было неважно. Потому что девушка держала в руках предмет, столь же неуместный в баре, как шуба на летнем пляже. Это была книга! Причём девушка не просто хвасталась модным приобретением, а сосредоточенно и увлечённо её читала, напрочь забывая стрелять глазами по сторонам. Это настолько отличало её от всех остальных дам, собравшихся в этом баре, что я не смог пройти мимо.

– Вы позволите? – галантно поинтересовался я, присаживаясь к ней за столик.

Девушка оторвала взор от книги и посмотрела на меня. Причём тепла в её взоре было не больше, чем на поверхности Плутона.

– Блин, у меня и так самооценочка хромает, а тут ещё и ты… – пробормотала девушка. – Я реально так хреново выгляжу, что ты подумал, будто у тебя есть шанс?

– Вы выглядите воистину прекрасно! – поспешил сообщить я. – Вы смотритесь такой привлекательной, начитанной, интересной дамой!

– Вам срочно надо узнать, почему Вы мне не интересны? – спросила девушка. – У меня просто нет времени Вам это объяснять. Может, Вы сами догадаетесь?

– Неужели книга интереснее? – уязвлено поинтересовался я.

Девушка несколько раз переводила затуманенный взор с меня на книжную страницу и обратно, словно не отпустив образы из книги и сравнивая меня с ними.

– Да, – наконец-то соизволила ответить она. – Тут интереснее.

Девушка облизнула губы и снова уткнулась в чтение, с азартом и блеском глаз торопливо переворачивая страницу.

– И что там такого интересного? – спросил я.

Девушка со вздохом закрыла книгу и продемонстрировала мне её обложку.

– Сам-то как думаешь? – ехидно спросила она.

Я тоже вздохнул, потому что ситуация поставила меня в невыгодное положение. Но выбора не было. Я полез в карман, извлёк очки и водрузил их на кончик носа. И книга обрела чёткость.

– Милена Закусонская, «Беременная от дракона студентка магической академии в плену порочного Императора», – скептически прочёл я название.

– Я жду ответа, – напомнила девушка. – Что, по твоему мнению, мне в этой книге интересно? Учти, если не угадаешь – отправишься вон к тем тёлкам.

Девушка кивнула в направлении двух бизнес-леди, которые лихо опрокидывали коктейли один за другим и уже тихонько начинали напевать известную песню о тяжёлой женской доле:

Нелюбимая!

Ждёт тебя

У окна вечерами тёмными…

– А если угадаю, то соблаговолите ли прогуляться со мной и посмотреть на звёзды? – спросил я.

– Всенепременнейше соблаговолю, – ответила девушка, выказав пристрастие к сложным словам, чем повысила градус симпатии к ней до невообразимых высот.

– Я думаю, тебя… можно ведь на «ты»? Спасибо. Так вот, тебя в ней привлекает абсолютная нереалистичность, сказочность сюжета, – высказался я. – То, что реально, ты и так можешь получить, в формате 5D, для этого тебе достаточно махнуть наманикюренным пальчиком. Но это всё приелось, не так ли? Хочется чего-то невозможного. Небывалого. Сказочного. Того, чего не существует и не может существовать в реальности.

– Почему это не может? – возмутилась девушка. – Ты меня будешь уверять, что нормальных мужиков не существует?

– Нормальные существуют, а сказочные – нет, – я стоял на своём. – Потому что сказочные персонажи внутренне противоречивы. Они как оксюмороны. Это…

– Я знаю, что такое оксюморон, – оборвала меня девушка. – Ты полагаешь, что таких, как главный герой, не существует? Умных, красивых, сильных и богатых?

– Существуют, конечно, – я пожал плечами. – Да только к каждому из них стоит очередь из баб длиннее, чем за новым айфоном. И потому шансы, что такой принц обратит внимание на какую-то Золушку – равны нулю. Абсолютно сказочная история.

– Вот давай прочтём! – азартно заявила девушка. – И сейчас ты убедишься, что ничего сказочного там нет и близко!

Девушка откашлялась и с выражением принялась читать1:

Формальдегида пролетала над неизвестной планетой и вдруг увидела юного и прекрасного мага-отшельника, чело которого обрамляла золотая корона наследника престола. Воспылав страстью…

– Кхе-кхе, – сказал я. – Она что, нимфоманка? Вряд ли – нашла бы кого-то поближе. И как она воспылала страстью к человеку, едва видимому с высоты полёта? Вот ты можешь воспылать страстью к пикселю на мониторе?

Девушка метнула на меня грозный взор и продолжила чтение:

… Воспылав страстью, Формальдегида подлетела к магу и отобрала у него бутылку…

– Кхе-кхе, – сказал я. – Это прекрасно. Наш маг ещё и алкаш. Видел я алкашей – все они были юны и прекрасны, и женщины к ним тут же пылали страстью, едва учуяв запах перегара.

Девушка метнула на меня гневный взгляд и продолжила чтение:

Формальдегида отхлебнула крепкое пойло прямо из горла и облизнула губы, послав тем самым тонкий невербальный сигнал с неуловимым чувственным подтекстом.

– Кхе-кхе, – сказал я. – Мужчины несколько более толстокожи, чем вам кажется. И самый тонкий намёк, который мы способны правильно воспринять, выглядел бы примерно так: «А давай поскрипим гамаками! Сексом дружбу не испортишь!»

Девушка метнула на меня яростный взгляд и продолжила чтение:

– Верни бутылку, крылатая тварь! – маг побледнел от ненависти, но при этом нахлынувшее на него возбуждение рвалось из штанов.

– Кхе-кхе, – сказал я. – Как это у него сочетается ненависть с вожделением? Это же взаимоисключающие эмоции.

Девушка метнула на меня презрительный взгляд и продолжила чтение:

– Фиг тебе, – Формальдегида отхлебнула ещё раз, и гнев и ярость мага сменились усталой, безнадёжной пустотой с затухающими волнами бессильной злости.

– Кхе-кхе, – сказал я. – Пьяная ведьма волшебству не хозяйка. Древняя магическая мудрость!

Девушка метнула на меня уничтожающий взгляд и продолжила чтение:

Но магнетизм её женской сущности пересилил всё – страх, ненависть, даже здравый смысл. Ему хотелось отыметь эту соблазнительную заразу. И Формальдегида и Амальгам ввалились в спальню, на ходу срывая друг с друга остатки одежды…

– Дальше я читать не буду, – сказала девушка и облизнула губы. – Там дальше три страницы он дерёт её, потом ещё пять страниц она дерёт его, а потом начинается вообще полный разврат и звенящая пошлость…

– Кхе-кхе, – сказал я. – А вот это как раз вполне реалистично. Напилась и отдалась первому встречному. Все так делают!

Я кивнул в направлении двух бизнес-леди, которые уже покончили с коктейлями и принялись окучивать здоровяка в тельняшке. Судя по его физиономии, он готов был спрятаться под стол от свалившихся на него двух центнеров счастья.

– Фиг тебе! – заявила девушка. – Это как раз полная ерунда. У любой порядочной девушки есть длинная скамья запасных. Потому если ей захочется секса – она просто выберет кого-то из этой скамьи. Кого-то, чьи возможности она уже испытала на себе. А не будет встречаться с первым встречным. Это же всё равно, что покупать кота в мешке!

– То есть ты признаёшь, что история сказочная, а в реальности такого не бывает? – прищурился я.

– Бывает, – насупилась девушка.

– Но редко, – не отступал я. – Примерно как женитьба принца на Золушке. Это и привлекает в сказках – исполнение маловероятных, зато самых заветных желаний! Вот о чём ты мечтаешь, кстати?

– А ты? – контратаковала девушка.

– Я мечтаю слышать правду. Например, сейчас мечтаю узнать твоё прекрасное имя, незнакомка, – не стушевался я. – Меня зовут Борис, если вдруг интересно.

– Мне неинтересно. Но ладно, так и быть. Я Ольга, – представилась девушка.

И воцарилась неловкая пауза.

– Ты пришёл сюда помолчать? – холодно поинтересовалась Ольга. – Расскажи что-нибудь интересное! А то любоваться твоей вялой рожей – удовольствие так себе, ниже среднего!

В металлической поверхности солонки отражалась моя физиономия – не лишённая, как мне раньше казалось, известной приятности. Аккуратная причёска, высокий лоб, проницательные глаза, греческий нос – всё это складывалось в гордый профиль. Однако девушка была права – лицо выглядело скучным. Так мог бы выглядеть отличник, которого в десятый раз заставили пересказывать одну и ту же надоевшую тему. А ведь я был таким, был, притом совсем недавно… И тут я вздрогнул, потому что в груди принялась раскручиваться тугая воронка вдохновения. И я не стал его сдерживать.

– Вот скучный менеджер с вялой рожей. Когда я стал им? Ты ль это, Борь? Ведь я же слышал, как подорожник звенит о проволочный забор. Ведь я же видел так близко травы, и меч пластмассовый помню свой, и мак садовый, большой, кровавый кивал мне жуткою головой!

Тонкие руки Ольги ожили: закрыли и отложили книгу в сторону, тронули подбородок, огладили волосы – и замерли вновь.

– Ведь я же был молодым и страстным, как вихрь стремительным и лихим. Я пробирался путём опасным в конец участка, где лопухи. Мне было мало – не знаю сколько: я шёл и прятался от существ, живущих в желобе водостока, пришедших к нам из запретных мест. В иных мирах, на соседних дачах, я бился с кем-то плечом к плечу – и боем был каждый день оплачен, и я был счастлив. Я не шучу.

Ольга подалась вперёд, и её глаза загадочно блеснули в полутьме.

– Я слышал шёпот нездешних песен и сам немало их сочинил. Я вызволил сорок три принцессы и всем им велики починил. Я знал, что в жизни не стать мне старым, и не оставит меня мой конь, а под последним моим ударом издохнет самый плохой дракон.

– Ещё, – прошептала Ольга, молитвенно складывая ладони. – Ещё, прошу!

– Но лет на тридцать я отвернулся – и вот во что превратился я. Мой меч сломался, мой конь споткнулся, а эта рожа – теперь моя.

Я запнулся. Вдохновение стремительно улетучивалось, словно газ из открытой бутылки минералки. А вместо него накатывало привычное и ненавистное состояние стыда и неудовлетворённости.

– Я отдал жизнь свою продвиженью чиптрипов в сказочное Бали. – из последних сил пробормотал я. – Так отпусти меня, отраженье, из этой галстуковой петли!

– Это ты сам сочинил? – небрежно поинтересовалась Ольга.

– Ну что ты, – изобразил улыбку я. – Прочитал где-то2.

– Всё равно неплохо, – милостиво кивнула Ольга. – Ты меня заинтересовал, гроза драконов и лопухов. И я разрешаю тебе себя угостить.

Я собрался было позвать официанта. Но оказалось, что он уже неизвестно сколько времени хмуро торчал у меня за спиной, чего-то ожидая.

– Принесите коктейль для этой девушки, самой прекрасной в этом мире, – попросил я официанта.

– «Секс на пляже» – сразу же добавила Ольга. – Две…. Нет, три порции.

– Сожалею, – сказал официант. – Но с этой дамой мы работаем по стопроцентной предоплате. Плюс долг!

– Погасите, – я не без внутреннего трепета протянул официанту свою кредитку.

Официант просветлел лицом и ринулся исполнять заказ. И вскоре уже перед Ольгой, как новобранцы перед генералом, выстроились три бокала с оранжево-красным содержимым.

– А кем ты работаешь? – спросил я, стараясь не допустить возникновения новой неловкой паузы.

– Фу, дурацкий вопрос, – сморщила носик Ольга. – Но раз уж тебе интересно… Я копирайтер, smm-щик, маркетолог, дизайнер, рерайтер, криптоброкер и криптоблогер, а ещё бизнес-коуч!

– Да, я тоже ничего полезного не умею, – заявил я, чтобы её приободрить. – Только рисовать, но это сейчас никому не нужно.

– Теперь моя очередь спрашивать, – заявила Ольга, приступая к дегустации. – Итак, чего бы ты хотел?

Долю секунды я раздумывал, к чему относился этот вопрос. И пришёл к выводу, что к нашей предыдущей беседе про мечты. Не про коктейли же говорить, право-слово! Ольга наверняка не такая!

– Оказаться в мире без нейросетей, – ответил я. – Я ведь художник, а они у меня работу отнимают. Будь они неладны! А ты о чём мечтаешь?

– А я мечтаю о любви, – призналась Ольга.

– Разве у тебя есть с этим проблемы? – изумился я. – Ты же такая совершенная, изысканная, неземная. Эталон красоты!

– Представь себе, – ехидно ответила Ольга и вновь облизнула губы. – Я хочу, чтобы в меня влюблялись вообще все. А то достойные кандидаты на меня внимания не обращают. А западают на меня исключительно всякие олухи, которые даже глупее нейросетки! Которые совершенно не понимают тонких невербальных сигналов! И которые выбрали себе столь немужественную профессию, что не смогут меня защитить, случись что!

– Да что может слу… – начал было я, и тут наш столик ощутимо тряхнуло – в него врезался давешний здоровяк. Щека у него была вымазана в помаде, но в целом он, судя по всему, легко отделался.

– Эй, красотка, пошли со мной, – сказал он Ольге.

– Но позвольте! – возмутился я. – Девушка со мной беседует!

– А ты кто такой?! – здоровяк сжал кулак, размером лишь немногим меньше моей головы. – Почему не в армии? Упал-отжался!

– Я пограничник… – как мне казалось, я объяснил более чем доступно.

– А, прости, братан, – здоровяк немного подобрел и даже соизволил разжать кулак, чтобы хлопнуть меня по плечу. – Граница на замке, брат!

– Сильвупле, блин, – произнёс я, потирая плечо, после того как здоровяк отчалил.

– А ты и правда пограничник? – стрельнула глазами Ольга, и в который раз облизала губы.

– Самый настоящий, – печально кивнул я. – У меня и справка есть.

– Но про художника-то ты преувеличил? – продолжила допытываться она.

Вместо ответа я вынул из кармана ручку, взял салфетку и лёгкими движениями изобразил давешнего здоровяка – сделав его фигуру чуть менее мускулистой, а лицо чуть более туповатым.

– Ух ты! – восторженно выдохнула Ольга, сияющими глазами глядя почему-то не на меня, а на салфетку. – Какая красота!

– А хочешь, пошли ко мне! – мне пришлось собрать в кулак всю свою смелость, чтобы выдавить из себя это приглашение. – У меня дома целая коллекция картин. И тебя я тоже могу нарисовать, если хочешь!

– С тобой? – звонко рассмеялась девушка. – Трёх коктейлей маловато за визит к такому как ты, тебе не кажется?

– Э-э-э… – у меня потемнело в глазах, и в первый миг я даже не нашёлся, что ответить. – К какому «такому»?

– К слабаку, – безапелляционно заявила Ольга. После третьего коктейля её щёки разрумянились, а глаза заблестели. – Который совершенно неправильно ведёт себя с женщинами. Женщины любят силу, харизму и уверенность, а твои ухаживания, комплименты и прочие словесные кружева – нафиг никому не нужны. Бери пример хотя бы… с него! – Ольга вскочила на ноги и принялась призывно махать руками. – Эй, морячок, иди сюда!

– Не надо… – это прозвучало жалко, но ничего более умного в голову мне не пришло. И в другие части организма – тоже.

– Скучал, братан? – здоровяк подкрался незаметно и вновь хлопнул меня по плечу, отчего я чуть не рухнул на пол. – Как служба, брат? Сколько дней до приказа?

– Какого приказа? – неосторожно спросил я.

– Границы ключ переломлен пополам… – зловеще прошептал здоровяк, ухватив меня за грудки и оторвав от пола. – Ты что же, наврал, что служил? А знаешь, что у нас в части с врунами делают?

– Я не врал! – замотал головой я. – Я и правда пограничник, вот справка!

Одной рукой здоровяк продолжил держать меня, а второй развернул бумажку и, прищурившись, принялся читать:

– Справка… Выдана Борису Матвеевичу… У тебя отца звали Матвеем? Соболезную. …По результатам клинических исследований у пациента диагностировано пограничное расстройство личности. Характеризуется импульсивностью, эмоциональной неустойчивостью, высокой тревожностью и сильным уровнем десоциализации… Часто проявляется чувство вины из-за поступков других людей, фиксация на попытках «всё исправить»… Рекомендуется психотерапия… Что за чушь? Так ты у нас псих, что ли?

– Я предпочитаю термин «социопат», – грустно улыбнулся я. – Психи совсем иначе себя ведут. Они в барах пристают к чужим девушкам и хватают людей за одежду…

План у меня был прост. Вывести здоровяка из себя, чтобы он не заметил, как я тянусь к карману – в котором лежал мой последний козырь. Но сбыться ему оказалось не суждено. Потому что здоровяк махнул рукою, и я отправился в недолгий полёт, закончившийся жёстким приземлением.

– Ты как, живой? – официант похлопал меня по щекам. – Сколько пальцев я тебе показываю?

– 1024, плюс-минус 512, – ответил я, поднимаясь на ноги. Бар немного кружился перед глазами и по телу периодически прокатывались волны слабости, но в целом я, судя по всему, легко отделался. Но, несмотря на это кружение, я заметил, что здоровяка и след простыл. Наверное, он испугался моей мести, – промелькнула мысль. И я уже почти начал преисполняться вдохновением, как вдруг внезапно заметил, что Ольга тоже исчезла. И эйфория практически моментально сменилась горечью, столь мучительной, что я заскрипел зубами и едва сдержался от того, чтобы выругаться вслух.

– Да, ваши друзья отчалили, – официант прекрасно понял суть моих размышлений.

– Что же, тогда я тоже пойду, – пробурчал я. – Верните мне мою карточку, и саёнара, как говорят японцы.

– Видите ли, тут есть одна проблема, – заявил официант, не двигаясь с места. – На вашей карте недостаточно средств.

– Фигня какая-то, – растерялся я. К счастью, с растерянностью пришла слабость, а не гнев. Иначе официанту бы сильно не повезло… а потом уже не повезло бы мне. Плавали – знаем. – Там было около десяти тысяч!

– Семь тысяч ушло на заказ вашей подруги и оплату её долгов, – сообщил официант. – А ваш друг употребил напитков на сумму три тысячи семьсот шестьдесят три рубля… И ушёл, не заплатив.

– Он мне не друг, – медленно произнес я, изо всех сил пытаясь сдержать внутри ростки гнева. – Я не буду платить за постороннего чувака, который меня, к тому же, ударил!

– Не такого уж и постороннего, раз у тебя есть его портрет, – официант продемонстрировал салфетку с моим рисунком. – Так что давай, плати!

– Сейчас, только шнурки поглажу, – я сунул руку в карман, и прикосновение холодного металла меня, как всегда, успокоило. Но увы – я знал, что долго это не продлится. – Уйди с дороги!

– Нет, – заявил официант. – У нас есть два варианта. Либо мы сейчас вызываем полицию. Да, возможно они в итоге решат, что ты не должен платить. Но полночи в отделении тебя промурыжат, и это в лучшем случае. А учитывая следы драки на твоём лице – могут и побольше продержать. Либо…

– Либо я заплачу, – вздохнул я.

И вынул бумажник. Выбор был очевиден.

Ночной город показался мне особо благоуханным после удушливой атмосферы бара, наполненного алчностью, гневом и нечистой совестью. Итак, что мы имеем? Из плюсов – я счастливо избежал общения с полицией. Из минусов – мне нахамили, меня опозорили, мне дали по лицу, девушка ушла с другим. Не то чтобы такое случилось впервые – все эти варианты сопровождали меня всю мою жизнь. Но вот столь ярко и выпукло собраться в одном месте – им удалось впервые. Может, Ольга права, и я действительно полный неудачник? Которому не стоит даже и пытаться чего-то добиться?

Чтобы отвлечься от этих мыслей, следовало действовать, срочно хапнув порцию ярких эмоциональных впечатлений. Я уже собрался было прыгнуть в такси и гнать побыстрее домой – но вспомнил, что предприимчивый официант ободрал меня как липку. И у меня не то что на такси – на автобус денег не хватало. Надо было топать пешком. Я сунул руки в карманы и зашагал напрямик через ночной парк.

Ночной парк был прекрасен. Заходящий полукруг луны серебрил листву, придавая окружающей обстановке таинственный и немного даже мистический вид. Пахло ночной свежестью и свежескошенной травой. А самое главное – тишина! Ни одного гнусного человеческого голоса, ни единой мерзкой рожи. Можно было просто идти и наслаждаться.

Но наслаждаться у меня не получалось, хоть убейся. Как всегда после напряжённой сцены, мозг принялся генерировать различные варианты ударов, которыми следовало осыпать здоровяка, повергая его ниц. Например, когда он меня схватил, надо было локтем ему по носу заехать! И сказать что-нибудь крутое, типа «связался с лучшим – умри, как все». Разум тут же принялся генерировать варианты язвительно-острых реплик, которые повергли бы врага в прах ещё вернее самого точного удара. Желание помахать кулаками после драки и почесать языком после спора было нестерпимым, так что я шагал всё быстрее и быстрее, не разбирая направлений, стремясь убежать от себя самого. Неизвестно, чем бы закончился этот марафон, но в один прекрасный миг я остановился как вкопанный. Потому что услышал неподалёку приглушённый женский крик.

Не знаю, как бы я поступил в ином эмоциональном состоянии. Но сейчас меня переполняли гнев и ярость – и потому я, не раздумывая, помчался на источник крика. И вскоре остановился. За полосой кустов на коротко подстриженном газоне валялось тело давешнего здоровяка, по тельняшке которого расползалось отвратительное пятно. В неверном лунном свете оно выглядело чёрным, но я знал, что на самом деле оно красное. Крик прозвучал снова, и я сбросил с себя оцепенение и ринулся сквозь следующую линию кустов, собирая внутри себя ярость, которая вознамерилась уже было ускользнуть.

За кустами обнаружилась небольшая полянка с десяток шагов в диаметре, на которой присутствовали две знакомые фигуры. Ольга, закатив глаза, висела в объятиях того самого противного бородатого типа из бара – в тёмных очках и в капюшоне. Тип нагло гладил её волосы и явно намеревался поцеловать изящнейший изгиб её шеи, от одного взгляда на который можно было сойти с ума.

– Вы не подскажете, как пройти в библиотеку? – громко спросил я.

– Вызови извозчика, – тип направил на меня линзы своих солнцезащитных очков, выглядевших в ночном парке столь же неуместно, как человек в шубе посреди летнего пляжа. – Или на чём вы тут ездите?

– Все свои деньги я потратил на неё, – для убедительности я ткнул пальцем в Ольгу. Палец немного дрожал, потому что ярость уходила, словно вода сквозь песок, а на её место надвигалась депрессия. – Так что она как бы со мной. Отвали!

– А то что? – поинтересовался тип.

– А то я вызову полицию, – я демонстративно извлёк телефон и отправил видеовызов на горячую линию службы срочной психологической помощи. – Внимание! По всей видимости, я являюсь свидетелем преступления! Прошу зафиксировать: преступник бородат, то есть он, вероятно, мужчина…

На меня словно налетел вихрь. Телефон вырвался из ладони и птицей упорхнул в кусты, лацканы пиджака вновь затрещали от хватки, а непроницаемые линзы вражеских очков оказались совсем близко – буквально на расстоянии локтя от моего лица. Локтя! Вот оно!

Удар вышел что надо. Бородач рухнул наземь, потеряв очки, и от растерянности клацнул зубами.

– Связался с лучшим… – я начал произносить свою коронную фразу, но бородач повернулся ко мне и оскалился, словно пёс. И я замер. Потому что этот тип мало того, что вставил себе в рот бутафорские пластмассовые клыки, сделавшие его похожим на саблезубого тигра. Так он ещё и в глаза сунул люминесцентные контактные линзы, светящиеся в темноте грозно-алым цветом.

– Ты ударил меня, – словно не веря в произошедшее, пробормотал бородач. И сорвался на крик: – Меня, третьего наследника графства Убыр! Да как ты посмел?!

– На тебе ж не написано, третий ты наследник или тридцать третий, – ответил я, с толикой ужаса ощущая, что депрессия отступила, а на её место пришла бесшабашная лихость. – Да и то, всего лишь третий – невелика птица. Вот будь ты хотя бы вторым, я бы… Нет, я бы всё равно тебе врезал, но сделал бы это с уважением!

– Да ты хоть знаешь, с кем ты разговариваешь, человечишка? – проревел бородач.

– Конечно, знаю, ты же сам только что сказал, – я слегка пожал плечами. – С третьим наследником княжества Абырвалг. Или у вас, ваше высочество, есть ещё титулы? Так озвучьте их.

– Графства Убыр! – рявкнул бородач и оскалил клыки. – Тебе конец! Я выпью тебя, как водку! Ты просто не понимаешь, с кем связался!

– С кем же я связался? – я задумчиво нахмурил лоб. – У тебя глаза светятся красным, у тебя изо рта торчат клыки, ты странно одеваешься, странно себя ведёшь, скверно обращаешься с женщинами. Ага, я знаю! Ты – Филипп Киркоров!

Я ожидал, что бородач после этого бросится на меня. Но стремительность его рывка превзошла все ожидания. Секунду назад он удерживал Ольгу, и вдруг она оказалась на земле, а клыки щёлкнули в непосредственной близости от моей физиономии.

– Прежде чем я убью тебя, объясни, – прошипел бородач. – Ты зачем так себя ведёшь? Чего добиваешься?

– Ты всё-таки туповат, – сказал я и сунул руки в карманы. – У меня жизнь не удалась. Потому для меня твои угрозы стоят не дороже плевка.

Я сплюнул, и даже кажется куда-то попал, потому что бородач взревел, как вертолёт на грузовом ходу, и рванул меня за воротник, открывая шею. Пришло время бросить на стол свой козырь. Я выдернул из кармана связку ключей, зажал между большим и указательным пальцем длинный реечный ключ с косыми засечками… Но бородач взмахнул рукой, мою кисть пронзила адская боль, и ключи печально звякнули в отдалении. Я в панике зашарил по карманам, пытаясь найти хоть какое-то оружие. Тем временем клыки бородача удлинились, сделав его похожим даже не на саблезубого тигра, а на мамонта. Словно в замедленной съёмке, я наблюдал, как клыки движутся к моей шее. И когда они уже были готовы коснуться кожи, я нащупал в кармане ту самую ручку. Выхватил её, зажал в кулаке. И вогнал её злодею прямо в глаз.

От воя, в котором не осталось ничего человеческого, содрогнулись окрестные деревья. Меня обдало тёмной волной крови, забрызгавшей очки. Но вопреки всем моим знаниям анатомии, бородач не умер. Он откатился на несколько шагов, выхватил из кармана продолговатый предмет, похожий на яйцо, и раздавил его в ладони.

Из яйца потянулись нити, оплетая собой пространство вокруг нас. Я решил ретироваться, но не успел – сформированная нитями полусфера ярко вспыхнула.

И я отключился.

Глава 1

– Заветное желание, – пробормотал я, с трудом приходя в себя. – Самое заветное желание…

Позади осталось ощущение полёта – звёзды и галактики проносились мимо меня, как стекляшки в калейдоскопе. А чей-то голос шептал мне на ухо что-то очень важное и жизненно необходимо, из чего память сумела ухватить только словосочетание про заветное желание…

– Помогите! – тишину прорезал отчаянный крик. – Спасите! Убивают!

Я с трудом разлепил глаза и с ещё большим трудом поднялся на ноги, сквозь кое-как протёртые от крови очки обозревая окрестности. Парка вокруг не было. Мы находились в каком-то тёмном переулке, пахнущем крысами, лошадиным навозом и ночной свежестью. Мы – это я и Ольга, не прекращающая орать, хотя ничто ей не угрожало. Давешний бородач словно растворился в пространстве.

– Да не ори ты, всё в порядке, – я шагнул к Ольге и попытался её дружески обнять, чтобы успокоить.

Ольга взглянула на меня, содрогнулась, шарахнулась в сторону и заорала ещё громче. И в этот самый неподходящий момент переулок озарил свет двух фонарей под аккомпанемент тяжёлых шагов.

Новоприбывшие видимо увлекались исторической реконструкцией, потому что фонари у них были старинные, масляные, которые больше коптили, чем светили. Зато на одном из них (постарше и потолще – видимо, главном) красовалась кольчуга, а на втором (постройнее и помоложе) – кожаная куртка с металлическими пластинами. Я бы рассмеялся над их внешним видом, если бы в руках они не сжимали палки, похожие на плод противоестественного союза топора и копья, увенчанные металлическими наконечниками, выглядящими очень острыми – так что смех замер у меня внутри, не успев родиться.

– Так, что тут у нас творится? – отеческим тоном поинтересовался старший. Взглянул на меня – и переменился в лице, перехватив своё оружие (не знаю, как оно называется, мне почему-то пришло на ум слово «алебарда») поудобнее. Младший – здоровенный увалень с крупной бородавкой на носу – так и вовсе направил свою алебарду прямо на меня, явно вознамерившись проделать во мне пару отверстий, не предусмотренных природой.

– Вампир! – простонала Ольга за моей спиной. – На меня напал вампир!

– Да она шутит! – я попытался изобразить бодрую и оптимистичную интонацию, но прозвучала она донельзя фальшиво. – Не было тут никакого…

– Помолчи, паря, – хмуро посоветовал мне старший, уверенным движением поднеся острие своего оружия прямо к моему лицу, и непреклонным движением отодвигая меня в сторону. – Ну-ка, младший, глянь.

Младший увидел Ольгу и остолбенел. Алебарда выпала у него из рук, но он этого даже не заметил, метнувшись к девушке и принимаясь виться вокруг неё, словно конь перед кобылицей в брачный период. Будь у него копыта, он бы непременно ими застучал.

– Что с вами, красавица? – затараторил он. – Вы не ранены? Где болит? Позвольте вас осмотреть! Я немного разбираюсь в целительстве…

– Убери руки! – взвизгнула Ольга, отшатываясь от любвеобильного стража порядка.

– И в самом деле, – пробормотал старший. Неожиданно ловко крутнул оружие в руке и ткнул младшего тупым концом чуть пониже спины. – Остынь. Давай лучше посмотрим на нашего вампирчика…

– Я не вампир! – запротестовал я, с ужасом ощущая, насколько глупыми выглядят мои оправдания. Засохшая кровь принялась шелушиться и неприятно стягивать кожу. А та, что попала на одежду – затвердела и превратилась в корку, противно шуршащую при каждом движении. Да и кто поверит в невиновность человека, заляпанного чужой кровью? – Я просто случайно вымазался кровью!

– Порезался во время бритья, надо полагать, – хмыкнул старший. – А глаза? Почему глаза красные?

– Это из-за того, что я слишком долго пялился в… μοηιτορ… – ответил я, с ужасом ощущая, что слова «монитор» в этом языке нет, а следовательно, это вообще какой-то незнакомый язык.

– Органы разберутся, – хмуро констатировал старший, вынул лист пергамента и принялся что-то писать. – Идём со мной. А ты, младший, отведи девушку во дворец. Отдай эту записку начальнику охраны, он знает, что делать. И алебарду подними, ты не на прогулке. Головой за неё отвечаешь. За девушку, понятное дело, не за оружие. За алебарду ты отвечаешь другими, более важными частями тела…

– Ура! – младший просиял, подхватил своё оружие и галантно обхватил Ольгу за талию. – О прекраснейшая, позвольте вас проводить!

– Можно, я тоже пойду? – пробормотал я.

– А как же! Ты пойдёшь со мной, – острие алебарды оказалось невдалеке от моей шеи, неприятно холодя кожу. – И без глупостей!

– Вы требуете от меня слишком многого, – проворчал я, но, тем не менее, двинулся в указанном острием алебарды направлении. – И куда конкретно мы идём?

– В тюрьму, – небрежно ответил стражник.

– Но почему? – возмутился я и от возмущения даже остановился. – Почему её во дворец, а меня в тюрьму? Это же несправедливо!

– Наш мир вообще несправедлив, – философски заметил стражник. – А я вас насквозь вижу – и тебя, и её. Она – сильная и независимая, потому ей самое место во дворце. А ты – слабак и рохля, и тебе самое безопасное место – в тюрьме. Там, по крайней мере, не убьют. Или убьют, но не сразу.

– А что, если я вампир?! – меня охватил приступ раздражения. – Загрызу вам всех подследственных. А кого не загрызу – понадкусываю!

– Не смеши, – меланхолично махнул рукой стражник. – С тебя такой же вампир, как с меня – король Ричард.

– Ричард? – изумился я. – Тот самый? Герой крестовых походов, по прозвищу «Λνιηοε Сердце»?…

– Не совсем понял, – пожал плечами стражник. – Наш король Ричард – гениальный полководец. Он разбил гномов в битве при пяти холмах, эльфов в битве при пяти дубах, карликов племени Лумпа-Умпа в битве при пяти какао-бобах, а ещё… Впрочем, его победы перечислять до утра можно. И зовут его Ричард Кофейное Сердце.

– Потому что его сердце черно, как крепкий кофе? – не удержался от шпильки я.

– Нет, – кротко ответил стражник. – Потому что он кофе очень любит. Он хороший король, правда. Умный, толковый, не самодур. Один только недостаток – не женат. Но я думаю, твоя знакомая быстро исправит это досадное недоразумение…

– Нет! – вскрикнул я, чувствуя, как на место возбуждения приходит апатия. – Вы же, простите, не знаю вашего имени…

– Зови меня Тед, – предложил стражник.

– Тед, вы же шутите? – с надеждой спросил я. – Никому не известная девушка, не знатная, не богатая – сможет окрутить короля? Так не бывает! Это же не сказка про Ζολuψκu… Тьфу ты! Да что со мной? Некоторые слова словно застревают в зубах!

– Конечно, сможет, – хмыкнул Тед. – Более того, я очень сильно удивлюсь, если она этого не сделает. Она не первая переселенка из другого мира, и у всех у них всё всегда проходит одинаково…

– И как же у них всё происходит? – спросил я.

– В них все подряд начинают влюбляться, а они выбирают самого достойного, – спокойно поведал Тед. – А самый достойный – это, ясное дело, король. Потому, чтобы избавить Столицу от кровопролитных дуэлей её многочисленных поклонников, я решил отвести нашу переселенку сразу к королю.

– Да с чего ты взял, что она переселенка? – взвыл я, чувствуя, как голова идёт кругом.

– Элементарно, – снисходительно ответил Тед. – Непривычная одежда, незнакомые слова в речи, да ещё и за вампира тебя приняла, хотя ты весь в крови. И кто она после этого?

– Но разве вампирам не свойственно вымазываться в крови? – изумился я.

– Абсолютно несвойственно, – стражник посмотрел на меня как на остолопа. – Ты часто обмазываешься едой? Особенно если её тебе, как правило, не хватает? Полагаю, что не очень.

– Хорошо, вы правы, – признался я. – И часто к вам попадают переселенцы?

– Нечасто, – ответил Тед. – На моей памяти это случалось дюжину раз… если считать вместе с вами. То есть с нею и с тобой. И обычно переселяются очень незаурядные творческие личности, не сумевшие или не успевшие в полной мере реализовать свой потенциал.

– Но как проходит это переселение? – продолжил расспросы я. – И как вы поняли, что я… такой вот…?

– Это я у тебя должен спрашивать, – пробормотал Тед, останавливаясь и прислушиваясь. – Как говаривал один переселенец, и я спросил, как он рискнул, из ниоткуда в никуда, перешагнул, перешагнул… Подожди меня тут.

Спустя краткий миг улочка опустела. Лишь порыв ветра взлохматил мои волосы, заставил вздрогнуть пламя зачем-то оставленного Тедом фонаря, и тени вокруг него пустились в пляс. А ветер тем временем метнулся в невзрачный переулочек, откуда, как я только сейчас понял, доносились звуки какой-то возни.

– Но кто же он? Хитрец и лгун? Или шпион, или колдун? Каких дворцов он господин, каких отцов заблудший сын? – доносилось из переулка. – Решил нырнуть он в гладь и тишь, но в тишину без денег – шиш. Мол, прошмыгну как мышь, как вошь, но в тишину не прошмыгнешь!3

Голос Теда внезапно затих. А спустя несколько секунд из переулка появился он сам. Но в каком виде! Вкрадчивая упругая походка сменилась извилистой синусоидой, глаза маслянисто поблёскивали, губы искривились в довольной и несколько мечтательной улыбке. Наконечник алебарды влажно поблескивал, и с него срывались и падали наземь тяжёлые тёмные капли. А на плече у Теда висела хрупкая девичья фигурка, в неверном свете фонаря казавшаяся совсем крохотной и беззащитной.

– Кто она? – я шагнул было к Теду, но боевых навыков тот не растерял – наконечник алебарды мгновенно замер на расстоянии локтя от моего лица, и совершенно не дрожал. – И что случилось с вами?

– Идём отсюда, – довольно, словно сытый кот, приказал Тед. – Возьми фонарь, иди и свети.

Я молча подхватил фонарь, высоко поднял его над головой и зашагал вперёд, сцепив зубы и дав себе зарок не открывать рот ни при каких обстоятельствах, благо поселившаяся в душе обида очень этому способствовала. Но спустя сотню шагов она поутихла, и внутри вновь разгорелось любопытство.

– Но всё-таки, что произошло? – продолжил я расспросы. – Не хотите отвечать? Ладно. Тогда я останусь тут. С места не сдвинусь! Попробуйте-ка понести двоих!

Я остановился и скрестил руки на груди, демонстрируя непреклонность. Тед тоже остановился, покачиваясь из стороны в сторону, и остриё алебарды колебалось вместе с ним.

– Ладно, пусти меня, – девушка, судя по всему, пришла в себя и подала голос. – Я расскажу.

Тед убрал руку, и девушка невероятно ловким и грациозным движением спрыгнула наземь, умудрившись при этом развернуться и не издать даже шороха. Она столь же плавным и грациозным движением скользнула ко мне и протянула руку:

– Меня зовут Ю-ю, – представилась девушка. – Я цирковая гимнастка. Будем знакомы.

Её рукопожатие оказалось по-мужски крепким и сильным, да и сама она при ближайшем рассмотрении оказалась вся переплетена вязью не особо рельефных, но явно очень тугих мышц.

– Мне тоже приятно, – наконец-то я справился с волнением и сумел отыскать ответ. – Что же столь юная и прелестная особа делает в таком опасном месте?

– Нашёл юную! Мне скоро тридцать, – фыркнула Ю-ю. – А я ходила за покупками. Но на меня напали, и если бы не Тед… – Ю-ю бросила на стражника не самый доброжелательный взгляд, – если бы не Тед, им бы не поздоровилось!

– Им и так не поздоровилось, – хмыкнул Тед.

– Я бы их просто отмудохала! – крикнула Ю-ю. – А ты их убил! Пусть они и нехорошие люди, но прежде всего – люди!

– Я не позволю нарушать дисциплину на своём участке! – в голосе Теда громыхнул металл. – Сказала бы спасибо, что я закрываю глаза на твои шалости.

– Какие ещё шалости? – не понял я.

– Видишь ли, твоя юная и прелестная особа покупала у этих нехороших людей кое-что, запрещённое во всём королевстве, – Тед расплылся в ехидной улыбке, отчего его круглая физиономия стала похожа на полную Луну. – Млечный сок анемона, если я не ошибаюсь. От десяти лет свинцовых рудников. Но нехорошие люди решили и деньги получить, и эту гадость себе оставить. За что и поплатились.

– Никогда бы не подумал, что вы употребляете всякие вещества, – брезгливо поёжился я.

– Я не для себя! – злобно бросила Ю-ю.

– Это она для своего мужика, – столь же любезно пояснил Тед. – Он уже подсел, не может без этой дряни…

– Мужик послал её на противозаконную миссию? В опасное место к опасным людям? – разинул рот я. – Да как же так?

– Он не мог пойти! – повысила голос Ю-ю. – У него спина болит! Попробуй-ка, пожонглируй пудовыми гирями.

– Не захотел рисковать, – перевёл Тед с женского языка на мужской. – Бабу он себе и новую найдёт, а он у себя один, и потому его надо беречь.

– Но почему ты согласилась? – не понимал я. – Ты у себя тоже одна!

– Потому что я люблю его! – выкрикнула Ю-ю.

– Ты же сам слышал – ей скоро тридцатник, – охотно пояснил Тед. – Она явно ошиблась в СВР, а переиграть шансов уже мало, и с каждым годом всё меньше – шестнадцатилетние наступают на пятки, отбирают самых перспективных кавалеров… Приходится терпеть.

– СВР? – я всем своим видом изобразил знак вопроса.

– Самое Важное Решение в жизни женщины, – Тед продолжал разглагольствовать с невероятно самодовольным видом, который меня раздражал всё сильнее. – Одно из самых важных решений – это правильно выбрать мужчину, которого она будет слушаться. И все несчастные женские судьбы только от этого – или неправильно выбрала, или не слушалась.

– Чушь полнейшая! – выкрикнул я, потому что Тед меня просто выбешивал. И его снисходительный тон воспитателя в детском саду, и жестокий смысл его подлых речей. – Любовь и взаимное уважение – вот основа любых отношений! А долг мужчины – защищать женщину и заботиться о ней!

– У тебя ведь нет бабы? – проницательно спросил Тед, и, не дожидаясь моего ответа, продолжил. – Ну конечно же, нет. А с такими взглядами – и не будет никогда. Впрочем, там, где ты сейчас окажешься, они тебе и не понадобятся.

Тед остановился и назидательно, словно опытный экскурсовод, указал на высокое массивное здание с решётками на всех окнах. Оно выглядело столь угрюмо и всем своим видом излучало столь невероятную безнадёгу, что я невольно поёжился.

– Не бойся, – негромко сказала Ю-ю, неслышно подойдя ко мне. – Не верь, не бойся, не проси. Ты необычный человек, меня тронули твои слова, и я постараюсь тебе помочь.

Ю-ю провела ладонью по моей щеке.

И сердце в груди сладко затрепетало.

Глава 2

Средневековая тюрьма выглядела совершенно не так, как в моём воображении. Мне представлялись угрюмые подвалы, поросшие мхом толстые каменные стены полигональной кладки, запах сырости и плесени, низкие потолки, тесные камеры с охапками гниющей соломы, на которой вынуждены коротать своё заключение измождённые узники… Но в данной тюрьме ничего подобного не было.

Меня ввели в огромное помещение, размером близкое к футбольному полю. Сходство усугублялось тем, что центр располагался заметно ниже входа, и на гигантских ступенях этого импровизированного амфитеатра располагались усеянные людьми двухъярусные койки. Они оказались сделанными из дерева, но хлипкими отнюдь не выглядели, да и не являлись – это я понял после того, как, споткнувшись, врезался плечом в одну из них. Плечо заныло, а койка даже не шелохнулась. Её обитатели подняли головы, зло на меня посмотрели – и отвернулись, видимо решив не связываться с человеком моего роста, высокого даже по меркам моего мира. А здесь, на фоне местных, я выглядел настоящим великаном.

Но почти сразу выяснилось, что дело не в габаритах. В поношенной грязной одежде с коричневым подбоем, странной вихляющей походкой ко мне приближался мутный юноша. Его конечности самопроизвольно дёргались в случайном темпе, глаза бегали по сторонам, а весь его вид говорил о том, что всем вокруг следует беречь карманы. Я так и сделал, ухватившись за карман с авторучкой, драгоценной памятью о родном мире…

Но мутный тип не собирался покушаться на мои карманы. Не дойдя до меня пары шагов, он остановился и неожиданно продекламировал гнусным завывающим голосом:

– Стоят два трона! На одном – вампирские клыки точёные! На другом – эльфийские учёные! Куда сам сядешь, куда короля Ричарда посадишь?

На место настороженному любопытству внезапно пришла злость. Да за кого он меня принимает?

– Я возьму вампирские клыки точёные – и загрызены эльфийские учёные! – меня, как говорится, понесло. – Возьму канаты кручёные – и повешены эльфийские учёные! Возьму гномьи топоры заточённые – и зарублены эльфийские учёные! Возьму яблоки мочёные – и отравятся эльфийские учёные! Возьму рёбрышки копчёные – и подавятся эльфийские учёные!..

– Достаточно! – прозвучал властный голос.

В воцарившейся оглушительной тишине особенно громко прозвучал прыжок с верхнего яруса, от которого пол содрогнулся. И предо мной предстал настоящий здоровяк – ниже меня на пару пальцев, а не на голову, как остальные обитатели этого мира. Это был не вихляющий тип с его подколками. Это был крайне серьёзный и опасный субъект. От одного его вида по спине пробегал озноб.

– А поясни-ка, мил человек, – обратился он ко мне. – За что ж ты так эльфов не любишь?

Я понятия не имел, что в этом мире представляют собой эльфы, и за что их можно любить или не любить. Хотя… Тед упоминал, что король с ними воевал, а значит, они были врагами людей, причём совсем недавно! Это можно использовать!

– А кто ж их любит? – риторически поинтересовался я. – Мерзкие, заносчивые снобы! И их розовые кофточки мне особенно не нравятся!

– Кофточки? Ахаха! – рассмеялся бородач, и волна смеха обогнула наш амфитеатр. – Умри, точнее не скажешь. Твари они те ещё.

– Постоянно строят нам козни! – понеслись возмущённые возгласы.

– Воюют против нас!

– Притом чужими руками!

– А сами на своём Туманном Острове отсиживаются!

– А у нас из-за этого убытки!

– Кхе-кхе, – многозначительно откашлялся я, и все вокруг замолчали. – Я почему-то думал, что уж вам-то война должна прийтись по вкусу. Это же отличная возможность половить рыбку в мутной воде!

– Чтоб ты понимал в нашем бизнесе, – скривился здоровяк. – Вот представь, что ты, например, глава шайки грабителей!

Я приосанился, и придал себе вид лихой, суровый и придурковатый, который, на мой взгляд, должен быть свойственным людям этой опасной профессии.

– В случае войны, первым делом добрую половину твоих свирепых подручных рекрутируют. И доходы упадут минимум вдвое. Согласен? – здоровяк дождался моего кивка и загнул палец. – Появится толпа беженцев, которые от недоедания займутся грабежами. Не все, понятно, но таких будет полно. Рост конкуренции снижает прибыль – ты в курсе этого явления? – я кивнул, и здоровяк зажал второй палец. – И самое главное – ужесточение наказаний. Если сейчас погибнуть во время миссии можно лишь случайно, нарвавшись на этого бешеного Теда, то во время войны твоих людей будут мочить на месте и имени не спрашивать. Война вредит бизнесу. Особенно война с эльфами. Мерзкий народец! – здоровяк от полноты чувств врезал по койке, и она опасно затрещала. – Как их только земля носит?

– Я думаю, что сложилось исторически, – кивнул я, вспомнив кое-что из истории своего мира. – Островной народ, живущий на весьма ограниченной территории с достаточно суровым климатом и без природных ресурсов. Чтобы выжить – надо уметь ловко стравливать между собой более сильных врагов и внушать им, что воюя за их интерес, они гибнут и умирают за себя.

– Фигассе, – присвистнул здоровяк. – Разложил прямо как Его Магейшество, королевский придворный волшебник. Откуда ты так эльфов знаешь? Воевал с ними? Общался? Может, допрашивал?

– Я их даже не видел никогда, – честно признался я. – И вряд ли увижу.

– Увидишь, причём прямо сейчас, – заявил здоровяк. – Ну-ка, подсадите его. Да не боись ты! Боец ребёнка не обидит!

Я не успел оглянуться, как оказался на верхнем ярусе койки, с которого благодаря моему росту оказался отличный вид на центральную часть помещения тюрьмы. И выглядела она так, что мне пришлось протереть глаза. Потому что на тюрьму она походила меньше, чем херувим на парикмахера.

Посреди тюрьмы красовался роскошнейший банкетный зал, щедро украшенный искусной лепниной. Стены подпирали колонны – мраморные, изумрудные, а также сверкающие белым и жёлтым блеском – возможно, посеребрённые и позолоченные, а быть может, и по-настоящему золотые и серебряные. В зале толпились люди, и, судя по соотношению размеров, зал был огромен. И я заметил ещё одну странность – стоило задержать взор на каком-либо фрагменте зала, как он начинал увеличиваться в размерах, так что эту часть удавалось рассмотреть во всех подробностях. Но стоило помотать головой и закрыть глаза, как иллюзия исчезала. Но сокамерники, которым повезло взобраться на верхние ярусы, занимались именно подробным созерцанием, скабрезно комментируя собравшихся в зале дам.

– Что это? – спросил я, совершенно очарованный. – Как такое вообще возможно, и почему именно здесь?

– Это главный бальный зал королевского дворца, – охотно пустился в пояснения здоровяк. – Такое возможно очень элементарно и просто – магия. А здесь, потому что Его Магейшество решил нас таким образом перевоспитать.

– Демонстрируя вам банкетный зал? – изумился я. – Оригинальная стратегия.

– Он же переселенец, – махнул рукой здоровяк. – У него масса странных идей. Одно время даже пытался призывать к какой-то толерантности… но после первой же войны с эльфами прекратил. А сейчас решил, что лицезрение королевских балов поможет нам понять, чего можно добиться праведной жизнью и честным трудом…

Я не выдержал и громко заржал, тщетно выискивая на плутоватых физиономиях придворных хотя бы малейший признак честности, а на их пухлых ручонках – следы хоть какого-то труда. Лишь три человека среди всей придворной братии отличались от остальных.

Первым был высокий пухлощёкий юноша, не до конца даже избавившийся от подростковых прыщей. Он выглядел настоящей белой вороной на фоне расфуфыренных придворных, поскольку одет был в неброскую серую хламиду, а в руках у него красовался ветвистый посох с большим голубоватым камнем в навершии. Юноша мог бы считаться симпатичным, если бы не выражение презрения пополам со скукой, буквально написанное у него на физиономии.

– Это принц Морфеус, – произнёс здоровяк, верно определив направление моего взгляда. – Младший брат короля и при этом маг.

– В смысле колдун? – не могу не удивиться я.

– Да ну тебя, какой ещё колдун, – опасливо заозирался здоровяк. – Он волшебник! Неужели ты не понимаешь разницы?

– В сортах магии не разбираюсь, – обронил я, продолжая рассматривать королевский банкетный зал.

Второй фигурой, явно бросающейся в глаза, оказался коротко стриженный голубоглазый гигант. Он отличался от остальных присутствующих, как небо от земли. Не только благодаря росту, хотя он на голову превосходил и в росте и принца Морфеуса, и самых рослых из придворных. Помимо этого, он, единственный из присутствующих, умудрился прийти на бал в полном металлическом доспехе. Мимоходом я ему посочувствовал – в юности я увлекался исторической реконструкцией, и потому прекрасно знал, насколько утомительно таскать на себе груду железа, насколько в ней жарко и как немыслимо бесит невозможность почесать спину. Надо быть параноиком высочайшей степени, чтобы нацепить тяжёлый доспех на мирное мероприятие. Или просто безумцем.

– Это принц Эрик, – пояснил мне здоровяк. – Средний брат короля. Воин высокой доблести и великий героический герой.

– Но почему он пришёл на бал в доспехах? – я высказал вслух своё недоумение.

– Подвиг может настичь героя в любой момент! – назидательно воздел палец здоровяк. – А вдруг война, а он без амуниции? Говорят, он даже моется, не снимая доспехов. Повезло, что его заставили снять хотя бы шлем.

– Кто же заставил такого бугая? – переспросил я, и в этот миг внезапно понял, кого именно мой собеседник имел в виду.

В богато отделанном кресле восседал человек в тёмном камзоле. Он был бы похож на аптекаря средней руки – худощавое лицо, умные проницательные глаза, бородка клинышком, если бы не два обстоятельства. Во-первых, его чело венчал тонкий золотой ободок, чего ни один из придворных себе не позволял. А во-вторых, в его глазах царили ум, сила и власть. Власть короля.

– А это наш король, – верно растолковал мои опасения здоровяк. – Ричард Кофейное Сердце, собственной персоной. Прошу любить и жаловать. Или хотя бы – просто любить, короли это обожают!

На верхний ярус соседней койки взгромоздилась колоритная парочка. Один из них не издавал ни звука, хотя постоянно жестикулировал – а другой, глядя на его жесты, разражался словами.

– Это наши толмачи, Биб и Боб, – пояснил мне здоровяк, верно истолковавший недоумение в моём взоре. – Один умеет читать по губам, а другой – озвучивать вслух прочитанное!

– Брат, тебе не надоело в этом доспехе? – Боб, очевидно, озвучил короля Ричарда. – Тебе же неудобно!

– В боевых походах мы по несколько недель не снимали доспехов, – степенно ответил принц Эрик в ретрансляции того же Боба. – Неудобнее всего было с девушками в захваченных нами городах… э-э-э… общаться! Но ничего, мы справлялись!

– Девушкам это наверняка не особо нравилось! – горячо встрял в перепалку принц Морфеус. – Нет бы пытаться завоевать их симпатию любовью и заботой! Первым делом девушка должна услыхать звон золота, своего рода уведомление о поступлении в её кошель денежных средств!

– Конечно, не нравилось, мы же пару недель не мылись, – с усмешкой пояснил принц Эрик. – Но их мнения мы как-то забывали спросить.

– Это… это же подло! – вскричал принц Морфеус, но его голос позорно сорвался, чем заметно снизил пафос его обличительной речи. – Ты подлец, брат!

– Это ты дурачок, братец, – с вежливой улыбкой отреагировал принц Эрик. – Я никого никогда не заставлял. Девушки любят победителей, это закономерно. Научись побеждать, братец – и люди к тебе потянутся! Ничего, подрастёшь, авось поумнеешь…

– Да я всего на три года младше тебя!

– Как любит повторять наш любимый король, – принц Эрик кивнул в направлении трона, – в боевом походе день идёт за два, а на войне – за три. Так что я на целую жизнь старше тебя, молокосос!

– Да я тебя…

– Что «ты меня»? Что ты мне сделаешь? – не унимался принц Эрик. – И вообще, проявляй побольше уважения. А не то покатишься под откос и в итоге окажешься за решёткой.

– Он же принц, за какой ещё решёткой? – раздались удивлённые голоса среди придворных. – Спорим, что этого не будет?

– Хватит! – внезапно рявкнул король Ричард. Да так, что оба брата испуганно притихли, и даже Биб с Бобом в страхе съёжились на своей койке. – Воин и маг, две опоры трона – грызутся между собой, как две базарные торговки! Ещё слово – и изгоню! Клянусь клинком предков!

Король Ричард поднял руку, в которой красовался невероятно изящный изогнутый меч, бросающий вокруг золотистые отблески.

И воцарилась тишина.

– Запускать ли гостей? – тишину нарушил бородатый гражданин, одетый в настолько невыносимо белую хламиду, которую стирали наверняка не «обычным порошком». – Всё готово для начала бала, Ваше королевское величество!

– Это придворный маг самого короля, – опасливо прошептал мне на ухо здоровяк. – Все его называют Его Магейшество, хотя ходят тёмные слухи, что его зовут… зовут…

– Как? – не удержался от вопроса я.

– Не могу �