Ты будешь моей
Глава 1
Пролог
Роман смотрит на меня, не отводя глаз, словно хищник на загнанную им в угол жертву. И на данный момент в его присутствии, я именно так себя и ощущаю. Беспомощной, не способной защититься от него, и, что самое ужасное, я сама виновата в том, что происходит. Моя наивность и вера в добрых людей вновь сыграли со мной злую шутку. Отступаю, прижавшись спиной к стене. Нависая надо мной, как скала, он ухмыляется, руки упираются в стену по обеим сторонам от плеч. Замираю, не в состоянии сделать даже маленький вдох. Лёгкие сдавливает словно тисками, от напряжения перед глазами появляется туман. Он же, окрылённый своим превосходством, продолжает угрожающе приближаться, горячее дыхание касается моего лица. Открываю рот, чтобы возмутится, но слова таки застревают в горле. Выставив руку вперёд, упираюсь ладошкой в каменную грудь. Проследив за моей жалкой попыткой оттолкнуть его, мужчина лениво улыбается, обнажая ровный ряд белоснежных зубов.
– Что же ты молчишь? Может, мне повторить вопрос?
Сглатываю образовавшийся в горле ком и рвано вдыхаю наполненный ароматом его дорогого парфюма воздух.
– Василиса, – моё имя звучит как-то незнакомо, иначе, словно Роман обращается вовсе не ко мне. – Скажи мне, где те деньги, которые я отдал тебе?
– Их нет, – с трудом выдавливаю из себя единственную фразу и отдёргиваю от него руку.
Ладонь пылает! Ничего не могу понять! Что со мной происходит? Почему его близость так волнует и пугает одновременно? Его губы так близко, кажется, одно неловкое движение, и он коснётся моих, но мужчина не делает попыток поцеловать. Ему нравится сам процесс запугивания. Он словно на охоте. Никогда бы не подумала, что такой миловидный, с виду мягкий мужчина, на деле окажется совсем другим. Я снова ошиблась. Следовало быть внимательнее. Первое впечатление обманчиво, и я лично в этом убедилась. Нужно было сразу заглянуть ему в глаза. Лёд. Вот что скрывается за этой красивой оболочкой.
Не выдержав прямого зрительного контакта, опускаю глаза ниже, на губы. На вид такие мягкие и соблазнительные, верхняя чуть вздернута. Так и хочется прикоснуться. Подобной форме позавидовала бы любая девчонка. Зачем природа наделила его столь идеальными чертами? Большие глаза, ровный, пропорциональный нос, чётко очерченные скулы, впалые щеки и светлые брови вразлёт. Красивый. Никогда не встречала мужчин с такой идеальной кожей, даже следа от щетины нет. Смотрю, не отводя глаз. Он завораживает меня, точно удав кролика.
– Так и будем играть в гляделки? Или объяснишь уже нормально, что значит «их нет»?
Отмираю. Как же сказать правду? Но бегать от него у меня всё равно долго не получится. Рано или поздно придётся отвечать. Тем более он мой босс, и может перекрыть единственный источник дохода.
– У меня их украли, – выдаю и сжимаюсь, словно ожидая удара.
Понимаю, как глупо звучит, так себе оправдание, но это действительно правда.
– Укра-али, – он тянет слово, словно пробуя его на вкус. – Вот значит как.
Не верит. По выражению лица мужчины понимаю, что входить в моё положение, а уж тем более сопереживать и жалеть, он точно не будет. Мой ответ воспринят за попытку дёшево отмазаться от долговых обязательств.
– И?
– Я верну, – моё обещание звучит ещё более жалко, чем предыдущий ответ.
– Это большая сумма. Где ты возьмёшь такие деньги? На примете имеется ещё один простофиля, который может поверить в твои россказни и планы на светлое будущее.
– Нет, – отворачиваюсь, прижав щеку к плечу, прячусь от его взгляда за рассыпавшимся водопадом своих тёмных волос.
Роман отводит пряди в сторону и, зажав пальцами мой подбородок, разворачивает лицом к себе.
– Тогда, где ты возьмёшь деньги?
– Я отработаю.
– В баре? Отплясывая на пилоне? – Его светлые брови удивлённо ползут вверх.
– Да, – мой подбородок начинает мелко дрожать.
– Детка, тебе и жизни не хватит, чтобы рассчитаться со мной! – он усмехается, задумчиво подняв взгляд к потолку. – У меня есть другое предложение.
– Какое? – голос предательски сходит на нет.
Роман убирает руку от моего лица и склоняется к уху. Волосы слегка колышутся от его дыхания, кожа покрывается предательскими мурашками.
– Я возьму тебя в качестве оплаты…
Глава 1
Как же мутит. Еле успеваю добежать до дамской комнаты. Падаю на колени, и меня выворачивает наизнанку. Не понимаю, что со мной. Вроде бы последнее время не жаловалась на здоровье. Отравиться я не могла, накануне практически ничего не ела. Это самая моя большая беда. На нервах я перестаю есть. Этим летом столько важных событий, как тут не начать переживать. В начале лета выпуск, одиннадцатый класс! Так вышло, что событие совпало с моим днём рождения. Совершеннолетие! Праздник для меня получился незабываемым. Я и смеялась, и плакала одновременно. Столько поздравлений я, наверное, за всю свою жизнь не получила, сколько в тот день!
Спустя две недели после выпускного, подошло время для отчётного выступления на танцах! Но это ещё не самое волнительное! Сегодня именно то событие, которое тревожило меня больше, чем собственный день рождения! Вечеринка, которую мы запланировали и организовали с девочками из группы самостоятельно. Обожаю наш танцевальный коллектив. Этот день я ждала с таким нетерпением, и вот один-единственный бокал спиртного, и я в туалете на коленях перед белым фаянсом. Жесть. Тушь поплыла, платье помялось, голова идёт кругом.
Усевшись на пол прямо в кабинке, прислоняюсь к стене и закрываю глаза. Неужели я весь праздник тут просижу? Сделав глубокий вдох, чтобы унять тошноту, издаю протяжный стон. Не помогает. Состояние – хоть плачь. И самое обидное, Серёжка до сих пор не пришёл, а ведь договаривались. После того, как он пропустил мой выпускной, клятвенно обещал быть со мной сегодня весь вечер. Неужели с работы не отпустили? Мог бы предупредить, но нет же. Ни единого звонка.
Слышу шаги и женские голоса. Точно, девочки. Подбираю ноги под себя, надеюсь, не заметят. Не хочу, чтобы они видели меня в таком состоянии. Стыдоба. Протираю вечерним платьем полы в отхожем месте. Оклемаюсь и выползу отсюда, нацепив улыбочку. Макияж поправлю. А там, может, и парень мой подоспеет. Сбегу с ним домой, от чужих глаз подальше.
От одной мысли о любимом становится легче. Мы с ним вместе уже почти год. И у нас всё очень серьёзно. Он самый замечательный, и ничего, что работает на шиномонтажке обычным подмастерьем, на своего же отца. Зато у них семейный бизнес и довольно прибыльный. Правда, это всё родительское. Но я верю, у любимого всё впереди. Он многого добьётся в жизни. Я его сразу приметила из общей массы ребят. Шустрый, весёлый, общительный. Всегда в центре внимания. Ну как мимо такого пройдёшь? А ухаживал как! Цветы, конфеты, подарочки. Только вот после того, как у нас всё случилось, он стал немного серьёзнее что ли. Не сказать, что мне это не нравится, Серёжка взрослеет, умнеет, становится более ответственным за своё будущее и, соответственно, у него больше работы. Часто занят. Отец его не жалеет, загружая по полной. Когда ему бегать ко мне? Грустно, но я девочка взрослая, и мне повторять не нужно. Занят, значит, занят!
Вот и сегодня, видимо, как раз такой день. Аврал в мастерской, и никуда не денешься. Работа!
Смех девчонок становится всё ближе. Слышу, как открывается дверь, и они дружно входят в просторную дамскую комнату. Навострив ушки, затихаю.
– Кать, ты слышала, что сегодня мальчишки про Серёгу Васькиного говорили?
Она что, про моего парня сейчас сплетничать собирается? Не могу распознать, кому именно принадлежит этот елейный голосок. Кто посмел слухи про Сергея распускать? Затаив дыхание, прислушиваюсь.
– Нет, а что?
– Болтают, что он ей направо и налево изменяет. В соседний район уже второй месяц гоняет. Отец ему старенькую иномарку отдал, тот подшаманил авто и свободу почувствовал. Вот и накатал себе девку какую-то. Мне Мишка сказал, что там уж очень красивая мадам. Он её даже в свою компанию уже брал.
Не могу поверить своим ушам. Сердце пропускает удар и скатывается в пятки.
– А как же Василиса?
– Так он сказал, что не интересна она ему больше. Получил, что хотел, и всё. Не нужна!
– Мариш, ты что такое несёшь? Она же любит его! У них там всё… м-м-м, очень серьёзно.
– А я тут причём? Это Серёга кобель, а я только пересказываю, что слышала!
– Только не вздумай Василиске ляпнуть, не нужно её расстраивать, ну хотя бы сегодня.
– Что ты! Я как услышала эти новости, чуть сознание не потеряла. Так обидно за неё. Он парням ведь про неё всякое рассказывает. Даже интимные подробности. Как у них в первый раз было. Сказал, что почти сразу же пожалел, что позарился на неё. Типа, с ней невозможно спать, она бревно. Ничего не умеет. А та, новая которая, такое вытворяет. Поэтому он и переключился на неё.
– Вот сволочь. И что никто ему рот-то не заткнёт?!
– Да кто посмеет?! Он же здоровый, как бык. Да и ругаться с ним никто не захочет. Он гулянки проплачивает, катает своих корешей на тачке, выпивку покупает. Подкупил всех.
– Продажные, – девчонка неприлично плюётся и громко фыркает. – Нужно прекращать с этой компанией всю дружбу. Нет там парней приличных, все вот такие Серёги. Поматросил и бросил и живи, как хочешь после этого!
Закрываю глаза, слёзы обиды стекают по щекам и крупными каплями падают на прохладный кафель. В груди больно жжёт! Словно полоснули острой бритвой прямо по сердцу! Я не верю! Пусть он скажет мне всё в лицо! Не смогу принять, пока не услышу собственными ушами то, что я бревно, и не увижу ту самую умелицу, на которую он меня променял!
Поднявшись на ноги, одним точным ударом выбиваю дверь. Хлипкий замочек отлетает в стену, за ним мелкие щепки. Девчонки, стоявшие рядом, с визгом отскакивают в сторону! Мои занятия не прошли даром. Танцы – это не только умение задницей вертеть, а ещё бесконечные силовые тренировки и жёсткая дисциплина! А я во всем вышеперечисленном преуспела! Поэтому сегодня кому-то посчастливится на своём горьком опыте испытать все мои умения!
– Василиса!
– Не сейчас! – рявкаю я, и девчонки натурально белеют.
Я понимаю, что они ни в чём не виноваты, но, увы, сдержаться просто не получается!
До шиномонтажной мастерской пешком почти двадцать минут, я преодолеваю путь за десять, и это несмотря на то, что на мне босоножки на высоченных каблуках. Музыка слышна ещё от начала улицы. Руки начинают мелко дрожать. Не похоже то, что там происходит, на рабочую обстановку. Крики, гомон, женские визги. Обидно. Он ведь обещал мне! Обещал! Ладно если желание заработать превалирует над чувствами ко мне, с этим как-то можно смириться. Но чем ближе я подхожу к гаражу, тем яснее понимаю, что дело тут не в деньгах! И ответственностью тоже, увы, не пахнет. Сергей просто забил на меня!
Подпившие ребята слоняются у входа в гараж. На моё появление никто не обращает особого внимания. Прямо у дороги дымится пустой мангал. Вкусно пахнет жареным мясом. Видимо, закуска уже на столе. Хохот девчонок слышится из помещения. Именно туда я прямиком и направляюсь. Встав в дверях, осматриваюсь.
– О, Васька, – вякает рядом со мной поддатый дружок Сергея.
Не помню его имени. Да и зачем мне это?
– А ты как тут? У тебя ж это… свои танцульки.
Надо же. Интересно, тут все в курсе, что я этим вечером занята? Не забыл отчитаться перед собутыльниками.
– Где он? – сама не узнаю свой голос.
От злости и обиды перед глазами будто пелена.
– Так он, это… занят, – парень икает и издаёт похабный смешок.
Его взгляд поднимается наверх.
Сдал. Пьяный дурак! Прямым ходом лечу к металлической лестнице, ведущей на второй этаж. Опасные ступеньки так и скрипят под моими босоножками. Оступись, и точно полечу вниз, косточек не собрать. Тут же везде запчасти, металл, инструменты. Не дай бог, на что-то приземлиться. Острое, колющее, режущее. Мне это место никогда не нравилось. И ходить я сюда старалась как можно реже. Видимо зря! Столько всего пропустила.
Распахнув дверь, замираю на пороге. Понимаю, что пришла точно по адресу и как раз вовремя. Теперь мне больше не нужно искать доказательства. Всё на лицо.
На старом письменном столе, лёжа на спине и широко раздвинув ноги, корчится от удовольствия пышнотелая блондинка. Запрокинув голову назад, она крепко держится за края столешницы. Видимо, боится свалиться от излишней страстности любовника. Сергей, пристроившись меж её пышных бёдер,усердно вдалбливается в неё. По спине и груди мужчины стекают крупные капли пота. В такт его движениям белые ножки девки болтаются в воздухе. Стол скрипит и ездит по железному полу. Если бы не громкая музыка внизу, то работоспособность Сергея смогли бы оценить все гости!
Громко хлопаю дверью, и меня наконец замечают. Сергей вздрагивает и издаёт протяжный стон. Ясно понимаю, что это совершенно не испуг, он тупо получает финальное удовольствие, и ему не мешает даже сторонний зритель. И то, что это я, его девушка, на которой он еще неделю назад клятвенно обещал жениться, тоже не смущает.
– Сволочь, – выдаю я и, развернувшись, вылетаю прочь.
Бегу вниз сломя голову, на последней ступеньке каблук попадает между металлическими прутьями, и я падаю. Больно приземлившись на бетонный пол, несдержанно вскрикиваю под смех наблюдателей. Не думала, что все эти ребята настолько подлые, ни одного нормального! Свора алкоголиков! Подскакиваю, не обращая внимания на боль и стекающую по коленкам кровь! Нужно поскорее убраться отсюда!
– Василиса! – выскочив следом, Сергей ловит меня уже у дороги. – Да постой же ты!
– И когда ты собирался мне о ней сказать? – ору я, с силой отталкивая его от себя. – За что? Почему? Бревно!? Ты серьёзно? Да у меня пластика, которая твоей толстожопой и не снилась!
– Не называй её так! – обрывает он меня, набычившись. – Ты… не совсем то, что мне нужно.
– Не совсем то? Значит, для тебя нормально трахать девку, когда вокруг полно народу! Под громкую музыку? Даже дверь не удосужился закрыть!
– И что? Мне для друзей ничего не жалко! Пусть пользуются.
У меня отваливается челюсть. Он настолько пьян, что запросто говорит подобные вещи? Или я совсем не знаю этого человека? Делаю шаг назад. Возможно, для Сергея норма то, что я считаю неприемлемым. Мы действительно разные! Как я раньше этого не замечала?
– Оставайся с нами?
– Зачем это? Свечку тебе держать?
– Ну можешь присоединиться. Научишься полезным вещам на практике, – Сергей ухмыляется, его потемневший, похотливый взгляд проходится по изгибам моего тела. – Фигурка-то у тебя ничего, но вот мастерства недостаточно.
– Пошёл к черту! – шиплю, сжав пальцы в кулаки.
– Ну чего ты, девочка? Помнишь наши жаркие ночки? Как сладко ты стонала в моих руках. А эти невинные всхлипы после того, как я вскрыл тебя, до сих пор звучат сладкой мелодией в моих ушах. Может, поднимемся наверх? Отжарю тебя напоследок. Авось и останемся друзьями.
Размахиваюсь и влепляю ему звонкую пощёчину. Сергей отшатывается и, зло скрипнув зубами, сплёвывает кровь. Хорошо я так приложилась ладошкой по его физиономии.
– Ах ты ж дрянь! – рычит он, кидаясь на меня.
От сильного удара ногой в живот, отлетаю на обочину, как сломанная тростинка. Скорчившись от боли, хватаю ртом воздух. Перед глазами темно. Ничего не вижу. Схватившись за место, по которому пришёлся удар, ползком пячусь назад, прямо в дорожной пыли. Как же больно! Хочется выть. Сергей подбегает ко мне и, схватив за волосы, запрокидывает голову назад. Закрываюсь руками. Но куда там! От удара по лицу из глаз сыпятся искры, во рту появляется противный металлический привкус. Закричав, падаю плашмя на живот.
– Серёга! Ты чё творишь?
Слышу пьяные крики со стороны гаража! Неужели кто-тот решился вступиться за меня? Плююсь кровью, рвано выдыхая воздух. Под ладошками пыль вперемешку с мелким гравием. Впиваясь в кожу, острые края больно ранят, но я старательно ползу прочь от человека, которому ещё вчера свято верила и которого любила. Он не просто избил меня, он убил во мне наивную, робкую девочку. Никогда не поверю больше ни одному мужчине! Никогда!
Глава 2
Глава 2
Отползаю в сторону, пытаюсь подняться на ноги. Стоя я хоть как-то смогу защитить себя или попытаться убежать. Вскрикиваю от очередной порции боли. Моя попытка сбежать проваливается с треском. Сергей одним сильным рывком поднимает меня на ноги. Встряхнув, как тряпичную куклу, он издаёт утробный, холодящий душу смех.
– Валер, тебе же она нравилась? Хочешь? Смотри, девчонка совсем не против!
– Ты зачем её ударил? Извалял в грязи? Смотри, на что она теперь похожа? Не, сам развлекайся, не надо, спасибо! Я лучше твоей новенькой присуну.
Надежда на помощь рассыпается в пух и прах. Видимо, сегодня не мой день. От боли внизу живота еле держусь. Меня штормит из стороны в сторону, не помогает даже то, что Сергей крепко держит за руку.
– Да стой ты! Чего валишься? Ударил-то совсем не сильно, хлипкая какая. Моя мать вон от отца ещё и не так отхватывала, и бодрячком. Через час уже борщ варила, как ни в чём не бывало!
Всхлипнув, выставляю руки вперёд, стараясь оттолкнуть обидчика. Но куда там! Сил справиться с таким бугаем у меня нет. Девку бы я отметелила, но мужика, да ещё такого здорового, точно не получится!
– Да хватит сопротивляться! – Сергей заламывает мне руку, зло цедя сквозь зубы. – Идём. С тебя на прощание сладенькое! Примешь моего жеребца ещё разок! Авось подобреешь! И не вздумай на меня заяву накатать. Все подтвердят, что ты со мной по доброй воле якшалась.
Взвалив меня на плечо, он больно бьет ладонью по ягодице. Взвыв, начинаю брыкаться. Его острое плечо врезается в самый эпицентр боли, невыносимо терпеть.
Из-за громкой музыки не сразу слышу рёв мотора мотоцикла. Прямо возле нас кто-то останавливается.
– Эй, ты какого чёрта творишь, пацан? – голос принадлежит взрослому мужчине.
Внутри вновь начинает трепыхаться маленькая надежда на спасение.
Неужели ко мне наконец пришла помощь? Начинаю тихо плакать.
– Дядя, кати, куда ехал! Не лезь не в своё дело! – дерзит Серёга, продолжая спокойно идти дальше.
– Ты не охамел, сопляк?! – возмущается незнакомец. – Девочку на место поставил!
– А то что? Отшлёпаешь?
Рядом останавливается ещё один байк.
– Денис, сынок, ну-ка подмогни!
Слышу приближающиеся шаги, и неожиданно моё тело резво слетает с плеча Сергея. Ожидание, что я сейчас упаду в пыль и камни, ужасает, но длится всего пару мгновений. Приготовившись к очередной порции боли, сжимаюсь в комок, но в тот же миг меня подхватывают сильные руки и крепко прижимают к мужской груди. Слышу глухой удар. Вцепившись в спасителя, моргаю зарёванными глазами.
– Так это ж щенок Вадима! – удивлённо выдаёт незнакомец. – Весь в своего папашу!
– Да пошёл ты, козёл, – истерично вскрикивает Сергей, прижимая ладонь к лицу.
Понимаю, что досталось ему не слабо, судя по внушительным габаритам мужчины.
– Ребята! Вы чё там ослепли? Своих бьют!
– Серёг!!!
– Братуха!
Гомон пьяных голосов парней и топот ног заставляют душу похолодеть. На моей стороне всего двое мужчин. Одному из них явно за пятьдесят, второй молодой. Оба крепкие с виду, но им точно не справиться с толпой!
– Опа! Добрыня! – немного ошарашенный возглас одного из корешей моего бывшего останавливает всю толпу.
– Вы чё?! Зассали старикана?! – не унимается Сергей, размазывая по лицу кровь.
А имя какое у дядьки, богатырское. “Старикан” явно в авторитете у местных, судя по реакции большинства. Только явно один Сергей не в курсе. Ему же хуже.
– Да ты чё?! Это ж Добрынин с сыном! Не узнал, что ли? – чешет гриву неожиданно протрезвевший парень, имя которого я так и не вспомнила. – Он же чемпион ММА. Если не он, так его пацаны из нас потом отбивные сделают! Не стоит баба того. Я пас. Хочешь, сам себе смертный приговор подписывай. Он тебе так врежет, патологоанатом не разберётся, от чего именно ты сдох! Ну его на хрен!
Потихоньку парни расходятся, бросая в сторону спортсменов трусоватые взгляды. Сергей скрипит зубами, на его скулах выступают желваки.
– Девку мою отдайте и валите отсюда. По-хорошему.
– Милая, хочешь с ним пойти? – Добрыня поворачивается ко мне.
От доброты и заботы в его голосе слёзы начинают бежать ещё сильнее. Даже родной отец так ласково никогда не разговаривал со мной. Всхлипываю и отрицательно мотаю головой, обхватив крепче шею парня, удерживающего меня.
– Она не хочет идти с тобой, – констатирует факт мужчина уже совершенно иным тоном, угрожающим.
– Ах ты, сволочь…
Секунда, и несдержанность Сергея вознаграждается нокаутом. Раскинув руки и ноги в стороны, он падает мешком прямо на дорогу, поднимая вокруг себя облако пыли. Проследив за фееричным приземлением подонка, мужчина осуждающе качает головой и огорчённо вздыхает. Присев рядом на корточки, проверяет пульс.
– Жив, скоро очухается! Позвоню-ка я Вадиму. Пора бы ему взяться за воспитание своего отпрыска, пока это не сделал я!
Брезгливо отряхнув ладони, мой спаситель возвращается ко мне.
– Ну ты как, красавица? – протянув руку, он ловит моё лицо за подбородок и разворачивает к себе щекой, всё ещё красной от удара.
Качая головой, он горестно вздыхает и цокает языком.
– Это я мало его приложил, надо было не сразу вырубать. Падаль. Последнее дело на женщин руку поднимать. Ты ему кто?
– Уже никто, – выдаю на выдохе, стараясь справиться с дрожью в голосе.
– Вот и правильно. От таких надо подальше держаться, – Добрыня одобряюще кивает головой, при этом его посеребрённая сединой борода касается мощной груди.
Медведь – ни дать, ни взять. Настоящий.
– Давай мы тебя домой отвезём, говори адрес.
Киваю головой, косясь на мотоцикл. Как же я удержусь на нём? В руках такая слабость, что даже за чужую шею держаться тяжело. А внизу живота, кажется, сейчас что-то лопнет.
– Денис, сажай девушку перед собой и не гони сильно. Вези аккуратно.
Парень кивает, и я наконец обращаю на него внимание. Красивый, настоящий богатырь, как и отец. Мощный, несмотря на то, что возраст – от силы лет двадцать пять. Генетика!
Осторожно посадив меня поближе к бензобаку, он ловко устраивается позади и заводит мотоцикл. Одной рукой он придерживает меня, второй руль. Это ж сколько силищи нужно иметь, чтобы вот так легко управлять транспортом одной рукой, да ещё и с пассажиром! Скручиваюсь от очередного приступа боли и, открыв рот, хватаю воздух.
– Может, в больницу? – низкий голос парня звучит прямо над ухом. – Плохо ей, бледная совсем.
– Домой, – хриплю я, хватаясь за его руку.
– Тебя как зовут-то?
– Василиса, – отвечаю, скорчившись от очередного приступа боли.
– О, наша тема. Василиса Прекрасная! – мужчина смотрит на меня и подбадривающе улыбается. – До свадьбы всё заживет. Не переживай, девочка! Меня можешь звать Добрыня, а сына моего Денис зовут. Ну или можно Добрыня-младший, как тебе больше нравится. Ну что, поехали? – обернувшись в сторону гаражей, мужчина вновь осуждающе качает головой. – Эй! Дружки, тело подберите! А то ненароком переедет кто, не заметив!
Слышу визг той самой барышни, которую Сергей ублажал на письменном столе своего отца. Опомнилась. Видимо, только освободилась от очередного желающего клубнички. Зло усмехаюсь. Пошли вы все к чёрту! Больше мне отношений и даром не нужно! Провались оно всё к чёрту! Ненавижу!
Глава 3
Глава 3
Старательно храбрюсь весь путь до дома. Стиснув зубы, считаю секунды, только бы не показаться в глазах незнакомца слабой. От боли внизу живота хочется орать, но я лишь тихо постанываю, особенно на кочках, где мотоцикл слегка подбрасывает. Перед глазами мелькают мушки. Когда Денис останавливается у моего подъезда, я, скорчившись, сползаю с сиденья.
Парень подхватывает меня на руки и так и поднимается до нужной квартиры.
На пороге нас встречает мама. Как всегда, под шафе, о чём свидетельствует стойкий запах перегара в квартире. И, что для меня уже неудивительно, при параде! Ярко накрашенные губы, короткая, не по возрасту, юбка и кудри. Округлив глаза, она роняет из рук кухонное полотенце.
– Василиса! Что случилось? Кто этот мужчина?!
Голос мамы слышу словно издалека.
– Где твоя комната? – мой спаситель осматривается и проходит прямо в обуви, не разуваясь.
Крепко обнимаю его за шею. Понимаю, что я не только внаглую еду на нём, но ещё и душу, с силой стискивая руки вокруг шеи, при каждом новом приступе боли. Стыдно, но парень понимающе молчит, не выказывая своего недовольства. Понимаю, он искренне помогает и переживает за меня. Это заметно по взволнованным взглядам, которые он постоянно бросает в мою сторону.
– Справа, – выдаю на выдохе и несдержанно вскрикиваю.
Неожиданно по ногам начинает стекать что-то тёплое. Я же не могла обмочиться от боли? Нет, это что-то другое. Кровь. Подтянувшись, заглядываю ему через плечо. За нами по полу тянется красный след. Испуганно задышав, тут же разворачиваюсь в руках парня, чтобы посмотреть на подол своего красивого, коротенького платья. Так и есть, всё испачкано, в кровавых пятнах, даже рука Дениса пострадала.
– Извини, я должен спросить. Ты беременна? – Денис очень осторожно опускает меня на кровать.
И нахмурив брови, смотрит на свою руку. Всхлипнув, непонимающе качаю головой.
– Беременна!? – верещит мать, выскакивая из-за его спины. – Да что тут происходит, объяснись, Василиса?!
– Происходит то, то вашу дочь избил подонок. Ей сильно досталось, и, по всей видимости, у неё кровотечение! Поэтому советую вызвать скорую и собрать ей вещи! Самое необходимое!
– Но беременность?
– Вещи! – рявкает Денис. – А я, так и быть, вызову скорую.
– Василиса-а-а! Какая беременность? О чём он.
Моим ответом служит протяжный стон. Живот болезненно сокращается. Чувствую, как из меня вытекает очередная порция крови.
В комнату врывается Добрыня и замирает на пороге.
– Ох, дочка! Плохо дело, – он расстроено качает головой. – Сынок, звони скорее!
– Вы кто такие? По какому праву командуете тут? – мама распаляется всё сильнее.
Раскрасневшись, подбоченивается, выставляя грудь колесом.
Скривившись, мужчина одаривает её уничижительным взглядом и демонстративно отступает в сторону.
– Мамаша, ваша дочь может кровью истечь прямо на своей кровати! Не тем интересуетесь!
– Не вам меня учить, что делать! – вспыхивает Галина Валентиновна, театрально изображая праведный гнев и возмущение.
При этом, совершенно не стесняясь, оценивающим пьяным взглядом проходится по мощной фигуре собеседника.
– Дочь корчится от боли, а вы отношения выясняете.
Мать фыркает, сложив руки на груди.
– Для начала нужно протрезветь, дамочка! И собрать вещи для дочки, – Добрыня стоит на своём, а я потихоньку теряю связь с реальностью.
Голоса звучат всё отдалёнее. Боль потихоньку утихает, и я начинаю расслабляться. Кровь тёплым ключом стекает под спину. Ощущение, что я измазана ею с ног до головы. Но это меня уже не тревожит. Последнее, что доносится до моего сознания – это голос Дениса, который диктует наш адрес. И всё, я окончательно отключаюсь.
Глава 4
Глава 4
Над ухом что-то раздражающе пищит. Звук пробивается сквозь сон, заставляя нервничать. Хочу открыть глаза, но сил нет даже на то, чтобы разлепить веки. Что со мной? Это мой стон? Не узнаю собственный голос!
Повернув голову на бок, морщусь от жгучей боли внизу живота. Как-то неприятно тянет кожу.
– Вася, – взволнованный женский голос звучит совсем рядом, моей руки касаются холодные пальцы.
Ладонь несильно сжимают, и я распахиваю ресницы. Картинка расплывается серыми пятнами, пытаюсь проморгаться, но ничего не получается. Мне плохо. Так плохо и больно, что единственное, на что хватает сил, это вновь отключиться.
Следующее пробуждение даётся немного легче. Чувствую, что меня всё ещё держат за руку, и ещё кто-то расхаживает рядом. Присутствующие тихо переговариваются. Я узнаю эти женские голоса. Начинаю потихоньку приходить в себя.
– Ника, – во рту настолько пересохло, что больно говорить.
Моя подруга рядом со мной. Но почему? Где я?
– Васенька, Василисочка. Как ты? – Вероника подскакивает со стула, нависая надо мной. Ее рыжие кудри рассыпаются по обе стороны от меня.
– Бывало и лучше, – выдаю, пытаясь прочистить горло. – Можно воды?
– Мам, можно я дам ей попить? – моя сердобольная сиделка чуть ли не плачет.
– Конечно. Только немного, и пить очень маленькими глотками.
Я в больнице. Как сразу не сообразила. Значит, Добрыня и Денис всё-таки сбагрили меня скорой помощи. Мама Ники работает медсестрой, поэтому они обе здесь. Точно уж не моя дорогая родительница позвонила и сообщила лучшей подруге о несчастье, приключившимся со мной.
К моим губам подносят стакан с водой. Пить хочется зверски, но под бдительным надзором Жанны Юрьевны делаю всего лишь несколько маленьких глотков и тут же без сил откидываюсь на подушки.
– Василиса, – присев рядом и оттеснив дочь, Жанна сочувственно смотрит на меня.
Я всегда любила эту женщину. Она мне во многом заменила мать. Именно к ней я бегала за советами. Ей открывала свои самые сокровенные тайны. Даже сейчас, вместо моей родной матери, рядом со мной в такой трудный момент именно она.
– Что со мной? – голос слаб, но я в состоянии трезво оценить обстановку.
Побои, которые по пьяни нанёс мне Сергей, не прошли без последствий. Сжимаю зубы. Надо же, я всё ещё могу злиться – это хороший знак.
– У тебя произошел разрыв…
Жанна Юрьевна сглатывает ком в горле, отводит глаза. Я понимаю, что ей сложно говорить прямо, она тщательно подбирает слова, бросая в сторону своей дочери взволнованные взгляды. Сжав её руку, подбадривающе улыбаюсь.
– Говорите, как есть.
– Вчера тебе была проведена экстренная операция, – я вздрагиваю. – Только не волнуйся, пожалуйста, девочка. Всё не так плохо, как кажется.
По моим щекам начинают стекать слезы. Ничего не могу с собой поделать. Операция?! Вот почему сейчас мне так больно! Неужели Сергей что-то сломал мне или…
– Ты была беременна, срок очень маленький, но дело в том, что… Добрынин с сыном рассказали всё, что произошло… там, возле гаражей. О Сергее. Как он избивал тебя. Они были вне себя от злости, сокрушались, что не успели вовремя, – Жанна горестно вздыхает и, протянув руку с платком, заботливо вытирает мои мокрые щеки. – От сильного удара внутри произошёл разрыв. Твоя беременность была обречена. Врач бы не смог ничего сделать. Тем более первостепенной задачей было спасти тебя. Сейчас твоей жизни ничего не угрожает. На животе останется маленький шрам, который со временем и вовсе исчезнет. Не беспокойся.
Закрываю глаза и всхлипываю. Он убил нашего ребёнка. Это не просто рукоприкладство. Это более страшный грех.
– Прошу вас никому не говорить о том, что я была беременна и вообще обо всём, что произошло. Пожалуйста.
– Конечно. Конечно, милая. Главное, что с тобой всё в порядке. Ты поправишься, а Сергей уже в отделении. Добрынин дал против него показания.
– Что?
– Кажется, для Сергея это лучший выход. По-иному ему бы пришлось действительно худо. Он, считай, спрятался от расправы. Числиться во врагах такого человека, как Добрынин, гораздо хуже, чем сидеть за решёткой, – поясняет женщина, и я горько усмехаюсь.
Неожиданно у меня появился серьёзный покровитель. И с чего такая забота? Стоит ли мне опасаться и его тоже? Какие цели он преследовал, помогая мне? Не потребует ли плату за помощь? Сомневаюсь, что тут сокрыто что-то дурное. По поведению моих неожиданных защитников в тот день, можно сразу понять чистоту их мотивов. Люди просто помогали. И дочкой Добрыня назвал явно искренне, не для того чтобы потом выставить счёт!
Глава 5
Ника и Жанна Юрьевна провели у моей постели все десять дней, которые меня продержали в стационаре. Мама так и не появилась, поэтому пользоваться мне пришлось вещами подруги, которые она выделила из своего собственного небогатого гардероба. Ела я в основном то, чем кормили в больнице, ещё Вероника таскала мне еду из дома. Сердобольная моя!
На третий день заявились Добрынины. Притащили кучу гостинцев, справились о моём здоровье, и только я их и видела. Неразговорчивые ребята оказались. Правда, Денис перед самым уходом в гости позвал. В зал. В общем, малый предложил мне услуги тренера, бесплатно, разумеется. Сказал, что поставит мне удар так, что любому Серёге отпор дать смогу. Я покивала головой, как китайский болванчик, посмеявшись про себя, но в ответ конкретно ничего не сказала. Хорошо, не отказалась сразу же! Потому как весь последующий вечер мне это его предложение не давало покоя. А почему бы и нет?!
Выписали меня как полагается, по всем правилам. Врач выдал заключение с подробной историей болезни. Назначил кучу лекарств, которые покупать я, естественно, не собиралась. Где я возьму такие деньги?! Ещё доктор предупредил, что срок реабилитации может затянуться и до полугода. Танцы и спорт мне строжайше запрещены, минимум на два месяца. А ещё с траурным видом мне сообщили, что, скорее всего, я больше не смогу забеременеть. Но! Если пройти кучу дорогостоящих обследований в клинике, где-нибудь в Москве, а ещё лучше за границей, то, возможно, найдётся способ исправить ситуацию.
Слушая всё это, я просто молчала. Какая клиника?! Мне бы найти работу, съехать от мамы, поступить на заочное отделение и попытаться начать жизнь с чистого листа. Как страшный сон забыть всё, что произошло. А ещё лучше уехать в большой город, где меня никто не знает, и открыть частную школу танцев для детишек. И тогда мне не нужно будет переживать, что не получится заиметь своих. Хватит и учеников! Тем более, что теперь я ни одного мужика к себе близко на километр не подпущу!
Топая с выпиской в руке, поглядываю на пританцовывающую рядом Никушу. Вот же простота и доброта кудрявая! Надеюсь, ей повезёт в любви. Не дай бог, такой же козёл, как и мне попадётся. Она-то у нас нежная девочка, доверчивая. Вздыхаю. Страшно за неё.
– Вась, ну не вздыхай ты так! Всё будет хорошо, – она понимает моё состояние по-своему и крепко сжимает руку. – Ты скоро восстановишься. Придёшь в норму и в бой. Сама же сказала, врач даёт хорошие прогнозы.
Естественно, я умолчала о том, что мне поставили бесплодие. И Жанну Юрьевну попросила молчать. Незачем подружке об этом знать! Сама вляпалась, сама и буду теперь с этим разбираться. Ника начнёт переживать, а от этого ничего не изменится, и мне самой легче не станет.
– Вась, ты из-за мамы переживаешь? – не унимается собеседница.
Отрицательно качаю головой, незаметно сбавляя шаг. Мне пока ещё сложно свободно передвигаться. В больнице это было не так заметно – неспешно расхаживать по коридорам много сил не нужно. Но сейчас я в полной мере ощущаю, насколько произошедшее со мной несчастье подкосило здоровье.
– Ну подумаешь, ни разу не пришла. Может, занята была всё это время.
Смешная. Даже для моей нерадивой мамаши пытается найти оправдание. Знаю я причину, по которой этой женщине нет дела до собственного ребёнка. И к гадалке ходить не нужно. Как представлю, что меня ждёт по возвращении домой, плакать хочется от бессилия. И ничего не поделаешь. Покоя мне не видать. Стыдно признаться, что не хотела выписываться из больницы. Там спокойно и даже уютно. Нет скандалов и пьянок. Нет мамы. В моём состоянии воевать с родительницей – то ещё удовольствие. Сочувствия и понимания ждать с её стороны не приходится. Снова горестно вздыхаю, и Ника автоматически стискивает мою ладонь.
– Всё будет хорошо. Надеюсь, Серёгу твоего…
– Он не мой, – грубо перебиваю её и тут же одёргиваю себя.
Она ни в чем не виновата. Не стоит выплёскивать на подругу негатив.
– Прости, – выжимаю из себя мученическую улыбку. – Давай не будем о нём разговаривать. Пожалуйста. Его просто нет.
В памяти тут же всплывает день, когда ко мне, прямо в отделение, пришёл следователь. Он долго раскручивал меня, выясняя подробности произошедшего. Все его разговоры сводились к тому, что я сама виновата в том, что случилось. Он так и ушёл, убеждённый в своей правоте. Конечно, Добрыниных рядом не было, чтобы замолвить за меня словечко, а этот следак, Козырев, давний приятель отца Серёги. Чего я ожидала? Естественно, его главной задачей было отмазать сынка своего старинного дружка. До сих пор трясёт от злости. Он такое мне наговорил, вспоминать тошно. Не выдержав, я послала его, а после Жанна Юрьевна помогла выставить его из палаты, при этом получив в свой адрес кучу нелестных комментариев. Хорошо, Ника ничего этого не слышала и не видела. Ужас! Мужик нынче совсем обмельчал. Понятно, рука руку моет. Но чтобы так!
– Ой, смотри! Что это? – Вероника задирает голову вверх и смотрит на окна нашей квартиры.
Я открываю рот от удивления. Третий этаж! Старые, деревянные створки распахнуты настежь почти по всей квартире. Пару стёкол выбито, на асфальте валяются мелкие осколки. Как ещё соседи не подняли кипиш? Не понимаю. Обычно мама всё сразу же прибирает за собой. А тут такое. Музыка гремит так, что слышно на всю округу. Закрываю глаза и издаю полустон. Этого я и опасалась. Попала в самый разгар гулянки. Прижимаю ладошку к животу. Хотелось просто полежать в тишине, чтобы никто не беспокоил. От простой прогулки разболелся шов, да и на душе у меня ничуть не лучше состояние. Так паршиво, хоть вой. И куда мне податься?
– Пойдёшь? – Ника озадаченно чешет подбородок.
– А что делать? Посмотрю, может, спит пьяная. Приберусь и после отдохну.
– Давай я с тобой, проверим, что там, вместе. Вдруг тебе помощь понадобится!
– И что, ты будешь за меня драться? Моя отважная лисичка! – усмехаюсь я по-доброму.
– Конечно. Тебе лежать надо, отдыхать. А не это всё.
– Вот, Ника. Смотри, как это бывает, и цени свою маму, – выдаю я, не задумываясь, и тут же жалею о сказанном.
Подруга и без меня любит и уважает свою мать, ей мои советы без надобности.
– Я понимаю, – кивает она и шагает в подъезд вперёди меня. – Но всё равно. Я тебя не оставлю.
Вместе мы поднимаемся наверх. С каждым шагом понимаю, что мои силы и выдержка на исходе. Устала. От всего того, что происходит со мной. От несправедливости, из-за которой хочется плакать. Внутри закипает обида. А я ведь даже ни разу не расплакалась. И вправду. Где же слёзы? Может, легче бы стало. Но не выходит. Они словно комом застряли глубоко внутри и мучают меня.
Дверь в квартиру не заперта. Музыка орёт так, что не слышно собственных мыслей. Изнутри доносятся пьяные голоса. Ника опасливо заглядывает внутрь и переступает порог. Как я и предполагала, честная компания заседает на кухне. Мужские голоса. Женский смех. Звон тары и ужасный запах табака. Ненавижу. Как же я всё это ненавижу! Стиснув зубы, обхожу Нику и толкаю хлипкую кухонную дверь носком кроссовки.
– Васька! – удивлённый возглас маман при виде меня заставляет скривиться. – Дочка, а ты здесь какими судьбами?
– В смысле? – цежу сквозь зубы, одаривая гостей недобрым взглядом.
Трое мужиков помятой наружности, и, словно каждому по паре, в придачу две дамочки, с мамашей – три!
– Галина Валентиновна, а что это за прекрасная леди?
В разговор вступает поддатый дядька, с засаленными волосами, зачёсанными вперёд, чтобы прикрыть внушительную плешь на темечке. Он расплывается в беззубой улыбке и, поднявшись мне навстречу, протягивает ладонь для пожатия. Покосившись на немытую конечность, испачканную то ли в мазуте, то ли просто в грязи, демонстративно складываю руки на груди и задираю нос.
– Веничка, не обращай внимания на дочь. Вася у нас кровей-то голубых. Вся в папашу своего. Он же у нас археологом был, так и сгинул где-то в очередной своей экспедиции на севере. А мне вот. Подарок оставил. А я с её характером мучаюсь все восемнадцать лет. Строптивая больно.
– Так мы быстро девочку уважению научим, – подхватывает разговор рядом сидящий мужик и, усмехнувшись, косится в мою сторону. – Могу ремень снять. Для лучшей усвояемости материала, так сказать.
Мама заливается хохотом, присутствующие дамочки поддерживают её веселье. Поднимается раздражающий мои слуховые рецепторы шум, похожий на карканье ворон. Морщусь.
– Да вы что! Совсем?! – вылетает из-за моей спины Ника. – Вы кто вообще такие?! Кто вам право дал тут ремнём грозить. Василиса уже совершеннолетняя, чтобы её воспитывать! И вообще она после операции! Только попробуйте её пальцем тронуть!
– Какой операции? – мама моргает пьяными глазами и растерянно оборачивается на собутыльников. – Сергей же тут на днях забегал. Сказал, ты с ним. Теперь у них живёшь. Я, конечно, расстроилась сначала, что ты мне сама не сказала, но потом даже обрадовалась. Счастье дочки важнее. Ну подумаешь, не сразу сообщила. Ещё успеется. А про больницу ни слова. Мы вот и отмечаем тут…
– Мам. Ты что забыла, как за мной скорая приезжала? – уронив руки, спрашиваю её, а у самой начинает дрожать нижняя челюсть.
– На скорой? – она озадаченно пожимает плечами. – Так это… я…
– Сергей меня избил, я… я… из-за него попала на операционный стол и теперь… теперь… – задыхаюсь от возмущения и обиды, но не позволяю эмоциям взять верх, и оставляю самое важное при себе.
Не станет она меня жалеть! Нет смысла говорить!
– Дочка! Что же ты натворила-то?
Фраза мамы меня буквально прибивает к полу! Я? Натворила я?!
– Ничего! Мама, он просто скотом оказался! Он обманул меня! Изменил!
– Дак, это с кем не бывает, – она разводит руки в стороны и глупо улыбается.
Криво накрашенные яркой помадой губы некрасиво кривятся.
– Все мужики изменяют. Что ж теперь? Сходи к нему, повинись. Может, и наладится.
– Что?! Ты с ума сошла? Совсем мозги пропила?!
Не успеваю среагировать, как мне прилетает звонкая пощёчина. Прижав к лицу ладонь, бешеными глазами смотрю на родительницу и понимаю, что это финал! Моё терпение лопается, как мыльный пузырь! Всё! С меня хватит!
Сбоку раздаётся громкий возмущённый возглас Ники, и неожиданно музыка отключается. Пьяные гости недовольно бухтят. Мама отпихивает меня в сторону и застывает в дверном проёме.
– Добрый день, уважаемые хозяева, – этот мужской баритон я узнаю сразу же. Козырев. – Какая неожиданная встреча, – он смотрит на меня сверху вниз и ухмыляется. – Василиса Михайловна.
Соседи всё-таки подсуетились. Зря сомневалась. Блюститель порядка прибыл!
Глава 6
Поправив форменную рубашку, мужчина осматривает всех присутствующих и ухмыляется. Притихнув, гости будто бы даже трезвеют, маман же приветливо расплывается в улыбке.
– Игнатушка, какими судьбами? Неужто по старой дружбе решил в гости забежать?
– Нет, Галина, друзей таких, как ты, и даром не нужно, – высокомерно бросает он в ответ, и мама растерянно отступает.
Козырев поворачивает голову в мою сторону и, внимательно присмотревшись, удивлённо вскидывает брови.
– Твоя что ль?
– Да, да! Дочка, единственная, – лебезит моя родительница перед новоприбывшим, и я закатываю глаза.
Зло поджимаю губы и отворачиваюсь от них. Лучше смотреть в стену. Как же меня раздражает вот такое маменькино поведение. Прямо, как дворняжка бездомная в глаза этому мужлану заглядывает. Всё никак не поймёт, что с таким образом жизни, ей мужчину приличного не заинтересовать. Выпивохи одни только и шастают по квартире. Этот хоть и не похож на злоупотребляющего алкоголем, но вариант явно проигрышный. На пальце кольцо, характерец не айс, внешность отталкивающая, лысоватый и лишний вес.
– Воспитываешь? – мужчина в форме издаёт противный смешок.
– Угу, больно характерная. Морока с ней. Что ни скажу, в штыки принимает! Спорит. Никакого сладу с ней.
– Да я успел заметить. Довелось пообщаться, – Козырев скребёт толстыми пальцами короткую щетину на подбородке.
Морщусь от неприятного звука. Кажется, меня сейчас всё раздражает. Даже тяжёлое дыхание этого незнакомца. У него что, хронический насморк? Или астма? Пыхтит как бегемот!
– Так ты по её душу? Натворила что-то? – всплеснув руками, мама округляет глаза, и я поднимаю на неё возмущённый взгляд.
Когда это я вообще доставляла ей неприятности? Училась хорошо, танцы посещала исправно. Дома порядок, друзей не водила, всё больше сама по гостям бегала. То накормят люди добрые, то что-то из одежды сунут из жалости. Я старалась ничего не брать. Стыдно побираться. Но от еды никогда не отказывалась. У мамы вечно на меня времени не хватало. То работа, то пьянки. Болею ли я, голодная ли, ей было всё равно! И даже не смотря на такое отвратительное отношение родительницы ко мне, я всегда старалась быть примерной дочерью! И что в итоге? Не заслужила даже капельку любви? Почему? За что? Сжав кулаки, молча взираю на Галину Валентиновну. Если сейчас она не встанет на мою сторону, я уйду и больше никогда не переступлю порог этого дома!
– Ну как сказать, – мент продолжает чесаться, перебравшись на затылок. – Инцидент с ней произошёл нехороший. Дело подсудное. Не понимаю, зачем ей подобные неприятности, когда можно же всё тихо-мирно решить.
Мама непонимающе хлопает глазами.
– Парень тут один по молодости-глупости дел натворил. Девочку вашу слегка потрепал. Он раскаялся. Сам не свой от переживаний! Жалко парня. Молодой ещё. Испортит она ему жизнь своим упрямством. Понимаешь, Галина?
Икнув, родительница отрицательно качает головой.
– И дело такое, семья там не из бедных. Деньги предлагают, на реабилитацию. Что б подлечилась кровинушка твоя, привела себя в порядок. Она потом остынет, а сделанного уже не вернуть. Ну зачем парнишке судимость и проблемы с правоохранительными органами?
– Сколько? – облизнув губы, мама стреляет глазами в мою сторону.
– Ну не мало. Точно не обидят, слово даю. Я могу посодействовать, ну что б не обманули и всё прошло гладко. Только вот девочка твоя упрямится, отказывается идти навстречу.
– Ты что меня продать собралась? – шагнув к матери, я больно хватаю её за руку.
– Ну почему же сразу продать? С тобой вроде как всё в порядке, а деньги нам не помешают, – отдёрнув руку, шипит мать, потирая ушибленное место.
– Да вы что, теть Галя! Она же в больницу из-за него попала. Я сама лично, пока вы тут… заняты были, за Васей ухаживала, моя мама помогала! Не слушайте его! Он вам подачку кинет, а Серёга будет и дальше безнаказанно разгуливать и девушек обижать! Так нельзя! Должно же быть всё по справедливости! – тут уже, не сдержавшись, в разговор вступает Ника.
У неё даже голос от возмущения дрожит.
– Ты и твоя мамаша меня вообще мало интересуете. Вечно суёте свой нос куда не нужно, – фыркает родительница, потирая ладошки. – Вася, не слушай их. Нам деньги нужнее, чем какая-то там справедливость. Наряд тебе новый купим. Платье, туфельки. Ты же хотела новые шмотки?
– Нет, я замуж хотела, за любимого мужчину. А он об меня кулаки почесал. А ты теперь пытаешься на этом денег срубить, – чеканю я каждое слово и мать глядя на меня медленно бледнеет. – А вы думаете, что получится вот запросто откупиться? – это я уже обращаюсь к дяденьке в форме. – Как вы, интересно, с Добрыниными договариваться будете? Они-то точно деньги не возьмут, в отличие от моей… матери.
– А ты, девонька, не переживай, найду и к ним подход, – Козырев бычится, глядя на меня. – Ты лучше подумай, вроде девка не глупая. Если надо, Серёга извинится.
– Не нужны мне его извинения, – шиплю я дикой кошкой.
– Мы возьмём деньги, – тянет мать, дёргая меня за руку.
Прожигаю её взглядом. Вот и всё! Она сделала свой выбор. На глазах у свидетелей обменяла дочь на бумажки! Я старалась быть для неё хорошей. Я делала всё, что могла. Больше мне оставаться тут не за чем. Или сейчас, или никогда. Разворачиваюсь и иду в свою комнату. Каждый новый шаг отзывается резью внизу живота. Шов тянет так, что от боли темнеет в глазах, но злость и обида подгоняют меня, придавая сил.
Вынимаю из-под кровати старенький, обшарпанный чемодан на маленьких колёсиках. Даже не знаю, откуда он взялся, от кого достался по наследству, да и неважно. Расстегнув молнию, откидываю крышку и лечу к шкафу. Распахнув дверцы, начинаю сгребать с полок свои вещи и прямо так, ничего не складывая, кучей скидываю в чемодан. Добра у меня не особо много, поэтому справляюсь я за считанные минуты. Влетев в комнату следом за мной, Ника растерянно наблюдает за происходящим. Прижав рук к груди, она испуганно хлопает ресницами.
– Давай я тебе помогу, – наконец спохватившись, она опускается на пол и начинает собирать всё, что упало мимо. – Вась, да и правильно! Поживёшь пока у нас. Мама не будет против. Я уверена.
– Ника, спасибо тебе, – подхожу к подруге и, опустившись рядом на колени, крепко обнимаю её. – И прости за всё это. Давай поскорее уйдём отсюда. Не хочу больше оставаться ни секунду в этом доме!
– Вася! – мама преграждает мне дорогу в прихожей, но я отталкиваю её и прохожу мимо, усердно волоча за собой потяжелевший чемодан. – Ты куда собралась? Я тебе не разрешала!
– Я совершеннолетняя, и мне твоё разрешение не нужно! – бросаю ей, даже не обернувшись.
Ника спешит следом.
– Дай мне! Василиса, – выхватив из моих рук чемодан, она ловко перетаскивает его через высокий деревянный порог.
– Галина Валентиновна, я вижу вы в глазах дочери совсем не авторитет, – с досадой подначивает Козырев, и красное лицо мамы багровеет ещё больше.
Мужчине явно не нравится исход беседы. Ведь он почти праздновал победу. А тут ситуация неожиданно вышла из-под его контроля. Такого поворота событий он совсем не ожидал.
– Что ж, раз от денег ваша дочь отказалась, тогда обсудим причину, по которой я, собственно, и оказался здесь. Соседи накатали на вас жалобу. Нарушение…
О чём там пошёл разговор дальше, я уже не слышала, но это и без того понятно.
Выбравшись из подъезда, ищу глазами лавочку в укромном месте. Хочется поскорее уйти подальше от дома, но сил совсем нет. Мне просто необходимо присесть и отдохнуть. Хотя бы на несколько минут.
Спрятавшись с Никой в тени разросшегося куста сирени, со стоном опускаюсь на скамью. Прикрыв глаза, ненадолго расслабляюсь. Слава богу, сразу легчает. Значит, на дорогу до дома Ники сил у меня точно хватит. А там спокойно отдохну и обдумаю, как буду жить дальше.
Глава 7
К дому Вероники добираемся непривычно долго. На подходе к подъезду мой запас сил практически обнулен, еле волочу ноги, но я упрямо шагаю вперёд, держа спину прямой.
Всю дорогу угрюмо молчу, подруга тоже понимающе помалкивает. Если бы она и начала беседу, я бы просто не смогла ответить. Горло жгут злые слёзы, которые так и не выходят наружу. Сглатываю горький ком и вздыхаю.
Слава богу, всего-то второй этаж, иначе мне пришлось бы совсем туго. Ника вставляет ключ в замок, и я позволяю себе издать стон облегчения. Подруга закатывает чемодан в прихожую и пропускает меня вперёд себя.
Жанна Юрьевна выходит к нам навстречу в кухонном фартуке, её руки испачканы в муке. Взглянув на мои вещи, она сразу же смекает, в чём дело, и сокрушённо качает головой.
– Ну что ж, в тесноте да не в обиде. Мы своих не бросаем, – произносит женщина, грустно улыбнувшись, я выдаю вялую улыбку в ответ. – Давай-ка, милая, пока приляг, не нравится мне твоя бледность, – она отступает в сторону, пропуская нас с Никой в комнату. – Вещи позже разберём. Отдохни, а потом поужинаем. Что и как у нас устроено, ты знаешь, – смотрит на Нику. – Доченька, давай диван свой подготовь. Плед кинь. Позже постель чистую постелем. А пока Василиса отдыхает, мы с тобой варенички долепим. Поможешь мне. Там немного осталось.
Присев на мягкий диванчик, осторожно откидываюсь на подушку и прикрываю глаза. Хорошо, тихо. Под спокойную болтовню, доносящуюся с кухни, не замечаю, как отключаюсь.
Короткий беспокойный сон обрывается внезапно.
– Вась. Василиса, – меня легонько треплют за плечо.
Вздрогнув, испуганно открываю глаза.
– Тише, тише, это я, – Ника сидит рядом со мной на корточках и нежно улыбается. – Пойдём кушать вареники. Мы уже и налепили, и сварили. Сметанку открыли. Идём.
Пыхтя, поднимаюсь на локтях. Улыбнувшись, сладко зеваю. Поспала от силы часок, а взбодрилась, словно ночь провалялась. И отлично. Моргаю, прогоняя дрёму. Надо же, даже сон успел присниться. Парень какой-то незнакомый. Странный. Волосы светлые, почти белые, взгляд такой холодный, колючий, даже зябко стало, не по себе. Но вот внешность его меня зацепила, прямо ангельская. Зависаю, пытаясь воспроизвести по памяти черты лица незнакомца, ничего не получается. Стерлись все воспоминая, словно и не было ничего. Остался только расплывчатый образ. Жаль. Что-то в нём было такое, необъяснимо притягательное. Усмехаюсь. Не в реальности, так во сне! Вздыхаю, и поднимаюсь на ноги. Ника топает впереди и постоянно оборачивается. Неугомонная. Переживает за меня.
– Ты как?
– Спасибо, отдохнула и снова хочется жить, – старательно изображаю веселье и широко улыбаюсь, чтобы успокоить её.
– Сейчас поедим, и жизнь ещё более яркими красками заиграет, – подмигивает мне девчонка, и я согласно киваю.
За ужином обсуждаем планы на ближайшее будущее. Я всё больше понуро молчу и слушаю.
Ника поступила в НГУ* на журфак. Она в восторге от своей будущей профессии и в предвкушении студенческой жизни. Новосибирск. Большой город, радужные планы. Прекрасно. Я же, в отличие от неё, впустую потеряла драгоценное время. Точнее, потратила его на Сергея, и соответственно не позаботилась о своём будущем. О том, чтобы я попробовала поступить в вуз, да ещё и уехала учиться в Новосибирск, у нас даже речи не было. Сергей был против, а я просто повелась на его манипуляции и решила остаться в нашем захудалом городке. Думала, он из-за любви не желает меня отпускать. Теперь-то я понимаю, насколько была глупа и слепа. Не было ему до меня никакого дела. Чисто мужской эгоизм.
Жаль, что и маме, моё образование совершенно не важно. Она больше переживала о том, скоро ли я начну полноценно работать и приносить домой деньги. Мои копеечные заработки в танцевальной школе её не устраивали. Она очень часто попрекала меня тем, что я бесполезна в свои годы.
Ничего. Я не стану раскисать. Мне всего восемнадцать, и я всё успею. И учиться поступлю и профессию хорошую получу. Главное, у меня есть цель. Открыть собственную школу танцев. И я её осуществлю во что бы то ни стало. Больше ни один мужчина не встанет у меня на пути!
Ника тихо посапывает рядышком, а я всё никак не могу уснуть, смирно лежу, таращусь в потолок. На часах давно перевалило за полночь. Перебирая в голове варианты дальнейшего развития событий, всё не могу придумать, как мне жить дальше. Танцевать нельзя как минимум два месяца, значит, моя подработка, приносящая хоть какие-то деньги, отпадает. Другой подходящей работы у меня нет. Да и что я сейчас могу? Мне даже ходить и стоять длительное время сложно. А сидеть на шее у Ники и её мамы, стыдно. Козырев говорил о деньгах, которые отец Сергея готов выложить за спасение своего сыночка. Малодушно допускаю мысль поиметь с их семейки немного средств, но тут же гоню её прочь. Нельзя. Если возьму деньги, то чем я лучше матери? Вздыхаю и тихонько поворачиваюсь на бок. Сон приходит только на рассвете. С утра меня ждёт тяжёлая голова и так и не решённая проблема.
Глава 8
Как бы я ни храбрилась, пытаясь на второй день пребывания в доме Ники сбежать на поиски работы, Жанна Юрьевна наотрез отказалась выпускать из дома. Меня кормили, холили и лелеяли целую неделю. Я окрепла, отдохнула и отоспалась на полгода вперёд. На седьмой день, сославшись на срочные дела, сбегаю из квартиры.
Свежий воздух и солнце. Что ещё нужно для счастья? Свободы и денег бы немного не помешало. Как раз за последним я и направляюсь на свою работу в детскую школу танцев. Именно в ней мы с Вероникой отплясали без малого десять лет.
Помню, как впервые увидела свою подругу. Она пришла на первый урок, крепко держа маму за руку. Маленькая, кудрявая, рыжая, с заплаканными глазами и красным курносым носом. Тогда я не понимала, почему она не хочет посещать наши занятия, позже выяснилось, что это была мечта Жанны Юрьевны, а не Ники. И только из-за мамы подруга и продержалась все эти годы, исправно посещая вместе со мной ненавистный кружок. А я всегда любила танцевать и сейчас люблю. И хочу связать с этим увлечением всю свою жизнь, тем более, я больше ничего не умею. Танцы – моё всё.
Вот и сейчас, шагая по ступенькам ДК, изнываю от желания пробежать лёгкой ланью до самых дверей, ворваться в наш просторный зал на втором этаже. И провести тренировку со сво�