Кокон для души

Глава первая. Старый храм

Я видела сон.

По крайней мере, то, что я видела, казалось сном. А что это еще может быть? В круглом помещении с темными стенами, полом и расположенным посередине большим серым камнем явно проходил какой-то обряд. Закорючки, которыми был исчерчен пол и отчасти стены, излучали неяркий белый свет. Поскольку количество загогулин увеличивалось от стен к центру комнаты, в свете такой иллюминации особенно хорошо было видно возвышение, на котором лежало тело. В потолке неведомый архитектор проделал дыру. Ну, судя по тому, что отверстие величиной с арбуз имело загнутые книзу края и находилось ровно посередине потолка, я предположила, что это странный архитектурный изыск, а не недогляд местной управляющей компании.

Из дыры в потолке на лежащее на алтаре тело падал голубоватый неяркий свет. В этом свете хорошо было заметно, что на камне лежит голый зеленый гуманоид с длинными конечностями. Наверное, инопланетянин… Ан нет, ошибочка вышла, инопланетянка, высокая, совершенно плоская, с маленькими глазами и тонкими губами. Видимо, при жизни инопланетянка сильно болела, потому что кожа ее была пористая, как губка, бугристая и неровная, хотя, может, у них на Тау Кита (или откуда она там?) все такие.

Ближе к стенам, по кругу, центром которого был алтарь с телом, стояли другие гуманоиды. Трое из них были одеты в серые халаты с капюшонами, а остальные – кто как. У одного из серохалатных из капюшона торчала длинная борода с проседью, и, похоже, этот бородач был главным в обряде, по крайней мере, нес он какую-то тарабарщину с особым пафосом и почти постоянно. Изредка ему отвечали другие серохалатные.

Я смотрела на происходящее, находясь немного сбоку и сверху, своего тела не видела и не ощущала, но зато слышала рычаще-мяукающие звуки незнакомого языка. Что-то долго сон продолжается, но ничего не происходит.

От нечего делать я стала приглядываться к остальным участникам ритуала. Их было семеро: шесть мужчин и одна высокая девушка с рыжей косой и причудливо вплетенными в прическу украшениями. В следующую секунду я поняла, что ошиблась с половой принадлежностью – рыжая «девушка» вдруг запела приятным баритоном.

Двигаться я не могла, да и освещение ближе к стенам оставляло желать лучшего, так что оценить лицо рыжеволосого не получалось. Слева от рыжика стоял невысокий черноволосый крепыш с короткой бородкой, дальше двое в халатах, потом огромный лысый детина с двумя костяными дугами над висками, за ним, судя по совершенно седой шевелюре, высокий старик. Замыкал круг главный бородач, который что-то мяукнул, и на этот раз запел крепыш. Голос у него был погрубее, чем у рыжика, но пел он тоже неплохо, похлопала бы, если бы могла.

После партии крепыша снова мяукнул главный, и на этот раз запел лысый бугай. Ого, вот это голосище! Любители тяжелого рока, наверное, пришли бы в экстаз от такого голоса и порвали кумира на тряпочки. Да и сам бугай был одет так, что хоть сейчас на сцену: короткая коричневая безрукавка сразу на голое тело, штаны из какой-то грубой ткани, кожаные браслеты на руках, и, главное, из-за спины выглядывала рукоять меча! Еще бы цепи на безрукавку и гитару вместо меча – и готовая рок-звезда!

Конан-варвар и рок-звезда в одном флаконе закончил свою арию, снова вякнул бородач, и следом запел старик. Голос у него оказался совсем не старческий и весьма приятный, правда, прическа очень странная: челка была подстрижена ниже глаз. Может, мода такая?

Кстати, о моде: одеты ребята были несовременно. Будто на исторический фестиваль собрались, да еще и одежду нацепили то ли разных стран, то ли разных эпох. Рыжий щеголял в серой рубахе с кучей завязочек на рукавах. Невысокий крепыш был одет в приталенную куртку, а седой носил что-то среднее между пальтишком и пиджаком.

Но вот седой закончил сольное выступление, бородач толкнул речь, и вся компания дружно запела что-то похожее на «Напилася я пья-а-ана…». Ни одного знакомого слова, но мотив один в один.

Вспомнилось, как лет десять назад мама потащила всю нашу семью на юбилей двоюродной бабушки. Так вот, там собрались бабульки и деды весьма почтенного возраста и, дойдя до кондиции, решили попеть. Поскольку половина исполнителей народного фольклора из-за склероза не помнила слов, то просто подвывала. Другая половина изрядно приняла на грудь и мычала неразборчиво, выходило примерно настолько же понятно. То есть мотив еще как-то угадывался, а слова – нет.

Но вот хоровое пение, наконец, закончилось, и мужики, затаив дыхание, уставились на инопланетянку, но та не подавала признаков жизни.

– Шхыр! Третий раз уже пытаемся, и все впустую! – в сердцах сказал крепыш.

Фига себе! Оказывается, они могут говорить по-русски, только вот первое слово не поняла. Может, он высморкался?

– Не ругайся в храме, – устало выдохнул бородач.

А, это он ругался, оказывается.

– И что будем делать дальше? – пророкотал Конан-варвар.

– Нужно сделать еще одну попытку! – с уверенностью фанатика постановил бородач.

– Может, прервемся ненадолго? А то у всех уже ноги затекли, – внес предложение рыжий.

– У нас мало времени, мы должны…

Что они должны сделать, я так и не узнала, потому что из скрытого в темноте хода выбежал подросток лет четырнадцати.

– На храм напали! – прокричал он. – Отряд удерживает их у входа в долину, но их во много раз больше!

– Кто напал? – рыкнул лысый детина.

– Белые!

– Быстро к ущелью! – резко приказал седой и направился в коридор, из которого прибежал мальчик.

– Но как же… – растерялся бородач.

– Попробуем снова через пять лет, а пока будем рассчитывать только на свои силы, – спокойно и твердо заявил седой. Быстрым шагом он пересек комнату и нырнул в проход, трое мужчин без возражений двинулись за ним. В комнате остались только трое в серых халатах.

Ничего себе авторитет! Не угадала я с главным заводилой. Оказывается, тут седой отдает приказы. К слову, он совсем не старик, вполне молодой мужчина, только волосы почему-то совсем седые, прическа странная, и глядит сквозь длинную челку.

Интересно, что еще за белые, с которыми товарищи воюют? Что-то это мне напоминает? Белые, красные. Седой в роли Василия Иваныча воскрешает инопланетянку Анку на алтаре, а Петька… А который из них Петька? Наверное, все же невысокий крепыш. Не помню, чтобы Петька носил рыжую косу до пояса или меч-кладенец, так что остальные товарищи исключаются. Ну и сюр же мне снится! Что это за слет красноармейцев?

Пока я предавалась размышлениям, жрецы о чем-то тихо беседовали, но вдруг бородач повысил голос:

– …тогда мы не сможем хранить тело еще пять лет!

Оу! Так они хранили тело пять лет, неудивительно, что Анка позеленела! Видимо, заплесневела, бедная.

– Из-за того, что мы проводили ритуал три раза, в накопителях нет достаточно магии, чтобы ввести кокон Анотлии в состояние анабиоза, – пояснил второй жрец.

– Но я был уверен, что обряд в этот раз завершится удачно, мне сама Орния послала знак. Как же так? – в неверии прошептал бородач. – Откуда эти белые отродья узнали о храме?! Мы должны были попробовать еще раз, и тогда все бы получилось.

– Думаю, сейчас надо убрать тут все, вытащить накопители, а что делать с коконом, решим потом, – внес предложение второй жрец.

– Да-да, – покивал головой бородач. – Илай, отсоедини накопители.

Третий жрец, который, видимо, и был Илаем, поклонился бородачу и ушел из комнаты. И тут меня кто-то толкнул, причем так сильно, что я оказалась прямо над телом Анки. В этот момент я осознала, что чувствует металлическая бляшка, которая притягивается к огромному магниту: нет никакой возможности сопротивляться.

Резко вернулись все чувства: холодный и почему-то мокрый камень под спиной, воздух, раздувающий легкие. Сквозняк, ощущение затекшего тела, пересохший рот, мутноватый серый потолок над головой. Потолок с дырой посередине. Что это? Я в теле этого… этой Анки? Как такое возможно? Попыталась пошевелить ногами или руками, но тело не слушалось. Губы слиплись. Сон или все же не сон?

Тем временем жрецы о чем-то говорили, может, позвать их? С невероятным усилием я повернула голову и уставилась на спины в серых халатах. Бородач шагнул вперед, а второй жрец вдруг сделал какой-то жест рукой, прошипев абракадабру. В спину впереди идущего ударил белый шарик размером примерно с теннисный мяч. Бородач только и успел подставить вперед руки и упасть не на лицо, а на бок.

– Почему? – сипло выдохнул он. На длинную бороду, пузырясь на губах, текла кровь.

– Кокон Анотлии не должна заполнить душа – это приказ белого господина.

– Это ты нарушил призыв, вот почему… – каждое слово давалось бородачу с трудом.

– Да, я перенастроил накопители.

– Ты не уйдешь отсюда…

– Это избранные не уйдут, а я уже собрался, прощай!

С последним словом второй жрец по-особому опустил ладонь и резко выдохнул гортанное слово. Бородач вздрогнул и обмяк. От ужаса я замерла и даже не пыталась встать с алтаря. Ни во сне, ни в реальности при мне никогда никто не умирал и никого не убивали, тем более так близко.

– Учитель! – звонкий голос прозвучал за моей спиной. – Ах ты, мразь, ты убил его! Предатель! Подстилка белоголовых!

Жрец-убийца резко развернулся:

– А, Илай, я хотел уйти до того, как ты вернешься. Не хотелось бы тебя убивать, но теперь ничего не поделаешь…

Предатель взмахнул руками и выплюнул несколько коротких слов, сзади меня что-то грохнуло, все пространство вдруг озарила яркая вспышка. Ослепнув на секунду, я не увидела, куда исчез жрец, но, судя по звукам, основная борьба шла уже за алтарем. С трудом удалось повернуть голову, и моим глазам предстала завершающая картина боя. Илай, неловко подвернув под себя руку, лежал возле стены, а убийца, потирая глаза и слегка покачиваясь, медленно повернулся ко мне.

– Теперь надо уничтожить кокон… – сам себе напомнил убийца.

Каким-то шестым чувством поняла, что кокон – это про меня, а значит, я – следующая. Надо бежать! Но какое там! Для того, чтобы повернуть голову, нужно было прилагать чудовищные усилия, а уж бежать так и вовсе не реально.

Жрец, наконец, протер глаза и уставился на меня. Несколько секунд мы непонимающе глядели друг на друга. То есть он-то глядел непонимающе, а я – как кролик на удава. Во взгляде убийцы отразилось крайнее удивление:

– Не может быть! Ты…

Внезапно жреца окутали маленькие разряды, он затрясся и начал заваливаться на алтарь. Да его же бьет током! Постаралась отодвинуться подальше, и на удивление мне это удалось: я рухнула с камня на пол. От падения из легких выбило воздух, но, к счастью, тело начало меня хоть немного слушаться. Кое-как, опираясь на алтарь, удалось подняться на трясущиеся ноги. Илай и второй жрец лежали возле камня и не подавали признаков жизни. Значит, Илай что-то сделал с убийцей, и того закоротило. Воняло горелыми волосами, жрец-предатель выглядел ужасно: выпученные безжизненные глаза, распухший язык, кровь из ушей и носа. Илай оказался закрыт телом предателя, но не оставалось никаких сомнений в том, что оба они мертвы. Меня замутило, захотелось немедленно уйти из этой комнаты.

Пока я доковыляла до стены, два раза едва не упала, но с обретением опоры дело пошло быстрее. Выходов из комнаты оказалось несколько, Илая отправляли в один из них, седой ушел в другой, а я случайно нашла третий и, не задумываясь, повернула в него. Это оказался неширокий коридор, едва освещенный все теми же слабо светящимися белыми линиями, только на этот раз прямыми. Неудивительно, что в круглой комнате был такой сквозняк. Сразу с тремя выходами и отверстием в потолке, как бы я пневмонию не заработала на этом алтаре, да и расхаживание в чем мать родила по каменным ходам и комнатам может плохо отразиться на здоровье.

По пути мне никто не попадался, храм казался совсем пустым и заброшенным: паутина, мелкий мусор по углам. Через несколько минут неспешного шествия в скудном свете я различила двери комнат, которые располагались справа и слева по коридору. Такая планировка напомнила мне типовые студенческие общаги, видимо, здесь и жили жрецы.

Я вошла в первую комнату справа по коридору. Маленькое квадратное помещение хоть и было освещено немного лучше, чем коридор, но не радовало дизайнерскими изысками и чистотой. Небольшое оконце, застекленное толстым мутным стеклом, узкая деревянная кровать без спинок и матраса, каменная лавка, стол и сундук без крышки. Держась за стену, я дотащилась до сундука и заглянула в него в надежде найти хоть какую-то одежду, чтобы прикрыть наготу, но увидела лишь толстый слой пыли.

Ноги совсем ослабли от такого марш-броска, надо было немного отдохнуть. С трудом доковыляв до кровати, я присела на голые доски. Сразу же заболела спина, пришлось лечь животом кверху, чтобы дать отдых всему телу и собраться с мыслями. Основной вопрос на повестке дня звучал так, как в анекдоте: «Иде я нахожусь?» Реальность ощущений, логичность происходящего и, наконец, продолжительность приключений – все вызывало у меня серьезные сомнения в том, что окружающее меня действительно сон. Все чувства упрямо твердили о том, что все это происходит на самом деле. Во сне не осознаешь себя так ясно и настолько долго. Как правило, если осознать, что тебе это просто снится, то все чувства притупляются и ничего не стоит проснуться. У меня все наоборот – чувства не притупились, а обострились, дополнились, да и проснуться я не могу, сколько ни пытаюсь.

Что же получается? Уснула в кровати, проснулась непонятно где и непонятно кем. Значит, надо вспомнить, как я вчера уснула. Может, было что-то необычное? Но вспомнить, что было вчера вечером, не получалось. Никак. Стоп, а кто я? Меня даже бросило в жар от мысли, что я себя не помню, но мозг, будто сотрудник почты России, не торопясь распаковывал воспоминания.

Имя у меня обычное – Ольга, фамилия тоже не блещет оригинальностью – Гладкова. Самая что ни на есть средняя семья: мама, папа, брат и я, тридцать два года, не замужем, но живу с любимым мужчиной уже четыре года. Работаю технологом на производстве бумаги. Как страницы книги передо мной прошли воспоминания: работа, семья, друзья и мой возлюбленный Миша. Кроме работы, у меня много интересов: водный и горный туризм, настольные игры, путешествия.

И тут на меня накатили воспоминания. Последнее, что запомнила перед этим «сном»: я не засыпала, я – умерла. Мы с Мишей и друзьями ехали на туристическом автобусе в горы. Опасный серпантин дорог, водитель не справился с управлением, и автобус рухнул в пропасть. Никто не смог бы выжить, упав с такой высоты.

Мне стало трудно дышать, осознание происходящего затопило мозг. Я вскочила с кровати, точнее, попыталась вскочить и тут же упала обратно. Меня трясло от понимания того, что мой любимый умер и я его больше не увижу, так же как и своих родителей, брата, племянников, подруг. А как же мама и отец? Они похоронили меня уже, наверное. Ох, только бы с мамой ничего не случилось, у нее больное сердце! А как же мои племянники? Мы же хотели в воскресенье сходить в кино на мультики, я им обещала! А теперь что им скажут? Что тетя умерла или уехала в Африку? Из глаз самовольно потекли слезы.

Мы же с Мишей только выплатили кредит за квартиру, хотели ребенка! Ведь я не успела пожить, ничего не сделала! Почему так не вовремя? Почему именно я умерла? Почему такая несправедливость?! Я схватилась за голову, совершенно лысую и гладкую, не мою голову, хотя нет, теперь уже мою. Кто я теперь? Где нахожусь?

– Гады! – проорала я в пространство. Голос у меня оказался негромкий и писклявый. – Сволочи! Уроды, гуманоиды корявые! Хрену вам! Русские не сдаются!

Мне немного полегчало, но одновременно пришла мысль о том, что надо спрятаться, а лучше подальше сбежать из этого места. Ведь Василий Иваныч, Петька и другие «красноармейцы» могут и не защитить храм от белых, кем бы они ни были. И что я буду делать, если в храм ворвется толпа хмырей, разгоряченных боем? Или, может, белые – это животные? В любом случае надо спасаться. Сейчас ничего уже не исправить, так что не время сидеть и цеплять занозы на задницу. План такой: найти одежду, выяснить обстановку, спрятаться или сбежать, ну и добыть информацию. Для чего-то ведь Анку оживляли. Составляя план, я изо всех сил старалась подавить зарождающуюся истерику.

На одном упрямстве мне удалось встать с кровати и обыскать все комнаты. Улов, прямо скажем, оказался невелик: моток веревки, два серых балахона с капюшоном, один из которых я сразу надела, фляга с чем-то явно спиртосодержащим, пояс с ножом и небольшой мешок с лямками, как у рюкзака.

Подобие рюкзака и пояс находились как раз в последней комнате, которую я обыскала. Вдруг рядом раздался голос:

– Все, кто остался в храме, воспользуйтесь кристаллами телепортации или пройдите на площадку!

Я подскочила от неожиданности и постаралась определить, кто это говорил, но никого рядом не оказалось.

– Повторяю: все, кто остался в храме, воспользуйтесь кристаллами телепортации или подойдите на площадку! Мы не можем больше держать белых, через пять клепсидр* защита будет снята! – Голос был мальчишеский и раздавался откуда-то из коридора.

____

*Клепсидра – единица измерения времени мира Ения, составляет примерно полторы минуты.

____

Со всей доступной скоростью я поспешила в коридор, чтобы увидеть, как непримечательный камушек над входом в жилой отсек светится красным. Именно из этого камня раздавался звук. Фига се, достижение прогресса! Это же радио!

Сейчас, видно, в коридор придет владелец этого рюкзака, чтобы телепортироваться, надо его дождаться, чтобы уходить. Может, он меня заберет? Но никто не шел. Я чувствовала, что время утекает сквозь пальцы. И тут мне вспомнилось, что жрец-предатель говорил, что собрался уходить. Так, может, рюкзак принадлежит ему? А если нет? Да и брать вещи мертвеца…

– Мы уходим, воспользуйтесь кристаллами телепорта! Белые скоро прорвутся!

Голос из камня разрешил мои сомнения. Кинув в рюкзак все, что собрала в комнатах, я бросилась в коридор. Для того чтобы найти выход, мне нужно было пересечь ту комнату с мертвыми жрецами, но если учесть, что «красноармейцы» уже ушли, а «белогвардейцы» прорвались, то шанс встретиться с этими белыми, кем бы они ни были, увеличивается. Может, лучше спрятаться где-то здесь? Комнаты были совершенно пусты, спрятаться в них можно было только в сундук, поэтому я внимательно осмотрела коридор и увидела то, на что до того не обращала внимания. В самом конце коридора в потолке был люк. Небольшое квадратное отверстие, закрытое простым деревянным заслоном, сбитым из досок, только вот лестницы, чтобы добраться до люка, не было. Я уже было развернулась, но в голове сложилась картинка. Несколько выступов, пустая полочка, штырь непонятного назначения и едва видная ниша – все это расположено явно не случайно и таким образом, что можно попытаться забраться наверх.

Первая попытка вышла неудачной, я свалилась, даже не добравшись до середины «лестницы», второй раз все же достала до люка и с трудом сдвинула заслонку в сторону. Уже оказавшись на чердаке, я вдруг поняла, что слезть обратно, ничего себе не повредив, вряд ли получится и, похоже, пережидать пришествие белых придется здесь. Чердак оказался низким и не таким темным, как я представляла, все потому, что большое помещение освещалось естественным светом из оконца. По всей видимости, окно должно было закрываться ставнями, но все, что от них осталось, – часть деревянной рамы и штыри.

Я попыталась подняться на ноги, но стукнулась головой о крышу так, что прикусила язык до крови.

– Да блин! – само вырвалось у меня.

Чтобы не нарваться еще раз, дальше решила передвигаться на четвереньках. Поспешила к окну: интересно все же взглянуть, куда я попала. Мутные окошки в комнатах не позволяли определить, что происходит снаружи, да и ночь на дворе.

Вот это да! Я высунулась в окно по пояс и осмотрелась. Небо, предвещая рассвет, уже посветлело, и в робком свете передо мной предстала великолепная картина. Повсюду высились горы. Острые пики, прикрытые снежными шапками, казалось, доставали до неба. Кое-где на склонах росла трава, но чем выше, тем реже встречалась растительность. Храм находился на плоской вершине небольшой, по сравнению с окружающими, горы. Внизу, метрах в четырех подо мной, проходила горная тропинка, которая вела к водопаду. Большая часть воды срывалась в пропасть, но небольшой ручеек отделялся от основного потока и стекал в чашу, которую держала каменная женщина. Неизвестный скульптор изваял статую из белого камня, и на фоне темно-серых гор она завораживала своей красотой. Пухленькая круглолицая женщина держала в руках большую глубокую чашу, как бы предлагая путнику утолить жажду. Над головой статуи стояло небольшое облачко из рассыпающихся капель водопада.

Ветер занес в ничем не прикрытое окно мусор и вывел меня из состояния любования природой. Кое-что привлекло мое внимание: под статуей, немного ниже по крутому склону, похоже, располагалась пещера, причем увидеть ее можно было только с моей наблюдательной позиции. Ниже в стене храма окон не наблюдалось, а с тропы, что вела к статуе с водопадом, вход в пещеру был незаметен.

Ну что ж, теперь нужно изучить чердак, где я буду прятаться. Так же на четвереньках я пустилась в путешествие по чердаку. Вы когда-нибудь пробовали ползать на карачках в длинном халате? Незабываемый опыт, скажу я вам. Чтобы не наступать коленями на полы балахона, я подняла попу повыше, а края халата подоткнула под пояс. Со стороны, наверное, выглядело смешно.

Вот и такое же небольшое окошко, брат-близнец того, в которое я недавно смотрела. Судя по всему, чердак общий над всем зданием и я доползла до противоположной стороны строения. Как оказалось, храм находился в конце маленькой долины на возвышении. Вся долина прекрасно просматривалась, и прямо напротив входа находилось ущелье, через которое в данный момент проходили люди, странно одетые, в белых чалмах на головах. Видно, это и есть белые. Сколько их было, рассмотреть не получилось, но человек тридцать уже прошли, и конца этой очереди не было видно. Но главное, рядом со многими людьми шли животные, очень похожие на собак!

Как спрятаться, если у них собаки?! Меня сразу найдут! А что, если… Мысль, пришедшая в голову, отдавала безумием, но другой идеи у меня не было. Так же на четвереньках я поползла обратно. Просто поразительно, какую скорость можно развить, передвигаясь таким способом! Как оказалось, главное – мотивация, а иметь дело с друзьями того жреца, что чуть меня не убил, как-то не хотелось. Были у меня вполне обоснованные подозрения, что эти белые попытаются завершить дело своего безвременно почившего собрата.

Осматривая окрестности, я заметила обломки ставней в окошке, а именно изогнутые штыри, к которым ранее крепилась рама. Верхний штырь вылетел, как только я его пошевелила, но нижний держался. Не отвлекаясь больше ни на что, я вытащила веревку из рюкзака и быстро обвязалась ею, предварительно продев один конец в изогнутый металлический штырь. Закрепив веревку, я спустилась из окна на тропинку, идущую к статуе, ободрав при этом ладони, уж очень торопилась. Но, кроме ладоней, были и другие неприятности – веревка не снималась! Где она могла зацепиться? Хотя белые двигались неспешно, думаю, что они уже дошли до входа в храм. Да что ж за невезение! Дернув еще раз, я едва успела отскочить: изогнутый штырь, на котором держалась веревка, чуть не попал мне по голове.

Теперь к статуе. Только подбежав к водопаду, я поняла, как же мне хочется пить. О том, что вода может быть не предназначена для питья, я даже не подумала. Ну не пришло мне в голову, что чистые прозрачные струи могут быть ядовиты. Припав к краю чаши, я вдоволь напилась, вода была ледяная настолько, что ломило зубы и даже немного прикушенный язык.

Не найдя лучшего места, перебросила веревку через руку статуи. Осматривая вход в пещеру, я не учла одного – что спускаться предстоит рядом со струей воды. Пока долезла до входа, промокла насквозь, да еще и запястья стало жечь. Длины веревки едва хватило. Пещерка оказалась совсем маленькой, но зато тут явно никто не жил. Немного отдышавшись, я решила провести ревизию рюкзачка, что мне достался, но внезапно накатила слабость, запястья стало жечь еще сильнее, зрение резко помутилось. Хорошо, что я успела присесть и опереться спиной о стену, прежде чем потерять сознание.

Глава вторая. Кто предатель?

В лагере на опушке леса царила суета. Ставились палатки, разжигались костры, маги рисовали защитный круг. Отряд совсем недавно сбежал из долины в Черных горах, и надо было закрепиться на новом месте. Уорн де Илей быстрым шагом шел к центру лагеря в штабную палатку. Туда же должны были подойти его побратимы. Уорн злился, непонимание всегда его раздражало, а когда происходило что-то не просто непонятное, но и невозможное и опасное – это уже не раздражало, а злило неимоверно.

Одновременно с ним в штабную палатку вошел Раинель. Длинные рыжие волосы побратима, обычно всегда причесанные и заплетенные в аккуратную косу, сейчас оказались растрепаны, карие глаза слегка прищурены, губы сжаты. Похоже, ему тоже не нравилось то, что произошло.

Амран и Лоран уже ожидали их в пустой палатке, которую выделили под штабную. Уорн кивнул Лорану, и тот, соединив ладони, прошептал слова активации для поиска слухачей и установки купола заглушки. Пять лет, прошедших с обряда братания, научили мужчин понимать друг друга с полувзгляда, и даже челка, закрывающая глаза Уорна, этому не мешала.

Как только их накрыл купол заглушки, Лоран сразу заговорил:

– Как это могло произойти? Обряд же не подействовал!

– Ну, давайте предположим, что нам удалось призвать душу в кокон Анотлии, только по какой-то причине она не сразу сплотилась с телом, – мощный размеренный бас Амрана успокаивал. Уж если кто и способен разгадать эту загадку, то только келрит*.

_____

*Келриты – раса мира Ения. Как правило, это высокие люди мускулистого телосложения, со смуглой кожей и роговыми наростами на голове. У келритов полностью отсутствует волосяной покров на голове и теле.

______

– Либо не хотела показывать, что сплотилась, – задумчиво произнес Уорн.

– Нет, когда мы уходили из обрядовой залы, кокон совершенно точно был пуст, – сказал Раинель, откинув косу на спину.

– Откуда? – спросил Лоран.

– Я проверил магически.

– Но ведь в обрядовом зале нельзя использовать обычную магию, нарушение потоков…

– Не читай мне лекций, Ам! Магию я использовал уже после обряда, да и заклинание простое и незатратное. Даже если потоки и сместились, то все равно в течение пяти лет никаких ритуалов в этом зале никто проводить не собирался.

Побратимы переглянулись. Слово вновь взял Амран:

– Ну, давайте рассуждать логически. Никто вместо нас обряд провести не мог, значит, возможно, не сразу, но все же душа попала в кокон. Допустим, после того, как мы ушли.

– Значит, надо возвратиться назад с подкреплением и отбить девушку! – встрял Лоран.

– Амран, Лор, а вы уверены, что это не ловушка? – Уорн сделал паузу и сквозь белую челку пристально посмотрел на побратимов. И хотя некромант и келрит не были подвержены магии белоголового василиска*, добровольно смешав с ним кровь, оба слегка поежились.

*Василиски – раса мира Ения. Люди с уникальной врожденной способностью превращать в камень взглядом. Все василиски с рождения имеют пепельный цвет волос.

___________

Тем временем Уорн продолжал:

– Все получилось очень подозрительно: откуда-то белые узнали, где мы будем проводить ритуал, да еще и появились так, что мы не смогли дождаться, когда душа войдет в кокон, и были вынуждены встать на защиту долины. Потом мы уходим, оставив долину врагам, и почти сразу появляются метки. Что же выходит? Избранная богиней осталась там, а мы – здесь. Да еще и жрецы, шхыр их побери, пропали!

– Сегодня ночью я и мои некроманты проведем поиск. По крайней мере, будем знать: живы они или нет. Если да, то они могли спрятать девушку и… – Лоран не успел договорить, его перебил василиск:

– Куда там спрячешься? Вокруг горы, частью из черного камня, да и времени у них не было.

– Ты хочешь сказать, что белые все это подстроили, – в беседу, почесав роговые наросты, включился келрит, – но откуда они могли знать, как будет проходить обряд? Что первые два раза будут неудачными, что после третьего раза душа объединится с коконом не сразу. Даже мы не знали, что так может быть, а тем более белые!

– Кто мог это знать? – Лоран задал вопрос, который возник в голове у каждого.

– Жрецы, – выдохнул Уорн.

– Но жрецы не могли рассказать об этом белоголовым, в таком случае они не прошли бы посвящение! – заспорил Лоран. – Да и старый Смирл искренне был предан богине. Он сам нашел недостающую часть пророчества и сумел убедить многих в своей правоте.

– Достаточно одного предателя, Лор, – сказал Уорн, опустив глаза.

Ненадолго установилась пауза, каждый из них помнил трагедию, что произошла в доме василиска.

– Кто имел доступ к информации? – Лоран пощипывал короткую темную бородку. Некромант всегда так делал, когда сильно задумывался. – Насколько я знаю, Смирл никому до последнего не рассказывал, где должен был проходить обряд. Белые могли сами догадаться?

– Возможно, например, поставив слухачи или следилки на подходящие храмы, – Амран вновь взял слово. – Храмов богини много, но большинство не подходит под требования к обряду. Да и сами условия проведения ритуала вызова знал ограниченный круг. Но все же я склоняюсь к тому, что предатель – Клитанивер.

– Почему?

– Даже если предположить, что белые знали условия, при которых мог бы проводиться обряд, и взяли на заметку подходящие храмы, то не факт, что у нас не было в загашнике парочки древних руин, про которые все забыли, или запасного алтарного камня.

– Погоди, так наличие храма не обязательное условие? – удивился некромант.

– Нигде не сказано, что обряд должен проходить именно в храме, достаточно алтарного камня и правильного распределения света Суиньи и Млахьи. Руины древнего храма так же подойдут, как и создание и постановка на место силы нового камня, – пояснил келрит. – В таких условиях белые не могли рисковать. Так что шпион был среди жрецов, раз смог изменить обряд таким образом, что первые два раза призвать душу не получилось, а в третий раз душа пришла с задержкой.

– А почему именно Клит – предатель? – спросил Лоран, отслеживая движения келрита. Когда Амран увлекался объяснениями, то начинал ходить из угла в угол. В условиях палатки это было затруднительно, да еще и внушительная фигура келрита не позволяла разгуляться как следует, поэтому он делал три шага в одну сторону, а потом три в другую.

– Старший жрец и правда всецело предан богине, значит, остаются двое: Илай и Клитанивер, но Илай совсем недавно прошел посвящение. Сама Орния смотрела в душу человека, оценивая, сможет ли он стать жрецом. Маловероятно, что за короткое время душа Илая изменилась, а вот Клит проходил посвящение давно.

– И все же не верится, что предатель мог быть среди жрецов, лично проверенных богиней, – все еще сомневаясь, прошептал Лоран.

– Люди меняются слишком быстро, – философски заметил Раинель.

– Для эльфов все меняется слишком быстро, – огрызнулся некромант, а Раинель раздраженно дернул заостренным ухом.

– Меня больше беспокоит другое: откуда Клит мог знать такие подробности о ритуале вызова души, которые, судя по всему, не знал даже Смирл? И как он смог незаметно изменить обряд так, чтобы старший жрец ничего не почувствовал?

Слова Амрана заставляли задуматься.

– Понятно, что ничего не понятно, – подвел итог Лоран.

– Почему же не понятно? Теперь мы точно знаем, что предатель среди нас, возможно, это жрец, а может, и не жрец, но то, что он сообщил белым о месте обряда, – совершенно точно, – сказал Уорн. – О том, куда мы отправляемся, знали всего пятеро: мы с вами и Смирл. А раз так, нужно вычислить, кто предатель. Как это сделать? Амран, есть идеи?

– Сначала надо понять, каким образом ему удалось послать сигнал из Черных гор, да еще и сделать так, чтобы мы этого не заметили?

Побратимы замолчали, каждый пытался найти ответ на эти вопросы.

– Координаты портала знали маги, которые этот портал строили, – высказал мысль Раинель.

– И? Портальщиков у нас шестеро, и все перенеслись с нами, чтобы обеспечить отход. Ни один из них не выходил из портальной залы. А посылать магический вестник у всех на виду, да еще и в непосредственной близости от работающего портала, – это надо быть круглым идиотом! – возмутился Лоран.

– Но портальщики единственные, кто мог послать сигнал из долины, – не сдавался эльф.

– Я уверен, что шпион не из магов, потому что именно они держали преграду и портал, чтобы все вышли. Достаточно было одному «ошибиться» – и наше бегство из долины не состоялось, – добавил келрит.

Снова ненадолго установилась тишина.

– Может, у белых новые разработки по части магии? – неуверенно протянул некромант.

– Чушь! Это не магия. В Черных горах вообще магия не действует! Долина и еще несколько мест из-за отсутствия черного камня – лишь исключения из общего правила, – раздраженно заметил Уорн. Некромант прищурился и открыл было рот, чтобы ответить, но его перебил Амран.

– Повтори, что ты сказал? – быстро попросил келрит.

– Что магия в Черных горах есть только в долине и еще кое-где.

– Да вот же и ответ! – громогласно объявил Амран, но, наткнувшись на непонимающие взгляды побратимов, пояснил: – в Черных горах магия действует только в определенных местах, и на все горы храм только один. Все, что было нужно шпиону, – передать, что портал строят в Черные горы, никаких координат уточнять не надо. А о том, куда их переносят, мог обронить один из портальщиков. Координат-то он не сообщал! Предателю надо было просто выйти из портального зала после того, как началась отправка, и передать весточку! Сорок разумных, снаряжение, припасы… сколько времени у нас заняла отправка? Десять – пятнадцать клепсидр. Этого достаточно для того, чтобы выйти и вернуться.

– Как же все, оказывается, просто! Ам, ты – гений! – улыбнулся Лоран.

– Итак, – подвел итог Уорн, – Раин, тебе задание: опросить всех, включая раненых. Узнай, кто выходил из портальной залы. Лоран, на тебе некроманты. Как станет известно, живы ли жрецы или нет, доложишь. По поводу кокона: если с меткой будут какие-то изменения, особенно если эти изменения будут только у кого-то одного – сообщите.

– Какие изменения? – уточнил Амран.

– Станет больше или меньше, или жечь будет сильнее, чем сейчас, исчезнет. Не маленькие – догадаетесь.

***

Как же мне было плохо! Все тело ломило, запястья жгло так, будто там огромные ожоги. Я то горела, то начинала стучать зубами от холода. В какие-то благословенные моменты сознание покидало меня, чтобы через время снова вернуться и опустить в пучину мучений. Иногда, нечасто, на несколько минут боль затихала, и тогда можно было немного отдышаться. В один из таких моментов я постаралась обдумать причины, из-за которых мне стало настолько плохо, и пришла к выводу, что вода отравлена.

Как все знают, самое первое средство при отравлении – вызвать рвоту, но в моем случае вода уже ушла далеко, так что оставалось только терпеть, благословляя периоды забвения. Целый день прошел в мучениях, только ночью, после захода дневного светила, стало немного легче. Правда, пить хотелось неимоверно, губы потрескались, а язык немного припух, но брать воду из водопада я боялась. И тут мне вспомнилась фляга, которую я захватила из храма.

Во фляге, судя по запаху, был алкоголь, но когда выбор стоит между ядовитой водой, от которой нехило колбасит, и неизвестным алкоголем, то фактически альтернативы нет. Отравиться повторно я не боялась, потому что никто не станет наливать во флягу, из которой собирается пить, отраву. Правда, были опасения, что алкоголь окажется слишком крепким. Ну, чему быть, того не миновать. Со словами: «Ручки, ножки стали зябнуть – не пора ли нам дерябнуть?!» – я поднесла флягу ко рту и отпила глоточек.

То, что я пила, скорее походило на вино, разбавленное водой. Сразу вспомнилось, как в средневековье люди разбавляли вином воду для того, чтобы она не зацветала, видимо, мне досталось что-то подобное.

Дорвавшись до фляги, я выхлебала половину и с трудом остановилась. Что я буду делать после того, как вино с водой закончится? Пить отравленную воду – не вариант.

На небо чужого мира, цепляясь за вершины скал, выползла местная луна, точнее две луны. Забористое тут вино, оказывается, раз у меня от разбавленного в глазах двоится. К слову, луны красивые: одна синеватая, сейчас полная или почти полная, а другая белая, слегка выглядывает из-за синеватой соседки.

В скудном свете я осмотрела запястья, которые горели так, будто их облили кислотой. Похоже было на то, что выступили вены, зеленые вены этого тела, только странно они выступили, совершенно идентично на обеих руках и больше похоже на витиеватые татуировки. С удивлением оглядела ладони: никаких повреждений от быстрого спуска по веревке. Ничего себе регенерация у этого тела! Пусть я страшная, зеленая и плоская, но хоть ранки быстро заживают, что не может не радовать. Жаль, что на странные вены на запястьях регенерация не действует. Мне показалось или действительно моя кожа стала светлее? Сложно сказать при таком свете.

Эх, хорошо бы я посветлела хотя бы. А то быть как принцесса Фиона мне не хотелось. Точнее, судя по моей худобе, принцесса недо-Фиона.

Есть совершенно не хотелось, хотя, разбирая рюкзачок, который мне достался, я обнаружила там галеты, сушеные брикеты, кажется с ягодами, завернутые во что-то вроде лаваша, соленое мясо, крупу и шарики, похожие на мелкую картошку. То есть голодная смерть мне не грозила, ну или по крайней мере не в ближайшее время. Еще немного покопавшись в рюкзаке, я обнаружила там кружку, ложку, штаны из плотной материи, полотенце, точнее просто небольшой отрез мягкой ткани, коробочку с непонятными трубочками и еще несколько малопонятных мелочей. Удивительно было то, что я, как оказалось, бросила в рюкзак гнутые штыри, на которых когда-то висели ставни. Непонятно, зачем они могли мне понадобиться.

Холодало, поднялся небольшой ветерок, я надела штаны, закуталась в два балахона сразу и легла, положив под голову рюкзак. Спать на камнях – удовольствие ниже среднего, но мой организм явно был ослаблен, а после вина сильно тянуло в сон, и мне не мешал ни шум водопада, ни мелкие камушки подо мной.

Глава третья. Поиски: начало

Красный свет пентаграммы померк, магистр-некромант Лоран ди Хаукрорн повел рукой, и большая черная свеча в центре рисунка затухла. Ритуал некромантов проходил недалеко от лагеря, но тем не менее Уорн выделил охрану. Любой магический обряд прерывать не рекомендовалось, а мало ли кто мог бродить по лесу. Магия некромантов могла привлечь нежить, если неупокоенные или оскверненные были поблизости. Конечно, вероятность такого события невелика, но все же есть правила безопасности, которые надо соблюдать, особенно если за безопасность отвечает Уорн. Побратим старался предусмотреть любую неприятность.

– Уберите тут все, а потом в лагерь, отдыхать, – приказал Лоран своим подчиненным.

– Да, магистр, – кивнул один из магов.

Лоран спешил в штабную палатку с неутешительными новостями: все жрецы оказались мертвы, он постарался вызвать дух хоть кого-то из умерших, чтобы прояснить, что случилось в храме, но ничего не получилось. Для того чтобы вызвать дух умершего, мало вещи этого разумного, тут обязательно нужна частичка тела или кровь, но Лоран стал магистром в своем возрасте не потому, что следовал канонам, а потому, что умел их правильно нарушать. Он делал то, что до этого считалось невозможным. Весь день перед обрядом некромант думал, как получить информацию о том, что произошло в старом храме Орнии, и решил изменить и усилить призыв, но, видно, использовал не ту формулу. Лоран еще пару минут прикидывал, как решить трудную задачу, но потом мысленно дал себе оплеуху. Не о том он думает!

Если жрецы мертвы, девушка осталась одна. Белые, пожри свет их глаза, могут убить ее в любое время, он и побратимы это обязательно почувствуют. Сейчас постоянно жгущая метка на запястье внушала надежду на то, что пока еще не все потеряно. Хуже было бы, если бы метка побледнела и исчезла, тогда дни Лорана и его побратимов были бы сочтены. Они связали себя магией с избранной богини и поклялись защищать ее. И если еще магическую клятву можно постараться обойти, а уж магистру-некроманту это вполне по силам, то божественные клятвы не нарушают – проклятие и смерть настигнут тебя все равно. Как же выбраться? Шхыр! Если б не эти белые, через неделю-две они с побратимами провели бы завершающий обряд и их магическая сила и способности, благодаря душе, избранной богиней, возросли бы многократно. А сейчас их жизни висят на волоске.

Размышляя таким образом, Лоран быстро дошел до штабной палатки. Внутри с прошлого раза произошли изменения: появился высокий стол с картами и различными канцелярскими мелочами, несколько походных сидушек, пара магических светильников. Магистра уже ждали побратимы, они сразу прекратили разговоры и выразительно посмотрели на вошедшего.

– Все мертвы, – развел руками некромант, – вызвать дух хоть кого-то из них не получилось. Можно попробовать еще раз завтра ночью.

– Какие будут предложения? – задал вопрос Уорн.

– Мы в шхырьей заднице, – постановил Лоран. – Девушку надо спасать, но неизвестно, где она и что с ней. В долину мы сейчас вернуться не можем из-за этих ушлепков!

– Да ты еще не про все знаешь, – протянул Раинель.

– Я надеюсь, случилось что-то хорошее? – с подозрением спросил некромант.

– Мечтай, – с сарказмом ответил эльф. – Опросили всех, кто выходил из зала телепортации, и оказалось, выходило трое, и Клитанивер в том числе.

– Ну и что это значит?

– Что он вполне может быть предателем, но им может быть любой из этих троих или все сразу, – мощный бас Амрана, как всегда, звучал спокойно, – но, думаю, нам сейчас важнее решить, как вытащить избранную богиней из долины. Если все жрецы мертвы, значит, никакой защиты у нее нет.

– Скорее всего, ее захватили белые, но непонятно, почему она жива. Ловушка для нас? – спросил Уорн.

– Не вижу смысла. Они и так могут нас устранить, достаточно убить девушку, если она в их руках, и мы умрем тоже, – келрит покачал головой. – Зачем им оставлять ее в живых?

– Жертва их проклятому белому господину? – тихо предположил Раинель.

На несколько мгновений в штабной палатке повисло молчание.

– Возможно, но проклятый берет в жертву только своих последователей, душа же, избранная Орнией… Сомневаюсь, что она подойдет для сожжения, – задумчиво проговорил Амран, – но о таком лучше знать жрецам, а все они мертвы. Мы тут подумали, Лор, что, возможно, кто-то из жрецов смог воспользоваться камнем телепорта вместе с девушкой или отдать камень ей, но телепорт сработал не так, либо изначально был настроен на другую точку выхода.

– Ты имеешь в виду, что избранную богиней кто-то похитил, но это не прислужники проклятого?

– Или портал сработал не так, как надо. Я тут порылся в записях Смирла, он собрал много легенд по этому поводу. Так вот, в записях есть описание простого ритуала, который позволит нам понять, где находится девушка. Можно каждому по отдельности попробовать, а можно всем вместе провести ритуал. Так получится более точно определить местоположение избранной, – пояснил келрит.

– Тогда нечего медлить! – заявил Лоран. – Вы ведь только меня ждали? Что надо делать?

– Всего лишь уколоть метку, потом положить туда пальцы и позвать, – со вздохом отозвался Раинель.

– И в чем подвох?

– Мы попробовали, но увидели лишь смазанную картинку Черных гор и предгорий. Теперь хотим объединить силы. Для этого Амран предложил расковырять метку Уорна и всем нам приложить туда пальчики и позвать, – слегка улыбнувшись, пояснил эльф.

– Что значит «позвать»? – уточнил некромант.

– Про это ничего не написано, наверное, надо представить избранную и попросить Орнию указать, где находится девушка, – предположил Амран.

– Тогда что стоим? Приступаем! – Лорану хотелось побыстрее спасти девушку и обезопасить тем самым себя.

Побратимы сгрудились в центре штабной палатки, Уорн ножом прочертил небольшую царапину у себя на запястье, чуть разрезав кожу. Каждый из мужчин в палатке приложил палец к небольшому порезу, едва сочащемуся кровью, и попробовал позвать, но никаких четких картинок в голове побратимов не возникало.

– Ничего не получается, – констатировал Амран, убрав палец. – Почему?

– Что за обряд, который так непонятно описан? Что значит «позвать»? – раздраженно спросил василиск.

– Возможно, представить ее, – предположил келрит.

– Что представить? Тело? Я уже напредставлялся. Уж достаточно насмотрелся на кокон, когда проходили обряд, да и каждый из вас тоже! – Уорн явно злился.

– Почему не действует? – пощипывая бородку, сам себя спросил Лоран.

– Тело ведь изменилось. Известно, что душа меняет под себя кокон Анотлии, – сделал предположение Амран.

– Погоди, но прошел всего один день, она не могла сильно измениться! – заспорил некромант. – Максимум поменялся цвет кожи, возможно, немного черты лица, появился запах, может, еще что-то, но это не принципиальные изменения.

– Значит, надо представлять не тело, а что-то другое, метку например, – предложил эльф, – или индивидуальную особенность.

– Приди в себя, Раинель, какая индивидуальная особенность у кокона Анотлии? Особенности – это по части души. А мы-то даже тело с душой не видели! – воскликнул василиск.

– Верно, не видели, но раз нас и душу выбрала богиня, значит, мы должны как-то подходить. Должно в ней быть то, что каждый из нас любит в девушке, какие-то качества, привычки, может что-то другое, – задумался Амран. – А что каждый из нас любит в девушках?

– Покорность, отсутствие капризов, вредности, глупостей, – уверенно заявил Уорн. – Пробуем еще раз. Давайте вообще подумаем о том, какую девушку хотите видеть именно вы, может, и получится.

Побратимы столпились в центре палатки и повторили действия ритуала вновь. Лоран закрыл глаза и усиленно думал о метке на руке, а затем о том, какая она: душа, призванная в кокон? Какая будет девушка? Грустная, печальная, а может, веселая. Магистру хотелось, чтобы девушка была веселой. Он представил, как бы она смеялась над шуткой, представил смеющиеся светло-карие глаза, ямочку на щеке. И тут это случилось: яркие четкие картинки появились в голове всего на несколько мгновений, но этого было достаточно, чтобы разобрать долину в Черных горах, старый храм Орнии и священный источник. Стало понятно, что девушка до сих пор в долине. Лоран открыл глаза и по потрясенным лицам побратимов понял, что послание о местоположении видел не он один.

– Значит, она все же в долине, – заключил некромант.

– Она у белых, – одновременно с ним высказался Уорн.

– Не факт, что ее схватили, она была бы мертва в этом случае, – Амран снова взял слово. – Мне кажется маловероятной версия с жертвой.

– А мне кажется маловероятным, что девушка могла не попасться белым, – спорил василиск. – Храм пустой, спрятаться там негде. Допустим, ей как-то это удалось, но у белых тоже есть маги, которые могут провести поиск, и скорры, которые чувствуют магию, даже если кто-то из жрецов навесил маскировочные чары.

– Мы не знаем всех тайн этого храма, вероятно, жрецы знали и смогли защитить избранную…

– Вы не о том думаете! – прервал Лоран спор побратимов. – Нам в любом случае нужно как можно быстрее попасть в долину – узнать, что произошло, и спасти девушку. Как рассветет, надо будет перепрыгнуть в столицу, портальщики уже отдохнут к тому времени, набрать воинов, а после телепортироваться в ущелье и начать отбивать долину.

– Верно, времени очень мало, а надо о многом позаботиться, – поддержал некроманта Раинель.

Побратимы начали обсуждать, кого нужно взять и сколько, как собраться в короткие сроки, как добраться до долины, если учесть, что она закрыта для перемещений, только Амран не принимал участия в беседе. Келрит явно о чем-то задумался, Уорн посмотрел на здоровяка и решил не сбивать его с мысли.

– Я скоро приду, – невпопад бросил Амран посреди очередного обсуждения и исчез за пологом палатки.

Он действительно отсутствовал недолго и вернулся, держа старую самосшитую тетрадь, несколько изодранную и помятую.

– Вот! Нашел! – сказал келрит, потрясая тетрадью.

– Что это? – слегка поморщившись, спросил Уорн.

– Дневник одного из добытчиков камня, сосланного в Черные горы, – пояснил Амран, – я нашел его в записях Смирла. Кажется, старик взял с собой все, что можно достать про долину. Смотрите, тут есть кусочек карты.

Келрит сунул под нос побратимам один из листов тетради, на котором, нанесенная выцветшими чернилами, вполне угадывалась долина, а недалеко от нее был отмечен поселок горняков.

– В дневнике сказано, что каменщики один раз в луну ходили в долину, чтобы помолиться в храме и испить воды из священного источника. Но тогда им бы пришлось пользоваться телепортом, ведь, несмотря на то что поселок находился недалеко от храма, на пути к долине непроходимые горы. Как оказалось, был проход, который начинался в старых штольнях, шел дальше по естественному тоннелю, оставленному руслом пересохшей реки, и заканчивался где-то рядом с храмом.

– Сколько лет этой тетрадке? – в вопросе Уорна явно отражался скепсис.

– Ну… это надо изучить получше…

– Лет сто, как минимум. И ты думаешь, что этот проход мог сохраниться и пригоден для того, чтобы провести по нему армию?

– Не армию. Небольшой отряд для того, чтобы разведать и снять защиту от перемещений в долине, – пояснил Амран. – Вы же сейчас спорите о том, как побыстрее вновь попасть в храм, но раньше, чем через три дня, это никак не получится. Уже сегодня, как взойдет светило, мы дадим приказ о перемещении. Пока лагерь соберется, пока маги построят портал, сам переход, потом путь до столицы, куда раньше полудня попасть не получится. Потом сборы, при самом лучшем варианте только завтра днем мы сможем собраться и переместиться вот сюда.

Келрит показал на карте точку и продолжил:

– В саму долину порталом попасть нельзя, а тут ближайшая точка, где есть проходимый для большого отряда путь. Но даже если наши воины не будут спать, а будут двигаться по этому пути больше суток, то только на третий день мы выйдем к долине. А небольшой отряд может собраться рано утром, переместится к бывшей деревне каменщиков, по пути под горами подойдет к храму и вечером будет на месте.

– Это в том случае, если там нет завалов. Сто лет – большой срок, скорее всего, этот путь закрыт, – размышлял Уорн вслух. – С другой стороны, если он сохранился – это шанс попасть туда раньше, чем через три дня. Если одновременно задействовать два способа… Идея неплоха. Вопрос в том, кого туда послать?

– Идти самим, кому-то из нас, – предложил Лоран. – Я хочу пойти. У меня есть опыт передвижения по пещерам, могу даже небольшие завалы разбирать, так, чтобы ничего снова не завалило.

– Лор, там магия не действует почти на всем пути, везде черный камень, – остудил пыл некроманта Амран.

– Костяки собрать, создать скелетонов – вот и работники, чтобы разбирать завалы, хотя, если там черный камень, примитивная нежить развалится, надо что-то посерьезнее…

– А на посерьезнее тебе нужно время, которого у нас немного, – оборвал размышления побратима Раинель. – Предлагаю пойти всем вместе, дадим указания по сбору людей, отправим отсюда несколько вестников, назначим ответственного, а сами…

– Зачем? – тяжело обронил василиск, но эльф, вместо того чтобы ответить Уорну, спросил, обернувшись к Лорану:

– Кто знает о том, что жрецы мертвы?

– Только некроманты, что проводили ритуал вместе со мной.

– А охрана?

– Они все далеко стояли. А что такое?

– Возможно, Клит был не единственным предателем, ведь из комнаты телепортаций выходило еще двое, – начал объяснять Раинель. – Мы вернулись из долины без избранной, но потом собираем войско, чтобы снова попасть в храм. Сложить эти два факта несложно, и скоро все узнают, что ритуал все же прошел успешно, но девушка осталась в долине. Если сейчас, пока мы не собираем армию, о том, что у нас есть избранная, никто не знает, то после об этом станет известно всем, и белым в том числе…

– Если они уже не знают, – вставил Уорн.

– Я все же считаю, что белые не знают, иначе девушку бы убили, либо они знают, но не могут найти… Пока не могут найти. В любом случае разглашать информацию о том, зачем мы собираем армию, не стоит, так же как и о том, что жрецы мертвы. Утром мы объявим, что у нас есть избранная, но телепортационный камень жрецов сработал не так, как надо, и девушку перенесло в другое место. Сами возьмем с собой двоих портальщиков и нескольких воинов и переместимся в то место, куда Амран показывал, в заброшенную деревню горняков. Для остальных будет понятно, что мы пошли забирать избранную.

– Хороший план, – одобрил Уорн, – только не понимаю, почему нам не разделиться?

– Чувствую, что нам нельзя разделяться, – немного помявшись, сказал эльф.

– Раин, у тебя было видение? – спросил Лоран. – Но почему ты не сказал?!

– Не то чтобы видение… Пара непонятных, смазанных картинок даже и видением не назвать, скорее предчувствием. Если мы пойдем по отдельности, что-то произойдет нехорошее… очень скоро. Я видел улицу, похоже в столице, мостовую, Уорн и Ам лежат в луже крови и не двигаются. Все достаточно четко, чувство опасности, но видение мелькнуло очень быстро. Не могу сказать точно, когда это будет, где, даже не совсем уверен, что это будет именно так. Вторая картинка нечеткая и ощущение такое, что это если случится, то не очень скоро. Уорн в антимагических кандалах, и, кажется, мы рядом. Возможно, спасаем тебя.

– Понятно, – протянул Уорн. – Когда ты стал говорить про то, что надо собрать отряд и проверить информацию о пути, который нашел Ам, я подумал, что надо разделить нас. Отправить в горы тебя и Лора, раз вам так хочется, а нам с Амраном заглянуть в столицу, но раз ты видел наши трупы…

– Я не уверен, что трупы, – эльф стал теребить рыжую косу, не тугую, как обычно, а изрядно потрепанную.

– Ты бы причесался, Раин, – сказал Амран, глядя на выбивающиеся из косы пряди.

– Не могу, – душераздирающе вздохнув, проговорил эльф, – я расческу потерял.

Побратимы переглянулись и расхохотались.

Глава четвертая. В долине

Просыпалась я тяжело, медленно выплывала из мутных сновидений. Несколько раз слышала голоса, но не могла открыть глаза. Когда удалось разлепить веки, оказалось, что местное солнце взошло уже высоко, да и проснулась или все же очнулась я, видимо, только потому, что организму требовалось, так сказать, слить жидкость.

Звезда этого мира оказалась не желтой, как наше солнышко, а синевато-белой, и жарила она на зависть какой-нибудь духовке. Отхлебнув из трофейной фляги, я вспомнила бессмертные слова Лелика: «Шампанское по утрам пьют либо аристократы, либо дегенераты». У меня, конечно, не шампанское, но пить по утрам вместо кофе вино с водой я как-то не привыкла и не могу сказать, что в восторге от подобной замены. Видимо, не аристократка. Зато и не дегенератка, что не может не радовать.

Вот вроде и вода рядом, целый водопад, а пить нельзя, хотя… Тут в мою голову пришла идея: а что, если попробовать постепенно приучать себя к яду? Но воды во фляге не хватит на долгое привыкание. С другой стороны, можно попробовать, все равно без воды я тут загнусь гораздо раньше, чем без еды.

К шуму водопада стали примешиваться посторонние звуки, кто-то подошел к статуе наверху. Там разговаривали, и я старалась понять о чем, но конкретные слова сквозь грохот воды не пробивались. Похоже, белогвардейцы все еще в городе.

Когда люди ушли от водопада, я попыталась набрать воды в найденную в рюкзачке кружку. Но камни на пути к струям воды не давали никакой опоры. Кроме того, слабость никуда не делась, ступни соскальзывали с влажных камней, а пальцы ни за что не могли уцепиться. Предприняв несколько попыток добраться до воды, я сдалась, похоже, придется решать, как выбираться из пещеры.

Немного отдохнув и перекусив, я решила тщательней осмотреть мое временное место жительства и в дальней от водопада части пещеры заметила заваленный колодец и остатки ступеней, ведущих вниз. Видно, когда-то здесь был выход, но камни, упавшие с потолка пещеры, закрыли его, а наличие сквозняка говорило о том, что вверху тоже есть путь для воздуха.

Внимательно осмотрев место, из которого упали камни, закрывшие выход, я обнаружила небольшую дыру. Свет сюда совсем не попадал, поэтому я ее не заметила, когда первый раз осматривала пещеру. Кроме того, размер отверстия не впечатлял: немногим больше форточки. Хорошо бы посмотреть, что там, а то приползет оттуда какая-нибудь кракозябра – проблем не оберусь.

К слову, о живности. Занимаясь скалолазанием, я часто бывала в горах, и, несмотря на кажущуюся необитаемость, на каменистых склонах, в крошечных трещинках и пещерках кипела жизнь: ползали змеи и ящерицы, пищали летучие мыши, копошились насекомые, летали небольшие птички. Здесь же природа не радовала разнообразием, за все время я увидела лишь парочку жучков, но ни птичек, ни ящерок, ни другой живности не обнаружила. Не могу сказать, что меня это не радовало: в таких пещерках, как эта, часто любят селиться змеи, а тут свободная жилплощадь как по заказу. Но все-таки куда подевались все звери?

От нечего делать я достала из рюкзачка и разложила перед собой непонятные вещи. Тут была коробочка с мутноватыми камушками из цветного стекла, серый кубик размером чуть больше своего брата рубика из нашего мира, палка с веревочками, карандаш, более толстый, чем у нас, несколько мелков и коробочка с трубочками.

Камушки я внимательно осмотрела, появилась мысль о том, что это и есть кристаллы телепортации, но что-то не похожи были поделки из мутного стекла на кристаллы. А если это все-таки они, то возникает вполне закономерный вопрос: как ими пользоваться? Да и как понять, куда меня перенесет? Нет, лучше отложить подальше.

Серый кубик, хоть был и мал по размеру, весил около полкило, возможно чуть больше. Он был изготовлен из странного материала: что-то среднее между металлом и камнем. На одной грани располагался маленький замочек, который сдвигал тонкую крышечку вбок, под крышкой вплотную к ней оказалась твердая подушка из черного камня. При нажатии на эту подушечку внутри что-то щелкнуло, и из щелей по ее краю начал выделяться газ без цвета и запаха. Это продолжалось до тех пор, пока я не додумалась задвинуть крышку обратно.

Ничего себе! Похоже, это газовая горелка. В средневековье. Видно, я ошиблась с определением эпохи, аборигены, оказывается, додумались до радио и газовой горелки! Как говорится, зачет! Если они додумались до теплого клозета и водопровода, то я объявлю местных гениями.

Так, если есть горелка, то должны быть и спички, ну или хотя бы огниво, но ничего подобного в рюкзаке не �