Страж Мёртвых

1933 год. США.

«И обратился и сошёл Моисей с горы; в руке его были две скрижали откровения, на которых написано было с обеих сторон: и на той и на другой стороне написано было;

Скрижали были дело Божие, и письмена, начертанные на скрижалях, были письмена Божии.

И услышал Иисус голос народа шумящего и сказал Моисею: военный крик в стане.

Но Моисей сказал: это не крик побеждающих и не вопль поражаемых; я слышу голос поющих.

Когда же он приблизился к стану и увидел тельца и пляски, тогда он воспламенился гневом и бросил из рук своих скрижали и разбил их под горою;

Исход 32 глава – Библия».

И доводилось мне читать легенды, что кто-то из народа Моисея, после того как он разбил Скрижали, потратил немало своего бесценного времени. Дабы собрать осколки сих скрижалей.

И как гласят легенды – когда последний кусок был найден – то осколки Скрижалей превратились в странные камни, подобные кускам стекла… И в камнях этих заключалась странная сила, непонятная людям…

Так люди нашли – шамиры. Удивительные камни, в которые превратились отвергнутые Моисеем Скрижали. И были эти шамиры странными камнями. Поскольку они появились из Скрижалей, которые создавали руки самого Бога.

Вдумайтесь – те самые руки что создавали наш мир, что замешивали глину для сотворения Адама, что вдохнули жизнь во всё – эти руки создали Скрижали, от которых отрёкся Моисей… И что удивительного в том, что камни, в которые превратились куски Скрижалей, тоже таили в себе немыслимую силу…».

Отрывок из письма 1676 года, хранящегося в секретных архивах Ватикана. Автор письма не установлен, так как письмо сильно пострадало от времени.

Утро выдалось на редкость солнечным, и очень приятным – тёплый, несильный ветер разогнал морской туман на Пристанях, и полностью выдул из портовых трущоб жуткую вонь нечистот и гниющей рыбы. Это утро было совершенно несочетающимся с тем мрачным обстоятельством, что вынудило детектива Крокера прибыть в Пристани…

Как назло, машина была в гараже, и вызов пришёл в момент смены колеса на ней. Посему пришлось хватать первое попавшееся такси и мчать в Пристани на нём.

Около громадного, грязного ангара уже суетилось несколько полицейских в форме и детективов (под данным термином надо понимать – полицейский в штатском. Примечание автора), что отгоняли от старого, покрытого пятнами ржавчины и кое-как наспех приваренными листами металла, ангара любопытствующих и ругались друг с другом. Судя по всему, тут произошло что-то жуткое и мрачное. Расплачиваясь с таксистом, Крокер обратил внимание, что у старого ангара суетилось очень уж много полиции – слишком много для пустяковой кражи или мелкой поножовщины. Что бы тут не случилось, это было весьма серьёзно.

И, как убедился Крокер, это было совершенно так.

– Крокер Говард? – проговорил вышедший из ангара немного бледный, но всё же держащийся крепышом, молодой мужчина, в сером, истрёпанном временем и невзгодами костюмчике. На его ремне висела толстая бляха детектива.

– Он самый, детектив из отдела по расследованию убийств. Что тут произошло?

– Да как я думаю, опять гангстеры что-то не поделили, – детектив покачал головой и стянул перчатки. – Просто жуть какая-то. И что характерно, никто тут ничего не слышал. С кем не поговорю – они все говорят, мол, не слыхивал ничего. Но то, что там гангстеры друг друга положили – это точно – там одного оружия столько, что немецкую атаку хватит отбить.

Крокер печально усмехнулся и осмотрелся по сторонам, прикрыв глаза, а потом сделал вдох и «посмотрел»…

Темнота в его плотно закрытых глазах привычно рассеялась, обрисовав строения Пристани, в виде призрачных силуэтов зданий, в которых тускло, сияли пульсирующие сферы света. Крокер «прислушался» и уловил в пульсации сияющих сфер спокойное и тусклое удивление и интерес. Окружающий его мир, который он пронзал своим удивительным зрением, был очень тих, спокоен и умиротворён.

– Крокер, что с вами?

Крокер повернул голову, всматриваясь в пульсирующую сферу света перед собой, а затем сделал глубокий вдох и «отпустил» своё внутренний взор. И открыл глаза.

– Всё в порядке? – поинтересовался детектив, с любопытством посматривая на Крокера.

– Лучше быть не может. Я так понимаю – ты Элдридж Буффало (Буффало – Бизон. Примечание автора)? Меня предупреждали о твоём прибытии ещё вчера, но я не думал, что ты вот так рано прибудешь и сразу в работу включишься.

– Так как говорил мой придурок-папенька – «чем раньше тесто замесишь, тем быстрее пироги напечёшь». Я приехал вчера вечером, и сегодня утром пошёл оформляться. А тут дежурный сообщил об этом… побоище. Ну, я и решил месить тесто, пока оно не слиняло.

– Ого. Твой папенька что, был пекарем?

– Да какой пекарь… – Элридж скривился и махнул рукой. – Может об этом попозже поговорим? Там нас трупы ждут.

Крокер криво усмехнулся, вспомнив, как он и его товарищи случайно попали в окопы на линии фронта, которые немцы обстреляли газом. Там действительно сидели и ждали мертвецы… Причём сидели в прямом смысле слова – газ сразил их утром – многие солдаты успели сесть за свои импровизированные столы, за ними же умерли. Так и остались сидеть… Сидеть и ждать.

…Пристани были самым мрачным и жутковатым местом города. Как и многие районы Сент-Шилдс Пристани начинали свою жизнь оживлённым портом Атлантического Океана, где ежедневно разгружались десятки кораблей, что привозили товары со всего мира. Возили так же и рабов, причём не только негров, но и «белую рвань» из Европы. (Издевательское прозвище белых мигрантов в США времён Сухого Закона и Великой Депрессии. Примечание автора)

В Пристанях оседали списавшиеся на берег моряки, пираты и прочие мрачные личности, а затем появились бордели, игорные дома и прочие мелочи цивилизации, окружающие подобные заведения.

В годы Гражданской Войны тут кипела активная жизнь – именно через Сент-Шилдс шли торговые караваны на мятежный Юг из Европы. После Гражданской Войны Сент-Шилдс оставался цветущим и кипящим жизнью городом. Но ещё до самой Гражданской Войны Пристани стали превращаться в очень опасный участок города – в городских районах, что вырастали вокруг Пристани, всё чаще и чаще селились достаточно малообеспеченные жители – освободившиеся, но не нашедшие своего места рабы, убежавшие от Великого Голода ирландцы, а также великое множество китайцев и японцев.

Во время Гражданской Войны количество нелегальных гражданских увеличилось в разы, пока не превратилось в какой-то своего рода дикий народ, что жил по своим законам, и уважал только свирепую и безжалостную силу…

Всё это превращало Пристани в очень неприятное место, с которым никто не хотел, особо, иметь дело. Однако всё стало хуже, когда началась Великая Депрессия – чудовищное явление, равного которому не было больше ста с лишним лет, с момента введения англичанами своих Налоговых Законов, что привели к Войне за Независимость. Уровень преступности тут рос с каждым днём, а полиция не всегда успевала справляться с этим.

Там где не хватало сил полицейским, появлялись свои, особые силы, мрачные и жутковатые…

…Ворота в склад были просто захлопнуты, не заперты на замок. Сам склад был обычным помещением для хранения всяких грузов, разгружаемых с кораблей Доков. Правда, сейчас он выглядел скорее как бойня. Всё было забрызгано кровью. Везде были лужи этой самой крови… И трупы.

Первые два трупа валялись у самых ворот. Это были тела двух здоровенных парней, с грубоватыми лицами коренных обитателей деревни, которые облачились в дорогие костюмы, от видных портных города.

– Таки и Скорпена, – проговорил Крокер, указывая на убитых. – Не так давно прибыли к нам из Италии, уже успели засветиться как пара «вышибал» – собирали долги у тех, кто взял в долг и не торопился возвращать. А костюмчики то у них новые. Марк-Портной шил. Даже разносить не успели.

Повернув голову, Крокер присмотрелся к медику и убедился, что его глаза не обманули хозяина. Медик оказалась невысокой, стройной женщиной, лет тридцати семи, с громадной косой, которую она обмотала вокруг головы на самый что ни на есть простецкий манер. Сидя на корточках у жутко выглядевшего трупа, женщина неспешно ковырялась в его внутренностях, что-то там выискивая.

– Это кто такая? – удивился Крокер, потирая пальцы правой руки, которые опять стали неметь.

– Это новенькая. Василиса Кубанова. Ты просил врача? Вот тебе врач, – проговорил Элридж.

– Э, я просил человека, а не женщину.

– А тебе не всё равно кто? У нас и так народа нету. Бери, кого выделили.

– По имени она русская?

– Да-да, – громко сказала Василиса, вставая с пола и отряхивая юбку. – Я из России. Пока тут у вас подрабатываю. А вы и есть тот самый Всевидящий?

– Он самый и есть. Но так меня зовут только необразованные бандиты и воры. А простые граждане меня знают как Крокера.

Василиса протянула руку Крокеру и тот, забывшись, пожал её, отметив, какие крепкие и сильные у женщины пальцы.

– В общем, этому трупу разорвали живот чем-то на редкость острым и длинным – выпущены и разрезаны все внутренности и перерублен позвоночник. Собственно тело держится за счёт куска кожи. Сроду такого не видела, хотя я повидала многое, уж поверьте мне, – доложила она.

– Хм… – Крокер прикусил палец и посмотрел на немного позеленевшего Элдриджа. – А ведь Таки и Скорпена убиты каким-то холодным оружием?

– Там фигурировало что-то вроде дубины. Но с шипами.

– Ага… Бритый Джо… – понимающе кивнул Крокер и, увидев удивлённые лица Василисы и Элдриджа, объяснил: – Это правая рука самого Цверга – нашего «хозяина ночи» – главы бандитской организации. Бритый Джо ему служит…Амбал и громила, бывший вышибала долгов. Жуткий тип, как похмелье, после Дня Всех Святых. Его здешний народ зовёт Бритый Джо, поскольку своего имени настоящего он не помнит. Полное чудовище и урод. Обожает убивать голыми руками… ну не совсем голыми, он наматывает на пальцы цепи из свинца и таскает с собой «окопную секиру».

– «Окопная секира»? Это не то ли оружие, что использовали штурмовики Италии в Вели-кой Войне? (Название Первой Мировой Войны, вплоть до Второй Мировой Войны. Примечание автора).

– Оно самое – там такой кусок заточенного металла привязанный к палке. Бритый Джо, да будет вам известно, миледи, воевал и отбил этот трофей на Великой Войне – убил двух немецких «штурмовиков», что прорвались к нему в окопы, и взял оружие одного из убитых себе как трофей… – Крокер показал на трупы Таки и Скорпены. – Этих двоих он убил кулаком. А вон того – «окопной секирой». Умеет, гнида, убивать. Ему это нравится, я совершенно уверен.

– Погодите – но судя по количеству крови, там ещё кого-то убили – у убитого в руке было вот это…

Элридж показал на лежащий на столе, накрытом брезентом, жутковатый боевой «арте-факт» – охотничье двуствольное ружьё со спиленными стволами.

– «Лупара», – проговорил Крокер, поморщившись. – Жуткая дрянь. При выстреле в упор человека напополам разрывает. Если в живот стрелять.

– Обрез. Так его у нас в России зовут, – проворчала Василиса. – Судя по следам крови – этот перерубленный тип успел кого-то убить. Но трупа нет.

– Люди Цверга всегда уносят своих убитых и раненных. Убитых хоронят, а раненных лечат.

– Крокер! – из тёмного угла склада, где бурила наиболее активная возня, величаво вышел Джинс Кидд, начальник полиции Сент-Шилдс.

Кидд был очень широкоплечим и рослым мужчиной, высокого роста. Однако из-за его привычки ходить, чуть склонившись, он казался гораздо ниже, чем обычно.

У Кидда было широкое лицо, с не менее широким ртом и он, до слёз, напоминал Мистера Жаббса из книги «Ветер в ивах». Однако его странная внешность, не мешала ему пользоваться определённой популярностью у слабого пола, отчего он пару раз попадал в неприятные истории – из одной такой его с трудом вытащил Крокер.

– Это какая-то бойня! Восемь трупов! Парни из банды Дона Пастуха, между прочим.

– Это дело рук Цверга, – проворчал Крокер. – Тут троих, как минимум, Бритый Джо завалил. А ты знаешь, что он у Цверга – правая рука.

– Тьфу ты! И знаешь, из-за чего они столько народу убили? Из-за Библий!

– Библий?

– Вон груз – книги из Европы. Библии, Евангелия, молитвенники… несколько ящиков вскрыто и содержимое выброшено. Мы тоже проверили все остальные ящики и что б ты думал? Там одни Библии. Из-за этого Цверг восемь человек убил?

Крокер прикрыл глаза и осмотрелся.

Василиса предстала перед ним сферой светящегося света, пронизанной багровыми, пульсирующими нитями. Причём, что интересно – больше всего нитей было снизу её световой сферы. Крокер встречал такое у людей, получивших ранение в живот и выживших.

Элридж был совершенно чист и не имел никаких странностей – как и обычный здоровый человек.

Однако было кое-что необычное – в отличие от Василисы, Элдридж еле-еле сдерживал свой страх. Он боялся, до дрожи в коленях боялся. Сразу было видно, что это жутковатое массовое убийство ему явно в новинку. А вот Василиса была тверда и спокойна как камень. Видимо видывала и не такое….

От сферы Кидда веяло отвращением и плохо сдерживаемой яростью. А вот от кучи ящиков исходил странный, тёмно-синий свет, который Крокер встречал только на минных полях и на местах, где были или капканы или опасные участки – например, трясина или прогнившие половицы.

– Ну? Что увидел, Всевидящий? – поворчал Кидд, что уже давно был в курсе способностей своего подчинённого.

– Книги… они странные. Что-то в них не то.

– Ещё бы, ради них восемь человек ухлопали.

– А чего же тогда не забрали? Нам оставили… – Крокер переступил через лужу крови и побрёл к ящикам.

Элдридж, брёл за ним, как привязанный.

Остановившись у ящика, Крокер достал первую попавшуюся книгу и неторопливо пролистал её.

Книга была как книга – дешёвый переплёт из картона, пожелтевшие страницы и немного расплывшиеся буквы. Никаких тайных закладок или тайников. Ничего. Такие книги часто раздавали священнослужители во время выдачи бесплатной пищи, безработным. Однако…

– Нужно бы отправить их на исследование, – проворчал Крокер, пытаясь понять, для чего люди Цверга убили столько народу и при этом не забрали сами книги.

– Крокер, ты-ж меня прям без ножа режешь… – вздохнул Кидд.

– Ага, вот прям «зубом ем», – согласился Крокер и покаянно опустил голову.

– Тебе не вредно, меня-то «зубом есть»? От меня у тебя изжога будет, – попенял ему Кидд, махая рукой паре полицейских, что ходили по складу.

– Ну… ничего, пережую как-нибудь, – виновато развёл руками Крокер.

– Ох. Не ожидал от тебя такой чёрствости-и-и-и-и…

В этот миг все услышали оглушительный, визгливый вопль ужаса и страха, что шёл с улицы.

Василиса и Кидд резко отскочили за ящики с Библиями, а Элридж коршуном прыгнул вперёд, прикрыв собой Крокера.

– С дороги! – Крокер выскочил из склада и завертел головой по сторонам.

Визг прекратился – видимо кричащему нужно было набрать воздуха в грудь, но Крокер успел понять, откуда кричат – крик шёл из большого жилого дома, переделанного в «гостевой» – так называли дома с комнатами, которые могли себе позволить снять всякие не шибко богатые постояльцы.

Из окна на пятом этаже высунулась полная женщина, которая замахала руками и снова издала чудовищной силы визг. Крокер даже не нужно было приглядывается – он уже успел навидаться смертельно испуганных людей и мог отличить их безо всякого всевиденья.

Оттолкнув от двери стоявшего и курящего зеваку, Крокер ворвался на лестничную площадку, и посмотрел наверх.

Сверху свесилась через перила полноватая женщина, которая увидев Крокера, отчаянно замахала руками.

– Иди сюда, посмотрите, что тут творится!!! Аа-а-а-а-а!!!

Элдридж приплющил Крокера к стене и, выдернув из-за кобуры револьвер, стремительно запрыгал по ступенькам вверх, к крику.

Крики раздавались с предпоследнего этажа. Кричала невысокая, полноватая женщина, стоящая у перевёрнутого ведра с водой и у открытой двери в один из «нумеров». Крокер оттолкнул Элдриджа и влетел в комнату.

И застыл, увидев то, что там было.

В роскошном кресле у окна сидел совершенно белый человек, выглядевший так, словно его высушили горячим воздухом. Кожа обтянула лицо, и приобрела беловатый цвет. Глаза вылезли из орбит, а губы настолько ссохлись, что обнажили крупные желтоватые зубы.

Его одеждой был только большой женский халат, да ещё и расстёгнутый, не скрывавший его тела.

На руках человека сверкали драгоценные камни – браслеты, несколько колец, а с одного пальца Крокеру алчно подмигнул огромный рубин, впрочем, тут же погаснувший.

Довершал этот дикарский наряд огромный кулон.

Крокер прищурил глаза и тут же понял, что перед ним труп – причём человек умер буквально пару минут назад – его «сфера» медленно гасла, словно тусклая лампочка.

У ног этого трупа лежала совершенно обнажённая девушка, с длиннейшими волосами, что была прикована к креслу длинными наручниками, кольцо которых успело хорошо разодрать ей запястье – видимо бедняга билась, пытаясь вырваться из хватки «стальных приятелей» (прозвище наручных кандалов в США во время Великой Депрессии. Примечание автора). Девушка валялась на грязном ковре совершенно недвижимо – её «сфера» светилась совершенно ровной, безразличной пульсацией серого цвета. Крокер видел такую у раненных, кои впадали в глубочайшее беспамятство, а так-же у больных, что получали большую дозу снотворного.

– Что тут творится? – ужаснулся Элридж, водя по сторонам стволом пистолета. – Не, что это?

– Тихо ты, – фыркнул Крокер и посмотрел на кричащую женщину так, что та сразу же примолкла. – Не шуми.

Затем Крокер присел перед обнажённой девушкой, что по-прежнему лежала на полу, и даже не пыталась пошевелиться. Её глаза были совершенно пусты и смотрели не на Крокера, а куда-то сквозь него. Её глаза, полное впечатление, не видели Крокера. Или смотрели через него.

– У неё шок, – проговорил Крокер. – Помогите отцепить её от этого кресла.

– Минутку, – Элдридж отстранил Крокера и жестом фокусника вытряхнул из рукава какой-то странный предмет, похожий на ёршик.

Что-то звякнуло и наручники на руке девушки раскрылись, однако та даже не обратила на это внимания, по-прежнему глядя сквозь Элдриджа и Крокера пустым, отстранённым взглядом.

Сделав вдох, Крокер прикрыл глаза.

Сфера сидящего в кресле человека потихоньку истаивала и превращалась в «пар» – человек умер, тут не было сомнений. А вот сидящая рядом с ним девушка просто излучала дикую, невероятную ауру спокойствия. Она была настолько спокойна, что Крокера аж, на миг, захлестнула зависть – ему такого было добиться невозможно. Однако справившись с этой завистью, Крокер ощутил стыд – девушка пребывала в глубочайшем шоке, который фактически запер её в глубинах разума.

– Что это? Крокер. Что тут происходит? – Элдридж крутанул револьвер в руках, и ловко закинул его, не глядя, в кобуру.

– Сам не знаю, – Крокер сделал глубокий вдох и, прикрыв глаза, осмотрелся.

Однако ничего необычного не увидел – комната была безо всяких сюрпризов или тайников.

– Кто хозяин этой комнаты?

– Ну, знаете, раз вы спрашиваете, то таки придётся признать, что это я. По крайней мере до вашего вопроса – была ей, – кричащая минуту назад женщина вышла вперёд.

Крокер присмотрелся к ней – сильно перепуганная женщина, однако держащаяся вполне даже нормально, с хищным, свирепым взглядом и решимостью в глазах.

– Меня зовут Сара и я, как бы считаюсь тут главной. Эти вот типусы – они снимали у меня здесь комнату. Уже две недели как. И вот сегодня я пришла проверить их комнату, на предмет мойки-чистки. И нашла тут такое жуткое зрелище. И что мне прикажете делать?

– Вызвать полицию, – буркнул Элридж.

– Таки я вас и позвала! – расцвела женщина.

– А по телефону не могли? – прищурился Крокер, осматривая высыпавших из комнат жильцов, через которых, решительно, проталкивались полицейские.

– Могла, но вот так, голосом – оно вышло быстрее, – пожала плечами Сара.

– Кто это? – Крокер указал на покойного.

– Да так, муж и жена, ну вроде бы, что снимали тут у меня комнату, на двоих. Платили хорошо, как бы и жаловаться на них было грех.

– Никому не входить! – расшвыряв, иного слова не придумать, толпу, к Крокеру подбежал Кидд, и, остановившись, упёр руки в колени и хрипло перевёл дух. – Уф! Думал, сдохну! Что тут творится?

– Труп нашли, – кратко ответил Крокер и впустил начальство прямо в комнату.

Кидд, увидев то, что творилось в комнате, выпучил глаза так, что стал похож на жабу, за-лезшую в полицейскую форму. Затем он покачал головой и проворчал:

– Ну, Крокер, не ожидал от тебя!

– А его от меня-то?! – опешил Крокер. – Я что ли этот труп сделал?

– Не. Ты его – нашёл!

***

Феномен Всевидящего – странная история. Представьте себе человека, что пережил тяжелейшую черепную травму, но не только не помер от неё, но даже вполне поправился и приобрёл странный дар (как у супергероя из комиксов) – в общем Всевидящий – детектив Крокер, умел видеть через стены. Да-да, вот так – просто закрывал глаза и спокойно так проникал взглядом через стены, пол, потолок и пол – через любой материал, кроме свинца. Свинец его удивительное зрение не могло «пронзить»… Вот так. Так же Крокер хорошо видел, говорят ли ему правду, или лгут. Он способен был, просто глянув на человека (причём с закрытыми глазами) определить – врёт тот ему, говорит правду и вообще – что он о нём думает…

Странный тип был – в нашем городе его боялись – из-за его таинственного дара. А он этим пользовался – никого так наши бандитские рожи не боялись и не опасались как этого типа в широкополой шляпе, чёрном плаще и повязке на глазах.

И я так скажу вам, парни – Крокер был умным человеком. Он знал, что его боятся, и пользовался этим…»

Из архивов Биоинститута СССР. Раздел «Необычные люди».

Труп заволокли в морг и без преамбул плюхнули на стол, причём основная работа досталась именно Крокеру и Элдриджу. Василиса пыталась помочь, но её решительно пододвинули в сторону на том основании, что она женщина и вообще – не дело это, когда два здоровых мужика позволяют "корячиться" девушке.

Василиса смерила их презрительным взглядом и предложила, за компанию, и сам труп вскрыть, раз уж он оказался в компании "здоровых мужиков".

– Нет уж, – проворчал Крокер, утирая лоб. – Этак ты и замуж потянешь, оглянуться не успеем. Давай-ка лучше ты вместо нас.

Василиса фыркнула и принялась сноровисто раздевать тело. Крокер с любопытством следил за ней. Ни одного лишнего движения или неловкости. Было видно, что женщина привыкла стягивать одежду с мужчин, причём именно с неподвижных. Такие движения были ему хорошо знакомы – насмотрелся на Мировой Войне. В военных госпиталях и землянках медиков.

– Кем вы были, на Великой Войне?

– Что это тебя так интересует? Медсестрой была, в полевом госпитале.

– Это-ж сколько лет вам, было? – опешил Крокер, не ожидавший от Василисы такого признания.

– Двенадцать, – нехотя призналась та, стягивая с тела штаны и нижнее белье. – Мой батя казаком был, с реки Дон. У нас в семье это потомственное было – в армии служить и землю пахать. А я… ну, в общем, после одной нехорошей истории – дома мне места не было. Вот меня и взяли с собой. В Европу.

– Ребёнка, в армию? Да ещё и на Великую Войну? Это как-то слишком сильно. Не находите?

– Не нахожу, ваша правда…

Василиса скинула одежду покойного в корзину и задумчиво уставилась на тело. А посмотреть, было на что.

Труп принадлежал крепкому, мускулистому мужчине средних лет, но сейчас он выглядел так, словно провалялся на солнце с неделю. Причём очень сильно побледнел и усох. Мышцы выглядели словно вяленые, и вообще мертвец больше всего походил на засушенную солнцем тушу.

Крокер припомнил одну ферму во Франции, где в сарае для животных остались висеть туши свиней, брошенных хозяевами. Свиньи сильно высохли и выглядели точно так же как и труп на столе Василисы. Однако те тушки висели в амбаре как минимум месяц, а покойного видели живым ещё прошлым вечером…

– Говорите что хотите, но я подозреваю, что мы имеем дело с ядом, – Элдридж вытер лоб. – Только какая-то отравленная гадость могла сделать такое. Посмотрите на труп, он высох!

Василиса, что как раз снимала с шеи покойного ожерелье, только покачала головой.

– Это не яд. Его убил не яд. Готова станцевать для вас голой, если он отравлен. Это, какое то физическое воздействие.

– Тебе-то откуда знать отравлен он или нет?

– А вот знаю и все тут… – женщина лукаво усмехнулась. – Это моя особенность такая…

Василиса передала Крокеру ожерелье покойного – оно оказалось настолько тяжёлым, что Крокер, привыкший к дешёвым безделушкам, чуть не выронил его. Ожерелье оказалось из золота, правда настолько тусклого и, грязного, что больше всего оно напоминало медь. На большом кулоне сверкала россыпь разноцветных камней и были видны, какие-то буквы.

– Это итальянский язык, – тут же определил Крокер и стиснул кулон в кулаке. – Вот интересно, это кто же нам такой попался-то?

– Проведём вскрытие и узнаем.

– Что, думаете, он свой паспорт или водительские права проглотил? – усмехнулся Крокер. – Вообще я бы сказал так – у нас тут явно, какой то вор. Сами видите – этот гарнитур на нём, ну кроме перстня, он женский.

– Женский? – удивился Элдридж и повертел в руках ожерелье. – Да ну…

– Нет, Крокер прав, такое ожерелье только девушка и нацепит – очень уж оно безвкусное для мужчины, – Василиса стянула с левой руки мертвеца браслет и, подкинув его, покачала головой. – Этот браслет тоже женский.

– Да и судя по манере исполнения, из одного гарнитура, – Элдридж постучал по камням ногтем. – Хех! Ты глянь. Камушки-то настоящие.

Крокер повертел браслет в пальцах, и согласился с Элдриджем. Браслет был хоть и очень большой – явно создавался в расчёте на руку побольше, чем даже у самого Крокера, но это, вне всяких сомнений, был женский аксессуар. Причём очень грязный – бывший хозяин за ним явно не следил и даже толком не чистил.

Среди россыпи мелких камушков и грязи виднелась надпись на итальянском, которую детектив никак не мог разобрать – браслет надо было чистить – судя по его виду чисткой это украшение не баловали последние лет пятьдесят. Однако даже не очень профессионального взгляда Крокера было ясно, что браслет и кулон из одного ювелирного гарнитура.

– Да, непохоже всё это на… Что за чёрт! – Василиса потрясла рукой. – Ребята, этот перстень не снимается!

– В смысле?

– Ну не снимается и всё! Словно врос в кость! – Василиса подёргала перстень и удивлённо посмотрела на Крокера и Элдриджа. – Сами попробуйте!

Крокер с таким уже сталкивался – иногда некоторые типусы от жадности натягивали на свои толстые пальцы очень маленькие перстни, которые в прямом смысле слова врастали в пальцы, не позволяя снять себя. Иногда доходило до мрачных вещей, особенно при ограблении – например, отрезания искомых пальцев озверевшими уличными грабителями.

– Давай помогу, – Крокер отстранил Василису и взялся за перстень…

И вздрогнул – тело уже успело остыть, но вот перстень почему-то остался тёплым. Словно его подогревало что-то изнутри.

Прикрыв глаза, Крокер всмотрелся в перстень, но ничего необычного не увидел, разве что ему, на миг, показалось, что внутри перстня что-то шевельнулось, вперив в него мрачный взгляд.

Затем пришли проблемы побольше – перстень ни в какую не хотел сниматься. От слова «совсем». Он, полное впечатление, врос в палец – Крокер даже не мог его сдвинуть с места. Василиса и Элдридж, молча, смотрели за потугами Всевидящего, но когда детектив сдался, то Василиса решила действовать решительно.

– Так… погоди…– женщина загремела посудой в шкафу. – Ага, вот. Давай, как с этим перстнем по старинке попробуем.

Набор инструментов ювелира у судебных экспертов был вещью первой необходимости, поскольку в морг часто привозили трупы в совершенно непотребном состоянии – например, после ДТП. И у некоторых их украшения находились в совершенно диком виде, и их приходилось спиливать с тел.

Крокер придержал палец покойного, а Элдридж прижал к столу запястье. Василиса, грозно подув на пилу для пилки алмазов, приставила её к перстню и начала пилить. Причём скорость и сноровка, с которой она это делала, выдавала в ней очень хорошую практику.

– Это где ты такому научилась?

– А ты думаешь, Всевидящий, что в госпитале не нужно было выпиливать из тел раненных проволоку колючую или осколки? Однажды нам в госпиталь привезли парня, которого пробило насквозь куском водопроводной трубы – вот там пришлось помучаться, чтобы выдернуть её из него, – ответила Василиса. – Да что за чёрт! Не пилится!

– Да ладно! – Крокер присмотрелся к пальцу покойного и действительно увидел необычную вещь – пилка скользила по перстню, не оставляя на нём ни единой царапины. – Не, ну ты глянь сюда… Что б меня лягушки разодрали.

Василиса несколько секунд смотрела на пилу, а затем для пробы ширкнула ей по краю стола. На столе остался глубоченый прорез. Пилка была в порядке, но вот почему-то никак не желала пилить странный перстень.

– Ладно, давай по-простому, – проворчала Василиса, отбросив пилу и достав из шкафа мрачного вида кусачки.

– Эй, постой, что ты собираешься дел… – начал, было Элдридж, но глухое «хруп!» оборвало его слова.

– И нечего тут всякой фигнёй страдать, – Василиса подняла отрезанный палец и начала снимать с него перстень.

Однако и тут перстень так просто не сдался – он, словно врос в кость и плоть покойного, не позволяя себя снять. Только когда озверевшая Василиса, покраснев от натуги, рванула перстень и палец в разные стороны, перстень, с мерзким хрустом, наконец, расстался с пальцем.

– Вот ведь чёрт, – проворчал Элдридж, посмотрев на перстень.

– Мдя, эти европейцы умеют быть забавными… – согласился Крокер, глядя на упрямый перстень.

Причиной его столь упорного нежелания расставаться с пальцем покойного были длинные, кривые шипы, что торчали из внутренней поверхности. Они были настолько длинные, что фактически должны были впиться в кости умершего. Что, кстати так и было, как определила Василиса.

Сам перстень был очень лёгким и каким-то странным – очень похожим на кость, но никак не на металл, способный противостоять пиле, которой пилят алмазы. Огромный алмаз выглядел очень красиво и пускал сотни ярких искорок. Крокер повертел его, любуясь странной мистической красотой перстня – красивый снаружи и мрачный внутри.

– И вот что это такое? – потряс мрачным перстнем Крокер, а затем бросил его в миску со спиртом, поданную Василисой. – Ты что-нибудь слышала о таких перстнях или украшениях?

– Да нет, ни разу не слышала, – проворчала Василиса и потянулась ко второму браслету.

Тот отстегнулся безо всяких приключений, как и ещё один, на ноге.

– Хм… а вот что странно, – Элдридж посмотрел в банку с украшениями. – Этот перстень не похож на остальной гарнитур. Он какой-то чужой. Не находите?

– Это верно… – Крокер почесал в затылке и, прикрыв глаза, посмотрел на покойного.

Он бы не удивился, если бы покойный сел или заговорил с ним. Но, увы – на этот раз чуда не произошло. Труп лежал на столе, как и положено трупу.

– Проведёшь вскрытие этого Джона Доу? (Неопознанные трупы в США проходят под общим названием «мистер Доу» – если Мужчина – Джон Доу. Если женщина – Джейн Доу. Примечание автора).

– Проведу… Хотя знаете что, – Василиса провела пальцами по телу покойного. – Я вспомнила, где видела такое. У нас однажды, господа офицеры устроили велопробег. Ну, сели на велосипеды и катались наперегонки, прямо между воронок. И вот у некоторых ноги выглядели именно так. Да. Точно. Как этот труп. Правда, чего уж греха таить, спустя пару дней снова в норму пришли.

– Что-то я в его доме не заметил велосипеда.

– Да это явно яд какой-то, – проговорил Элдридж.

– Нет. Это не яд, – неожиданно проговорила Василиса. – Ну не яд это. Клянусь…

– Откуда тебе знать? – проворчал Крокер. – Ни исследований, ни анализов ещё не было.

– Да уж поверьте мне, знаю. Моя бабушка была родом из Османской Империи – дед её как трофей из Балканской Войны привёз. Она была так называемым «дегустатором» – пробовала еду и напитки – искала яд. От неё это умение моей матери перешло и мне. Если бы тут был яд, то я бы это почуяла.

– Чушь! – проворчал Элдридж, немного отодвигаясь от Василисы.

– То есть для тебя то, что я вижу, когда мне врут, и способен увидеть через стену – это норма?

***

«Что такое «шомполушка? Это просто кукурузная мука. Обычно, парень, мы замешивали её в котелках, дабы получалось густое тесто. Затем обмазывали это тесто вокруг шомполов и жарили над углями костров… И ели.

Нельзя считаться настоящим «дикси», если ты ни разу не ел «шомполушку»…».

Отрывок из письма оставшегося неназванным ветерана Гражданской Войны США.

«Шомполушка» нравилась Крокеру тем, что она не менялась на протяжении многих лет. Небольшая забегаловка, в первом этаже крупного жилого дома, основанная старым ветераном Гражданской Войны. Тихое, уютное место, с неплохой кухней и неизменным хозяином – Томасом Пеном-Младшим, более известным как «Культя».

Томас был одним из немногих солдат, что воевал в Гражданской Войне, причём на стороне Конфедерации. Так-то в этом ничего необычного не было – Сент-Шилдс всю Гражданскую Войну занимался тем, что снабжал оружием и провизией КША. Однако после войны многие жители города предпочитали не упоминать об этом и делали вид, что активно поддерживали таки США.

Однако Томас был предельно честен и откровенен. Он в открытую сообщал, на чьей стороне воевал в Гражданской Войне, и плевать хотел на мнение окружающих.

Это было далеко не так просто – не всем такое отношение к истории нравилось – Крокеру, поначалу, тоже. Но потом он пересилил в себе предрассудки, а когда познакомился с Томасом поближе, то и крепко подружился.

Сам Томас носил прозвище Культя – у него не было левой руки, потерянной незадолго до конца войны.

Василиса и Элдридж немного ошарашено озирались по сторонам, когда Крокер привёл их в «Шомполушку» – они словно перенеслись в прошлое США – лет так на пятьдесят.

– Удивляюсь, как тут всё ещё эти ребята из сих районов не разворовали.

– Попробовали бы… Здешний хозяин не понимает такого юмора. – Крокер посмотрел на Культю, что сидел за столом и неторопливо протирал стаканы и тарелки натянутой на руку салфеткой. – Привет Культя.

– Хо-хо! Всевидящий! Эт с каких же красот ты решил посетить наше скромное обиталище? Да ещё не один, а с какими-то типам?

Культя встал из-за стола и протянул Элдриджу свою культю.

Увидавши перед собой культю Томаса, Элдридж не слегка побледнел и отшатнулся, а вот Василиса, ловко оттерев его бедром, схватила Культю за руку и, прежде чем тот успел отобрать у неё свою конечность, проговорила:

– Господом Богом клянусь, что над вашей рукой поработал врач, который своё дело знал лучше, чем мой дядя – масти коней! Крокер, посмотри, как аккуратно тут всё зашито, санировано и подровнено! Вот это мастер был!

– Эй… – Культя сверкнул глазами, но, как и многие люди, оказался падок на лесть. Даже такую. – Ты руку то мне назад давай, а то вцепилась как лягушка, в малька… Эту руку мне сам Снарк-младший врачевал. Можешь себе представить – пацан сопливый, лет, наверное, десяти. А он в нашем госпитале такие операции проводил, что эта костлявая дура со своей косой, не солоно хлебавши уходила.

– Ого.

– Культя. Нам бы сначала чего перекусить. А заодно у тебя кое что спросить… Слышал о стрельбе в Доках? Там кто-то итальянцев положил целую кучу…

– А чё там знать то? Цверг. Его бандюганы там постарались, – проворчал Культя, садясь за стол и глядя на Элдриджа и Василису. – Ты чем таким был занят, Всевидящий, раз уж простых вещей не знаешь? У нас тут на Цверга начали бочку катить, с порохом. Эти итальянцы, вот, скажу тебе, борзые они стали здесь… совсем без берегов. Ихний Дон Пастух решил немного Цверга, как у нас говорили ранее – «попятить». Ребятки Дона хотели девок всех в порту прибрать к рукам, да и казино пару штук сделать. Но для этого, как ты знаешь, надобно Цверга убрать. Он тут свои дела мутит, и эти итальянцы стали его выгонять. Вот он Дона-Пастуха и предупредил.

– Непохоже на Цверга – тот бы сразу этого Дона-Пастуха грохнул бы и не мучался.

– Этого итальяшку целая армия охраняет. И все верны ему как псы. Цверг даже не пытался к нему подходы искать. Видимо решил, что проще будет лишить этого зарвавшегося Дона-Пастуха его источников дохода.

Официант, темнокожий старик, с белоснежными волосами, поднёс поднос к уставленный тарелками с картошкой, зелёным горошком. В середине ароматно парило блюдо с стейками.

– Неплохо, – Крокер потёр руки и посмотрел на Василису, которая достала из кармана небольшую баклажку и, плеснув на руки прозрачной жижей, растёрла её по рукам. В воздухе заблагоухало спиртом.

– Это я просто руки очищаю от грязи – простым спиртом медицинском, – объяснила она. – А то не дай Господь, холеру подцеплю. У нас в госпитале многие медсёстры болели холерой, когда больных трогали и рук не мыли.

– Ох ты-ж! – Культя, не без ободрения, посмотрел на Василису. – Вот с кого пример надо брать, Крокер! Девка явно боевая, знает толк в болезнях.

– Я ж в госпитале была. Во время Великой Войны за раненными ухаживала.

Взгляд Культи окончательно потеплел, а затем старый ветеран заулыбался во все тридцать два новеньких вставных зуба. Судя по всему, он окончательно решил, что Василиса – это «своя». Крокер, кстати, давно замечал, что отношение Культи к врачам (неважно какого профиля) было очень тёплым и добрым

Крокер отнял у Василисы флягу и растёр свои руки спиртом, и передал флягу Элдриджу, сопроводив свои действия таким мрачным взглядом, что тот без возражений начал чистить руки.

– Так что ты про эту перестрелку знаешь, в порту?

– Да только то, что это сделали люди Цверга.

– Знаю, там Бритый Джо постарался – его боевое «рубило», ни с чем не спутаешь. Как и трупы, что от него остаются. Однако почему груз такой странный?

– А что там было?

– Да простые Библии. Самые простые. И ради них такую бойню устроить?

– Ну, вообще то это логично… – начал Элдридж, что как раз накладывал себе горошек и стейки. – Эм… простите.

– Говори, – коротко приказал Крокер, разрезая ароматный стейк.

– Ну, если груз не очень важный, то и охраняли его не так как, допустим, что-то важное. Вот и весь сказ.

– Вот и весь сказ… – Крокер постучал себя по зубу ногтем. – А ведь точно. Убитые бандиты были не самого высокого полёта. Да и охраняли, какую то странную штуку. Кучу Библий. Вот зачем им Библии?

– Ну… У нас в армии был один тип, он приторговывал… контрабандой. Опиум моим ребятам поставлял. Понял? – Культя поморщился, явно вспоминая что-то некрасивое. – И вот он как делал – допустим, если заключал с нашими парнями сделку, то сначала им отправлял что-то такое глупое – типа молитвенников или картиночек из Библии. И если его охранники хватали с этим делом, то ему ничего не было – так, по шее пару раз врезали бы и выкинули. В если он не попадался, то во второй раз нашим парням опиум привозил. Мы долго не могли понять этот его фокус. Но уж когда поняли…

– Да уж… Понятно, – Крокер посмотрел на Элдриджа. – Ты мне понадобишься. Надо съездить к одному человеку. Машину водить умеешь?

– Да всё я умею. Мой батя мне говорил, что я упрямый, как бизон. Только может быть это…

– Что?

– Ну, поедим, для начала?

***

"Пистолет-пулемёт Томпсон" крайне сильно не понравился Армии США – по причине своей чудовищной дороговизны. Он стоил 200 долларов (для сравнения, за 400 долларов в те времена можно было купить автомобиль элитного класса, а не какую-то «фордовскую коляску»). В силу этих причин – "Томпсон" обрёл невероятную популярность среди гангстеров, которые высоко оценили его скорострельность и мощность. Многие историки утверждают, что во времена Сухого Закона и Великой Депрессии "Томпсона" было убито больше американских граждан, чем немецких и японских солдат во время Второй Мировой. Неудивительно, учитывая его популярность: после многочисленных инцидентов журналисты объявили автомат – стандартным оружием мафии. В народе появилось множество различных прозвищ, данных "Томпсону": "Томми-ган", "Двигатель торговли", "Чикагская пишущая машинка", "Чикагское пианино", "Чикаго-стайл", "Чикагская шарманка"…».

Оружие организованной преступности США. «Сухой Закон и Великая Депрессия».

– Как ты понял, мы все не обратили внимания на одно обстоятельство – а именно – кому нужны Библии? Каким бы не был этот груз, он должен иметь своего получателя. А вот получателя мы поему то не искали.

– Я искал. В накладных написано, что Библии должны быть перевезены в Странноприимный дом Святого Яков, – Элдридж сел в автомобиль и помог Крокеру туда залезть. – Но я толком и не знаю, что это за дом такой.

– Обычная церковь, где кормят и поят тех, кто потерял работу, – пожал плечами Крокер. – Так же распространяют всякие листики и священную литературу. У тебя таких в Вашингтоне что, не было?

– Мой отец говорил, что еду просят те, кто не хочет на неё сам заработать, – Элридж завёл двигатель и машина, громко зарычав, дёрнулась всем корпусом. – Правда, тогда я спросил – чем же зарабатывала моя мама, когда была беременна мной. И мой отец сильно смутился и замолк.

Крокер усмехнулся и помахал рукой Василисе, что направилась назад, в полицейское управление.

– В Доме Святого Якова мы с тобой поговорим с отцом Уолдорсом. Если кто и заказа эти Библии – то, как раз он.

– Кто это такой?

– Его к нам перевели из Чикаго, где сей падре ухитрился наломать дров – он изгонял демона из одержимой, как он считал, старухи и немного перестарался. Старушка отправилась со своим демоном прямо в Рай. В принципе это логично – пусть сам Бог и разбирается с демонами.

– Немного богохульственно. – проворчал Элдридж, объезжая валяющегося на дороге пьяницу.

– Поверь, мой друг, когда ты повоюешь на Великой Войне, то станешь таким же атеистом, – покачал головой Крокер. – В общем падре Уолдорса перевели в наш город, да ещё назначили руководителем дома для бедных. То ещё занятие, я тебе скажу, учитывая, что его назначение совпало с Депрессией. Но он тут обжился. Кормит бедноту, раздаёт им книги всякие.

– Интересно, а кормит на какие шиши? И книги закупает? – Элдридж поморщился и осторожно объехал переходящего дорогу пьяного мужика. – Если на дворе Великая Депрессия, то откуда у священника деньги на прокорм нищих и бродяг? Да я так полагаю, что и кроме них очень много нуждающихся.

– А вот сам не знаю. Но слышал, что ему деньги даёт Круг Отцов… Блин то… – Крокер потёр виски, которые начали сильно болеть.

Затем он поморщился, покрутил головой, и вытащил из кармана чёрную маску, совершенно не пропускающую никакой свет и надел на глаза.

Мир немного помутнел, засветился всеми цветами радуги, но ничуть не изменился. Даже с плотной повязкой на глазах Крокер отлично видел всё вокруг и мог пользоваться своим «всевиденьем».

– Эй, ты что? – с опаской проговорил Элдридж, наблюдая за странными манипуляциями Крокера. – Зачем это?

– Ой, не лезь в душу. – Крокер откинулся на спинку сиденья. – После тяжёлого ранения, мои глаза стали немного не так видеть. Иногда им надо передохнуть. И тогда я ношу эту маску.

– А видишь как?

– Я всё вижу, – кратко ответил Крокер.

Несмотря на то, что Элдридж и Крокер прибыли в Дом Святого Якова после двух часов дня, в доме было полным полно народу, причём самого что ни на есть мрачного вида. В основном это были жители Пристани, к которым прибавилось много новых оборванцев, что сидели на крылечке Дома с мисками похлёбки из рыбы и мрачно посматривали на Крокера и Элдриджа.

На Крокера все смотрели по-разному – те, кто знал Всевидящего, глядели на него со страхом. А вот новички – с осторожностью и недоумением – Крокер щеголял в своей маске, что скрывала его лицо.

В своей широкополой шляпе, да этой маске и тёмном плаще – он выглядел как то совсем смешно (по крайней мере, для тех, кто видел его впервые).

Элдридж, даже не особо скрывая этого, держал руку на пистолете и осматривался с таким мрачным видом, что пристать к нему не решился бы и упившийся самогона каджун.

Лестница, что вела в дом, была сделана и самого лучшего известняка, что добывали в Миннесоте до Гражданской Войны. Каждые десять ступенек были украшены огромными статуями ангелов – успевших за прошедшие годы весьма утерять свой блеск.

…Отец Уолдорс сидел на одной из скамей столовой и о чём-то болтал стремя широкоплечими, мрачными парнями. Парни ничуть не походили на простых работяг – крепкие, откормленные, в дорогих костюмах. А запах их одеколона заставлял уже самого Крокера чувствовать себя последним бродягой. Однако лица у них были скорее лицами крестьян – грубые, со следами постепенно сходящего загара.

Все трое уставились на Крокера как на деревенского сумасшедшего, однако от попыток «подкатить с предьявой» обошлись – видимо в церкви они всё же вели себя прилично. Хотя они могли, банально, побояться связываться с Элдриджем, который стоял за спиной Крокера, и, даже не пытаясь скрыть это, постукивал пальцами по рукояти револьвера, в расстёгнутой кобуре.

Между прочим «сфера» самого Элдриджа была очень агрессивной – Крокер ни на секунду не сомневался, что тот начнёт стрелять, как только ему почудится хоть что-то – даже отдалённо, напоминающее агрессию. Видимо трое громил в дорогих костюмах, это тоже чувствовали, поэтому и обошли Крокера и Элдриджа «по стеночке».

Увидев Крокера, отец Уолдорс встал во весь рост и низко поклонился детективу, а затем перекрестил его, явно надеясь, что тот схватится за сердце и исчезнет в клубах серного дыма.

– Как я вижу, уважаемый Всевидящий решил прийти ко мне в дом, дабы отречься от своего дьявольского дара? Дни и ночи молюсь, чтобы Господь внушил тебе истинный путь спасения твоей души, – голос Уолдорса был спокойный, громкий, и хорошо поставленный.

– Избавляться от своего дара я не собираюсь, падре, – коротко бросил Крокер. – Не для того меня наградил им Господь, чтобы я с презрением отвернулся от него в дни, когда людям нужна помощь.

– Людям… Помощь… – в голосе Уолдорса мелькнули нотки глубочайшего презрения. – Ваша гордыня не даёт вам понять, что этот дар не от Бога, а от Дьявола. Неужели вы не откажетесь от этого смрадного дьявольского дара, ради себя? Ради своей души? Помогать надо не людям, надо спасать свою душу.

– А людям что мне, говорить, которые ждут от меня помощи? – Крокер театрально раскинул руки, привлекая к себе внимание людей. – Люди часто просят меня помочь им. И я помогаю.

– Ну что поделать? Их спасёт Бог, – улыбнулся Уолдорс. – Именно Господь спасает людей, а не вы. А вы лишь – представитель гордецов, которые вообразили, что дар Дьявола даёт им право вершить судьбы людей.

– Это вы правы. Да. Но сейчас я сюда явился не выслушивать ваши проповеди, а серьёзно поговорить.

Крокеру не нравился Уолдорс – его «сфера» была кристально чистой, не замутнённой ложью или увёртками. Святой отец говорил только правду и только то, что думает. Очень опасное сочетание – ибо такое Крокер видел только у фанатиков, а так же людей, которые убивали других людей просто так. Из любви к самому процессу…

– Поговорить? И о чём же вы хотели поговорить? – Уолдорс показал на свой кабинетик, приглашая Крокера и Элдриджа в гости. – Надеюсь это что-то важное?

– Ну как сказать… сегодня в порту люди Цверга напали на людей Дона-Пастуха и убили их. При этом они не тронули интересный груз, который, судя по всему, предназначался для вас. Это груз Библий. Ничего не хоте сказать?

– Конечно, хочу, – спокойно проговорил Уолдорс. – Эти Библии я заказал из Гамбурга, для того, чтобы немного утешить тех, кто приходит ко мне, в поисках милосердия. Я заказал их в серьёзной фирме и ждал прибытия со дня на день. Полагаю, что я сумею забрать этот груз?

– Почему этот груз охраняли люди Дона-Пастуха? И что в них было такое, что Цверг и его люди напали на них?

Уолдорс открыл двери своего кабинета и впустил в него Крокера и Элдриджа.

Кабинетик Уолдорса был аскетически тихим и спокойным. Большой стол, покрашенный краской для пола, несколько продавленных стульев и роскошный фикус в кадке, в углу. На стене висело скромное распятье из дерева, а книжные полки, прибитые прямо к стене, были завалены Библиями и листовками на религиозную тему.

– Как вы, наверное, можете заметить, у нас сейчас неприятная ситуация. Наша страна, страна свободы и великих свершений, сильно изменилась. Люди стали как звери. Нищета доводит до ужасных вещей. Я не могу рисковать, тем, что кто-то из них попытается ограбить мой груз. Грабить церковь, это, как вы знаете – очень плохо. Поэтому я попросил Дона-Пастуха, чтобы он выделил пару своих людей присмотреть за грузом.

Крокер потёр подбородок. Уолдорс не врал – ни слова неправды не сказал. Его объяснения были довольно логичны и объясняли многое. Но не всё.

– А почему Цверг напал на ваш груз?

– Я думаю, он напал на людей, которые охраняли этот груз. А сам груз ему по барабану. У Цверга и Дона-Пастуха сейчас сложные отношения. Дон-Пастух, чей разум помрачён страшнейшими грехами – гордыней и жадностью, пытается отнять у Цверга его силу и богатство. Я слышал, что они очень сильно не поладили. Дон-Пастух пытался убить Цверга, но не сумел. Это конечно, ужасно – убивать ради денег и власти… Убийство страшное преступление и может быть оправдано только ради помощи ближнему своему, нуждающемуся в помощи. И никак иначе, – Уолдорс на секунду примолк и его аура, впервые, на пару секунд, изменила цвет на какой-то мрачно серый. – Но Цверг решил, что убивать его нехорошо и решил, видимо, таким вот образом намекнуть Дону Пастуху на то, что тот неправ.

– Хорошо намекнул. Пять трупов.

– Это же преступники. У них свой подход к жизни… – Уолдорс вздохнул и внимательно посмотрел на Крокера. – А вот Библии мои вернёте? Это книги, которые нужны простым людям. Они наполнят их души, особенно в эти мрачные времена, надеждой, спокойствие и тишиной.

– Постараюсь помочь, – проговорил Крокер, ощущая, как у него прекращает болеть голова.

Стащив с глаз повязку, он, со вздохом облегчения, потёр виски и поглядел на Уолдорса, отметив, то мрачное и волевое лицо священника исказилось от отвращения.

Святой отец боялся способностей Крокера и, вне сомнений, считал их не от Бога.

Бац!

В дверь, абсолютно без стука, ввалился широкоплечий, высокий парень, с глуповатым выражением лица. Парень был облачён в роскошный фартук, богато заляпанный всякими останками еды, и белоснежный поварской колпак.

– Это, я тут опять без припасов… – проговорил парень, разводя руками и обдавая всех сидящих дикой смесью застарелого пота и варёной капусты. – Отец мой, чего ж делать-то?

– Мимак… Сколько раз тебе говорить, что перед тем, как войти, следует стучаться? – чуть-чуть склонил голову Уолдорс. – Выйди прочь и жди меня на кухне.

– Ага. Но это… еды-то нету, – промямлил Мимак, ломая руки и глядя по сторонам слегка расплывчатым взглядом. – О, Крокер, привет! Сухарь будешь?

Мимак залез в грязный передник и вытащил оттуда кусок серой галеты, тщательно завёрнутой в тонкую кожу.

– Привет, Мимак, – Крокер взял галету и спокойно принялся жевать.

Лицо Мимака растеклось в добродушной улыбке, а его «сфера» начала излучать умиление и счастье, что сильно потеснили мрачные мотивы грусти и печали. Мимак был «человеком крайностей» и легко переходил от отчаянья, к веселью, и наоборот. Крокер, способный видеть его «сферу», без труда этот процесс «видел».

– Привет, Всевидящий. На обед останешься?

– У меня особые дела, Мимак. Приказ от начальника – расследовать одно дело.

– Это какое? То, с тем нехорошим человеком?

– Каким нехорошим человеком? – прищурился Крокер, насторожившись.

Краем глаза он отметил, что Уолдорс немного напрягся, и стал внимательно вслушиваться.

– К Мимаку приходил тот самый человек – с нехорошим перстнем и девушкой, – проворчал Мимак, «ломая руки» и глядя в потолок. – Ну, того, что вы потом в доме нашли. Которого перстень съел.

– Перстень съел? – Крокер аж поперхнулся галетой.

– Ага. Он такой перстень на руке таскал. Плохой. Злой. Словно упырь, что крови насосался… Да, – лицо Мимака исказилось от ярости, на миг став похожим на морду какого-то лесного чудовища. – Мимак боялся этого человека. А он видел это. И ходил ко мне! Пугал!

– Пугал? Зачем?

– Он был плохой! – взвизгнул повар и его серые глаза заполнились слезами. – Я боялся. Боялся его перстня. Он это видел и меня пугал! Его это веселило! О, какое счастье что перстень, этот кровавые демон, он его сожрал. Он плохой был! От этого человека… от него пахло могилой. А за ним ходили проклинающие его тени… Да…

– Это… Мимак, не хочешь конфету? – проговорил Элдридж, вставая и протягивая Мимаку две больших конфеты в ярких оболочках. – Держи.

– Э нет. Одну я съем, а другую ты – враз успокоившись, как это бывает у душевнобольных, проговорил Мимак и деловито захрустел обёрткой, сдирая её с конфеты.

– Да не вопрос, конечно. Держи.

– А зачем сюда заходил этот человек? – Крокер, уловив, что Мимак успокоился, занятый конфетой, «вклинился» в диалог.

– Ну, это… Он тут с какими-то людьми говорил. А эта женщина она всегда на него смотрела, да такими нехорошими глазами…

– Нехорошими?

– Мимаку никто не верит. Мимака никто не слушает… Но я так тебе Крокер, скажу – эта женщина влюблена была в человека плохого. Нехорошей, злой любовью. Словно её опоили каким-то ядом, который заставлял её смотреть на этого вонючего человека со страшным перстнем, глазами – полными обожания.

…Выйдя из кабинета Уолдорса, Элдридж демонстративно скатал меж пальцами обёртку от конфеты.

– Мимак – он немного сумасшедший, – пустился в объяснения Крокер. – Последствия контузии. Во время Великой Войны он был поваром на фронте. В кухню попала мина. Он чудом выжил. Его нашли под обломками кухни, всего в ошмётьях и крови его друзей. С той поры у Мимака небольшие проблемы с головой.

– Да уж видно и так, что у парня с головушкой то беда-беда, – кивнул Элдридж, метко швыряя бумажку в набитую окурками урну. – Только это чего получается, что он видел нашего покойного? Ну, того, с кем мы утром общались?

– Получается что так. Вот только что он тут забыл? Помнишь драгоценности, которые мы сняли с тела? С такими сюда, в это место, лучше не заходить – ограбят быстрее, чем ты что-то сделать успеешь. А наш покойный сюда даже девушку красивую таскать не побоялся.

– Кто это место… ну… как бы защищает? – Элдридж вышел из странноприимного дома и, прищурив глаза, от яркого солнца, огляделся.

– Никто. Сюда никто не полезет. Тут и вымогать то нечего, да и это нелепо – всё равно, что… Чёрт!!! Ложись!!!

…Чудо-зрение Крокера практически никогда не подводило, но в случаях смертельной опасности реагировало со скоростью света. Причём не просто реагировало – Крокер даже понять ничего не успел, как его периферийное зрение засекло машину, с кроваво-багровыми сферами агрессии, что стояла у лестницы. Когда они с Элдриджем приехали – тут было пусто.

В следующий миг из машины выскользнул один из тех парней, что были в странноприимном доме – с пистолетом-пулемётом в руках, который тут же изрыгнул смерть – стаю пуль, что устремились в Крокера…

Вот только самого Крокера на их пути уже не было – уже только уловив хлынувший из машины цвет агрессии, он рухнул на грязную лестницу странноприимного дома и покатился по ней, под прикрытие массивной статуи.

Краем глаза Крокер увидел, как Элдридж прыгает под прикрытие статуи с другого края, и тут по лестнице застучали пули!

Цепочка воронок выбиваемых пулями устремилась к Крокеру, но достать его не успела!

Бах!

Стрелок выронил пистолет-пулемёт и схватился за горло – через его пальцы плеснуло кроваво-красная пена – в следующий миг раздался ещё один выстрел – голова стрелка взорвалась, окатив машину и улицу кровью и мозгом!

Элдридж метнулся под прикрытие статуи, не выпуская из рук револьвер. К тому времени Крокер уже выдернул свой «Кольт» и, практически не целясь, и не думая о последствиях, вроде случайного попадания или рикошета пуль в сторону прохожих, открыл огонь по машине, поскольку там, в салоне, тоже были агрессивные люди, чьи «сферы» просвечивались через двери.

Элдридж тоже присоединился к Крокеру и всадил в машину весь «барабанчик», после чего прижавшись спиной к статуе, стал торопливо перезаряжать револьвер.

Крокер перезарядил пистолет и, держа машину под прицелом, присмотрелся.

Машина, немного похожая на дуршлаг для макарон, стояла на месте и не двигалась – а в её салоне медленно «таяли» останки «сфер».

– Мы их уложили, – проворчал Крокер, не думая и опускать пистолет.

– Ага, – странным голосом проговорил Элдридж, глядя назад.

Крокер посмотрел назад и скрипнул зубами, от ярости – стрелок, стремясь убить его, особенно не зацикливался на осторожности и скосил пулями из «Томпсона» как минимум троих бедолаг, что сидели на лестнице. И ещё четверых ранил.

Спустившись с лестницы, Крокер пнул машину, и осторожно заглянул в неё.

Водитель сидел, опустив руки и уткнув лицо в «баранку» – на его боку было три рваных окровавленных раны. Его спутник лежал рядом, с разорванным в клочья горлом и двумя пулевыми отверстиями в груди. Запах в машине стоял настолько мрачный, что Крокер только головой повертел, стараясь изгнать из себя воспоминания о Мировой Войне, связанные с этим запашком – крови и нечистот.

– Поздравляю. Мы только что грохнули сразу троих, – проворчал Элдридж, что как раз перетягивал своим ремнём ногу одного из раненных.

Услышав это, то�