Легионер. Дорога в Помпеи – 2

© Валерий Гуров, 2024

Глава 1

Когда я открыл глаза, то долго (как мне казалось) всматривался в размытое пятно на… потолке? Смахивало оно на пятно в моей квартире из прошлой жизни. Где-то год назад, как бы знаменуя последний год моей жизни в двадцать первом веке, меня залили квартиранты этажом выше. Не сильно, но достаточно, чтобы в углу, на шве между стыками плит, расползлась плесень. По-хорошему, ее надо было убрать сразу же, дела-то там было – на полчаса край, но все как-то руки не доходили, и этот период реабилитации после жуткой травмы совсем выбил из колеи, не оставил ни капли сил. Да и после смерти близких у меня не было ни малейшего желания приводить в порядок не только квартиру, но и всю свою дальнейшую жизнь.

Я хорошенько зажмурился, пытаясь навести резкость на картинку. На секунду мелькнула мысль – неужели вся эта история с Римом оказалась обычным сном? Куда ночь, туда и сон, или как там говорят? И вот снова моя квартира с тем самым пятном. От этой мысли стало не по себе.

Вся эта история стала глотком свежего воздуха, и да, мне было гораздо лучше в Риме, чем в той жизни. По крайней мере, образца последних её месяцев.

Но вслед за зрением вернулись обоняние, осязание и слух. И я отчетливо почувствовал въедливый запах плесени и гнили. Ощутил, что лежу на чем-то твердом и мокро-липком, настолько, что промокла… туника-таки, а не пижама и не пиджак. Ну и окончательно я понял, что все дороги ведут в Рим, когда услышал латынь.

– Сушите весла, кому говорю, нелюди! – проскрежетали сиплым голосом.

Следом включился вестибулярный аппарат, я почувствовал остаточное головокружение и покачивание на морских волнах. Фу-у-ух, слава богу, я… дома!

Я приподнял голову и первым делом увидел, что у меня на груди сидит крупная такая крыска, размером побольше котёнка.

Крыса важно держала в передних лапках кусок лепешки и с интересом смотрела на меня, ничуть не боясь. Здоровая такая и наверняка заразная.

– Пошла вон, – прошипел я.

Крыса нехотя и даже как-то вальяжно сошла с моей груди, не выпуская кусочек недоеденной лепешки. Далеко не убежала, правда. Чья-то сандалия накрыла грызуна сверху своей подошвой. Животное пискнуло, замерло, а кусочек лепешки выпал из ее лапок. Передо мной вырос сгорбленный мужичок с большой бородавкой над деловой бровью. Он нагнулся, брезгливо поднял крысу за хвост.

– Очухался, значит! – горбун не повернулся, но вопрос явно предназначался мне.

– Тебя, случаем, не Квазимодо звать?

– Меня зовут Малик, – не торопясь проскрипел горбун, а я заметил на его тунике бронзовую заколку. – Хочешь вместо обеда? А то крысы, пока ты спал, пожрали ужин!

Он качнул мертвую тушку, показывая, что готов кинуть ее мне на грудь. Но делать этого не стал – выбросил крысу в прорезанное в борту окошко. Вытер руки о потертую и пожелтевшую тунику и резко подался вперед, приближаясь своим лицом к моему лицу.

– Добро пожаловать в подземное царство, – прошипел он, обдавая меня не самым приятным запахом сгнивших под корень зубов.

– Сам-то не боишься туда попасть? – спокойно ответил я. – И рожу убери подальше – воняет.

Горбун не ответил. Замахнулся, чтобы отвесить мне затрещину. Я хорошо видел удар и с легкостью на него среагировал, несмотря на не самое лучшее самочувствие после драки на палубе быстроходного гаула, груженого гарумом. Но выкинутая рука остановилось на полпути, лязгнули кандалы.

Удар, и по моей щеке расплылся жар от следа пятерни. Так вот чего горбун такой смелый. Я оказался прикован, мои движения были ограничены. Но никто не сковывал моих ног, и ступня в ответ врезалась горбуну между ног.

– У-у… – его согнуло, как неисправную раскладушку.

Я добавил вдогонку тяжелый удар головой в его скулу. Метил в его массивный нос, но чуть подвела наводка.

На нас тотчас устремились взгляды остальных присутствующих – с десяток рабов буквально втянули голову в плечи. Горбун попятился, растирая причинное место, в его руке блеснул нож.

– Зарезал бы, как последнюю собаку… – он стиснул рукоять ножа так, что даже костяшки пальцев побелели. Зато скула у него быстро краснела.

Ноздри горбуна раздувались, на лице ходили желваки, но он даже не стал пытаться меня пырнуть. Спрятал нож в полы туники, процедил:

– Живи, за тебя заплачена слишком большая цена и Халидоп с меня шкуру спустит, если с твоей головы упадет хотя бы один волос!

Горбун зыркнул на меня напоследок и поковылял в свой уголок, откуда, видимо, присматривал за нами. Оригинальный способ сохранить волосы на моей голове… заковать, посадить на весла. Ну да боги им судьи, и горбуну, и Халидопу.

Все указывало на то, что я угодил в плен пиратам. Неприятное обстоятельство, но самое главное, что меня оставили в живых. И судя по тому, что руки, ноги и голова у меня были на месте, я отделался малой кровью. А значит, теперь только от меня зависит, смогу ли я выкарабкаться из новых неприятностей.

Пока горбун Малик шёл прочь, возвращаясь в свой угол, и смотреть на меня не мог, я выплюнул себе на тунику его бронзовую заколку, которую успел сорвать. Считай, первые шаги в сторону свободы сделаны.

Я, в отличие от остальных рабов, сидевших на длинной скамье, очнулся под ней. Тяжело поднялся, незаметно сжав в кулак заколку. Сел на скамью и кашлянул вместо того, чтобы нормально вдохнуть, потому что духота здесь стояла просто невыносимая. Все тело было покрыто испариной. Прежде чем что-то предпринимать, следовало осмотреться.

Место было очень узким, метра в полтора. Скамья, на которой сидели рабы, и проход, по которому можно было передвигаться боком. Горбун был невысокого роста, и то почти касался макушкой потолка. Мне наверняка придется перемещаться здесь полусогнутым. Так что надо рассчитать так, чтобы не стукнуться о потолок головой.

Через прорезь, в которую были вставлены весла, я отчетливо увидел береговую линию. Нет, это не были Помпеи, их порт я запомнил хорошо. Корабль прибыл в какое-то новое место. А значит, я пробыл без сознания достаточно времени… кстати, корабль покачивался, явно не стоял на месте, а значит, мы плыли как раз к новому берегу.

Расстояние между мной и остальными закованными гребцами было около двух метров, что, по сути, исключало любую коммуникацию. Кандалы были у каждого отдельные… осмотревшись, я понял, что ни одного из присутствующих здесь пленников я не видел раньше. Неужели никого с корабля Голува? Одно объединяло рабов – все они были ребятами с хорошей, развитой мускулатурой, скорее всего, на их питании никто не экономил. Работенка у гребцов была, как ни крути, жутко энергозатратной. А ещё я заметил потухшие, мёртвые взгляды. Вот она, давно поломанная воля. Так… стоп, а слона-то мы и не заметили!..

Я увидел лежащего на полу капитана. У триерарха были широко открыты глаза, он лежал на спине ни жив ни мертв. Но все же, судя по вздымающемся изредка груди, жизнь его не оставила. Выглядел мужик крайне скверно, но кровь растекшаяся по тунике, засохла, и значит – у него оставались шансы.

Горбун уселся на пол, взял глиняную чашу с какой-то похлебкой и начал есть.

– Эй, ты как? – шепнул я, незаметно легонько толкнув ногой капитана.

Тот не ответил.

– Недолго ему осталось мучаться, – раздался шепот из-за моей спины.

Я медленно повернул голову, но не увидел говорившего, он сидел прямо за моей спиной. Привлекать к себе внимание только успокоившегося горбуна не хотелось, поэтому я повернулся обратно, все же спросив сквозь зубы:

– Куда плывем?

С секунду мой собеседник помолчал, я думал, он не расслышал, но затем все же последовал ответ.

– На невольничий рынок. Нас продадут за бесценок каким-нибудь хозяевам для пахоты в поле…

Теперь уже я промолчал. Даже так. Новости сегодня – одна отвратительнее другой. Но если на рынке нас собирались продать за бесценок, почему тогда горбун так печется о моей сохранности? Вернее, не он сам, а главарь пиратов. Подумать было над чем.

Я снова заглянул в отверстие для весла, высматривая пейзаж. Берег медленно подползал.

– А где мы? – снова спросил я у невидимого собеседника.

– Это Киликия, – последовал ответ.

Я едва не поперхнулся от этих слов. Это же сколько времени я провел без сознания? Выходит, мне тогда очень крепко досталось, но молодой организм все-таки выкарабкался. Киликия находилась в Малой Азии и прямо сейчас контролировалась царем Великой Армении Тиграном вторым. Рим потерял контроль над этими землями как раз незадолго до моего появления здесь. На равнинной Киликии жили весьма свободолюбивые люди, ну а на море властвовали морские разбойники, которые и везли меня в свою вотчину.

Мне даже вспомнилась старая как мир поговорка: «три худших слова на букву К – каппадокийцы, критяне и киликийцы».

Ясно все, в общем-то. Я мог вскрыть кандалы уже сейчас, обезвредить охранника-горбуна точно не будет сложной закачкой. Ну а потом? С корабля посреди моря мне не уйти, даже если вооружиться ножом горбуна. На палубе – целая орда пиратов. Так что с побегом придется немного подождать. Я посмотрел на заплёванные доски пола, в сердце, несмотря на привычку из любого дерьма искать – и находить – выход, закралась тоска.

– Эй, римлянин, – снова послышался голос из-за спины. – У меня к тебе предложение…

Глава 2

Предложение, от которого невозможно отказаться? Явно не тот случай. Не обращая внимания на соседа, я попытался сообразить и почувствовать, сколько дней был без сознания. Именно дней, потому что если мы приплыли в Киликию, то прошло не меньше недели.

А по ощущениям, прошло максимум пару суток в бессознанке. Точно не больше, но гадать куда мы могли плыть я не стал. Неблагородное это дело – оставим все эти «кофейные гущи» женщинам.

Хотелось есть и пить, а от духоты наваливалась дурнота. Да и посетить местный аналог гальюна было бы неплохо. Впрочем, судя по запаху и прикованным рабам к лавкам, никто никуда не ходил в принципе. Нужду справляли прямо под себя, а потом горбун брал бочку с морской водой, и выплескивал на пол, чтобы смыть нечистоты. Бочка кстати, стояла рядом с Квазимодо, обмотанная веревкой.

Ладно, разберемся. И не из таких ситуаций выбирался. Пока жив – надо бороться. Тем более, что в Древнем Риме ничего другого мне жизнь не предлагала пока что. Только бежать и сражаться за свою жизнь, цепляясь зубами.

Устроившись как можно было удобнее в данной ситуации, я медленно вдохнул и выдохнул, снова разглядывая небольшие картинки в отверстии для весла, пытаясь понять куда меня занесло. Никогда особо не увлекался географией, но на береговой линии я видел горы, покрытые растительностью, а вблизи берега скалы. В принципе, очень похоже на ландшафт малой Азии…

– Заходим в гавань! Всем приготовиться!

От мыслей отвлекли шум и резкие приказы – я так понял, мы прибыли в порт, где бы он ни находился.

Широко распахнулся люк, ослепив привыкшие к полумраку глаза, и в трюм посыпались пираты. Их действия выдавали большой опыт и привычку – слишком играюче каждый разбирались с кандалами и на пинках выводили ближних к выходу гребцов.

Через несколько минут дело дошло до едва дышащего капитана.

– Э! Вставай, урод! – один из пиратов зло пнул триерарха сандалиям.

Тот только застонал.

– На горбу что ли его тащить? – процедил второй.

– Так поволочем!

И двое матросов, крякнув от натуги, не особо бережно выволокли за руки и за ноги триерарха. Из его груди снова раздался тихий стон, что внушило мне некий оптимизм – видимо, не помер еще. Возможно, что на берегу, куда бы мы не приплыли, капитану окажут помощь. Не быстро, но он поднимется на ноги.

Следующим на очереди оказался я, и пока меня расковывали от лавки, с руганью и поминанием дерьма Марса, я успел услышать разговор пирата с моим недавним собеседником, чье предложение я так и не смог выслушать. Или не захотел. И так уже этих «горячих, действующих только сегодня» по самые уши. Не знаешь, куда бежать и кем представляться.

– Ну, вспомнил? Пора бы уже! – тряхнул будущего раба пират, но тот только покачал головой, разведя руками в межнациональном языке жестов «я тебя не понимаю».

– Ты что, забыл, что он немой? Хватит время тратить, капитан этого не любит, пошевеливайся давай! – осадил напарника тот, что возился с моей цепью и замком. Видимо, заржавела или покрылась патиной из-за морской соли.

Я не вмешивался, отметив лишь три момента: на кой-хрен притворяться немым, если потом начинаешь беседы с первым встречным – это слишком странно; эта цепь ужасно гремит и наделала бы много шуму; я скорее сломал добытую в бою бронзовую заколку, чем открыл ее.

– Эй, полегче, я сам иду! – почти вежливо попросил я пирата, когда тот без всякой необходимости дернул за кандалы, заставляя меня пошевеливаться. Несколько дней без еды, воды и в замкнутом пространстве дали о себе знать, и оказавшись на залитой солнцем палубе я невольно покачнулся, но тут же заморгал, заставляя глаза быстрее адаптироваться к освещению. Попадать в невольники не входило в мои планы от слова «совсем». Поэтому требовалось быстро придумать и использовать шанс на побег.

– Давай, шагай, без разговоров, – буркнул пират, кулаком между лопаток подгоняя в нужном направлении.

По шатающимся сходням я наконец-то оказался на твердой земле и на пару мгновений остановился, привыкая к отсутствию качки. Но стоять долго мне не дали, кулаком в лопатки (спасибо, что не мечом) предлагая двигаться.

– На носилки его положите, куда волочете! – Один из пиратов сделал замечание, когда увидел, что триерарха собрались и дальше волочь по земле. Пираты побурчали, но все же уложили триерарха на скромные носилки и дальше понесли.

– Амфоры заноси! – кричали справа, упорно пытаясь удержаться на качающихся сходнях.

– Восемь сюда! Да не десять, а восемь! Ты что, не видишь?! – орали слева, тумаками показывая, что счет неверный.

– Да ты мне еще в киафах посчитай, я что, не вижу, что тут и двух лигул не будет?! – двое готовы были вцепиться друг другу в горло, доказывая свою правоту.

В порту шла активная торговля зерном, вином и оливковым маслом. Несколько бочек гарума вытащили с нашего судна, и пираты послушно поволокли свою ношу. При сражении, я перевернул большую часть бочек, но были и уцелевшие и такое дорогое зелье никто бросать не стал. Здешний порт серьезно отличался от порта Помпей, где по сути шли только погрузочно-разгрузочные работы, а непосредственно торг шел на Форуме. Но восточного колорита, который я ожидал увидеть, здесь не было, хотя и встречались торговцы сухофруктами и восточными сладостями,

Наша процессия задерживалась из-за внезапно возникающих торговцев или торгов и такие остановки давали мне возможность осмотреться, тем более, что сопровождающие не отличались разговорчивостью.

– Господин, есть три амфоры зерна, – подскочил сбоку один из рабов, обращаясь к капитану пиратов, но тот лишь отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

– Не до тебя сейчас, приходи позже.

– Конечно, господин, спасибо, господин, – раскланялся раб и исчез среди себе подобных в этой толчее.

И только сейчас до меня дошло то, что глаза видели с самого момента: большинство присутствующих носили римские тоги и туники. Разного качества и пошива, но все соответствовали своим рангам! То есть это все-таки не Киликия! Это Республика, просто другой… остров?

– Господин, могу я предложить вам вино… – из водоворота людей с поклоном возник еще один раб, держа на небольшом подносе чашу, наполненную вином. При этом, в солнечный жаркий полдень, на чаше видны были мелкие капельки, которые возникают лишь от низкой температуры… Я машинально сглотнул, позабыв про свои принципы «поменьше пить алкоголя, особенно с утра».

– Что, какое-то дерьмо Сатурна? – пренебрежительно выплюнул капитан пиратского судна, однако, остановился, и я заметил, как жадно он сглотнул, представив глоток охлажденного вина.

– Господин, это лучшее вино vinum fluvum austerum из местных сицилийских латифундий! – вроде как обиделся, но и испугался раб, а поднос даже не дернулся. Я так думаю, это местные продавцы. И тут действительно на пробу могут дать то самое сухое желтое вино, а вот при покупке кто-то что-то не найдет…

Стоп, «местных сицилийских»? Это – Сицилия?! Я постарался сдержать плечи, которые уже дернулись распрямиться от облегчения. Нельзя привлекать к себе внимание, нельзя! Пока не придумал план побега, на который можно пойти.

Интересно складывается, однако – на Сицилии, как известно, прятались некоторые беглецы от Суллы и его карателей, а теперь сюда притащили меня, желающего тоже спрятаться от него же… Впрочем, оригинальная история показала, что прятаться им недолго, и Сулла настигнет всех своих противников, но все же… Это будет не скоро. А еще Сицилия была известна, как регион, где просто отвратительно обращались с рабами и здесь постоянно вспыхивали мятежи…

Еще любопытнее, что после рабов, пираты тащили с собой бочки с гарумом, стараясь не задерживаться в порту для продажи кому попало (а желающие купить были, я заметил нескольких, кто подбегал узнать продается ли товар).

– Ладно, давай сюда… – нехотя ответил капитан, пробуя поданное вино, и смачно причмокивая, проглатывая первый глоток. Я отвернулся, так как тело внезапно вспомнило о своих потребностях, и заявило, что тоже не против попробовать холодное вино.

К пирату, рассекая процессией народ в порту, медленно приближался седовласый мужик, у которого на лице среди потеков жира застыло выражение собственной значимости. За великой тушей следовали в почтении шесть рабов, склонив головы и не поднимая взгляда от утоптанной земли.

– Салве, Халидоп, – поприветствовал мужчина, как только дошел до пирата, и тот, тоже неспеша допив вино, ответил тем же. – Что у тебя есть для меня?

– Великолепный гарум от самого Луца! Правда самого Луцк, а больше нет, – оскалился капитан.

А дальше началась привычная торговля. Кто, сколько, где, зачем, когда… Я вспомнил про восточных продавцов, у которых без полуторачасов разговоров на все темы ни одной сделки не проводилось.

Между тем мы продолжали стоять посреди улицы, и нашу многочисленную компанию обтекал народ с двух сторон.

Видимо, пираты в очень близких отношениях с римлянами, которые бежали от режима Суллы или от его мести… Интересно – объединились против одного врага такие разные … ну, пусть будут люди.

Через час сделка была заключена, бочки с гарумом переданы пиратами рабам торговца, и тот отправился дальше, тем же неспешным шагом, а капитан повел нас всех дальше.

Первое, что я почувствовал – запах. Сотни, тысяч немытых человеческих тел, испражнений, пота, и, в качестве отвратительной вишенки – аромат благовоний, которые не скрывали отвратительный запах, а только подчеркивали его, добавляя тошнотворных ноток.

К запахам примешивался звук. Крики, стоны, смех, – на форуме бурлила жизнь, и одни привлекали внимание к своему товару, другие проводили сделку, третьи демонстрировали возможность говорящего инструмента… И это только торговцы, у рабов тоже были свои звуки! Плач, смех, гневные восклицания или мольбы о смягчении приговора…

И, разумеется, существовала четкая градация и классификация. Справа от входа дети, слева старики – самый дешевый и бросовый товар. Таких могли купить «на сдачу». Далее отдельно мужчины, отдельно женщины. Иногда можно было увидеть отдельно стоящего раба рядом с текущим хозяином, и услышать что-то вроде «Пятнадцать лет, умеет читать и писать!» Образованных рабов было мало, и они ценились выше.

Отдельно были женщины и девушки – первых брали для домашних работ или сельского хозяйства, а вот вторых – в постель и для украшения.

Мужчины тоже делились на «обычных» и на «гладиаторов». Первых брали для физических работ, вторых – для участия в боях. И я подозревал, что и меня туда тоже могут продать. Хотя была и третья, самая малочисленная, категория мужчин – женоподобных, с оленьими глазами и руками без единой мозоли – таких предпочитали брать свободные женщины для «работы по дому». У меня тоже есть шанс.

Рынок был огромным, а из-за толпы мы продвигались медленно, и я мог разглядеть все окружающее: и то, как богатый римский гражданин покупает сразу стайку молоденьких девушек, масленно оглядывая их и облизывая тонкие старческие губы. Как один из мужчин-рабов решил показать характер, и его наказывают плетью не отходя далеко от общего «загона». Видимо, этот из должников, а не рожденный раб. Ну, или пленник, как я.

Иногда к капитану подходили и спрашивали про меня, или предлагали помощь в продаже. Однако он коротко отвечал «уже есть покупатель». Самое интересное, что спрос на триерарха, который по прежнему не приходил в себя, и его тащили на носилках, был нулевой. Максимум он удостаивался быстрого взгляда, но ни один не спрашивал цену. Что и понятно – этот помрет не сегодня-завтра, чего деньги тратить? Но и на «немого» «покупатель уже есть», что тоже не внушало доверия. Почему-то мы считаем интриги в Древнем мире банальными и простыми, но стоит тебе оказаться в этом временном отрезке, стать участником событий, и интриги, без необходимой информации – просто не просчитать.

Я же не привлекал к себе внимание пиратов, опуская глаза вниз, лишь только заметив их взгляды. Послушно шел, не дожидаясь тычков, и к этому моменту своим покорным поведением достиг ослабленного контроля. Уже мой конвой смотрел по сторонам, особенно на молоденьких рабынь, которых для лучшей продажи демонстрировали без тог, буквально, «товар – лицом», а я все держал наготове бронзовую заколку, чтобы быстро открыть кандалы, лишь только выпадет шанс на побег. Пока я не очень понимал – куда и как бежать. Да и при попытке к бегству, капитану стоит лишь заорать «беглый раб», как меня кинутся ловить все, и в дальнейшем – клеймо на лоб – это минимум, что меня ждет. Или порка плетью, или смерть – тут не церемонились с беглыми, карая таким образом, чтобы одним разом сломать всю волю к сопротивлению. И те потухшие глаза, что я видел у «соседей по каюте» – лишь малая часть. Так неудивительно, что вытащили лишь меня, «немого» соседа по лавке с веслом, да триерарха, который не то жив, не то мертв – лишь те, у которых еще читается разум (так или иначе). Хотя зачем тащить полумертвого с собой, не пытаясь его добить или вылечить – та еще загадка. В общем, использовать шанс побега нужно с умом, ведь он действительно может стать единственным.

– Заходи, – меня под локоть пнул один из пиратов, направляя в один из торговых домов. Насколько я знал историю, в таких двухэтажных домах проводились частные сделки, просмотры, и попасть просто так, с улицы, было невозможно – охрана на входе грамотно отсеивала «своих» и «чужих».

Насколько я помнил, в таких могли продавать элитных рабов, «из-под полы», которых просто так не продать. Либо сумма сделки превышала ту, которую мне предлагали за землю.

Так что лучше? Попробовать сбежать сейчас, где меня видят все, или в здании, где наверняка есть второй выход?

– Иди давай! – еще один толчок не оставил мне выбора, и заставил пройти в полумрак и прохладу торгового дома.

И в последний момент я успел раскрыть кандалы, которые незаметно ковырял по пути бронзовой заколкой. На шумном форуме это проще сделать. Так что шум от сброшенных кандалов мои стражники просто не услышали…

* * *

Письмо принес запыленный гонец. Судя по его внешнему виду, парнишка бежал несколько дней без отдыха. С другой стороны, гонцам щедро оплачивали скорость, так что ни капли жалости в душе Офеллы не появилось.

«Будет триумф, если будет повод» – всего пять слов. Офелла стиснул зубы, и смял тонкую бумагу послания. Сулла был краток, но не менее понятен: откажись, Офелла, от своих политических притязаний, и будет тебе праздник. Нет? Ну, тогда никакого триумфа.

– Где гарум? – рявнул мужчина на зашедшего только что вилика. Тот низко поклонился, пережидая гнев хозяина.

– Плывет, господин. Скоро все будет, господин, – и на всякий случай поклонился еще ниже.

Отшвырнув послание Суллы, Офелла встал из кресла, и кивком позвал за собой верного раба. Стоило прогуляться, чтобы убедиться в правильности выполнения предыдущих приказов самому.

Так или иначе Офелла вышел на форум, попадая в толчею. Видимо, какое-то собрание, о котором ему не сообщили. А если будет голосование, то может стать даже интересным…

– Прошу сдать оружие.

Медленно, нехотя, Офелла сдал глациус, кинжал… При этом смерив взглядом стражника, что потребовал у него сдачи оружия. Закон – законом, но он выше закона! Как смеет кто-то у него сдачи оружия, для чего вообще? Что здесь происходит?

При этом Офелла подавлял нервозность – состоится ли заговор, если уже в плане возникали задержки и ошибки? Тот же гарум Квинт Добрелла обещал добыть еще пару недель назад…

Глава 3

Было одурманивающе приятно видеть радостные, подобострастные лица, которые кланялись, лишь завидев его. Офелла охотно вскидывал руку в римском приветствии, внимательно слушая выкрики из толпы:

– Вот он, настоящий победитель Мария!

– Покоритель Пренесте!

– Виват, Офелла! Виват!

Народ видел в нем победителя и признавал за Офеллой право вершить судьбу многострадальной Республики. И ведь видел непросто так, Офелла действительно имел полное право ожидать подобную встречу.

Стражник тем временем, убедившись, что высокопоставленный господин сдал все оружие, и не решившись проверить самостоятельно, наклонил голову, жестом позволяя пройти:

– Проходите, господин, – указал он.

А крики из толпы тем временем набирали силу, пока народ не начал скандировать в едином порыве:

«Консул! Консул! Консул!»

Офелла задохнулся от внутреннего восторга, не ожидая, что его притязания на консульство, не имея ранее опыта работы ни в единой магистратуре, поддержит народ. Значит, он это заслужил! Заслужил своими делами! Пусть это нарушало законы Республики, не самые первые устои, высеченные кровью на законах двенадцати таблиц…, но ведь и Республика стала другой. И он, Офелла, отныне будет в числе первых, кто возродит Республику в блеске прежнего величия.

Офелла сделал глубокий вдох, втягивая ноздрями разряженный воздух. Ослепленный предстоящими свершениями, Офелла не обратил внимание на то, что один из скандирующих людей лишь раскрывает рот, не произнося ни звука, и лишь ближе и ближе подбирается к нему.

– Консул! Консул! Консул! – ревел народ на Форуме.

Раскланиваясь по сторонам, как на трибуне, Офелла на периферии зрения заметил странный блеск. Когда обернулся, было слишком поздно – гладиус наемного убийцы уже плотно сидел между ребер, поразив сердце. Резкая боль стремительно сковала полководца.

Расширенными от непонимания глазами, всадник разглядывал лицо своего убийцы, который отпустил рукоять меча и сделал уверенный шаг в сторону, позволяя себя схватить. Но прежде убийца провернул рукоять, сделав полный оборот. Он понимал, что делает – кровотечение после такого уже ни за что не остановить… по сути Офелла получил себе смертный приговор.

Пока Офелла медленно опускался на колени, теряя силы, народ на форуме прекратил скандировать, и то тут, то там, слышались крики ужаса. Все поняли, что только что произошло.

– Они убили нашего консула! – молнией пронеслась первая догадка.

– Офелла ранен…

Словно круги на воде от брошенного камня, слухи расползались по площади, и криков становилось все больше.

Последнее, что увидел в своей жизни Квинт Лукреций Офелла – храм Диоскуров, где с высоты за его смертью наблюдал сам Счастливый Сулла, застывший в лучах садящегося солнца, как статуя Аполлона.

* * *

– Счастливый, центурион Дилий убил Офеллу!

Задержанного, едва не растерзанного толпой убийцу притащили на суд к Сулле, бросив перед ним на колени.

Убийца тяжело дышал, по подбородку его стекала кровь. Но он оказался не сломлен, прямо смотрел на великого полководца, а потом неожиданно произнес.

– Я сделал это, Счастливый.

Сулла лишь взмахнул рукой, приказывая отпустить мужчину, даже не посмотрев на него. Двое солдат, приведших убийцу, переглянулись.

– Он убил Офеллу… – робко возразил один из них. – Народ негодует и требует казни.

Сулла медленно покачал головой.

– Я убил Лукреция, так как он меня не послушался.

* * *

– Держи его…

Договорить пират не успел. Решив не тратить время, я оглянулся по сторонам, и резким ударом ноги ударил одного из своих стражников в пах. Самый коварный удар – тот, которого ты не видишь и не ждешь. Пирата согнуло и чтобы гарантированно вывести его из строя, я добил его коротким ударом локтя в висок, не давая и шанса на ответный удар. Процессия впереди только начала останавливаться, услышав непонятный шум, а я уже бил второго головой о стену, благо что ушли не так далеко от входа. Раздался хлопок, череп у пирата оказался крепким, в стене даже небольшая вмятина осталась.

Отметив, как противник стекает по стене на пол, я заметил, что ко мне бросились несколько человек из охраны торговца, или как тут называли «самого главного владельца живым товаром»?

Выйти через тот же вход, что и заходили, было бы просто глупо – там еще не позабылись вошедшие, и меня попытается остановить первый встречный. Значит, надо пробиваться к другому выходу, который здесь наверняка есть.

– Остановите его! – закричал капитан пиратов, но что меня зацепило – в голосе не было недовольства или враждебности. Ничего из того, что можно было бы ожидать услышать в голосе того, кто теряет деньги. Странно.

Я сделал небольшую отметку в голове с подписью «подумать на потом». На размышления сейчас не осталось времени, и я быстро оценил обстановку. Нижний зал являлся и переговорным, а переговоры в Древнем Риме велись, как правило, за накрытыми столами. Вот и здесь стояли четыре длинных стола, заставленные кувшинами, амфорами и вазами с разными напитками и едой.

Чувствуя себя героем из дешевого боевика, я подскочил к столу и со всей дури наподдал ногой по краю ближайшего стола, заставляя его перевернуться и отлететь в нападающих. Хорошо, что стол был не из дуба, иначе бы такой подвиг закончился сломанной костью. Моей, как ни странно. Но в Риме деревянную мебель делали из более легких древесин, вроде оливы или туи, так что отлетела столешница четко в живот врагам, явившись хорошим аргументом для остановки.

Решив сократить путь, да и занимая выигрышную позицию, я вскочил на другой стол, и побежал по нему к двери на противоположной стене. Может – выход на другую улицу торговых рядов, может – во внутренние помещения павильона, но в любом случае, поможет убежать.

Безоружный, я пользовался всем, что попадало под руку и ногу – то подсвечник отправлял в голову, то метким пинком отбрасывал кувшин, заставляя подавиться гневными выкриками капитана пиратов. Впрочем, тишины это не образовало, потому что каждый из присутствующих старался докричаться. До меня или до напарников – непонятно, потому что в этой какофонии просто ничего не слышно.

И когда я готовился сделать последний прыжок, из той самой двери, к которой я направлялся, появилось еще десять человек. С оружием, молча, они медленно брали меня в кольцо, и не оставляли возможности пробиться к выходу.

Оглядевшись, я спрыгнул со стола и подхватил один из упавших гладиусов охраны, машинально примерив его по руке. Так просто я не сдамся. Парочку этих уродов я точно заберу с собой на тот свет.

– Как у вас тут интересно… Стоять! – в том же проходе, через который заходили и мы совсем недавно, стоял важный господин в окружении своей охраны. И именно ей он скомандовал приказ остановится, когда они достали оружие, готовые напасть на меня.

Мужчина привык к освещению, рассмотрел разбросанную еду и посуду по полу, стонущих под столом охранников, и перевел взгляд на меня. Пару секунд осознавания, и вот он расплылся в дружелюбной улыбке.

– Ну здравствуй, Тит Ливерий, достойный сын своего отца! Рад, что наша встреча состоялась несмотря на все трудности, тяготы и невзгоды!

Вот так и раскрывают инкогнито – обычно те люди, которых ты не знаешь… Хотя вроде бы мужик вел себя спокойно и вежливо, без холодности или высокомерия, так что в данном случае проще подыграть, и разбираться по ходу, чем продолжать прорываться с боем на выход. Это я всегда успею, оружие то отдавать я не собираюсь.

– Рад встрече, – осторожно-вежливо ответил я, и услышал непонятный хрюк откуда-то со стороны. Посмотрев туда, обнаружил «немого», который в полном шоке рассматривал меня и мое представление, явно не понимая, что видит, слышит и что происходит. Я его понимал, впрочем. Но не отказал себе в удовольствии понаблюдать, как брови немого лезут все выше и выше на лоб.

– Мы тебя ждали, мальчик, – еще одна улыбка в мою сторону от вошедшего мужчины, и сразу последовали приказы для стражи:

– Опустите оружие, приберите здесь все, и оставьте нас вдвоем. Живо!

Кряхтя и постанывая, стражники вставали, и ставили на место опрокинутую мебель и посуду. Откуда-то выскочили рабы в белых коротких тогах, и засуетились: постелили скатерти, унесли все так и не приходящего в себя триерарха на носилках, увели немого… Я просто наблюдал, разминая ноющие от кандалов запястья, и заняв такую позицию у стены, чтобы никто незаметно не подобрался. Но после приказа незнакомца на меня даже не смотрели.

– Прошу к столу, – предложил широким жестом собеседник присоединиться к нему и первым занял кресло у богато накрытого стола. Я сел напротив, на колени устроив гладиус. Нет, оружие убирать я не собирался.

Рассматривая незнакомца, я отметил его возраст – наверняка в отцы мне годится, если не в дедушки (я ведь так и не знал возраст того самого Тита Ливерия, в чье тело неведомым образом попал). Внимательные карие глаза, уже седые волосы, сохраняющие пока что свою густоту… Да, пока определять возраст на глаз я так и не научился – разница в несколько тысяч лет акселерации давала о себе знать. При этом мужчина был подтянутым, хорошо сложенным и с военной осанкой. Сразу понятно, что большую часть своей жизни он провел в лагерях.

Мое внимание к собеседнику тот оценил полулукавой ухмылкой, и налил себе вина из кувшина.

– Наверное, не помнишь меня? – отпив глоток, мужчина довольно прищурился, а я подумал по поводу «Трудно забыть то, что еще и не знал». Однако мотнул головой, отвечая на заданный вопрос и собираясь применить технику, спасавшую меня все годы жизни: «Побольше слушать, поменьше болтать».

– Я друг твоего отца, Марк Перперна Вейентон, и я командую отбывшими на Сицилию марианцами. Операция по твоему спасению далась ой как непросто, но спасибо Халидопу. И

Я не сразу понял, кого именно надо благодарить, а затем медленно перевел взгляд на капитана пиратов, который уже очухался от прилетевшего в голову кувшина, и улыбкой показавший, что все в порядке. Даже руку приветственно поднял, прежде чем окончательно встать по стеночке и перебраться за наш стол, садясь с моей стороны, но на почтительном расстоянии.

– Приношу свои извинения за полученные неудобства, но твое прибытие на Сицилию не должно было вызвать вопросов. Ни у кого, – пояснил Вейентон, отпивая вино.

Я продолжал внимательно осматривать старого вояку. Мысли роем кружились в голове. Вейентон явно ожидал от меня реакции.

– Интересный был план, – выдал я нечто пространственное, стараясь не показать интонациями свое отношение к происходящему. Значит, план по спасению? Кого от кого? Что здесь вообще происходит?

– Мы не позволим Сулле захватить власть окончательно. Да, сейчас у него в руках вся сила, но пусть попробует ее удержать! – и Вейентон сжал собственный кулак, словно демонстрируя, в чьей руке на самом деле должна быть сила и власть. Я не спорил, даже покивал, формально поддерживая посыл Вейентона. Смерь немецким оккупантам… ну в смысле Счастливому Сулле. А вообще интересная штука, провернуть такую многоходовочку… да авторов этого плана с руками бы оторвали в любой спецслужбе.

После воодушевляющей речи Вейентона, который запел соловьем, видя мое внимание, я выяснил, что он перекрыл поставки зерна из Сицилии, когда как другие марийцы, тоже нежелавшие мириться с проигрышем, перекрыли поставки из Сардинии и Африки, где тоже организовались очаги сопротивления Феликсу Сулле. То есть заговор зрел не в одном месте, и очень многим не нравилось единоличное правление Суллы.

Интересно.

Кстати, имя Вейентона я все же припомнил, хоть и не сразу. Этот человек был знаковой фигурой в Италии времен гражданских войн. Он сумел сделать блестящую политическую карьеру, прошел cursus honorum и стал наместником Сицилии… правда с Помпеем, посланным на зачистку Сицилии, вышла какая-то нехорошая история. Какая именно – не помню, из головы вылетело, но никакого сражения между полководцами не случилось. Сицилия перешла Помпею без боя. Следующие несколько лет Марк провел в изгнании, а затем присоединился к мятежу Марка Эмилия Лепида. Я отчетливо помнил, что Вейентон впоследствии объединиться с Квинтом Серторием в Испании. Ну и снова встретился с Помпеем и… снова проиграл.

– Ничего еще не закончено, – Марк вцепился в чашу с вином. – Наша война продолжится, мы не имеем права бросить великую Республику на растерзание стайке немытых шакалов!

Вейентон считал, что шансов на то, что Рим примет ультиматум и Сулла одумается – просто нет, и потому следует готовиться к войне. Мой собеседник полагал, что для восстановления власти Рима в провинциях и поставок продовольствия, которыми овладели бежавшие сторонники Мария, вышлют опытного командира.

Вариантов тут не так много, и я подумал, что знаю, кого может выслать Сулла для победоносной кампании.

– Легионы возглавит Помпей, это почти решенный вопрос, – высказал свое мнение я, и обосновал: – У меня есть основания полагать, что его наделят полномочиями пропретора и дадут полную свободу в принятии решения.

Это заставило переглянуться Вейентона и Халидопа, а я отпил вина из кубка, закусив виноградиной. Да, много пить не стоит, но и не пить совсем не получится. А вот с едой стоит потерпеть – в такой компании кусок в горло пока не лезет. Слишком уж тут нужно просчитывать, в качестве какой пешки тебя желают использовать.

– Откуда у тебя такие сведения? – наконец, спросил Вейентон, и я усмехнулся.

– У меня есть свои доносчики, – пожал плечами, и про себя добавил «А еще знания про развитие мира на пару тысяч лет вперед».

– Да, Помпей блестящий полководец, и может уступить лишь самому Сулле… Но он не может получить полномочия пропретора, он еще совсем мальчишка! – возразил мне Халидоп, и я тяжело вздохнул.

– Я только что из Помпей. Еще недавно никто не мог казнить и конфисковать имущество у граждан, – начал парировать я. – Поэтому нам можно воспользоваться тем, что Помпей не занимал еще ни одной магистратуры в Риме. Против него стоит поднять часть сторонников Суллы из числа сторонников Офеллы. А вот Сулла может передать под командование Помпея очень крупные силы: скажем, легионов шесть, не меньше сотни боевых и столько же транспортных кораблей. Нам надо быть к этому готовыми.

Хочешь жить в Риме – надо знать законы. Пропреторами могли стать сенаторы после завершения однолетнего срока претуры – то есть примерно сорокалетние мужи с большим политическим и военным опытом. Но вот нюанс – кроме как на Помпея, Сулле положиться было не на кого. Но не все радовались нарушению вековых законов, и на этом можно было сыграть.

Вейентон крепко задумался.

– Я все же думаю, что Сулле придется считаться с недостатком хлеба…

– Не думаю, хлебных раздач больше нет, Луций Корнелий их отменил, – возразил я.

Повисла тишина. Возразить было особо нечего. Роль хлебных раздач серьезно упала, а перебои в продовольствии были слишком часты, чтобы доставить проблемы в виде народных волнений. Рассчитывать на этот фактор всерьез было невозможно.

– Видят боги, Тит, мы не зря привезли тебя в Сицилию, – хмыкнул капитан пиратов.

Вейентон согласно закивал.

– Я думаю, ты прав, Тит… Выпьем же за это! – согласился со мной Вейнтон и поднял свой бокал, вынуждая меня сделать то же самое.

Я все еще не совсем понимал, что тут происходило, но черт бы с ним – разберусь. Тем более, разбираться в происходящем куда лучше с развязанными руками, а не закованными в кандалы. Поэтому да, выпьем! Мы чокнулись чашами.

Глава 4

Договорившись действовать вместе, да и просто следить за ситуацией, мы втроем встали из-за стола. Я по прежнему старался не вызывать к себе подозрений, и просто реагировал по обстоятельствам.

Однако мысли о дальнейшей жизни сами приходили ко мне в голову. Куда дальше идти, и отпустят ли меня? За что жить, если возвращение на Помпеи пока не грозит, а то, что вез с собой, безвозвратно пропало либо в море, либо в карманах пиратов после пленения? Где переночевать, в конце концов?

На втором месте стояли вопросы «Что будет с триерархом, и зачем его таскают за собой?» и «Что такого знает немой, и кто вообще этот человек?», но ответы на них не являлись приоритетными.

Мне помог Вейентон, вставая из-за стола.

– Пойдем, Тит, тебе стоит отдохнуть после таких то приключений! – гулко расхохотавшись, предлагая посмеяться вместе с ним, мужчина отправился к главному выходу.

Я выдавил из себя пару смешков, однако веселье не поддержал. Как-то вот не смешно выходило, и любая случайность могла оборвать не только этот «грандиозный план по прибытию Тита Ливерия на Сицилию», но и мою жизнь.

– Не переживай, это ненадолго, – заметив мой взгляд, прокомментировал Вейентон, как только мы вышли из торгового павильона и остановились у лектики с восемью носильщиками. Кажется, такой вид портшеза на двоих назывался октафора, но я могу ошибаться. Да, это уже совершенно другой уровень!

В городе было запрещено ездить на повозках, а некоторым римлянам возраст, богатство и статус не позволяли ездить просто верхом. Поэтому появились такие паланкины, позволяющие не тратить часы на хождение по брусчатке огромного города. Понятное дело, такое удовольствие было доступно далеко не для всех.

– А мы куда? – забравшись внутрь и привыкая к мягкому покачиванию в такт шагов носильщиков, уточнил я у устроившегося рядом Марка Вейентона. Халидоп отправился обратно в порт на своих двоих, не удостоенный честью сидения в этом странном транспорте. Ну или не пожелавший, у пиратов как у современных мне в прошлом уголовников, свой свод правил.

– Тебе обязательно понравится, – лукаво подмигнул друг «моего отца», и я вежливо улыбнулся в ответ, позволяя соблюсти такую желаемую интригу. Правда, их слишком много развелось вокруг, на мой взгляд. Такое количество шахматистов возле меня не давало расслабиться с момента появления в этом мире. Зато тонус держало хорошо, это факт.

Уточнять и что-то спрашивать я не стал, действовать буду по обстановке.

Мы медленно «вышли» с торговой площади, прошли по широким улицам Панормуса, и направились к выходу из города. «Ненадолго», это значит, что нам просто надо выйти за ворота? И да, Панормус, он же Палермо в современном звучании, как по мне, не особо отличался от других римских городов, что я видел раньше. Особенно, как только мы отошли подальше от порта, и вокруг оказались те же оливковые деревья, что и везде.

– Мы почти прибыли, Тит, мой мальчик, – обратился ко мне Марк, когда октафора осторожно остановилась и аккуратно опустилась на землю, позволяя выйти наружу.

Меня коробило что от «моего мальчика», что от имени, к Титу я не привык, поэтому никак не отреагировал на обращение, просто кивнув и последовав за провожатым уже к карлентуму.

Я так побываю на всех транспортных средствах Древнего Рима, считать это за успех?

Карлентум – это типо возка, запряженным четверкой лошадей, которым, как и носильщиками, могли пользоваться только богатые люди. Наверное, потому что производство и обустройство этой крытой повозки было достаточно дорогим. А еще же богачи выпендривались, и заказывали карлентумы из дорогих пород дерева, подчеркивая свой статус. Этот, например, был из красного дерева, украшенный медными фигурками по всем углам и даже статуэткой Меркурия прямо над сиденьем возницы. Видимо, для оберега. Ну или в качестве навигатора, религиозные возможности древности для меня были пока не открыты. Вот тебе римский «Бентли» во все красе первого века до новой эры.

Внутри оказалась куча мелких подушечек на двух широких лавках, что сразу напомнило мне о каретах. Но да, это было быстрее и удобнее, чем идти медленнее своей скорости, просто сидя в непонятном кресле.

Через несколько часов дороги, в которой Вейентон просто заснул, а я подремал, иногда поглядывая то на спутника, то на вид за окошком, мы прибыли к роскошной вилле, и карлентум остановился у главного входа.

Как уже входило в моду, у входа стояла тройная арка, украшенная лепниной и барельефами.

Марк Вейентон лично проводил мне экскурсию, жестами отдавая мелькающим рабам указания. Подать вина, подать фруктов, приготовить покои, приготовить ванну…

И продолжал говорить, говорить, говорить, водя меня по коридорам, залам и покоям, позволяя разглядывать роспись стен, лепнину и барельефы. А уж у некоторых статуй останавливались на несколько минут, отдавая дань уважения мастерству скульптора, который изобразил весь пантеон Древнего Рима, от Юпитера до Вулкана. Разумеется, и богини здесь были, в самом «божественном образе» – стыдливом, заманчивом и обнаженном.

Поэтому я не сразу понял, когда статуи сменились рабынями в подобном виде. Мы вышли в крытую колоннаду, и вокруг нас в манящих танцах развевающихся тканей замелькали красивые девушки разных национальностей, каждая из которых пыталась поймать мой взгляд. В идеале – заинтересованный.

– Ты не гость здесь, ты хозяин, – заверил меня Марк Вейентон. – Поэтому я не скажу тебе, Тит, чтобы ты чувствовал себя как дома, потому что это и есть твой дом, мой мальчик.

– Благодарю за заботу, – коротко ответил я, а сам мысленно поморщился. Это неспроста, осталось понять, откуда что берется и что меня за это попросят. А попросят обязательно.

Видимо, род прежнего обладателя этого тела играл ключевую роль в предстоящих событиях, но… Проблема в том, что я понятия не имел, кто такой Тит Ливерий сам по себе, и к какому роду принадлежал, чем этот род или его представители отметились в истории, и к чему все шло. А вот про Марка Перперне Вейентоне я очень даже наслышан.

Что касается обращения, то я за эти месяцы был уже и рабом Евстриклом (хоть и недолго); и Гаем Руфом (вообще походил один вечер); Квинтом Дорабеллой, чье имя меня завело черт знает куда и во что; теперь вновь вернулся к имени Тит Ливерий, и при этом я так и не выяснил ни имени отца, ни имя рода, что несколько затрудняло идентификацию. Я молчу про свое настоящее имя, которое сейчас казалось каким-то нелепым и ненастоящим.

А у Марка была дурацкая, на мой взгляд, привычка – он почти в каждом предложении вставлял имя собеседника. Ну, или только мое, кто его знает. Я обратил внимание, что пару раз, убаюканный звуковым фоном экскурсии, не сразу откликался на «собственное» имя, считая его частью того самого фона. Надо быть повнимательнее. Пока все можно списать на усталость, но завтра такого не простят.

– Тут очень красиво, – через пару часов экскурсии, когда начало темнеть, признал я, считая, что достаточно намотал километров по вилле. И даже не соврал – действительно, все было подобрано со вкусом, все сверкало чистотой и каким-то уютом, хотя просторные залы сделать уютными не так-то просто. – А чья это вилла?

– Теперь твоя, – с той же самой, бесячей меня отеческой улыбкой, ответил Марк. – Теперь твоя, мой мальчик, поэтому и говорю, что ты дома, Тит.

Я запнулся и внимательно посмотрел на собеседника, решая, как должен на это реагировать тот самый Тит Ливерий.

– Благодарю за заботу, мне трудно пришлось после смерти отца, – вежливо ответил я, добавив грусти в улыбку. Раз такую недвижимость отдают с такой легкостью, то и загадки тут особо нет: вилла наверняка не так давно принадлежала кому-то из сторонников Суллы, а марианцы ее отняли так же, как делают сулланцы. Официально, с документами, и без возможности отказаться. Знаю, проходили. Странно, что поменялся остров, поменялась партия, а методы одни и те же, и снова я в этом всем участвую.

– Тебе надо отдохнуть, а вечером у нас собрание, – продолжил Марк Вейентон, наконец остановившись посреди колоннады. – Передаю тебя в руки вилику. Эй, Филоник, иди сюда мой хороший!

На зов Марка пришел раб в светлой тоге и без ошейника на шее. Действительно, вилик поместья, управляющий. Все еще раб, но со своим именем и некоторыми привилегиями. Светловолосый мужчина средних лет смерил меня внимательным взглядом и перевел его на Марка, без слов внимая приказам.

– Поручаю вашего хозяина вашим заботам. Пусть отдохнет, наберется сил, почувствует себя дома. Иди, Тит Ливерий, иди, мой мальчик, – мужчина подтолкнул меня рукой, и снова улыбнулся. Еще немного подобного, и я буду подозревать в нем нехорошие мотивы, которые не связаны с политикой и властью.

– Прошу вас, господин, – поклонился мне Филоник, и показал, куда идти. – Все готово для вашего отдыха.

Я пошел вслед за Филоником, успев заметить, что Вейентон, проверив, что я отправился куда следует, развернулся и зашел в другой коридор. Думаю, собрание будет здесь же, и друг моего отца также отправился отдыхать после долгой дороги за город и не менее долгой экскурсии. И стоило так меня водить и устраивать экскурсии, если эта вилла принадлежит мне, и мы вроде как никуда не собираемся ехать? Или это такой же подвох, как в Помпеях? По крайней мере, я не видел документов собственности, так что просто взять и поверить на слово мужику, которого встретил сегодня с утра на рынке рабов, не мог себе позволить.

Как предстояло отдыхать мне, стало понятно, когда вилик привел меня в сад при вилле – среди подстриженных кустов, клумб с яркими цветами, стояли статуи из розового мрамора, в небольших купелях журчали фонтаны, изредка встречались колонны и арки, просто установленные вдоль дорожки, но главное, куда и вел меня старший раб – это небольшая мощеная площадка примерно в середине сада. На четырех мраморных столбах на позолоченных цепях висела здоровенная ванная, от которой валил пар.

Что сразу подкинуло мне мысли про русский фольклор и воспоминание о первом дне в древности.

Из-за кустов материализовались давнишние танцовщицы, в еще более облегченных вариантах костюмов. По сути, на них были только топики и легкие набедренные повязки, которые больше открывали, чем закрывали.

– Прошу вас, господин, располагайтесь, – указал мне на ванную Филоник, и испарился среди кустов. Да, по скорости появления и исчезновения, рабы этой виллы могли посоперничать с рабами с помпейской виллы.

– Мы вам поможем, господин, – заговорила одна из девушек, и, скомандовав подругам, принялась медленно и аккуратно развязывать и раскручивать многочисленные ткани моей одежды. Я не сопротивлялся, решив, что раз в первый день не получилось насладиться мулатками в ванной, потому что меня захотели убить, то здесь вряд ли что-то произойдет. И стоит воспользоваться шансом хоть немного отдохнуть без постоянной необходимости контролировать сон, шаги, дыхание и прочее, прочее, прочее, без чего в этом мире оказалось не выжить.

И только оказавшись полностью обнаженным в приятной теплой ванне, я обнаружил, что с этого места открывается вид на море сквозь сад. Одна из девушек принялась намыливать меня тонкой тряпочкой, вторая подала охлажденную чашу с легким вином, а третья подавала мне сразу в род сладковатый виноград, стоило лишь посмотреть в ее сторону.

И я полностью погрузился в созерцание с возвышенности виллы моря и скал, даже не сразу заметив, что одна из рабынь принялась наигрывать на лире что-то легкое и ненавязчивое, но так подходящее к закатному солнцу, падающему в море.

Еще вчера я был пристегнут цепями в душном трюме, а сегодня наслаждаюсь жизнью здесь на вершине, но весь фокус в том, что если расслабиться и пустить все на самотек, то меня будет ожидать суровая расправа.

В моей реальности тот же Вейентон не примет бой у Помпея, а просто сбежит, и всех сторонников Мария начнут давить, как разбежавшихся тараканов. Выяснив, что марийцы пытались организовать очаги сопротивления, их будет ждать только позорная смерть, отнимающая честь мужчины посмертно.

Помирать, пусть даже с музыкой, второй раз – отставить. Поэтому, что мы имеем на текущий момент?

Марк Перперна Вейентон – наместник Сицилии, уважаемый в Риме человек (до недавних пор), который прошел cursus honorum. Его род не особо давно заявил о себе, и начал с незаконного присвоения римского гражданства. Собственно, без этого и не было бы ничего. Однако всего за несколько десятилетий предки Марка первыми с неримскими именами попали в Капитолийские фасты. Что внушало уважение и делало честь тем славным людям, пробивающимся с самых низов.

Сам же Марк Вейентон принадлежал к «молодой» аристократии, и потом примкнул к Марию, а не Сулле, потому что никоим образом не мог продвинуться дальше претора, при наличии старой власти и устоев. Ничего не ново под луной. Как «старые» не могут, а как «новые» не хотят.

На Сицилии Вейентону было просто – он был связан с ней еще с дедовских времен (его дед подавлял здесь восстание рабов, да так и остался). То есть – представитель коренного населения острова.

Вот со всех сторон такой положительный и правильный персонаж, однако полностью просто взять и довериться я ему не мог, не смотря на все его «мой мальчик» и «мой дорогой Тит».

Потому что Помпей в оригинальной истории дал Перперне просто и спокойно уйти, а такое было возможно при наличии тайной договоренности, согласно которой Помпей гарантировал личную безопасность Вейетону в обмен на контроль над Сицилией.

Другой вопрос, что у Сицилии действительно были отличные шансы превратиться в оплот марийского сопротивления. Все к этому шло, и оставалось пока тайной лишь текущие союзники Вейентона в этой политической борьбе за власть.

И мне предстояло заняться именно этим. В такой битве важно, кто у тебя в отряде.

Многие из командиров Мария не погибли, просто бежали, однако по прежнему были уважаемы и любимы у простых солдат. То есть, за ними могли пойти обученные ветераны, а не только что мобилизованные юнцы, не знающие, с какой стороны берется гладиус.

Например, Луций Корнелий Сципион Азиатский подойдет. Две его армии, одна за другой, перешли на сторону противника: первая к Сулле, вторая – к Гнею Помпею Магну. Но он блестящий полководец, и его хорошо бы заполучить к себе. Потому что именно с его бывшими солдатами придет Помпей (в реальной истории), и эти легионы могли бы перейти обратно, что обескровит нападение Помпея.

Еще я подумал по поводу одного маленького, но многочисленного фактора, о котором «в приличном обществе» не принято было говорить на Сицилии. Но этот фактор оставим на план Б, а пока проще сосредоточиться на полководцах.

В идеале, просто стоило посмотреть, кто именно явится на собрание, и уже исходя из этого, решать, что и как делать дальше. Но вот чего я точно не собирался делать – быть пешкой в руках остальных.

– Мой господин слишком задумался… Неужели ему не нравится? – из мыслей меня выдернул тихий голос одной из рабынь, которая поднималась с легкими поцелуями вверх по моей груди, приближаясь к лицу. Для этого ей пришлось сильно наклониться через бортик ванной, отчего топик из тонкой ткани намок, обрисовав силуэт груди и горошинку соска.

– Нравится… – хрипло ответил я, решив хотя бы временно выкинуть из головы всех мужиков, и отдать должное этой хрупкой, очаровательной брюнетке, которая с таким лукавством и нежностью смотрела на меня, что мыслей не оставалось. Оно и к лучшему. Такой отдых мне тоже нужен.

Я подтянул к себе девушку поближе, заставив распластаться по мне, и поцеловал безымянную рабыню, чувствуя, как по плечам скользят не менее ласковые ручки другой девушки…

Глава 5

Солнце давно скрылось за краем моря, ванна остыла, и мне пришлось вылезать из нее. Полностью удовлетворенный и расслабленный, я молча подставил тело под мягкие руки рабынь, позволяя стереть с себя воду. Глупышки, тают от одного моего взгляда, даже вскользь.

– Пойдемте, господин, ужин уже готов, – как только меня замотали в новую тунику из биссуса, появился Филоник. – Вот сюда, прошу за мной.

Стол накрыли в крытой колоннаде неподалеку от сада. Очень удобно, и вид, опять таки, прекрасный. Потому что девушки хоть и поменялись, но продолжили танцевать, наигрывая на лире ненавязчивую мелодию. Прекрасно.

Если бы так продолжалось еще пару дней, мог бы привыкнуть, но ощущение ненадежности и подозрения не оставляло. Бесплатный сыр – только в мышеловке, и если тут такой здоровенный кусок, то после его съедения использовать будут меня и в хвост, и в гриву.

– Есть ли пожелания у господина, которые мы не смогли учесть? – проворковал вилик.

Я покачал головой. Стол был уставлен мисочками с �