Северная сага. Хирд

Автор ни в коем случае не претендует

на историчность описываемых в книге

событий, фактов и персонажей. Все

перечисленное является фантазией

Глава 1

Скальд Торбьерн Ветер сидел на большом кожаном мешке с зерном на носу драккара, лениво перебирая струны музыкального инструмента, называвшегося «харпа1», немного напоминающего гусли, и тихонько напевал что-то себе под нос.

Конунг, ловко перепрыгивая препятствия в виде гребных скамей-румов и множества тюков с оружием, доспехами и припасами, подошел, немного постоял, вслушиваясь в бормотание скальда, и задал вопрос:

– Драпу2 про наш вик3 к фризам сочиняешь, Торбьерн?

– Да, мой конунг! Про великих героев, то есть про нас! Знатная драпа будет!

И громогласно захохотал.

Флотилия, подходившая к устью Невы, по местным меркам была огромна. Семь боевых драккаров, три снекки размером чуть поменьше и два крупных торговых кнорра. На них уместился почти весь хирд конунга Хельги Скогатта. В городке с названием Пограничный, поименованного так с легкой руки Хельги и отстроенного на берегу будущего Финского залива, вместе с родней побратима-воеводы Доброги, осталась невеста конунга, княжна Ингигерда. Там же поселилась жена погибшего в вике еще одного побратима Хельги – ярла Стейна, по имени Гретта Грамдоттир. Для их охраны конунг выделил два десятка хирдманов под командованием Вацлава, бывшего сотника полоцкого князя Всеслава, отца Ингигерды, подло убитого своим двоюродным братом Драгомиром.

С собой конунг взял почти три сотни хирдманов. Таким воинством мог похвастаться далеко не каждый из соседей-князей. Тем более, что практически все хускарлы были воинами обученными, опытными и прошедшими испытания битвами, сражениями и стычками.

Конунг посмотрел вперед, туда, где открывалось широкое устье Невы. Когда его драккар проходил здесь в прошлый раз, на них напали вепсские4 пираты. Почти пара десятков этих отчаянных парней сейчас шли на снекке в общем строю.

Перед отходом из Пограничного у конунга состоялся разговор с их хевдингом по имени Курки. Тот сам обратился к Хельги с интересным предложением – зайти по дороге в Ладогу к его соплеменникам, в родное поселение. Цель – набрать добровольцев из числа сородичей и их ближайших соседей. Конунга заинтересовало это предложение. Сейчас ему нужны были люди, особенно, если они чего-то стоят, как воины. Курки обещал, что наберет бойцов не хуже, чем его вепсы. Конунг дал добро зайти к родичам Курки ненадолго.

***

После вика к фризам долго отдохнуть не удалось. По прибытии в Пограничный княжеский сотник Доброга сообщил конунгу, что ладожский князь Буривой погиб в неравном бою с данниками-весянами, попав в устроенную ими западню со всей своей дружиной. Лишь немногим гридням князя удалось вырваться из окружения и сообщить печальную весть. Ладожские бояре решили воспользоваться ситуацией и захватить власть в свои руки, отодвинув от княжения законного наследника Буривоя, молодого княжича Гостомысла. Воеводе Белотуру с малым отрядом верных дружинников удалось сбежать из Альдейгьи и спрятать Гостомысла в небольшой отдаленной деревеньке, стоявшей на берегу реки Ольховой5. На помощь Гостомыслу и спешил сейчас хирд конунга Хельги Скогатта.

Все воинство конунга было разделено на отряды-хирды. Ими командовали опытнейшие вожди-ярлы.

Вместе с самим Хельги, на флагманском «Слейпнире» шел ярл Харальд Вигге, бывший другом, телохранителем и ближайшим помощником конунга. Полсотни отборных викингов составляли личную гвардию Хельги.

Еще одним давним другом и соратником конунга являлся хевдинг Иво Сокол, прозванный так за невероятную меткость при стрельбе из длинного тисового лука. Иво одновременно был и отменным кормчим, имевшим право на три доли добычи. Драккар «Фенрир» под его управлением шел сразу за кораблем конунга.

Следующим в ордере, на «Морском Орле», двигался ярл Сигурд Бочка Мёда, бывший ранее правой рукой ярла Стейна и занявший место вождя после гибели последнего. Десятирумовым «Драконом» управлял мудрый хольд Вагни Косматый, или Волосатый, огромный, как тролль, детина, с нечесаными волосами и длинной бородищей, которую он заплетал в одну толстую косицу.

Бывший фризский барон, а ныне ярл, Свардстюрт, сбежавший от гнева франкского графа Ламберта и решивший поискать счастья под крылом конунга Хельги, руководил «Морским Конем» и своими фризскими молодцами, за ними пристроился кнорр под командованием его родного брата – хевдинга Ва́льтена.

Двумя драккарами, честно купленными в Оденсе и Висбю и названными «Рататоск»6 и «Сёхримнир»7, руководили хольд Геслинг Длинная Шея, еще один прекрасный кормчий конунга, и хольд Гуннар Волчий Клык, отчаянный рубака и опытнейший хускарл.

Одной из снекк управлял хевдинг Гуди Модиссон, бывший купец, ставший теперь настоящим викингом, а второй – Варяжко, племянник самого Хельги по названному брату Доброге, которого конунг поднял до ранга ярла и назначил старшим над варяжскими воинами. Еще одним кнорром, замыкающим флотилию, управлял ярл Манар бар Кофин, благородный хузарин, лучший стрелок в хирде конунга, командир отряда хузарских воинов.

Одним из самых юных участников похода был Магни Стейнссон, одиннадцатилетний сын ярла и полноценный дренг, которого ярл взял с собой, пообещав его матери Гретте присматривать за парнем и обучать его воинскому мастерству. Магни зачислили в личный хирд самого конунга, чем мальчик невероятно гордился.

Помимо Магни, в дружине было еще около десятка подростков. И не просто подростков, а детей воинов, отцы которых принесли клятву верности конунгу и, вместе с семьями, присоединились к воинству Хельги. Все парнишки возрастом от десяти до тринадцати лет воспитывались правильно. То есть лет с трех-пяти их уже готовили как викингов и дружинников. Были и свеи, и нореги, и даны, и фризы, и варяги. Хельги считал, что воспитание детских именно у варягов самое правильное и полное, всестороннее. Но и у викингов детей учили быть воинами с малых лет, правда, в основном, индивидуально – родичи передавали свои знания отпрыскам. Варяги же воспитывали детских коллективно. Их учителями были отроки, вои возрастом постарше, и гридни, самые опытные и умелые. Кроме того, у детей воинов имелись еще и пестуны. Как правило, из ближайших родичей, дядья, например, по линии матери, называвшиеся у славянских народов словом «вуй».

С раннего возраста мальчики играли с деревянными мечами, щитами и бросали копья с наконечниками, закрытыми кожей, чтобы не причинить вреда себе и другим. Поощрялись и всячески развивались и навыки стрельбы из лука и метания в цель разных острых предметов – ножей и кинжалов, дротиков и сулиц.

Помимо игр с оружием, одним из важнейших элементов обучения была борьба, во время которой тренировались и развивались навыки ловкости, скорости, выносливости, равновесия и баланса, упругости и растяжки тела. Такие тренировки были важнейшей подготовкой к предстоящим битвам, схваткам и стычкам, причем как индивидуально, так и в общем строю.

Зимой детей учили строить из снега защитные валы и крепости, которые использовались в качестве тренировочных площадок. Игра в снежки была не только захватывающей и веселой, но и эффективной тренировкой в осадной технике и навыках метания и стрельбы.

Кроме того, регулярно отрабатывались навыки сбора трофеев и их отбора, исходя из ценности и ликвидности. Ценились и умения в выборе правильных трэлей, то есть способности выбирать специалистов из общей массы захваченных пленников, которых можно будет выгоднее продать или с большей пользой использовать в личном хозяйстве.

Естественно, что проводились и массовые игры с состязаниями, ведь какое детство без игр?

Играли, например, и в «кнаррлейк» – игру в мяч на траве, льду или на утоптанном снегу, и в «хнефатафл», игру на доске с фишками. Перетягивание каната, прыжки, борьба, бои с подушками на бревне, метание камней и тяжелых бревен, плавание наперегонки и многие другие развивающие игры практиковались активно и повсеместно, развивая в детях лидерство, командный дух, чувство ответственности и многие другие необходимые навыки.

Из всего этого дети должны были вынести главное – умереть в бою не выпуская из рук оружие было самым почетным, чего мог достичь воин, как викинг, так и варяг.

Конунг Хельги от традиций, сложившихся в скандинаво-варяжском обществе, решил не отступать, поэтому поручил руководить обучением молодежи своему племяннику, ярлу-воеводе Варяжко, и скальду Торбьерну Ветру. Остальные хирдманы должны были помогать им и оказывать помощь во всех необходимых случаях.

***

Одна из снекк обогнала всю флотилию, резко ускорившись, и первой зашла в устье Невы. Это весянин Курки, с разрешения конунга, помчался в родную деревню, с целью организовать достойный прием своего военачальника и его воинства. А если сказать проще, то для того, чтобы вепсы в ужасе не разбежались кто-куда при приближении армии викингов.

Остальные корабли скорость не меняли, шли спокойно, экономя силы. Может случиться так, что отдохнуть будет некогда и придется сразу по прибытии в Альдейгью вступить в бой. Тем более, что рассчитывать на внезапность не следовало по той причине, что прямо у устья Невы располагалась деревня, находящаяся под протекторатом Альдейгьи, невзирая на действующую сейчас власть, будь то князь или бояре. И жители деревни уже наверняка увидели заходящую в реку флотилию и отправили в столицу гонца с предупреждением об опасности. Будут и другие поселения по пути, так что вести о приближении чужой армии доберутся до города точно быстрее викингов.

В скором времени показалась пришвартованная к небольшой пристани снекка Курки. Оттуда махали руками, призывая причалить. На берегу конунга встречала целая процессия, состоящая из самого Курки, представительного вида местного старосты и толпы других не менее важных вепсов. Эти были, вероятно, делегированы от ближайших соседних деревень, тех, откуда за столь короткое время успели примчаться посланники.

Конунг сошел на берег в сопровождении десятка матерых викингов во главе с Харальдом. Нет, не для охраны – для солидности. Встречающие уважительно поклонились, объявили Хельги своим гостем и пригласили к столам, накрытым тут же, на берегу. Конунг, стараясь соблюсти обычаи, преломил хлеб и выпил ковш местного пива, и только потом начал переговоры. Перво-наперво было установлено, что никто из присутствующих здесь весян в схватке с Буривоем не участвовал. Как-то мимо них прошла эта война. С учетом того, что Курки уже успел рассказать, о чем будет вести разговор Хельги, много слов не потребовалось. Одним из решающих факторов, повлиявших на согласие наняться к конунгу, послужил бравый вид Курки и его хирдманов-вепсов, которые под умелым руководством Хельги, стали богачами. Их доспехи, оружие и украшения просто-таки кричали об этом. Поэтому желающих завербоваться было хоть отбавляй.

Достигнув предварительных договоренностей со старшинами веси, Хельги отчалил, предоставив право окончательного отбора хевдингу Курки, строго предупредив того, что он будет лично отвечать за каждого принятого бойца. Флотилия дождется Курки и его новобранцев у волховского устья. Часть новых бойцов подсядет на снекку к Курки, а остальные доберутся пешком, благо напрямик недалеко.

***

Проследовав по Неве, флотилия вышла в озеро Не́во8 и вдоль берега, не торопясь, добралась до устья Волхова. Пройдя по реке совсем немного, конунг приказал грести к берегу и разбивать лагерь. Здесь он намеревался дождаться Курки с весью. Не теряя времени, в деревеньку, где прятался княжич Гостомысл с воеводой Белотуром, немедленно отправился небольшой отряд, который возглавил Доброга. Конунг решил встретиться с княжичем и только после этого вместе идти на Альдейгью, с законным правителем на борту. Так лояльность населения будет обеспечена – не захватчиками идут викинги, а освободителями, чтобы наказать бояр, захвативших власть.

Стоянка займет пару дней, поэтому лагерь ставили по всем правилам. Обнесли частоколом, вырыли выгребные ямы, поставили палатки, расставили дозорных по периметру и рассадили секреты на подходах в лесу и дальше по берегу реки, тщательно замаскировав. Тут же занялись и тренировками – рядом с лагерем нашелся подходящий луг, обширный и ровный. Задымились костры, кашевары начали готовить пищу. Следовало позаботиться и о запасе провианта, поэтому несколько небольших отрядов разбежались по округе на охоту. Зверя здесь водилось в избытке, голодными точно никто не останется. Желающие закинули несколько раз невод, добыв кучу разнообразной рыбы.

Ближе к вечеру дальние дозоры засекли две небольшие ладьи, шедшие по реке к выходу в озеро Нево. Похоже, что это были купцы из Альдейгьи. Следовало остановить их и расспросить, узнать новости из города. Два драккара и снекка вышли на перехват. Купцы, завидев викингов, выскочивших им наперерез, даже не подумали сопротивляться – себе дороже выйдет. Жить все хотят. Ладьи проследовали к берегу, сопровождаемые кораблями конунга.

Допрос показал, что ладьи принадлежат боярину Пожеге. Конунгу это имя ни о чем не говорило, Варяжко и его воины, которые были из местных, тоже ситуацию не прояснили. Да, есть такой боярин, но чью сторону он принял сейчас, неизвестно. Сами задержанные по поводу власти ничего толком не сказали, им, похоже, все равно было, кто главный в городе – князь или бояре. Поэтому конунг принял решение не отпускать купцов до выяснения личности, пока сам княжич Гостомысл не скажет, как с ними поступить. А до этого времени груз их, состоящий, в основном, из мехов, охранять и не трогать. Самих же купцов с их охраной, которых было десятка два, вязать не стали, но посадили в импровизированный загон и выставили часовых.

– Добрые ладьи! – заметил Харальд, осмотрев их. – Нам пригодятся, конунг, вепсов твоих новых рассадить. И меха хорошие, за них серебра отвалят немало!

– Если молодой князь подтвердит, что хозяин ладей, этот боярин Пожега, враг и предатель, то заберем их себе, вместе с грузом и людьми, – ответил Хельги. – А пока трогать не станем, вдруг они княжескими людишками окажутся!

Ночь прошла тихо и спокойно, а утром пришла снекка с Курки и новобранцами – тремя десятками крепких парней. Экипировка, конечно, у них была так себе, но на первое время сойдет. А потом и трофеи появятся. К обеду прибежали остальные вепсы – еще восемьдесят пять человек. Неплохо. Считай, вепсов теперь в хирде сто тридцать с хвостиком. Им дали поесть и немного отдохнуть, а после погнали на тренировку. Курки, как настоящий сержант, орал грозным голосом и гонял весян по лугу до самой темноты. Лучшими воинами они, конечно не были, да и не скоро ими станут, но, будучи охотниками, все умели неплохо стрелять из лука. В качестве массовки их можно смело использовать – стрелами врага издалека беспокоить.

Глава 2

К обеду, когда кашевары, назначаемые из числа хирдманов, уже стали созывать всех с тренировки для приема пищи, дозорные донесли о приближении отряда, часть которого двигалась верхом, а остальные шли пешком. Это были Доброга со своими людьми, и княжич Гостомысл с остатками княжеской дружины.

Конунг, в сопровождении хевдингов, вышел встречать гостей. Ну, или хозяина здешних земель, кому как нравится. Потому что свое право хозяина Гостомыслу придется еще доказывать.

Верхом ехали только княжич и около десятка его гридней, остальным, видать, лошадей не досталось. Никакой поклажи с ними не было. Скорее всего, удирали из города с тем, что на себе и в руках было.

Гостомысл подъехал к конунгу, спешился и сделал несколько шагов на встречу Хельги.

– Здравствуй, княжич! – поприветствовал его конунг, раскинув руки для дружеских объятий. – Скорблю о твоем отце! Хорошим человеком был князь Буривой!

И, чтобы княжича не терзали сомнения, тут же добавил:

– Много хорошего он для меня сделал. Мы пришли помочь вернуть тебе Альдейгью!

Княжич улыбнулся и обнялся с конунгом.

– И тебе здравствовать, конунг Хельги Скогатт! Я рад, что ты здесь!

– Проходи, присаживайся, у нас как раз обед поспел!

Конунг указал рукой на седло, стоящее у костра. Гостомысл благодарно кивнул и опустился на сиденье. Хельги уселся рядом. Им подали миски, полные только что поспевшей каши с мясом и ковши с пивом. Рядом расположились Белотур с Доброгой и хевдинги конунга. Пока ели, никто ни о чем не спрашивал и не говорил. Лишь когда миски опустели, Хельги начал разговор.

– Расскажи, Гостомысл, что произошло в Альдейгье?

– Весть о том, что отец погиб, принесли его гридни. Их осталось всего двенадцать, тех, кто смог вырваться из западни. Всех остальных побили. Когда об этом стало известно, бояре созвали совет и стали думать, что делать дальше. Меня не позвали!

Княжич распереживался и покраснел от обиды. Ему подлили в чарку пива, тот отпил, немного успокоился и продолжил.

– Воевода Белотур был на этом совете, он все и рассказал мне! – Белотур солидно кивнул, но ничего не произнес. Гостомысл рассказывал дальше. – Они начали спорить, чья власть теперь в городе. Кто-то говорил обо мне, но их было меньше. Чуть до драки не дошло. Тогда боярин Пожега заявил, что нужно создать совет бояр и городом с нашими данниками самим управлять.

Конунг переглянулся с Харальдом. Тот хищно ухмыльнулся, потирая руки. Пожега – враг, так что ладьи, меха и купцы с их охраной переходят в собственность хирда, как трофеи.

Гостомысл заметил эти движения и замолчал, вопросительно посмотрев на Хельги.

– Мы захватили двух купцов, шедших из города, – пояснил конунг. – Они – люди боярина Пожеги. Тебя ждали, княжич, чтобы решить, что с ними делать. Теперь все ясно, они наши трофеи.

Княжич махнул рукой, показывая, что ему все равно.

– Так вот, бояре договорились и все решили. Белотур понял сразу, что для меня это может плохо закончится, и ушел с совета. Мы сбежали из Ладоги и спрятались в деревне. Позор мне! – княжич аж всхлипнул от бессилия. – Вместо того, чтобы биться с ними, я бежал…

– Ты все правильно сделал, Гостомысл! – конунг похлопал княжича по плечу. – Если бы ты не ушел, то погиб бы, и ради чего?! Кто тогда отомстит весянам за смерть Буривоя?! Нет, благодари Белотура, за то, что он вытащил тебя и спрятал. А потом вести дошли до Доброги, и он уже позвал нас! И мы сможем разбить этих жирных бояр, вернуть тебе княжество, а потом и весян побьем!

– Правда, Хельги? – робко спросил княжич. – Ты поможешь мне?

– Именно для этого мы и пришли! – рявкнул Хельги. – Разобьем их всех!

Внимательно слушавшие разговор викинги дружно заревели от восторга.

Воевода Белотур нахмурился. В отличии от своего юного князя, он прекрасно осознавал, через какое испытание придется пройти его городу и жителям. Такая толпа викингов порвет их в клочья, проглотит вместе с костями и не подавится. Нурманнов всегда интересует только добыча. Белотур не верил словам Хельги о дружбе и взаимовыручке. Это, примерно, как лису в курятник запустить – только перья полетят в разные стороны.

Конунг уловил негативное и скептическое настроение воеводы, но разубеждать его в обратном не стал. Смысл говорить ему о том, что Альдейгья Хельги не нужна и у него другие цели? Все равно не поверит. Да и хрен с ним, с воеводой. Главное, что с Гостомыслом договорились. Следует только строго предупредить хирдманов, что всех подряд грабить нельзя, только врагов-бояр обдирать будем. А с Белотуром Доброга пускай поговорит, объяснит все.

– Как думаешь Альдейгью брать, княжич? – поинтересовался конунг. – Сколько там воев у бояр? Верные тебе остались в городе?

– Верных немного осталось, думаю, что десятка три отроков.

– Дозволь, княже! – наконец включился в разговор Белотур. – Отроки эти, когда мы уходили из Ладоги, заперлись на учебном подворье. Что с ними сейчас, неизвестно, поэтому надежды на них нет.

– Надеюсь, что их не перебили еще, – вздохнул Гостомысл и продолжил. – У бояр сотни две воев, не меньше. Настоящих гридней из них около сотни, остальные – из личных дружин боярских, да охрана купеческая. Сколько-то из жителей в ополчение соберут, однозначно не менее двух сотен. Но эти – так, толпа необученная.

– С частокола и смерды смогут кипяток лить, да стрелы метать! – конунг задумался. – Кто еще выскажется?

– Знаю точно, что в Плесков и Белоозеро к наместникам послали гонцов бояре! – ответил Белотур. – Если те их поддержат, то пришлют сотни по полторы дружинников. И ополченцев могут тоже дать, но это не точно.

– Как быстро они придут?

– Дней десять, думаю, – ответил воевода. – Вряд ли раньше.

– Тогда нам не стоит здесь задерживаться. Лучше было бы успеть взять Альдейгью до их прибытия!

– Скажи, конунг, что ты хочешь за свою помощь? – не удержался и задал насущный вопрос Белотур.

Конунг уже было собрался ответить, но к совещающимся подбежал хольд Геслинг Длинная Шея, бывший сейчас старшим в дозоре, и сообщил, что часовые увидели большой драккар, шедший по реке в их сторону. Судя по расцветке паруса и вымпела – свеи.

– Ну вот, сейчас еще новостей послушаем! – конунг встал и потер руки. – Четыре драккара готовьте на перехват! Я тоже пойду, посмотрим, что за рыба плывет в наши сети!

– Я с тобой! – подпрыгнул Гостомысл. – Белотур и Доброга тоже!

– Хорошо, княжич! Идем тогда! – согласился конунг.

И бросил Белотуру:

– Мы не закончили, потом договорим, воевода!

Викинги облачились в доспехи разобрали свое оружие, организованно заняли боевые места на кораблях и отчалили от берега. Конунг возвышался на носу флагманского «Слейпнира», вглядываясь вперед. Гостомысл встал рядом. Их прикрывали щитами четверо хускарлов.

Один из драккаров конунга, «Рататоск», шустро пересек реку и замаскировался в боковом притоке, чтобы в нужное время отрезать путь к отступлению приближающемуся свейскому кораблю.

На неизвестном драккаре заметили викингов слишком поздно. Но все же сделали попытку удрать – гребцы по команде кормчего развернулись на румах лицом к корме, чтобы не тратить время на разворот, и ударили веслами по воде. Тут-то «Рататоск» и выскочил им наперерез из своей засады. Гребцы свейского драккара сбились с ритма, а потом и вовсе затабанили веслами, подняли белый щит и закричали, что хотят переговоров.

Флагман не спеша подошел на расстояние копейного броска, и конунг прокричал на скандинавском:

– Кто такие? Назовитесь!

– Я – ярл Биргер из Бирки! Мы – гости правителя Альдейгьи! Не стоит нас трогать, иначе вам не поздоровится, местные за нас отомстят! – не очень уверенно прокричал высокий свей в золоченых доспехах с носа окруженного драккара.

– Ха! И какого же правителя ты гость? Кто там в Альдейгье сейчас править пытается? – конунг захохотал.

На драккаре явно смутились, не зная, что ответить. Наконец, свейский ярл нашел слова и выкрикнул:

– Местные ярлы выбрали главного! Теперь там князь Пожега правит! Мы гости его!

– Князь в Ладоге один, и это я – Гостомысл! – не удержался княжич, закричав на всю реку. – А Пожега – самозванец! Я казню его!

– А я – конунг Хельги Скогатт, друг князя Гостомысла! – добавил конунг. – Причаливай к берегу, ярл Биргер! Или мы атакуем тебя!

Через минуту напряженных раздумий последовал ответ.

– Хорошо! Мы подчиняемся!

Свеи оценили размер отряда конунга и повели себя грамотно. Даже не пытались спорить и качать права. Драккар медленно пошел на разворот и двинулся по направлению к лагерю, раскинувшемуся на берегу.

Там их уже встречали. Вепс Курки построил своих стрелков с луками наготове. Рядом встали, прикрывшись щитами, хузары под командованием Манара бар Кофина. Случись что, и свеев нафаршируют стрелами в одно мгновение, даже в рукопашную идти не придется.

Ярл Биргер лихорадочно думал. Вот угораздило же так вляпаться! Ведь шло же все прекрасно: расторговались в Альдейгье железом, отличную цену получили за свои топоры, копейные наконечники, заготовки для щитов – кованые полосы и умбоны, пару десятков неплохих мечей, несколько комплектов доспехов, ножи… Еще кое-что продали, что удалось по пути награбить. Закупились ценными мехами, пчелиным воском. Восточных товаров, пряностей и тонких тканей, привезенных из далекого Миклагарда9, купили. Кто бы мог подумать, что такой сильный хирд, как у Биргера, кто-нибудь сможет вот так остановить и вынудить причалить к берегу! Биргер-то был уверен, что непобедим со своими сорока семью викингами. Шел, как у себя дома, никого не таясь, даже наоборот, распугивая всех подряд, и на реке, и по обоим ее берегам. И тут такой сюрприз – целая армия какого-то конунга, причем совершенно ярлу Биргеру не знакомого. Нет, он не был трусом и любил подраться. Но здесь – без шансов.

Откуда он тут взялся, этот Хельги Скогатт? Хотя это, как раз, понятно. Скогатт же сам сказал, что он – друг князя Гостомысла, этого юнца. Старого князя Буривоя Биргер знал, даже подарки ему дарил за право торговать в его городе, да и за столом княжеским на больших пирах сиживал. Совсем недавно князь погиб, местные ярлы-бояре тут же отодвинули его сыночка от власти и сами решили править. Это что же получается, юнец позвал этого конунга Хельги, чтобы Альдейгью отбить? А ведь это шанс остаться при своих, да еще и, если повезет, обогатиться! Надо предложить конунгу союз!

Все эти мысли пронеслись в голове опытного и хитрого ярла, пока драккар шел к берегу. К тому моменту, как ярл спустился с палубы на землю и пошел навстречу конунгу и его хускарлам, в его изворотливом уме уже созрел план, как надо вести себя и что говорить. А еще его хирдманы несли два отличных меча, завернутых в парчу, чтобы подарить конунгу и молодому князю. Ярл приготовил их в качестве дара свейскому конунгу, но преподнести мечи сейчас этим двум вождям важнее. Задобрить их для начала, а потом заболтать и примкнуть к их армии! Даже если ему разрешат пройти мимо, глупо просто так уходить и пропускать драку за Альдейгью. Там же будет шикарная добыча!

– Кто ты и откуда, ярл? – начал разговор конунг. – Что ты делал в Альдейгье?

– Я со своими славными хирдманами ходил торговать железом! Нет, вы не правильно поняли! – ярл спохватился, увидев мгновенно вытянувшиеся лица собеседников. – Мы привезли разное железо на продажу! Не биться железом пришли, а торговать им! Вот таким железом!

Ярл подал знак, и сопровождавший его хирдман протянул свертки, которые Биргер тут же преподнес Хельги и Гостомыслу.

– Примите от меня в знак уважения, конунг и князь! Эти мечи намного лучше тех, что мы продали в Альдейгье!

Конунг немного поколебался, ведь приняв подарок, убить и ограбить ярла будет уже неприлично, не по правилам. Хитрец, этот Биргер! Наконец, любопытство пересилило, и конунг взял подарок. Князь сразу подхватил второй сверток и нетерпеливо сорвал с него дорогую парчу. Конунг тоже развернул меч и вытянул клинок из ножен.

Меч действительно был прекрасен. Прямой, обоюдоострый, с недлинной гардой. В верхней трети дола меча с обеих сторон располагалась надпись латинским шрифтом +VLFBERHT+, выполненная железной проволокой, инкрустированной в лезвие в горячем виде, и ярко выделяющаяся на фоне отполированного клинка. Рукоять, обвитая медной, латунной и серебряной проволокой, переливалась на солнце и загадочно мерцала. Франкская работа знаменитого мастера. Брат-близнец этого уникального оружия, некоторые образцы которого дожили аж до двадцать первого века, висел сейчас на поясе конунга. Этот станет достойной парой! Угодил с подношением ярл Биргер! Теперь точно его отпустить с миром придется.

Кажется, княжич Гостомысл был такого же мнения. Он чуть ли не расцеловал свой подарок, рассматривая со всех сторон, поглаживая и похлопывая клинок. Наверное, и не мечтал о таком.

– Благодарю тебя, ярл Биргер! – молчать дальше было уже совсем невежливо, поэтому Хельги указал рукой на наспех установленный походный стол. – Выпей с нами и закуси! Прошу к столу, гости!

– Да, ярл! – подхватил княжич, еле оторвав взгляд от драгоценного меча. – Вы – мои гости!

– Харальд, распорядись, чтобы викингов ярла Биргера накормили и напоили! – приказал конунг. – И присоединяйся к нам.

Харальд кивнул и отправился отдавать распоряжения.

Биргер выдохнул. Все, грабить и убивать их точно теперь не будут, их объявили гостями и позвали перекусить.

Вожди уселись вокруг грубо сколоченного стола и пригубили пива.

– Что сейчас в Альдейгье происходит, ярл? – задал интересующий их с княжичем вопрос конунг. – Ты же оттуда сейчас идешь? Или по пути где останавливался?

– Нет, я прямо оттуда. Там все как обычно. За князя, – Биргер произнес это слово на древнеславянском, – теперь Пожега. Раньше купчиной был, потом разбогател. Я его давно знаю, ни дирхема не скинет, жадный жирный тролль! Я старался с другими дела иметь.

Гостомысл скривился при упоминании боярина.

– Да, этот Пожега такой! – подтвердил Белотур.

– А что, драки нет никакой? – спросил Гостомысл. – Все тихо в городе?

– Да вроде тихо, никто не бился, как обычно все, я же говорю! – Биргер впился крепкими зубами в запеченную свиную рульку. – А что? Должны были?

– Там отроки мои в тереме заперлись на дружинном подворье! – вздохнул княжич. – Побили их уже, наверное…

– Я знаю, где это подворье, дорога на торжище мимо проходит. Терем стоит, и все спокойно. Не похоже, что их там штурмовали. Так что может и живы дренги твои, князь!

– Надеюсь на это…

– Дальше что делать думаешь, ярл? – конунг задал вопрос, которого Биргер очень ждал.

Теперь главное не продешевить. Такой хирд, как у Биргера, может стать украшением любого войска, и ярл это знал. Конунг с большим интересом, оценивающе, рассматривал его хирдманов, когда они сходили с драккара, Биргер заметил это.

– Думали домой идти, в Бирку. Поторговали неплохо, и меня конунг Эйстейнн ждет, мы уговаривались в вик к франкам идти!

Хельги едва заметно улыбнулся. Вот заливает, хитрец! Цену себе набивает, сказки про свейского конунга рассказывает. Интересно, Эйстейнн про существование ярла Биргера вообще знает? Ну да ладно, хочет ярл поиграть словами – поиграем и мы.

– К франкам я ходил недавно. Хорошо сходил, добычу знатную взял. Но для такого вика хускарлов надо побольше, чем у тебя, раз так в десять.

– Так у Эйстейнна викингов много! – не смутился Биргер.

– Да? А я слышал, что он не очень-то любит в вики ходить… Вот ярл Сигурд от него из-за этого ко мне ушел…

Сигурд ухмыльнулся во все тридцать два белоснежных зуба, обсосал гусиную лапку в один кус, и выбросил косточку в костер.

Биргер скривился, сообразив, что его подловили, как ребенка.

– Это да, староват стал конунг Эйстейнн. Так сын его нас в вик поведет, я разве не сказал? – моментально переобулся хитрый свей.

– Не, этот не поведет! Он зимой с горы на лыжах съехал неудачно, обе ноги сломал. До сих пор еле ползает! – Сигурд ухмыльнулся еще более язвительно.

– Ладно, ярл Биргер! Что вокруг да около ходить! Хочешь к нам присоединиться, так?

– Так, – нехотя признал свей и тут же воскликнул. – У меня сорок семь хускарлов, все отборные! Лучшие воины в Бирке!

– Не спорю, наверняка лучшие. Сколько хочешь за службу?

Биргер задумался, несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул и выпалил:

– За службу до осени каждому моему хускарлу по три марки серебра, моим хольдам – по четыре, а мне – десять! Снеди на всех, пива в достатке и долю в добыче согласно заслугам!

Конунг улыбнулся. Многовато хочет ярл, да еще и всего лишь до осени. Поторгуемся.

– До осени не пойдет! За это серебро предлагаю тебе послужить год, до следующего лета. Само собой, пища, пиво и доли!

– Этого мало! – воскликнул ярл. – Я на торговле больше заработаю, несколько раз туда-обратно смогу с товарами сходить за это время!

– Хочешь торговать – пожалуйста! Как по мне, так битвы лучше, чем купеческие дела! Веселее для настоящих воинов! – поддел Биргера конунг.

– Только торговые пошлины теперь другие будут, ярл! – включился в разговор князь, уловивший интерес конунга в хирде Биргера. – Отец мой мало брал с купцов, я же повышу мзду княжескую!

Конунг чуть заметно одобрительно кивнул княжичу.

– И много ли тех битв ты мне предложишь, конунг? – раздраженно спросил Биргер. – Альдейгью взять не долго, а дальше трэлей гонять?

Ярл не хотел уступать. Да еще и юнец этот норов показывает.

– Дальше битвы будут! После Альдейгьи вепсов бить пойдем. А потом на юг собираюсь в дальний вик. По пути, сам знаешь, сколько городов богатых. Это – Гардарика10! Решай!

Биргер задумался, закусив губу. В Альдейгье добычу можно взять знатную. Вепсы же, хоть и слывшие любителями подраться, серьезными противниками такому воинству, как у конунга, не будут. А меха их куда как хороши, чуть ли не лучшие на севере. Да и на юг сходить – очень заманчивое предложение. Интересно, на юг – это куда? Пальтескья, Смоландск, Чернихов или сам Кëнугард11?

– Тогда через год заплатишь хускарлам по четыре марки, хольдам по шесть, мне – пятнадцать! Снедь, пиво и доли, как подобает! Согласен, конунг?

– Зачем мне такие расходы, ярл? Я здесь варягов наберу, которые за оплату вдвое ниже той, что ты требуешь, с радостью ко мне присоединятся!

– Посмотри на моих хирдманов, конунг! Таких ты здесь не найдешь! Все опытные, прошедшие через множество схваток и славных битв!

– С этим я согласен, викинги у тебя и правда славные! Поэтому и предлагаю по три с половиной марки хирдманам, по шесть хольдам и двенадцать тебе!

– И полное питание с пивом?

– Мяса с выпивкой будет вдоволь! Ну что, по рукам?

– По рукам! Согласен! – сдался Биргер.

– Боги нам свидетели! – воскликнул Хельги. – Наш договор нерушим!

– Нерушим! – подтвердил ярл Биргер и протянул свой меч конунгу рукоятью вперед.

Хельги принял его, и тут же вернул, ловко крутанув рукой, так же рукоятью к ярлу.

Сорок восемь свеев поступили на службу.

– Завтра утром выступаем! – громко объявил конунг.

Чуть позже Хельги подозвал к себе скальда Торбьерна Ветра.

– Торбьерн, у меня будет для тебя задание! – проговорил Хельги. – Приглядись к Биргеру и его хирдманам. Этот ярл хитер, как старый лис! Он ненадежен, может провернуть что-нибудь самостоятельно, а мне за него ответ держать перед княжичем. Войди в доверие к его викингам, выпей с ними, поболтай, стихи свои почитай. Я знаю, ты умеешь и справишься!

– Я понял, конунг! – скальд кивнул. – Все сделаю, как надо. Присмотрю за ними.

Глава 3

Всем войском сразу решили на Альдейгью не идти, нечего медведя в берлоге дразнить. Хитростью город брать нужно. Иначе запрутся бояре в детинце и выковыривай их потом оттуда. Только людей побьют зазря.

Есть надежда, что мятежники не знают еще о том, что Гостомысл позвал на помощь нурманнов. Поэтому конунг предложил такой план. На своем флагманском драккаре он идет в Альдейгью, спокойно причаливает к пристани и высаживается на берег. Его усадьбу, скорее всего, никто не трогал, не настолько он знаменит в городе, и с князем его вряд ли бояре ассоциировали. С малым хирдом самых опытных хускарлов Хельги постарается, если пропустят, конечно, войти в детинец. Типа, правителям подарки несет после фризского вика. А там – по обстоятельствам. Сразу всех резать или повременить с этим, конунг решит на месте. Главное – ворота удержать и княжеский терем взять. Остальное войско, вместе с княжичем, скрытно высаживается неподалеку от Альдейгьи и по сигналу рога врывается в посад, захватывает подворья предателей-бояр, а также их прихвостней. Грабить и убивать простой люд и лояльных Гостомыслу жителей конунг строго-настрого запретил. Добычи и так достаточно будет, ладожские самозванцы-правители совсем не бедные.

Княжич тут же воспротивился предложенному плану. Ему самому хотелось первым ворваться в свой город.

Конунг вздохнул. Мальчишка этот Гостомысл! И попытался объяснить княжичу, что как только его увидят в городе, будет потерян эффект неожиданности.

Княжич уперся.

Хельги задумался. Через пару минут лицо его прояснилось, и он сказал:

– Тогда вот как сделаем. Ты, княжич, чужие доспехи нацепишь и лицо под закрытым шлемом скроешь. И пойдешь со мной. Откроешься, когда я скажу! По-другому никак, я своих людей попусту губить не буду! Решай, согласен или нет? Или мы уходим, не обессудь!

– Согласен! Но я в первых рядах биться буду за свое право княжить!

Понятно, что героем юноша хочет быть, славы воинской жаждет. Чтобы никто потом не говорил, что князь за спинами дружинников прятался и наемных викингов.

– Гуннар, присмотришь за княжичем! – распорядился конунг. – Не отходить от него ни на шаг!

– Я тоже с княжичем пойду! – выступил Белотур. – Сам его обороню!

– Нет, воевода, только княжич со мной пойдет! – отрезал Хельги. – И так рискуем быть узнанными, а еще ты лезешь. Не беспокойся, прикроем мы его!

– Все нормально, Белотур! – подхватил Гостомысл. – Ты моих гридней поведешь. И проследишь, чтобы посадских людишек попусту не обижали!

– Ярл Сигурд возглавит засадный хирд, – продолжил конунг. – Белотур, приставишь к каждой полусотне по гридню, чтобы подсказывали, кого бить, а кого не трогать. Смышленых дай, чтобы не напутали чего в суматохе.

– Хорошо, я сделаю так, – проворчал воевода.

Он остался недоволен планом, так как боялся за княжича и не вполне еще доверял нурманнам. Особенно этому, свею, ярлу Биргеру. Но, похоже, что и сам конунг свею не очень-то доверяет, Белотур это чувствовал. И опытным глазом заметил, что за хирдом Биргера негласно приглядывают доверенные люди конунга. Ладно, только бы Ладогу взять, а там видно будет. В конце концов, Доброга за своего побратима Хельги поручился.

***

Флагманский драккар конунга плавно вышел из-за поворота реки и устремился к пристани. Их заметили со сторожевой башенки, но тревогу поднимать не стали. Корабль-то всего один идет, а только у причалов стражи с полсотни воев наберется. Понятно, что они викингам на один зубок, случись заваруха. Но они смогут связать нурманнов боем и задержать минут на пять хотя бы, а там уже гридь боярская подтянется.

Но нет, не грабить идут сюда нурманны. Вон, мирный белый щит на мачте отсвечивает, да и носовой фигуры страшного чудища заморского не видно – шкурами укрыто чудище.

Признали нурманнский корабль вои. Это Хельги Скогатт вернулся из дальнего вика, подворье у него в городе свое имеется. Все знали, что подворье это ему князем Буривоем было пожаловано, за какие-то заслуги или дела. Наместник с боярами велели не трогать подворье это, не захотели новые правители с нурманнами ссориться. Подумали и решили, что им же дороже будет. Отберут – так другие северные гости обидеться могут, перестанут торговлю с Ладогой вести. Да и крепкое то подворье. Его обитатели – не какие-то купцы, холопы, да смерды. Много там воинов живет, причем как викингов, так и варягов. Хоть и старые они, в основном, такие как Трувор, дядька Доброги, да Эйрик, дед Харальда Вигге, но драться с ними никто не рискнет. Бояре – люди расчетливые, во всем выгоду да барыши ищут. А тут какая выгода? Злато с серебром вряд ли на подворье Хельги найдется, да и не отдадут его просто так, без боя, вот и потеряют бояре дружинников зазря. Поэтому и не тронули усадьбу Хельги, когда сторонников старого князя в городе щемили, тех, кто боярскую власть признавать не хотел.

Не всех, правда, сторонников побили. Десятка три отроков с детскими под предводительством опытного варяга Азгуда заперлись на учебном подворье и заняли оборону. Глупцы, не поняли еще, что наместник Пожега и боярский совет – власть теперь. Но и тут Пожега проявил осторожность – городские дружинники, подчиненные совету, только осадили учебный детинец, штурмовать пока не спешили. Пожега хотел поморить отроков голодом, а потом предложить перейти к нему на службу. Отроки пока держались стойко, изредка постреливая по осаждающим из-за высокого частокола. Пускай. Больших запасов пищи у них там нет, а на одной воде долго не просидишь. Сдадутся, как миленькие. Бояре даже поспорили меж собой, сколько осажденные продержатся. Пожега говорил, что самое большее – две седмицы. А пока пусть голодают.

Народу, жителям города, как свободным, так и не свободным, было, в принципе, наплевать на все это. Город жил своей обычной жизнью. На торгу все продавалось и покупалось, купцы торговали по-прежнему, в полях велись работы, рыбаки ловили рыбу, охотники охотились. Даже налоги остались те же. А вся эта княжеско-боярская возня для обычного люда была далека. Нет, побили, конечно, некоторых, кто под горячую руку попал. Ну так не всех подряд же.

Так что, на сошедшего на берег Хельги внимания никто особо и не обратил. А он, тем временем, в сопровождении большого десятка хускарлов, отправился на княжеское подворье. То, что все в бронях и при оружии, тоже никого не смутило. Нурманны так всегда по городу ходят.

Другая часть хирдманов, еще десятка два, двинулась к подворью Хельги. Шли толпой, весело болтая и обсуждая громко, как будут развлекаться после дальнего похода. Совершенно обычное и соответствующее обстоятельствам зрелище. На драккаре осталось человек десять. Тоже норма для викингов, корабли свои стеречь самим, не доверяя местной страже.

***

Наместнику уже доложили, что в Ладогу вернулся ярл Хельги. Еще ему сообщили, что ярл пришел только на одном драккаре. И викингов с ним едва ли четыре десятка наберется. Видать, накостыляли ярлу франки, еле ноги унес, да еще и корабль один потерял. Это очень хорошо! Значит, с ним можно не церемониться. А ночью, когда все эти нурманны перепьются от счастья, что вернулись живыми, можно поместье захватить. Сил теперь у Пожеги хватит. А если своих дружинников окажется мало, то городских воев привлечет. Согласятся, от добычи никто не откажется. А поместье и главные ценности, злато и серебро, наместник Пожега себе присвоит. И, со временем, сам князем станет. Не сейчас, позже. Сначала надо лишних бояр устранить. По одному, постепенно, чтобы другие не спохватились. А там… Ух! Пожега аж прищурился от своих мечтаний.

Самых горластых отравить надобно. Есть у Пожеги холоп один, из ромеев. У жрецов в Скирингссале наместник его выкупил, давно, еще, когда сам с караванами своими торговыми ходил. Те ромея этого в жертву богам своим нурманнским принести хотели. Пожеге раб чем-то приглянулся, он разговорился с ним и понял, что ромей может быть очень полезен. И не прогадал.

Звали ромея Афанасием, что в переводе с ромейского означало «бессмертный». Подходящее имя… Из лап нурманнских жрецов только бессмертный вырваться и мог… Раб своему новому хозяину был сильно предан, не раз выполнял тайные поручения, как грязные, так и не очень. Пожега его даже освободил и приблизил, сделал главным своим помощником и телохранителем. Вот и теперь пригодится, с его помощью и отравит Пожега конкурентов. А кого не отравит – того ромей стрелой снимет. Очень хорошо он воинским наукам оказался обучен, особенно стрельбе из лука. Да и на мечах, пожалуй, равных ему в Ладоге не было. Жаль сейчас его в городе нет, отправил его Пожега в Белоозеро к наместнику тамошнему, подмогу просить.

Пожега скривился, вспомнив, что ему доложили о большом отряде нурманнов, которых видели на реке. Интересно, кто это и где они? Не Хельги же за них приняли?! Так ведь он на одном драккаре пришел. Где же тогда остальные? Или у страха глаза велики? Непонятно…

***

У ворот княжьего терема стояло несколько воинов, все незнакомые. Похоже, что пришлых в дружину успели набрать бояре. Конунг назвал себя и сообщил, что несет дары для наместника. Их всех пропустили во двор, предупредив, что в терем только шестеро могут войти. Остальные викинги в дом и не рвались, им наоборот двор и нужен был. Точнее, ворота, надвратные башенки и стена. Страже про это, естественно, не сообщили. За старшего конунг оставил Гуннара, а сам, с Харальдом, замаскированным княжичем и тройкой хускарлов поднялся по ступеням в терем.

Отрок проводил их в большой зал. На высоком княжеском кресле восседал разодетый в парчу и шелка боярин Пожега, наместник ладожский.

Боярин нахмурился, увидев викингов, но, когда отрок сказал, что конунг Хельги принес подарки, лицо его разгладились и даже выдало какое-то подобие улыбки. Пожега встал, величаво спустился с помоста и протянул руку за дарами.

Конунг подал знак, и один из хускарлов передал ему отрез дорогой тяжелой ткани, расшитой золотыми и серебряными нитками. Пожега такому подарку не обрадовался. Он ожидал, что нурманн преподнесет меч, или кинжал, или секиру какую-нибудь, а тут тряпка. Бабский дар какой-то. Не понравилось такое неуважение наместнику.

– Ты чужой здесь, конунг! – заявил Пожега. – Уходи из Ладоги! И забери своих нурманнов, вам здесь не рады!

– А вот тут ты ошибаешься, боярин! Моя усадьба здесь, и городок Пограничный дарован нам с побратимом Доброгой князьями Буривоем и Гостомыслом!

– И где те князья теперь? – философски спросил боярин, зевнув во весь рот.

– Прямо перед тобой, недоумок! – Гостомысл сорвал с головы шлем и вышел вперед из-за спины конунга.

Боярин раскрыл рот и беззвучно захлопал губами, как глупая рыба, оказавшаяся на берегу.

– Не ожидал? Уже похоронил меня, небось, предатель? – Гостомысл был сильно взбешен.

Боярин взял себя в руки и наставительно произнес:

– Ты молод еще, Гостомысл, чтобы со мной, боярином ладожским, наместником, так говорить!

– Наместником?! И кто же тебя тут поставил, наместник?

– Уважаемые люди ладожские! – с вызовом ответил боярин, выпятив грудь.

Гостомысл подошел к нему вплотную, грозно взглянул в глаза и прошипел:

– Ко мне обращаться – князь! А ты – никто здесь, навоз с моих сапог!

Наместник Пожега открыл рот, набирая воздух, чтобы крикнуть воям «Хватай Гостомысла!», но неожиданно со двора зазвучали тревожные свистки и раздались крики дружинников.

Похоже, что кто-то из хирдманов конунга не выдержал и начал нападение раньше сигнала. Хельги чертыхнулся и выхватил оба клинка, отравив в ад, Вальгаллу или Ирий, кому куда нравится, сразу двоих боярских дружинников, стоявших ближе всех.

Харальд с хускарлами и княжич Гостомысл моментально среагировали и тоже атаковали охранников Пожеги. Сам боярин так и стоял с открытым ртом, и даже не догадался заорать. Или испугался до потери голоса, или не понял, что происходит.

В один миг викинги порубили всех, кто находился в зале. Только Пожегу и еще одного боярина пока пощадили, бить не стали, а быстро скрутили, заткнули им рты и бросили за помостом.

Хельги высунулся в окно и выкрикнул на скандинавском только одно слово:

– Ворота!

И дунул со всей мочи в рог, подавая сигнал к общей атаке.

Но Гуннару эта команда была не нужна. Он и так уже понял, что нужно атаковать и не дать гридням закрыть тяжелые, окованные железом, ворота детинца. Хускарлы из его отборного десятка разом бросили копья в воротную стражу и дружинников, стоявших на надвратных башенках и стене. Ни одно не пропало даром, ведь дружинники, все, как один, смотрели в сторону посада, откуда раздавался шум боя, и не ожидали нападения со спины. Пятеро хирдманов выхватили из налучей луки и открыли стрельбу по зазевавшимся на стене ладогжанам.

Гуннар в два длинных прыжка оказался у ворот и порубил оставшихся отроков, только удивленно разворачивающихся на щелчки тетив и свист стрел.

Несколько викингов ломанулись вверх по лестнице, ведущей на стену, добивать раненых дружинников.

Через две минуты боя ворота и стена были захвачены.

Конунгу с княжичем пришлось труднее. В тесных полутемных коридорах терема толкалось больше гридней, чем на стене. Да и качеством они явно превосходили воротную стражу. Конунг оставил Харальда с тремя хускарлами держать проход в зал, а сам с княжичем рванул наверх, зачищать терем.

Харальд поступил просто. Встав в ряд и перегородив весь коридор стеной щитов, викинги начали умело работать копьями. Побили сразу чуть ли не с десяток, пока дружинники не сообразили поступить также. Бой остановился. Ни викингам, ни боярским воям теперь было друг друга не достать. Так и стояли, выкрикивая поносные слова.

Конунг в это время осторожно поднимался по винтовой лестнице. Показались ноги двух дружинников, спускавшихся ему навстречу. Хельги длинным движением клинка срубил их, и прыгнул выше. Скатившихся вниз раненых добил следовавший за Хельги княжич. Конунг очутился в пустой комнате с небольшими окошками. Из нее вели три двери в разные стороны. Дождавшись, когда Гостомысл поднимется, он спросил у него:

– Куда дальше?

– Эта дверь ведет в покои отца, – княжич указал на левую дверь. – Эта – в мои. А третья – кладовая.

– Тогда пошли княжеские покои сначала проверим! – конунг рванул на себя левую дверь.

Оттуда сразу же вылетело два копья. Хорошо, что нападавшие были готовы к такому повороту. Швырнув в ответ свои сулицы, Хельги с Гостомыслом ворвались в первую комнату, просторную светлицу, в которой их встретили три гридня с оружием в руках.

– Интересно, что они здесь делают? Охраняют кого-то важного? – подумал Хельги.

Сам он в это время швырковым ножом срезал первого врага и сошелся со вторым противником. Гостомысл взял на себя третьего.

Соперник попался конунгу умелый. Сотник, не меньше! А то и воевода какой-нибудь. Но двумя руками одновременно работал не самым лучшим образом, больше прикрываясь топором в левой и нападая мечом с правой.

Хельги сделал обманный выпад, а сам снизу резанул противника по ногам. Сильно зацепить не получилось, но самым кончиком клинка все же достал, распорол кожаные портки и взрезал мышцу на бедре. Кровь из раны полилась активно, видать, крупную артерию задел.

Результатом следующей серии ударов стало вспоротое предплечье врага. Кольчуга с длинными рукавами того не спасла, только кольца разлетелись в разные стороны. Добрая франкская сталь в очередной раз показала себя!

А под противником, тем временем, уже лужа крови собралась, из бедра набежала. Время уходило, и конунг решил рискнуть. Видя, что сотник выдыхается, он немного приоткрылся, создав противнику видимость возможности для удара. Сотник повелся. Конунг отбил его укол мечом левой руки, сделал шаг вперед и мастерски вонзил свой клинок противнику прямо под подбородок.

С последним, оказавшимся послабее в плане подготовки, Гостомысл тоже справился.

В следующей горнице нашлась одна лишь симпатичная перепуганная девица. Увидев викингов, она тут же хлопнулась в обморок.

– Так вот кого они тут охраняли! – воскликнул конунг. – Княжич, кто это? Знаешь ее?

– Знаю. Дочь Пожеги это, Горица. Себе заберу, наложницей сделаю!

– Потом решим! Пока что тут пусть полежит, – бросил конунг. – Дальше пошли!

Быстро проверив оставшиеся помещения покоев князя, которые состояли еще из пяти горниц различного назначения, и обнаружив их пустыми, они вернулись назад и ворвались в светлицу княжича. Тоже пусто. И в кладовых никого не оказалось.

– Вниз! – заорал конунг. – Поможем Харальду.

А на Харальда наседали уже с двух сторон, заблокировав в проходе. Конунг подоспел вовремя. Оказалось, что большой зал имеет скрытую дверь, через которую вошли защитники и незаметно подкрались к викингам со спины. Хорошо, что бойцы все были опытные, не попались так просто. Но заблокировали их качественно.

А вот ладогжан конунг с князем застали врасплох. Сразу же зарубили троих, а остальных добили копьями хускарлы. Оставались только те, кто уперся в проходе напротив Харальда.

– Копья бросай! – скомандовал Хельги, и в щиты ладогжан полетели тяжелые трофейные подарки. Три-четыре копья в каждый щит, и он уже становится неподъемным по весу. А после этого остается только делом техники заколоть врагов. С чем Харальд сотоварищи успешно справились.

Оставив Харальда с бойцами перепроверить все клети и помещения первого этажа, конунг с князем выскочили во двор. Там уже все закончилось, детинец был взят. Шестнадцать викингов побили семь с лишним десятков дружинников, как потом выяснилось, когда подсчитали. Причем, гридней не из последних. Сами, при этом, получили только несколько ранений, ни одно из которых не было критичным. Поправятся и встанут в строй все.

В плен взяли двух предателей-бояр, одного их сотника-воеводу и шестерых гридней. Сотник сражался отчаянно, спрыгнув со стены во двор, но к нему подкрались сзади и оглушили древком копья. Шлем его получил серьезную вмятину, но голова не треснула, крепкая оказалась.

– Раздеть их всех до исподнего, крепко связать и стеречь! Княжич их потом судить будет! – отдал Хельги распоряжение. – Гуннар, с десятком остаешься здесь. Запри ворота и выстави стражу. Мы в посад поспешим, к нашим! Да, там в тереме еще пара бояр, их тоже во двор вытащи! И за дочерью Пожеги присмотри, чтобы не сбежала, она в светлице наверху!

– Понял, конунг! – кивнул Гуннар.

– Пошли, княжич, подсобим нашим воям, укажем, чьи подворья брать в первую очередь, а то они без нас такого наворотят! – усмехнулся Хельги и подмигнул Гостомыслу.

Княжичу было не до смеха, ведь это его город сейчас грабят нурманны, поэтому он озабоченно закивал и нацепил на голову свой открытый золоченый шлем. Нашел он его висящим на поясе у Пожеги и сразу отобрал. Теперь уже не нужно было скрывать своего лица.

***

Воинство конунга, которым временно командовал ярл Сигурд Бочка Мёда, высадилось неподалеку от города, там, где указали Белотур с Доброгой. Укромная заводь вместила все корабли, а густой лес скрывал их от любопытных глаз. От тех, кто пойдет мимо по реке, флот не скрывало ничего, но это было неважно. Для охраны кораблей остался полный экипаж снекки, двадцать пять хирдманов, которые остановят любого проплывающего. Никто не проскочит. Беглецов из города, если такие по реке пойдут, викинги тоже перехватывать будут. Честные от княжича не побегут, а предателей всех бить нужно.

Сойдя на берег, хирд, совместно с остатками княжеской дружины, выдвинулся на позиции. То есть на самый край леса, выходящий к полям. Дальше, за полями, начинались посадские постройки. Засели в засаде не скученной толпой, а растянувшись в длинную цепочку, чтобы охватить большую часть городского посада.

С того места, где укрылся Сигурд, почти у самого берега, были хорошо видны причалы. Вон и драккар конунга виднеется. Сигурд видел, как Хельги неторопливо спустился на пристань и, в сопровождении полутора десятков хирдманов, отправился в детинец. Никто их не остановил. Небольшой хирд не испугал стражу. Все шло по плану.

Сначала конунг должен занять ворота в детинец, дать сигнал к атаке и удерживать позиции до подхода подкрепления. Потом они вместе захватят или заблокируют терем и начнут грабить подворья бояр и других отступников, на которые укажут воевода Белотур и его дружинники.

По оценке Сигурда время еще было. Пока конунг зайдет в терем, пока поболтает с боярами, пока выйдет, не торопясь… А уже после, неожиданно, начнет захват ворот.

Вдруг с дальнего от ярла края леса раздались крики. Несколько десятков викингов выскочили из укрытий и понеслись в сторону посада.

Сигурд сплюнул от злости.

– Собака Биргер не выдержал! Там же конунг с княжичем сейчас влипнут!

Ничего не оставалось делать, как отдать команду начать общее наступление. Нужно было спасать конунга.

***

Ярл Биргер сидел за большим кустом и размышлял. Он был уверен, что при распределении усадеб, предназначенных к разграблению, его хирду достанутся самые нищие и убогие. Ни Сигурд, ни, тем более, конунг, не дадут Биргеру захапать лишнего. Он для них никто, только что присоединившийся случайный союзник. Поэтому надо все брать в свои руки. Следует не дожидаясь звука рога, команды конунга, ворваться в Альдейгью и начать грабеж с самых богатых домов. Ярл знал, где они расположены. В его привычку всегда входило подмечать зажиточные дома во всех местах, где он когда-либо бывал. Неважно, друзья там жили или нет. Так, на всякий случай. И вот этот случай настал, знания пригодились.

Биргер прекрасно понимал, что атакуя раньше сигнала, подставит под удар Хельги и Гостомысла. Но, немного подумав, здраво рассудил, что это будет ему только в плюс. Если их там убьют, то у него появится шанс возглавить все войско и самому стать конунгом Альдейгьи. Ведь с Хельги, наверняка, погибнут и Харальд с Гуннаром. А с Сигурдом он точно справится. И больше никто не рискнет бросить ярлу Биргеру вызов, потому что равных ему воинов просто не останется! Надо действовать, пока не поздно.

Биргер крикнул своим хольдам, отдавая команду к началу наступления. Кормчий Рёгнвальд, давний советник ярла, попытался остановить своего вождя, но тот лишь отмахнулся от него, заорав уже во весь голос:

– Вперед, хирд! Потрясем Альдейгью за жирную мошну!

И бросился через поле к домам, выхватив меч.

***

Сигурд, ведя свой хирд за собой, пронесся через весь посад очень быстро, но все равно не успел. Когда они подбежали к воротам детинца, оттуда на встречу им вышли сам конунг Хельги, княжич Харальд и четверо хускарлов. Чуть лбами не столкнулись.

– Кто посмел выступить раньше сигнала? – сходу заорал конунг. – Нас чудом не порубили!

– Так уж и чудом… – проворчал Харальд. – Просто мы – лучшие, и твоя удача, конунг, велика! Поэтому мы и победили!

Сигурд выдохнул – конунг с княжичем живы, а это – главное. И ответил:

– Это Биргер, собака, вперед побежал. От жадности, небось, пограбить ему захотелось! Зря ты его взял, конунг!

– Хрен с ним, потом разберемся! Некогда сейчас, надо город в свои руки брать. Веди, княжич!

Резко разросшийся отряд конунга побежал по улице, ведущей к терему учебного подворья, которое, по имеющейся информации, было �