Время последних песен

Глава первая

Помощник капитана естественно до меня не докричался через внутреннюю связь корабля. Он бы не докричался и стоя в коридоре у моей каюты, и даже ори он мне в самое ухо. Слава богам космоса этого произойти не могло, ибо дверь моего личного помещения была надёжно заперта стулом. Ха! Они тут слишком полагаются на электронику. Моторчик открывает – моторчик закрывает. А вот простой стул, пластиковый, вырванный из гнезда… В порыве ярости. Эти двери преодолеть не в состоянии.

– Какого чёрта, Питер? – Вопил старпом. – Ты сейчас не на своём древнем баркасе, а на боевом линкоре Его Величества! Выходи, засранец (он применил более грубое слово), или я прикажу вытащить тебя силой!

Недаром вся команда считала его идиотом. Вытащить меня силой он мог теперь, лишь нанеся урон кораблю. Прорубить дверь, например. Однако я уже успел многое узнать в этом мире. Корабли здесь были живыми! Они чувствовали! И ещё – они оказались плотоядными. В качестве топлива предпочитали животный белок. Синтезированный в специальных топливных баках. Это при обычных обстоятельствах, разумеется. Но стоило старпому причинить ущерб телу этого монстра, как корабль пожрёт его самого. Скушает из мести, и для восполнения нанесённого данным лицом ущерба.

Вот такой вот дефект продвинутой инопланетной технологии.

Поэтому я совершенно спокойно выпил ещё один напиток, предложенный мне баром, и продолжил ждать, когда затихнет эта во многом показательная буря.

– Может просто отключить звук? – Предложила мне моя каюта.

– Это станет нарушением Устава, – напомнил я.

– На вас он вряд ли распространяется, – заметила она.

– А чего ради?

– Просто ужасно раздражает этот шум!

Никак не могу привыкнуть к тому, что здесь всё не только живое, но и относительно разумное. Хотя, какое там к дьяволу относительное? Тут даже унитаз в туалете может заговорить с тобой, стараясь придать себе удобную для тебя форму!

– Может быть, вам придержать спину слегка повыше крестца для облегчения испражнения?

Привыкнуть к этому человеку, для которого корабль – консервная банка, а его начинка – все лишь электронная техника – весьма не просто.

Зато теперь я знал правду! Экипаж корабля состоит из созданий абсолютно разных миров! И хотя все они в силу исполнения своих обязанностей понимают его суть, далеко не каждый пока с этим смирился.

Вот старпом не смирился. Хотя, как я уверен, чисто внешне. Орать на экипаж в его мире – нормальное дело. Матросы просто сочтут его слабаком и вовсе не станут повиноваться, если общаться с ними как-то иначе. Но до прямого столкновения с применением силы он может дойти только с позволения капитана. А уж скормить кого-либо космическому монстру…. Да и в этом случае предпочтёт послать на обед кораблю каких-нибудь глупых новичков.

А я продолжал спокойно выпивать не очень крепкое вино, продуцируемое кораблём, и ждать, пока истерика старпома закончится.

Вам может показаться, что я такой непослушный, даже бунтующий член команды. Я вас разочарую. На этом судне я являюсь всего лишь пленником. Поспешу заверить родных, которые этого никогда не услышат, что относятся ко мне хорошо. Я ни в чём не нуждаюсь. Я думаю о встрече с вами.

Помню, как капитан меня спросил:

– Это так принято у вас, посылать сообщения давно умершим родственникам?

А я ещё не понимал и уточнил:

– Вы их убили?

Он очень удивился. Только потом я узнал, что для них убийство – почти табу! Вернее совсем нельзя!

– Нет, ответил он. – Они умерли сами. Ваша раса не живёт долго.

– Как они могли умереть от старости, если я тут только день? – Удивился я.

Нет, не просто удивился. По-моему я кричал.

Они понимают, от чего другие кричат. Не психологическую сторону, как в случае со старпомом, а биологическую. Поэтому они сделали мне инъекцию. Как я сначала подумал, чего-то успокоительного. Но это оказалось нечто совмещающее в себе сразу несколько эффектов, включая познавательный.

Не знаю, что они там мне вкололи, но я сам увидел всю историю Земли от момента моего зачатия, до появления на корабле.

– То есть дома всё нормально, – глупо хихикнул тогда я.

– Уже. Двести тысяч лет нормально,

Я не стал, как в кино переспрашивать. По всем признакам мне довелось оказался где-то далеко от дома. Очень далеко. И отнюдь не в пространстве, а во времени. Вот только, убей бог, никак не мог вспомнить, как пролетели последние две сотни тысяч лет моей жизни. Видимо я очень заботился о своём здоровье всё это время, ибо ничуть не ощущал на своих плечах тяжести столь почтенного возраста.

Собственно нас психологи готовили перед полётом к долгому расставанию с родными и Землёй. Конечно, речь шла о месяцах, а не годах и уж тем более тысячелетиях. Но может только благодаря их грамотной работе я и принял реальность, не сойдя сразу с ума. Однако, похоже, здесь всё было устремлено к одному – как можно быстрее добиться подобного результата, как ответа моей психики на поток безумной информации.

– Тебя подобрали на обломках боевого катера, – сообщила мне каюта, в ответ на мои попытки выяснить причину столь огромного пробела в моей памяти величиной аж в двести тысяч лет. – Силы Земли двести тысяч лет назад и в космос-то едва выходили. Дальше чем об орбитальных и полётах к ближайшим планетам и речи не шло.

Мой мозг что-то начал вырабатывать, но пока не давал полностью прийти в себя. Вопросы возникали во множестве. И всё же начать, как мне показалось, стоило с элементарных.

– И как я оказался на боевом катере? – Поинтересовался я, просто для завязки сложного, похоже, разговора.

– Ты был его пилотом, – сообщила каюта. – Но остальные вопросы скорее непосредственно к кораблю. Он знает больше.

– Хорошо, – согласился я. – Начало положено. Я – пилот. А что было раньше?

– Странный вопрос.

– Для меня тоже.

– Раньше ты был пилотом.

– Чего?

– Боевого корабля.

Похоже, круг становился замкнутым. И я совсем не ведал, что мне теперь делать со всем этим.

– Поговори с капитаном, – предложил внезапно корабль. – Он сам когда-то очень давно оказался здесь примерно так же, как ты. Он поймёт тебя.

Не знаю причины, но в душе поднялась такая сумасшедшая ненависть ко всему миру. Поднялась, подсказала и быстро утихла. И действительно, мир то тут причём? Но как же неприятно оказаться в ситуации более всего походящей на болезненный бред пациента клиники для душевнобольных космонавтов. Мне не известно: существуют ли таковые в принципе. Хотя ещё со времени подготовки к первому полёту человека предполагалось в числе прочего, что космическое пространство способно лишить пилота разума. Значит, к подобному повороту событий должны были готовиться. Недаром же до сих пор гуляют слухи о том, что Гагарин был не первым полетевшим, а первым удачно слетавшим. Не погибшим при старте, не сгоревшим во время посадки, не лишившимся рассудка, но вернувшимся живым и сохранившим при этом здравый ум человеком.

В дверь продолжал ломиться старпом. Он так и не пустил в дело топоры. От этого корабль оставался к нему необычайно лояльным.

Кстати, я ведь даже не поинтересовался: а чего он собственно от меня хотел? Зачем я внезапно понадобился? Сидел себе, пил и никого не трогал.

Словно отвечая моим мыслям сменив вопли старпома, прозвучал спокойный голос капитана:

– Питер, прошу вас зайти в рубку.

Он не кричал, но в его словах чувствовалась твёрдость человека привыкшего, чтобы его команды выполнялись без всяких обсуждений.

Что ж, это совсем другое дело. Если меня вежливо попросить, я всегда готов пойти на встречу.

– Это совсем другое дело, – бодро произнёс я вслух.

– Вы удостоены редкой чести, подтвердила каюта. – Капитан не часто сам приглашает, а не приказывает привести человека вашего статуса.

– А у меня и статус есть? – Усмехнулся я. – Высокий?

– Самый нижайший, – подбодрила меня каюта.

– Хорошо хоть вообще есть.

– Однако сам факт личного обращения к вам капитана, возможно, предшествует повышению вашего статуса.

– Советуешь пойти?

У каюты не имелось плеч, головы и шеи. Но судя по ответному молчанию, она сейчас ими пожала и кивнула. Или сначала кивнула, а потом пожала. Последовательность действий в таком случае имеет значение. Решение оставалось за мной.

– Ладно, прогуляюсь, – вздохнул я и изъял стул, мешавший двери отвориться.

В конце концов, у меня самого накопилось множество вопросов. А задать их каюта прямо рекомендовала именно капитану. Вдруг он и сам именно для этого меня и вызвал. Как там сказала каюта? Тот и сам оказался здесь примерно, как и я! Вот и повод к откровенной беседе. А там, как пойдёт.

Дверь более не сдерживаемая созданным мною препятствием со вздохом явного облегчения открылась. Она просто втянулась в «косяк». Дьявол подери эти «живые» технологии. На прощание она толи погрозила мне пальцем за шкоду, толи улыбнулась. Пришлось встряхнуться. Это уже явно были глюки. Иначе придётся признать, что этот живой корабль ещё и на мозги может воздействовать. А вот только этого мне теперь и не хватало.

Промелькнула здравая, на первый взгляд, мысль. А вдруг всё это какой-то эксперимент, и я внутри него? Я думал об этом, ступая по мягкому и шершавому покрытию, слегка напоминающему кошачий язык. Вполне вероятно это и был язык. В любой момент он мог свернуться как у хамелеона и отправить меня в ненасытную глотку корабля. Всё было совсем не похоже на то, к чему меня когда-то готовили.

Разумеется, вся программа полёта и все действия экипажа, в том числе и научные, разрабатываются заранее и входят в полётный план. Каждое наше действие расписано по минутам и многократно закреплено тренировками. И всё же нельзя исключать того, что эти «яйцеголовые» решили вставить в график ещё что-то. Возможно, неведение экипажа являлось одним из необходимых элементов эксперимента. И теперь я и вовсе нахожусь в какой-нибудь виртуальной реальности. А «мозговеды» изучают на осциллографах реакции моего мозга.

И всё же особой надежды на такой исход не было. Уж больно реальна эта реальность. Слишком жизненна и обладает тысячами мелочей, которые не оцифруешь на сегодняшнем уровне развития кибернетики. Или уже могут?

В любом случае, решил я, стоит вести себя естественно. Именно так, как это бы случилось, попади я реально в подобную ситуацию.

Я хмыкнул. Получается мой разум, по-прежнему отвергает реальность происходящего со мной.

Если это эксперимент, то именно изучение моих возможных реакций является его целью. А если всё так плохо, как ощущается, то тем более стоит вести себя с достоинством истинного сына своей планеты. Ха-ха! (Невольно вырвалось).

А на выходе из каюты меня ждали двое. Жилистые такие матросы. (Не в курсе пока, как тут рядовых космолётчиков называют). Лица свирепые, а кожа, явно сожжённая радиацией. Руку на отсечение дам, что это именно старпом обеспечил мне такой эскорт. Тоже мне! Вознамерился пугать ежа голым задом!

– Привет, – улыбнулся я парням, – мне руки за спиной сложить?

Молчание.

– А идём куда?

– Вперёд, – произнёс один и грубо подтолкнул меня в указанном направлении.

С детства, проведённого в одном из самых криминальных районов родного города, ненавижу подчиняться грубой силе. Скорее предпочитаю её применять.

– Корабль, ты сможешь довести меня к капитану? – Спросил я.

– Разумеется, – ответили стены.

– Ты не станешь возражать, если я пойду без сопровождения?

Казалось, корабль на мгновение задумался, оценивая обстановку.

– Только без членовредительства, – наконец согласился он.

– Чего? – Спросил один из матросов, тупо уставившись на меня.

Больше произнести ни один из них ничего не успел.

– Уже ничего, – пообещал я им обоим, лежащим на подрагивающем шершавом полу коридора живого корабля. – Отдыхайте, ребята.

Спасибо улице и, конечно, тренеру, сделавшим меня мастером единоборств как ограниченных правилами, так и вовсе никаким регламентам не подчиняющихся. Присылать за мною всего двоих? Это как-то даже оскорбительно.

– Вы очень дерзкий человек, – произнёс корабль.

– Это хорошо, или плохо? – Спросил я, поправляя на себе комбенезон.

– Это интересно.

Мне, вообще-то, следовало идти к капитану.

– Давай уже – веди, – потребовал я.

– А те двое? – Спросил корабль.

– Что? Я их не убил, а просто обездвижил.

Корабль явно сглотнул, от чего рябь пробежала у меня под ногами.

– Можно я их употреблю?

– С ума сошёл? – Закричал я. – Они же люди!

Мне показалось, или послышался смешок.

– Вы все – люди!

То ли догадка, то ли это всё же понимание сна, но во мне внезапно появился героизм. Вот именно тот, когда с гранатой под танк. Но с уверенностью, что танк дальше не двинется. Что-то ему мешает.

– Тогда сожри меня! – Предложил я. – Вместо них. Во мне много калорий! И я – пришлый! Бесправный пленник. Сожри меня!

Не поверите, но я вдруг его ощутил! Корабль. Он внезапно предстал передо мной подобно трёхмерному изображению в игровой программе. И не только он, но и всё его содержимое. И даже мысли. А он действительно мыслил! И теперь я знал, кем он был когда-то. Всю трагедию трансформации. Весь страх и боль. Я не стал его хозяином, однако видел каждую клетку его организма. И я нашёл его душу. Протянул руку и сжал её.

Однажды в нашем доме в лифте зажало голову котёнку. Слава богу, всё обошлось. Но он так мяукал и шипел, пытаясь вырваться, но мучаясь от боли, что это мне до сих пор иногда снится в страшных сновидениях.

Мои сны проявились наяву.

Сейчас так вопил корабль!

– Отпусти! – Молил он. – Я в вашей власти!

Интересный поворот.

Никогда не желал иметь над кем-то власть, как и не признавал её над собой.

А тут я ещё и с начальством не встретился!

– А как же капитан? – Аккуратно поинтересовался я.

– Он такой же, как и ты, – по-моему, неохотно ответил корабль. – Чёрные силы космоса послали вас мне на погибель!

– Запомни, – потребовал я, – историю всего этого мира ты мне ещё поведаешь. С подробностями. Что-то ваш информационный укол, похоже, немало интересного забыл мне передать. А пока веди к капитану.

Корабль, похоже, всхлипнул.

– А можно всё-таки тех двоих? Комбикорм очень сытен, но вкуса не имеет. Прошу вас, господин!

Мне представилось, как двух матросов прямо сейчас начнёт счавкивать, и пережёвывать слюнявым ртом живой корабль, добавляя их белки и жиры к своему невкусному ежедневному рациону. Я теперь понимал происхождение его голода. Однако это не означало, что я стану кормить его людьми. (По крайней мере, пока не узнаю их получше).

– Нет! – Твёрдо ответил я. – С этого момента жрёшь только комбикорм. Разумных существ лишь с моего личного разрешения! Ну, – я немного подумал, – или с разрешения капитана. Любое неповиновение, и ты потеряешь сердце.

– Кто бы знал, что это будет так!

С другой стороны. Мы же едим куриное мясо, шашлык из свиной вырезки, говяжий стейк, в конце концов. Справедливо ли лишать другого того, в чём сам себе не отказываешь? Это в корне не правильно, и не наш метод!

– Обещаю при первом же удобном случае наполнить твои трюмы стадами барашков, косяками рыб и целыми птицефермами, – сказал я, не очень уверенный в выполняемости данных обязательств.

Но корабль взбодрился.

Тут бы кто угодно взбодрился в предвкушении стейка средней прожарки и «Царской» ухи с огромными кусками осетрины и белыми грибами!

– Договорились? – Строго спросил я.

– Как у вас говорят: «замётано!», – подтвердил корабль. – Но с капитаном разбирайся сам, – добавил он. – Тут уж не знаешь теперь от чьих рук лучше умереть: от бога, или от дьявола.

Вот даже как. Любопытно, кого из нас кем он считал?

Глава вторая

Ничего особенного на мостике не было. Там вообще ничего не было. Я ожидал большие иллюминаторы или уж огромные экраны, в которых светятся и исчезают минуемые нами вечные звёзды разной светимости. А тут было белое пространство. Специально сделанное, чтобы создать иллюзию бесконечности.

– Это она и есть, – спокойным голосом подтвердил единственный человек, видимый мне в данном помещении.

Ростом он был не выше меня. Крупная голова на фоне очень широких плеч смотрелась вполне органично. В отличие от старпома, он хотя бы был похож на человека. Серая форма, высокие сапоги. Оружия не было. По крайней мере, видимого. Хотя, кто их тут знает на говорящих кораблях.

– Без такого помощника тяжело удержать в узде столь разношёрстный экипаж, – произнёс капитан в пустоту. – Но вы это уже поняли.

Он обернулся. А я застыл.

– Неожиданно, да? – Улыбнулся он.

Куда уж более. Не каждый день смотришь себе в лицо, минуя посредство зеркала. Точно – неожиданно.

– Куда уж там, – выдавил я из себя.

– Погоди! Ещё не такое увидишь!

– Но мы же уже общались, – спохватился я. – И выглядели вы иначе. Ясно.

– Что именно?

– Я тут кое-что понял, – сообщил я, продолжая всё же делать скидку на возможность психологического эксперимента, – так что готов принять и такую вводную.

На самом деле эта встреча с самим собой меня почти доконала. Такой способ познания самого себя изобрёл ещё Джордж Лукас в далёком семьдесят седьмом прошлого века в своих знаменитых «Звёздных войнах». Теперь, значит, этот метод взяли на вооружение и наши психоведы. Чёрт бы их побрал. До дрожи прошибает.

Если это всё-таки виртуальная реальность, я вам, сволочи учёные, клянусь, что выхожу из программы. Можете списывать меня «на землю» по причине психологической неустойчивости. Нп…. Не моё это. Не моё.

Капитан покачал головой и хмыкнул.

– Мысли я читать не умею, – сказал он. – Однако прекрасно понимаю тебя. Я не из твоего мира, но и для меня было шоком вот так вот оказаться незнамо где в тысячах лет и парсеков от родины. И дабы не сойти с ума от всего этого, – он сделал жест, словно обводя рукой всё вокруг нас, включая и корабль, и вселенную, – ты решаешь, что всё это сон.

– Скорее вирта, – предложил я свой вариант.

– Не знаю, что это, – пожал капитан плечами, – но предполагаю нечто аналогичное сну.

Он не знает про виртуальную реальность? Плавая в пространстве через сотни тысяч лет на живом корабле? Тот, кто придумал эту программу, пожалуй, заслуживает отдельного поощрения от руководства эксперимента.

Мысли он может и не читал. Очевидно, все эмоции отражались на моём лице. А вот их он сканировал лихо.

– Короче говоря, Питер, – немного помолчав продолжил капитан, – я бы и предоставил тебе время освоиться и с твоим положением, и с кораблём, и с командой, однако ситуация требует принятия немедленного решения.

– Твой статус только что серьёзно повышен. Поздравляю! – Прозвучал в моей голове голос корабля.

– Теперь ты – член экипажа, – сообщил капитан.

– Со всеми вытекающими правами и обязанностями, – пробурчал я себе под нос.

– Что ты говоришь? – Не расслышал командир корабля.

– Пытаюсь понять, зачем я так срочно вам понадобился, чтобы производить меня из пленника в члены команды? – Абсолютно искренне поинтересовался я.

В ответ капитан вслух скомандовал:

– Корабль, открыть обзор.

Потом он посмотрел на меня и извиняющимся тоном произнёс:

– Можно было приказать и мысленно. Просто мне показалось, будет лучше, если вы станете понимать каждое действие.

– Лучше для кого? – Не удержавшись, съязвил я, ибо и так видел каждый нерв корабля и, разумеется, слышал все приказы ему предназначенные.

Моя язвительность прошла мимо. Капитан-то этого не знал, как оказалось. Или ловко претворялся, что не знал.

– Лучше для вас и нашего взаимопонимания, – сообщил он.

Что ж, подумал я, пусть так и останется. Капитан очевидно не в курсе моих особых отношениях с кораблём, для меня самого неведомо откуда взявшихся. Это здорово повышает мои возможности. Хотя, как я уже ощутил, пока капитан жив, при всей моей власти над жизнью корабля, столь неожиданно открывшеюся, именно капитан продолжит оставаться истиной в последней инстанции. Даже превозмогая физическую боль, организм космического ящера продолжит исполнять лишь его команды.

Мои размышления прервала внезапно окутавшая меня тьма. Сменив бездонный свет рубки, она накатилась столь неожиданно, что я не сразу смог различить в ней тысячи маленьких огоньков. Одни были едва заметны, другие же светили весьма ярко. И всё же основное пространство поглощала тьма.

Хотя нет, простите мою невнимательность вызванную мгновенным ослеплением. Немного справа треть видимости занимало нечто похожее на край большого шара. А чуть левее висела, затмевая огоньки во тьме, похоже, тоже огромная сфера.

Когда глаза мои привыкли к столь резкой смене освещения, я понял картинку.

Наш живой корабль завис на орбите какой-то планеты. А с нами рядом тоже на орбите находилось нечто явно искусственного происхождения.

– Корабль? – Сам не ожидая этого от себя, спросил я.

– Звездолёт, – подтвердил капитан.

– Конкуренты?

Моя язвительность однажды меня погубит.

Однако капитан отреагировал так, словно ничего не заметил. Похоже, этот корабль и планета интересовали его в первую очередь.

– Узнаёте планету? – Спросил он.

Не просто же так он спрашивает именно меня, подумал я, и присмотрелся к изображению. Сначала просто посмотрел, затем уже внимательнее.

За всю жизнь и карьеру вблизи я видел только две планеты: Землю и Луну. И если шаров схожих с нашей Луной, как говорят астрономы, во вселенной бессчётное множество. То Земля такая одна. И пусть меня никогда больше не полюбит женщина, если эта планета не была полной копией моего родного мира. Даже в тени покрывающей ночную сторону хорошо просматривались знакомые очертания материков там, где поверхность не скрывали от взгляда облака. Сколько раз я видел это сквозь иллюминаторы нашей космической станции. О ней я скучал долгие месяцы в невесомости. О простых вещах. О зелёной траве и снежных сугробах. О сутолоке городов и о тишине деревень. Обо всём, чего не увидишь с орбиты.

Но что-то меня смущало. Что-то было не так.

– Это Земля, – как-то очень спокойно объявил мне капитан.

И тут я понял, что так меня смущало. Хоть мы и висели над погружённым в ночь полушарием, внизу не светилось ни единого огонька. А вокруг (это я увидел глазами корабля) не вращалось ни одного спутника. Это не могла быть Земля.

– Это не Земля, – сообщил я капитану. – Хотя весьма похожа. Вы вызвали меня для подтверждения этого факта?

Если поразмыслить, то это разумно. Корабль натыкается на планету по всем параметрам схожую с Землёй. Капитан же, как и экипаж – выходцы из других миров. Координаты прародины человечества за сотни тысяч лет могли оказаться утерянными. Сравнить не с чем. А из коренных землян на борту только я. Кого ещё спрашивать?

– Это Земля, – упорствовал капитан. – Вот только откуда она здесь? И как мы сами тут очутились?

– С чего вы это решили? Планета просто похожа.

– Нет света, радиофона, спутников, – как-то тоскливо произнёс капитан.

– Именно, – подтвердил я.

На несколько мгновений капитан, возможно от волнения, преобразился в то, каким он был на самом деле. Лучше этого никому не видеть. За всю историю видеоигр никто ещё из художников не смог создать такого монстра. Судя по всему весьма разумного. Ибо он быстро собрался и принял привычный мне облик.

– Это, к нашему общему сожалению, Земля, – вздохнул он.

– Невозможно, – упорствовал я.

– Он сошёл с ума? – Мысленно спросил я у корабля.

– Тебе станет трудно принять истину, – ответил мне он.

И тут я вспомнил про двести тысяч лет. Теперь всё становилось понятнее. Насколько это вообще возможно в моей ситуации.

– Это Земля сегодня? – С надеждой спросил я. – Люди эвакуировались с гибнущей планеты?

– И забрали с собой все спутники, – копируя мой недавний ехидный тон, прозвучал в моей голове голос корабля-ящерицы.

– Это Земля как минимум за пять-десять тысяч лет до твоего рождения! – Задумчивым голосом произнёс капитан. – Вот только ума не приложу, как мы сюда попали.

Новая вводная? То двести тысяч лет вперёд, то пять тысяч лет назад! То мне не понятно, как я очутился в далёком будущем. То теперь моей копии не ведомо, каким образом мы оказались в достаточно далёком прошлом.

Ладно. По правилам требуется понять, а к чему это всё? Может быть, дело в том шаре, что, как и мы висит над планетой?

– Хорошо, – сказал я, – допустим это Земля.

– Древняя, – напомнил капитан.

– Пусть древняя, – согласился я.

Он одобрительно кивнул.

– А как мы тут оказались? И что ещё вот это тут висит?

Капитан совершенно по-человечески почесал голову.

– Мы не можем знать точно, ибо аналогов не сохранилось, – начал он. – Но судя по архивным описаниям это корабль времён экспансии волхов. Существовала когда-то такая древняя раса.

– В смысле «существовала»?

– В смысле, что её давно нет. Они вымерли. Загубили собственный мир. А экспансия наугад лишь растратила их ресурсы окончательно.

– Загубили свой мир?

О чём-то таком постоянно твердили с экранов телевизоров в моей нормальной прошлой жизни. Уж, не к этому ли ведёт суть эксперимента?

– Урбанизация, индустриализация и прочее, – отмахнулся капитан. – Потом, если захочешь, я покажу тебе снимки из архива. Планета даже в моё время уже не была пригодна для жизни. Её используют, как музей ужасов для воспитания детей.

– И этот их корабль…

– Они начали кое-что понимать ближе к своему закату. Понастроили кораблей, загрузили в них помимо экипажей десятки тысяч эмбрионов. Они отправили их во все стороны в надежде, что хоть несколько смогут отыскать пригодные для продолжения жизни планеты.

– Нашли?

– История об этом умалчивает, – вздохнул капитан. – Но вот такие корабли уже находили. Вернее сказать то, что от них осталось.

– А этот целый, – сообразил я. – И мы за пять-десять тысяч лет до моего рождения.

Это я повторил уже скорее для себя. Надо лучше понять вводную, чтобы быстрее выйти из программы.

– Как раз время экспансии волхов, – подтвердил капитан.

А как, кстати, мне его ещё можно называть?

– Вы зовёте меня Питером, – произнёс я, – однако так и не назвали своего имени. Немного неудобно для взаимного общения. Вы не находите?

Капитан абсолютно по-нашему усмехнулся.

– Настоящее моё имя вы даже произнести не сможете, – ободряюще сообщил он. – Но, если это вам так необходимо, то выберем нечто близкое к нему по звучанию, хотя и весьма относительно близкое.

– Готов воспринять.

– Как вам: Еугравий?

– Евграфий, – подытожил я. – Граф короче.

– Можно и так, – согласился он. – Тем более что на вашем языке это означает высокий статус!

– Он шутит прямо как вы, – возник в моей голове голос корабля. – Хоть оба ваших вида, на мой взгляд, жутко страшные как внешне, так и внутренне…

– Заткнись, – посоветовал я.

– Однако нечто общее у вас есть, – не внял моему посылу корабль-ящерица. – Вы оба пытаетесь разрядиться шутками в момент глобального кризиса.

– Кризис-то в чём?

Похоже, я произнёс это уже вслух. Граф встрепенулся почти как котенок, отошедший ото сна. Вероятно для существа, что мне довелось мельком увидеть, это было обычной реакцией. Вот только передо мной стоял не котёнок. Об этом стоило помнить.

Чёрт возьми, меня всё больше и больше затягивает в эту вирту!

– Перестань пялиться на меня и оглянись вокруг, – сказал капитан. – И ты увидишь, в чём кризис нашего положения.

– В том, что мы за пять тысяч лет до моего рождения? Как мы тут вообще оказались?

За капитана мне ответил корабль:

– Боги играют в странные для нас игры, – сообщил он. – Для меня это было вроде вашего щелчка пальцами. Раз – и мы тут.

– А теперь раз – и мы там! – Потребовал я.

– Не от меня зависит, – с явным, как мне показалось, злорадством ответил корабль.

– А от кого?

– От тех, кто двигает звёзды.

– А если без метафор?

– Вы плохо слушаете капитана. А он ведь дело говорит.

Любопытно станет, потом узнать, на какие реакции проверяли нас эти яйцеголовые из медицинского центра. Он так удачно расположился рядом с тренировочным центром астронавтов. Жмут из правительства финансирование. Дабы оправдать собственное никчёмное существование. Но это ладно. А меня-то за что так мучать?

Кстати! Я действительно плохо слушал капитана. Возможно, это не просто подсказка, а ключ к выходу из лабиринта!

Евграфий всё это время просто смотрел на меня. Вроде он даже не двигался, наблюдая за моей внутренней борьбой.

– Граф, – сказал я, – давай уже заканчивать. Как там говорится? Раз – и мы дома!

Я поднял руку и щёлкнул пальцами. Прислушался к своим ощущениям. Щёлкнул снова. Бросил взгляд на обзорные экраны. На них ничего не изменилось.

– Мы не дома, – просто произнесло похожее на меня чудовище. – Мы в капсуле времени. И если бы ты перестал относиться к жизни как к игре, то это понял бы, уже просто оглянувшись.

И я оглянулся.

Мир вокруг меня больше не двигался.

Нет. Капитан продолжал ходить взад-вперёд. Корабль функционировал, как и прежде. Вот только оба наблюдаемых объекта не двигались с места. Просто застыли на фоне неподвижных звёзд. Как будто я смотрел на объёмную фотографию. И я начал понимать.

– Интересно, да? – Спросил меня капитан.

– Скорее страшно.

– Ну. Вам ли бояться? Это же ваша планета!

Сколько же это будет продолжаться? Я чувствовал, что ещё немного и мои нервы не выдержат. А может невидимые испытатели этого и добиваются? Может они желают определить порог моей психоустойчивости?

– У меня что-то с головой, – искренне признался я.

Собственно так оно и было. Эти временные прыжки или их имитация не до чего хорошего не доведут даже самый тренированный мозг.

– Отдохните, – позволил капитан. – Теперь у нас впереди вечность.

Я смахнул со лба капли выступившего пота. Пота! Ни в одной виртуальной реальности нет живого пота!

Глава третья

Итак. Похоже, мне предстоит поверить в чудо. Я нахожусь не в виртуальной конструкции, а в самой реальной реальности. За пять-десять тысяч лет до своего рождения. Во временной капсуле. Что это хоть такое?

Из школьной молодости я помнил про так называемые «капсулы времени». Это когда пионеры и комсомольцы двадцатого века закапывали под памятники банки или более продвинутую тару – гильзы, выточенные из нержавеющей стали, с наивными письмами потомкам. Обращались к своим пра-правнукам, которые, по их мнению, уже живут при коммунизме и чисты душой и телом. Знали бы они тогда, что уже их внуки начнут друг друга резать, словно рождественских индеек, раздирая на части огромную страну, с таким трудом веками собираемую и оставленную им в наследство предками. А чистыми душой останутся разве что дети, умершие при рождении.

Разумеется, эта капсула являлась чем-то иным. Я всё же не только пилот, но и исследователь. Так в полётном задании написано.

– Начнём с первой буквы, – объявил я. – Что такое эта «капсула времени»?

Капитан вновь пожал плечами абсолютно по-нашему. Надо будет ещё изучить эту его мимикрию. Полезная штука для маскировки.

– Я не физик, – произнёс Граф. – Так что россыпи формул от меня не ждите. Просто представьте себя, пролетающего мимо нас за минуту или мгновение до.

– И что?

– А ничего! Вот вы нас видели, и вот мы исчезли! Так как для вас время продолжает двигаться. А мы остались в вашем прошлом.

– Но при этом мы живы.

– Похоже на то, – усмехнулся капитан. – Знаете, некоторые открытия и их реализацию невозможно повторить даже через двести тысяч лет.

– Хотите сказать, что волхи это умели, а вы – нет? – Искренне удивился я.

– Представьте себе!

– За две сотни тысяч лет человечество с пальмы вознеслось в космос! У вас самих живые корабли! И вы не можете понять технологию давно вымершего племени?

Евграфий подошёл и дружески потрепал меня по плечу. Мне показалось, что рука, ладонь и пальцы были самыми настоящими. Как же он это делает?

– Представьте себе, – повторил Граф. – В плане физики почти всё понятно. Не хватает только какой-то константы. Божественной искры, так сказать. Никак никто её вычислить не может.

– А волхи значит, вычислили в той древности, – съехидничал я. – Видать, не тягаться вам с ними. Вы хоть уверенны, что они вымерли?

– Я бы назвал этот вопрос спорным, – внезапно вмешался в мои мысли корабль. – Логика подсказывает…

– Умолкни, – мысленно потребовал я.

Тем временем Граф подошёл ко мне так близко, что я начал ощущать его дыхание. Оно отнюдь не оказалось зловонным, как можно было предположить по его естественному виду. Пахло чем-то похожим на лаванду. Он травоядный? Травоядный капитан на плотоядном корабле! Вселенная! Ты преподносишь сюрпризы.

– Мы уверенны в том, что вы, как и я в своё время не просто так оказались на этом корабле, а теперь и здесь, – произнёс капитан.

Если звёзды зажигают, значит это кому-то нужно! Вспомнилась мне строка известного в прошлом (Или теперь уместнее говорить: в будущем?) поэта.

– Вы – это кто? – Поинтересовался я.

– Мы – это вы и я, – сообщил он мне вполне ожидаемую новость.

Всё же тяжело вот так просто выйти из своей «капсулы жизни». Хотя, если подумать… Ведь только мы с капитаном оказались на этом живом корабле помимо своей воли. Но только нам он полностью подвластен. Капитан рулит, а я могу сдерживать эту ящерицу, которую кто-то научил летать в космосе.

Вопрос возник внезапно, как понимание ситуации.

– Корабль, – призвал я.

– Слушаю.

А вот теперь попробуй мне не ответь. Или ответь не честно. Потеря хвоста это самое мелкое из возможного!

– Сколько экипажей до нас ты уже сожрал?

Евграфий замер, словно ожидая внезапного нападения.

– Суши трусы, Граф! – Посоветовал я. – Мы тут не первая еда.

– Вы не понимаете, с кем разговариваете, – предположил капитан.

– Зато он знает, с кем разговаривает, – позволил себе улыбнуться я. – Вкусно было?

Корабль молчал.

– Ты ждал! И ждал нас! И долго ждал?

Мне показалось, или корабль как-то съёжился. Уменьшился в размерах. Так ведёт себя собака, чувствуя вину перед хозяином.

– Ты же знаешь, что я могу с тобой сделать? – Я спросил это мысленно.

Пришлось вспоминать. Где-то в самом дальнем отсеке. Он – это она! Это не ящер, а ящерица. Там яйца! Яйца с эмбрионами её будущих детей!

– Капитан, скомандуй отстрелить грузовой отсек, – приказал я. – Он повиснет в коконе, я правильно понимаю?

– Правильно, – подтвердил Граф. – Тогда зачем?

– Не делай этого, – она почти плакала. – Я уничтожу себя!

– Вместе со мной?

Вероятно, именно тогда я начал что-то понимать. Эта ящерица могла проглотить хоть сотни команд. Но только не капитана и меня. Не то чтобы она не хотела. Она не могла! Как не могла и рассказать нам, зачем доставила нас сюда.

– Интересно, – размышлял я вслух, – если мы застряли во времени, то, как мы двигаемся? Команда кушает, испражняется, а время остановилось, якобы.

Корабль молчал. Капитан, видимо, обдумывал мои слова. Экипаж (это я видел) бросился защищать потомство ящерицы. Там они скопились и ощетинились оружием всех времён и народов, что видела за свою жизнь их мать. Мать, пожиравшая экипажи ради воспроизведения новых кораблей. И только мы с Капитаном оказались её наездниками. Только нас она никак не могла сбросить из седла, и вынуждена была подчиняться. Вопрос только в том: «Почему?»

По-моему, наша ящерка обиделась. Корабль ничего не предпринимал, но и ничего не отвечал, словно погрузился в нелёгкие размышления. Либо иной вариант. Она сама впервые попала в такую ситуацию. Наша ящерка, как и мы, раздумывала: почему мы все оказались именно здесь и сейчас?

– Нам надо составить план действий, – предложил я. – Не век же нам оставаться в этой капсуле. Ибо вымрем подобно этим волхам.

– Хотя вполне возможно именно в этот момент они ещё живы, – поправил меня капитан. – Ведь мы оказались в их капсуле времени. И для них, и для нас время застыло.

– Вы ловите какие-то сигналы от их звездолёта? – Спросил я.

– Нет.

– Но они не могут не видеть нас.

– Мы буквально наседаем на них, – подтвердил капитан.

– Значит, либо нас игнорируют, что вряд ли, – подытожил я. – Либо на корабле сейчас никого нет.

– Думаете, они все мертвы?

– От чего же?

– Раз не отвечают.

Вариантов на самом деле существовало много.

– Они могли деградировать за сотни лет путешествия и разучиться пользоваться приборами корабля, например, – предположил я. – Я о таком читал. В фантастических романах. И всё же такое возможно.

И тут снова вмешалась наша ящерка.

– Очень странная технология, – сообщил нам наш звездолёт.

– Яичная скорлупа, напичканная допотопным оборудованием, – презрительно отозвался капитан.

– На счёт оборудования не мне решать, – парировал наш Корабль. – Однако в его строении присутствуют сразу две технологии. Живая и мёртвая.

– Это как? – не понял я.

Живой корабль уже стал для меня привычен. На посудине из алюминия и титана я летал раньше. Летал, пока не попал сюда. Представить симбиоз этих технологий было не в моих силах. Или не хватало воображения.

– Это как биоробот, – пояснил мне капитан.

– Совмещение живой плоти, нервов и механизмов?

– Зато не кушает собственную команду!

– Я бы попросил! – Возмутился корабль.

Капитану, очевидно, было не до капризов вверенного ему космического судна. Он погрузился в мысли. Отдавая должное его многовековому опыту, я не стал ему мешать.

На мой взгляд, мы сейчас нуждались в резком действии. Любом. Иначе рискуем так навсегда, и остаться в этой «капсуле времени» совместно с мёртвым кораблём давно вымерших волхов.

Стоп!

Корабль волхов сюда долетел? Долетел. Встал на орбиту? Встал. Но ведь эти ребята разлетались по вселенной наугад! И тут такая планета!

Подлететь, маневрируя, встать на орбиту и вымереть всем экипажем? Это нонсенс. Если только они там не перестреляли друг друга за право первыми высадиться на планету.

– Возможно, мы больше узнаем, если проникнем на борт этой посудины, – предложил капитан, снова предугадывая меня.

Ничего себе «посудина» подумал я, если закрывает собой почти половину обзорного экрана. Да и как мы на неё попадём?

– А вот это, как раз просто, – сообщил капитан. – Внутри кокона мы все вполне можем передвигаться. Иначе бы и ты, и я уже давно на века застыли в глупых позах.

У него был готов ответ на всё.

– А как мы попадём внутрь? – Поинтересовался я.

По-моему он сильно удивился.

– Просверлим дыру в корпусе, разумеется.

Вот так просто. А если экипаж ещё жив? Мы же убьём всех, выпустив воздух. Добьём древнюю цивилизацию, как добивали уже многих.

Словно расслышав мои мысли, либо прочитав их по выражению моего лица, капитан рассмеялся, что уже совсем повергло меня в уныние.

– Ты плохо слушал, – неожиданно ласково произнёс он. – Там такая технология, что любое повреждение обшивки моментально затягивается! Мы можем сверлить его в любом месте. Никакой опасности для экипажа не будет.

– Если он там есть, – съязвила наша ящерица.

Похоже, этой язвительной манерой разговора она-таки заразилась от меня.

– Так или иначе, но как-то нам выбираться надо, – сказал капитан. – Наш корабль умрёт от голода очень скоро. Мы можем скормить ему команду, обшивку диванов.

– Кресла, – подсказал корабль.

– И крыс, – твёрдо произнёс капитан. – А они грызут коммуникации. Начни уже с них. Терпеть не могу этих грызунов.

Крысы внутри ящерицы? Живые? Да ещё и вредят коммуникациям корабля! Хотя, чему я так удивляюсь? Внутри животных и людей, в том числе живут паразиты. Часто именно в пищеварительном тракте. Но переварить их организм не в состоянии. Глистов, например, про себя усмехнулся я. От чего бы крысам, всегда отличавшимся своей феноменальной приспособляемостью к среде обитания не стать эдакими глистами в живом корабле? Запросто! Жуют потихоньку его плоть и в ус не дуют.

– Понятно, – вслух произнёс я. – А как мы доберёмся до корабля этих волхов? Между нами хотя и немного, но весьма вакуумного пространства. Не знаю как у вас, но в моё время мы выходили в открытый космос максимум на длину «пуповины» – фала страхования и обеспечения, связывающего нас со станцией. По нему подаётся кислород. И он же не позволяет нам улететь и превратиться в ещё один искусственный спутник.

Только договорив, я обратил внимание на выражение лица Капитана. Даже не умея читать мыслей, по этой умильно улыбающейся физиономии всё можно было понять. Например, то, что отсталая я особь рода человеческого. Не способная даже сообразить элементарного.

– Согласен. Дурак. Не подумал, – вслух признался я.

Если наша ящерка несёт потомство, то помимо ещё не рождённого при ней присутствует приличное количество небольших, но резвых детишек-ящерок. Что-то вроде челноков ближнего действия. Они вполне могут преодолеть пространство, разделяющее нас и сферу волхов с экипажем из двух и даже более пассажиров в своей утробе. Или на борту. Это с какой точки зрения смотреть.

– Когда начинаем движение? – Просто спросил я.

– Начнёте, – поправил меня Евграфий.

– В смысле?

– В том смысле, что лететь вам. Я остаюсь.

– Я один?

Не то чтобы меня пугала перспектива выполнения какого-либо задания в одиночку. Это как раз являлось обычной практикой в моё время при ограниченной численности экипажа. Однако я как-то уже свыкся с нашим с Графом тандемом. Да и что я понимаю в их технологиях? Чем стану вскрывать борт сферы? Консервным ножом?

– Не один, – постарался успокоить меня Капитан. – С вами отправится старпом и ещё пара ребят.

– Уж не те-ли, которых присылали за мной?

Мне показалось, или корабль сглотнул слюну?

– Вообще-то я здесь Капитан, а вы пока простой матрос, – надо признать без лишней резкости произнёс Граф. – Я приказываю – вы выполняете.

Не такой уж и простой, подумал я. С простым матросом капитан на вы общаться не станет, как мне кажется.

Вот так. Ещё вчера я даже не подозревал о столь плотном заселении известного космоса. Но уже успел побывать на двести тысяч лет вперёд и на пять тысяч назад. А теперь ещё должен вскрыть звездолёт каких-то волхов. Причём отвезут меня к нему ребята, недоеденные собственным Кораблём. А ещё под руководством психа-старпома, обещавшего сотворить со мною много неприятного для моего организма.

Капитан опять приблизился ко мне и слегка приобнял. Вновь как-то совершенно по-человечески. Никакого отвращения от объятий с чудовищем я при этом не ощутил. И он это тоже почувствовал. И засмеялся. Совсем как человек.

– При вашей прошлой жизни уже была известна «Теория происхождения видов» Дарвина? – Спросил он меня.

Оставалось только кивнуть. Этот инопланетный улитка-паук, оказывается, имел ещё и классическое земное образование.

– Так вот представьте, что мы с вами имеем общих предков, – произнёс Граф. – Как свиньи и бегемоты. Только между ними десятки тысяч лет и одна планета. А между нами миллионы и разные миры.

– И кто из нас свинья? – Чисто автоматически решил уточнить я.

– Сам реши.

Ничего себе лёгкое решение он мне предоставил. Даже не знаю, кем бы я предпочёл быть в этой ситуации. И та и другая тварь обожают грязь и болота. Они явно генетические родственники. Только одних разводят на сало, а другие продолжают развлекать эко-туристов в Африке. Так кем бы я желал быть среди столь скудного предложения?

Совершенно сбитый с толку я только пробормотал:

– Какие миллионы? Ты сам говорил про двести тысяч!

Сознание моё начало расплываться. Для меня всё ещё длился этот проклятый день. А я уже побывал во стольких местах времени!

– А теперь минус пять тысяч, – звучал где-то далеко голос Графа.

– А потом?

– А потом миллионы лет! Тот учёный оказался прав!

– И давно ты это понял?

– Довольно давно. Как только оказался капитаном этого корабля.

– И ты искал меня.

– И нашёл.

– И Корабль…

– Этот Корабль пожрал не только тысячи своих команд, но и сотни миров! Представляешь?

– С трудом, – признался я.

– Она однажды переварила и мой экипаж тоже, – признался Граф. – Но вот меня от чего-то оставила.

– От чего?

Я услышал недовольное шипение Корабля, но быстро заткнул его. Теперь я знал, как могу это делать. Не в курсе, как это случилось, но теперь я и только я мог решать судьбу её и её детей. И от чего-то очень добрым я себя не ощущал.

Я знал, что ящерка не признается. Те, кто создал её, могли рассекать на ней космос. Рассекать на всю его глубину. От края и до края существующей вселенной. И своих создателей она тронуть не могла! А до остальных им было дело, как до букашек, на которых случайно наступаешь, просто идя по дороге.

А потом её бросили. Не-то чтобы совсем. Хозяева приказали отыскать во вселенной нас. Что весьма затруднительно, учитывая её многогранность. А ещё многослойность и многовекторность. И она обиженная в лучших чувствах всё-таки искала нас, пожирая всё новые экипажи ради своего существования. Искала, ибо не могла ослушаться хозяев, способных одним движением мысли уничтожить и её, и приплод. И таки нашла. Нашла обоих. Вот осталось понять: ради какой цели?

– Она не скажет, – усмехнулся Граф.

– Не имеет возможности, – поддержал его я фразой из известного теперь уж только мне кинофильма.

– Или ей что-то очень сильное пообещали, – предположил Евграфий.

– Что ей можно пообещать? – Удивился я. – Освобождение? Больше не быть боевым кораблём? Снова стать ящеркой на жаркой планете?

Вы бы видели лицо Евграфия! Я всё понял и отвернулся.

– А давай-таки посетим волхов, – предложил я спокойным голосом.

Буря взаимного непонимания отгрохотала. Снова я чувствовал себя самим собой. Но чувствовал с некоторыми поправками. Чувство виртуальности происходящего пропало. Но вот провалы в памяти оставались. Промежуток времени между орбитальной станцией и живым кораблём в двести тысяч лет продолжал оставаться для меня тёмным пятном.

– Теперь ты понял, от чего я не пойду с тобой? – Спросил Евграфий, как-то незаметно перескочив на «ты».

Я понял.

– Капитан тонет со своим кораблём!

– Воистину! – Улыбнулось мне то, во что превратился человек на той планете за миллионы лет существования. – Хотя мы пока ещё не тонем.

Но что же это за траектория, и куда она ведёт меня?

Я попытался сложить пазл своего существования с момента рождения и до старта на космическую станцию. И он не сложился. Слишком многих деталей не хватало.

Напрочь я не помнил начала своей жизни. Этого многие не помнят. Но детство-то у меня должно было быть. И уж совершенно не помнил её продолжения до старта на станцию, и до сумасшедшего боя, из которого меня вытащили. И опять провал. Как я вообще оказался в этом бою? И дальше плен в чреве живого звездолёта. Очень вероятно, что именно сейчас это были не мои воспоминания. Они принадлежали кому-то другому. Тому самому сбитому пилоту, а не мне – простому космонавту.

Капитан Евграфий не полетит со мной. Ибо лишь он (в отсутствие меня) способен контролировать нашу Ящерку.

Очень постепенно я начинал осознавать взаимосвязь событий.

Кстати, Корабль мне выдала самую умную и скоростную свою дочь для полёта к Станции волхов. Девочка была молода, резва, и всегда голодна. Чтобы мне войти, ей пришлось проглотить меня. Запрет на переваривание столь ценной биомассы сильно её расстроил. А мама ещё и напутствовала:

– Сделай наш мир лучше, – попросила она.

– Освободить тебя от рабства? – Спросил я, не особо понимая, как бы я это мог сделать. Моей зарплаты хватит разве что на ящик контрабандного виски.

– Нет.

– Тогда как?

Мы подлетали к кораблю волхов с теневой стороны. И ответа я не услышал.

Глава четвёртая

Перед полётом к объекту я прошерстил всю память нашего Корабля на счёт любого упоминания расы волхов. И оказался не просто удивлён, а очень удивлён.

До определённого момента они развивались, как и все. Воевали, строили, снова воевали, избавляясь, таким образом, от перенаселения. Но однажды они поняли, что их планета больше не может выносить их присутствия. Ресурсы исчерпаны. Природа загублена. Воевать больше не с кем и не за что.

Они ушли. Разлетелись во все стороны от своей родины на огромных, словно планетоиды сферических звездолётах в поисках нового дома. Они уносили с собой в необъятные просторы космоса не только знания и опыт, накопленные за всю историю их цивилизации. Их сферические ковчеги несли в своих чревах десятки тысяч эмбрионов. Этим наследникам великой расы предстояло родиться уже в новом мире и стать его хозяевами. Вот только отправлялись в свой путь волхи практически наугад. И многим их кораблям суждено было стать ледяными блуждающими во вселенной могилами для своих экипажей.

Но прежде чем волхи разлетелись по галактике, их учёные сделали то, чего не могут повторить даже через двести тысяч лет. Они научились управлять временем и пространством! Древние боги помогли им преуспеть в этом.

Научиться научились. Однако столкнулись с чем-то, что свело все их потуги почти к нулю. С какими-то Константами. Так их назвали.

Оказалось, что в каждом живом мире в независимости от уровня развития присутствует некий стержень, не позволяющий ему перейти в состояние хаоса. И эта Константа не даёт возможности привнести что-либо извне. Сама того не подозревая. И это не неодушевлённый предмет или природный фактор, а разумное существо.

Похоже, и с Землёй у волхов возникла такая проблема.

Поняли они это до высадки или после? Сумели решить проблему и ассимилировались с землянами, или так и не высадились на поверхность, навечно оставшись замурованными в единственном мгновении. Найду я на их борту живой экипаж, или только тени давно умерших людей? Об этом я думал, пока летел в чреве дочери нашего Корабля в присутствие двух здоровенных парней и диковатого старпома.

Хорошо хоть связь с материнским Кораблём присутствовала. Внутри самого временного пузыря, как оказалось, все физические законы продолжали привычно действовать. Капсула была как бы отдельной маленькой вселенной изолированной от остального космоса.

– А что мне там искать? – Поинтересовался я пока матросы лазерными пилами мучали оказавшееся весьма прочным тело сферы волхов.

Капитан долго не отвечал. Ящерка тоже подозрительно молчала.

– Вы знаете нечто большее, чем я?

На память пришли оговорки Капитана. Я не просто так оказался здесь и сейчас. Какая вероятность в бескрайнем космосе найти разбитый истребитель? Никакой! Если тебе заранее не прислали его координаты. И каким образом, а главное, почему именно подобравший меня корабль перенёсся через тысячелетия именно в это время и это место?

Не верю я в такие случайности.

***

В итоге со мной отправили старпома и двух крепких матросов. Не тех, которых ранее присылали за мной. Маленькая ящерка, в силу младенческого своего возраста служившая матери челноком проглотила их одного за другим вслед за мной с тем же строгим наказом: ни в коем случае не переваривать. Таким образом происходила посадка. О способе высадки думать как-то не хотелось.

«Желудок» нашего челнока оказался на удивление комфортабельным. Имелись даже четыре вполне удобных кресла. Но никакого намёка на пульт управления или обзорные экраны не было. Как оказалось, челнок управляется силой мысли, а изображение окружающего мира ящерка проецирует прямо в мой мозг. Технологии далеко отстоящего будущего поражали меня всё больше и больше.

Старпом ехидно улыбался. Он прятал свою улыбку в кулак. Но она морем растекалась по всему его лицу. Не заметить было невозможно. Его примитивный мозг источал лишь одну мысль. Он оказался наедине со мной вне власти Корабля и капитана. Его кулаки сжимались в предвкушении пыток предназначенных этому ублюдку – мне! Его зубы скрипели, перетирая друг друга в пыль. Будь у него пломбы, они бы уже вылетели от напряжения.

Какая досада! То, что их у него не было. Давно не встречал существ с таким низким уровнем инстинкта самосохранения.

– Сожрёшь его, если я не вернусь, – приказал я дочке Корабля. – Не раньше! Он мне может ещё понадобиться, – я кивнул на находящегося в глубоком нокауте старпома. – Скажи: «честное пионерское».

– Честное пионерское, – пообещал ребёнок ящерки. – А этих двоих можно? – Заискивающим голосом, спросил она.

Иногда терпение меня покидает. Как я понял, в особенности в воспитании детей и их мам. Особенно, если они не люди!

– Давай так, – немного поразмыслив, предложил я. – Вхожу первым. Если не выхожу через сутки, можешь выгрызть всё нутро этого футбольного мяча. И сестёр пригласи.

– А что такое «футбольный мяч»? – Поинтересовалось дитятко.

Хорошо, что я не фанат этого вида спорта. И драться с космическими ящерами не собираюсь. Хотя, зная наших ультрас, не очень известно, какая бы скотина победила!

За такой беседой время в пути до корабля волхов пролетело незаметно. Мы пристыковались (или скорее вцепились когтями) к его поверхности. Высадка, слава богу, производилась через то же естественное отверстие, что и посадка. Космическая рептилия просто отрыгнула часть содержимого кабины. И два приданных мне матроса выйдя наружу, ловко принялись орудовать весьма эффективным лучевым режущим инструментом. И всё равно скорлупа сферы поддавалась с большой неохотой. Едва края надреза остывали, как он начинал самопроизвольно затягиваться подобно ране на коже, только гораздо быстрее.

На мой мысленно посланный челноку вопрос о том, как им удаётся обходиться вне его без скафандров, ящерка ответила, явно несколько удивлённая моим невежеством:

– Я накрыла нас силовым полем, которое защищает от внешней среды и удерживает воздушное давление.

Между тем здоровые парни, похоже, отковыряли-таки, в конце концов, кусок обшивки звездолёта волхов.

– Командир, что делать? – Спросил один из них. – Она затягивается.

Биосистемы, вспомнил я. Сфера сама себя лечит.

Но тогда, надо полагать, и волхи в состоянии были вылечить себя сами. Целая раса не могла просто так исчезнуть.

Вот они – загадки пирамид и каменных вселенных в Карелии! Может это и есть их следы, оставленные в книге нашей истории?

– И десятки тысяч сгоревших заживо в Индии, – произнёс внезапно появившейся в голове голос. – И трёх метровые боги, и твари о шести руках – их помощники. И геномодифицированный мальчик с хоботом.

– Идём уже.

Я нырнул во всё ещё существовавшее отверстие.

А вот моим сопровождающим сделать этого уже не удалось. Проделанная в корпусе дыра внезапно стала затягиваться значительно быстрее. В других обстоятельствах растерянные выражения лиц этих амбалов показались бы мне даже смешными. Но только не теперь, когда я оказывался в одиночестве на чужом космическом корабле.

– Пилите снова и вытащите меня! – Прокричал я в сторону почти уже закрывшегося отверстия, особо не рассчитывая на то, что среди свиста выходящей в вакуум атмосферы корабля, мня кто-то услышит.

Нет. Всё не так просто. Эта мысль как-то сама пришла ко мне. Этот корабль ждал меня! Точно так, как предыдущий меня ловил. И остальных он теперь не пустит, пока не разберётся со мной. Ребята могут пилить хоть до второго пришествия. Хотя за пять тысяч лет до моего рождения и первого ещё не случилось!

Однако не станем пошлить про религию. И уж точно не в этом месте и не в это время. Ибо всё более вероятным казалось участие во всём происходящем каких-то могущественных ничем иным себя пока не проявляющих сил.

Первым делом я осмотрелся и сразу удивился, ибо аварийные лампы работали. Такое бывает, когда цикл жизни корабля ещё не завершён. А, следовательно, мне не придётся бродить в полной темноте по незнакомым коридорам.

И ещё здесь присутствовала гравитация!

Либо волхи осилили вдобавок и искусственную силу тяжести. Либо, всё проще. Шар висел в капсуле времени над планетой. Он не вращался вокруг неё. Никакого эффекта свободного падения. Обычное земное притяжение, пусть и немного меньшее, чем на поверхности.

Эти мысли становились побочными. Надо было решать: куда идти.

По сути, я оказался где-то в тех слоях космолёта под самой обшивкой, в месте, в котором ничего важного хранить никто не станет. Но с другой стороны…

Все кабели управления проходят именно тут. Корабль-то не военный. Его строили, если верить капитану, ради экспансии. То есть для доставки оплодотворённого биоматериала на подходящую планету.

А значит, идя по кабелям, я выйду в центр инженерного управления. А разве не это мне нужно? Контроль над кораблём. И если все волхи уже высадились на мою Землю, их ожидает неприятный сюрприз. Да!

И вот размечтался я! Это ж не наш «Союз». Никаких кабелей здесь не было. Что-то где-то рядом слегка урчало, только и всего. Сейчас это мне показалось насмешкой. Мол, явился динозавр со своими доисторическими понятиями об инженерии и пытается обнаружить в совершенной конструкции что-нибудь привычное для себя.

Понятно, что надо идти. Но куда? Сфера размером с четверть Луны! Вы просто четверть спутника Земли попробуйте обойти. А тут целый лабиринт коридоров. И всё выглядит, будто покинуто только что.

Есть надписи. Если это они. Но такими крючками, что и китайцы не расшифруют. А уж сложнее письменности, чем они ещё никто не придумал. А эти ребята тысячи лет старались, чтобы их никто не понял!

Граф дал мне какую-то электронную коробочку, которая делала перевод с любого фонетически близкого языка на тот, который я пойму. Однако для этого требовалось услышать этот самый язык. Звук. Хоть живой, хоть в записи. Крючки и закорючки записей никак не подходили.

И вот тут прозвучал голос. Или нечто его напоминающее из каких-то скрытых динамиков. Скорее он напоминал чавканье уже объевшегося толстяка. Однако прибор Графа не подвёл и легко предоставил мне перевод.

– Внимание! Вы находитесь в опасной зоне. Воспользуйтесь срочно лифтом, чтобы её покинуть!

Так вот как звучит язык волхов. Не очень певуче. Но и не хуже некоторых земных языков, на мой взгляд.

Оставалось только найти лифт.

Словно по заказу передо мной зажглись неоновые стрелки. Хотя скорее именно это и должна была сделать система безопасности в случае повреждения обшивки корабля. Слава богу, стрелки у волхов, похоже, обозначали именно то же, что они обозначают у нас. Направление перемещения спасаемого тела. Оставалось только следовать и