Я переиграю тебя. Реванш

Начало истории в первой книге «Я переиграю тебя».

Пролог

Каролина

– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту, – с сияющей улыбкой заявляет свадебный регистратор, и мое сердце уходит в пятки.

Вот и все!

Свершилось.

Теперь я замужняя девушка.

На этом моменте обычно заканчиваются романтические истории, в которых герои преодолели все невзгоды и обрели любовь и счастье. В нашем же случае ни черта мы не преодолели. И нет между нами никакой любви. Только искусная игра, которую нам приходится разыгрывать перед сливками общества.

И нужно в очередной раз отдать должное моему новоиспеченному мужу – он отменный актер. По нему театр плачет. Дмитрию Титову ничего не стоит прикидываться влюбленным в меня и бережно уместить руки на мою талию, чтобы привлечь к себе и запечатать губы поцелуем. Таким страстным, что колени подкашиваются, а из горла вылетает непроизвольный выдох.

На фоне разражаются аплодисменты более двухсот гостей, но я практически не слышу шума. Он приглушается моим ускорившимся сердцебиением и душевным криком. Титов целует меня недолго, от силы десять секунд, но их хватает, чтобы мои губы начали гореть, а в памяти прокрутились все моменты нашего общения. За минувшие месяцы их было немало, но все они мигом растворяются словно утренний туман, стоит жениху разорвать поцелуй и встретиться со мной взглядом.

Океан. Могущественный и пронизывающий холодом до самых костей. Вроде бы родной, но такой далекий, таинственный, пугающий и чужой.

Лишь пронзительные глаза Титова выдают его истинное состояние и отношение ко мне. Оно немногим отличается от моего.

Неприязнь. Гнев. Разочарование. Ненависть. Раздражение. Шикарное комбо для начала супружеской жизни. Ничего не скажешь. Только в моем случае ко всему вышеперечисленному нужно также добавить и страх.

Я боюсь своего мужа. Боюсь мужчину, с которым мне теперь предстоит постоянно выходить в свет, «играть» в любовь на людях, жить в одном доме и буквально через несколько часов улететь из Морена. Последнее особенно сильно страшит меня. Я не хочу покидать семью и оказываться в полной власти этого мужчины, ведь недавно я окончательно убедилась – Дмитрий ничем не отличается от моего старшего брата и других представителей Золотой десятки. Он такой же безжалостный, хладнокровный, лживый и властный. Он не терпит непослушания и не принимает отказов, пусть и заставил меня наивно поверить в обратное. Всего на короткое мгновение, разумеется, но я поверила, из-за чего вдребезги разбилась и поступила опрометчиво. Мои эмоциональность и глупость на пару с жестокостью Титова стоили многим жизней. И теперь мне никогда не вытравить из воспоминаний кадры трупов, безжизненных стеклянных глаз и моих дрожащих рук, испачканных кровью дорогих мне людей.

– Улыбнись, Каролина, – тихо цедит Титов, на миг усиливая хватку рук на талии, и тут же бьет контрастом: нежно касается моей щеки и проводит по ней пальцем. – Все должны думать, что это слезы счастья, – мягко улыбнувшись, добавляет он обманчиво теплым голосом, и только тогда я осознаю, что плачу.

Черт!

Это непозволительная роскошь для меня. Скорбь по умершим я должна отложить до окончания всего этого фарса. А сейчас мне нужно быть сильной и улыбаться, как того просит мой новый хозяин. Иначе, не дай бог, в наказание еще кого-нибудь застрелит.

Подобная перспектива пугает до дрожи, и я отправляю все моральные силы на то, чтобы вновь надеть маску «счастливой невесты». Как по щелчку пальцев натягиваю на губы улыбку и обнимаю Дмитрия в ответ.

– Умница. Можешь, когда хочешь, – одобрительно шепчет он и награждает меня коротким поцелуем.

Едва сдерживаюсь, чтобы не плюнуть ему в рожу и не прокусить губы до крови. Вместо этого продолжаю улыбаться как очарованная им идиотка и морально готовлюсь к тому, чтобы безупречно выдержать торжественную часть «Свадьбы года».

И я сделаю это, во что бы то ни стало!

Сейчас я затолкаю все свои эмоции глубоко-глубоко, на самое дно своей души, и дам Титову, Владу и всему Морену то, чего они от меня ждут. Я сделаю вид, будто смирилась с этим браком и вычеркнула из памяти предательство, ложь и убийства моего мужа-подонка. Я покажу всем, насколько «счастлива» стать госпожой Титовой. А потом, когда весь этот цирк закончится и мы останемся с Димой вдвоем, я избавлю себя от участи всю жизнь плясать под его дудку.

Как?

Единственным возможным способом.

Я просто убью его.

Глава 1

Каролина

Густой пар заполоняет душевую кабинку, горячий поток уже долгое время льется на меня с потолка, но я не чувствую жара. Мне холодно до тремора. Зябко до костей. Вся кожа покраснела, пальцы рук сморщились, а вода уже несколько минут имеет прозрачный цвет. Чужая кровь полностью смыта с моего тела, но это не побуждает меня выйти из душа. Я продолжаю тереть себя мочалкой, награждая кожу новыми царапинами, и еще больше раздираю имеющиеся раны. Но мне и на это плевать. Я хочу отмыться, но, кажется, не выйдет, даже если протру себя до мяса. Мне не вытравить из памяти события минувшего вечера… Всех, кого потеряла… Всех, кто погиб по моей вине.

Макс, Артур, Моцарт, Рома, Егор, группа охранников и… Андрей. Они все… Они… Их больше нет. И Андрея тоже нет. У него не было шансов выжить. Стопроцентно. Хотя я до последнего отказывалась верить в его смерть и то и дело пыталась вырваться из рук Титова, чтобы вернуться в аэропорт, но увы. Мне не хватило сил. Даже неунимающаяся надежда спасти Андрея не сумела помочь мне избавиться от рук Димы. А стоило ей погаснуть, погасла и я. Мгновенно замерла, чувствуя, как последние крупицы энергии стремительно покидают мое тело.

Это случилось в тот же миг, когда за нами прилетел вертолет и поднял нас ввысь, позволив мне с ночного неба увидеть бушующее огненное пекло, в котором невозможно было остаться в живых. Даже моему непобедимому Андрею.

Он мертв.

Мертв!

Он спас меня в который раз, а затем сразу же погиб. Из-за меня.

Скорбь и чувство вины липкой тяжестью погружаются на плечи, облако пара в душевой кабинке будто становится углекислым газом, и я начинаю задыхаться, съезжая по кафельной стенке на пол.

Нервная дрожь усиливается, грудь сотрясается от очередных рыданий, но я не слышу своего плача. Только чувствую его и всю неунимающуюся боль, что острыми когтями разрывает мои внутренности.

– Каролина, с тобой все в порядке? – где-то вдалеке раздается знакомый женский голос, но я не нахожу в себе сил что-либо ответить. – Боже мой, девочка! – голос становится громче и ближе, дверца душевой открывается, и моей руки касаются чьи-то пальцы. – Позволь я тебе помогу.

Я резко отдергиваю руку и отрываю взгляд от пола. Смотрю несколько секунд на обеспокоенное лицо женщины и узнаю одну из наших горничных. Ту самую, которой Титов передал меня, когда привез домой. Ко мне домой. В фамильное поместье. Молодец какой. Видимо, и без слов понял, что к нему я ни за что не соглашусь полететь. А вот Рита не поняла с первого раза моих слов оставить меня в покое.

– Уйди, – цежу, обхватывая руками свои колени.

– Но, Каролина, ты же…

– Я сказала – уйди! Оставь меня одну! – незаслуженно повышаю голос, и женщина вздрагивает, удивленно округляя глаза.

Я никогда не позволяла себе кричать на прислугу. Никогда не общалась с ними надменно или неуважительно, но сейчас она не понимает по-хорошему. Я хочу остаться одна. Хочу утонуть в скорби и боли. Хочу избавить себя от жалостливых взглядов.

– Не смотри на меня так… и уйди, – повторяю тише, поворачивая голову в сторону, лишь бы больше не видеть ее сочувствия.

Я не заслуживаю его. Не заслуживаю ни одной теплой эмоции, что источает эта добродушная женщина по отношению ко мне.

– Хорошо, я уйду, но должна предупредить, что твой брат уже в пути. Владислав прибудет с минуты на минуту.

Мне не требуются пояснения, чтобы понять, что этим хотела сказать Рита. Даже будучи в полном раздрае, осознаю, что, хочу я того или нет, но мне нужно выбираться из своего банного укрытия, чтобы встретиться со своим карателем.

Что за наказание меня ждет? Понятия не имею. Да и какая разница? Каким бы жестоким Влад ни был, он не сможет придумать ничего хуже, чем то, что уже случилось. Кроме Андрея, Егора и моих родственников, у меня больше нет близких людей, которым Влад мог бы навредить, чтобы проучить меня. Семью он не тронет, а все остальные уже и так мертвы. Не осталось никого, за кого мне стоило бы переживать.

Проглотив новый слезливый ком, я заставляю себя встать с пола душевой и наконец выключаю воду. Делаю это, и возникает острое ощущение, будто я снова покрываюсь кровью. Сердце учащает ритм, шею словно обтягивает леской. Прикрываю веки и тяжело, быстро дышу, убеждая себя, что я чистая. Не морально, конечно. Физически. Крови нет. И она не вернется. Вытекающие капли из разодранного колена и бедра не в счет.

Усмиряю панику, выбираюсь из душа и, наспех вытеревшись, надеваю халат. Теплее не становится, но длинная махровая ткань хотя бы скрывает царапины на ногах и руках.

Увидев меня всю в крови, Рита хотела вызвать врача, но я заверила, что в этом нет необходимости. Врач мне не поможет. Мне никто сейчас не поможет.

Бросаю взгляд в зеркало и едва узнаю бледную, опухшую девушку с красными, потухшими глазами. Это ли Каролина Гордеева? Вечно буйная, энергичная и дерзкая девушка?

Нет, это точно не она смотрит на меня безжизненным взглядом, а ее жалкая копия, которая с тяжестью вздыхает и, еле шевеля ногами, выходит из ванной комнаты в спальню.

А там у входных дверей уже ожидают два брата. Влад с Деном вмиг замолкают и переводят на меня острые взгляды. Их лица напряжены и хмуры как густые грозовые тучи, а, значит, Титов уже ввел их в курс дела. Перевожу взгляд с лиц братьев ниже. Они до сих пор одеты в смокинги, ведь прямо со свадьбы рванули ко мне. Осознаю это, и в голове взрывается немаловажный вопрос, вылетающий из меня хриплым голосом:

– Арина… Она тоже…

– Нет, – высекает Влад металлическим тоном. – Твоя сестра ни о чем не знает. Мы ей не сказали, позволив со спокойной душой отправиться с Олегом в медовый месяц.

Протяжно выдыхаю. Слава богу! Арине незачем знать о том ужасе, что случился сегодня. Это ее день. Он должен до самого конца быть счастливым.

– Хорошо, – заключаю и расправляю плечи, морально настраиваясь выслушать поток причитаний Влада. – Я готова. Давай, быстрее вываливай все, что хочешь сказать, и уходи. Я хочу побыть одна.

Стоит мне это выдать, как и без того напряженная атмосфера в комнате раздувается до огромных размеров и начинает скрипеть. То, что она в любой момент лопнет из-за резко вспыхнувшей злости Влада, я ощущаю даже с расстояния. Вижу по ожесточенному взгляду брата и поигрывающих на скулах желваках.

– Спокойно, Влад, – умиротворяющим голосом произносит Ден, с опаской глядя то на меня, то на брата. Но Влад даже взгляда короткого на него не бросает. Все его внимание нацелено на меня.

И если я думала, что уже сто раз видела этого диктатора в гневе и что ему уже нечем меня запугать, то крупно ошибалась. Эту прискорбную истину я осознаю в полной мере, когда он несколькими быстрыми, размашистыми шагами сокращает расстояние между нами и, замахнувшись, со всей дури бьет меня по лицу.

От неукротимой силы пощечины всю левую щеку обдает огнем, перед глазами темнеет. Я не удерживаю равновесие и падаю на пол, издавая то ли жалобный стон, то ли писк. А, может, все вместе. Не понимаю. В ушах звенит, шок на пару со страхом разгоняют кровь до ненормальных скоростей, сердце стучит как ошалевшее.

Мне требуется несколько секунд, чтобы осмыслить произошедшее, но не получается. Этого не может быть. Мне показалось. Померещилось. Я наверняка заснула, и мне приснился кошмар, в котором родной брат поднял на меня руку. Но нет. Четкий солоноватый привкус на моих губах говорит о том, что ни черта это не кошмар. Касаюсь рта дрожащими пальцами и вижу, как они пачкаются кровью. Опять.

– Ты ударил меня, – выдыхаю я еле слышно, до сих пор отказываясь верить в это. – Он ударил, – повторяю и перевожу взгляд с окровавленных пальцев на Дена, обездвижено стоящего у двери.

Мое сердце разбивается в сотый раз за вечер и во второй раз за десять секунд, потому что Ден всем своим видом показывает, что поддержки от него ждать не стоит. Он целиком и полностью на стороне Влада.

Сказать еще что-то не выходит, только повторно пищу, когда ощущаю жесткую хватку в волосах. Влад оттягивает мою голову назад, вынуждая меня встретиться с его яростным, зеленым взглядом.

– Я всего лишь ударил тебя, хотя следовало бы прибить за то, что ты натворила, – высекает он, словно невидимым лезвием рассекая мое лицо, по которому вовсю стекают слезы. – И, по всей видимости, моей главной ошибкой в твоем воспитании было отсутствие ремня, раз хорошего отношения ты не понимаешь. Возможно, боль сумела бы вправить тебе мозги и выбить из тебя эту безрассудную, капризную и эгоистичную девку, коей ты являешься. Ты хоть можешь осознать своей пустой башкой, к каким последствиям привела твоя очередная тупая выходка? – жестко сжимая волосы, он сильно встряхивает меня, вытягивая из горла новый слезливый стон. – Можешь, дура? – еще одна встряска, и мои всхлипы повышают громкость и силу.

– Влад, полегче, – вдруг вступается Ден, на что тут же получает предупредительный взгляд диктатора.

– Не будет никакого «полегче», – чеканит, возвращая ко мне взор. – Она вообще больше не увидит от меня благосклонности. Не после того, что натворила.

– Я не хотела, чтобы кто-то умирал. Я не хотела, чтобы Андрей погиб, – бормочу я сквозь истеричные слезы и морщусь от очередного болезненного натяжения волос.

– По хуй мне на твоего Андрея, – сократив расстояние между нашими лицами до сантиметра, выстреливает Влад зло и безжалостно. – И уже тем более мне плевать на всех остальных твоих дружков. Моей второй ошибкой было не убить их уже давным-давно собственными руками.

Жестокие слова брата препарируют меня заживо. Боль сжимает грудь до удушья, я давлюсь новым глотком воздуха и закашливаюсь, продолжая безостановочно плакать. Я наверняка выгляжу до тошноты жалко, убого, разбито, но не могу найти в себе силы, чтобы успокоиться, а Влада нисколько не трогает мое ужасное состояние. Он продолжает отравлять меня своей яростью.

– Мне давно уже нужно было убрать твоего музыканта, чтобы избежать проблем. Но я, похоже, тоже тот еще дебил. Наивно поверил, что ты хотя бы раз послушалась меня, и решил сохранить парню жизнь. И к чему это привело? – он грубо сжимает пальцами мои скулы. – К тому, что ты какого-то черта вздумала сбежать с ним, поставив под удар одну из самых важных сделок, когда-либо заключенных мной.

А вот эти слова Влада поджигают внутри меня керосиновый фитиль, что молниеносно приводит к взрыву.

Невинные люди погибли. Я тоже могла умереть в том огне, но все, что волнует Влада, – это сорванная сделка, о существовании которой он больше не скрывает. Да и к чему это надо? Дима наверняка поведал ему и о том, что мне о ней все известно.

– Раз ты так сильно хотел, чтобы все прошло как по маслу, может, стоило поставить меня в известность о том, что ты еще несколько лет назад продал меня Титову? – выдаю я, с трудом выговаривая слова. Сильное давление пальцев Влада и душащий комок слез затрудняет задачу разговаривать нормально.

Влад не считает нужным отвечать на мой вопрос, а стреляет в ответ своим:

– Откуда ты узнала о договоре? И как давно?

– Какая разница?

– Большая, блять. Отвечай!

– Не собираюсь я тебе ни на что отвечать! Главное, что я знаю о вашей суперсделке на меня. И уж прости, мой любимый братец, за то, что отказалась продаваться больному на голову сталкеру, который годами следил за мной. Даже в моей собственной комнате! И ты дал на этот беспредел согласие!

– Какого хера, Влад? – Ден вновь подает голос – недоуменный и резкий.

Судя по реакции, для него эта новость тоже является открытием, но, естественно, глава Гордеевых даже не поворачивает голову в сторону Дениса, чтобы объясниться, а продолжает цепко смотреть на меня.

– Мы поговорим об этом позже, а сейчас ответь – откуда ты узнала о договоре? И какого хера ни с того ни с сего решила сбежать с этим нищебродом? Что за черт тебя надоумил сотворить подобное? – теперь он спрашивает куда более сдержанным тоном, но меня еще больше взрывает от злости.

– Пошел ты в жопу со своими вопросами! Ты, твой лживый Титов и весь ваш договор! Идите все в жопу! И оставьте меня в покое! Я ни на что не собираюсь отвечать! И я не выйду за него замуж! Это мое последнее слово!

На несколько невыносимо долгих, звенящих напряжением секунд в комнате повисает молчание, что нарушается тикающей стрелкой на настенных часах, нашими тяжелыми дыханиями и стуком моего заходящегося сердца. А затем Влад усмехается. Коротко, тихо… И сразу следом начинает смеяться. И это, знаете ли, пугает куда сильнее, чем его праведная ярость.

Мой брат никогда не смеется. Мне казалось, его вообще ничто не способно рассмешить, но… Я опять ошиблась. Мне удалось. Правда, не в хорошем смысле.

Смех длится не дольше десяти секунд, но я успеваю вся покрыться потом и снова начать дрожать как осиновый лист в предчувствии беды. И я не раз уже убеждалась, что с моей интуицией все в полном порядке.

– Ты дура, каких еще поискать, Кара, если реально веришь в то, что твое слово чего-то стоит, – изрекает он стальным тоном, вновь превратившись в безэмоционального робота. – Или же с памятью у тебя капитальные проблемы, раз ты не помнишь, что будет в случае отмены сделки по нашей вине.

Я теряюсь и быстро бегаю взглядом по ожесточенному лицу Влада, желая найти в нем ответ. Ведь пока сидела там, у дерева, распадаясь на части от полученной информации, я не удосужилась прочитать все пункты договора. Да что уж там. Я вообще их не читала. Только саму суть. На остальное у меня не было ни времени, ни моральных сил.

– Ясно, – выдыхает Влад. – Вижу, что ты вообще ничего не соображаешь. Ну ничего, сейчас я тебе все объясню. Сегодня своим почти что удавшимся побегом ты чуть не лишила нашу семью всего, что мы имеем. Если бы Титов не остановил тебя, Гордеевы потеряли бы бо́льшую часть своих территорий, которые на основании нарушения договора с нашей стороны перешли бы в руки Димы. Мы бы лишились земель, власти, множества союзников и стали бы легкой мишенью для всех наших врагов, которых, уж поверь, у нашей семьи предостаточно. И месяца не прошло бы, как нас всех убрали бы. И отнюдь не самым приятным способом. Меня и Дена мучили бы долго и виртуозно, а тебя насиловали бы до смерти все, кому ни лень. В живых остались бы только Лиза и Арина, ведь они уже относятся к другим золотым семьям. И то не факт. Может, и до них сумели бы найти способ добраться, чтобы окончательно стереть с лица земли весь наш род. Прекрасная картина будущего, не так ли, Кара? Да… Вижу по твоим глазам, что ты от нее в безумном «восторге». Так что теперь слушай меня внимательно и вбей в свою тупую голову раз и навсегда – ты выйдешь за Титова. И сделаешь это в ближайшие дни. Больше я не собираюсь тянуть резину. С меня довольно нянчиться с тобой и потакать твоим капризам. Сделка свершится, ты натянешь на свой дерзкий рот улыбку, затолкаешь свой придуроковатый характер глубоко в задницу и будешь высасывать прощение у Титова до конца своей жизни. А жизнь с ним тебя ждет очень долгая, слияние наших семей должно будет это обеспечить, – заканчивает Влад и наконец отпускает мое лицо, предварительно оттолкнув меня, как надоевшую игрушку.

Я заваливаюсь боком на пол, практически ничего не видя перед глазами. Плотная пелена слез застилает взор, щека горит и одновременно немеет, а разорванная в клочья душа агонизирует и вопит. Однако из меня больше не выходит ни единого звука, кроме тихих горьких всхлипов, которые мне никак не остановить.

Неужели Влад сказал правду? Неужели я действительно чуть не погубила всю нашу семью? Как такое возможно? Зачем Влад вообще заключил подобный контракт, способный лишить нас всего в случае отмены сделки? Не понимаю. И не сумею понять, не имея полной информации обо всех условиях. Особенно пока валяюсь на полу, как затравленная, плачущая псина, а два родных человека просто стоят и смотрят на меня без тени теплоты во взгляде. В них горит только глубочайшее разочарование, какое я еще ни разу не видела в их глазах прежде.

Я урод в семье. Идиотка. Черное пятно. Позор. И поистине «Божья Кара» семьи Гордеевых.

Все эти фразы без труда читаются в их глазах и гудят в моей голове, разрывая ее острой болью. Чудом умудряюсь расслышать, как гнетущую тишину нарушает звук открывающейся двери, и в мою спальню влетает встревоженная Лиза.

Она бегло окидывает взглядом хмурых братьев, а затем охает и прикрывает рот рукой, когда замечает меня.

– Кара, Боже мой! Что с тобой? – сестра порывается подбежать ко мне, но Влад одним лишь слабым жестом запрещает ей это сделать.

– Не трогай ее. Каре нужно побыть одной. Она же этого хотела, – окинув меня снисходительным взглядом, произносит он ровным голосом, будто говорит не о сестре, а об одном из ничего не значащих работников. Однако, к моему удивлению, Лиза впервые в жизни проявляет непокорность и предпринимает еще одну попытку подойти ко мне.

– Андрей погиб, – зачем-то заявляет Влад, и мое сердце снова трещит по швам от напоминания об ужасной потере. Но то, как действует эта фраза на Лизу, меня напрочь обескураживает.

Она застывает, точно превращаясь в безжизненное, каменное изваяние. Только округлившимися, испуганными глазами хлопает, в неверии рассматривая Влада.

– Нет, – тихо отвечает она. – Нет.

– Да.

– Нет, Влад. Ты врешь. Он не мог, – жалобно твердит сестра, с непонятной мне надеждой глядя на брата.

Я же и Ден сверлим Лизу недоуменными взглядами.

– Он всего лишь человек, Лиза. Так что вполне мог и умер. Когда Титов узнал, что Кара сбежала, он сообщил Андрею, и тот вместе с группой моих людей отправился следом за Титовым. Как итог: Андрей погиб во время взрыва. Мне жаль, – абсолютно бесцветным голосом проговаривает Влад, повергая меня в онемелый шок.

Ему что? Жаль? Кого? Андрея, на жизнь которого ему, цитирую: «по хуй»? Или ему жаль Лизу? Да только с какой стати? Андрей был моим телохранителем. Он был моим «сиамским близнецом». Он был моим другом, отцом, защитником. Он был моим всем!

Но тогда какого черта с лица Лизы сходят все краски, глаза наполняются слезами, а в устремленном на меня взгляде, в котором еще минуту назад был испуг, надежда, сострадание, не остается ровным счетом ничего. Он потухает. Вот так резко. Словно лампочка перегорела и погасла. Безвозвратно.

– Я всегда знала, что жизнь, которая принесла в нашу семью самую горькую смерть, постоянно будет приносить нам беды, – будто не своим голосом проговаривает что-то странное Лиза, глядя на меня, словно на незнакомку. А оба брата ни с того ни сего напрягаются еще больше.

Что за ерунда происходит? Что за горькая смерть? О чем она говорит? И почему ее слова задевают во мне что-то очень важное?

– На выход, Лиза, – приказывает Влад, и на сей раз сестра беспрекословно слушается. Лишь у самой двери оборачивается и бросает на меня еще один пустой, полный непередаваемой боли взгляд.

Я думала, что еще мучительнее мне сегодня стать не сможет… Еще одно прискорбное заблуждение. Необъяснимая смена настроения сестры и ее слова, смысл которых я не понимаю, словно пулемет, простреливает во мне сквозные дыры. Боль невыносимая. Острая. Неконтролируемая. Лишающая способности думать и говорить. Я просто раскрываю рот, не издавая и звука, и тут же его закрываю.

– Спокойной ночи, Кара. Выспись, как следует. С завтрашнего дня тебя ждет подготовка к свадьбе, – бросает напоследок Влад, и вслед за остальными членами семьи скрывается за дверью, оставляя меня одну, на полу. Зареванную, скорбящую, сбитую с толку, одинокую и… душевно мертвую.

Но именно этого я и заслуживаю после всего, что я сделала, не так ли?

Глава 2

Каролина

Я толком не помню, как встала с пола и добралась до кровати. Но точно помню, что спустя два часа безутешных рыданий заснула, будучи в постели одна. Поэтому для меня полная неожиданность во время пробуждения ощутить чью-то руку на своем животе. И судя по размеру и тяжести, определенно мужскую.

Первая мысль – это вкрай обнаглевший Титов приперся ко мне ночью непонятно зачем. Она одним махом сбрасывает с меня весь сон и простреливает сердце острым колом. Игнорируя боль в правой половине лица, резко отрываю голову от подушки, бросаю взгляд вправо, и мой выдох облегчения с примесью удивления разлетается по тишине комнаты.

Денис.

Развалился на животе, занял почти всю кровать и, впечатавшись щекой в подушку, мирно спит, погрузив на меня свою крупную ручищу.

Что он здесь делает? И как мне только в голову могло прийти, что это Дима ко мне пробрался? Бред наивысшей степени. После того, что случилось и всех моих лживых слов, сказанных ему на эмоциях, он ни за что не стал бы приходить ко мне, чтобы утешить. Ведь притворяться «белым и пушистым» больше нет необходимости. Уверена, и желание делать это у Титова тоже напрочь отбилось. Поражаюсь, как он сам не отказался от женитьбы на мне, после того как я нанесла удар по его самоуверенному эго.

– Доброе утро, засранка, – сонно бормочет Ден, вырывая меня из потока мыслей. Смотрю на него, а он в ответ разглядывает меня чуть приоткрытыми глазами и слабо улыбается.

– Доброе. Ты что забыл в моей кровати? – сбрасываю с себя его руку и занимаю сидячее положение.

– Смотрю, ты проснулась в недружелюбном настроении.

Я даже не усмехаюсь. Вообще не смешно. Продолжаю буравить брата вопросительным взглядом.

Он же зевает и переворачивает свою тушу на спину.

– Я дождался вчера, когда Влад пойдет спать, и пробрался к тебе в комнату. Не хотел, чтобы ты провела эту ночь одна.

А вот теперь я усмехаюсь. С удивлением.

Поддержать меня пришел? Ничего себе новости.

– Да что ты говоришь? А мне вчера показалось, что ты полностью поддерживаешь Влада. Даже в применении силы.

Ден резко мрачнеет, черты его лица напрягаются. Он тоже занимает сидячее положение и пронзает меня серьезным взглядом.

– Если ты думаешь, что мне было приятно наблюдать за вашим разговором, то глубоко ошибаешься.

– А разве у нас был разговор? Если меня память не обманывает, в основном говорил только Влад. Я же ревела как ненормальная, а ты просто стоял и безучастно смотрел за всем происходящим.

– Кара, я не мог поступить иначе, – он сжимает пальцами переносицу и снова смотрит на меня. – Ты вчера перешла все возможные границы и довела Влада. Я никогда не видел его в таком гневе. Мне с трудом удалось его хоть немного успокоить, пока мы ехали в поместье. Попытайся я встать вчера на твою защиту, это кончилось бы бедой для нас обоих. Особенно для тебя.

– То есть, хочешь сказать, своим бездействием ты уберегал меня от еще большего насилия? – язвительно интересуюсь я, чувствуя, как обида на Дена нестерпимо зудит в груди.

– Хочешь верь, хочешь нет, но все именно так, – серьезно подтверждает он, с сочувствием всматриваясь в мою подбитую щеку. – Ты еще легко отделалась. По дороге домой я думал, он от тебя живого места не оставит. Ты крупно облажалась.

– Это мне еще вчера Влад доходчиво объяснил. Повторять не обязательно.

Горло привычно сдавливает, глаза начинает щипать, пока в памяти прокручиваются вчерашние события. Они вновь кажутся мне словно в тумане, из которого яркими вспышками прорываются определенные кадры.

Последний поцелуй Егора. Его влюбленный взгляд. Выстрелы. Тела, падающие на пол. Дыры в головах. Мрачное лицо Титова. Крик Андрея. Его уверенная фигура, финальные слова и глаза… Родные глаза, устремленные на меня… А сразу после взрыв, огонь, дым и…

– Иди сюда.

Вздрагиваю, когда слышу голос брата и чувствую бережный обхват рук на моем теле. Он вжимает меня лицом в свою грудь, и хлопковая ткань его майки намокает от моих слез. Черт. Опять я начала плакать.

– Не надо, – бормочу, пытаясь быстро отстраниться от брата.

Я до сих пор на него обижена, пусть теперь и понимаю, что в причине его вчерашнего бездействия есть смысл. Но вырваться из его объятий не получается. Ден не позволяет.

– Надо, Кара. Плачь, – шепчет брат и утыкается носом в мою макушку, поглаживая меня по спине.

Объятия и такие нежные моменты между нами – редкость. Сейчас я даже вспомнить не могу, когда мы с Денисом вот так просто обнимались, пока он пытался меня утешить. Наверное, только в детстве, когда я до мяса разбивала колени после очередного падения. Во взрослой жизни таких эпизодов не было. С Владом же вообще никогда не было. Поэтому я не в силах долго сопротивляться. Расслабляюсь и плачу у него на груди, сгребая в кулак ткань его майки. Он ничего не говорит, не высказывает бесполезных фраз, которые придуманы каким-то дебилом в целях унять скорбь и боль утраты. Никакие слова не способны сотворить чудо. И Ден это прекрасно понимает. Он молча сжимает меня в объятиях и терпеливо ждет, когда я выплачу все, что накопилось за ночь. А когда осознает, что слез не осталось и я просто шмыгаю забитым носом, обхватывает мое лицо руками и сосредоточенно заглядывает в глаза.

– Легче стало?

Тупой вопрос. Мы оба знаем ответ, поэтому я даже не произношу его вслух.

– Когда-нибудь станет, Кара. Нужно, чтобы прошло время.

– Сколько? Вечность?

Денис слабо усмехается, но веселье не касается его вечно наглых, бесстыжих глаз.

– Андрей не хотел бы, чтобы ты долго лила по нему слезы. Он всегда знал, чем для него все закончится. И всегда был готов к этому. Уверен, ты тоже в какой-то мере осознавала, что он не пробудет с тобой до старости.

– Я старалась не думать об этом, – признаюсь тихо.

– Но тем не менее думала.

– И надеялась, что он все-таки пробудет со мной, как минимум, до ста лет.

Ден расплывается в улыбке, стирая с моих щек новые дорожки слез.

– В этом вся ты, Кара. Надежда – твое второе имя.

– Эта надежда в прямом смысле сгорела до пепла, – с прискорбием напоминаю я. – Андрей погиб. И все из-за меня.

– Не говори так, – Ден возвращает своему голосу серьезные ноты.

– Я говорю, как есть. Если бы я не сбежала, Андрей не приехал бы в аэропорт, и с ним все было бы в порядке.

– Кара, – с тяжестью выдыхает Денис, прежде чем продолжить: – Во-первых, не ты подорвала то здание. А, во-вторых, как я уже сказал: Андрей знал, что когда-нибудь умрет, защищая тебя. Это было его работой и единственной целью в жизни. Он был рожден и обучен именно для этого.

– И что теперь? – начинаю злиться. – Это как-то уменьшает мою вину в его смерти?

– Твоей вины вообще нет. Это то же самое, если бы повар, который всю жизнь готовил тебе еду, умер, стоя у плиты, пока выполнял свою работу.

– Ужасная аналогия.

– Понимаю, для тебя это звучит ужасно, но я хочу, чтобы ты услышала меня, – он аккуратно обхватывает мое лицо руками. – Ты не виновата в его смерти. Не. Виновата.

Я внимательно смотрю в глаза брата, но ничего не отвечаю. В этом нет смысла. Он искренне верит в то, что говорит, потому что Андрей для него был одним из работников. Для меня же все иначе. И я ни за что не поменяю своего мнения. Вина в его смерти и смерти всех остальных людей лежит на мне. Точка.

– Я не хочу больше говорить об этом, – отстраняю руки брата от своего лица, желая срочно сменить тему. И в голове тут же всплывает вопрос, который терзал меня до момента, когда я заснула. – Как Лиза? И что за реакция у нее вчера была?

Ден хмурится и пожимает плечами.

– Понятия не имею. Сам не врубился, зачем Влад вообще ей про Андрея сказал.

– И у тебя нет никаких предположений?

Он замолкает ненадолго, будто обдумывая что-то, и только потом отвечает:

– Есть, но все они до абсурда идиотские.

Он решает не высказывать их вслух, но мне это и не требуется. Что-то мне подсказывает, что наши предположения идентичны, но я даже не хочу думать о них сейчас, они реально из жанра «фантастика». Будет лучше дождаться встречи с Лизой и узнать ответ лично у нее.

– А что за фразу она вчера мне выдала? Про горькую смерть. Как это понять вообще?

– Никак, засранка, – на сей раз Ден отвечает быстро и уверенно. – Вчера все мы были не в себе, и Лиза тоже, поэтому и ляпнула какую-то ерунду. Не заостряй внимание, а лучше вставай и умывайся. Я пока пойду вызову врача. Пусть проверит тебя и обработает лицо. Отек у тебя стремный и синяк немаленький. Боюсь, до свадьбы не заживет без медицинской помощи.

Стоит Денису напомнить мне о скорой свадьбе, как к горлу подступает тошнота. Сердце будто в кактус превращается и протыкает иголками все соседние органы.

– Сколько времени у меня есть? – спрашиваю хриплым голосом.

– Думаю, полчаса есть.

– Я не про врача, а про свадьбу.

– Не знаю. Этот вопрос тебе стоит задать Владу. Как и подготовить честный рассказ о том, почему ты вообще вчера сбежала.

– А разве Титов ему не рассказал?

– Может, и рассказал. Я не в курсе. Влад вчера был не в настроении делиться со мной хоть чем-то.

– Надеюсь, что Влад уже все знает. Я назвала причину Титову. Больше мне сказать нечего, – отрезаю я, желая закончить эту беседу.

Я не хочу говорить об этом с Деном или с кем-либо еще. И уж тем более не хочу этого делать в своей спальне, где, возможно, прямо в этот момент за мной ведется слежка.

Я лучше спрыгну с обрыва и разобьюсь о скалы, чем позволю Титову узнать, что мой побег спровоцировала не только новость о многолетнем сталкинге, но и открытие о его измене.

– Ладно. Я не стану на тебя давить, – произносит Ден и встает с кровати, вытягиваясь во весь свой почти двухметровый рост. – Но ты же понимаешь, что Влада такой ответ не устроит.

Конечно, понимаю. Именно поэтому с этого дня, помимо подготовки к грандиозной свадьбе, моей задачей будет научиться лгать. Так же искусно и легко, как это делал Титов и мой брат-деспот.

Получится ли?

Не уверена.

Но я должна хотя бы попробовать.

Глава 3

Каролина

Как бы я ни хотела избежать встречи с Владом, понимаю, что это невозможно. Максимум – отсрочить, хотя и это удается выполнить лишь до конца визита врача. Как только осмотр заканчивается и доктор обрабатывает все мои ссадины и раны, в спальню входит Рита и «радует» новостью, что глава семьи ждет меня в своем кабинете.

– Он один? – интересуюсь я, волнение ускоряет ритм сердца.

– Насколько мне известно, да.

Выдыхаю. Слава богу. Если меня и ждет неприятный разговор с Владом, то пусть он хотя бы пройдет без Титова. Видеть его не желаю. Слышать, вдыхать его запах, чувствовать и находиться в одном помещении – тоже. Предпочтительно – никогда. Вообще не представляю, как осилю коммуницировать и находиться с ним рядом. О чем-то большем и вовсе думать не могу. Сразу передергивает. То ли от страха, то ли от ненависти. А, может, от всего в совокупности.

Натягиваю на себя свободное льняное платье черного цвета. Оно идеально соответствует моему внутреннему состоянию. Смотрю на себя в зеркало и морщусь от вида подбитой губы, опухшей щеки и синяка, красующегося на скуле. Красавица. Невеста года. Не думаю, что даже с помощью лечебной мази, которую мне прописал врач, это фиолетово-синее богатство успеет исчезнуть с моего лица до свадьбы.

Но ладно. В целом мне по барабану, в каком виде я буду выходить замуж. А также по барабану где, когда, в каком платье и сколько гостей будет приглашено. Какая разница? Меня вряд ли кто-то вообще будет хоть о чем-то спрашивать. Влад ясно дал понять, что потакать моим капризам больше не собирается. Титов – подавно. Доигралась, Кара.

Через пять минут я стою возле нужной двери и, обреченно выдохнув, без стука вхожу в кабинет. Влад, как всегда, восседает в кожаном кресле и сосредоточенно сверлит экран лэптопа. На меня взгляд не поднимает. Просто бросает сухое «проходи и садись», продолжая водить пальцем по тачпаду.

Молча и неспешно шагаю к одному из кресел в то время, как сердце громко и бешено стучит, будто я иду не к родному брату для разговора, а поднимаюсь на эшафот. Плюхаюсь на сиденье, скрещиваю руки на груди и вхожу в режим ожидания, когда барин соизволит отвлечься от своих важных дел и посмотрит на меня.

Две минуты тридцать три секунды и сотни лихорадочных ударов моего сердца – столько требуется, чтобы Влад обратил свой мрачный взгляд на мою персону. Я реально считала. Все равно больше нечем было заняться.

– Я внимательно слушаю тебя, – он опирается локтями на стол и сцепляет пальцы в замок. Концентрирует взор на результате своего удара и бровью не ведет. Я же вопросительно изгибаю правую.

– Это ты вызвал меня к себе, а не наоборот. Мне тебе сказать нечего.

Повисает кратковременная тишина. Такая тяжелая, что возникает ощущение, будто на меня надели железные доспехи.

– Кара, – устало вздыхает. – Я понимаю, что для тебя это сверхсложная задача, но, будь добра, хотя бы сейчас прикинься взрослой и разумной и расскажи мне все от начала до конца. У меня нет ни сил, ни времени вытягивать из тебя всю информацию, а мне нужно узнать все до малейших деталей, чтобы суметь разобраться со всем дерьмом, которое ты вчера устроила.

– О каком именно дерьме ты говоришь, позволь уточнить? – раздражение пропитывает мой голос. – На погибших тебе плевать, а сделка с Титовым, судя по твоим словам, до сих пор в силе. Или он все-таки передумал на мне жениться? – спрашиваю с надеждой, но она тут же улетучивается под гнетом сурового взгляда брата.

– Не передумал. Свадьба состоится на следующей неделе.

Так скоро.

Пульс подскакивает, пальцы сильно сжимают подлокотники кресла.

– Тогда зачем мне говорить тебе то, что ты и так наверняка знаешь. Я хотела сбежать с Егором, чтобы предотвратить нежеланную свадьбу с мужчиной, который был в сговоре с тобой и годами нарушал все мои личные границы.

– Об этом я в курсе, – подтверждает мрачно. – Но я не знаю всего остального.

– Чего именно?

– Для начала – как именно ты сбежала со свадьбы? Кто тебе помог?

Изумленно фыркаю.

– Почему шпионы Титова не дали тебе ответы на эти вопросы?

– Потому что нет никаких шпионов. Дима убрал их на прошлой неделе, решив, что впредь обычной охраны будет достаточно. И я его поддержал, потому что тоже был уверен, что в слежке больше нет необходимости. Но ты удивила нас всех, Кара. Так, как никогда еще не удивляла, – произносит он с четко слышным укором, но меня это не заботит.

Не Владу упрекать меня в неприятных сюрпризах. Как выяснилось, он в этом плане мастер, которому нет равных.

– Тогда как Титов узнал, где я нахожусь? – задаю важный вопрос. – Если не было слежки, он не мог узнать, куда я поехала и с кем. По телефону он тоже не мог отследить меня. Я оставила все вещи на свадьбе.

– Ты оставила, а твой Егор – нет, – кратко, но емко отвечает Влад.

Понятно. Вчера я была настолько шокирована от полученных известий и сконцентрирована на мыслях о вероятной слежке за мной, что напрочь забыла о возможности отследить Егора. А потом, после всего пережитого ужаса, у меня даже не было времени как следует подумать о взрыве, причина и виновник которого мне в самом деле неизвестны.

– Я не смогу тебе ничем помочь. Я не знаю, кто организовал рейс для парней. Егор сказал, что это конфиденциальная информация, а я не стала настаивать рассказать мне, ведь не было никакого похищения. Я добровольно ехала с ним. Егор меня не принуждал, а со свадьбы мне помогли сбежать добрые люди. Но я не буду говорить кто именно, чтобы не навлечь на них твою злость. Я приказала им взять меня в свою машину, а ты сам знаешь, что у них не было возможности отказать. Но могу сказать с уверенностью, – они никак не связаны с организатором полета, – выдаю ту информацию, которую могу, лишь бы не выдать ключевую деталь, что я, в принципе, не собиралась никуда улетать. И с Егором встретилась абсолютно случайно.

Не было никакого грандиозного плана по побегу с Морена. Все получилось спонтанно и губительно для парней и Андрея. Но как я могу поделиться этим важным нюансом с Владом, если он стопроцентно обо всем расскажет Титову, и тогда вся моя ложь потеряет смысл?

Влад чуть прищуривает глаза, явно ведя сложные мыслительные процессы, а я тем временем сижу как прилежная ученица: с прямой спиной, расправленными плечами и затаив дыхание, будто жду, когда самый строгий учитель в школе переварит мои слова и выставит оценку.

– Слишком много моментов, которые меня смущают, Кара, – выдает Влад спустя минуту размышлений, четко давая понять, что не верит моим словам. И когда мне начинает казаться, что он и вслух упрекнет меня во лжи, брат удивляет, переключаясь на другой вопрос: – Кто тебе рассказал про наш с Димой договор? И как давно?

Тихо выдыхаю, прежде чем снова выдать частичную правду:

– Я не знаю кто. Это было анонимное письмо, которое я получила больше месяца назад.

– Что за письмо? Где оно?

– Его больше нет. Оно вместе со всеми файлами моей многолетней слежки и вашим договором автоматически удалились с телефона, как только я прочитала.

– С какого телефона? На твой ничего подобного не приходило. Я бы узнал.

Сжимаю челюсти, злясь от очередного напоминания, что за мной везде следят.

– Телефон мне подкинули, а потом я на эмоциях выкинула его в океан.

– Блять, – глухо цедит Влад, одним лишь взглядом высказывая мне, как зол из-за моего поступка. – Ты хоть понимаешь, что лишила нас важной зацепки?

– Важной для чего? Для поисков человека, который открыл мне глаза на правду, чтобы что? Убить? Наказать? Напомню: это ты должен был рассказать мне о сделке! Ты, а не какой-то левый аноним! – не сдержавшись, повышаю голос, и Влад вдруг сильно вбивает кулак в стол, вынуждая меня подпрыгнуть в кресле.

– Черт! Да как я мог тебе сказать об этом? Ты же мне еще больше выносила бы мозги все эти годы, а мне и так хватало проблем с тобой.

– И ты считаешь это оправданием? – округляю глаза.

– Я даже не думал перед тобой оправдываться.

– Что ж… Прекрасно. В таком случае не смотри на меня так, – высекаю резко. – И не нужно сейчас всю вину за случившееся списывать только на меня. Ничего бы не было, если бы ты или Титов уже давно сообщили мне о вашем выгодном договоре. Пусть ты и считаешь иначе, но я заслуживала знать, что с тринадцатилетнего возраста обещана в жены какому-то сталкеру. И кстати об этом… Как ты объяснишь то, что позволил ему установить камеры даже в моей спальне? Ты совсем рехнулся, Влад? Честно, даже от тебя я такой подлости не ожидала.

– Это было сделано исключительно в целях твоей безопасности.

– О какой безопасности ты говоришь?! – не выдерживаю внутреннего накала и вскакиваю с кресла. – Что со мной могло случиться в моей комнате? В нашем доме, окруженном кучей охраны?

– Ты могла случиться, Кара, – быстро отвечает Влад, вынуждая меня нахмуриться. – Ты же постоянно замышляешь и творишь какую-то дичь. И вчерашний вечер – очередное тому подтверждение. Я разрешил поставить в твоей спальне камеры, чтобы в случае чего, у нас была возможность просмотреть твои действия и в твоей комнате тоже. Уверяю, ежедневно никто за тобой там не подсматривал.

– Откуда такая уверенность? Ладно, ты не смотрел. Ты мой брат. И вроде не извращенец. Но где гарантия, что Титов не смотрел за мной по вечерам и не надрачивал?

– Титов тоже не извращенец. И поверь мне, у него были куда более важные дела по вечерам, чем тратить свое время на подсматривание за малолетней дурой, да еще и неопрятной пацанкой. Ты должна была и сама понять, что нехваткой женского внимания он не страдал.

Слова Влада режут меня, точно зубчатый нож кусок стейка. От резкой боли в груди сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Спасибо, братик, что напомнил, какой мой жених мерзкий кобелина и как на самом деле он ко мне относится.

– Тогда какого черта Титов заключил с тобой сделку на «малолетнюю дуру и неопрятную пацанку», а не на Арину? Это же было бы в разы проще. Как для него, так и для тебя. В чем смысл заключать важные договора на неадекватную Гордееву, если есть покорная, воспитанная и ухоженная копия? – спрашиваю, едва сдерживая дрожь от гнева и обиды, и тут же сама нахожу ответ в мрачных глазах Влада. – Черт… – нервно усмехаюсь, качая головой. – Ну, разумеется. На Арину ты тоже заключил контракт с Лебединским.

– Радует, что твои мозги не совсем атрофировались и ты еще способна хотя бы немного мыслить самостоятельно, – без тени эмоций произносит он, откидываясь на спинку кресла. – Контракт с Игорем я заключил гораздо раньше, чем с Титовым.

Это устное подтверждение все объясняет. У Димы не было выбора. Он заключил договор на ту сестру, которая осталась доступной. Логично.

– И что, за Ариной тоже все эти годы следили так же, как за мной?

– В этом не было необходимости. Арина идеальная и разумная. Я ей полностью доверяю.

Не могу с этим не согласиться. Но и порадоваться сейчас высокой оценке Ари – выше моих сил. Грудь топит новым каскадом обиды, ведь лестные слова Влада о сестре, будто еще раз ткнули меня в мою неидеальность.

– Ладно. Я поняла твою позицию, – проглотив колкий ком, произношу я сдавленно. – Мне ты не доверяешь и считаешь проблемной, а свои действия – оправданными и гуманными, да только они были опрометчивыми. Тебе стоило лучше защитить доступ к камерам, а не позволять третьим лицам воровать видео, которые могут в любой момент разлететься по всему Морену.

Еще более окаменевшее лицо брата красноречиво говорит о том, что он тоже думает о подобной неблагоприятной вероятности, и это злит его до чертиков.

Влад ненавидит, когда теряет контроль хоть над чем-то. И еще больше ненавидит, когда не знает, как этот контроль вернуть. И чуйка мне подсказывает, что сейчас именно тот случай.

– Никто из посторонних не смог бы пробить нашу защиту и защиту Титова. Это невозможно, – произносит с непоколебимой уверенностью, вызывая во мне невеселую усмешку.

– Аноним доказал обратное, – изрекаю я, а затем улавливаю, что именно хотел сказать мне брат предыдущей фразой. – Ты подозреваешь, что это сделал кто-то из наших охранников или айтишников?

– Я не подозреваю, а уверен на все сто. И я обязательно выясню, кто этот предатель и что ему пообещали взамен на слив информации.

Молчу, про себя осознавая, что вознаграждение должно было быть нереально ценным. И речь идет вовсе не о деньгах, ведь никакая сумма не смогла бы перебить желание остаться в живых и сохранить безопасность своим близким.

Влад же в наказание не просто грохнет предателя, но и уничтожит каждого члена его семьи и друзей. По касательной заденет даже малознакомых людей. В этом нет сомнений.

– Для того, чтобы облегчить мне задачу найти крысу, ты должна сейчас в точности пересказать, что именно было написано в письме. А также детально описать каждое свое действие вчера вечером. Хочешь, делай это устно, а можешь письменно. Мне по хер. Просто уясни – я не выпущу тебя отсюда, пока ты не расскажешь мне все, – приказывает он таким голосом, что я четко понимаю – Влад не шутит. Он в самом деле не выпустит.

Поэтому, как бы я ни злилась, а все нутро ни выворачивало от нежелания снова погружаться в рассказ анонима и вчерашние события, мне приходится наступить себе на горло и выполнить приказ.

Взглядом выражая весь спектр своего негодования, я резко хватаю ручку со стола и беру первый попавшийся на глаза лист. Письменно мне будет легче снова умолчать о другой правде, которая вдребезги разбила мое сердце.

Глава 4

Дмитрий

– К вам пришел господин Гордеев, – учтивым голосом сообщает Виктор.

Я отворачиваюсь от окна и смотрю на седого дворецкого.

– Скажи, пусть войдет.

Однако в приглашении нет необходимости. Гордеев уже появляется на пороге моего кабинета и, не дождавшись позволения, проходит внутрь.

В этом весь Влад. Он не привык спрашивать разрешение, только давать его всем вокруг. Не привык пресмыкаться, лебезить, оправдываться и извиняться, даже когда проблема случается по его вине. Словесным речам он предпочитает действия. И это импонирует мне. На мой взгляд, нет извинений лучше, чем быстрое решение конфликта.

– Здравствуй, – Гордеев подходит ко мне и протягивает руку.

Приветственно киваю и отвечаю на рукопожатие, словно в наших деловых отношениях по-прежнему все гладко. Любой другой представитель Золотой десятки, включая моего кузена, не одобрил бы и не понял бы такую благосклонность в свете минувших событий, но я не как все. Не люблю рушить отношения с влиятельным партнером, пусть даже могу это сделать, оставшись в максимальном выигрыше благодаря стараниям его сумасбродной сестрицы. Но я не стал пользоваться подвернувшейся возможностью. И на то у меня есть свои причины, одной из которых является четкое понимание, что тем самым подписал бы смертный приговор всей семье Гордеевых. А на моем счету пусть и числится множество жизней – виновных и ни в чем не повинных – но ставить крест на этой великой династии не в моих интересах. Гордеевы нужны мне живые.

– Присаживайся, – указываю взглядом на кресло, и Влад занимает его.

Я обхожу стол, усаживаюсь напротив собеседника и, прежде чем успеваю хоть о чем-то спросить, Гордеев заявляет:

– Каролина выйдет за тебя замуж.

Усмехаюсь. Мне стоит встать и начать плясать от радости? Этот вопрос интересовал меня меньше всего. Я даже не сомневался, что Влад сумеет вправить сестре мозги и сделает ее послушной.

– Представляю, насколько она счастлива, – с сарказмом проговариваю я, прилагая немалые усилия, чтобы не проявить в голосе тлеющее во мне раздражение.

– Я поговорил с ней сегодня, но ее рассказ не помог внести ясность. Наоборот, только больше все запутал, – Гордеев благоразумно переключается к более важной теме, а я вновь усмехаюсь.

И почему я нисколько не удивлен? Эта девчонка только и умеет, что сеять хаос везде и повсюду.

– Я тебя внимательно слушаю.

Влад не тормозит. Сразу же приступает к пересказу слов сестры. Выдает мне всю информацию четко и по существу, без лишней воды. Умение не тянуть кота за яйца тоже можно отнести к плюсам Гордеева.

Я выслушиваю молча, ни разу его не перебивая и оставляя все вопросы на потом. Десять минут – и я издаю смешок. Со злостью, которая кипит во мне со вчерашнего вечера. Не только из-за действий Гордеевой, но и потому, что я взбешен тем фактом, что кому-то удалось влезть в базу данных, выкрасть оттуда файлы, хранящиеся под наивысшей степенью защиты, и незаметно от меня слить все Каролине.

– Надеюсь, ты понимаешь, что она соврала? – спрашиваю я в конце рассказа.

– Разумеется, – недовольно цедит он. – Осталось выяснить, о чем именно.

– О времени, когда получила анонимное письмо, точно. Я бы узнал, если бы ей прислали его месяц назад, как она утверждает. Мои люди следили за ней круглосуточно. Везде. Всегда. Исключение – последняя неделя, – излагаю то, что Гордеев и так знает, и мрачнею еще больше, в который раз коря себя за неосмотрительность.

Я был стопроцентно уверен, что в столь тщательной слежке больше нет нужды. Причем уверенность эта появилась куда раньше, чем на прошлой неделе, – сразу же как понял, что Гордеева влюбилась. Я подумывал уже тогда отпустить профессионалов, следящих за ней годами, однако моя вынужденная поездка на Корт побудила меня оставить своих людей рядом со взбалмошной невестой до тех пор, пока я не вернусь на Морен. На всякий случай. Чтобы уберечь ее от очередных проблем, в которые она могла ввязаться. Хотя… Это все равно не уберегло бунтарку от опьянения и «веселья» со стриптизером.

Вспоминаю тот инцидент и снова прихожу в ярость, в какой бываю крайне редко. Пусть я во многом отличаюсь от других мужчин Золотой десятки и планировал во многих планах дать жене свободу и право выбора, но с суждением, что женщина обязана хранить верность, я полностью солидарен. Особенно, если эта женщина знает, что помолвлена. И тот факт, что действия Каролины в тот вечер были спровоцированы подсыпанной дурью, не убавляет моей злости. Башкой нужно думать, прежде чем заливать себе что-то в рот. Но с этим у нее капитальные проблемы. Она не способна думать хоть немного, прежде чем что-то сделать.

И, похоже, чтобы убедиться в этом наверняка, мне нужно было ошибиться и убрать слежку раньше времени, наивно поверив, что до свадьбы она ничего больше не учудит. Я тоже тот еще идиот, по всей видимости.

– Получается, письмо ей подкинули на неделе, – умозаключает Влад, вытягивая меня из моих неблагоприятных мыслей.

– Скажу даже больше, – проговариваю, цепко глядя на сосредоточенного Гордеева. – Мне кажется, письмо ей подкинули на свадьбе. Вероятно, незадолго до ее побега, – в энный раз вспомнив внезапную смену настроения Каролины на торжестве, выдвигаю свои домыслы, к которым пришел, увы, далеко не сразу, а только после того, как вернулся домой после взрыва, оклемался от всего произошедшего пиздеца и врубил голову.

Наверное, не стоит объяснять, в каком состоянии я был, когда узнал, что моя драгоценная невеста сбежала со свадьбы, а потом какого-то черта оказалась в компании своего бывшего, с которым держала путь в аэропорт. Моему шоку не было предела. Так Каролина Гордеева меня еще не удивляла, блять. Молодец, девочка. Сработано на десять баллов.

Получив «обалденные» новости от своих людей, наблюдавших за Егором на постоянной основе, я тут же помчался за ней. Времени на раздумья не было, плюс тогда я еще не знал, что ей стало известно о нашем с Владом договоре, а все ее действия говорили о том, что она собирается улететь с Егором.

Итог: я подумал, что она осмелилась сбежать от меня, затем получил этому наглядное подтверждение в аэропорту, когда своими глазами увидел ее с Матвеевым, и убил всех, кто был рядом с ней, не удосужившись поговорить. И, к слову, нисколько об этом не жалею.

С разговорами покончено. Опыт показал, что они с ней не работают. А я хоть и терпеливый и максимально понимающий человек, да еще и с самого начала осознавал, что мне предстоит иметь дело с молодой, неразумной девчонкой, однако всему в этом мире приходит конец. И вчера это случилось с моим терпением.

Я был настолько зол, что мне было глубоко параллельно, правильно ли я поступаю или нет, убивая парней. Я и так уже дважды сжалился и сдержал себя от убийства мужиков, с которыми она терлась. В третий раз я решил не быть милосердным, чтобы Каролина раз и навсегда уяснила, что за каждый свой проступок нужно платить. В ее случае – жизнями других людей. Хотя вчера она почти и своей лишилась, когда начала выплевывать мне в лицо всю ересь про тайные отношения с Егором. В тот момент я был в таком лютом бешенстве от ее поведения, что в порыве злости чуть не задушил ее.

Каролине повезло, что Андрей так вовремя появился и еще раз спас ее перед своей трагичной гибелью. Иначе все мы сейчас не к свадьбе готовились бы, а к похоронам.

– Если твои предположения верны и Каролина получила письмо на свадьбе, то каким образом она оказалась с Матвеевым в аэропорту? Как она могла столь быстро спланировать свой побег и вылет из Морена? – Влад задает архиважный вопрос, над которым я ломал голову всю ночь, но тщетно, потому что…

– Это невозможно.

– Но тем не менее это случилось.

– Случилось, – с недовольством соглашаюсь. – Но нам предстоит выяснить, что именно. Уж слишком много странностей.

– Согласен. Ты ведь уже был на месте взрыва?

– Был. Там остались только пепел и развалины.

– Аэропорт принадлежал Сергею Вавилову, – сообщает Влад.

– Я в курсе. Мои люди тоже его опросили. Ты же понимаешь, что он вряд ли причастен к случившемуся?

– Разумеется. Нужно быть полным дебилом, чтобы столь тупо подписывать себе смертный приговор и лишаться своих территорий. А Сергей один из самых разумных людей, которых я встречал. К тому же мы с ним сотрудничаем уже многие годы. И сколько его помню, он всегда трясся за свои районы и людей, живущих там, как за своих детей. Я верю, что он понятия не имел о том, что его старым аэропортом кто-то воспользовался в своих целях. А также мне доподлинно известно, что Сергей уже давно летает из другого места, а этот аэропорт был закрыт более трех лет назад.

В уме соглашаюсь с Владом. Я тоже верю всем словам, сказанным Вавиловым на допросе. Его подставили, воспользовавшись его собственностью, о которой он уже успел забыть. И это приводит нас в еще один тупик.

Точный мотив организаторов взрыва до сих пор неизвестен, здание уничтожено под основание, большинство возможных соучастников я сам лично вчера устранил, пилот со стюардессой (если такая имелась) успели слинять с места преступления, а Каролина врет, скрывая от нас важные детали вчерашних событий.

Расклад удручающий, но поправимый. Нужно просто побудить Гордееву признаться во всем честно.

– Ты должен наконец рассказать сестре всю правду. А лучше – всем сестрам, – выдвигаю я категорично, и Влад предсказуемо сжимает челюсть.

Нежелание во всеуслышание признавать свои косяки и погружать сестер в постоянное состояние страха я скорее отношу к минусам Владислава Гордеева. Несмотря на свою жестокость и хладнокровность, он сверхмерно оберегает женщин своей семьи. В какой-то мере это похвально, даже спорить не стану, поэтому долгое время и поддерживал Влада в его желании молчать, но больше не стану. В данной ситуации неведение истинного положения вещей не защищает их, а, наоборот, увеличивает шан