Сквозь время
Глава 1
Каждый из нас прочно связан с прошлым невидимыми нитями. Судьба, как шелковая паутинка, плетется из счастливых памятных моментов, взлетов и неудач, и конечно из жизненных уроков, которые мы не всегда усваиваем. Все люди, особенно в зрелом возрасте, склонны оглядываться в прошлое, с улыбкой вспоминая давно ушедшие безмятежные дни и думая о том, что иногда можно было бы поступить так или иначе…
Неужели мне уже сорок шесть? Ведь казалось еще вчера гонял мяч с пацанами, лазили на стройках и воровали яблоки в садах.. что же, бег времени неумолим и в зрелом возрасте тоже нужно находить свои преимущества. В конце концов я многого добился. У меня жена, двое детей. Хорошая работа и большая квартира в центре города…
Однако что-то я погрузился в думки и расслабился среди обычной рабочей недели. А отчет сам не напишется…
Неожиданно в дверь постучали и вошла техник Татьяна Юрьевна, полненькая женщина сорока двух лет.
– Сергей Павлович, посмотри рабочие проекты, только прислали.
– Татьяна Юрьевна, давайте лучше после обеда.
– А вы точно будете в офисе после обеда? А то проекты еще к шефу на подпись нести…
– А куда я денусь? Не улечу же на Марс…
Женщина положила кипу толстых папок на край стола и незаметно вышла.
Я посмотрел на часы. Набросил ветровку и спустился в кафе «Три медведя», где обычно обедаю. За крайним столиком неожиданно увидел бывшую одноклассницу Вику Синицыну.
Она тоже заметила меня и улыбнулась.
– Привет Сережа!
– Здравствуй, Вика! Ты здесь какими судьбами?
– Я недавно в «Альянс» бухгалтером устроилась. Ты же в «Стройсервисе» трудишься? Теперь будем соседями…
Вика такая же стройная, как и в школе, только под глазами темные круги и мелкая сеточка морщинок протянулась от уголков глаз. Я слышал что возраст женщины безошибочно можно узнать по рукам. Викины белоснежные кисти рук безупречны. На правой руке, помимо обручального кольца, красовался красивый перстень с рубиновым камешком. Не знаю, какая сейчас фамилия у бывшей одноклассницы, но для меня она так и осталась Вика Синицына.
– Представляешь, Сережа, кого я сегодня видела?
– Кого?
– Колю Холмогорского, он про тебя спрашивал.
– Не может быть, он же давно в Германии живет.
– Сказал что приехал. Насовсем. Надоело ему на чужбине…
– Надоело на чужбине, дай товарищ закурить!
– Что?
– Да нет, ничего, стишок вспомнился…
Вика улыбнулась:
– В следующем году тридцать лет будет, как школу закончили, нужно обязательно собраться…
Я размешал сметану в борще и задумался. Коля Холмогорский. Пожалуй, лет десять мы уже не виделись, с тех пор как он женился и уехал в Кельн. А в школе были друзьями, не разлей вода: Коля, Витек Сафонов, Юрка Калугин и я. Играли в волейбольной команде, летом ходили в походы, и всегда вместе – и в печали и в радости.
Частенько на летних каникулах мы неделями пропадали на даче у Холмогорских, пока не случилось страшная трагедия с отцом Коли, Борисом Ивановичем, и дачу пришлось продать. Разбросала нас жизнь, как ветер семена, уже не собрать вместе. Сейчас только с Юркой иногда пересекаемся на рыбалке или пивка попить в баре. А как бы хотелось вернуться хоть на несколько дней в школьное безмятежное время, отправиться вплавь по Волге, или махнуть в пойму с ночевкой, с ароматной вечерней ухой, приготовленной на костре…
Мобильник на столе настойчиво заиграл мелодию популярного шлягера .
– Сергей Павлович, вы в офисе? – прохрипел в трубку бригадир
Николай Федянин. – У нас ЧП. Подъезжайте скорее!
– Что случилось, Петрович?
Я хорошо знал привычку Федянина нагнетать панику на ровном месте.
– На улице Лермонтова, где старый особняк разбираем – в подвале туннель нашли, он куда-то вглубь уходит. Рабочие боятся продолжать демонтаж здания. Здесь же во время Отечественной войны были склады с боеприпасами, вдруг на бомбы напоремся.
– Николай Петрович, покурите пока, буду через двадцать минут!
Я закончил трапезничать, попрощался с Викой и вышел на улицу. Моросил мелкий осенний дождь. Я протер лобовое стекло на «Опеле», завел машину и выехал со стоянки.
Чтобы срезать путь, решил ехать не через центр города, а махнул вдоль набережной, через старые квартала. Впереди, на повороте, стоя «КамАЗ», груженный щебнем, путь преградили дорожные рабочие. Я притормозил и свернул во двор, и тут же чуть не врезался в выезжающую спортивную черную «Ауди». Я резко вывернул руль и затормозил всего в десяти сантиметрах от металлического бордюра.
«Ауди» тоже остановилась. Из машины вышли двое: молодой высокий парень в длинном кожаном плаще и девушка с ярко-рыжими волосами и огромными зелеными глазищами в странном темном балахоне. Я тоже приоткрыл дверцу и вылез.
– Мужик, ты как?– прохрипел парень.– Напугался?
– Да нормально все, – я удивлено посмотрел на странную парочку.
– Куда так спешишь? Торопишься прямо как пионер на зарницу…
Я кашлянул в кулак:
– Молодые вы, чтобы про пионеров знать…
Странная парочка переглянулась.
– А как ты вообще сюда поехал, здесь же одностороннее движение?
– Случайно…– буркнул я.– Торопился очень…
– Случайность – обратная сторона закономерности, – улыбнулась девушка. – Будьте осторожны…
Какие-то они очень странные. Будто из другого мира.
– Хорошо. Больше не буду нарушать правила дорожного движения…
Девушка неожиданно расхохоталась и подмигнула парню. Она послала мне воздушный поцелуй и махнула на прощание. Парочка быстро села в машину. «Ауди» тут же сорвалась с места и умчалась в сторону проспекта.
Обкурились, черти, до посинения… и откуда только деньги на такую тачку…
Я завел машину и через пять минут, наконец, прибыл к строительному объекту на улице Лермонтова. Большой желтый автокран, старый экскаватор и пузатые самосвалы стояли у полуразваленного двухэтажного кирпичного здания. Мужики курили под навесом, возле строительного вагончика.
Этот полуразрушенный особняк до революции принадлежал графу Володарскому. Когда граф поспешно эмигрировал во Францию, после известных событий 1917 года, в здании разместили детский приют. Во время Великой Отечественной здесь были военные склады. В шестидесятые годы прошлого столетия особняк отдали под управление «Городского водоканала». Лет десять назад здание уже находилось в аварийном состоянии, дом собирались сносить, но особняк так и стоял долгое время, обгороженный забором из оцинкованного профнастила, будто призрак. Вскоре жилище облюбовали местные бомжи, пока однажды не обвалилась крыша и чуть не придавила какого-то бомжа. И наконец, совсем недавно, было получено разрешение о сносе ветхого дома и строительстве на этом месте торгового центра. Тендер на снос здания выиграла наша строительная фирма «Стройсервис».
Мне вспомнилось, как мы с друзьями частенько лазили здесь по подвалам, искали мифические сокровища графа, которые, как утверждают старожилы, он так и не смог забрать в Париж, быстро унося ноги…
Я подошел к курилке:
– Ну что, мужики, работа стоит – а срок идет?
Работяги дружно заржали. Худощавый и вытянутый, как цапля, бригадир Федянин приподнялся и показал на особняк:
– Сергей Павлович, мужики разобрали кирпичную кладку под лестницей, и обнаружили туннель, который спускается вниз. Может МЧС вызвать? Пусть здесь все как следует проверят.
– Николай Петрович, вечно вы паникуете! Все осмотрели? Что внизу?
– Рабочие как обнаружили эти катакомбы, я сразу же приостановил работы.
– Молодец. Несите фонарь, я сам посмотрю.
Федянин позвал рыжего Петю Кашина:
– Принеси фонарик из вагончика!
Парнишка прибежал через минуту с большим переносным фонарем.
– Сергей Павлович, сторож сообщил что ночью тут странная парочка ошивалась. Приехали на дорогой иномарке. Наркоманы какие-то…
– Высокий парень и рыжая девушка?
– Вроде бы… как на территорию объекта проникли – совершенно непонятно.
– Да хрен с ними… Николай Петрович, мы тут пацанами еще в восьмидесятых все облазили, никаких подземных ходов не помню, – я зашел в подъезд и увидел под лестницей разлом в стене, за которым пряталась бетонная ниша. Я включил фонарь и посветил внутрь. Луч света ударил в пустоту, уходящую в глубину туннеля. Удивительно, но проход был капитальным, с толстыми бетонными стенами.
Федянин и Кашин стояли сзади.
– Мужики, здесь постойте, я сам пролезу и осмотрюсь.
– Осторожней, Сергей Павлович! – пробурчал бригадир.
Я полез вперед. Вскоре проход начал сужаться, мне даже пришлось пригнуться. Я осторожно осмотрел стены в поисках трещин. Но стены оказались идеально ровными. Дальше туннель уходил вниз.
– Сергей Павлович, лучше возвращайтесь! – крикнул Федянин.– Мало ли…
Я попытался посветить вперед, но фонарик бил лучом недалеко, похоже, аккумулятор почти разряжен.
Попробую спуститься еще немного. Я осторожно пролез вперед. Дальше оказался крутой спуск. Подумав, я все же решил вернуться и неожиданно выронил фонарь. Резко потянулся за фонарем, поскользнулся и полетел вниз – в темную неизвестность… и вскоре, пробив ногами старые сгнившие доски, упал прямо на огромную кучу тряпья.
С минуту я лежал не шелохнувшись, боясь даже пошевелиться. После перевел дыхание, поднял руки, пошевелил ногами и убедился что цел. Глаза вскоре привыкли к темноте, и я рассмотрел под собой огромные кучи старых матрасов и фуфаек. Воздух здесь довольно затхлый. Пахло плесенью.
Я привстал и осмотрелся. Не было и малейшего намека на выход. В подземелье оказалось довольно холодно, я прошелся и ощупал стены. Посмотрел наверх: метрах в пяти, сверху, зияла дыра метр на метр. Когда падал, пробил ногами старые полусгнившие доски. Эх, жаль ни спичек, ни зажигалки, и фонарь где-то наверху застрял!
Я присел на кучу тряпья и сжался в комок. Что же, придется теперь ждать, когда меня вытащат . Брр… даже зубы застучали от холода. Только бы крыс здесь не было… И вдруг я заметил на полу старую чугунную крышку от люка. Еще один туннель? Нет, больше я точно никуда не полезу…
Так в раздумье я просидел еще минут двадцать. Никто и не собирался меня спасать. Под ложечкой неприятно засосало.
Наконец, любопытство все же взяло вверх. Я осмотрел крышку люка: старая, чугунная, с кованой ручкой. Приподняв крышку: вниз вела металлическая лестница, а сбоку падал неяркий свет. Значит имеется второй выход! Да и сквознячком потянуло. Ну все, сейчас вылезу наружу и накроется у кого-то премия в квартал! Не могли сверху веревку скинуть, «кони педальные»!
Я медленно спустился по лестнице и оказался в просторной бетонной нише. Из боковой стены торчала широкая асбестоцементная труба, которая вела вверх под небольшим углом, из трубы и падал свет. Присев на корточки, я гусиным шагом пошел к свету, и вскоре вылез на бетонную площадку. Осмотрелся и заметил крутые каменные ступени. Поднявшись, я приоткрыл тяжелую, металлическую дверь и вышел на улицу…
Удивительно, но уже смеркалось. Неужели я так долго просидел в подземелье? Я заметил что вылез из другого крыла здания. Здесь дом был еще целым, неразрушенным. Стены из красного кирпича казались крепкими и монолитными, а высокая крыша напоминала в полутьме старинный замок.
Я медленно обошел особняк, и с удивлением увидел, что и фронтальная часть дома тоже целая, а над подъездом висела небольшая вывеска: «Городской водоканал».
И только тут я заметил, что забор из профнастила исчез. Особняк обнесен деревянным частоколом. Во дворе побелены бордюры, а возле главного входа несколько клумб с красными и белыми розами.
– Хэнде хох! – выкрикнули сзади и в спину мне уперлось что-то острое.
Я медленно обернулся и увидел белобрысого мальчишку лет двенадцати. Он улыбнулся и откинул на землю деревянную штакетину.
– Серый, давай за мной, пока сторож не проснулся!
Мальчик развернулся, шмыгнул в проем забора и быстро исчез в зарослях кустов тутовника.
«Серый?» – недоуменно подумал я. И тут меня поразила одна странная деталь: мальчишка как две капли воды похож на друга детства, Витьку Сафонова. Но даже не это главное – паренек о д н о г о роста со мной. Я остановился и посмотрел на свои руки: небольшие, детские. Встряхнув головой, я ущипнул себя за щеку.
– Ну ты что там встал! – послышалось из-за кустов. – Дуй сюда!
Совершенно ошеломленный я пролез в проем и пошел вслед за мальчиком. Вскоре мы оказались на небольшой полянке среди густых кустов.
Мальчишка деловито присел на деревянном ящике.
– Задолбался я на «шухере» стоять. Хорошо сторож сегодня наклюкался и не делал обход. Ну рассказывай, что там?
– Где?
– В подвале, дурик. Нашел что-нибудь?
– Ты… Витя?
– Серый, ты что, головой сильно ударился?
Я внимательно осмотрел свою одежду: черные брюки, кроссовки, свитер с оленями. Именно так я ходил, когда учился в шестом классе. Наверное я действительно ударился головой в подвале, когда падал. А все происходящее это просто сон.
Витя привстал и потряс меня за плечо:
– Очнись, дурила… ну хоть что-то там было? Может старинные монеты?
– Кроме старых матрасов – ничего…
Друг детства удрученно вздохнул.
– Ладно, так я и знал… наврал все Юрка. Погнали тогда домой, уже седьмой час…
Мальчик резко развернулся и направился через заброшенный сад, где мы в детстве собирали сочные яблоки. Да на этом месте – давно магазин «Магнит». Какой все же интересный, реалистичный сон…
– Пойдем быстрее, а то мне точно попадет! Я бате обещал к семи вернуться! – Витя прибавил шаг. – Срежем через дворы!
Мы перешли через дорогу. Машин почти не было. Проехали несколько старых «жигулей» и зеленый мотоцикл «Днепр» с люлькой. С левой стороны дома стояли старые, деревянные, а с другой – двухэтажные «хрущевки». Ни супермаркетов, ни рекламных вывесок я не заметил. Мимо неторопливо прошли, беседуя, две пожилые женщины с сумками-авоськами, набитыми батонами и стеклянными бутылками с кефиром.
Уже стемнело. Мы шли через старые дворы. Вездесущие бабули на скамейках что-то обсуждали, а в одном дворике из деревянной беседки слышались гитарные переливы и девичий смех. Слегка накрапывал мелкий осенний дождь.
– Да не беги ты как угорелый, Витек! – окликнул я.
Друг собирался что-то сказать, как вдруг послышался хриплый бас:
– Стоять, щеглы!
Мы застыли на месте.
– Это Баркас. Попали мы, Серый! – полушепотом выдохнул Витя.
Из беседки вразвалочку вышел коренастый чернявый крепыш в джинсовой куртке. Леня Баркас собственной персоной. Это тот самый парнишка из соседней школы, который избил меня после школьной дискотеки в шестом классе. Мое лицо наутро напоминало замороженную брюкву. Через пару недель, когда фейс слегка зажил, отец отвез меня на «Динамо» и записал в секцию бокса. Вскоре я втянулся в тренировки, ездил на соревнования, и Баркас уже через два года обходил меня стороной. К восемнадцати годам я стал кандидатом в мастера спорта по боксу. Продолжал заниматься и после службы в армии. Да и сейчас в моей комнате висит боксерский мешок, который я иногда, под настроение, колотил.
Сейчас Баркас не внушал мне абсолютно никого страха. Скорее он напоминал щенка, который вздумал броситься на тигра. Парнишка подошел и грозно осмотрел нас:
– Я что-то не понял, бакланы, мимо моего двора ходим – а дань не платим?
Витя побледнел.
– По полтиннику с рыла – и дуйте дальше! – ощерился Баркас.
– У меня только двадцать копеек, – Витя извлек монетку из кармана и дрожащей рукой протянул.
– А ты что молчишь, бивень? – Леня слегка толкнул меня в плечо.
От него жарко пахнуло перегаром.
– А может, тебе еще ключ от квартиры дать, где деньги лежат? –улыбнулся я.
– Баркас, бей салабона в табло! – хохотнули из беседки.
Леня крепкой рукой схватил меня за грудки и потянул к себе. Затем ударил с левой боковым, я успел увернуться, но удар прошел вскользь, по скуле, разбив губу. Резким движением я освободился от захвата и четко отработал троечкой – два удара по корпусу и хук левой в челюсть. Баркас резко мотнул головой и медленно осел на землю.
Из беседки вышел рослый патлатый парнишка в тельняшке под ветровкой. Он подошел к Лене и помог приподняться. Баркас был в нокауте и пока не мог прийти в себя.
– Ты кто такой, пацан? – удивленно пробурчал парнишка.
– Пойдем, – взял меня за руку Витек и поволок через двор к каменной арке.
Я быстро оглянулся: нас никто не преследовал.
– Серый, ты где так махаться научился?
– Витек, я же КМС по боксу.
– Вот брехло! Смотри, Баркас сегодня пьяный, а завтра он точно мстить начнет. А того, в тельняшке видел? Это – Бес. Он вообще на всю голову отмороженный. Даже на учете в «ментовке» стоит. Может, пока пару дней лучше дома посидишь?
– Не очкуй, Витек, прорвемся…
Мы подошли к дому. Витя жил в соседнем подъезде. Он крепко пожал мне руку.
– Ну давай, Серый, до завтра!
– Пока, Витек!
Я медленно поплелся на третий этаж.
Эх, Витек… В школе ведь как дружили! После службы в армии Виктор останется на сверхсрочную во Владикавказе, выучится на прапорщика, женится и осядет в одной из воинских частей в Северной Осетии. Всего три раза мы виделись после школы, когда он приезжал на встречу выпускников. Разжирел Виктор к сорока годам как боров, все же как-никак начальник продовольственных складов, а сейчас он уже года четыре как на пенсии…
Дверь в квартиру номер двадцать четыре старая, обитая светло-коричневым дерматином. Кнопка звонка так же болталась на одном шурупе.
Я вытер кровь на распухшей губе и задумался – что происходит?
Это точно не сон: Витек, драка во дворе, улицы со старыми автомобилями. Еще раз до боли ущипнул себя за руку. Больно! Спустился в пролет между этажами, и встал на носочки, чтобы увидеть отражение в
темном стекле: на меня смотрел кудрявый русоволосый мальчик, с заостренным лицом и слегка оттопыренными ушами.
Неужели я сейчас позвоню в дверь, и мне откроет молодая мама? Нет, этого не может быть. От этого свихнуться можно, мне ведь сорок шесть, как я мог очутиться в теле самого себя, да еще в подростковом возрасте?
Когда-то давно я увлекался книгами о «попаданцах», находя некоторые сюжеты довольно забавными. Пока не доходило до того места, когда очередной «попаданец» начинал собирать компьютер, машину времени, или автомобиль в девятнадцатом или шестнадцатом веке из подручных средств. Чушь собачья. Я работаю инженером-строителем, а что нового могу предложить человечеству в середине восьмидесятых? Собрать мобильный телефон или «айфон»? Или смонтировать новые очистительные установки? Развернуть сеть интернета по всему СССР? Да ни хрена я не смогу: без проектов, деталей и помощников.
Бывало и такое, что очередной «попаданец» попав в СССР в конце тридцатых, всеми способами прорывался к Сталину, чтобы предупредить о надвигающейся войне.
Что же мне теперь, ехать к Горбачеву, и растолковывать, что перестройка и реформы приведут к полному развалу СССР? Дело это темное, мутное, увезут меня потом далеко на север, где белые медведи летом в валенках ходят или посадят в палату с решетками на окнах, с «наполеонами» по соседству…
Нет, лучше пока поживем-осмотримся. А там уже видно будет…
Я решительно поднялся к двери своей квартиры и нажал кнопку звонка.
Глава 2
Дверь с тягучим скрипом приоткрылась. На пороге стояла… молодая мама в зеленом фланелевом халате и с полотенцем на голове. Боже, я просто поверить не могу…
– Сережа, что не заходишь? Я же в окно видела, ты давно в подъезд вошел. Опять ключ посеял?
На негнущихся ногах я прошел в коридор и осмотрелся. Все совершенно так, как было в конце восьмидесятых. Светлые обои с цветочками, небольшой венгерский шкафчик в прихожей и железная обувная полка. Я разулся и осторожно заглянул в гостиную. Отец в спортивном трико и белой майке лежал на диване и листал газету; сестренка Маринка за столиком что-то старательно выводила в альбоме.
Я застыл возле гостиной, мама сразу окликнула:
– Сережа, мы уже поужинали. Мой руки – и за стол. Пюре еще горячее! – мама прошла на кухню.
В квартире витал запах выпечки и чего-то родного, домашнего.
Я вымыл руки в ванной, рассмотрел в зеркало распухшую губу и прошел на кухню.
У подростков аппетит просто зверский. Я с аппетитом умял пюре с котлетами и сразу же попросил добавки.
– Пюре больше нет, но я еще пирожки с капустой пожарила, твои любимые.
Мама внимательно посмотрела на меня:
– Сережа, ну-ка, повернись, – она провела пальцем по моей распухшей губе. – Паша, иди посмотри на красавца!
Взъерошенный отец, с газетой в руке, подошел и задумчиво взглянул на мою физиономию. Я всегда завидовал атлетической фигуре отца, вот и сейчас он занял почти весь дверной проем.
– Что случилось, Серега?
– В подъезде о перила ударился, – пробубнил я.– Там темно…
Отец ухмыльнулся:
– Сынок, давай тебя на секцию бокса запишем, на «Динамо». Может, тогда «перила» будут тебя стороной обходить, – он дружелюбно похлопал меня по плечу. – Доедай, скоро «Семнадцать мгновений» начнутся!
Мама налила чай в пузатый бокал с вишенкой:
– Как в школе дела?
– В школе… да нормально все.
– Сережа, ну где же нормально? Я утром видела Ольгу Валентиновну. У тебя же три тройки в четверти. Забыл что летом обещал?
– Мам, я постараюсь исправится.
– Поздно уже… четверть на этой неделе заканчивается. Значит фотоаппарат подарим тебе на следующий День рождение.
Через две недели у меня и вправду именины. Когда же родители подарили фотоаппарат «Смена»? Кажется, когда мне исполнилось двенадцать.
Я оказался самым младшим в классе, потому что пошел в школу с шести лет. Мама решила что нечего терять еще целый год в детском саду. Начальница Городского отдела Образования, Инесса Ильинична, была давней маминой подругой, к тому же я уже читал, и в порядке исключения, меня все же взяли в первый класс шестилеткой.
Поужинав, я уселся на старое мягкое кресло в зале. Мама с Маринкой отправились в соседнюю комнату, читать сказки. Маринка в шесть лет еще ходила в садик, к тому же сильно картавила. Мне всегда казалось, что младшая сестренка глупая и капризна, постоянно бесили Маринкины крики и раздражала ее челка, которая быстро отрастала и постоянно лезла в глаза. Однако к семнадцати Маринка превратилась в настоящую красавицу и от женихов просто отбоя не было…Да, выбор у сестренки тогда действительно был, но вот только замуж она вышла за круглого идиота…
– Серега, опять в особняке Володарского шарили? – строго спросил отец, не отрывая глаз от экрана телевизора.
– А откуда ты знаешь?
– С работы ехал, видел вас с Витькой возле «Городского водоканала». Зря вы у особняка околачиваетесь, там еще в тридцатые годы, когда приют был, все подвалы почистили. Так что забудьте про золото графа… эта байка уже лет шестьдесят по городу ходит.
«А вас, Штирлиц, я попрошу остаться» – произнес на экране Мюллер свою знаменитую фразу.
Отец задумался.
– Мне еще дед рассказывал, граф Володарский был до революции богатейший человек в нашем губернии. Представляешь, на день рождения жены он даже заказывал оперных певцов из самой Москвы. Врать не буду, вроде даже Шаляпин приезжал.
– Все течет – все повторяется. И сейчас, есть лишний миллион – то «звезда» на именинах может спеть и сплясать…
– Ты о чем?
– О наших миллионерах и миллиардерах… – и тут я понял, что ляпнул лишнее.
– Сережа, я иногда ваш молодежный сленг совершенно не понимаю. Какие миллионеры в социалистическом государстве?!
– Пап, да я так, помечтал немного…
– Ты бы лучше помечтал, как тройки в четверти исправить, – пробурчал отец.
« Никогда еще Штирлиц не был так близко к провалу…» – произнес диктор в фильме ровным голосом.
Неловкую паузу разрядила Маринка.
– Селешка, почини Мишку! – сестренка подошла и протянула олимпийского мишку, у которого постоянно садились батарейки и отрывалась одна лапа.
Я вздохнул, взял игрушку, и направился в свою комнату…
Никак не могу поверить что все это происходит на самом деле. С ума можно сойти… неужели сейчас все же 1987 год, именно тогда родители наклеили в прихожей эти светлые обои с цветочками…
Ночью я долго ворочался и не мог уснуть. Осторожно включил напольную лампу-абажур, взял с журнального столика газету «Правда» и принес в комнату. Посмотрел на дату: двадцать второе октября 1987 года. Охренеть! Бегло пробежал заголовки газет: «Подписан Монреальский протокол о защите озонового слоя земли», «США проводят ядерные испытания на полигоне Невада», «Празднования в честь восьмисот сорокалетия города Москва прошли с небывалым размахом».
Я отложил газету. Тихонечко подошел к старому шкафу-секретеру и откинул столешницу. Вот транзистор, который я пытался собрать по схемам из журнала «Юный техник», деревянные теннисные ракетки, вырезанные из фанеры. В этом месте, в углу, я прожег полировку, когда положил еще не остывший паяльник, а потом пытался замазать место раствором йода. Тогда мне еще здорово досталось от мамы… На верхней полке мои любимые детские книги о морских приключениях, пиратах и индейцах.
Мысли в голове перемешались. В окружающем мире сейчас отсутствовала всякая логика. Нереальность происходящего, какой-то абсурд. Любой школьник знает, что нельзя повернуть время вспять, а взрослому снова стать подростком. Почему такое произошло именно со мной? И как это вообще могло произойти? Однако пришла пора перейти от информации к фактам. А факты – вещь упрямая. Мне сейчас одиннадцать и я снова шестиклассник-пионер Сережа Кузнецов. За окном медленно засыпал город, окутанный легкой дождливой изморосью.
Я прилег на кровать и молча уставился на падающие по стеклу капли дождя. Тысяча девятьсот восемьдесят седьмой… примерно в середине ноября этого года отца сняли с должности и он попал под следствие. Отца осудили и отправили в колонию на пять лет, но вернулся он только через двенадцать…
Я погрузился в далекие детские воспоминания. Отец работал главным энергетиком на заводе «Красный Пролетарий». С началом перестройки с полок магазинов исчезли не только товары первой необходимости, но и нарушились целые цепочки экономических поставок даже на крупных производствах. Не хватало запасных частей на станки и машины, оборудования и материала. Энергетика – основа и главная артерия любого производства, у отца была очень ответственная должность.
В то время необходимые запчасти и материал иногда приходилось ждать месяцами, зато пышным цветом расцветала кооперация, а у частника можно достать почти что угодно, но только за наличные деньги.
Отец и директор завода Кондратьев, чтобы спасти увядающий завод, крутились как могли. Иногда приходилось продавать излишки бензина и ненужный металл, а за наличку покупать дефицитные запчасти и оборудование, чтобы не останавливать производство. Тогда такие мутные схемы были почти на каждом заводе. Конечно мне совершенно непонятно, зачем отец и директор это делали, если высокое начальство да и министерство давно уже забили на небольшой провинциальный завод, который все же развалился через несколько лет, после распада Советского Союза… Но тогда все еще работало как часы. Завод выпускал продукцию, люди получали зарплату, пока однажды не нагрянули строгие дяди из ОБХСС…
Директор слег в больницу с инфарктом. Отец чудом выкрутился, помогли старые связи. Немного спустя с территории завода пропала целая машина с новым дорогостоящим оборудованием. Исчезла, будто ее никогда и не было. В это время отец временно исполнял обязанности директора завода. Помню у нас даже был обыск. Отец так ни в чем и не признался, однако следствие оказалось недолгим. Тогда строго карали за растрату социалистической собственности, а уж пропажа целой машины с оборудованием – дело неслыханное по своему размаху. Вскоре вскрылись и старые дела с приписками: продажа бензина и металлолома. На суде отцу дали пять лет. Я не верил, что он мог совершить эту кражу. Он всегда был честным и справедливым человеком. Мы жили небогато, как обычная советская семья, но все же особо ни в чем не нуждались. Менталитет тогда был совершенно другой.
В 1992 году завод окончательно закрыли. Стране больше не нужны были метизы, тачки, сумочки на колесиках и садовый инструмент, которые выпускали на заводе. К Новому году мы ждали отца, но вместо этого получили письмо, что ему добавили еще семь лет. В лагере под Иркутском произошел бунт и отец покалечил одного из сотрудников изолятора. На этот раз папу отправили в колонию-поселение в Коми. Через год он написал матери чтобы не ждала, у него появилась другая женщина. Они развелись, вскоре мама вышла замуж за коллегу по работе, интеллигентного очкарика Дениса Сергеевича, которого я ненавидел всем сердцем. Конечно отец в письме соврал, у него не было никакой женщины на поселении. Он просто не хотел, чтобы мама ждала его все эти годы, чтобы хоть у нее была обычная нормальная жизнь…
Только в 1996 году, когда я вернулся из армии, узнал всю правду. К нам пришел бывший следователь-пенсионер Виктор Иванович Агафонов. Отец действительно не совершал кражи на заводе. Мало того, через три года следователи выяснили кто на самом деле все организовал и вывез машину с дорогостоящим оборудованием. Это оказался механик Борис Горюнов. Следователь рассказал, что начальство запретило ворошить это старое дело, чтобы самим не получить по шапке. К тому же Горюнов уже давно переехал в Москву, удачно женился и сейчас работал в администрации мэра.
Отец вернулся после заключения в 1999 году, исхудавшим и больным, полностью поседевшим, и казался старше лет на десять, хотя ему было всего сорок пять. К тому времени я работал монтажником и жил отдельно от матери и отчима. Отец повидался с матерью и Маринкой, и через неделю уехал работать в Нижневартовск. Постоянно присылал Маринке деньги и даже купил ей квартиру. Он так больше и не женился. Уже в 2020 году я уговорил постаревшего отца все же вернуться на «Большую» землю. Он приобрел небольшой домик и постоянно возился в огороде, снабжая и мою семью, и семью Маринки свежими овощами.
Отчим Денис Сергеевич умер от сердечного приступа еще в конце нулевых. Мы с сестрой очень хотели, чтобы состарившие родители снова сошлись. Но ни отец, ни мать, совершенно ни хотели сделать шаг к сближению. Хотя я точно знал, в молодости родители по-настоящему любили друг друга. Но мать до сих не могла простить отцу, что он ее обманул, написав то злополучное письмо…
Однако теперь у меня появился шанс вмешаться в судьбу родителей и помочь отцу. Но вот как это сделать, когда мне всего одиннадцать.
Вскоре на веки навалилась тяжесть, и я провалился в глубокий сон…
Кто-то нежно погладил меня по вихрам мягкой ладошкой. Спросонья я пробормотал:
– Юля, чайник поставь…
Меня тут же настойчиво встряхнули за плечи. Я открыл глаза и увидел удивленную маму. Сразу вспомнил удивительные события минувшего вечера. Ничего не изменилось. Я также в прошлом.
– Какая Юля, сынок?
– Мам… доброе утро, – я зевнул и протер глаза.
– Сережа, неужели ты начал дружить с девочкой?
– Мам, ну… проводил один раз до дома. А мне разве сегодня в школу?
– Завтракай быстрей, ты и так почти проспал. Отец тебя отвезет…
Через двадцать минут я вышел в подъезд со школьной сумкой на плече и с развивающимся алым пионерским галстуком на груди.
– Куртку застегни! – крикнула мама вслед, я махнул рукой и выскочил на улицу, в прохладу свежего осеннего утра.
Во дворе, возле железных гаражей-ракушек, отец прогревал желтого «Аркашку». Так мы прозвали наш автомобиль, желтый «Москвич» четыреста двенадцатой модели.
Витек стоял рядом. Папа любовно протер ветошью лобовое стекло:
– Ну что, садитесь пионеры, с ветерком прокачу!
Мы с другом уселись на задние жесткие сиденья с мягкими ворсистыми чехлами.
– Ну ты как? – прошептал Витя, кивнув на мою распухшую губу.
– Все путем!
– Вот, Серега, – отец посмотрел на меня в зеркало заднего вида, выезжая на проспект,– будешь без троек учиться – так и быть, «Аркашку» подарю тебе на совершеннолетие.
Отец похлопал ладонью по крепкой панели машины.
Эх, батя… если бы ты знал, где сам будешь на мое совершеннолетие…
Я улыбнулся.
– Пап, если честно, мне отечественный автопром не очень нравится.
– Да ты что? – нахмурился отец,– а какие же машины тебе нравятся?
– Немецкие. «Ауди», «БМВ», или «Опель»…
Витек не выдержал и прыснул от смеха.
– Фантазер ты Сережа! У нас даже первый секретарь райкома такого не может себе позволить, – отец сурово покачал головой и покосился на моего друга.
– Слушай, Виктор… чему вас только в школе сейчас учат? Наши отцы и деды фашистов победили, а Сереже, понимаешь ли, немецкую машину подавай! Нет, дорогой, будешь ездить на отечественной…
– Не буду…– буркнул я и отвернулся в окно.
Я действительно сдал на права после армии и два года ездил на «Аркашке», пока не поднакопил на подержанную, но добротную. «Ауди», однако «Москвича» не продавал, он так и стоял в гараже, дожидаясь старого хозяина…
Всю оставшуюся дорогу до школы Витек с хитрым прищуром поглядывал на меня и улыбался.
А может признаться другу что я гость из будущего? Все равно где-нибудь проколюсь… хотя не стоит, да и наверняка Витек не поверит, да и кто бы в такое поверил?
Отец притормозил у входа на школьный двор.
– Все, пацаны, бегите…
Мы вылезли из машины и направились к трехэтажному кирпичному зданию школы.
– Серый, ты к контрольной по алгебре готовился?
– Нет.
– Завидую я твоему олимпийскому спокойствию.
– Что-нибудь придумаем, – я открыл высокие школьные двери.
Навстречу, чуть не сбив с ног, выскочил долговязый Гена Новиков.
– Слышали, пацаны, Марьяна заболела! Урока не будет!
Мальчик громко и заливисто рассмеялся.
– И чему ты радуешься, идиот! Человек заболел – а он радуется! –прикрикнул я на Генку.
Гена покрутил пальцем у виска и помчался в сторону спортплощадки.
– Куда это он?
– Известно куда, в беседку – дымить…куряга хренов!
На первом этаже, возле поста дежурного, собрался весь наш 6 «В». Мои совсем юные одноклассники. Девчонки с бантиками, в школьных платьях с белыми фартучками, что-то активно обсуждали, сбившись в кучку. Пацаны в строгих темно-синих пиджачках с интересом рассматривали картинки на подоконнике. Я подошел и увидел эротические карты с черно-белым изображением полуобнаженных девушек.
Кто-то сильно хлопнул меня по плечу. Я резко обернулся: сзади стоял маленький конопатый Вася Трофимов, наш остряк-самоучка.
– Кузнец, тебе так больно? – он неожиданно схватил меня за волосы на макушке.
– Нет.
– Сними парик, я знаю – что ты лысый! – Вася громко, заливисто хохотнул.
Я тоже решил привлечь внимание одноклассников.
– Народ, послушайте анекдот! – вспомнился забавный анекдот, над которым смеялся на прошлой неделе весь технический отдел. – Мужик значит сидит, смотрит на поплавок – час сидит, другой. Не клюет. Тут жена в ванную заходит: «Ладно, Вася, иди на свою рыбалку, а то мне белье стирать надо!»
– А когда смеяться-то? – прищурившись, спросил Трофимов. – После слова лопата?
Пацаны опять отвернулись к интересным картинкам.
– Забавный анекдот… – задумчиво сказала худенькая, с розовыми бантами в косичках, Люда Морозова.
Я вздохнул. Ну хоть кому-то понравилось.
Да. Как оказалось впоследствии, школьные знания почти никому не помогли в жизни. Мало кто из наших отличников и хорошистов занял достойное место, насколько я знал, большинство едва сводили концы с концами. Взять хоть Людмилу Морозову. Отличница. Красавица. К сорока годам она останется одна с тремя детьми от разных мужей и осядет пожизненно кассиром в «Пятерочке». А вот некрасивая троечница Ира Нефедова неожиданно выйдет замуж за крутого московского бизнесмена. Сейчас живет на Рублевке и постоянно выкладывает в «Одноклассниках» фото с путешествий по всему миру…
Из пацанов тоже утвердятся в жизни в основном те, кто перебивался с тройки на четверку. Даже прогульщик Генка Новиков станет главой крупной фирмы, с доходом во много раз превышающим мой скромный доход обыкновенного инженера-строителя. Зубрила и отличник Вадик Степанцев сопьется после развода, слетит с должности главного экономиста на заводе и в сорок пять будет слесарить в «Домоуправление» и чистить говно в трубах. Мой дружок, закоренелый троечник Юрка Калугин, все же чудом поступит в Школу Милиции и даже дослужится до полковника.
Я огляделся. Чуть дальше всех скучал Саша Климов. Его перевели в нашу школу совсем недавно. Сашка приехал с матерью из Казахстана. Через неделю новичок решил наехать на Юрку. Дуэль состоялась за школьной мастерской. Юрка быстро отмутузил дерзкого новичка, сейчас Климов держался особняком и почти ни с кем не разговаривал.
Я подошел к Сашке.
– Что грустный такой?
– А ты что, развеселить хочешь?
На щеке парнишки виднелся заживающий синяк. Похоже дуэль произошла недавно, я уже и не помнил точно всех деталей и дат. Помню только, что Саня скоро серьезно начудит и его исключат из пионеров. Пацана заклюют и он даже сбежит из дома. Через полгода парнишку поставят на учет в детскую комнату милиции, а в пятнадцать Климов влетит уже по серьезному и окажется в специнтернате…
– Кузнец, ты от кого люлей получил? – улыбнулся Саня.
– Вчера с Баркасом махались.
– Гонишь. Баркас тебя за минуту положит. Он же зверь!
– Сашка, послушай меня, не надо этого делать…
– Что делать?
– То, что ты задумал после уроков.
– Вот ты придурок! Я не знаю что через пять минут буду делать, а ты – после уроков. Кузнец, если ты даже звеньевой, это не твое дело!
Мы услышали цоканье каблучков и вскоре на ступеньках показалась завуч Валентина Дмитриевна.
– Шестой «В», еще не все разбежались? Марьяна Сергеевна заболела. Проходите в пятнадцатый кабинет, Игорь Леонидович проведет «физику».
В воздухе повисло напряжение и вскоре недовольное жужжание, будто пчелиный улей разбудили посреди холодный зимы. Ребята нестройной цепочкой потянулись на второй этаж…
Глава 3
Пожилой, с седыми щетинистыми усами, физик Игорь Леонидович Селиванов неторопливо прохаживался вдоль рядов, сцепив руки в замок на спине.
– Ну-с, дорогие друзья-товарищи, поскольку урок у нас сегодня внеочередной, а прошло уже почти пятнадцать минут, я предлагаю следующее… – он внимательно посмотрел на Юру Калугина, жующего пирожок на задней парте. – Давайте сегодня проведем урок в виде вопросов-ответов. Один из вас задает вопросы, естественно, из физики – не нужно спрашивать, например, когда вымерли мамонты, – улыбнулся преподаватель. – В общем, один задает вопрос – другой отвечает. Все же смотрели телепередачу «Что? Где? Когда?».
В классе повисла напряженная тишина.
– А оценки будете ставить? – звонко выкрикнул Вася Трофимов.
– Естественно. Ну что, есть смельчаки?
Руку подняла Света Соколова:
– У меня вопрос, откуда берется электрический ток?
– Вот. Очень хороший вопрос. Господин Калугин, вы уже закончили трапезничать?
Юра подскочил, вытирая крошки с губ.
– Ток выдается трансформатором, а затем приходит по проводам в дома.
– Верно… а откуда ток берется в трансформаторе? Никто не знает? Так вот, ребята, электричество получается при переработке другой энергии. Например, на специализированных подстанциях используют в качестве основного рабочего ресурса – тепловую, приливную и другие виды энергии.
Кроме тепловых объектов выработки, распространены гидро и атомные станции. В первом случае преобразование энергии происходит от движения воды, во втором – в результате деления атомов в специальных реакторах. – преподаватель печально вздохнул. – Все вы прекрасно знаете о трагедии, произошедшей в прошлом году на Чернобыльской АЭС. Потому работа на атомной станции требует серьезной подготовки и ответственности. К счастью, ученые и специальная комиссия отчитались, что практически все вредные последствия взрыва на АЭС уже устранены.
Эх, знали бы вы, дорогие мои друзья-товарищи, как все на самом деле обернулось. Зараженная территория, десятки тысяч погибших, сотни тысяч искалеченных судеб и тяжкие последствия на многие десятки лет. А комиссия, конечно же, уже отчиталась..
Неожиданно преподаватель обратился ко мне:
– Кузнецов, что ты крутишься весь урок, будто своих одноклассников в первый раз увидел? Может у тебя имеется что дополнить по выработке электроэнергии?
Ну вот, попал… Я привстал и задумался.
– Игорь Леонидович, вы забыли упомянуть альтернативные методы выработки электроэнергии: солнце, ветер, земельные недра.
– Так-так… можно поподробнее?
– Например, генераторы, ориентированные на аккумуляцию и преобразование в электричество солнечной энергии – солнечные батареи. Очень респектабельное направление, особенно в местности, где много солнечных дней в году. Ветряные источники электричества – ветрогенераторы. Это оборудование хорошо использовать там, где преобладают ветра. А также естественное тепло Земли. В данном случае, станции преобразуют тепловую энергию, полученную из глубин подземных каналов. Это геотермальные виды электроэнергии.
Я сам не понял, зачем вдруг начал умничать. И кто меня только за язык тянул? Мало того, что я из будущего, так еще получается, сорока шестилетний мужик решил блеснуть знаниями перед шестиклассниками, нашелся, понимаешь, профессор…
Ребята удивленно смотрели на меня. Игорь Леонидович покачал головой.
– Во-от, товарищи, сразу видно, человек интересуется физикой не только в рамках школьной программы, но и наверняка читает дополнительную литературу. Похвально, Кузнецов. Что же ты раньше не блистал своими знаниями? Скромничал?
Я пожал плечами.
– Пять баллов, Сережа! Кстати, я официально заявляю, что в четверти поставлю тебе не тройку, а четвертку. Молодец, так держать!
В задних рядах охнули. Заработать пять баллов у преподавателя физики – дорогого стоило.
– Игорь Леонидович, разрешите тоже вопрос задать?– осмелел я.– Как считаете, возможно ли в будущем перемещение во времени?
Вася Трофимов сдавленным голосом простонал:
– Ал-ли-са, от-дай мела-фон!
Класс взорвался смехом, вспомнив популярный детский фильм «Гостья из будущего».
Игорь Леонидович снял очки, аккуратно протер линзы носовым платком и внимательно посмотрел на ребят.
– А знаете, мальчики и девочки, чем больше я живу – тем больше убеждаюсь, что нет ничего невозможного. Разве думали мы сорок лет назад, что человек станет путешествовать в космос и изучать самые глубокие места в океане? Прогресс не стоит на месте. Посмотрите, уже начали появляться компьютеры, которые считают и выполняют задачи быстрее, чем сто человек. В Японии недавно изобрели необычного робота, он выполняет несложные медицинские операции. Кто знает, возможно в будущем появятся технологии, позволяющие даже путешествия во времени.
– Но как такое возможно, Игорь Леонидович?
– А как было возможно, что пять миллиардов лет назад во Вселенной случился большой взрыв и появилась наша планета, причем с такими пропорциями кислорода, азота и водорода, при которых зародилась жизнь. Почему бы не переместиться во времени, разогнав гравитационные силы и увеличив электромагнитные волны в пространственно-временном континууме, скажем для перемещения тела из точки А в точку Б? В нашем случае система координат – время, – преподаватель поставил на стол песочные часы.– Время – понятие абстрактное. Человек привык все систематизировать. Но если мы сделаем отверстие в часах больше, разве время пойдет быстрее? Нет. Песок просто пересыплется раньше. А если заткнем отверстие – разве мы нарушим ход времени? Тоже нет. Мы всего лишь оставим тело, в данном случае – песок, на том же самом месте…
Ребята слушали преподавателя затаив дыхание.
– Запомните, – разошелся Игорь Леонидович, – Вселенная не терпит пустоты. Если тело перемещается, на его месте сразу появляется другое. В мире все циклично: галактики растягиваются и сжимаются, моря подвержены приливам и отливам, одни материки увеличиваются, другие уменьшаются… это почти незаметно, но происходит тысячелетиями.
Неожиданно прозвенел звонок.
– Ну что, Кузнецов, надеюсь я ответил на твой вопрос? Мой вердикт – в будущем все может быть, в том числе и путешествие во времени.
– Спасибо, Игорь Леонидович.
Я вышел из класса в глубоком раздумье. Конечно заманчиво начать жизнь со школьной скамьи, избежав возможных ошибок и зная, где соломку подстелить. Можно даже обогатиться, например, делать всевозможные предсказания и завоевать славу современного Нострадамуса. Но я все же думаю человек должен находиться на своем месте, жить своей жизнью, а не возвращаться назад, отматывая года, будто перелистывая страницы в книге… Я помогу отцу, а после подумаю как вернутся. Может в подвале особняка графа Володарского аномальное место или Портал времени… интересно, а если особняк полностью разрушат в 2022 году, то исчезнет и Портал? Согласно графика «Стройсервис» должен закончить демонтаж особняка до 20 ноября. Что же, тогда у меня примерно около месяца…
Я брел в следующий класс, когда сзади окликнули:
– Сережа, постой!
Меня догнал одноклассник Костя Одинцов, фантазер и отличник по прозвищу «Звездочет». Костя еще с третьего класса постоянно рассказывал о звездах и далеких Галактиках. Он много читал и даже написал пару фантастических рассказов в журнал «Искатель», чем очень гордился. Рассказы, конечно же не напечатали и предложили Косте побольше читать мэтров фантастики.
Пацаны считали Костика слегка блаженным. Ну как может двенадцатилетний пацан вечерами корпеть над рассказами, когда вокруг столько интересного: погонять мяч, побродить по лесу, построить шалаши на деревьях или поиграть в войнушку на стройке, а под конец баталий поджечь костер и положить в огонь пару банок дихлофоса или монтажных патронов, которые рабочие иногда забывали на стройке. Да, современным пацанам-зумерам из двадцать первого века точно не понять наших опасных развлечений!
– Сережа, скажи честно, ты бывал в будущем? – тихо спросил Костя.– Ты хронотурист?
Я вздрогнул. Однако с Костиком можно пооткровенничать. Парнишка на своей волне.
– Костик, с чего ты взял, что я хронотурист?
– Мы всегда чувствуем своих, – одноклассник буравил меня взглядом, – Ты откуда? Из какого времени?
– Из две тысячи двадцать второго, – честно признался я.
– Двадцать первый век… И как? Уже летали на Марс?
– Человек пока не добрался. Хотя космические аппараты запускали. Но зато мобильники изобрели, интернет.
– Мобильники… что это?
– Телефоны, которые можно с собой носить.
– Нет, Кузнецов, наверняка ты был не том двадцать первом веке. Возможно в параллельной реальности. К 2022 году люди уже будут общаться посредством энергии мысли, без всяких там телефонов.
– А ты значит тоже путешественник?
– Да. Из две тысячи сто восемьдесят четвертого.
Костик снова фантазирует. Парнишке тесно в обыденных рамках реальности, он наверняка чувствовал себя героем своих фантастических рассказов.
– Ну и как обстановка в конце двадцать второго века?
– Не очень. Симбы затевают что-то серьезное, возможно Вторую межгалактическую войну.
– Это пришельцы, из другой Галактики?
– Да. У них просто невероятные технологии. Симбийские боевые корабли пролетают миллиарды километров за считанные дни. А их плазмопушки легко прошивают броню в сорок сантиметров. Сначала они десантируют роботов-штурмовиков.
– Круто. А зачем же они нападают на Землю?
– Из-за ресурсов конечно, – Костя удивленно пожал плечами, – нефть, минералы… людей захватывают в рабство или отправляют на станции-отшельники для опытов… Знаешь какая главная опасность симба? Они преображаются и тогда их практически не отличить от человека. Симб может идти сзади тебя и считывать информацию из твоей головы, а ты даже этого не почувствуешь.
– Мысли читают?
– Всю информацию, от рождения до настоящего дня. Человек это биомашина и вся информация о нем хранится в определенных участках коры головного мозга.
Интересно, а если я расскажу Костику правду о себе и приведу неопровержимые факты… как он это воспримет? Вымыслы фантазера Одинцова просто отдыхают по сравнению с тем, что произошло со мной на самом деле… Но лучше не стоит этого делать, нужно пожалеть подростковую психику.
Перед нами неожиданно вырос Витек.
– Ну вы, два профессора кислых щей, пойдемте быстрей, на контрольную опоздаем! – он повернулся к Косте, – подскажешь, Звездочет? У меня сегодня башка что-то совершенно не варит.
– Заметано,– буркнул Константин, поправляя застежку на портфеле.
Математичка Тамара Львовна, невысокая полноватая женщина средних лет, с высокой прической-копной, всегда рассаживала на контрольной учеников по своему усмотрению.
Я оказался в ряду у окна, за четвертой партой, вместе с Таней Смирновой. Танька напоминала Мальвину из фильма про Буратино. Большеглазая, с кукольными кудряшками и очаровательной улыбкой. Училась она отвратительно, и я подозревал что Таню не оставляли на второй год из-за папы, секретаря райкома Николая Семеновича Смирнова. Танюшка сидела, печально обхватив голову. Осмотревшись, я заметил довольного Витю, ему посчастливилось оказаться за партой с Костей Звездочетом. А значит наверняка будет «четверка», не меньше.
– Ну что, ребята, не будем терять времени, – учительница открыла доску с заданиями. – Сегодня у каждого варианта по три задания: первые два –примеры и уравнения, третье – задачка. Приступайте!
Я быстро решил первые два задания и помог отчаявшейся Тане.
Прочитав условия третьей задачки, улыбнулся и поднял руку.
– Тамара Львовна, в третьем задании указано: «Трое рабочих замешивают кубометр бетона за один час. Через тридцать минут после начала работы – один рабочий ушел на обед, а через пятнадцать минут и второй покинул рабочее место. Сколько времени требуется третьему работнику, чтобы закончить замешивать бетон?»
– Все верно, Кузнецов.
Я кашлянул в кулак:
– В этой задаче совершенно отсутствует логика. Во-первых, не указана температура окружающей среды: в жару бетон садится, в мороз – сжимается, также не сообщены поправочные коэффициенты и не приведена маркировка бетона. Во-вторых, почему рабочие ушли на обед в разное время, если по Коллективному договору обед прописан в одно время?
Вася Трофимов заржал на задней парте, зажав рот ладошками. Я невозмутимо продолжил:
– Теперь самое главное. Кто-нибудь пробовал замесить кубометр бетона вручную? Да еще силами одного человека?
Тамара Львовна улыбнулась.
– Кузнецов, ты рассуждаешь – как прораб на стройке. Задача взята из методички профессора Нечаева. Там не указано про коэффициенты, маркировки, и про то, почему рабочие в разное время ушли на обед. Давай опустим эти условности и решим задачку чисто математически.
– Но рабочий – не робот-терминатор, месить куб бетона в одного! Попробовал бы это сделать ваш профессор Нечаев!
Тамара Львовна слегка покраснела:
– Хорошо, Сергей, специально для тебя я изменю условие – одна десятая кубометра бетона, идет?
– Вот это совершенно другое дело!
– Да, Кузнецов… – учительница вздохнула, – не завидую я твоим подчиненным, если ты вдруг начальником станешь…
Через пять минут я решил задачку и помог соседке.
– Сергей, это действительно верное решение? – прошептала Таня.
– Сто процентов.
Учительница подошла к нашей парте:
– Кузнецов и Смирнова, почему болтаем?
– Мы закончили уже, Тамара Львовна.
– Вот и хорошо. Сдавайте контрольные работы и можете идти на все четыре стороны…
Мы вышли из класса и сели на скамейку в коридоре, возле кадки с декоративной пальмой.
Таня уже в шестом классе была модницей. Носила школьном платье чуть короче обычного, которое едва прикрывало острые белые коленки.
– Кузнецов, ты сегодня всех удивляешь. – Смирнова поправила бант и посмотрела на меня огромными голубыми глазищами, – Неужели всерьез за учебу решил взяться?
– Да, надоело в троечниках ходить…
– Спасибо за помощь в контрольной. Я в математике не очень, ты знаешь…
– Всегда обращайтесь. Помогу чем смогу.
– Сергей, а какие у тебя планы на вечер?
Я чуть не поперхнулся.
– «Семнадцать мгновений» будем с родителями смотреть. Сегодня шестая серия.
– Не смеши людей. У меня предложение получше. Сегодня во Дворце Спорта «Аэлита» выступает. Единственный концерт в нашем городе… Мы хотели всей семьей пойти, но папу вызвали в командировку в Москву. Ты не против?
– На концерт? Конечно пойду. А что за «Аэлита»?
– Ты что, никогда не слышал? Популярная поп-группа, ну помнишь эту песню, все время по радио крутят: « Не забывай меня, малыш…»
Я наморщил лоб, но совершенно не мог припомнить группу «Аэлита».
– Сережа, в шесть вечера жди у второго гастронома, мы с мамой за тобой заедем, – Таня приподнялась и поправила складки на платье.
– Смирнова, ты куда?
– В библиотеку, а ты вечером смотри не опаздывай…
Я задумался, погрузившись в далекие воспоминания. Танюшка Смирнова… Наша любовь вспыхнет в восьмом классе, после робкого поцелуя на заднем ряду кинотеатра и продлится полтора года… А после ветреная Таня влюбится в студента Егорова из педагогического института. Семен Егоров через год закончит институт и уедет домой в Волгодонск, бросив Таню на седьмом месяце беременности. На выпускном у Татьяны уже был заметный животик. Она родит сына, а вскоре пустится в загул и пойдет по рукам. Когда Таньку чуть не лишили родительских прав, она образумилась, совсем бросила пить и вскоре вышла замуж за фермера из Енакиевки, мужичка надежного, но старше Татьяны на пятнадцать лет. Я долгое время не видел свою первую любовь, но пару лет назад на рынке меня окликнула располневшая тетя. Я с трудом узнал Татьянку-Мальвину, мы перебросились дежурными фразами и вскоре разошлись по своим делам. Что же, года берут свое, я тоже далеко не мальчик-одуванчик… хотя как раз сейчас и вправду мальчик.
Дверь класса приоткрылась и вышел Коля Холмогорский, худенький, востроносый, с вечно растерянной улыбкой. И тут по моей спине пробежали мурашки, даже слегка бросило в пот. Как же я мог забыть, что случилось с Колей и его отцом, Борисом Ивановичем Холмогорским, известным в городе детским хирургом.
Эта нелепая и трагическая история произошла перед ноябрьскими праздниками, как раз в 1987 году. Коля с отцом поехали в дачный поселок «Жемчужный», забрать вещи на даче. В поселке как-раз прорвало водопровод, перекопали траншеи, и дядя Боря с Колей не смогли подъехать к даче, они шли на участок пешком. В это время на даче орудовали два отморозка из соседнего села. Они пытались перепилить цепь и снять поливной мотор. Возможно, если бы дядя Боря и Коля подъехали на машине, шум спугнул воров. Но они появились бесшумно, и дядя Боря, бывший десантник, сам захотел скрутить молодых воришек. Один из отморозков, испугавшись, выстрелил старшему Холмогорскому из обреза прямо в живот, и бросив оружие, побежал через поле в село, второй – следом. На шум выстрела прибежал сторож дачного поселка, он и вызвал скорую помощь. Но когда врачи приехали, было уже поздно…
Зачем только эти сельские отморозки взяли на обычную кражу тот злополучный обрез, совершенно не понятно…
Что пережил Коля, нетрудно догадаться. Мальчик еще три недели не ходил в школу, наблюдался у детского психиатра, а потом еще долгое время заикался.
Отморозков нашли уже на следующий день. Стрелявший парнишка во всем признался, ему не было и восемнадцати лет. Поливной мотор парни хотели продать за десять рублей. Вот такой оказалась цена жизни известного хирурга, спасшего сотни детей…
Я задумался. Вот он настоящий шанс исправить трагическое событие прошлого… Не за тем же я здесь, чтобы удивлять одноклассников и преподавателей блестящими познаниями. Нужно обязательно спасти хирурга Холмогорского!
– Серега, а ты откуда все про электричество знаешь?– тихо спросил Коля.
– «Науку и жизнь