Однажды на Диком Западе
Глава 1. Американец
– Раз, два, три…
Лёжа на спине на чем-то жёстком, я понял, что кто-то ведёт счёт, но почему-то на английском языке. По въевшемуся в подкорку мозга инстинкту начал подниматься. Немолодой рефери смотрел на меня с сожалением и даже с некоторым участием. Я встал. В голове ощущалась лёгкость и пустота, чего нельзя было сказать о моём теле. Создавалось ощущение, что меня по лицу лягнула лошадь.
Рефери обратился ко мне с вопросом: «Ты в порядке, Мик, продолжать сможешь?»
– Смогу. А что это меня так стукнуло?
– Кулак вон того парня. А теперь – бокс!
Перчаток у нас на руках не было – бой шёл на голых кулаках, обмотанных бинтом. Мой соперник – молодой и здоровый от природы, словно молочный бычок, парень, чувствовал свою победу, отчего улыбался с выражением полного превосходства.
Я осмотрелся. Мы стояли по углам импровизированного ринга из натянутых пеньковых канатов, какими пользовались до середины 20-го века. Парень был одет в длинные чёрные трусы, какие носили в ещё более древние времена, но без рубашки. Вокруг стояло достаточно много зрителей, одетых по моде 19-го века. Позади толпы высились четырёхэтажные многоквартирные дома из тёмно-красного пережжённого кирпича. Возле ринга в углу рядом с моим секундантом – это я понял по тому, что он мне что-то кричал, со слезами на глазах стояла худенькая женщина средних лет, девочка и два оболтуса, тыкающих в меня пальцами. В голове промелькнула мысль: «Саня, куда же ты попал на этот раз?»
Всё это промелькнуло в моей голове за одну секунду, пока ко мне, пританцовывая от перевозбуждения, шёл этот бычара. Вблизи он показался намного крупнее, чем когда стоял в своём углу – откормила же мама кабана на мои кулаки.
Он сблизился и, словно мельница, замахал кулачищами перед моим носом. Я стал уклоняться от них, выскользнув у него под рукой из угла ринга. Он даже остановился, потеряв соперника из виду, а я зарядил ему прямой в ухо. Когда от боли и неожиданности он раззявил рот, всадил апперкот, свалив на землю.
По толпе прошёлся гул разочарования, а в моем углу, наоборот, раздались восторженные крики. Парень быстро встал, рефери отсчитал нокдаун и разрешил продолжать бой. Покачиваясь, он пошёл на меня, сжимая кулаки и сверкая глазами, яко Зевс молниями. Не дожидаясь, пока он соизволит дойти, я резко подскочил и нанёс ему длинную серию ударов в лицо и грудь. Необходимо было добить парня, пока он находился в состоянии «грогги». Отвешивая мощные удары, я умудрился разбить ему бровь, нос, губы, но он не хотел падать, отворачиваясь и закрывая лицо руками.
Прозвучал гонг. Мы разошлись по углам. Седой мужичок, мой секундант, обрызгивая меня водой, что-то тарахтит, чтобы я сделал отбивную из местного «Рокки Бальбоа». Я не слушаю его, а смотрю на женщину и парней, подмигнув им. Она берёт меня за руку и легонько пожимает мою кисть.
Пока меня поливали водой, я осмотрел своё тело, чем остался доволен – узловатые мышцы на руках и крупные кулаки, широкая грудь, переходящая в приличный пресс, пропадающий под чёрными трусами ниже колен. Единственно, что меня удручило – моё тело было не телом юноши, то есть человека, у которого вся жизнь впереди, а взрослого мужика. Снова я задал себе вопрос: «Кто же я теперь?»
Звучит гонг и отдохнувший бычара прёт на меня, по рабоче-крестьянски размахивая кулаками. Попадёшь под такой удар и кранты. Похоже, именно это и произошло с обладателем тела, в котором три минуты назад очнулся не он, а я. Виллис Тайгерт по кличке «Бизон», так звали моего противника, в пылу борьбы убил мужика ударом в голову. Я не желаю проверять, смогу ли выдержать такой удар, поэтому уклоняюсь. В толпе раздаются злой свист и крики: «Дерись, Кирк!» Мне плевать на них, я гну свою линию. Затем провожу серию ударов по лицу, а после чего очень сильно бью в печень. Парень заваливается лицом в землю и лежит, не шевелясь. Рефери отсчитывает десять и поднимает мне руку. На поле выбегают секунданты и родные этого парня. Я же ухожу с ринга победителем.
Ко мне подошёл мужичок в костюме и шляпе.
– Очень недурно, Майк. Не ожидал от тебя такого бокса, особенно, в последнем раунде. Сегодня ты похоронил чемпиона нашего района. Вот твои тридцать долларов. Через три дня снова будут бои. Приходи, думаю, что приз победителю будет получше.
– Спасибо, мистер…
– Паркс! Кирк, тебе что, после удара память отшибло?
– Есть маленько. Сильно шумит в голове, ничего не соображаю. Надо отлежаться.
Промоутер похлопал меня по плечу, и пошёл по своим делам, а я двинулся по своим. Остановившись, стал соображать, куда же мне надо идти? Ко мне подошла эта женщина, позади которой семенила девочка, и взяла меня под руку. Так мы и пошли втроём по улице, а следом телепались оба оболтуса, бурно обсуждая «как вначале Бизон мне, а потом как я ему врезал».
В голове крутились обрывки чужих мыслей, мелькали картинки из детства незнакомого мне мальчишки, всплывали воспоминания о предшествующих событиях. Тем не менее, целостной картины знаний человека, в чьём теле я оказался, у меня не было – лишь отдельные эпизоды, в большинстве своём из детства и юности. Возможно, что за давностью лет они более глубоко прописались на ответственной за память подкорке мозга. В связи с этим пришлось осторожно расспрашивать женщину, где это я оказался.
– Этот кабан очень сильно ударил меня. Вообще ничего не помню. Расскажи, кто я и где нахожусь.
Женщина, удивлённо посматривая на меня, стала рассказывать. И то, о чём она повествовала, меня весьма озадачило. Впервые в своих реинкарнациях я оказался в другой стране. Мне вспомнились куплеты из песни одного известного барда будущего, отразившего в своей песне суть того места, куда я попал:
«А над Гудзоном тихо тучи проплывают,
В Нью-Йорке вечер наступает, как всегда.
Без денег вечером здесь делать нечего,
Здесь деньги стоит даже чистая вода!
…
А по Бродвею ходят люди-ротозеи,
Они, как правило, при шляпе и в пенсне.
Наклончик в сторону, карманчик вспоронный,
И я в Атлантик-сити еду с пормоне.
…
Здесь пистолеты применяют вместо слова,
и наплевали на придуманный закон…»
Так что именно в этом городе я оказался в мае 1847 года, только без денег и пистолета. Ничего, могло быть и хуже. Попал бы к питекантропам и чтобы я там делал? Наверное, построил бы социалистическую республику Питекантропию, если бы меня раньше не съели аборигены, не понявшие моего благого порыва.
По пути домой я продолжал расспрашивать Мадлен, так звали эту женщину, о нашей жизни.
– А кем я был раньше?
– Ты что, совсем ничего не помнишь?
– Ни бум-бум.
Она часто бросала на меня непонимающие взгляды, но исправно рассказывала о моей жизни. Зайдя по пути в бакалейную лавку, купили продуктов, благо, деньги были. Вскоре коллектив дотопал к трёхэтажному дому, в котором мы снимали меблированную «двушку». В одной комнате обитал я с этой женщиной, оказавшейся моей супругой, а во второй трое моих детей. Свободными от жильцов оставались лишь кухня и прихожая.
Придя домой, Мадлен стала шуршать на кухне, дети ушли к себе, а я отправился в ванную комнату. В ней я задержался, рассматривая себя в зеркало, и переваривая полученную от жены информацию.
Итак, что я имел в активе. Родители, которых я плохо помнил, дали мне имя Михель Ламбертус Кирк, но окружающие на американский манер называли Майком или Миком. Мне примерно 40 лет и я профессиональный боксёр. Одни называли нас боксёрами, но большинство простолюдинов обычными кулачными бойцами, хотя в Англии вид драки под названием бокс набирал популярность. Бойцы, что в Англии, что в Америке дрались без перчаток, обматывая кулаки бинтами. В юности я был членом небольшой уличной банды, отчего никаким путным делом никогда не занимался и рабочей профессией не овладел. Свободно разговаривал на американском разговорном и голландском языках.
Когда я был маленьким, наша семья прибыла в Нью-Йорк из Амстердама, осев в Квинсе на территории, называемой Джексон Хайтс. Квинс являлся рабочим районом Нью-Йорка. Фамилия Кирк так же была типично голландской. Да и внешне я очень походил на голландца, то есть имел физиономию, вырубленную из деревянного полена тупым топором. Интересно, как выглядели мои родители? Нет, конечно, питекантропом я смотрелся только по сравнению с собой из прошлой жизни. Здесь я был просто крупным парнем с грубоватыми чертами лица, которые практически не выделялись на фоне местных мужчин, потому что в окрестностях жило много голландцев, немцев и шведов.
Зато, силушкой Бог не обидел. Физически крепкий мужчина, хотя уже медленный для боксёра – сказывался возраст и расслабленный образ жизни, весом в 100 килограммов и ростом в 185 сантиметров. Правда, бокс в настоящее время был примитивным, напоминающим уличную драку, где бойцы старались победить друг друга силой удара, лишь иногда уклоняясь или финтя. Школа грамотного бокса только зарождалась.
Улыбнувшись себе в зеркало, подумал, что осмысленный взгляд, умение правильно говорить и природное обаяние придадут моему имиджу новый шарм. Да и объём тренировок придётся увеличить, чтобы привести себя в хорошие боксёрские кондиции – надо же как-то деньги на жизнь заработать.
Затем посчитал, что у меня появилось в этой жизни. Итак, я имел жену Мадлен в количестве одной штуки – чистоплотную, хозяйственную и довольно симпатичную женщину 37-ми лет. Хоть в этом настоящий Кирк оказался молодцом, которому хватило ума жениться на нормальной девушке. Также в наличии имелось «три штуки» детей: 15-летний Боб, 14-летний Пит и 12-летняя Кора. Продолжив рассматривать себя в зеркало, никаких, даже смутных намёков на наше родство с дочкой, найти не смог. Кора пошла в маму, которая имела более утончённые черты лица – сказывалась южно-французская кровь её предков.
Если дочка пошла в маму – мягкая, добрая и просто хорошая девчушка, в которой чувствовалось желание что-то узнавать и чему-то учиться, то пацаны… В общем, парни пошли в папу, и были похожими на большинство ребят в этом возрасте – они не желали что-либо делать, а хотели только гулять.
Узнав исходные данные места, куда меня забросило Провидение, я решил наметить дальнейший план, первоочередными задачами которого стало изменение социального статуса и решение вопроса, как поставить на путь истинный доставшихся мне малолеток.
Нас всех позвала «маман», и семья собралась на поздний обед. Кушая приготовленное рагу из бобов, картошки и овощей, я поинтересовался.
– Мод, а наши дети в школу ходят?
– Нет.
– Кора, Пит, Боб, вы читать и писать умеете?
– Нет, старик, не умеем. А сам-то ты умеешь?
– Хм, сейчас узнаем. Где у нас газета и бумага с карандашом?
– Нет у нас такого!
– Вот так из-за всякой ерунды гибнут великие начинания. А вообще школа есть в округе?
– Не-а, есть только частная гимназия на Джексон-авеню, но она платная. А ты чего, батя, решил в школу пойти? Здорово тебя Бизон по башке приложил.
– Мои дети абсолютно безграмотны, потому что в округе нет бесплатной школы для бедных. Раз со школой "траблы", то есть проблемы, будем осваивать науку на дому, пока не насобираем денег на учёбу.
– Ты чего, папец! Какая, в натуре, школа!
– Завтра увидишь.
– Не-е-е, нафиг мне школа.
– Сынок, если за неделю ты не научишься писать своё имя и фамилию, гулять ходить не будешь. А я каждый день стану проверять твои успехи. И если я их не увижу, то я тебе морду набью. А бью я больно. Вопросы есть?
– Да пошёл ты, папец, погулять.
– Боб, в доме, как и на корабле, один командир – и это я. В первый раз говорю спокойно, во второй больно бью. Это ясно? Так что, Роберт Кирк, ты либо подчиняешься общему укладу и живёшь, как я скажу, либо проваливай из дома на все четыре стороны. Но тогда чтобы я тебя больше не видел.
– Тогда я попаду в уличную банду, стану конкретным бандитом и у меня будет много денег. Я заберу от тебя маму, а тебе дам ногой под зад.
– Поверь мне, в банде большие деньги могут иметь только её командиры. Ты – командир банды? Нет. Значит, будешь шестёркой на побегушках, пока другой бандит, либо полицейский тебя не прибьёт.
– Так ты тоже был шестёркой в своей банде?
– У меня много денег?
– Мама говорила, что у тебя водились деньжата.
– Значит, дураком был, раз не сохранил их. Вот теперь приходится за 30 долларов махать кулаками, чтобы купить еду. Так, как мы живём – это позор. Такую жизнь надо менять, поэтому у меня на вас и на наше светлое будущее появились большие планы.
Тут ко мне обратилась Кора: «Папа, а кто нас учить будет?»
– Я.
– Так ты же сам не умеешь!
– Умею, просто скрывал это ото всех.
Про себя же я подумал: «Буква "Х» славянского алфавита, читаемая как «хе:ръ", в своём написании заключена в круг – символ Вселенной. Так что изначальным значением буквы «Х» являлось не более позднее значение «похерить» или «отказать», а сокращённое от слова «херувим», то есть божественный, а, значит, движение вперёд. Так что "светлого хера" тебе, Мик Кирк, он же Александр Королев».
От таких размышлений в мир реальности меня вернула новая фраза сына.
– Ничего себе, как тебя Бизон отоварил! Это получается, что ты сразу читать и писать научился? Бать, а может, попросить его, чтобы он и нас так ударил? Тогда мы тоже станем умными.
– Боюсь, Боб, если тебя ударит Бизон, то ты умрёшь, как это произошло с…
– С кем?
– Э-э-э, с Михелем Попадосом, боксёром, который жил в давние времена. Но иногда, Боб, такая встряска позволяет переосмыслить ситуацию, чтобы начать новую жизнь. Кстати, что это у тебя за бланш под глазом? Кто тебя так ударил?
– Большой Джо приложил.
– А ты ему?
– Не-а, он же Большой Джо.
– Позор, чтобы сын Мика Кирка не мог защищаться. Сегодня же разомнёмся, и я покажу тебе несколько приёмов.
– Ты бы их Бизону показал, а то у самого вся рожа в синяках. Пит, похоже, батя совсем умом тронулся.
– Похоже, Боб.
– Ничего, парни, придёт время, покажу и Бизону, и другим, кто встанет у нас на пути. А теперь всем переодеваться – мы идём гулять по городу. Деньги у нас есть, так что можно зайти в кондитерскую.
Залопотала девочка: «Мы идём в кондитерскую миссис Стори? Там очень вкусные пирожные…»
– Да, Кора, мы идём к миссис Стори.
Коллектив нарядился в лучшее, что у нас было, то есть просто в чистую одежду, и отправился погулять по району. Я шёл под руку с Мадлен, за другую руку меня держала Кора, а два юных бандита брели следом. По пути продолжил расспрашивать жену о себе самом.
– Мик, я не знала твою семью. Ты говорил, что рано ушёл из дома. В юности ты был членом уличной банды. Я познакомилась с тобой, когда ты уже дрался за деньги.
– Вот, значит, кто я такой… Ладно, раз я ничего не умею, кроме бокса, пока буду зарабатывать таким образом.
– А потом?
– Я уже старый, поэтому начну подыскивать себе работу. Надо прекращать маяться дурью. Кстати, а куда я ходил тренироваться?
– В зал мистера Паркса.
Идя к кондитерской, я спросил у ребят.
– А где тут расположен букинистический магазин?
– А что это такое?
– Это где книги продают.
– А-а-а, это к мистеру Нагорофф надо. Он живёт на 29-й стрит.
Затем я обратился к жене.
– Нам нужно переехать в собственный дом и желательно в более обеспеченном районе.
– Отдельный дом и здесь стоит несколько сотен, а то и тысяч долларов. Откуда у нас деньги на более престижный район?
– Будем зарабатывать.
Мы зашли в букинистический магазин. Здесь продавалась канцелярия, сувениры, открытки, конверты, всякие миллиметровки, ватман, топографические инструменты и чертёжные принадлежности, а также книги и географические карты.
– Что угодно мистеру? Наверняка, что-то детское? Меня зовут Ник Нагорофф, или старина Ник.
– Не такой вы уж и старина. Полтинник вам уже есть или я ошибся?
– 53, сэр.
– Вы служили?
– Да, сэр, в армии. Участвовал в мексиканской войне топографом, сэр. Сколько лет, а привычка так отвечать осталась до сих пор, сэр. Сейчас осел здесь и решил заняться торговлей.
Я засмотрелся на нивелиры, вспоминая своё строительное прошлое.
– Сэр понимает в топографии?
– Немного. Абсолютную и относительные отметки на стройплощадке взять смогу.
Похоже, что после этих слов торговец записал меня в свой «клуб топографов», а я продолжил разговор.
– Но сейчас я хотел бы выбрать книги для семейного чтения, например, Фенимора Купера или Майн Рида. А если ли что-нибудь из русских писателей?
– Есть, выбирайте. Книги стоят пять, семь, десять долларов, а есть дешёвые, но они тоненькие.
– Давайте "Белый вождь" Майн Рида. Это про освоение дикого Запада и детям будет понятно. Надеюсь, что в будущем, когда у меня появятся деньги, стану вашим завсегдатаем. Э-э-э, дайте карту мира, и побольше, а к ней игральные кубики и фишки.
– Зачем вам они?
– Настольная игра будет. Разрисую карту мира маршрутами со стрелочками, и, кидая кубики, игроки станут передвигать фишки, чтобы первыми закончить путешествие.
Таким образом, я надеялся дать молодняку знания географии, мол, у Коры выпала цифра шесть, поэтому она двигает свою фишку через Британскую Канаду и попадает на Аляску, а затем на Чукотку, которая находится на континенте Евразия в Российской империи.
– Интересно, что у вас получится.
– Заходите к нам в гости через пару недель, мистер Нагорофф, и всё увидите сами. Мы живём на 13-стрит, дом 33. Думаю, мы ещё увидимся здесь.
Я подумал о деревянном лото, но это игра ничему не учила, а просто занимала время. Моей же задачей было дать молодняку знания в игровой форме.
Пока занимался книгами с продавцом, Кора засмотрелась на пейзажи и портреты, нарисованные неизвестным, наверное, каким-то местным художником. Увидев это, поинтересовался: «Мистер Нагорофф, а нет ли у вас на примете преподавателя изобразительного искусства, который берёт учеников? Желательно, чтобы это было не дорого?»
– А зачем это вам, мистер Кирк?
– Вы меня знаете?
– В городе мало развлечений, и кулачные поединки входят в число таковых. Так что ваш последний бой мы видели. Удивительно, но после того, как вы встали, создалось впечатление, что бой стал вести совсем другой человек. Совершенно иная манера боя.
– На меня нашло просветление.
– Так вы не ответили на вопрос?
Я легонько кивнул на девочку, которая рассматривала заморский пейзаж.
– Кора, это море в южных широтах. Придёт время, и мы отправимся туда в путешествие. А чьи это рисунки, мистер Ник, ваши?
– Это рисует моя дочь Рита.
– Весьма недурно и, главное, реалистично.
– Думаю, что Рита не будет возражать, если Кора станет приходить к нам на выходных и часа два учиться писать картины. Скажем так, пара долларов за час вас устроит?
– Это дёшево, значит, краски и бумага за мой счёт. Дайте ещё писчих перьев, бумаги и чернил три баночки.
– Зачем вам столько?
– Завтра эти молодые дарования начинают учиться писать своё имя и фамилию. А то позор, здоровые лбы, а рисуют крестик. Дарования, вы хоть крестик сможете поставить в графе «фамилия»?
– Сурово вы с ними.
– Будет от них зависеть. Кора, в субботу ты приходишь к мистеру Нагорофф, а его дочь будет учить тебя рисовать такие же картины.
– Моя супруга Хельга тоже рисует, так что девочка будет заниматься с моими дамами.
Все приобретения мы оставили в лавке и направились в кондитерскую миссис Стори. Заняв столик, заказали чай и пирожных. Я съел одно – вкусно, все ингредиенты натуральные, а народ долларов на десять наелся разных пирожных и напился цейлонского чаю. Правда, стоили они по ценам того времени не дёшево от 10 до 30 центов. Выкатившись из кондитерской, Мод задала вопрос.
– Мик, что мы будем кушать? Ведь у нас осталось 7 долларов на неделю?
– Чего-нибудь придумаем.
Устраиваться и пахать на мануфактуре по 12 часов за гроши я не собирался, но деньги было нужно где-то добывать. Основной заработок я планировал иметь в деле, которым занимался Кирк, то есть в драках за деньги. Между тем бои были не каждый день, и призовые так же были далеки от призовых спортсменов 21-го века, так что требовалась найти стабильную подработку. К тому же надо было заниматься своей спортивной формой и обучением детей разным премудростям. А чтобы их обучать, требовалось их как-то заинтересовать.
Кора была готова к работе, а парни нет. Ничего, если с ними ничего сразу не получится, обвыкнемся, жизнь войдёт в новое русло, а там видно будет. Это были чужие для меня люди, но раз я сюда попал, то нужно было попытаться направить их в нужное русло – они должны сделать карьеру получше, чем должность разнорабочего на каком-нибудь заводе.
Вечером я открыл книгу "Белый вождь" и прочитал народу первую главу. Весь коллектив, даже пацаны, молча слушали моё чтение.
– Завтра продолжение.
– Я не знала, что ты умеешь читать, Мик.
– Пока лежал на ринге в «отключке» в мою голову пришли некоторые знания, правда, другие – вышли. Оказывается, полезно иногда получить по голове.
Мадлен заменила белье на кровати на чистое, а я, проявив свои аналитические способности, догадался, что поскольку спим мы вместе в одной комнате, а дети в другой, то перед сном может быть интересное занятие… А почему бы и нет!
На следующий день в семье началась новая жизнь. Часов с 9 утра я вышел на улицу, пробежался к ближайшей роще, где занялся зарядкой, а в завершении тренировки – лёгкой боксёрской разминкой с уклонами и боем «с тенью». С 12 часов у детей настал праздник дня – учёба. За грубость и нежелание писать Боб получил капитальную затрещину, а Пит ограничился тычком моего кулака в солнечное сплетение.
– Ещё раз вякните, что папа дурью мается, розгами отлуплю. Сели за стол, взяли перья и по сотне раз написали английскую букву "а". Последний раз показываю, как она пишется.
Зато Кора радовала, с прилежанием выполняя все мои указания. Затем, был урок математики, где народ учился царапать цифры от 1 до 10, после чего с помощью десяти яблок осваивали сложение и вычитание. Так же по вечерам училась писать и Мадлен, но с ней проблем не было. Она училась осознанно, а если что-то не получалось, показывал ещё раз. Самым уставшим от уроков оказался я. По итогу первого урока я произнёс: «Молодцы, гении письма и математики, дело сдвинулось. Завтра продолжаем учёбу».
Вечером мы с Корой разрисовывали карту кружочками и стрелочками, а затем все играли в настольную игру, кидая кубики и двигая фишки. Кора оказалась первым победителем «Всемирного путешествия».
На следующий день новый распорядок повторился: моя зарядка, днём занятия с детьми, после которых дети уходили гулять со своими друзьями. Вечером было чтение очередной главы и игра.
На следующий день после занятий я прогулялся в спортзал.
– Приветствую, мистер Паркс.
– Заходи, Мик. Разомнёшься?
– Сегодня нет. Я чего зашёл. Хотелось бы подзаработать на боях. Думаю, что смогу драться два и три боя в неделю.
– Мик, ты, конечно, победил Бизона, но староват для трёх боев.
– Через месячишко войду в форму, так что всё будет тип-топ. А сейчас ты не в курсе, где можно подзаработать?
– Ты можешь убирать зал три раза в неделю за два доллара в день, а можешь сходить на завод. Там грузчики всегда нужны.
– Понял, начнём с зала.
– Сегодня прибирается Лори, а завтра будет твоя смена. Приходи к 9 вечера.
Выйдя из спортзала, отправился на завод по обработке металла. Переговорив с охраной, меня пропустили в бюро кадров. После разговора с кадровиком и командиром грузчиков я был принят на полставки. Конечно, никаких полставок там не было и в помине, просто платили повремёнку за 4 часа, на которые я подрядился работать. Так что стал ходить каждый день с 15 до 19 и таскать металлические чушки, листы или арматуру в цеха, а ящики с готовой продукцией грузить на тележки и возить из цехов к железнодорожному крану. Во двор были подведены железнодорожные пути и загонялись вагоны.
В субботу и воскресенье я отвёл Кору на занятия живописью, посмотрев, как оно проходит, а потом девочка стала ходить сама. Став убираться через день без выходных в зале Паркса, я изменил свой режим. Теперь я пробегал три километра, пока больше не получалось, намереваясь довести ежедневную пробежку до двадцати. Пробежка оканчивалась в боксёрском зале, где ещё два часа я бил боксёрские груши обмотанными бинтами кулаками, чтобы не сбивать в кровь костяшки, и спарринговался с легковесами. Они били меня, а я уклонялся и защищался руками. После нескольких таких тренировок кое-кто из молодёжи, кто был поумнее, стали со мной советоваться, как им правильнее вести «бой». Я не отказывал, объясняя таким ребятам, суть грамотного бокса и как её постичь.
В воскресенье были бои. Паркс поймал меня в субботу и сообщил об этом радостном событии.
– Мик, завтра дерёшься один бой с Тайгертом, твоя доля 15 баксов.
– Чего-то в первом бою против Бизона премия победителю побольше была.
– Он перспективный малый, его готовят к более серьёзным боям. Посчитали, что этот проигрыш был случайной осечкой. Но завтра подпишешь контракт на бой, где прописаны премиальные каждого. При любом раскладе твой гонорар пятнашка. Так что ты сегодня андердог, иначе говоря, аутсайдер, проходной боец. Соглашайся, тебе надо хвататься за любой шанс.
– Проходной, так проходной. Согласен. А есть ли тотализатор на наших боях?
– Конечно, есть.
– Я бы хотел поставить на себя.
– Не вопрос, давай деньги, и я поставлю на тебя. Если не доверяешь, сделай это сам.
– Поставь ты, но покажи, как это делается.
В воскресенье молодой, горячий и очень перспективный Тайгерт лёг в четвёртом раунде от мощного удара в челюсть, а я заработал свой гонорар в 15 долларов. Ко всему прочему я занял у Паркса 15 долларов и поставил их на себя на местном тотализаторе. Мои шансы оценивались как один к трём, так что после боя я срубил ещё 45 баксов.
Паркс, похлопав меня по плечу, поинтересовался.
– Мик, ты стал по-другому боксировать. Сколько раз он попал в тебя?
– Два раза – в лоб и плечо, всё остальное время бил по воздуху или по моим рукам. Стив, я пересмотрел своею жизнь, так что теперь многое станет по-иному, включая, мою манеру боксировать.
Вечером дома мы поужинали, собравшись заняться чтением и игрой. Самое интересное, что Пит и Боб так же приходили к этому времени поужинать, оставались на культурную программу, а потом снова шли гулять.
Только я достал книгу, как раздался стук в дверь. Дверь открыла Кора, а мне пришлось вставать с дивана и идти встречать гостя. Пока шёл, услышал его обращение к дочке.
– Хорошенькая киска.
С этими словами в убогое жилище, кое представляла наша съёмная квартира, вошёл "деловой". Он сразу попёр «буром».
– Майк, у меня к тебе деловой разговор.
– Слушаю.
– Твоя дочка понравилась одному человеку.
– У меня растёт красивая дочка, как говорится, вся в меня. Так что через несколько лет она будет нравиться не одному человеку, а многим.
– Ха-ха. Ты можешь хорошо заработать.
– Хорошо – это сколько?
– Двадцать долларов.
Тут вмешалась мать: "Не отдам дочь!"
– Так что, Майк, приведи девочку сегодня к нам в клуб и получишь свои доллары.
– Мистер…
– Мистер Хук. Майк, ты что, совсем забыл старых друзей?
– Мистер Хук, сами видите, что её мать против. А я жену слушаю. Я не приведу девочку, и прошу впредь к нам с такими предложениями не обращаться.
– Майк, ты чего, совсем сдурел? Когда это ты жену стал слушаться!? Это хорошие деньги, бери их.
– Хук, я подкаблучник, так что вали отсюда по-хорошему. Я тебя предупредил.
– Идиот!
Гость ушёл, а я посмотрел на чужую мне девочку, сыновей и женщину, проговорив: «А ведь эта гнида не отцепится. Не сегодня, так завтра силой уведёт девчонку».
– Да, Майк, уведёт… Хватит с меня такой жизни, не хочу её для дочери.
– Ты была проституткой? О каком он клубе говорил?
– "Пьяная лошадь" на 4-й стрит. Была, пока не вышла в тираж.
– Хм, значит, когда-то я женился на проститутке. Неплохо.
Я собрался, надел кепку и ушёл в ночь искать пьяную лошадь. Вдали виднелась тающая в темноте спина Хука.
Улицы Квинса были пустынны. Микрорайон, где мы жили, был не самым опасным, но достаточно криминальным, чтобы человека могли ткнуть ножом за пару долларов. Поэтому с наступлением темноты обычные люди старались сидеть дома, а не бродить по улицам. Лишь в салунах "гудели" мужики и девки, в пьяном угаре прожигая свою жизнь.
Я шёл к 4-й стрит, соображая, как найти эту чёртову улицу в этой темноте. Повернув, вновь увидел впереди фигуру Хука. Ускорившись, догнал его и окликнул: «Мистер Хук!»
Он повернулся и засмеялся: «А-а-а, передумал, папаша. А где девка?»
– Хотелось бы узнать, кто возжелал молоденькую девочку? Достойный ли это человек?
– Мистер Мермонс, хозяин бакалейной лавки, что находится на этой улице. Так, где девка?
– Будет тебе девка, мистер Хук.
Я ударил его в солнечное сплетение, отчего он согнулся, хватая ртом воздух, а затем схватил мужика за голову, и свернул ему шею. Подтянув труп к краю тротуара, положил его шеей на бордюр, будто он оступился и неудачно упал. Затем отправился к лавке. На первом этаже дома была промтоварная лавка, а на втором проживало семейство торговца.
Пока осматривался, открылась дверь, и на улицу вышел толстячок бакалейщик. Я подошёл к нему, спросив: "Мистер Мермонс, это вы? Вы направляетесь в клуб?"
– Да, это я, и, чёрт подери, я иду в клуб! А в чём дело?
– Меня прислал мистер Хук. Он просил сказать, что ваш заказ – молоденькая девочка, уже ждёт вас.
– О, благодарю мистера Хука, это отличное известие. Развеюсь сегодня после трудов праведных.
Удар в висок кирпичом отправил любителя девочек в мир вечных желаний. Я положил мужика так, будто он споткнулся и очень неудачно упал, ударившись головой о кирпич. Оглядевшись по сторонам, пошёл по улице в противоположную сторону, а затем вернулся домой по параллельной стрит. Наказания я не боялся. Сейчас Америка – это страна бандитизма и бескрайних просторов, так что при первом же шухере отправлюсь «на юга», например, мыть золотишко в Калифорнии.
По пути зашёл в открытую лавку какого-то торговца, где прикупил банку индийского чаю, печенья и банку джема, как здесь называли варенье. Вернулся домой со словами: «А вот и я. Давайте почитаем, а потом ещё чайку с печеньем навернём. Сегодня был тяжёлый день, но мной одержана новая победа, а это надо отметить».
На следующий день в районе была суета. Полицейские опрашивали жителей на предмет случившегося. За ночь в Джексон Хайтсе было совершено два убийства при разборках в салуне, но с этими преступниками всё было ясно, и два человека умерли, неудачно упав: сутенёр Хук и бакалейщик Мермонс. С этими смертями было непонятно, но полиции «висяки», портящие статистику отдела, были не нужны, поэтому так же всё списали на несчастный случай.
После этих известий, которыми был полон местный блошиный рынок, весь вечер на меня слишком подозрительно посматривала жена.
На следующий день во время вечернего чаепития ко мне обратилась Кора.
– Папа, а можно на чтение книги придут мои подружки?
– Можно.
Так к нам стали приходить ещё четыре девочки слушать книгу и играть в игры. Вместе мы нарисовали "Монополию", в которую дети рубились с ещё большим энтузиазмом, чем в путешествия.
Я же на всякий случай показал Коре некоторые приёмы по высвобождению от захватов и "подлые" удары в пах, горло и колено. А потом она их отрабатывала на мне.
– Девочка должна уметь защитить себя, правда, силы у тебя мало. Если бы ты со мной зарядку стала делать.
– А разве девочкам можно делать зарядку?
– Нужно, Кора! Тогда твоё тело будет красивым и стройным, а значит, станешь нравиться юношам.
Со следующего дня со мной на зарядку стала выходить и Кора, тренируясь по своей программе: бег, отжимания и растяжка.
А через пару недель подруги, приходящие на прослушивание историй о приключениях белого вождя, напросились на учёбу. Я не возражал, бесплатно дав им писчие принадлежности и бумагу. На следующий день девочки стали озвучивать вопросы, которые задавали их родители. Всех без исключения интересовал вопрос, сколько я буду брать за учёбу. Мой ответ: «Передайте вашим мамам, что нисколько. Хотите учиться – приходите сами и приводите сестёр. Всех буду учить бесплатно», – успокоил их, и меня оставили в покое.
Не сказать, чтобы все девчата горели желанием учиться, но за компанию и, глядя на своих подруг, они пыхтели с высунутыми от усердия языками, вырисовывая буквы алфавита или цифры, а затем по слогам читая купленную мной простенькую книгу для детей.
Дженни смотрела, как её младшая сестра Лиза вместе со стайкой подружек стала бегать к этому угрюмому и, даже, страшному человеку, дерущемуся с другими мужчинами. А ещё у него такие же дети – настоящие малолетние бандиты, от которых порядочным людям надо держаться подальше. Вместо этого сестра стала рассказывать дома, как интересно с дядей Миком.
– Элизабет, вы ещё маленькие девочки, чтобы бегать к старому дяде. Чем вы там занимаетесь?
– Мы учимся читать, считать и писать. Я уже отлично умею писать десять букв, и дядя Мик даже ставит меня в пример остальным. А ещё он читает интересные романы о приключениях рыцарей, индейцев и бледнолицых. Там описывается такая любовь героев и прекрасных дам.
– Смотри-ка! Сама пигалица, а уже о рыцарях слушает.
– Зато я умею писать, а ты ничего не умеешь, кроме своего шитья. Дядя Мик говорит, что надо учиться, чтобы не быть примитивом. А ты, Джейн – примитив!
– Как дам по лбу! Тоже мне, учёная нашлась! Чтобы ты могла учиться, я зарабатываю деньги.
– А дядя Мик учит нас бесплатно.
– Да? Хорошо. Но всё равно, я пойду и посмотрю, чем вы там занимаетесь.
В воскресенье Дженни Стоун и Молли Уилсон, молодая мамаша ещё одной подружки Коры по имени Сью, пришли посмотреть, чем занимаются их родные. Встретила их Мадлен.
– Хэллоу, Молли, Дженни! Пришли посмотреть, чем занимаются ваши чада?
– Да, хотели бы проверить, как они себя ведут.
– Садитесь. Это часа на два, а затем у нас чтение книги.
Я так же познакомился с гостями, про себя отметив эффектную красоту и внутреннее обаяние девушки по имени Дженни. Начался урок.
Как будто со стороны Дженни смотрела, как большой и грубоватый мужчина по имени Мик Кирк очень ловко написал букву английского алфавита, после чего шесть девчонок и два его сына на листах бумаги стали выводить пятьдесят печатных и пятьдесят прописных букв. Тем же делом занималась севшая за стол Мадлен.
Потом был урок математики. Мик разложил на столе конфеты. После этого под его руководством народ начал осваивать формулы сложения, вычитания, умножения и деления на практических примерах, когда дети то делили горку конфет между участниками, то собирали вместе, а затем описывали эти действия на бумаге. После урока Мик выдал двум лучшим ученицам по конфете, а затем дал по конфете двум худшим, сказав, что сахар стимулирует мыслительный процесс, поэтому он надеется, что эти девочки завтра считать будут лучше.
– Всем понятна польза умножения и деления или кто-то хочет остаться на дополнительное занятие вместо чтения романа?
– Всем, дядя Мик.
– То-то же! Завтра закрепим таблицу умножения на два.
Завершающим занятие был урок чтения. Дети немного помекали, по слогам складывая из знакомых букв слова и произнося их вслух. После этого я достал книгу и произнёс: «Так, на сегодня учебная экзекуция закончена, переходим к чтению романа. А читаем мы сегодня новую книгу от мистера Нагорофф про рыцарей. Автор романа Вальтер Скотт и называется она "Айвенго".
Читал я с вдохновением и интонациями, одолев не одну главу, а целых пять, потому что видел, что одна белокурая фея очень заслушалась перипетиями сюжета. Наконец, закрыв томик, произнёс: «Всё, дамы и господа, язык устал. Скоро сами сможете читать».
– Дядя Мик, а когда будет продолжение?
– Завтра вечером после моей работы.
Подошла Дженни и спросила.
– Было очень интересно. А можно я приду?
– Приходи.
Тут подала голос Кора.
– А чай с игрой?
Пацаны свинтили, а Мади, девочки, Молли и Дженни попили чай и сыграли в путешествия по разрисованной нами карте. Кора уже комментировала, на каком континенте и в какой стране застряли игроки.
Слухи быстро распространились, отчего каждый вечер к нам домой приходила целая бригада гостей: подруги Коры и Дженни, взрослые сёстры и мамы девочек.
Взрослые днём работали, поэтому к нам заходили только вечерами и в воскресенье. По вечерам я без всяких занятий приступал к чтению книг, во время которого народ щёлкал принесённые с собой семечки, лопал запечённую на противне сладкую или солёную кукурузу, либо пил чай с печеньем. А вот по воскресеньям вначале были уроки правописания, математики и чтения с проверкой домашних заданий, а затем я открывал роман Вальтера Скотта, Майн Рида, Фенимора Купера, Александра Дюма, Пушкина, Жюля Верна и других писателей, и читал. Бывало, что рассказывал жизненные истории, с которыми сталкивался в прошлых жизнях.
Как-то вечером девушка подошла ко мне и, очень смущаясь, спросила: «Мистер Кирк, вы читаете такие книги и рассказываете о таких необычных приключениях, будто сами были их участником. А ещё там такая любовь. Хочется самой читать такие романы, когда есть время. К сожалению, я не умею ни читать, ни писать. С юности работаю швеёй в ателье миссис Кларк. Вы учите мою сестру Лиззи, научите и меня».
Когда она стояла рядом, касаясь моего лица своими локонами, мне даже стало жарко. Сглотнув, я ответил: «Дженни, без проблем. Давай начнём прямо сейчас. И называй меня по имени, не такой уж я и старый человек.
– Хорошо, Мик.
Дав ей чернильницу, перо и лист бумаги, написал букву и цифру, и произнёс: «Тренируйся, нарабатывай практические навыки. У тебя всё получится». Глянув на результаты её потуг, понял, что гусиное перо девушка в руках никогда не держала. Пришлось «ставить ей руку», чтобы она правильно держала перо, а затем объяснять технику написания букв, чтобы она почувствовала, как это – писать буквы. Естественно, что сидели мы рядом за столом, засиживаясь допоздна. Потом мы с Мади провожали её домой, а по возвращению ложились спать. За несколько дней она стала писать увереннее, а в воскресенье присоединилась к общей группе.
Через несколько недель я заметил, что девушка стала искать моего внимания. Например, когда начинались чтения, девушка старалась сесть поближе ко мне и коснуться своей рукой или ногой моей руки или ноги. Я не избегал её прикосновений.
Вместе с новыми событиями стали заметны улучшения в моей семейной жизни. Я привык к семье, а домочадцы ко мне. Улучшился наш семейный бюджет. Каждое воскресенье я зарабатывал примерно 10-15 долларов за бой и 30-40 долларов на тотализаторе. Кроме этого получал 6 долларов у Паркса за уборку зала и по доллару в день на заводе. Работа была тяжёлая, но мне были нужны тренировки, тем более, если за них платили. Вот я и ходил тренироваться, получая за это деньги. За 22 рабочих дня в месяц на мой счёт капало 22 доллара. Мадлен так же зарабатывала 30 долларов в месяц, занимаясь уборкой офисов в клининговом агентстве.
Во время смены на заводе, когда выпадала свободная минута, ходил в токарный цех и смотрел, как на станках работают токари. В перерыв попросил знакомого токаря разрешить мне попробовать выточить чего-нибудь.
– А сможешь, Мик?
– Думаю, что смогу.
Повозившись с примитивным станком, ни сколько вытачивая болт, сколько подстраиваясь, наконец, приступил к выточке. Ничего, разобрался и с первого раза сделал из заготовки болт. Затем выточил и нарезал резьбу ещё на пяти болтах. Пришёл мастер. Осмотрев и измерив изделия, определил, что работа выполнена без брака, после чего предложил мне устроиться токарем. В это время технически грамотные люди были востребованы. Зарплата была сдельная, и передовики получали до сотни долларов в месяц. Я подумал и дал согласие перейти из грузчиков в токари, но с условием, что буду работать 4 часа. Став работать токарем, стал меньше уставать, зарабатывая примерно 40 долларов в месяц.
Побывав в магазине замков, посмотрел, какие ключи в ходу, после чего выточил себе набор отмычек, которыми пользовался в прошлых жизнях. Народу объяснил: «Замки дома разные, вот и делаю для них ключи».
В итоге наша жизнь изменилась. Жить мы стали лучше, кушали более разнообразные блюда, появилась возможность делать покупки одежды и необходимых в хозяйстве вещей. Теперь мой распорядок дня выглядел примерно так: после утренних тренировок возвращался домой и два часа занимался с детворой. Уже не было необходимости тотального контроля их художеств, поэтому проверял домашнее задание, разбирал новые примеры и давал задачи по их закреплению. Потом обедал и к трём часам топал на завод. Правда, я перестал убираться в зале – стало не по чину, да и необходимость отпала. Два раза в неделю Кора ходила к Нагоровым, где брала уроки живописи.
Несмотря на увеличившиеся траты, я стал откладывать деньги на мою идею. Мне вовсе не хотелось провести всю свою жизнь рабочим на американском заводе. Но, чтобы осуществить свою задумку, требовался стартовый капитал. Если бы я был один, то сделал бы его намного быстрее, но на моих руках оказалось несколько зависимых от меня человек. Именно это обстоятельство вынудило меня тратить время на то, чтобы мы привыкли друг к другу, став родными людьми по духу, а не по паспорту. Вот и пришлось показывать пример честного заработка своей молодёжи.
Глава 2. Новый поворот
Здесь я уже полгода. Теперь каждое утро я пробегаю 20 километров, завершая маршрут в парке. Там, подальше от чужих глаз, выполняю растяжку ног, отжимаюсь, качаю пресс и подтягиваюсь на очень удобной для этого дела ветке дерева. Затем метаю ножи в дерево. После пробежки и разминки иду в спортзал Паркса, где тягаю железки, работаю с грушами, отрабатывая ударные связки и набивая пару коронных нокаутирующих ударов. Потом идёт лёгкий спарринг по очереди с несколькими легковесами, где я отрабатываю уклоны и движение. С тяжеловесами не спаррингуюсь, ещё не хватало на тренировке получить травму. Сильное от природы тело отзывалось вторым дыханием – я стал выносливее, а удар акцентированнее и резче. И всё же я стоял на закате карьеры спортсмена. Чуть позже возраст своё возьмёт, а, значит, требовалось выжать из ситуации всё, что можно, и искать новую сферу деятельности. В это время бокс не был занятием, где спортсмены зарабатывали деньги на безбедную старость. Радовало лишь то, что показывая победные результаты, я смог заинтересовать промоутера.
В это воскресенье после боя ко мне обратилась Мод или Мади, как я называл Мадлен в зависимости от настроения.
– Мик, у тебя сегодня день рождение.
– Отлично, и сколько мне лет?
– Тридцать восемь. Поздравляю тебя, Микки. Сегодня мы с Корой приготовим праздничный ужин.
– Отлично. Первый день рождения обновлённого Мика Кирка обязательно надо отметить.
Она подошла и поцеловала меня, вручив купленную новую рубашку. Перед самым ужином Кора вручила завёрнутый в бумагу подарок. Я развернул его и увидел пока ещё детскую картину: ринг, на котором стоят рефери и я с поднятой вверх рукой.
– Спасибо, моя хорошая.
Парни поздравили устно.
– С днём рождения, батя!
– Спасибо, сынки.
В честь дня рождения я пригласил нескольких токарей и грузчиков в паб, угостив виски с содовой и закуской. Меня символически поздравили, пожелав побед в боях.
За прошедшее время я имел возможность увидеть компанию сыновей во главе с Большим Дэмом. Я опасался, что это уже матёрая банда, но она оказалась обычной компанией юных сорвиголов. Руководил ей коренастый 17-летний паренёк с мощной грудной клеткой и крепкими руками.
– Боб! Конечно, Большой Дэм упитанный мальчик, но если ты дашь ему хороший отпор, он не будет тебя гонять, как шестёрку.
– Как я ему дам, ведь он здоровый?
– А ты тренируйся вместе со мной и учись бить. Папа же выходит против здоровых парней и ничего, спокойно побеждает их. Даже Кора уже выучила несколько приёмов, а ты, пацан, толком кулаками махать не умеешь.
– А-а-а, потом.
Поскольку в семье появились лишние деньги, мы переехали из тесной квартиры в простенький частный дом с небольшим садом. Теперь я частенько устраивал воскресные шашлыки, разбавляя закусками и соками наши посиделки. Поэтому так же, как и на квартире, вечерами и по воскресеньям к нам приходили подруги Коры, их сестры и даже родители. Бывало, что заглядывали кореша Боба и Пита во главе с Большим Дэмом. По воскресеньям приходили Нагоровы все вместе или только родители. Мади приоделась, став более раскрепощённой, Дженни тоже привыкла ко мне, а я периодически дарил ей и Мадлен полезные вещи или украшения.
Иногда по вечерам я провожал Дженни и Бетти домой. Её подружки, видя нас вместе, подначивали Дженнифер.
– Дженни, ты точно влюбилась в Мика. Он же женат и старый.
– Ну и что! Мне хорошо с ним, а всё остальное неважно.
Получилось, что всё свободное время девушка старалась бывать у нас, а мне все сложнее стало выдерживать дистанцию. Проблематично не затащить красивую девушку в постель, если она сама этого хочет, к тому же ещё и нравится мне.
Каждое воскресенье я выходил на бой против местных драчунов из других спортивных залов района. В поединках я давно не стоял на месте, обмениваясь ударами по принципу «у кого голова чугуннее, тот и победит». Великий Мохаммед Али сказал о своей манере боя: «Я порхаю, как бабочка, и жалю, как пчела». Именно этот принцип ведения боя исповедовал и я. Соперники – крепкие, молодые и не очень, парни, зачастую, просто не могли в меня попасть. Техничная защита локтями и руками, уклоны корпусом в сочетании с нокаутирующим ударом давали нужный результат. Подготовка спецназовца и мастерство чемпиона мира по боксу из 21-го века дали мне умение того, как надо побеждать. За такую манеру боя зрители прозвали меня «Летучим голландцем».
Боксировал я жёстко, вырубая своих оппонентов нокаутами или избивая так, что секунданты выбрасывали полотенце. Учитывая, что бойцы в это время дрались без перчаток, мои удары были очень болезненными и травмоопасными, зато валили с ног любого шустряка или "бегемота". Дрался я со всеми, кто хотел проверить себя. Кроме призовых за бой, основной заработок я получал с тотализатора. В этом виде спорта я был стариком, а значит, часто считался аутсайдером. Поначалу букмекеры ставили на мою победу коэффициенты от 1 к 2 до 1 к 5. А я, делая на себя ставки в 50 долларов, зарабатывал от трёх до пяти долларов на каждый поставленный мной. Вот и получалось, что мои призовые составляли двадцать долларов, а с тотализатора я снимал от сотни и больше долларов.
Паркс устроил мне поединок с приличным кулачным бойцом, являющимся бывшим чемпионом Квинса в тяжёлом весе Джеймсом Дюбуа. Ажиотаж вокруг боя был мощным. Но ставки были четыре к одному на победу Дюбуа.
– Паркс, займи сотню баксов.
– Зачем?
– Я поставлю их на свою победу.
– Ты так уверен в себе?
– А какой смысл выходить на бой, если думать о поражении? Займи денег.
– Хорошо, я тоже поставлю на тебя.
– Поставь, будем ковать деньги, пока горячо.
В моем углу стояли мой секундант Боб, рядом с ним Пит, Кора, Дженни и Паркс. Дюбуа оказался мощным французом, который довольно резко начал бой, постреливая кулаками по моей защите. Затем нарвался на апперкот, от которого свалился на доски ринга. С трудом поднявшись, он сразу получил в подбородок и в клинче повис на мне. Потом был гонг, а за перерыв парень немного оклемался. Во втором раунде он уже не шёл на меня так резво, как в первом, но пока ещё имел надежду побить меня. Я зажал его в углу ринга и обрабатывал сериями его лицо и живот. После очередного удара по лицу противника, я показал судье, что Дюбуа пребывает в лесах вечной охоты, и тот остановил бой.
Я заработал 50 долларов гонорара и порядка 600 долларов на тотализаторе, поставив на себя 150 баксов. Долг сразу же отдал промоутеру.
– Мы хорошо заработали, Мик. Главное, не разорить владельца букмекерской конторы и моего компаньона Йохана Крола.
Через пару недель за четыре раунда я побил чемпиона Квинса Шакила О'Лири. Ставки были 4 к 1 на победу Шакила, так что я поставил 500 и заработал 2 тысячи долларов.
Мои выступления собирали публику, даже появились болельщики из местных преуспевающих лавочников. Те, кто наблюдал за моими боями дольше и разбирался в драках лучше, делали хорошие деньги на тотализаторе. После боя все эти мелкие нувориши пожимали мне руку, хлопали по плечу, всем своим видом показывая, что отлично знают этого парня.
Знали меня и районные работяги, которые так же ходили смотреть развлекательное зрелище – бои гладиаторов 19-го века. Бывало, что после победного боя, а иных у меня за последние месяцы не было, знакомые с завода или соседи подходили ко мне с семьями или дамами, показывая своим барышням, с кем они водят знакомство. Одним словом, я стал знаменитостью среди мужского населения Джексон Хайтса.
Пользуясь моментом, я решил делать деньги на этом ажиотаже, зарабатывая на рекламе у местных торговцев. Сегодня разговаривал с бакалейщиком.
– Мистер Диллен, вы можете всем рассказывать, что я покупаю продукты только в вашем магазинчике, если вы сделаете мне скидку на покупки, скажем, процентов 50. Можете заплатить мне премию долларов в 100 в месяц, чтобы я покупал продукты у вас. В свою очередь я буду рекомендовать вашу лавку моим друзьям и знакомым.
– Нет, мистер Кирк, это несерьёзно.
– Хорошо, тогда ноги моей больше не будет в вашем магазине. Я буду покупать продукты у Хатчинсона и всем рекомендовать именно его магазин. Я хотел помочь вам, как своему соотечественнику, увеличить продажи, но раз вас это не интересует – до свидания, мистер Диллен.
– Мистер Кирк, вы меня не так поняли. Я хотел уточнить, как я могу использовать ваше имя? И могу ли я быть уверенным, что вы и ваша супруга будете продукты покупать только в моем магазине?
– Я и мои домочадцы, конечно, будут иметь возможность покупать то, чего нет у вас, или в случае острой необходимости, в других магазинах. Но я стану вашим постоянным клиентом и всем буду хвалить именно ваш магазин.
– Тогда это совсем другой разговор, мистер Кирк. Теперь я всё понял. С сегодняшнего дня ваша скидка на все покупки 45 процентов. Больше не могу, простите, сэр.
– По рукам, мистер Диллен. Мади, с сегодняшнего дня мы отовариваемся только в магазине мистера Диллена.
– Почему?
– Потому что у него замечательные цены для нас. Всем подругам так же говори, что тебе нравится именно этот магазин.
– А у других будет такая же скидка?
– Нет, Мади, она есть только у нас, но ты должна молчать об этом и рекомендовать минимаркет мистера Диллена всем подругам. Это условия нашего договора.
– Да, да, миссис Кирк, это наш договор.
– Хорошо, мистер Диллен, я поняла условия сделки.
Наступило воскресенье и мой бой в микрорайоне Джамайка с местной звездой, выходцем из Алабамы по прозвищу "Панчер". Ажиотаж был большой, ведь негры считались выносливыми парнями, крепкими физически и хорошо держащими удар. Местные букмекеры, обсуждая шансы бойцов, пришли к выводу, что молодой и крепкий негр побьёт ветерана. Реальность оказалась иной. Отсутствие боксёрской школы, несмотря на большую физическую силу, не дали того преимущества, на которое рассчитывал парень. Избитый он упал в седьмом раунде. Я заработал сто баксов на бое и полторы тысячи на ставках. День прошёл очень удачно.
В связи с этим Паркс стал договариваться с хозяевами боксёрских клубов в других районах города: Стейтон-Айленде, Бруклине и Бронксе, забрасывая удочки даже на Манхэттене. Я так же был готов встретиться с более серьёзными соперниками. Так что в последующие месяцы я побывал не только в других микрорайонах Квинса, включая весьма колоритные, типа Джамайки, где проживали негры и латиносы, выходцы из Карибского региона, и Флашинг-Норд-Исте с индусами, арабами и китайцами, но и на рингах Бруклина, Статен-Айленда и даже Манхэттена.
Везде я дрался. Вначале меня проверяли на местных бойцах, а когда я их бил, выводили на чемпиона. Бывало, что в поединках я пропускал тяжёлые удары, но поднимался и возвращал их сторицей, вышибая из противников дух. Теперь мои чемпионские гонорары составляли две-три сотни долларов за бой, а прибыли от тотализатора, особенно, после первых боёв в новом районе, превышали три тысячи баксов. Местные болельщики ставили на своего бойца, отчего на первый бой ставки доходили до 7 к 1, так что на поставленную сотню долларов я мог заработать целых семь. Правда, после первого боя местные букмекеры резко опускали котировки ставок, но всё равно, я считался более слабым претендентом. А когда бил чемпиона, уже было поздно менять правила ставок.
Отметелив четыре десятка молодых и очень перспективных бойцов из пятнадцати микрорайонов Квинса, собиравшихся до встречи со мной стать местными чемпионами, я получил имидж боксёра, на котором делались деньги. Мой промоутер Стивен Паркс не мог нарадоваться на прибыли, которые стал получать от боев, зарабатывая, в первую очередь, на тотализаторе. Однако всё хорошее заканчивается, и наступил момент, когда андердогом любого боя стал не я, а мой противник. Соответственно, коэффициенты ставок на меня упали, отчего пришло время выходить на новый уровень.
Прошло десять месяцев с моего вселения в тело Мика Кирка. Мы шли с Бобом и Питом в магазин, когда нам дорогу заступили восемь взрослых парней от 20 до 25 лет. Я спросил у Боба.
– Кто это?
– Это банда Лесли Койота.
– А твоя банда большого Джо кто?
– Мы молодняк, а это взрослые парни.
– Понятно, Боб. Слушаю вас, господа?
– На боксе ты хорошо зарабатываешь.
– Верно. Только вам что с того?
– Надо делиться.
– Боксируй, тогда будешь иметь хорошие бабки. Кормить всяких уродов я не собираюсь. Хочешь деньги, попробуй взять.
– Старик, ты, видать, бессмертный? Гони 50 процентов с боя и живи спокойно.
– Вы – шакалы. Вас проще убить, чем платить.
Меня стали окружать. Отступая, я сказал детям: «Парни, отойдите и не мешайте. Предупредите, если кто-то обойдёт меня сзади». Мальчишки отступили, а я шагнул навстречу бандитам. Первая сшибка и ближайший юноша упал, получив удар в горло. Второй попался на захват руки, и, держась за сломанную руку, подвывая, выбыл из боя.
Я всё время двигался, нанося удары и толкая молодых мужчин, пытающихся меня свалить, друг на друга. Щёлкнул один выкидной нож, затем второй. Ближайший уголовник махнул рукой с ножом в мою сторону. Я блокировал замах парня, прихватив его руку на болевой приём. Затем резко развернул его к главарю, подставив под удар. В это время Лесли наносил удар ножом «от бедра», поэтому чётко вогнал лезвие напарнику в живот. Парень кхекнул, а я, продолжая держать его за кисть с ножом, махнул ею и разрезал Лесли щеку. Койот схватился за лицо, а я, нанеся удар ребром ладони по шее, свалил главаря на землю. Ещё один парень прыгнул на меня ногами, но врезался в раненого, которого я откинул тому навстречу. Зато когда прыгун попытался встать, получил кулаком в нос, после чего стал поливать брызнувшей кровью подбородок и одежду. У оставшихся троих койотов желание побить меня поубавилось. Отступая, один проговорил: «Дядя, мы ещё встретимся!»
Я догнал говоруна, попытавшись его атаковать. Он выставил нож, делая маховые движения передо мной, при этом истерично вереща: "Попишу, порежу, не подходи!"
На очередном махе я сбил вниз его руку, сблизился и ударил в челюсть. Парень свалился в нокауте. В это время двое пока здоровых и один из оклемавшихся бандитов решили напасть разом и покончить со мной. Я побежал, они за мной, вытянувшись в цепочку. Развернувшись, один на один разбросал их по земле ударами рук и ног.
Тут к нам подбежал мужик, громко закричавший: «Всем лежать, полиция! Браво, Мик! Никогда не видел такой драки».
– Мистер, как вы вовремя!
– Гарри Лоренс. Я помощник начальника полицейского участка. Наконец, хоть кто-то урезонил эту шпану. Я всё видел. Это была чистая самооборона, а Лесли Койот ножом убил человека. Сейчас вызову патрульную повозку, и мы сдадим бандитов в участок.
– Многим потребуется больница.
– Пусть терпят, не сахарные. Покараульте их, пока я схожу в отдел. Надеюсь, что вы напишите заявление о нападении?
– Мистер Лоренс, я бы по-тихому удавил их ночью в обезьяннике, чтобы не портили жизнь окружающим.
– Это хороша идея, Мик, но пусть предстанут перед судом за вооружённое нападение.
Полицейский ушёл, а мы остались караулить побитую команду.
– Батя, ты реально крут.
– Тогда давайте тренироваться вместе. Учитесь тому, что я покажу только вам, и станете не хуже меня.
– Хорошие ножи у них. Может,