Блэксайд. Ты меня не отпустишь

Плейлист

Tedy – Control

NF – Time

NF – Wait

Lana Del Rey – Religion

Natalie Jane – Bloodline

Olivier Bibeau & Jemma Lou – Better Run, Better Hide

Maisy Kay – Almost touch me

UNSECRET feat. Ruelle – No Good

Mickey Valen & Joey Myron – Chills (Dark Version)

Heuse, WOLFHOWL & Riell – Daylight

Silent Child – Fuck You

BOBI ANDONOV – Smoke

Amber Run – I Found

Jessie Ware – Say You Love Me

Kadebostany – Save me (Dim Zach Remix)

Cut – Trigger

Neoni – Darkside

Ariana Grande – Into you

Verite – Strange Enough

Lalo Project – Listen to me, Looking at me

Глава 1. Ама

– Это я убила их, – произнесла я осипшим голосом, сидя в кожаном кресле и обхватив голые коленки руками.

Шелест бумаг прекратился, и мы утонули в тишине. Кроме меня, в кабинете находились еще двое мужчин. Мне не нужно было смотреть на них, чтобы увидеть, как они замерли с документами в руках, уставившись на меня. Я отстраненно наблюдала, как в биокамине язычки пламени исполняли медленный огненный танец, и снова повторила:

– Это я убила их.

Раздался тихий шорох шагов по ковровому покрытию, и я поймала на себе теплый взгляд темно-карих глаз.

– Не говори так, милая. Это не твоя вина, – голос глубокий, успокаивающий.

Я моргнула и сфокусировала взгляд на лице мужчины. Заскользила глазами по давно знакомым чертам, отмечая произошедшие за время моего отсутствия изменения. Смуглую кожу на лице пересекли возрастные морщинки. Черные, как смоль волосы, слегка побились сединой на висках. Взгляд темно-карих глаз обычно очень острый, даже жесткий сейчас выражал глубокую печаль и сочувствие. И заботу.

Передо мной сидел на корточках Казимир Блэксайд, лучший друг и компаньон моего отца, а также мой крестный отец.

– Амалия, детка, – он дотронулся ладонью до моего лица. Оно и так пылало, а от его прикосновения загорелось еще больше. – У тебя температура. Сейчас ты поднимешься в свою комнату, соберешь все необходимое, и Бальтазар отвезет тебя к нам.

– Зачем? – Я не хотела никуда ехать.

– Мы не можем оставить тебя здесь совершенно одну, тем более в таком состоянии.

Слезы выкатились из глаз и тут же высохли, едва коснувшись горячих щек. Глотать почти не получалось, в воспаленном ангиной горле стоял огромный комок горя.

– Давай, милая, собирайся, – повторил Казимир и выпрямился. – Бальтазар, помоги ей.

– Хорошо, отец.

– А как же… – я попыталась возразить, когда две пары крепких мужских рук вытащили меня из кресла.

– Я обо всем позабочусь, не волнуйся. Останусь сегодня здесь, просмотрю документы. Распоряжусь о необходимых приготовлениях.

Я кивнула, не в силах больше сопротивляться. Поднялась на второй этаж в свою комнату, слыша шаги База за собой. Он ничего не говорил, но я чувствовала, как он сверлил мою спину взглядом.

Баз. Вообще-то его имя Бальтазар Блэксайд. Старший сын, наследник, приемник, продолжение династии. Высокий, статный, красивый и сексуальный мужчина двадцати семи лет. Он был очень похож на своего отца, и не только внешне. Суровый характер тоже их общая черта.

Действуя на автомате, я достала дорожную сумку из шкафа и вдруг растерялась. Я совершенно не знала что мне нужно. Обвела комнату глазами и зацепилась взглядом за фотографию на рабочем столе: родители. Джон и Шелли Скай. Их больше нет. Небольшой частный самолет, следовавший на горнолыжный курорт Аспен Маунтинс, пропал с радаров несколько дней назад. А сегодня утром мы получили ужасные, отравляющие душу, новости. Мои родители погибли в горах Колорадо.

Слезы снова наполнили мои глаза. Я подошла к столу, схватила простую деревянную рамку и прижала ее к груди. Сотрясаясь в беззвучных рыданиях, попыталась скрыть свои эмоции от мужчины за моей спиной.

– Ама, – широкие ладони коснулись моих плеч. – Собирайся.

– Торопишься к своей невесте? – гневно дернув плечами, скинула с себя руки База и развернулась к нему лицом, не переставая обнимать фотографию. – Так иди! Не обязательно выполнять абсолютно все приказы папочки!

Казимир с детства требовал от сына максимальной отдачи во всем. Чем только не занимался Баз: шахматы, языки, боевые искусства, фехтование, уроки делового этикета, основы экономики и много чего еще. Все это навязывал ему отец. Так воспитывал наследника.

Нет, Казимир, конечно, любил сына, но по-своему, по-мужски. А меня еще в детстве раздражало это безоговорочное подчинение База отцу. Он ни разу не взбунтовался против него. Никогда не отстаивал собственные интересы. Молча, выполнял свои обязанности. Лишь школьная команда по бейсболу была его единственным личным выбором. Да, что говорить, даже невесту выбрал для него отец!

Бальтазар стал таким же. Настоящий Блэксайд. Резкий, грубый, суровый, требовательный. Хотя, наверное, в их бизнесе без силы характера, расчета и упорства не обойтись. Я же девушка, существо воздушное, впечатлительное, эмоциональное и не всегда понимала их поведение.

Темно-карие глаза База вспыхнули дьявольским огнем. Он сжал челюсть, обостряя линию подбородка, и быстрыми шагами пересек комнату, подхватывая по пути брошенную мной сумку. С такой силой распахнул дверцу встроенного платяного шкафа, что та стукнулась о стену, оставляя след на отштукатуренной стене. Мужчина с остервенением сдернул с вешалок всю одежду подряд и запихнул ее одним комком в сумку.

– Ты охренел? – прохрипела я, безуспешно пытаясь выдернуть сумку из его рук.

– Это нужно? – Баз подошел к тумбочке, на которой стояли лекарства от температуры и для лечения горла. И не дождавшись от меня ответа, одним жестом смахнул их к уже сложенной одежде. Потом оглядевшись, проследовал к комоду и резко открыл ящик с моим нижним бельем.

Не дав ему возможности притронуться к моим сугубо личным вещам, я оттолкнула мужчину в сторону.

– Не так уж сложно, правда? – Баз бросил сумку к моим ногам. – Одевайся. Быстро. – Отдав приказ, он вышел из комнаты, позволяя мне собраться дальше самой.

От негодования я чуть не задохнулась. Горло жутко саднило, легкие горели огнем. Мне и так было трудно дышать из-за болезни, а тут еще этот дьявол в человеческом обличье. Не то имечко ему выбрали родители. Надо было назвать сыночка Люцифером, а не Бальтазаром1.

Я помнила его и другим. Он бывал милым и добрым. С ним можно было поговорить, пошутить и посмеяться. Но иногда он превращался в настоящего монстра, особенно, если дело касалось его семьи.

В детстве мы отлично ладили до определенного момента. Наши родители дружили всю свою жизнь. Поэтому мы росли вместе. Баз, его младшая сестра Оливия и я.

Оливия Блэксайд. Моя единственная настоящая подруга, и даже больше. Она мне, как родная сестра. Мы даже родились в один день с разницей в несколько часов. Моя мама была рядом с Кармен Блэксайд, когда у той начались схватки. Наши отцы как всегда были на деловых переговорах, и моей матери пришлось самой везти свою подругу в больницу. Она так боялась не успеть, ведь у Кармен это был второй ребенок и роды начались стремительно, что и у нее отошли воды. В итоге, в больницу приехали две подруги, одновременно рожающие.

Так мы появились на свет. Оливия с кожей золотистого оттенка, с почти черными глазами и такими же черными волосами. И я, Амалия Скай, девушка с фарфоровой кожей, белокурыми локонами и глазами цвета ясного неба. День и Ночь!

Мой отец уже был крестным отцом База, поэтому ответственную роль приняла на себя моя мама Шелли и стала крестной Оливии. Мы стали большой крепкой и уважаемой семьей. И, как я думала до настоящего времени – нерушимой. Но, увы. У Бога на всех свои планы…

– Готова? – в комнату заглянул Баз и удовлетворительно кивнул, видя, что я одета. – Отец сообщил Лив. Она вылетит сразу, как только сможет, – будничным тоном сказал Баз, не глядя на меня, и взял собранную дорожную сумку.

– Спасибо, – произнесла я едва слышно.

Мой голос почти пропал. И чувствовала я себя еще паршивее, чем утром. Голову окутал туман, мышцы тела напряженно ныли, а в костях ощущалась ломота. Меня даже немного мутило, и я едва держала себя на ногах.

Баз бросил на меня оценивающий взгляд и нахмурился.

Когда мы спустились вниз, я заглянула в кабинет отца. Казимир сидел за массивным письменным столом и внимательно смотрел на лист бумаги перед собой. Казалось, он находился не здесь, а где-то далеко в своих мыслях. Я застыла на пороге. Но он, наверное, заметил мимолетное движение у двери и перевел на меня задумчивый взгляд. И я увидела в нем столько боли и горя, что высохшие слезы вновь увлажнили глаза. Я не представляла, как мы переживем горе, свалившееся на нас, как выстоим. Что мы теперь будем делать?

Что буду делать я?

Казимир поднялся со своего места и подошел ко мне. Поцеловал в лоб.

– Бальтазар, позвони доктору Робертсу. Пусть приедет к нам и осмотрит Амалию. – Крестный взял в ладони мое лицо и заглянул в глаза. – Я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. И никогда не будешь. Мы рядом и сделаем все, что нужно. – Я лишь кивнула в ответ. – А теперь поезжай, милая, и ни о чем не беспокойся.

Глава 2.

Ама

Мы ехали в машине База в полной тишине. Он изредка отвлекался от дороги и бросал в мою сторону обеспокоенные взгляды. Я видела это в отражении пассажирского окна, в которое смотрела на мелькающий за ним темный пейзаж.

Середина января, а снег так и не выпал. Хотя это неудивительно. Снег в Атланте редкость. Джорджия вообще не отличалась суровым климатом. Поэтому стойкий белый зимний покров можно было увидеть только в северных округах штата. Мы же находились в центральной его части. Но бывало, и здесь улицы становились припорошенными снегом толщиной примерно в дюйм, который надолго не задерживался.

Когда Баз в очередной раз бросил на меня взгляд, я не выдержала.

– Что? – искоса посмотрела на него, обхватывая себя руками. Меня лихорадило. Я едва сдерживалась, чтоб не трястись, как пожухлый лист на ледяном ветру.

Мужчина прищурился.

– Почему ты сказала, что убила своих родителей?

Рот скривился, от мгновенно образовавшейся горчи в нем. Я с трудом проглотила комок в воспаленном горле, и прикусила губу до отрезвляющей меня боли.

– Они оказались там из-за меня, – я снова уставилась в окно. – Мы должны были ехать вместе, но я заболела.

– Что ты имеешь в виду? – непонимающе спросил Баз.

– Я силой выпихнула их из дома, когда они хотели остаться рядом! – вскрикнула я и тут же схватилась за горло, по которому будто прошлись несколько скальпелей одновременно. Закашлялась.

– У тебя температура и ты бредишь! – громко сказал Баз. Он протянул руку и ощупал мой лоб. – Если бы вы поехали вместе, вы бы все погибли, – тихо добавил он.

– Если бы они остались, мы все были бы живы, – пробормотала я под нос и замолчала.

В салоне автомобиля снова повисла тишина. Баз то и дело напряженно поглядывал на часы. Осторожно покосившись на меня, он взял в руку телефон и будто нехотя набрал в нем номер. Я делала вид, что меня не волновало, чем он занят, но при этом прислушивалась и разглядывала мужчину все в том же отражении окна.

– Привет, – тихо произнес он. – Прости, но сегодня не получится. Нет. У меня дела. Не знаю. Скорее всего, останусь на ночь у родителей.

На несколько секунд Баз замолчал, и я заметила, как его лицо приобрело суровый, угловатый вид. Я даже поежилась и потерла себя руками, так неуютно стало рядом с этим мужчиной.

– Не зли меня, Ванесса, – слова прозвучали резко и угрожающе. А потом очень тихо, но жестко: – Я скажу, когда ты мне понадобишься.

Бальтазар сбросил вызов и швырнул телефон на приборную панель. Стиснул зубы и, не обращая внимания на меня, включил музыку. Громко.

Я повернула голову и посмотрела на хмурое лицо Блэксайда. И на меня накатило раздражение. Я ненавидела Ванессу Холден. Потому что ей достался тот, кого я любила всю свою жизнь, с самого раннего детства. Тот, кто в свою очередь считал меня лишь глупой младшей сестрой. Такой же, как и Ливи.

Я выключила музыку, которая вынудила мою голову болеть еще сильнее.

– В чем дело, Ама? – Баз выгнул бровь в своей фирменной манере. Жест на грани удивления и злости.

– Не обязательно выполнять все указания отца! – я злилась.

– О чем это ты?

– Я не маленькая! Я могу позаботиться о себе сама!

– Хм! Я все еще не понимаю?

– Можешь вызывать мне такси и отправляться в объятия своей ненаглядной невесты!

От удивления брови База поползли вверх, а челюсть хоть и слегка, но отвисла. Но лишь на мгновение. А потом раздался его хриплый смех, который вызвал целую волну мурашек по всему моему телу. Боже, как я скучала по нему!

– У маленькой нежной Амалии прорезался голосок? – усмехнулся Баз.

– Было бы неплохо, если б и у тебя прорезался, – съехидничала я в ответ. – Хоть бы раз сделал свой собственный выбор! – Улыбка мгновенно стерлась с лица Блэксайда.

Я чувствовала, как мои щеки пылали под свирепым взглядом База. Но мужчина ничего не говорил. Он умел держать себя в руках.

– Тебе не нравится твоя работа. И ты…ее не любишь.

Машина резко остановилась, когда Бальтазар ударил по тормозам. Его взгляд был направлен перед собой. Он часто дышал, сведя челюсти до предела. До зубного скрежета. А я вдруг начала плакать. Зачем я так сказала? Я не должна была. Со мной явно было что-то не так. Сегодня я потеряла родителей. Я должна была плакать из-за них. А не из-за ревности к какой-то противной Ванессе Холден.

– Прости, – всхлипнула я. Утерла нос, щеки. – Сама не знаю что несу. – Голос сипел, периодически пропадая, от чего речь получалась невнятной.

Баз вдруг притянул меня в свои объятия. Погладил большими ладонями по спине, по голове.

– Ничего, малышка, ничего. Ты просто расстроена.

Его голос звучал тихо, мягко, обволакивающе. От этого слезы еще больше лились из глаз. Я больше не могла их сдерживать и начала рыдать в голос, не смотря на то, что с силой вгрызлась зубами в ткань пиджака на плече мужчины. Ему наверняка было больно, но он терпел и продолжал меня утешать.

– Их больше нет, Баз. Я осталась совсем одна, – хрипела я сквозь слезы, ослабляя свою хватку.

– Ну, что ты такое говоришь, – он взял в ладони мое лицо. Разглядел все его черточки. Поцеловал щеки, нос, лоб. – Мы тебя никогда не оставим. Я тебя не оставлю.

Вдруг Баз замер, глядя на мои воспаленные, потрескавшиеся из-за болезни губы. И мое дыхание тоже замерло вместе с ним. Сглотнув, он снова поцеловал меня…в лоб.

– Ты чертовски горячая. Мне это не нравится.

Бальтазар быстро отстранился, снова завел машину и развернулся в обратную, от виллы Блэксайдов, сторону.

– Что ты делаешь?

– Везу тебя в больницу.

– А как же доктор Робертс?

– Ты серьезно? – Баз засмеялся. Уже во второй раз за вечер. Щедро с его стороны. – Хочешь, чтобы тебя лечили отваром ромашки? И прикладывали холодный компресс от температуры? Свято веря в то, что это лучшее средство от простуды?

Неожиданно для себя, я тоже начала хихикать. Да. Доктор Робертс был именно таким целителем. Травник, гомеопат. Все в таком духе. На самом деле, Баз был прав. Странно, что наши родители доверяли этому…

– Да, он же чистой воды шарлатан, – улыбается Баз, заканчивая за меня мою мысль. – Отец не в себе, если доверяет ему.

– Помнишь, как ты получил травму на тренировке, а доктор Бобби вместо того, чтобы назначить рентген просто намазал больное место какой-то мазью? – я уже покатывалась со смеху, когда перед глазами возникла картинка из памяти: шокированное от действий доктора лицо База.

– Да. Помню, как твоя мама покрутила у виска пальцем, а потом отвезла меня к настоящему доку.

– Да, – я опустила взгляд на руки. – Она всегда была самой разумной в нашей семейке. – Слезы снова катились по моим щекам, задевая приподнятые в улыбке уголки губ.

– Мне будет ее не хватать, – прочистив горло, сказал Баз, пряча от меня свои глаза.

Я лишь кивнула, принимая его соболезнования. И погрузилась в свои далеко нерадостные мысли о ближайшем будущем. Блэксайд больше не тревожил меня пустыми разговорами.

Глава 3. Баз

Я остановил машину на стоянке возле частной клиники недалеко от моей квартиры в самом центе Атланты. Посмотрел на Аму. Девушка выглядела недовольной. Она морщила свой маленький носик, как в детстве, когда ей что-то приходилось делать против собственной воли.

– Не понимаю, зачем нам это. Все лекарства у меня с собой. Между прочим, ты собственноручно швырнул их в сумку, – ее голос сиплый, уставший, но при этом твердый.

Набрав полную грудь воздуха, я медленно его выдохнул, успокаивая себя. Сегодня я чертовски раздражен. Наша семья три дня жила в страхе и напряжении, ожидая худших новостей, которые в итоге мы и получили. Случившаяся трагедия подкосила всех нас. Мама впала в жуткую депрессию, следствием которой стала затяжная мигрень. Отец сам на себя не был похож. Он стал слишком тихим, что пугало меня до чертиков, и я не знал, как вести себя с ним. Потому и выполнял все его приказы без промедления, а вовсе не потому, что являлся его послушным щенком. Здесь Ама ошиблась. Я давно уже не подросток и мое мнение имело вес во всех принимаемых решениях не только нашей семьи, но и компании.

Я снова бросил беглый взгляд на девушку, и мое сердце чуть не разорвалось от боли и горечи. Бедная малышка Амалия!

– Ты мне не нравишься, – слова сорвались с губ сами по себе.

Ама замерла и медленно перевела взгляд с раздвижных стеклянных дверей клиники на меня.

– Приятно слышать, – ее губы искривились в ехидной усмешке. – Ты мне тоже.

– Не передергивай. Я имел в виду, мне не нравится твое состояние. И я считаю разумным показать тебя нормальному врачу.

– Ага, – Скай выскочила из машины и с силой хлопнула дверью, а я сделал еще один глубокий вдох.

Она доконает меня своим поведением!

Я давно не видел Амалию Скай и был поражен ее преображением. Девушка стала раскрепощенной, дерзкой. Под ее милой и нежной внешностью всегда чувствовалась дикая необузданность, но раньше ей удавалось ее скрывать. В детстве она была тихой, спокойной, послушной. Ее легко было поставить на место. В отличие от моей сестры Оливии. Но теперь ее истинная натура рвалась на свободу. Хоть Скай и казалась по-прежнему мягкой, но это была лишь маска, которую она научилась с легкостью сбрасывать. Но что послужило такой ее перемене? Колледж, в котором она училась? Парни, с которыми встречалась? Или смерть родителей?

Заглушив двигатель, я вышел на морозный воздух вслед за девушкой. Амалия стояла посреди освещенной фонарями парковки, сложив руки на груди, нервно постукивая пяткой ботинка на тракторной подошве по асфальту. Мой взгляд мельком пробежался по ее стройным ногам в джинсах-скинни, расстегнутой короткой куртке черного цвета, из-под которой виднелся белый свитер крупной вязки, практически идентично повторяющий цвет ее волос. Я сглотнул охватившее меня волнение прежде, чем взглянуть на ее идеальное кукольное личико, сияющие глаза цвета ясного неба и светлые волосы, собранные сейчас в неаккуратный пучок на макушке.

Из глубины живота поднялось давно забытое ощущение тепла. Мне нельзя так смотреть на нее. Я это уже проходил несколько лет назад и не хочу повторять. Было трудно выкинуть из подростковой головы фантазии о ней, но я справился. Она моя «сестра», такая же, как Лив и точка. И потом у меня есть шикарная женщина, которая удовлетворяла все мои потребности.

С Ванессой мне спокойно. Она умна, красива, образована. Легко может поддержать любую тему разговора: от детских соплей до предвыборной программы президента. В ней есть порода. А в постели она самая развратная сука, которую мне приходилось трахать. Предстоящий брак с ней меня вполне устраивал. До сегодняшнего дня. Пока я снова не оказался наедине с Амалией.

Ама вдруг перестала отбивать пяткой тротуар и с подозрительным интересом начала разглядывать меня в ответ. Прогнав временный ступор, вызванный присутствием девушки, я громко захлопнул дверь автомобиля, проговаривая про себя план: врач – вилла родителей – возвращение в городскую квартиру. Не задумываясь, добавил еще один пункт: голая Ванесса на моем члене.

– Идем, – кивнул девушке и направился к входу в медицинское учреждение.

Ама покорно опустила глаза и молча, последовала за мной.

Пожалуйста, пусть она и дальше будет такой послушной и все сделает, как мне надо.

– Не вздумай оставлять меня здесь, – Амалия злилась и плакала одновременно, спустя всего каких-то тридцать минут.

Я устало потер переносицу. Как же мне надоела эта возня! Надо было послушать отца и вызвать доктора Робертса и пусть бы они с мамой сами разбирались с этой девчонкой. Но нет, мне надо было пойти на поводу собственных чувств и усложнить себе жизнь!

Как я и предполагал, состояние Амалии оставляло желать лучшего. Доктор настаивал на госпитализации, полном и более тщательном обследовании, а также на курсе антибиотиков и контроле результатов медицинских анализов. Но Амалия раскапризничалась, подобно малолетке.

– Не будь такой упрямой ослицей! – прикрикнул я на нее, не удержав свое спокойствие. – Я пытаюсь заботиться о тебе.

Оторопев от моего тона, девушка взглянула на меня лихорадочно блестящими глазами, облизала воспаленные красные губы. Слезы моментально высохли на ее горячих щеках, покрытых румянцем от высокой температуры. Одним молниеносным движением она выхватила у стоящей рядом медсестры больничный халат и запустила им в меня. Я просто охренел от ее наглой выходки. Даже слов не мог подобрать. Когда стащил тонкую светло-серую ткань с головы, увидел, что Скай натянула на ноги свои ботинки и схватила с вешалки куртку.

– Я совершеннолетняя и знаю свои права, – безголосо прошептала Амалия, глядя на медицинскую сестру. – Подписываю отказ и свободна, – она протиснулась мимо меня и резво вышла из палаты, тихо бормоча себе под нос: – Чертов, дрессированный пудель.

Чтооо? Остатки самообладания мгновенно растворились в закипающей от негодования крови. Я схватил девушку за руку, а хотелось бы за волосы. И самолично потащил ее к стойке регистратуры, где потребовал бланк отказа от госпитализации, который она тут же подписала, даже не читая.

Мы вели себя, как парочка психов. Движения резкие, грубые, на грани истерики. Я чувствовал несколько пар глаз, следящих за нами в идеальной тишине пустого коридора. И видит бог, пытался взять себя в руки. Но Скай неустанно будила во мне желание прямо здесь отходить ее по заднице кожаным ремнем. Так, чтобы она уяснила, кто из нас двоих главный. И кто принимает окончательное решение.

– Ты этого хотела?! Теперь довольна?! – выхватил только что подписанный документ и по привычке просмотрел его.

Периферийным зрением я уловил, что девушка застыла на месте, ее плечи поникли.

– Ты обещал, что не оставишь меня, – она сказала это так тихо, что я едва расслышал ее слова. – Неужели ты не понимаешь, я здесь просто…сойду с ума. Отвези меня домой.

Не глядя на меня, Амалия теребила в руках шариковую больничную ручку. Меня прошиб стыдливый пот. На минуту я даже растерялся. Я не знал, что мне делать. Но оставлять ее здесь одну, без поддержки в такой день уже не представлялось возможным. Отвезти обратно тоже не вариант, ей необходимо нормальное лечение, а не шарлатанское. Еще раз взглянув на притихшую Амалию, я принял единственно правильное решение.

– Хорошо. Могу я поговорить с доктором еще раз? – обратился к сотруднице регистратуры, и она согласно кивнула в ответ, поднимая со стола трубку телефона.

Врач вышел к нам с удивленным выражением лица.

– Я думал, мы обговорили план лечения. Я настаиваю на госпитализации. Ангина у девушки явно запущена, а это чревато осложнениями, в том числе и на сердечную мышцу.

Я отозвал дока в сторону и объяснил ситуацию. Я умел быть убедительным. А чек с несколькими нулями в качестве благодарности еще убедительнее. В итоге доктор вручил мне рецепт на необходимые лекарства и рекомендации для домашнего лечения. Я бегло просмотрел их. Не было ничего, с чем бы я не мог справиться. Договорившись о повторном приеме через несколько дней, забрал Аму домой.

– Спасибо, – произнесла Амалия, пристегиваясь в машине ремнем безопасности.

Сейчас она была такая тихая, подавленная, уставшая, что мне захотелось взять ее на руки, прижать к себе и убаюкать. А в следующую секунду наоборот растормошить и увидеть ее воинственную сторону. Эти непонятные потребности сбивали меня с толку.

За время своего отсутствия в Джорджии Ама так изменилась, что я не понимал, какая из них мне нравится больше. Покорная или дерзкая? Но зато я понимал другую вещь: наша разлука была бессмысленна. Ничего не изменилось. Притяжение по-прежнему ощущалось остро. Я снова находился на грани искушения.

Живот наполнился теплой тяжестью. Нет, горячей. Я чувствовал, как невидимый огонь захватывал каждую клетку моего тела, и оно отзывалось колким желанием в паху.

Дьявол, помоги мне пережить эту ночь и не наделать глупостей!

Глава 4. Ама

– Где это мы? Ты обещал отвезти меня домой.

– Я и отвез, – Баз не смотрел на меня. Полностью сосредоточился на маневрах своего автомобиля, заезжающего на подземную парковку жилого комплекса. – К себе.

– Оу, ясно.

Я никогда не была у База в квартире. Знала, что он жил на два дома. То есть, иногда оставался на вилле родителей, иногда в квартире недалеко от офиса. Знала и то, что где-то рядом была еще одно жилое помещение, принадлежащее корпорации, в котором оставался на ночлег Казимир, если того требовали рабочие обстоятельства.

Вилла Блэксайдов находилась рядом с небольшим городком Макдоно в двадцати восьми милях от Атланты. В довольно глухой и отдаленной местности, где на много миль вокруг не было ни единого строения. Ни соседей, ни магазинов. Кармен, мама База, очень любила уединение.

Наш дом тоже был в Макдоно, только на противоположной, южной его стороне. Там, где в основном располагались сельскохозяйственные фермы.

В моем детстве мы бывали очень частыми гостями Блэксайдов. У нас даже были свои собственные спальни на их огромной одноэтажной вилле, что позволяло нам оставаться на любой срок. Из-за немалого расстояния между нашими домами, из-за занятости родителей мы не могли проводить каждый день вместе, хотя очень любили совместные посиделки.

Впрочем, такой гостевой образ жизни работал и в обратную сторону, но чуть реже, из-за недуга Кармен Блэксайд. Так было, пока мы с Лив не выросли и не разлетелись из родительского гнезда по разным учебным заведениям.

Оливия, вслед за своим парнем Дареном, отправилась в Колумбию, на Юридический факультет Университета Южной Каролины. Казимир был не очень доволен ее выбором, но уступил, посчитав, что так его непокорная дочь будет ближе к дому. К тому же эта школа была аккредитована Американской ассоциацией юристов. Что, несомненно, давало свои преимущества.

Я же сбежала в Калифорнию. А точнее в Окленд близ города Сан-Франциско, где находился Калифорнийский колледж искусств, с необходимым мне направлением. Конечно, я могла бы остаться в Джорджии. В Канзасе тоже был такой колледж, но…

Но мне хотелось убежать подальше от пленяющего меня темно-карего взгляда младшего Блэксайда.

– О чем задумалась? – голос База ворвался в мою голову.

– Я не помешаю твоим планам?

– Пару дней потерплю, – легкая улыбка скользнула по его губам.

Вот нахал!

– Ну, да. Я помню. Я тебе не нравлюсь, – огрызнулась я, но Баз снова улыбнулся. Его явно забавляли мои попытки быть стервой и не давать себя в обиду.

После препарата, который дали мне в больнице, я почувствовала себя немного лучше. Голова больше не стремилась треснуть пополам, тело не трясло от жара и глаза перестали слезиться. По-прежнему было больно говорить и глотать, но уже не так ощутимо, как утром. Возможно, подействовало полученное лекарство, а может я просто выбилась из сил от душевного раздрая. Потому что внутри, там, где сердце, болело гораздо сильнее.

Я больше не спорила с Базом, послушно и молча следуя за ним и выполняя все его просьбы. Из подземной парковки мы поднялись на лифте прямиком на десятый этаж. Подошли к одной из абсолютно одинаковых коричневых деревянных дверей. Баз достал из внутреннего кармана пальто пластиковый ключ-карту, какие обычно дают в отелях, и открыл дверь. Свет, словно по щелчку, загорелся сразу, как только я шагнула внутрь помещения.

Квартира База была на удивление компактной и состояла из гостиной, совмещенной с кухней, одной спальни и очень большой туалетной комнаты, включающей в себя ванну-джакузи и вместительную душевую кабину. Везде было чисто, опрятно и мало вещей. Только самое необходимое. Из-за скупой обстановки жилище казалось пустым и необжитым. Будто какой-то временный перевалочный пункт или номер в гостинице.

Пока я с интересом осматривала все жилое помещение, Баз отнес в спальню мои вещи.

– Не волнуйся, я пока поживу в гостиной, – сказал он, проходя мимо меня.

А я и не волновалась. И так было понятно, что он не будет спать рядом со мной.

– Есть хочешь?

Я помотала головой, наблюдая, как мужчина вытащил из шкафа в спальне запасной комплект белья и плед.

– Не против? – он взял с кровати одну из двух подушек.

Я снова ответила ему покачиванием головы.

– Чего притихла? Неужели наговорилась сегодня?

Блэксайд подошел ко мне и неожиданно чмокнул в лоб.

– Отлично. Температуры вроде нет.

Поджав губы, я кивнула и села на кровать, застеленную черным сатиновым постельным бельем.

– Устала?

Я снова кивнула. Баз внимательно посмотрел на меня и вышел из комнаты. Но через две минуты вернулся, держа в руках небольшой бумажный аптечный пакет. Поставил его на тумбочку у кровати. Достал термометр, упаковки с таблетками, какие-то ампулы и шприцы.

Мои глаза моментально распахнулись от изумления.

– Ну, нет! – прошипела я и сморщилась от боли в горле.

– Или так, или обратно в клинику, – твердым голосом заявил Баз, и я сразу сдалась. – Отлично. Готовься, а я пока помою руки.

Пока Баз отсутствовал, я стянула с себя джинсы и свитер. Открыла сумку и порылась в ней в поисках пижамы. На глаза попалось фото в рамке, что я прихватила с собой, и груз тоски и горя снова навалился на мои плечи. Прикрыв отяжелевшие от слез веки, я сделала глубокий вдох, давая себе время сдержать подступающий комок. Я устала плакать. Страшно было представить, как сейчас выглядело мое лицо.

– Ой. Прости, – раздалось за спиной.

Вздрогнув, я обернулась и увидела, как в этот самый момент Баз разворачивается ко мне спиной, заметив меня в одном нижнем белье. И все. Я так и застыла на месте, держа в руках скомканную, так и не надетую пижаму.

Я не могла оторвать взгляда от его крепких плеч и мышц спины, что были заметны даже под черной рубашкой. Закатанные до локтей рукава открывали вид на его жилистые руки, покрытые темными волосками и венами. Я опустила глаза чуть ниже, беззастенчиво разглядывая его упругую задницу, спрятанную под классическими брюками.

Черт!

Кивком головы смахнула накатившую фантазию и быстро облачилась в пижаму. Подошла к мужчине и тронула его за плечо, побуждая повернуться.

– Ты вообще не собираешься разговаривать? – его темно-карие глаза изучали меня.

– Больно. Я действительно сегодня наговорилась, – выдавила из себя робкую улыбку, потирая ладонью горло.

– Ложись.

Баз кивком головы указал на постель и что-то в его взгляде изменилось. В глазах появился едва уловимый блеск. И еще какая-то незнакомая мне ранее чертовщинка. Я попыталась разгадать, что значит этот его взгляд. Он так раньше не смотрел на меня.

Стало жарко. Я почувствовала, как моя кожа начала пылать. И воздух вокруг стал тяжелым, раскаленным. Чтобы сделать его глоток приходилось прикладывать усилия, от чего моя грудь начала часто подниматься и опускаться.

Этот факт не ускользнул от мужчины. Его рот приоткрылся, и я почти услышала, как из него вырвался тихий стон. Баз был возбужден. Я это осязала, потому что и сама испытывала то же самое.

Вот черт!

Блэксайд откашлялся и отвел потемневший взгляд, запуская при этом руку в темные уложенные волосы, взъерошил их, учиняя милый и непривычный беспорядок на голове.

– Так. Ладно. Я сделаю укол, потом ты поспишь. – Он со знанием дела набрал в шприц лекарство.

– Ты должна лечь, – сказал Баз, потому что я все еще стояла и, как заколдованная, не могла оторвать от мужчины своих глаз.

– Амааа! – грозно зарычал он, и я вздрогнула, но это помогло мне прийти в себя.

Я суетливо легла на живот и повернула голову так, чтобы не видеть мужчину. Отчего-то сейчас я жутко его стеснялась. Что-то произошло между нами. Внутри меня что-то вспыхнуло, зажглось, вспорхнуло.

– Мне нужна твоя попка, – прохрипел Баз, и меня накрыло новой волной возбуждения.

Господи! Что происходит с моим телом?

Он еще не дотронулся до меня, а я умирала от желания. И это казалось таким неправильным. Я ведь не должна была испытывать таких чувств в самый худший день своей жизни. Я только что потеряла родителей. Как я могу сейчас так желать мужской ласки?

– Будь добра, помоги мне…– Баз запнулся. – Спусти немного свои трусики.

Бог мой, его голос такой хриплый, что отдается вибрацией на моей маленькой точке наслаждения, и я чувствую, как становлюсь влажной. Мой разум совсем помутился, раз мне хочется вскочить и прижаться к Базу, узнать насколько он тверд сейчас. Но я не двинулась даже на дюйм, лишь выполнила его приказ, освобождая от тонкой ткани небольшую часть своей задницы.

Вдруг ощутила охлаждающую влагу на коже и теплое дыхание База. Не сумев сдержать стон, уткнулась лицом в подушку, чтобы заткнуть себя. Сердце быстро колотилось в груди, разгоняя кровь и посылая импульсы внутрь моего лона. Я инстинктивно напрягла все мышцы своего тела, пытаясь не выдать свое возбуждение и не заерзать на месте.

– Расслабься.

Неожиданный легкий шлепок сбил меня с толку и от этого я совсем не почувствовала укол иглы.

– Вот и все, – выдохнул Баз, как мне послышалось, с облегчением.

– Спасибо. Можно я умоюсь?

– Конечно.

Я не смотрела на мужчину, когда он подал мне чистое полотенце из шкафа. Бочком, буквально по стеночке, проскочила в ванную комнату и заперлась. Подошла к раковине и включила воду. И только сейчас выдохнула и взглянула на себя в зеркало.

Красные глаза опухли от слез. Щеки горели пурпурным румянцем. Всклокоченные волосы не спасал даже наспех сделанный пучок. Воспаленные губы потрескались и местами даже кровоточили. Выглядела я хуже, чем зомби в фильме ужасов. Хмыкнув, я открыла кран и набрала в ладони теплую воду.

Приведя себя в более приличный вид, покинула ванную комнату и направилась на поиски хозяина квартиры. Баз стоял в гостиной и смотрел в темноту за окном. Уже переоделся в домашнюю одежду: белую футболку и тонкие трикотажные брюки темного цвета.

Я невольно задержала взгляд на его босых ступнях. Не знаю почему, но я всегда обращала внимание на такую маленькую деталь мужского тела. Одних женщин волновали мужские крепкие руки или плечи, других задница или область паха, а вот меня ступни. Мне нравилось, когда мужчина ходил босиком, не по улице, конечно. У База красивые ступни и пальцы. Ровные, аккуратные, ухоженные.

– Что ты там рассматриваешь? – Блэксайд развернулся ко мне лицом. В руке он держал стакан с чистым виски.

Auchentoshan Single Malt восемнадцатилетней выдержки. Откуда я это знала? Ощутила едва уловимый карамельно-цитрусовый аромат. Отец пил точно такой же виски. И Казимир тоже.

Я открыла рот, чтобы ответить какой-нибудь колкостью, но закрыла его обратно и просто покачала головой.

– Серьезно? Будешь теперь молчать?

Баз допил остатки выпивки и прошел на кухню, взял со стола початую бутылку с жидкостью глубокого золотистого цвета и наполнил свой стакан наполовину.

– Если тебе больше ничего не нужно, иди спать, Амалия, – устало вздохнул мужчина, всем видом показывая, что моей компании для него сегодня достаточно.

– Доброй ночи, Баз, – мой голос был трескучим и все же после пары часов молчания, говорить стало немного легче.

– Доброй ночи, – он кивнул, слегка повернув голову, и сделал большой глоток виски.

Я ощутила его отчуждение буквально физически. Почему он так со мной? Я чем-то обидела его? Расстроила?

Там, в спальне его поведение было полностью противоположным. Я его чувствовала, как раньше. Близким, любимым, родным. А сейчас между нами снова пропасть. Он так делал уже однажды. На моем выпускном балу. Тогда я позволила себе сказать лишнее. А потом мы не виделись несколько лет. И я скучала по нему. Очень скучала.

Вернувшись в спальню, я заметила на тумбочке бутылку воды, которой сначала здесь не было. Баз позаботился. Сердце заполнила тихая радость, но с ноткой грусти. И все же я улыбнулась, перебирая упаковки лекарств, лежащих тут же.

Это были таблетки от температуры, спрей и леденцы для горла, ампулы с антибиотиком. Изучив инструкцию по применению, я взяла спрей и пшикнула им в горло, и тут же закашлялась от неожиданной жгучей боли. Но спустя несколько секунд обезболивающий эффект выполнил свою задачу и стало легче глотать.

Я вспомнила, что за сегодня ни разу не брала в руки свой телефон. Порывшись все в той же дорожной сумке, нашла его и зарядное устройство. Снова проявление заботы База. Мобильник, конечно же, не реагировал на мои манипуляции с ним, и я поставила его на зарядку, завтра он мне наверняка понадобится. Прежде чем выключить свет и улечься в постель, я прислушалась: из-за закрытой двери спальни не раздавалось ни единого звука.

Тогда я закуталась в одеяло и погрузилась в знакомый запах База. В животе снова сладко заныло. Но вместе с этим пришел покой и безопасность. И облегчение. Сон звал меня в свои объятия, обещая заветное забвенье хотя бы до утра. Последнее, что я увидела перед тем, как отдаться ему: вспыхнувший экран телефона, с которого на меня смотрели родители и цифры 7.20 p.m.

Глава 5. Баз

Я налил себе еще один стакан виски, поднес его к носу и вдохнул ореховый аромат. Сделал медленный глоток. Горло обожгла терпкая сладость, а на языке остались вкусовые ноты мандарина.

Подошел к окну и устремил взгляд на светящийся огнями город. Я совершил большую глупость, приведя Амалию в свою обитель. Мне не будет покоя, пока она рядом. Пока спит в моей постели.

Тихий писк телефона, валяющегося на диване, который сегодня станет моим ночным пристанищем, привлек мое внимание. На экране высветилось имя отца.

– Бальтазар, что происходит? Где Амалия?

– Мы у меня.

– Что случилось? – тихо спросил отец после паузы.

– Я решил показать ее нормальному врачу, а не твоему шарлатану, – добавил грозности в свой голос, предупреждая всякий спор по моему решению.

– Как она? – в голосе страх и беспокойство.

– Все в порядке. Ангина. Доктор настаивал на госпитализации, но девчонка устроила настоящую истерику. Так что, – я выдохнул, садясь на диван и откидываясь на его спинку. Потер шею, стремясь расслабить напряженные мышцы. – Пару дней побудет здесь, а потом я отвезу ее на виллу.

– Хорошо. Ты все сделал правильно. Будет лучше, если ты будешь рядом.

Серьезно? Ни одного упрека за то, что ослушался его приказа?

– Ты, конечно, извини, но что происходит? Ты вроде как похвалил меня?

Отец молчал и мне это не нравилось. Даже волосы на руках встали дыбом.

– Есть разговор. Но он не телефонный. Давай, завтра в офисе все обсудим.

– Хорошо.

– Ты присмотри за девочкой. Что-то я волнуюсь, – голос отца слегка подрагивал. Такого раньше никогда не было.

Он горевал. Я знал историю их отношений с Джоном Скай. Они всю жизнь были вместе. Плечом к плечу. Наперекор трудностям, невзгодам.

В детстве мой отец спас жизнь Джона. А Джон подарил босоногому уличному воришке ту жизнь, которой он жил по сей день. Им тогда было лет по десять. Такой дружбы, как у них я не видел ни у кого на свете. Эти двое, как сиамские близнецы. Как единый организм. Всюду вместе. Ни ссор, ни выяснения отношений.

Бизнес, доставшийся Джону от родителей, они приумножили тоже вместе. Построили целую империю. Скай был человеком умным, спокойным, рассудительным и неторопливым. Творческим. Он фонтанировал новыми идеями. Блэксайд же обладал необходимыми для бизнеса хваткой, жесткостью, финансовой смекалкой, прозорливостью. Все, к чему они прикасались, превращалось в золото.

Они были идеальным тандемом. И не только в бизнесе. На личное это тоже распространялось. Наши семьи были крепки и дружны. Мы были кланом. Поэтому отец потерял гораздо больше, чем можно было себе представить. Он потерял половину себя, половину своей жизни. И я переживал за него.

– Пап, ты вообще, как сам-то? – спросил осторожно, боясь вызвать бурю негодования.

– Я… – его голос оборвался. Я слышал, как он часто дышал, стараясь сдержать настоящие эмоции. – Я буду в порядке.

– Мне жаль, отец. Мне очень жаль, – дал волю немного утопить себя в горе и сожалении. Я уважал Джона и любил Шелли, не меньше, чем своих родителей.

– Спасибо, сын, – отец откашлялся, придавая своему голосу больше твердости. – Завтра жду тебя в офисе.

Он отключился от разговора первый, не дав мне ответить. Я ухмыльнулся.

Блэксайд всегда оставляет последнее слово за собой!

Да, наша семья потеряла больше, чем друзей. Мы все потеряли огромный заряд положительной энергии. Не знаю, как мама будет теперь справляться без поддержки Шелли.

Я отложил телефон в сторону, поднялся и направился в свою спальню. Открыл дверь, но войти не решился. Так и остался в проеме, упираясь в дверную коробку плечом. Устремил свой взгляд на спящую Амалию. Все-таки не удержался и подошел ближе, и еще ближе. Присел на корточки рядом с кроватью и начал разглядывать девушку, закутавшуюся в одеяло до самого подбородка.

Ее сон был глубок, но очевидно беспокоен. Она морщила лоб и аккуратный носик, кусала губы, которые и так все были в маленьких кровоточащих трещинках.

Надо зайти завтра в аптеку и купить какую-нибудь мазь.

Дыхание Амалии было тяжелым, воздух вырывался из легких с тихим сипением. Я поднес руку к ее щеке и ощутил на коже ее горячее дыхание. Наклонился и осторожно дотронулся губами лба девушки, он снова был горячий. Не такой, как вначале, но все же температура снова поднялась. Что ж, сон – лучшее лекарство. Пусть спит.

Да, и мне бы не мешало, но пока я не мог отпустить все эмоции, пережитые за день. Сегодня нам всем досталось. Я не торопился уходить. Не смотря на то, что Ама порядком потрепала мне сегодня нервы, рядом с ней мне спокойно.

Так было всегда. Даже когда она была совсем малышкой. От нее всегда исходила невероятная нежность. Ее улыбка была самой милой на свете. В отличие от Оливии. Лив с самого детства была ураганом, штормом, в то время как Ама была тихой гаванью, штилем. Рядом с ней мои мысли в голове выстраивались в правильную логическую цепочку, а бушующие негативные переживания исчезали, стоило ей только посмотреть на меня своими небесными глазами.

Некоторые воспоминания о ней я до сих пор хранил в своем, казалось бы, безжалостном сердце, позволяя себе иногда окунуться в них и снова пережить забытые чувства.

Мне почти тринадцать. Отец настоял, чтобы я занимался шахматами, когда мне хотелось гонять с друзьями на велике или скейте. Да что угодно, лишь бы не эта скукотища. Но отец считал, что шахматы очень полезная штука, развивающая логику, память, математический интеллект.

Я сидел в гостиной за шахматной доской и пытался продумать свой следующий ход так, чтобы как можно быстрее окончить партию. Кроме меня здесь еще находилась Ама.

Она расположилась на полу в двух шагах от меня и плела очередной замысловатый браслет. Я подглядывал за ней краем глаза и видел, как это занятие увлекало ее. Она действительно занималась тем, чем хотела сама. Над ней никто не стоял, не приказывал, не выбирал для нее хобби.

Чем больше я думал об этом, тем сильнее нервничал и в какой-то момент не выдержал и одним резким движением руки смел со стола шахматную доску. Фигуры разлетелись по всей комнате. Черный конь угодил прямиком в сундучок Амалии, в котором находились разложенные по цветам бусины, и устроил в нем беспорядок.

Ама даже не вздрогнула. Она будто ожидала моей вспышки гнева, которая стала накрывать меня все чаще. Девочка осмотрела рассыпанные бусины, взяла в руки фигуру коня и подняла на меня взгляд. Мне тут же стало стыдно, хоть в ее глазах и не было осуждения. Она поднялась на ноги и начала спокойно собирать шахматные фигуры.

– Брось, я сам, – подскочил на ноги и я. Ама лишь улыбнулась в ответ, но не остановилась. Мы вместе собрали мою игру и ее бусины.

Амалия села рядом со мной, помогая расставить фигуры так, как они стояли. Я удивился тому, что она запомнила. Не думал, что она вообще обращала на меня внимание.

– Просто скажи ему об этом, – тихо сказала девочка.

– Чего? – нахмурился я, не понимая, о чем она говорила.

– Скажи своему папе, что тебе не нравятся шахматы.

Я засмеялся.

– Еще чего! Не собираюсь ныть, как девчонка и жаловаться, – гордо заявил я, ощущая при этом горечь во рту.

– Ну, и зря, – фыркнула Амалия.

Она встала с дивана, на котором мы сидели, подошла к своим сундучкам и стала копаться в одном из них. Я следил за ее движениями и думал о том, что эта восьмилетняя девочка была права. Мне не следовало бояться сказать отцу правду.

Казимир Блэксайд не был жестоким отцом. Я понимал, что он хочет как лучше. Хочет воспитать меня настоящим мужчиной, каким он был сам. Но я хотел заниматься тем, что мне нравится. Например, бейсболом. Вот только, по мнению отца, это бесполезное занятие, а мне, как будущему наследнику необходимо что-то более подходящее. Мне не хотелось подводить отца, и я даже спорить не стал, просто смирился, чувствуя внутри постоянно растущее раздражение, негодование и злость.

– Баз, – позвала Ама, и я отвлекся от своих самоуничижающих мыслей. Девочка стояла передо мной. Ее щеки были красные, а глаза смотрели в пол. В руке она что-то сжимала.

– Я хотела подарить это тебе на день рождения, но подумала, что лучше сейчас, – тихо сказала она и протянула руку.

На ее маленькой ладошке лежал плетеный браслет черного цвета. Я взял его и покрутил. На ощупь он казался кожаным. Плетение простое, косичкой, но в два ряда, а посередине болталась небольшая металлическая подвеска в виде лапы какого-то зверя. Кончики браслета были как-то странно закручены и свисали.

– Что это? – спросил я, показывая на подвеску.

– Это медвежья лапа. Я прочитала, что она приносит удачу, охраняет и дарит веру в себя. Она серебряная, мне мама помогла выбрать, – смущенно улыбнулась Ама.

– Ух, ты! – я разволновался.

«Дарит веру в себя». Она, что думает, что я слабый и неуверенный? Нахмурился.

– Если тебе не нравится, можешь не надевать, – испуганно проговорила девочка.

– Мне нравится. Очень красивый. Спасибо, – прошептал я в ответ.

Ама сразу встрепенулась.

– Хочешь примерить? Вот так, – она сделала какое-то движение, и браслет стал шире. – Эти хвостики я специально так сплела, чтобы тебе было удобно регулировать размер. Вот так надеваешь, а потом тянешь их и вот…

Браслет мягко обхватил мое запястье. А у меня перехватило дыхание. Он на самом деле выглядел круто, и мне вдруг показалось, я даже почувствовал в себе какую-то волшебную уверенность, что теперь у меня все будет хорошо. Как будто раньше мне не хватало именно этой детали.

Я вспомнил, как в тот же самый день я поговорил с отцом. Я произнес целую речь, приводя множество доводов о пользе бейсбола. О том, как он развивает стратегические и тактические навыки, а еще силу, выносливость, меткость и умение работать в команде. Я пообещал, что буду продолжать заниматься шахматами взамен на мой собственный выбор, до которого уже дорос. Вспомнил, как отец сдержанно улыбнулся лишь краем губ и разрешил мне вступить в школьную команду по бейсболу. Это были мои первые переговоры. И моя первая победа. Позже побеждать стало легко. Я научился этому.

Я поднялся и подошел к комоду. Как можно тише выдвинул верхний ящик, где хранились мои часы, запонки и немногочисленные аксессуары. В самом дальнем углу нащупал бархатный мешочек и вытащил его. Сжал в кулаке и еще раз взглянув на спящую Амалию, покинул комнату, плотно закрывая за собой дверь.

Вернувшись в гостиную, взял со стола стакан с недопитым виски и выключил свет, оставляя только светодиодную ленту в рабочей зоне кухни. Тишина и пустота заполнили меня до краев. Я сел на диван и устало откинулся на его спинку, держа в одной руке стакан, а в другой заветный мешочек из детства. Сделал глоток обжигающе – карамельного напитка и достал из мешочка детский подарок Амалии Скай, девочки, что уже в восьмилетнем возрасте так чутко понимала меня. Грудь больно сдавило, когда я привычным движением надел браслет. Он по-прежнему был мне по размеру, ведь та милая девочка позаботилась об этом. Погладив пальцем лапу, я закрыл глаза.

И вспомнил тот день, четыре года назад, когда видел Аму в последний раз. Когда снял со своей руки ее подарок и убрал подальше в темный угол так же, как и свои чувства к ней.

Глава 6. Баз

4 года назад

Я нехотя вышел из машины, просидев в ней перед домом Скай добрых полчаса. У меня не было никакого желания находиться сегодня здесь. Джон устроил званый вечер в честь выпускного бала наших девчонок. Если бы такой ужин организовал отец, я бы отмазался от присутствия, сославшись на учебу и работу, которые совмещал последний год, но отказать Джону и Шелли я не смог.

Перед дверью я проверил нагрудный карман пиджака, убедившись в сохранности его содержимого, и вошел в дом. Меня тут же окутал сладкий медовый аромат с легкой ноткой горечи. Это заставило меня улыбнуться. На самом деле, ничего удивительного, это был обычный запах для «персикового штата», но именно в этом доме он казался самым вкусным и родным.

Шелли Скай увлеклась выращиванием персиковых деревьев и стала настоящей королевой этого бархатного сочного фрукта. Ее плантации простирались на несколько десятков миль от дома на юг. Часть урожая поставлялась в местные кондитерские фабрики. А также любой желающий американец или турист мог приехать на ферму и за небольшую плату, лично собрать свежайшие фрукты для себя и своей семьи.

А еще так пахла Амалия.

Я прошел через большую гостиную, уставленную белой мебелью, и оказался у распашных дверей, ведущих в сад. Здесь сладкий аромат смешивался со свежестью листвы, дымом от барбекю и пряным запахом жареного мяса.

Играла тихая музыка, повсюду раздавался смех, велись беззаботные разговоры. Мужчины были одеты в легкие светлые брюки и футболки-поло, женщины в цветастые летние платья. Я единственный, кто явился в черном костюме и теперь выделялся среди присутствующих людей. Половины из них я даже не знал. Я поморщился от того, что мне предстояли еще и совершенно ненужные знакомства.

– Милый, ты пришел! – ко мне подошла взрослая копия Амы. Шелли Скай.

Она нежно обняла меня и поцеловала в щеку. Внутри сразу растеклось тепло, и я немного расслабился.

– Я не мог пропустить, – кратко улыбнулся ей. – Родители уже здесь?

– Все здесь. Ждали только тебя, дорогой. Как ты? Как твоя учеба? Джон говорит, что ты слишком много работаешь в компании. У тебя остается время на себя?

Шелли всегда заботилась обо мне, как о родном сыне. После рождения Оливии, мама страдала мигренями, которые иногда повергали ее в затяжную депрессию. Поэтому Шелли часто находилась в нашем доме, вместе со своей дочерью.

– Я справляюсь. А мама здесь? – слишком взволнованно произнес я и, заметив грустный взгляд Шелли, тут же попытался взять себя в руки.

– Кармен немного уставшая, но она здесь.

– Хорошо. Хочу поздороваться.

– Конечно, милый.

Шелли улыбнулась и указала рукой направление, в котором я немедля направился. Мама сидела на кресле из светлого ротанга, покрытого белоснежной мягкой накидкой. За ее спиной, положив одну ладонь на ее плечо, стоял отец. В другой его руке был стакан с виски. Они оба улыбались тому, как Джон что-то активно рассказывал и показывал. Он чуть ли не ползал на четвереньках, изображая нечто непонятное. Неожиданно Скай грохнулся на задницу, выплеснув при этом себе на лицо добрую порцию виски из своего бокала. Родители разразились громким смехом.

Я поднял глаза на вечернее синее небо, глубоко вдыхая запахи окружающей идиллической атмосферы, и позволил себе внутреннюю улыбку. В следующий раз, когда я посмотрел на родителей, отец наблюдал за мной с серьезным лицом. Я направился к ним.

– Мама, ты роскошно выглядишь, – поцеловал ее, на миг задержавшись в родных крепких объятиях. – Как чувствуешь себя?

– Роскошно, – передразнила она меня и широко улыбнулась, мерцая своими коньячными глазами. Отец всегда говорил, что ее глаза пьянят его. – Сынок, ты выглядишь уставшим. Папа тебя совсем загонял! – она гневно сверкнула взглядом в сторону отца и тот напрягся.

– Я в полном порядке, мам. Ты же знаешь, Блэксайда непросто сломить, – искренне улыбнулся я, и заметил одобрительную ухмылку отца.

– Вот именно, дорогая! – он поцеловал маму в макушку, и у меня засосало под ложечкой.

Их любовь была такая искренняя, такая чистая, что впору позавидовать. Отец рядом с ней превращался в мягкий спрэд для тостов. Мне нравилось наблюдать за ними. Когда-нибудь нечто похожее будет и у меня. По крайней мере, я надеялся на это.

Я огляделся в поисках девчонок, но среди гостей были только взрослые. На школьный выпускной бал не принято ходить семьями, именно поэтому Джон и собрал импровизированный вечер для родителей выпускников. Как я понял, сами выпускники должны были присоединиться к нам позже.

– Рад, что ты пришел, – похлопал меня по плечу Джон и вручил стакан с выпивкой. – Пойду, переоденусь. – Взяв двумя пальцами мокрую ткань футболки на груди, потряс ею и улыбнулся широкой открытой улыбкой.

Джон Скай был высоким блондином с голубыми глазами. Даже сложно сказать, от кого из своих родителей Амалия унаследовала свои черты. Хотя, это неудивительно, ее родители столько лет вместе, что стали похожи между собой, почти как две капли воды. Да, и мои родители далеко от них не отставали. Кармен и Казимир Блэксайд тоже обладали схожей внешностью. Темные волосы, смуглая кожа и темно-карие глаза. Я и моя сестра унаследовали их черты так же, как Ама свои.

Не смотря на абсолютную противоположность во внешности и характерах, наши семьи были удивительно похожи и близки. Многих это удивляло, но не меня. По закону природы во всем мире должно быть равновесие и его легко можно наблюдать на нашем примере.

– Проблем с поставкой комплектующих не будет? – раздался сбоку от меня глубокий голос отца.

– Нет. Почему они должны быть? – слегка нахмурив брови, спросил я.

– Последние две поставки прошли с нарушением срока.

– За последние две поставки отвечал не я, – спокойно парировал отцу.

Казимир улыбнулся, коротко кивнув головой. Он был доволен. Я польщен.

Позади нас раздался суетливый шум, и сад наполнился звонкими голосами. Я оглянулся и увидел, как яркая блестящая компания молодых людей заполняет пространство.

Во главе, как всегда, сияла Оливия. Ее рост был всего лишь чуть больше пяти футов2, но она всегда выделялась в толпе своей неуемной энергией и обжигающе-роковой внешностью. Длинные густые темные волосы почти всегда свободно развевались на ветру, отождествляя ее бунтарский дух. Утонченная фигурка с потрясающей бархатистой золотистой кожей будоражила взгляды мужчин. Но самое главное, это ее глаза. Огромные, гипнотически черные. Чернее темноты. Они всегда искрились от плутовства, веселья и дерзости. Но не дай бог вам попасть под их космическую магию. Даже я, ее брат, старался избегать их пронзительного взгляда, котор�