Тень моей хозяйки

Глава 1

Мелодичный звон цепей вывел меня из задумчивости. Я украдкой бросила взгляд на хозяина, но опасаться было нечего: магистр Гедрис не смотрел в мою сторону. Он придирчиво перебирал в руках отполированные звенья поводка и проверял золочёное крепление, которое ему предстояло защёлкнуть на моём ошейнике.

Конечно, цепи или наручники – не более чем формальность. В Краю Тысячи островов рабов держат от начала времён, и намётанный глаз без труда отличит свободную девушку от невольницы по одной лишь походке или причёске. Всё просто: рабыням не разрешается отращивать волосы или ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям, он всегда делал это весьма тщательно и с искренним удовольствием. Нельзя было дать соседям по острову повод думать, будто уважаемый Магистратом лорд-маг не чтит установленных предками законов.

– Не вздумай дерзить! – сухо напомнил мне хозяин.

Я кивнула, изо всех сил стараясь разгадать, что кроется за этими скудными словами. Дерзостью рабыни можно было назвать всё что угодно – от случайно вырвавшегося слова до неосторожно поднятых на господ глаз.

Гедрис Майн оглядел меня с ног до головы и нахмурился. Я знала, что ему не слишком хочется продавать меня молодому выскочке родом из Веллирии, но тот пообещал за меня целых три тысячи! Точнее, две с половиной за антимагический ошейник, с которым мы были неразлучны, и пять сотен за мою скромную персону. Это была выгодная сделка. На вырученные деньги хозяин собирался прикупить ещё один кусок каменистой земли на побережье.

Аристократы залива Амари мерились между собой не только размерами купленных или захваченных островов, не только магической силой, позволяющей им покорять стихии, но и коллекциями редких безделушек. А как известно, украшение, что способно нейтрализовать волшебный дар, лучше всего смотрится не на шёлковой подушке, а на пленном маге или ведьме. Симпатичная молодая рабыня из некогда побеждённого рода магов для этой цели тоже прекрасно подходит.

– Что у тебя в кармане? – сурово спросил магистр.

Наивно было полагать, что хозяин не заметит мой дневник, который явственно оттопыривал ткань скромного платья на уровне левого бедра. Я сжала прохладными пальцами знакомый мягкий переплёт самодельной тетради и помотала головой. Расстаться с записями у меня не хватило духа.

– Господин, я…

Гедрис шумно выдохнул и выжидательно сложил руки на груди. Я осторожно подняла ресницы – он ждал. Мой хозяин был строг и непоколебим, как всегда. Высокий и статный, с гладко зачёсанными назад седыми волосами и острой бородой клинышком, он возвышался надо мной подобно безучастной скале. Неудивительно, что именно камень лучше всего подчинялся его дару стихийной магии. Они с камнем явно состояли в родстве. Но всё же сегодня он был в хорошем настроении, я видела это сквозь привычный панцирь холодной отстранённости.

– Элинея, я ведь сказал тебе все вещи оставить в комнате. Они не принадлежат тебе. Разве ты плохо расслышала меня?

– Вещи я оставила, – тихо ответила я.

Это было правдой. Несколько заношенных платьев, потёртые зимние ботиночки, пояс, набор костяных заколок и шпилек, серёжки-колечки из витой серебряной проволоки, подаренные дочерью хозяина. Весь мой нехитрый скарб был сложен на узкой лежанке в пристройке, где жили слуги и невольники. Но дневник…

– Магистр Гедрис, это ведь просто бумага, – чуть громче промолвила я. – Она ведь недорого стоит.

Я не стала упоминать о том, что бумага была не новой. Моя тетрадка была сшита из старых рисунков, которые отдали мне младшие дети магистра. С одной стороны – невиданные крылатые чудовища, парящие в облаках замки, каракули, призванные изображать формулы магических заклинаний, а с другой – мои потаённые мысли, крохи воспоминаний, редкие мечты о несбыточном.

– Не испытывай моё терпение! – Магистр указал на мой карман.

Я вытащила дневник на свет божий и вздохнула. Может быть, хозяин подумал, что я прячу пачку чистых листов или какой-нибудь документ, – не знаю. Всё решилось в считаные мгновения. Коротким воздушным заклинанием магистр Гедрис вырвал из моих пальцев злополучный дневник, подбросил его вверх и испепелил одним-единственным словом.

Несколько лет моей жизни вспыхнули и моментально сгорели без следа, только невесомый сероватый пепел закружился в воздухе, оседая на каменные плиты.

Я поёжилась, хотя было тепло. Лето добралось уже и до нашего острова по имени Фелла.

Всё, теперь уж точно всё. Сегодня меня продадут молодому аристократу из Веллирии. И незачем мне прошлая жизнь, незачем скупые строчки, записанные скрипучим пером! Хозяин всё сделал правильно – как всегда. А я… я начну новую жизнь, с начала. Если позволят.

Как бы ни был богат или счастлив свободный человек, начать жизнь заново ему почти не под силу. Даже если он покинет дом, семью, уплывёт за тридевять земель, всё равно с ним останется родовое имя, какой-нибудь нательный амулет прабабки или наколотый на плече фамильный герб. А у раба нет ничего – ни имени-фамилии, ни какой-либо ценности, и даже собственное тело ему не принадлежит. Хозяин даёт невольнику жизнь, приобретая его у предшественника. Хозяин волен эту жизнь отобрать. Никто ему слова поперёк не скажет.

– Ступай в лодку, – сказал магистр Гедрис, когда мы подошли к небольшому причалу.

Утреннее солнце уже поднялось над нависающими у воды скалами, его ослепительные отблески плясали на мелких волнах, заставляя людей щурить глаза. Густо-синее море ласково облизывало песчаную отмель, и на миг мне показалось, что всё вокруг потеряло опору, всё качается в такт приливу – и лодки, и причалы, и убогие хижины рыбаков, и серые камни гор.

– Эй, шевелись живее, как тебя там! – Один из телохранителей хозяина грубовато подхватил меня за локоть и повлёк вперёд.

Я покрепче сжала в руках холодную цепь, которая свисала теперь с моего ошейника. Она, конечно, никуда не денется, но не хотелось бы наступить на её конец и растянуться на мокрых камнях причала. Перед тем, как спуститься в лодку, я всё-таки не сдержалась и оглянулась.

Мне было жаль прощаться с Феллой. Пусть наш остров – всего лишь кусок пустой породы, затерянный среди солёных вод залива Амари, пусть здесь живут лишь седые и надменные повелители воды и камня, пусть нет здесь ни прекрасных садов, ни диковинных животных или птиц, как на островах, что лежат южнее, но я любила это место. Я прикипела к нему всем сердцем.

Магистр Гедрис и его жена хорошо относились ко мне. У меня была отдельная комнатка, меня досыта кормили, одевали, я работала с утра и до вечера, но в обед мне можно было прогуляться по побережью или подремать на солнышке. Меня никогда не били и не привязывали к столбу, не наказывали плетью или палкой, а хозяйка даже разрешала мне читать некоторые книги из тех, что стояли на стеллаже в гостиной. Но главное, наверное… Хозяева не позволяли ни охранникам поместья, ни свободным работникам прикасаться ко мне.

Не всем девушкам Феллы так повезло с хозяевами. Я знала, что другие магистры частенько делают юных рабынь своими наложницами, а когда они надоедают – отдают в публичный дом или отправляют на тяжёлую работу. Мне удалось в свои девятнадцать лет остаться нетронутой, и предчувствие, что веллирийский аристократ вовсе не будет церемониться со мной, сдавливало грудь так, что становилось трудно дышать.

– Ты слишком бледна, – сказал мне магистр Гедрис, когда мы уже сидели в лодке.

Он шевельнул рукой, и плоскодонная посудина мягко заскользила по воде. Маленькое течение, созданное магией, понесло нас в сторону юга, туда, где виднелись покрытые зелёными шапками лесов Минтта и Лулла. Мы ехали в Минтту – торговый центр Края Тысячи островов. Там, на специально отведённых площадях, располагались базарные ряды и палатки, а также рабский рынок.

– Посмотри-ка на меня! – Хозяин коснулся моего подбородка отполированным малахитом, венчающим его короткий дорожный посох. Я послушно подняла взгляд. – Ты должна улыбаться.

– Я буду скучать по вашему острову, господин Гедрис, – искренне сказала я. – Вы были добры ко мне все эти годы.

– Ты не доставляла мне никаких проблем, девочка, – усмехнулся он. – Я дам тебе лучшие рекомендации.

– Благодарю вас, магистр. – Я снова склонила голову.

Меня продавали только однажды, семь лет назад, в двенадцать, а потому я понятия не имела, как вести себя во время сделки.

– Многие думают, будто у меня нет сердца, – задумчиво проговорил Гедрис, направляя лодку в узкий пролив между острейшими каменными пальцами, торчащими из тёмной воды. – Это не так.

Кому это он решил рассказать о своих чувствах? Мне, рабыне? Я вовсе не считала его бессердечным, но думала, что всё его существо, как и стихийный дар, состоит по большей части из камня. И всё же мне стало любопытно, почему хозяин произнёс эти слова.

– Ты молода, хороша собой и неглупа, Элинея, – продолжил он. – На Фелле у тебя нет будущего, но где-то в другом месте, быть может, оно появится.

– Вы говорили, что господин Сарф коллекционирует антимагические ценности…

– Да. И этот юнец представляется мне бездельником и баламутом. Хотя и при деньгах. Боюсь, рано или поздно он разбазарит всё своё веллирийское наследство и пойдёт по миру.

Это было очень странно: магистр Гедрис всерьёз разговаривал со мной, чего раньше никогда не случалось. Я сидела тихо-тихо, вцепившись в скрипучую лавку. Мне казалось, что именно в эти мгновения боги перебирают нити моей судьбы. Хозяин вздохнул и решительными пассами ускорил бег нашей лодочки по волнам.

– Посмотрим, быть может, я не стану продавать тебя Сарфу, – сказал он. – Быть может, на тебя найдётся покупатель получше.

Больше он ничего не говорил. Мы плыли и плыли сквозь золотистую тумана, а я гадала: что принесёт мне новый берег? Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как мы добрались до Минтты.

Глава 2

Перед нами словно по волшебству расступились лёгкие облачка тумана, исчезли разбросанные неведомой исполинской рукой валуны, успокоились и без того небольшие волны. Затаив дыхание, я смотрела, как нос хозяйской лодки взрезает безупречную зеркальную синеву.

Меня ждала неизвестность. Это одновременно и волновало, и пугало. Слова магистра произвели на меня глубокое впечатление: быть может, у меня появится будущее? Неужели это правда? Каким оно будет?

– Да, забыл сказать, – вновь обратился ко мне Гедрис Майн. – Не стоит демонстрировать новым хозяевам умений, никак не связанных с работой по дому. Пусть думают, что ты проста, покорна и неграмотна.

– Но почему? – вырвалось у меня. – Я могла бы читать детям, как в вашем доме. Помогать с письмами или составлением заказов для лавочника.

– Не тешь себя надеждой, что кто-нибудь оценит твои знания и сделает своей секретаршей или управляющей, всё это глупые сказки кухарок! Невольников никогда не допускают до семейных дел, – сухо и недовольно произнёс хозяин. – Я всего лишь дал тебе напоследок добрый совет, а ты сама решай, как будешь поступать. Никому не нужны грамотные рабы, к тому же обладающие магическим даром.

– Я даже не знаю, какой у меня дар, – робко вздохнула я.

– Поверь, так лучше для тебя. Этот золочёный ошейник – залог твоей безопасности. И спокойствия того, кто тебя купит. Будь умницей, и всё сложится лучшим образом.

В этот миг я окончательно убедилась в том, что магистр Гедрис сделает всё возможное, чтобы не продавать меня веллирийцу Сарфу. Одним богам известно, почему хозяину не всё равно. Может быть, он знает обо мне что-то, чего не знаю я сама? А может, просто не хочет, чтобы сопернику, имеющему остров втрое больше Феллы, досталась новая игрушка?

Мы причалили к пирсу – длинной каменной полосе, украшенной фонарями и гирляндами из ярких шёлковых цветов. Хозяин втиснул лодку между двумя челноками, разукрашенными южными узорами, и наложил на неё заклинание якоря. Теперь посудина магистра Гедриса никуда не денется до его возвращения, не нужно и закреплять. Смуглый босоногий мальчишка, ожидавший, что ему кинут трос, а он привяжет его к чугунному кольцу пирса и заработает мелкую монетку, разочарованно поцокал языком и побрёл искать удачи на другой стороне причала.

В первые минуты я не решалась посмотреть вперёд. Мой взгляд выхватывал ухоженную белую кромку берега, бесчисленные кораблики, парусники и лодки, пёструю ребятню в ярких шапочках, вооружённую удочками и вёдрами, сидящих на камнях женщин, что торговали креветками и причудливыми ракушками… Толстые белоснежные чайки расположились на причальных столбиках и перекрикивались при нашем приближении, подобно надзирателям. Глядите, мол, чужаки в гости пожаловали! А чужаков на Минтте оказалось немало.

Если по пути к базару я ещё сдерживала природное любопытство и изо всех сил старалась «быть умницей», то когда мы приблизились к первым рядам торговых шатров и лотков, не поднять глаза стало невозможно. Да что там глаза! Все мои органы чувств были взбудоражены разительной переменой. Какой спокойной, серой и тихой была, оказывается, наша Фелла. А какой безлюдной!

Магистр Гедрис ничуть не изменился в лице, он вёл себя так, словно бывал здесь каждый день. Спокойный и хмурый, он вышагивал передо мной, не обращая внимания на суету вокруг.

Сразу с нескольких сторон на толпящихся покупателей лилась музыка. Флейты, барабаны, лютни – всё гудело, гремело и звенело на сотню ладов. Тощий парень в зелёных развевающихся одеждах отплясывал на бочке танец лесных дикарей. В двух шагах от него завывала печальную балладу темнокожая певица. Уродливый карлик в голубом бархатном кафтане выкрикивал нескладные стихи, зазывая покупателей в свою палатку. Я думала, что оглохну, пока мы миновали ряд, где продавали одежду, обувь, ткани и кожу.

– Зайдём в ряды самоцветов, – негромко сказал хозяин двум телохранителям, что сопровождали нас от самого дома.

И как мне только удалось это расслышать среди шума и гама! Конечно, единственное, что могло заинтересовать расчётливого и скупого Гедриса Майна, – это цены на драгоценные камни. Стихийные маги использовали самоцветы как вместилища для охранных или усиливающих магию заклинаний. Некоторые камни они превращали в особые артефакты – конкременты памяти, в них можно было сохранять важные сведения или тайны.

Звуки балагана остались за нашими спинами, но на смену им пришли запахи: совсем рядом продавали копчёную рыбу, вяленое мясо и специи. Охранники Гедриса шумно втягивали носами ароматы вкусностей и досадовали, что из-за дурацкой сделки они совершенно точно останутся сегодня без обеда.

– Магистр, неужели это вы? Я не ждал вас раньше следующей недели!

Из-за бархатного с кисточками полога вынырнул бодрый крючконосый старичок и ухватил моего хозяина за рукав. Лысина торговца блестела на солнце, как будто её нарочно отполировали тряпочкой.

– Как поживает мой заказ? – сдержанно поинтересовался магистр, высвобождая ткань мантии из цепких пальцев продавца.

– Ещё не полностью укомплектован. Мой коллега с Луллы заломил такую цену за изумруды, что пришлось расторгнуть контракт и поискать нового поставщика! А веллирийцы, как вы думаете, внушают ли они доверие? По моему скромному мнению – нет. Нисколько. Никакого доверия!

Я деликатно рассматривала туфли старичка: длинные и остроносые, они были расшиты блестящими бусинками гематита. Внезапно носки этих туфель повернулись в мою сторону.

– А это что за жемчужина, позвольте спросить? Купили?

Цепь моего поводка тихо звякнула от того, что Гедрис потеребил её.

– Продаю. Вместе с ошейником. Элинея, покажись-ка господину!

У меня перехватило дыхание, когда старик подцепил моё главное шейное «украшение» ногтем, а затем принялся изучать кованый магический узор подушечками пальцев.

– Надо же, не подделка! – удивлённо воскликнул он. – Действенная штука, надо сказать.

Интересно, как он определил это? Хорошо ещё, что не стал кусать металлический обруч – я знала, что некоторые материалы проверяли на зубок. От торговца пахло кислым потом и старостью, а в руках чувствовалась странная дрожь. Не та, что одолевает немощных людей, а другая, что происходит от любопытства или возбуждения.

– Хороша, хороша! – покивал он, как бы невзначай скользнув рукой по моей груди. – А цена какая?

Пресвятая Ниира, только этого мне не хватало! Надеюсь, магистр Гедрис не продаст меня прямо сейчас! От духоты палатки и отвратительной близости старикашки к горлу подступила дурнота.

– На неё уже есть покупатель, – к моему облегчению, отрезал хозяин.

Вскоре мы оказались на свободе. Да, пожалуй, глоток свежего воздуха и шум деревьев над головой были для меня сейчас настоящим счастьем. Вот только долго ли оно продлится?

Мы зашли ещё в несколько шатров, где хозяин снова не потратил ни одного золотого, но тщательно и придирчиво изучил весь ассортимент камней для зачарования. В какой-то миг меня с одним из охранников оставили снаружи, и мы принялись расхаживать вдоль ряда торговцев победнее: собственных палаток у них не было, а украшения и слитки лежали на столах, ящиках или разложенных в пыли тряпках.

– Эй, красавец, купи девчонке ожерелье! – окликнула моего стража беззубая старуха.

– Она рабыня, – сурово ответил телохранитель и потряс моим поводком.

– Она в первую очередь девчонка! – упрямо заявила старуха и протянула ладонь.

Сначала мне показалось, что она держит пригоршню мелких синих цветочков. Приглядевшись, я поняла, что это искусно отлитые из лазоревой смолы незабудки, собранные на серебряную нить. Я никогда не видела ничего красивее! Даже в шкатулке хозяйки, где хранились фамильные ценности, не было украшения, способного затмить эти нежные цветочки из смолы.

– Смотри, как идут к её глазам!

Увидев, что охранника ничем нельзя прошибить, торговка покачала головой. Прекрасные незабудки исчезли в холщовом мешочке.

Нет, мои глаза не были такими ясно-синими, скорее серыми, но небо и море сбивали людей с толку. Да и ожерелье у меня уже было. Рабское, правда, но дорогущее. По цене как роскошные сапфиры или бриллианты. Я вздохнула. Мне так хотелось, чтобы вопрос с моей продажей поскорее решился, но хозяин никуда не спешил. Прошло, должно быть, часа три или даже больше, пока мы добрались наконец до рынка рабов, на противоположный берег Минтты.

Мне отчаянно хотелось и пить, и есть. Кажется, охранники Гедриса тоже изнемогали от жажды и голода, но старались держать лицо: они всё же были на службе. Я про себя пожалела их, ведь они в отличие от меня вынуждены были ходить по базару в кольчугах, шлемах и с оружием на поясах. И это при том, что солнце после полудня припекало в полную силу и даже моё лёгкое платье казалось мне тяжёлым и тесным. Хороша же я буду к вечеру – потная и вся в пыли! Кто захочет купить такую рабыню?

– Смотри, смотри. – Один телохранитель толкнул приятеля в бок, и я невольно бросила взгляд в ту же сторону, пока хозяин стоял спиной.

Ох, лучше бы я не видела этого! Клетки. Десятки клеток, в которых томились самые разные невольники – от совсем ещё детишек до измученных тяжёлой работой мужчин и женщин. Были здесь и представители других рас. Изящные эльфы, злобные низкорослые гоблины, несколько орков и различные полуоборотни.

Я подумала, что охранники указывают на странного, покрытого жёлтой чешуёй работника с огромными мускулами, но ошиблась. Совсем рядом, в тени раскидистого дерева, были привязаны две белокурые длинноволосые эльфийки. Из одежды на них были лишь полупрозрачные юбчонки, полные белые груди украшали причудливые рисунки. Девушки беспрестанно хихикали и призывно раскачивали бёдрами, так, что я не могла понять, несчастны они или нет…

– Ты заставил меня ждать, Сарф! – укоризненно сказал хозяин запыхавшемуся господину, что спешил к нам через площадь.

– Прошу прощения, магистр Гедрис! Меня задержали дела. Вы же знаете, как непросто содержать остров, не имея надёжного управляющего. Мне ли рассказывать вам!

– Знаю, знаю! – буркнул хозяин.

– А теперь помножьте заботы на три, ведь мой остров ровно втрое больше вашей Феллы, – нахально заявил веллириец.

– Перейдём к делу, – сквозь зубы проговорил Гедрис.

– Что ж, с удовольствием! Пожалуйте сюда, мои слуги устроили навес и принесли кресла. Вы не захватили с собой палатку, нет? Такое солнце… Хотите лимонада или вина со льдом?

– Хочу! – резко сказал магистр.

Так мы оказались в уютной ложбинке между двумя старыми кедрами. Мне указали место на плетёном коврике, и я с наслаждением уселась на него. Снизу было удобнее наблюдать за переговорами, не рискуя вызвать гнев благородных господ.

Когда принесли прохладительные напитки и лёгкие закуски, Сарф распорядился угостить и телохранителей, и даже меня. Может быть, он вовсе не так уж плох, этот веллирийский выскочка?

Я маленькими глоточками пила вкуснейший сок со льдом и ловила каждое слово, доносящееся со стороны навеса. Итак, Сарф действительно был молод и весьма самонадеян. У него были золотистые волосы, громкий голос и крупное мускулистое тело, затянутое в дорогие шелка, которые едва ли не трещали на нём по швам.

Сначала господа говорили тихо, потом градус разговора постепенно возрастал, и я не могла разобрать почему. Быть может, пропорционально выпитому вину или по какой-то иной причине?

– Мы заключили сделку, Гедрис, а теперь вы идёте на попятную! – вскричал Сарф.

– Цены на миралит растут с каждым днём, скажите спасибо вашей доблестной веллирийской Инквизиции! – парировал мой хозяин.

Выходит, они спорят о цене, назначенной за меня.

– За четыре тысячи я куплю двух таких девиц!

– Не купишь!

– Тогда отдай мне её ошейник за две с половиной, как договаривались, а рабыню оставь себе!

– Цена на рабыню не изменилась, она по-прежнему стоит пять сотен, а вот ошейник подорожал на тысячу, – твёрдо сказал магистр Гедрис.

Они направились ко мне, и меня вновь захватило волнение. Сейчас, сейчас всё решится!

– А ну встань и посмотри на меня! – приказал мне Сарф, и я поспешно вскочила на ноги, нечаянно расплескав остатки сока.

Нет, он не был добр. Глаза его были холодны и источали такую ненависть, что мне стало зябко, несмотря на жару. Усмешка напоминала оскал хищника – жестокого и беспощадного.

– Четыре тысячи и ни золотым меньше, – повторил хозяин.

– Вижу, что кобылка строптивая, все магички в цепях такие. Три с половиной. И я хочу посмотреть на неё без одежды! Ты ведь не собираешься продать мне кота в мешке? А этот убогий наряд иначе как мешком не назовёшь.

И почему я решила, что Гедрис не станет меня продавать этому человеку? Что за глупость, в самом деле? Дай моему хозяину чуть больше золота – и он согласится на всё что угодно. Даже на то, чтобы этот Сарф опробовал меня прямо здесь, на циновке.

– Разденься, – бросил мне хозяин. – Тогда этот жадный господин поймёт, что я не завысил цену, а занизил её.

Пришлось повиноваться. Трясущимися руками я расстегнула пуговицы платья – одну за другой. Теперь я поняла, для чего мне купили именно такое, а не обычное девичье платье с застёжками на спине. Чтобы легче было меня… демонстрировать, да. В глазах было темно. Я почувствовала, как хозяин распахнул на мне одежду, предусмотрительно выставив вперёд навершие посоха. Прикасаться ко мне он не позволял.

Сарф рассматривал меня, а мне казалось, будто не взгляд, а липкая змея ползает по коже – так это было отвратительно.

– Она девственница? – вымолвил наконец покупатель.

– Несомненно. Девственница. Четыре тысячи – и она твоя.

Видимо, от волнения я начала терять рассудок, потому что тёмный туман перед глазами никак не желал рассеиваться. Более того, его заметили и телохранители, а после – и магистр с Сарфом тоже.

– Что это за… – Гедрис вскинул посох.

– Простите, что вмешиваюсь, господа! – Звонкий женский голос выдернул меня из морока.

Я поспешно запахнула платье. Женщина нам не мерещилась. Молодая стройная волшебница в изумрудной мантии стояла передо мной, поочерёдно разглядывая магистра Гедриса и обескураженного Сарфа. Эффектное появление, ничего не скажешь, – просто вышла из сумрачного тумана.

– Шла мимо и услышала ваш спор… Так вот, я готова купить эту девушку за пять тысяч. У меня с собой наличные. Идёт?

Мой хозяин широко открыл рот, потом спохватился и закрыл. Сарф скривился так, словно съел что-то невыносимо кислое или горькое.

– С кем имею честь? – выдавил наконец магистр Гедрис.

– Адриана Гилмур, – представилась волшебница. – Остров Асфа.

– Вы из Веллирии?

– Да, – улыбнулась она.

– Мне сегодня несказанно везёт на… веллирийцев. – Хозяин склонился к её руке.

– Призывательница! – презрительно фыркнул Сарф. – Я думал, вас всех перебила Инквизиция.

– Пять тысяч за девушку, – напомнила она, скользнув по мне взглядом.

– Согласен, – быстро сказал магистр Гедрис.

И тогда обиженный Сарф, как мне показалось, раздулся и увеличился в размерах так, что рубашка затрещала на его плечах. Он склонился над хрупкой призывательницей и рявкнул что было мочи:

– Пять с половиной!

Глава 3

Адриана Гилмур ничуть не испугалась разозлившегося великана, напротив, сложившаяся ситуация позабавила её. Она задрала аккуратно причёсанную головку в каштановых локонах и открыто посмотрела в лицо пыхтящему сопернику. На её розовых губах сияла лучезарная улыбка, в ушах покачивались тоненькие ниточки бриллиантов. Такая маленькая, худенькая, но такая сильная! Я сразу приняла её сторону. Ничего не зная об исходе этого сумасшедшего аукциона, я начала неистово молиться всем богам, чтобы меня купила она, призывательница теней. И плевать на то, какие страшные слухи ходят об этих магах!

– Да ты смеёшься надо мной, бесстыжая ведьма! – вскричал Сарф и обратился за помощью к растерянному Гедрису: – Моя цена выше, магистр!

– Магистр Гедрис уже согласился на пять тысяч, – спокойно ответила Адриана.

Откуда у людей берётся такая выдержка?! Я любовалась прекрасной волшебницей, а сама вся тряслась от нервной лихорадки. Эти господа точно спятили. Цена мне – пять сотен золотых, плюс миралитовый ошейник. Они ведь не собираются торговаться дальше?

– Верно, я согласился, – кивнул мой хозяин. – Однако же бумаги никакой пока не составлено. Все наши с вами договорённости исключительно устные, господа. Пройдёмте под навес и составим документ по всем правилам, а после позовём нотариуса и оформим сделку в соответствии с законом.

– Пять пятьсот! – торжествующе рыкнул Сарф и повернулся к Адриане спиной, направляясь к столику под натянутым пологом.

– Шесть тысяч! Магистр, ваше слово?

Я обомлела. Похоже, призывательница не собиралась сдаваться. Её слова настигли Сарфа, будто брошенный под лопатку метательный нож. Сарф даже вздрогнул от неожиданности. Мой бедный хозяин схватился за голову. Представляю, каково ему было сейчас: желание продать меня намного дороже, чем планировалось, столкнулось со страхом уронить достоинство.

По выражению лица Адрианы я поняла: она считает, что магистр Гедрис уже потерял лицо. Ведь он явственно и при свидетелях дал согласие на предыдущую цену. Думаю, он и сам понимал это, но то ли золото затмило его разум, то ли он не считал этих молодых людей серьёзными аристократами, вот только старый маг старательно делал вид, будто недавние слова ничего не значат. Лишь бумажки, называемые документами, имеют силу.

– Ш-ш-шесть тысяч – это окончательная цена? – спросил магистр, суетливо раскладывая бумаги по столу.

Сарф заскрипел зубами и сжал могучие кулаки.

– Адриана Гилмур… Выходит, ты та самая девица из Трира, что окрутила магистра Фоули, советника из Магистрата? Слышал, этот глупец потакает всем твоим капризам, включая самые необычные, верно?

Призывательница медленно кивнула:

– Да, это так. Мартейн Фоули действительно мой муж. И он в самом деле не отказывает мне ни в чём. А вот как вам удалось завладеть целым островом, не имея в крови ни единой искры магического дара? Неужели вы подкупили кого-то из волшебников? Не могу в это поверить!

Лицо Сарфа потемнело от гнева. До этой минуты я как-то даже не задумывалась о том, есть ли у моего будущего хозяина дар волшебства. Оказывается, его нет! Но ведь владеть островами по решению Магистрата могут только маги, как же он сумел обойти этот закон?

– Формально дар у меня есть! – злобно бросил Сарф.

– Ах, формально, – расхохоталась Адриана. – Жаль, иначе я могла бы предложить вам дуэль за эту очаровательную девушку и безделушку на её шее. Посмотрите, как вы перепугали бедную рабыню, на ней же лица нет. Зачем она вам? Любите унижать пленных магов, как это делают в Фороссе? Или надеетесь использовать её кровь при посещении столицы?

Я закрыла лицо руками – так мне стало страшно. Похоже, из-за никчёмной и ничтожной рабыни на берегу прекрасной Минтты разгорается настоящая ссора между аристократами Края Тысячи островов. Было бы из-за чего, честное слово.

Мне доводилось слышать истории о том, как рабов, виновных в раздорах господ, попросту отдавали на растерзание тиграм или бойцовым псам. Что если в конце концов мне отрубят голову, чтобы снять злосчастный ошейник, а бесполезное тело сбросят со скалы? Пять сотен монет на корм рыбам – всего-ничего для владельца острова. Пустяк.

Не знаю, что вывело Сарфа из себя окончательно – упоминание магической дуэли хрупкой призывательницей или её весёлый тон. Больше не сдерживаясь и не выбирая выражений, он перешёл на грубый крик.

– Да ты! Ты просто ведьма, место которой в клетке! Нет, даже не в клетке, на костре, да! Слышал, что бедняга Мартейн Фоули всё надеется заполучить от тебя наследника, но где тебе родить с проклятой-то кровью! Вы же гнилые все изнутри, что некроманты, что призыватели демонов…

– Эй, господа, господа! – отчаянно запричитал магистр Гедрис, силясь успокоить разбушевавшегося Сарфа.

Сделка была под угрозой, в воздухе отчётливо запахло дракой. Телохранители разминали плечи и поглядывали на хозяина, словно спрашивая, можно ли урезонить буйного веллирийца на его территории или всё же не стоит соваться. А я смотрела на Адриану, которая молча стояла у края навеса, непроизвольно положив руку на живот. Неужели у неё не может быть детей? Губы её всё ещё были растянуты в улыбке, но глаза стали тёмными, печальными. И она ничего не ответила на этот выпад, совсем ничего.

Наступила тишина. Несколько долгих мгновений было слышно, как торгуются покупатели на рабском рынке, как кричат птицы высоко в кронах кедров, как шумит морской прибой.

– Мы будем составлять документ? – осторожно поинтересовался мой хозяин.

– Зачем ей эта девица, не пойму, – чуть успокоившись, проворчал Сарф. – Если охота поиграть живой игрушкой, пусть купит младенца! Он стоит всего пару сотен монет.

– Младенца купить можно, вы правы, – тихо сказала Адриана. – А вот мозги, увы, нельзя. Шесть тысяч, господин Гедрис. Вы можете звать нотариуса.

– Шесть тысяч за какую-то рабскую шлюху? Что ж, я дам больше. Я дам семь, чтоб только этой ведьме пусто было!

Сарф выхватил бумаги из ослабевших от волнения пальцев моего хозяина. Всё, всё кончено! Прощай, моя чудесная спасительница, прощай, суровый, скупой, но всё же по-своему правильный магистр Гедрис. Я обхватила себя руками, не в силах даже застегнуть застёжки платья. Господа ещё о чём-то разговаривали, но я уже не слушала – я оплакивала свою судьбу.

Милая, смелая Адриана Гилмур мелькнула в моей жизни, как звёздочка на небосводе, я так хотела бы поцеловать на прощание её руки, припасть к её коленям. Чтобы она почувствовала, что я готова была принадлежать ей безраздельно, любить её до последнего вздоха. Называть хозяйкой. Пусть она отправила бы меня на самую тяжёлую и грязную работу, я всё равно была бы ей благодарна! А теперь меня ждут издевательства и кулаки Сарфа. Нет сомнений, он вытряхнет из меня всю душу за то, что я обошлась ему непомерно дорого…

***

– Почему ты плачешь, Эли?

Эли – так звала меня мама до того самого дня, когда нас разлучили. Магистр Гедрис предпочитал полное имя, «Элинея», произнося его со всей строгостью, на которую был способен. Я всхлипнула, содрогаясь от душивших меня рыданий, отняла ладони от лица.

– Госпожа Адриана?

Она присела рядом со мной на циновку и заглянула мне в глаза. Только отъявленный мерзавец мог бы назвать эту женщину ведьмой. Она была настоящей феей из сказки. Точёное лицо, тонкие скулы, изящно изогнутые брови, небольшой аккуратный рот – такую даже в мешковине никогда не перепутаешь с простой девкой. Удивительно, что женился на ней какой-то рядовой советник из Магистрата, а не король или принц.

– Теперь я твоя хозяйка, – снова улыбнулась она. – Я купила тебя.

– За сколько? – вырвалось у меня.

Фу, до чего невоспитанной я почувствовала себя в этот миг! Поскорее склонила голову, начала поспешно просить прощения. Разве можно вот так, в лицо задавать вопросы госпоже, пусть она даже и снизошла до сидения с тобой на одном коврике? Да, да, коврик сбил меня с толку, вот я и не уследила за своим языком.

– За десять тысяч, – и она весело подмигнула мне, подхватывая мой поводок. – А теперь пойдём отсюда, пока этот идиот снова не разинул свою поганую пасть.

Она повела меня за собой не через рынок невольников, а тонкой песчаной тропинкой, что вилась по холмам побережья Минтты между вековыми соснами и кедрами. Не чувствуя собственных ног, я молча шла позади хозяйки, посматривая на её безупречно прямую спину. В волнистые локоны Адрианы были вплетены тончайшие нити, на которых сверкали изумруды – в тон зелёной мантии, мягко облегающей фигуру.

На полпути к причалу меня кольнуло беспокойство: а как же документы, о которых так заботился магистр Гедрис? Хозяйка обернулась ко мне, словно услышала мои мысли.

– Магистр оформляет бумаги вместе с моим секретарём. А мы зайдём пока в книжную лавку.

Книжная лавка! При виде стеллажей, заваленных фолиантами, словарями, альбомами и брошюрами, моё сердце заколотилось в удвоенном темпе. А сколько здесь было свитков и небольших карманных блокнотов – с рецептами, советами, бытовыми заклинаниями! Как же мне хотелось остаться здесь на весь день, пусть даже я только стояла бы у стены возле входа и рассматривала всё это великолепие!

– Ты умеешь читать, Эли? – спросила меня Адриана, помахивая книгой в красном переплёте.

И тут я вспомнила предостережение магистра Гедриса. Крепко скрестила пальцы за спиной – только бы волшебница не распознала ложь.

– Нет, госпожа, не умею.

Как же противно. Лгать – отвратительно. Кажется, что все покупатели лавки разом посмотрели в мою сторону, чтобы осудить это бессовестное враньё. Ведь я умею и читать, и писать, и считать – мама позаботилась об этом, всё моё детство она каждую минуту уделяла моему образованию, надеясь, что эти знания пригодятся мне в будущем. Краска залила мои щёки, уши запылали, но добрая госпожа Гилмур ничего не заметила.

– Жаль, – только и сказала она и вновь увлеклась просмотром новинок лавки.

На причале нас догнал молодой человек в сюртуке и брюках светло-серого цвета и с большим значком Академии на воротнике. По сплетению символов я безошибочно угадала факультет Стихийной магии, по цвету ленты (она была ярко-синей) определила пятый курс обучения. Всё это я знала от детей магистра Гедриса, которые рассчитывали вырваться с родительского острова от нудных частных учителей и поплыть на материк, в столицу, чтобы получать магическое образование в кругу сверстников.

– Все бумаги в порядке, магистр! – Парень протянул Адриане толстый конверт.

Она – магистр? Ничего себе! Поначалу мне показалось, что новая хозяйка едва ли намного старше меня. Но если она умудрилась уже и окончить академию, и защитить магистерскую диссертацию, то ей должно быть не менее тридцати лет.

– Это и есть Элинея?

– Она самая.

– Конечно, это не моё дело, госпожа Гилмур… – начал было молодой секретарь и внезапно осекся.

– Ну же, говори! – потребовала Адриана.

– Боюсь, ваш муж не одобрит покупки девушки в э-э-э… ошейнике. Сами знаете, как он относится к подобным штукам.

– Ты что же, хочешь поговорить с господином Фоули и объяснить ему, что мои рабы – это исключительно моё дело, которое его не касается?

– Нет, что вы! – испугался парень.

– А раз так, то не говори ерунды, лучше разыщи нашу лодку.

Несколько минут спустя мы втроём погрузились на крохотный лёгкий парусник и отчалили. Мне казалось, я сплю и вижу волшебный, золотистый сон. Я не думала ни о чём – ни о будущем, ни о прошлом, ни о баснословной сумме, на которую не поскупилась таинственная призывательница теней. Я закрыла глаза и слушала ветер, разносивший над морем жалобные крики чаек. Они сожалели о том, что щедрая госпожа покидает Минтту и не потратит сегодня больше ни монетки в лабиринтах этого острова изобилия.

– Эли, я хочу сделать тебе подарок, – сказала Адриана, когда мы отплыли уже далеко.

– А мне? – подал голос секретарь, управляющий парусником при помощи силы стихий.

– Ты не заслужил!

Можно подумать, я заслужила, ага.

Призывательница открыла небольшую ручную сумку и извлекла оттуда знакомый мне свёрток. Где же я его видела?.. Ах да! Как же стыдно мне стало в эту минуту, как захотелось повернуть время вспять и не обманывать госпожу по поводу чтения. Она была так добра ко мне, ещё совсем не зная меня.

– Нравится? – Она потянула за верёвочки и выудила из мешочка ярко-синие глазки незабудок на серебряной нити.

У меня не было слов. Я опустила голову и стала рассматривать доски маленькой палубы.

Глава 4

Никто точно не знает, сколько островов разбросано в море вдоль западного и южного побережья Веллирии. Учёные из Магистрата утверждают, что их и в самом деле не менее тысячи, поэтому наш край так и зовётся – Краем Тысячи островов. Говорят, их не раз пытались пересчитывать и даже присваивали кусочкам суши номера в зависимости от величины для облегчения работы налоговых сборщиков, однако не слишком успешно. Хозяева раз за разом оспаривали то размеры собственных владений, то расположение на карте, то наличие на острове плодородной илистой почвы или самоцветной жилы. Гедрис Майн часто рассказывал жене и соседям о том, какие споры разгораются в Совете Магистрата из-за очередного хитрого стихийника, скрывавшегося от уплаты налога.

Мой бывший хозяин был скуп, но честен. Согласно указу Архимагистра, он при помощи магии выложил из огромных камней возле причала число «332» и вырезал на валуне координаты острова, чем очень гордился впоследствии. Триста тридцать второй по величине остров – это всё-таки не семьсот пятый и не восемьсот шестнадцатый, как у соседей. Конечно, в обиходе все называли острова по именам, так уж повелось с древности.

Я родилась в триста тридцать втором году и потому считала, что Фелла – моя судьба, что я буду жить там до конца своих дней. Но я ошиблась.

Пока мы плыли в сторону Асфы, где жила Адриана Гилмур со своим мужем-советником, над морем успели сгуститься сумерки. К этому времени я уже устала рассматривать бесконечные виды чужих владений, проносящиеся по обе стороны от парусника. Зелёные, серые, красноватые, золотистые острова с крохотными фигурками людей слились в единый цветастый поток. Как же спокойно было на Фелле! Какой определённой и понятной была моя жизнь! А что будет теперь? Для чего меня купила призывательница? Загадка.

Чувство вины из-за того, что я начала новую жизнь с обмана хозяйки, терзало меня добрую половину пути. Потом я отвлеклась на морские пейзажи, украдкой перебирая в кармане подаренное Адрианой ожерелье и размышляя, как я могла бы отблагодарить её за доброту. Больше никогда не врать? Эх… Я попытаюсь!

Молодой секретарь хозяйки завёл с ней мудрёный разговор о заклинаниях, но сколько я ни прислушивалась, не поняла ни слова. Солнце опускалось за горизонт, и с наступлением темноты и прохлады в сердце начала закрадываться тревога.

Что я знала о призывателях? Почти ничего! Я родилась и выросла среди магов, укрощающих стихии. Множество раз видела, как работают целители и алхимики. Слышала разговоры о талантливых мистиках с даром обнаружения сокровищ или пропавших людей. Всё, что касалось колдовства, некромантии или призыва теневых существ, обходило меня стороной.

Призыватели имеют особый дар: они могут разрывать завесу между миром живых и сумрачным Междумирьем и призывать себе на помощь слуг, называемых тенями. Обычные люди используют чаще другое слово – демоны, оно куда больше подходит для злобных чёрных тварей с той стороны. Демоны требуют от магов предельной сосредоточенности, в противном случае они могут вырваться из-под контроля и начать уничтожать всё живое вокруг. А ещё демоны любят кровь, это я слышала совершенно точно и не раз. Свежую человечью кровь, полную жизненной силы.

Но, в самом деле, неужели Адриана Гилмур приобрела меня ради крови для ритуалов? Не может такого быть! Десять тысяч золотых за рабыню, чтобы потом изрезать её в куски? Да, в моей крови есть дар, но даже волшебная кровь не стоит так дорого!

Я содрогнулась от этих мыслей, а наш парусник тем временем ловко юркнул в чернеющий проход между неприступными скалами. Вода за бортом показалась мне кипящей вязкой смолой, в узкой расщелине над головой мелькнули дрожащие звёзды. Увижу ли я солнце ещё раз? Встречу ли рассвет в новом доме, или меня сегодня же используют для жертвы какой-нибудь могущественной тени? Ах да! Я вспомнила главное. Теневые маги, к которым относили некромантов и призывателей, приносят человеческие жертвы. Но – как и в случае с кровью – не слишком ли высока цена? Кровь можно брать у рабыни много раз, а жизнь – лишь однажды.

– Приехали! – весело крикнул секретарь Адрианы. Теперь я уже знала, что зовут его Рид и живёт он не на Асфе, а неподалёку, на маленьком безымянном островке.

Адриана выглядела задумчивой. Мне показалось, что она о чём-то тревожится. Чем ближе надвигался на нас тёмный берег, тем сильнее волновалась моя хозяйка. Она взмахнула рукой, и из полумрака выступил причал, усыпанный мерцающими синеватыми огоньками.

– Проводить вас до дома, магистр? – с готовностью предложил Рид.

Я заметила его сияющий взгляд и улыбку, которой он одарил Адриану.

– Не стоит, мы доберёмся сами! – сказала моя хозяйка и пожала на прощание руку помощника. – Жду тебя завтра, Рид!

– Приплыву на закате, госпожа Гилмур, – ответил он.

Только сейчас мне подумалось, что молодой стихийник сопровождает Адриану неспроста. Помимо уважения, секретарь явно испытывал к ней и другие чувства. Лихо развернув парусник, Рид выпустил в воздух залп огненных искр, и хозяйка покачала головой.

– Вечно он красуется перед девчонками!

Нет уж, решила я про себя, этот фейерверк предназначался совсем не мне, жалкой рабыне. Он был для госпожи Гилмур. Должно быть, муж Адрианы, этот советник Мартейн Фоули, стар и безобразен. Иначе зачем ей понадобился в помощники какой-то студент?.. Впрочем, мысли эти мелькнули в сознании и растворились без следа с той же скоростью, с какой погасли жгучие искры на фоне тёмной воды.

Итак, мы направились вглубь острова. Туда, где между стройными рядами пальм и кипарисов белели постройки хозяйского поместья, подсвеченные магическими фонарями. Было тихо, лишь изредка прорезывался во влажном тёплом воздухе неистовый звон цикады. Пахло на Асфе совсем по-другому, не как дома. «Не как на Фелле», – мысленно поправила я себя. Здесь почти не чувствовалось ни морской горечи, ни соли, ни дыма, отовсюду струился аромат магнолий и орхидей. Удивительно, что мне удалось вспомнить запахи, которых я не вдыхала с детства.

– Эли, что бы ни сказал мой муж, ты отныне моя собственность. И ты должна слушать только меня одну. И делать только то, что велю тебе я, – предупредила Адриана, когда мы приблизились к узорчатым кованым воротам.

– Да, госпожа. – Я поклонилась.

Меня кольнуло нехорошее предчувствие. Я явственно представила себе советника Фоули злобным горбатым стариканом с тяжёлой клюкой в руке. Мой несостоявшийся хозяин, господин Сарф, упоминал о том, что Мартейн Фоули исполняет все прихоти своей милой жёнушки, но что, если на этот раз он рассердится? Что-то ведь заставляет Адриану волноваться, хмуриться и украдкой прикусывать нижнюю губу. Удивительно, сколько всего можно заметить, если смотреть не под ноги, как обычно, а по сторонам!

За этот бесконечный день я напрочь забыла то, чему меня долгие годы учил Гедрис Майн. Я вымоталась и почти не чувствовала ног, меня укачало на волнах, доброта новой хозяйки сбила меня с толку… словом, я напрочь забыла об учтивости, когда мы ступили во двор поместья. И я увидела советника Фоули даже прежде, чем его успела заметить собственная жена.

О боги, он не был стар! И совсем не был уродлив. У него не было ни лысины, ни седой бороды, ни горба! И в руках не было клюки или посоха – обязательных атрибутов членов Магистрата, с которыми не расставалось большинство советников. Он был лет тридцати, достаточно высок и весьма хорош собой. Одетый в светлую рубашку, небрежно застёгнутую на пару пуговиц, и зелёные лёгкие брюки, советник Фоули стоял возле фонтана и смотрел прямо на меня с нескрываемым интересом. У него были тёмно-русые волосы и пронзительный взгляд. Пожалуй, даже слишком пронзительный, потому что меня будто пригвоздили к месту. Это длилось несколько бесконечных секунд, после которых Мартейн Фоули опомнился и кинулся навстречу жене.

– Почему так поздно, Ари? Я уже начал волноваться!

– Напрасно, Тейн, ты ведь знаешь, что я не беззащитная девочка, которую легко обидеть!

Адриана пожала плечами с напускной беспечностью, но я видела, как напряжена её спина. Сколько я ни твердила себе, что рабам не положено смотреть прямо, отвести глаза была не в состоянии. Мне было страшно и любопытно, и страшно любопытно тоже.

Советник Фоули заключил жену в объятия и попытался поцеловать, но она упёрлась ладонями в его грудь и очень изящным жестом увернулась. Касание губ супруга пришлось ей на щёку, и это могло бы выглядеть случайностью, но случайностью не было. Мне стало стыдно: я словно оказалась свидетельницей того, что для меня совсем не предназначалось. Между моими новыми господами явно было что-то не так.

Адриана выскользнула из крепких рук мужа и повернулась ко мне.

– Это Элинея. Эли. Я купила её у магистра Гедриса.

Мартейн Фоули вновь уставился на меня, но на этот раз он уже заметил мой ошейник. Не простой кожаный ремешок, а миралитовое «сокровище», оберегающее мир от моего дара. Взгляд советника на глазах похолодел, тёмные брови сошлись на переносице. «Ему не досталось поцелуя», – подумала я про себя. У рабов нет личной жизни, а потому волей-неволей наблюдаешь за жизнью господ. Хочешь ты этого или нет. Сердцу нужны переживания.

– Поверить не могу, Ари! – воскликнул вдруг муж хозяйки. – Ты купила девушку с даром?!

– Я не могла не купить её, Тейн. Так получилось. Ты должен меня понять.

– А ты – меня! – ещё громче произнёс советник. – Разве мало нам историй с твоими контрабандистами? Не хватало, чтобы в Магистрате узнали о том, что мы держим рабов с магическим даром!

– Это моя рабыня, а я не советница Магистрата и не собираюсь ею становиться, – спокойно ответила Адриана. – О ней не обязательно никому докладывать.

Мартейн решительно приблизился ко мне, и я съёжилась от ужаса. Вот в чём дело, оказывается! Советникам запрещено держать рабов-магов, но… разве я настоящий маг? Я понятия не имею о том, какой у меня дар, и иногда мне кажется, что его и вовсе нет. Есть только неснимаемый ошейник, стоящий целое состояние, который кто-то нацепил на меня по ошибке семь лет назад.

– Господин Фоули, – почти прошептала я, – можно мне сказать?

Что на меня нашло? Слова слетели с языка сами собой, будто я не была властна над ними. Вопреки предостережению Гедриса Майна я вовсю дерзила и вела себя недостойно. Мои прекрасные рекомендации можно смело бросить в камин и забыть о них навсегда!

– Говори! – сурово рявкнул мне в лицо хозяин поместья.

Если я «запрещённый товар», то наверняка советник сейчас же велит Адриане избавиться от меня. Хорошо, если поутру меня снова отвезут на рынок, а не бросят на съедение акулам. А раз так, то всё равно, буду говорить, что вздумается.

– Я не знаю никакой магии, господин. Не владею ни одним заклинанием. Возможно, дара у меня и вовсе нет или он так слаб, что его нельзя почувствовать. Прошу вас, не гневайтесь на госпожу Адриану. Она спасла меня от продажи очень жестокому человеку. У неё доброе сердце.

Хозяин поместья замер, словно не веря своим ушам. Я в испуге прикрыла рот обеими руками, давая понять, что больше не собираюсь выступать с речами. Всё, что я выпалила, было уже слишком для рабыни. Я видела, как гнев советника Фоули на глазах превращается в нечто иное. Неужели он правильно понял меня, услышал меня так, как это было нужно? Я желала одного – отвести его гнев от Адрианы. Пусть лучше сердится на меня!

– Хм, – только и выдохнул он. – Смелая девушка.

– И у неё отличные рекомендации, – тихо заметила Адриана. А потом она прикоснулась к локтю мужа, и он сразу как-то успокоился.

– Надеюсь, – сказал он, – ты знаешь, что делаешь, Ари.

– Я всегда знаю, что делаю, дорогой, – проворковала моя хозяйка.

– Хорошо. Мы ещё поговорим об этом, но не сегодня. Уже поздно.

Я тайком перевела дух и последовала за хозяевами в сторону дома. Во мне плескалась неожиданная радость: мы победили целого советника из Магистрата! Я совсем забыла о том, что полчаса назад в моих мыслях были демоны и жертвоприношения.

Глава 5

Скоро я уже сидела за небольшим столиком возле окна в своём новом жилище, жевала выданный заспанной кухаркой остывший ужин и запивала его холодным чаем. Ставни были распахнуты в ночь. Лёгкий ветерок шелестел листьями в саду и колыхал растущие прямо под окном белоснежные розы. Жизнь казалась мне непредсказуемой и удивительной. За этот бесконечный день я успела столько всего передумать, столько раз испугаться и наделать столько ошибок, что теперь только и оставалось, что смиренно сидеть на стуле и пить чай, сожалея о своём недостойном поведении.

Как бы я хотела сейчас иметь под рукой мой старенький дневник! Я любила полистать его перед сном, добавить пару новых строк к неторопливо текущему повествованию. На Фелле редко случалось что-нибудь примечательное, поэтому каждое мало-мальски интересное событие ценилось на вес золота и долго обсуждалось и хозяевами, и слугами, и рабами. Здесь же, в новом доме, мне уже сейчас было о чём поразмышлять с пером в руках.

Что за тайну скрывает дом советника Фоули? Почему Адриана не захотела поцеловать супруга, и связано ли это как-нибудь с тем, что они никак не могут родить наследника? Сколько ещё, помимо меня, невольников и прислуги содержат эти господа? Какие обязанности меня ждут? Призывает ли моя хозяйка теней из сумрачного Междумирья, и нужна ли ей для этого кровь?

Как ни старалась я убедить себя в том, что пора ложиться спать, мысли так и толклись в моей голове – невысказанные, незаписанные. Я была сама виновата! Скажи я госпоже Адриане, что умею читать и писать, быть может, она позволила бы мне взять немного бумаги и смастерить новый дневник. И уж наверняка в доме магов нашлась бы капля чернил и перочинный нож. Вот к чему приводит обман! Придётся теперь всё держать в себе, потому как поговорить здесь мне не с кем и неизвестно ещё, как отнесутся к моему появлению другие рабы.

В задумчивости я выдвинула ящик прикроватной тумбочки и, к большой радости, обнаружила внутри потрёпанный молитвенник. На кожаной обложке был выжжен солнечный круг и лик главного божества людей – Ксая. С оборотной стороны изображались фазы лунного цикла, окружавшие фигурку стройной женщины с распростёртыми руками. Я знала, что Ниира считалась в Веллирии покровительницей эльфов, но на островах и люди почитали её наравне с богом солнца.

Устроившись на узкой кровати и придвинув поближе свечу, я приготовилась погрузиться в чтение. Бережно раскрыла книгу, погладила тёплые желтоватые страницы. И… чуть не попалась, потому что дверь тихо скрипнула и впустила в мои скромные покои госпожу Адриану.

– Ты ещё не спишь? – спросила она, не сразу заметив в моих руках молитвенник.

– Н-нет, но я собиралась, – пролепетала я едва слышно.

Снова говорю совсем не то, что следовало бы! Как бы хозяйка не подумала, что я не рада её позднему визиту! Нужно срочно исправиться.

– Увидела книгу в тумбочке и решила посмотреть, нет ли в ней картинок, – виновато добавила я.

А ведь говорила себе, что больше не буду лгать.

Адриана присела на стул возле кровати, не сводя с меня внимательного взгляда. Она уже переоделась ко сну: поверх длинной шёлковой рубашки был наброшен лёгкий пеньюар, в волосах больше не сверкали ниточки изумрудов, тонкие руки волшебницы не украшали браслеты и кольца. Лишь одно-единственное кольцо сияло сапфиром идеальной чистоты на безымянном пальце, и я снова подумала о Мартейне Фоули. Муж хозяйки был так красив, что же она уворачивалась от его ласки?

Впрочем, я ничего не знала о ласках. Может быть, они не всегда желанны даже у любящих людей? Нет, нет, не может такого быть.

– Если захочешь изучать грамоту, я принесу тебе букварь, – улыбнулась хозяйка.

– Спасибо, госпожа. Прежде всего, конечно, обязанности по дому, но, если у меня выпадет свободная минутка, я бы хотела учиться.

Хотя бы так. Пусть пройдёт год, два или три, но когда-нибудь я заслужу право снова читать и писать. И пусть мнимая «учёба» будет мне наказанием.

– Я рада, что тебе не чужда тяга к знаниям, – сказала госпожа Адриана. – Что касается обязанностей, то поговорим о них завтра, когда ты немного освоишься и привыкнешь к новому дому. А сейчас я бы хотела узнать твою историю.

И она приготовилась слушать, откинувшись на спинку стула. Нужно было говорить, но как же это оказалось тяжело! Ещё никто и никогда не просил меня рассказывать о себе. Да и что было говорить? Жизнь невольницы не изобиловала ни событиями, ни достижениями. Что-то подсказывало мне, что госпожу сейчас интересуют вовсе не мои кулинарные или хозяйственные навыки.

– До сегодняшнего дня я жила на Фелле у господина Гедриса Майна, – робко начала я.

– Это я уже знаю. А до этого?

– Меня купили в двенадцать на рынке Луллы. Наш с мамой прежний хозяин был вынужден продать имение вместе со всеми невольниками…

– Тебя разлучили с матерью? – нахмурилась Адриана.

– Да, госпожа. Я не знаю, кто купил мою маму и жива ли она сейчас.

События тех далёких дней давно уже померкли в моей памяти, я старалась не возвращаться в мыслях в момент, когда мамочка в последний раз прижала меня к груди. Она так горько плакала, а я, несмотря на то что была уже почти девушкой и ростом догнала родительницу, ничего не понимала и только твердила: «Почему ты плачешь, почему, мама?» Мне и в голову не могло прийти, что мы расстаёмся навсегда!

Когда кораблик Гедриса отчалил от Луллы, на торговые острова набросился внезапно налетевший шторм. Трое стихийных магов еле-еле сумели вырвать наше судно из водоворота бешеного ветра и серых волн, вздымавшихся до самого неба. Часть поклажи вытряхнуло за борт, и только чудом за сундуками и ящиками не последовал и живой товар. Меня крепко держал какой-то старый матрос, и всё, что я запомнила из его слов, было «Дурное это дело – покупать и продавать людей, дурное. Боги гневаются!»

Я сбивчиво поведала Адриане те немногие подробности, что удалось вспомнить, опустив лишь слова матроса, чтобы не рассердить её. К моему удивлению, лицо новой хозяйки с каждым моим словом всё больше отражало заинтересованность и участие. Я уже поняла, какой чуткий и неравнодушный человек госпожа Гилмур, но сейчас видела, что ей нравится меня слушать. Её глаза загорелись искренним интересом.

– У твоей матери был магический дар? – спросила она.

– Совсем небольшой, на одну восьмую часть крови. Она не умела творить заклинания.

– И у неё не было фамилии?

– Нет, госпожа, – вздохнула я. – Мои бабушка и прабабушка также были рабынями.

История стирала фамилии когда-то побеждённых соперниками магических семей. Возможно, мои дальние предки и были могущественными волшебниками, но войны за земли, за власть или тайные знания лишили их какого-либо наследия. А рабам ни к чему помнить имена тех, по чьей вине они оказались в цепях.

– Ты что-нибудь знаешь о своём отце?

Хозяйка потянулась ко мне, и отвела в сторону прядь волос у моего уха. Ещё немного – и волосы станут зак�