Ювента

ПРОЛОГ

Персонал лагеря собрался в просторном светлом зале. Майская прохлада порой еще давала о себе знать, но первые отголоски лета уже вовсю наполняли эти края. Солнце припекало, а полуденная жара иногда заставляла проклинать всё на свете и с нетерпением ждать наступления прохладного вечера.

Посреди зала гордо стоял длинный массивный стол, за которым и расселись все присутствующие. Красивая переливающаяся изумрудом скатерть была заставлена стаканами с лимонадом и водой, завалена тетрадями, пишущими принадлежностями, книгами, картами и мобильными телефонами сотрудников. Всё это напоминало бардак, но на самом деле все эти вещи, так или иначе, были необходимы им для сегодняшнего совещания.

Элина отпила прохладного лимонада из стакана, продолжая слушать монотонный доклад Тихона Валерьевича, юридически занимавшего должность плотника-сантехника, а по факту являющегося мастером на все руки.

– …поэтому и работы с мостом там на один день максимум, заморачиваться не будем. Лампочки в корпусах горят, розетки работают – всё проверили. Такс-с-с… Футбольное поле в порядке, мы его на днях осмотрели вдоль и поперек – покрытие менять не нужно, но на следующий год уже точно всё – надо будет. Иначе каюк. Тут и к бабке не ходи. Плитку на крыльце администрации подправим к концу недели. Материалы должны подвезти сегодня, но ясен-красен, что будет это уже завтра. Да и то если помолимся хорошенько. Так вот!

– Как всегда-с – раздался скрипучий голос Артура Гековича, начальника склада, который часто невпопад добавлял “с” в конце слов. Некоторых из присутствующих такая манера речи раздражала, других забавляла, а сама Элина и вовсе не обращала на это никакого внимания. – Говорил же – надо других поставщиков искать. А еще лучше запасаться на год вперед.

– Не умничай, Гека-с – передразнил его Тихон Валерьевич. – Впрок всё равно карманы не набьем. А поставщик нормальный, просто со сроками хандрит немножко. Зато материалы у него хорошие, а не эта ваша китайщина. Всё, не лезь… В общем, до заезда крыльцо будет скроено. Гарантирую. Там делов-то с шиш да маленько, быстро с Петровичем справимся, без подмоги.

– Хорошо. А что там с беседками? – поинтересовалась Элина.

– Кстати о них – вступил в разговор Македон Иванович, странный человек с редким именем, с гордостью и почетом носивший “титул” начальника охраны в лагере. – Я так понял, что их еще и на первой смене устанавливать будут, всё правильно?

– Хех. Оптимист ты, Иваныч – усмехнулся Тихон Валерьевич.

– Дольше? Даже так… Ну не суть – главное, что работы будут вестись во время летних смен. А тогда получается, что мне нужно будет выделить хотя бы одного моего бойца, чтобы стерег этих работяг. А лучше вообще двух, для надежности.

– А лучше целый полк притаракань – не унимался плотник-сантехник. – И еще берег заминируй, чтоб не шлялись до ветру. И вертухаев с пулемётами поставить на вышках. И…

– Угомонись ты, старый – вступился Артур Гекович.

– Можете выделить охрану, я не против. Или проблема какая-то есть? – не поспевала за мыслью подуставшая Элина.

– В том и дело. Сами знаете, у меня сейчас охраны и десяти человек не наберется. Территория и так не маленькая, а тут еще и выделять надо. Непорядок – продолжил Македон Иванович. – Значит, нужно брать еще одного человека, либо что-то другое думать. Ставку удваивать там, или сверхурочные…

– Македон Иваныч, решите это с отделом кадров, хорошо? Мы здесь не по этой части, сами понимаете. Если они что-то придумают, то я поспособствую. Только сразу говорю – вожатых к этому делу привлекать не надо, у них и так своей работы выше крыши – улыбнулась Элина, в надежде на понимание начальника охраны. Человек он был сложный и нудный, но важный и ответственный в полной мере, а потому требовал особого подхода.

– Добро – ответил Македон и с деловитым видом сделал запись в свою толстую и изрядно потертую записную книжку.

– Так что там с беседками, всё-таки? Мы не договорили.

– А что с ними… Монтируют-с – ответил Артур Гекович. – Но чую, что этим летом мы их не дождемся – обещают только к сентябрю скроить. Либо в августе… Ничего конкретного, в общем-с…

– А почему так?

– Что-то у них там с материалами. “Внештатная ситуация”, как они сказали. Склад сгорел, если не ошибаюсь.

– Ну вообще-то это уже их проблемы – снова вклинился Македон. – С таким делом можно и в суд пойти. Сроки нарушены…

– Из-за беседок? В суд? Я тя умоляю, Иваныч… – съехидничал Тихон Валерьевич.

– Ладно, забыли пока про беседки. Не к спеху. Пусть сделают только. Давайте дальше. Так… – ее взгляд нашел искомый пункт в блокноте, страницы которого были исписаны темами для обсуждения на сегодняшней планерке. – Корпуса, корпуса… Что там с корпусами, Вик? Кстати, я утром заходила в Западный, а там в холле кровати были раздвинуты. Это так надо? Или что-то случилось?

– Да не, шо ты, Элиночка! – махнула рукой тучная Виктория, отвечавшая за порядок в лагерных корпусах и столовой. – Усё нормально! Уборка-то еще ж полным ходом прет, потому и раскардаш такой! Мои девчули, как всегда, всё к сроку сделают! А не то ремня схлопочут, да и я до компании.

Собравшиеся посмеялись – все они любили Вику Степановну, которую невозможно было не любить. Она была старожилом лагеря. Женщина простая, юморная и добродушная, а главное – всегда могла помочь, даже если была совсем не обязана этого делать. Но не менее важным было и то, что весь свой фронт работ она хорошо контролировала и сроков никогда не нарушала. Потому и с Элиной, ее непосредственной начальницей, отношения у Вики Степановны были весьма дружественные и доверительные.

– Я против насилия, так что не бойся. Ладно, что тут у нас еще… – начальница снова уткнулась в блокнот. – Приемку обсудили, юбилей обсудили, заезд…хозчасть тоже, лекарства… Ладно, у меня вроде бы всё. Может, у вас самих еще есть, что сказать? – спросила Элина у коллег. – Если есть вопросы, то задавайте.

– Да ничего срочного-то и нет – ответила за всех Рита Петровна, библиотекарь. – Мы ж все на связи. Если чего и возникнет, так созвонимся и решим, как всегда. Я, кстати, с Лёнькой болтала, он вчера звонил. Сказал, что хочет с вами поговорить по поводу антивирусов, или что-то такое… Я в этом не разбираюсь. Он скоро заселится, на днях уже, так что вы это уже лично обсудите. Вот… Давайте разбежимся, а? Третий час уж совещаемся. А сидеть, простите, уже больновато.

Судя по их виду, остальные были явно не против такого развития событий.

– Ладно, давайте на этом закончим, коллеги – картинно сказала Элина, с усмешкой надавив на последнее слово. – Если вдруг какие-то вопросы появятся, обязательно звоните мне. Первая смена у нас начнется через две недели, так что время пока есть, но не то чтобы слишком много. До двадцать пятого мая я еще буду в Ладном и сюда буду приезжать только по вечерам. А после уже заеду до конца лета. Так что свидимся.

Присутствующие дружно угукнули и стали собираться, радуясь тому, что теперь им наконец-то можно размять ноги.

– Эль, Эля – обратила на себя внимание Оля, старшая воспитательница. – По поводу вожатых есть пара вопросов. Но можно и не при всех, чтобы никого не задерживать. Можно же?

– Ну хорошо, давай. Можете идти, мы тут сами справимся – сказала Элина уже потерявшим надежды разбежаться работникам.

Когда дверь в зал закрылась, Элина решила нарушить молчание:

– Не при всех? Секретничаешь, что ли?

– Да… Ну, в смысле нет. Не совсем… Но при остальных как-то не очень удобно говорить… Короче – у нас с вожатыми проблема – неловко призналась воспитательница.

– Какая? – удивилась Элина. – Вот уж откуда не ждала беды.

– Да и я тоже. Вчера программу на смены доделывала и даже такого не ожидала. А тут так всё обернулось, это жесть… Ладно, рассказываю. Мне вечером Миша позвонил, это который у старших отрядов должен был работать. Помнишь? Ну вот. Короче сказал, что его не будет. Куда-то он там по путевке поедет, поэтому работать не сможет. Дятел блин! Не мог раньше родить…

– Ну, не удивительно. От этого кадра можно было такого ждать, так что невелика потеря…

– Ага, куда там. Слушай дальше – сегодня утром мне Маринка и Кира звонили, точнее кто-то одна из них, подружки эти. Они две смены отработали в прошлом году, помнишь?

– Это те, которые на зарядку красились? – вспомнилось Элине.

Марину и Киру сложно было выкинуть из памяти, пусть и очень хотелось. Эти звезды отличились с самого первого своего появления в лагере, который они воспринимали не иначе, как курорт, на котором вовсе не обязательно было утруждать себя рабочими обязанностями. Однако в большей степени многим обитателям лагеря эта парочка запомнилась тем, что действительно и шагу не могла ступить без грима. Порой они столько времени уделяли своему макияжу, что на отряд у них попросту не находилось времени. Оля тогда здорово на них наехала, а на следующей смене и вовсе разогнала по разным отрядам, что, однако, не слишком-то помогло девушкам исправиться.

– Ну да, они самые – нервно кивнула Оля и отпила лимонада. – Блин… Эти ж курицы в прошлом году на это лето заранее записались, да еще и на три смены сразу! Так просились, так просились… А я дура взяла, и вписала. Вот они и были в списках. А тут вон чё. Сказали, что не поедут. Обе! Кира вроде не может поехать, а Марина не хочет ехать без Киры. Или наоборот… Короче я не вникала. Задница какая-то! И вот главное месяц назад всех обзвонила и всё было нормально. А тут…

– М-да – вздохнула Элина и сжала губы. – За две недели до заезда троих потеряли. Хоть самим в вожатые иди.

– Не говори.

– Чего делать будем? Есть идеи? Или, может, уже есть кто-то?

– Да, одного я уже нашла – обнадежила начальницу воспитательница. – Мальчик у нас работал пару лет назад. Я ему на удачу звякнула, а он, оказывается, щас свободен и готов к нам двинуть. Сказал, что пока только на первую смену, а там уже посмотрит. Завтра сюда подъедет и поговорим по существу.

– Имя у него есть? – поинтересовалась Элина. – Может, я его даже вспомню.

– Юрка Малинцев. Высокий такой мальчик, кудрявый, жутко красивый…

– Как ты их всех запоминаешь?

– Работа такая – пожала плечами Ольга. – Да и Юру трудно не запомнить.

– Держи себя в руках – улыбнулась Элина. – Нет, вроде не помню. Ладно. Тогда еще двое нужны…

– Да ты погоди, я ж не до конца рассказала – перебила воспитательница.

– Так ты и не тяни давай.

– Не тяну. Есть еще одна девочка – Кариной зовут. Молодая правда, ей семнадцать всего. Но плюс в том, что была у нас пионеркой лет пять подряд, если не больше. Приезжала по этим школьным программам – путевки для отличников. Ну и вот – в прошлом году у нее был выпуск в лагере, ревела, уезжать не хотела. А я у нее как раз номерок взяла, на всякий случай. Короче говоря – здесь она уже всё знает. Умненькая, ответственная, классной пионеркой была. В принципе и в вожатые она тоже сгодится, я в ней уверена. Да, молодая… Ну а почему бы и нет? К тому же она у нас не одна такая будет, так что нормально. Приедет к субботе, я там с ней отдельно поработаю, введу в курс дела. Дам нормативку домой почитать, а чуть позже, может, и тест сдаст – там уже посмотрим, подойдет ли она нам…

– Ты смотри ее не спугни. А то от твоих слов даже мне бы не захотелось в вожатые идти, честное слово. Разговоры, тесты эти…

– Да всё нормально – отмахнулась воспитательница. – Все через это прошли. Это ж не высшая математика! Да и ей полезно будет.

– Хорошо, допустим, двое у нас есть. Еще один человек нужен, или как? – спросила Элина, стараясь подойти к решению проблемы как можно ближе.

– Да, нужен еще один вожатый. Без разницы – мальчик или девочка. Хоть конь лысый, честное слово, лишь бы работал.

– Ну, и?

– И ничего… Нету у меня больше вариантов. Не поверишь, Эль – обзвонила всех, кто раньше у нас был и чьи номера у меня еще есть – все вне досягаемости. Кто-то работает, кто-то в наших краях уже и не живет. Человек десять было в запасе – всё мимо.

– Да уж. Закон подлости…

– Это точно. У тебя вот решила поинтересоваться, вдруг кто-то есть на примете – с надеждой в голосе спросила Ольга. – А то не хочу я лезть в интернет с объявлением… Мало ли кто попадется… Да у нас и времени на это нет. И вообще стыдоба – “Ювента” вожатого не может найти. Года за три у нас впервые такое.

– Всё когда-нибудь бывает в первый раз. Хотя раньше тоже такое было.

– Может и было, только щас народ не слишком-то рвется в вожатые, сама же знаешь. Коллектив приработался, все одни и те же ездили в основном, вот мы и расслабились.

– Да уж…

– Ну так что? Есть кто-нибудь?

Элина задумалась. Все, кого она знала, не годились в вожатые. Большинство ее многочисленных знакомых были личностями, не привыкшими к нервной работе круглосуточного воспитателя. Да и по возрасту мало кто подходил на эту роль, уж не говоря о статусе.

Кроме одного, пожалуй, самого худшего варианта, что только мог прийти ей в голову. Варианта опасного и крайне нежелательного как для нее самой, так и для всего лагеря в целом.

Однако потребность в вожатом оказалось сильнее здравого смысла.

– Есть один кандидат – ответила Элина, тяжело вздыхая. – Но, честно сказать, лысый конь нам подошел бы гораздо больше.

Очень кстати, что именно сейчас этот кандидат как раз снова остался без работы.

Подлый будильник на телефоне затрезвонил ровно в 13:00, как ему и было положено, но Макара так сильно взбесил его писк, что он вырубил его и швырнул под подушку, дабы больше никто не смог побеспокоить его мирный сон.

Головная боль подкралась незаметно. Колючей волной она пронеслась по затылку, не давая чугунной голове оторваться от подушки. Тошнота тоже спешила пожелать “Доброе утро” и не заставила себя ждать. Вчерашний отрыв сполна давал о себе знать уже с самого утра, а точнее – дня. Мак с трудом сел на диване, опираясь на спинку, после чего постарался медленно открыть глаза. В комнате было темно, но дневной свет так и норовил навязчиво пробиться из-за штор – единственной преграды, спасавшей его от еще больших мучений. Горько икнув, Макар опустил ноги на пол и со звоном опрокинул пустую бутылку из-под пива, которая не спеша укатилась под стол и приветственно стукнулась там с тремя другими собратьями. Голова гудела так, будто ее хозяин всю ночь напролет пролежал под ревущим поездом. Казалось, что если бы где-то в подъезде сейчас прошмыгнул паук, то обладатель хмельной головы обязательно бы услышал гулкий топот наглого членистоногого.

Вот насколько ему было хреново.

Резко подниматься на ноги было ни в коем случае нельзя – это грозило почти моментальной потерей равновесия, бесславным падением на журнальный стол и ушибом всего больного тела. Мутный взор приметил на столе выпотрошенную пачку сигарет, игриво выглядывавшую из-под джинсовых бридж. Не без труда поднявшись с дивана, Мак взял курево и прихватил с собой солнцезащитные очки с заляпанными стеклами. Стараясь лишний раз не вертеть головой, он приоткрыл шторку, и, постанывая, вышел на свет, чтобы закурить. Свет сжигал его заживо, словно вампира, заставляя парня щуриться даже в очках, пусть и дрянных. Где-то внизу кипела жизнь, ездили машины и разговаривали люди, занятые своими будничными делами, однако восставшему из алкогольного забытия парню сейчас было не до всего этого. Пока что для него существовала только его сигарета, отвратное самочувствие и желание как можно скорее вернуться в квартиру, сокрыться от ужасного света.

Так называемая “процедура” более-менее помогла Макару, ведь он, пусть и неспешно, но всё же стал выходить из спячки и понемногу оживать. Докурив и бросив окурок в пепельницу, в прошлой жизни бывшей банкой из-под зеленого горошка, парень наконец вернулся в свое темное убежище, где ему предстояло окунуться в суровую реальность.

В его маленькой однокомнатной квартире царили бардак и разруха. И без того заляпанная барная стойка на кухне была захламлена грязными тарелками, пустыми коробками от лапши быстрого приготовления и еще черт знает чем. На журнальном столике стояла жирная чаша с недоеденными острыми чипсами, а рядом с ней возлежали две початые пивные банки. Тут же, почти пустая, над павшими собратьями по цеху гордо возвышалась и главная причина паршивого состояния больного – бутылка дешевого, но забористого коньяка с говорящим названием “Ахтунг!”.

Судя по разгрому и кислому запаху, витавшему в затемненном помещении, Мак сделал вывод, что два своих самых важных события последней недели он отметил со всем достоинством и размахом – долгожданную победу футбольного клуба “Армада” в кубке второго дивизиона, а также свое не менее ожидаемое расставание с профессией грузчика на консервной фабрике.

В тот день, когда ему сообщили об увольнении, он высказал всё, что думал об окружающих его идиотах. Вспоминая разъяренный вид начальника смены – пучеглазого “бывшего” алкаша и вечно дымящего как паровоз коротышку с красноречивым прозвищем Чинарик – из-за которого, как думалось Маку, его и поперли с работы, настроение безработного резко улучшилось. Но это сладостное воспоминание не шло ни в какое сравнение с накрывшей его эйфорией от гола Благо Гжебича, забитого на девяносто второй минуте матча в ворота соседней “Олимпии”. Этот мяч принес его любимцам единственный трофей за последние семнадцать лет, от того и послевкусие от этой победы было просто потрясающим.

Чего, правда, нельзя было сказать о послевкусии сегодняшнем…

Из туманных мыслей Макара выдернул глухой телефонный звонок. Мелкая сенсорная мобилка, купленная им еще четыре года назад, в свое время очень полюбилась Маку не только за щедрый ценник, но и за свою простоту и громоздкий, но крепкий корпус. Однако сейчас, когда его голова с трудом отходила от бурных празднований, громкий звон был для него самым ужасным звуком на свете. С трудом вспомнив, что трезвонящая сволочь лежит под подушкой, Мак поскорее достал телефон и не глядя нажал на зеленую трубку на экране.

– Але, да… Кто это? – ответил он хриплым голосом, потирая глаза.

– Ого, я смогла до тебя дозвониться с первого раза. Запишу в свои достижения – ехидно ответил приятный женский голос на другом конце.

– Чё… Не понял. Элина? Ты, что ли?

– Не поняла. А у тебя разве мой номер не забит? – возмущенно спросил голос.

– Нет… Не знаю – невпопад ответил Мак, теперь уже держась за лоб. Тошнота и раскаленная голова призывали его немедленно принять хоть какие-то меры для облегчения страданий несчастного организма. – Я не глядя ответил.

– Ну-ну, ясно – ответила Элина. В ее тоне можно было распознать разочарование. – Что, опять веселился?

– Чё тебе надо с утра? – раздраженно спросил Мак. Воспитательная беседа на больную голову ему была совсем ни к чему.

– Вообще-то уже половина второго, Макар. У цивилизованных людей это называется день. Ну ладно… Я повидаться хотела. Мы с тобой уже два месяца не общались.

– Да? Два месяца… Хренасе…

– Ну если совсем точно – два месяца и одиннадцать дней.

– Я занят был – ответил Мак, с трудом сдерживая икоту. – Работал, потом увольнялся и всё в таком духе.

Сидеть на диване становилось уже невозможно – нужно было срочно перебираться поближе к туалету, чтобы была возможность парировать надвигающиеся события, или хотя бы быть к ним готовым.

– Я в курсе уже, мне сказали – выдохнула Элина. – Макар, я же тебя туда еле устроила, блин. Филипп мой хороший знакомый…

– Так говоришь, как будто меня в космонавты взяли, а не в грузчики. И вообще – твой Филипп мудак, Эль. Как и все, кто там работает. Поэтому ни чё страшного. А так… Знаешь, если б я хотел, то грузчиком в такую помойку и сам бы мог устроиться.

– Ключевое слово “если” – тихо ответила Элина. – Да уж… Ладно… Так что, мы увидимся?

– Прям сегодня надо? – простонал Мак, чувствуя, как горло сдавливают спазмы.

– Лучше сегодня. А то потом не успеем. Я ж уеду на лето, забыл? А у меня еще дел полно. Да и ты потом опять потеряешься, как и всегда.

– Не исключено – лоб у него начал покрываться испариной. – Давай вечером, не щас.

– Хорошо. Я позвоню, как поеду – сказала Элина, а после спросила: – Макар, а ты хоть у себя дома проснулся?

– Да, да! Пока – бросил Мак. Разговор начинал его утомлять.

– Ладно, до вечера…

Он не успел ничего ответить, а только лишь отбросил телефон в сторону и мучительно склонился над унитазом, надрывая глотку.

Ему уже давно не было так плохо.

Уличное кафе, что укрылось в одном из уютных переулков ближе к набережной Ладного, было заполнено народом – отдыхали здесь не только взрослые, но и дети. Уплетая разноцветное мороженное и запивая всё это удовольствие газировкой, детеныши каким-то образом умудрялись издавать еще и огромное количество звуков, чем обращали на себя внимание остальных посетителей. Официанты сновали меж столиков с такой скоростью, что уследить за ними порой было просто невозможно.

Обилие запахов, витавших в воздухе, сводило Мака с ума. Он еще не успел отойти от утреннего похмелья, а за целый день в его измученный желудок так и не попало ничего съестного, зато в обратном направлении проследовало достаточно. От того ароматы свежих булочек с одной стороны пробуждали у Макара зверский аппетит, но с другой – заставляли искать взглядом ближайший санузел, чтобы при случае моментально ретироваться от всего этого безобразия и прочистить организм. Тем временем Элина внимательно изучала поданное меню. Вид у нее был такой сосредоточенный и важный, будто она выбирала не начинку для куска пирога, а штудировала квартальный отчет. Боковым зрением Мак заметил мужчину, который то и дело поглядывал на Элину. Казалось, что если бы напротив нее сейчас не сидел чурбан подозрительной внешности, в теплый майский вечер напяливший на себя толстовку с капюшоном, то одинокий красавчик обязательно спросил бы у нее разрешения подсесть за столик и у пары наверняка бы завязалась приятная беседа. Но вместо этого, искоса бросив взгляд на присосавшегося к бутылке с водой Мака, мужчина грустно отвел взгляд и уставился в телефон, изредка отпивая из своей чашки кофе.

Элина была старше Макара лет на пять и приходилась ему теткой, пусть и не родной. Однако даже такое родство не мешало племяннику признавать, что Элина была девушкой приметной, и, чего уж тут скрывать – красивой, благодаря чему обращала на себя внимания не только многих мужчин, парней и мальчиков, но порой даже и некоторых женщин.

В первую очередь в глаза бросались ее волосы – темные и волнистые, они чуть не доставали ей до поясницы. Эля держала их распущенными и почти никогда не укладывала в прическу, что нисколько не убавляло красоты ее блестящих локон. Ростом Элина была чуть выше, чем ее племянник. Пусть он и сам никогда не был коротышкой, но в отношении тетки такой уступок порою сильно раздражал Мака. Чаще всего он старался вообще не стоять с ней рядом, чтобы даже такая мизерная разница между ними никому не была заметна. Косметикой девушка почти не пользовалась, лишь глаза у нее всегда были подведены, что для Макара выглядело пусть и странно, но в то же время интересно. Элина любила спорт – занималась фитнесом, бегом, ходила на йогу, массаж, в тренажерный зал и в еще кучу других спортивных и модных мест. Племяннику было не ясно, когда она успевала уделять всему этому столько времени, однако постоянные диеты, правильное питание и тренировки уже давно сделали ее фигуру стройной и подтянутой, из-за чего она и стала мишенью для жадных глаз окружающих.

Поэтому-то Мака удивляло, с какого такого перепугу Элина столь внимательно просматривает меню с такой вредной и калорийной для нее пищей, к которой она чаще всего старалась вообще не притрагиваться.

– Круассаны с клубникой, яблочный пирог… Вау! Пирог с малиной, обожаю его – вполголоса читала меню Элина. – Штрудель, шарлотка… Ого, даже печеные яблоки есть! Ну это на любителя… М-да, давненько я здесь не была. Что тебе заказать?

– Веревку и мыло.

– Перестань, Макар. Я же серьезно…

– Я тоже. Хочешь, что б я подох? Мне-то без разницы, чем блевать, но пироги переводить жалко.

– Пить надо меньше – спокойно ответила Элина, снова спрятав взгляд в меню.

– Или больше – нашел в себе силы съехидничать племянник.

Девушка поджала губы, что выдавало в ней раздражение. Уж что-что, а раздражать свою тетку Макар всегда умел отменно. Особенно когда дело касалось выпивки, курева и того образа жизни, который в последние годы вел ее дорогой родственничек.

– Тебе не жарко в толстовке?

– Меня наоборот колошматит – в доказательство своих слов Мак съежился. – Да и загорать я не люблю. А щас вон как палит…

– Так ведь лето скоро, радуйся – ехидно сказала Элина. – То ли еще будет.

– Порадуюсь. Напомни, если вдруг забуду.

Макару казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Элина соблаговолила выбрать себе десерт. Теперь, когда перед ней стояла огромная тарелка с крошечным кусочком малинового пирога, от цены которого Макара чуть было не вывернуло в очередной раз, Элина наконец перешла к разговору, из-за которого она и вытащила племянника из его берлоги.

– Филипп на тебя очень жаловался. Отношения у меня с ним хорошие…ну, были во всяком случае. Но когда он позвонил, голос у него был раздраженный. Я его таким вообще не помню, хотя мы знакомы-то давно. Он человек спокойный… Чего у вас там случилось?

– Не важно – отрезал Мак. – Его батраки слишком до хера о себе думают. Да и он сам индюк еще тот. Слово за слово, с одним, вторым, третьим…вот и понеслась. А он сам их еще и покрывает.

– Как всегда – у тебя все вокруг виноваты – ответила Элина, внимательно слушая племянника. – Я всё понимаю, работа там была не из легких, и контингент особый. Но это всё-таки было лучше, чем совсем ничего…

– Эль, ты когда в последний раз ящики таскала, а? – перебил Мак. – Или у станка стояла? А в ночные смены работала?

– Я часто до ночи работаю, Макар. А то и всю ночь, когда у меня завал…

– Молодец. Хочешь читать мне лекции – пожалуйста. Только сначала иди туда сама и отведай этой хрени. Вот тогда и поговорим. Ты не знаешь, чё там было…

– Так вот я почему и спрашиваю – мне тебя интересно послушать.

– А толку? Всё равно ж не поймешь. Или опять скажешь, что я сам виноват.

– Ну а ты вот попробуй и расскажи – деликатно подступалась девушка. – Я имею право знать, вообще-то. Это же я тебя туда устроила.

– Скажу так – похают там на тебе, как на лошади, а платят, как дешевой шалаве. И относятся также. Покурить отойти нельзя, уже начинают бухтеть, бубнить. Один раз на работу не вышел – заболел – всё, трагедия. Начинают гусей гнать, грозить… Зато как наверх не зайдешь, эти там сидят чаи гоняют, рыбалку обсуждают, днюхи отмечают…

– На то они и начальство, Макар. Это офис – там так заведено.

– Ага. Чё не спросишь, как царьки с холопом бубнят. Да и в смене тоже своих баранов хватало. Пообедать не дают, прибегают: “У нас завал!”. А это мои проблемы, что ли? Почему при мне завалов не было…

– Может, тебе повезло просто? Или ты сам на обеде засиделся.

–…зато стоит их попросить подсобить, рожу кривят. Чуть ли не одолжение делают – не слышал ее племянник. – Ну в итоге они на меня там чё-то обозлились, стали подлянки делать… Не суть. Вот я им всё и высказал. А еще из-за меня потом смена встала. Будут знать…

Последнее Макар произнес так, будто для него этот инцидент стал особым примером для гордости.

– Ну да, про что-то такое Филя тоже говорил.

– Да пошел он в зад, твой Филя…

– Макар! Тихо, тут дети.

Голову Мака вновь окатило волной острой боли, да такой, что он прищурился и не решился продолжать спор.

– Всё, успокаивайся давай – уже тише сказала Элина. Она на собственном опыте знала, что атаковать Макара упреками в лоб было бесполезно. Всё равно не достучишься, зато шуму будет много. – Чего уж теперь. Раз так получилось… Какие у тебя планы?

В данный момент Маку хотелось только одного – уйти. Сбежать от света и скрыться где-нибудь в темном и прохладном уголке. Это был бы по-настоящему замечательный исход. Поддерживать беседу у него не было никаких сил и желания, но зная, что тетка от него просто так не отцепиться, решил не тянуть и как можно скорее ответить на все интересующие ее вопросы.

– Не сдохнуть от головной боли к концу дня было бы здорово, для начала…

Элина молча открыла свою небольшую сумку, достала из нее две таблетки аспирина и положила их перед племянником. Мак трясущимися руками взял желанное лекарство и запил их остатками воды в бутылке. За сегодняшний день это была уже третья его доза таблеток от головы.

– Скоро должно полегчать – обнадежила Элина. – Работу не искал еще?

– Ни чё не нашел пока – соврал Мак.

Он и не искал. Было совсем не до этого. Его “Армада” оказалась в финале чуть ли не случайно, поэтому всю неделю после увольнения Мак не только морально, но и физически готовился к предстоящему матчу. Большая часть его расчета с завода пошла на закупку пива и закусок, без которых такой важнейший матч никак не мог обойтись. От того и времени на поиски нового места трудоустройства просто не могло найтись. Впрочем, как и желания.

Какое-то время они оба сидели молча. Элина неохотно ковыряла вилкой пирог, съев лишь половину. Было ясно, что она над чем-то размышляет и не решается заговорить первой. Маку начинало это надоедать, поэтому он решил идти в наступление самостоятельно.

– Элина, не тяни. Чё ты маешься? Говори уже, что стряслось.

Такого вопроса тетка явно не ожидала, поэтому поначалу даже растерялась. Собравшись с мыслями, она положила вилку и отодвинув тарелку с недоеденным пирогом в сторону.

– Да я сказать хотела…

– Так говори уже. И быстрее… Мне и так херово. А еще ты тут яйца высиживаешь.

Элина начала издалека:

– Слушай, Макар – ты не обижайся, но…честно говоря, я уже не знаю, чем тебе еще помочь. Ты уже у трех моих знакомых работал, и всё без толку. Мне больше некуда тебя пристроить. Я себе этим вопросом уже всю голову сломала…

– Зачем? Я ж тебя об этом и не просил – удивленно нахмурил брови Мак.

– Да не в этом дело… Просто вчера я заходила на сайты с объявлениями по работе, хотела посмотреть, что сейчас есть… Но и там пусто. Понимаешь? Образование у тебя не полное, да и ты сам не за любую работу возьмешься. Не кривись, Макар – сам же знаешь, что это правда. Характер у тебя не как у котенка, будем честны.

– Ого, а я и не знал…

– Не перебивай. Я вот что предложить хочу… Ты только выслушай меня, договорились?

– Ну.

– Выслушай внимательно.

– Не беси меня. Говори.

– Короче… Единственный для тебя адекватный и беспроигрышный вариант – это…вернуться к нам в лагерь. Мы в последние пару лет более-менее постоянную команду вожатых собрали, но сейчас нам как раз экстренно нужен еще один человек. Позвать пока что некого, а у тебя как раз и опыт есть. Мог бы нас выручить…

– Так, погоди, стоять! – резко прервал тетку племянник. – Ты шутишь, что ли?

– Макар…

– В какой на хрен лагерь? Мне двадцать семь, Эль. Не собираюсь я этой херней для малолеток заниматься. Я там был…да черт знает, когда.

– И что теперь?

– Нечего мне там делать, хватит с меня. Я зарекся, что больше туда не вернусь, и ты об этом знаешь. Это всё из-за “Ювенты” этой сраной у меня по жопе пошло…

– Дослушай! Я же не уговариваю тебя устраиваться на весь год и жить там безвылазно! – продолжала гнуть свое Элина, не сводя глаз с племянника. – Ну… Ну ты посмотри на себя, Макар.

– И чё изменится?

– Я за тебя боюсь. Ты выглядишь ужасно. Живешь, как придется. Я больше, чем уверена, что и работу ты себе ищешь так же наобум, как и всё остальное делаешь. Тебе нужна передышка.

– Херня это всё. Я не устал.

– Я всё продумала – на его выпады Элина не обращала никакого внимания. – Приезжай в лагерь, подзаработай немного и как раз сможешь обдумать будущее. Не здесь, где куча баров, магазинов с бухлом и твоих дружков, которым только побухать в жизни и надо, а у нас – в лагере, за городом. Там чисто, светло, тепло, воздух свежий, природа какая… А параллельно ты сможешь искать работу, а я буду отпускать тебя на собеседования, если понадобится.

– Ага, конечно.

– И в конце концов – тебя три месяца будут кормить и поить бесплатно, а я всё это время буду космически спокойна. Не отказывайся…

– Спокойна?! – выпалил Мак. – Лагерь – это сплошной дурдом, Эль. Какая к черту передышка?! Там куча вечно орущих детей и их тупых родителей. Эти сценки и постановки каждый день, эти даунские соревнования, конкурсы, мероприятия идиотские… Встаешь и засыпаешь по звонку, как в тюряге, а жрешь то, что тебе кинут. Какое время на подумать? Ты о чём вообще?

– У всех на себя время хватает, а у тебя нет? Там сейчас не такой загруз, как раньше, Макар. Да и раньше всё было не так…

– Ты мне-то хоть не рассказывай, я получше тебя знаю. Нам там иногда в толчок-то сходить времени не было. А ты мне предлагаешь там еще и работу как-то искать. Круто. Когда я буду это делать? По ночам? Еще и не спать? Ну вперед, попробуй сама сначала. Потом расскажешь об успехах. Капец… Ты чё курила, когда это придумала? Сказочница… Или ты думаешь, что вожатые там хер пинают всю смену?

– Конечно не думаю. Но это лучше, чем сидеть здесь и…

– Не-е-е-т, говори за себя. Ты не пахала вожатым, тебе не понять. Легко быть начальницей и смотреть на нас смертных. У нас же тут всё так просто. Да-да, прям как Филя твой – два сапога пара, молодцы.

– Чё ты несешь…

– Что надо. И я тебе уже сказал – свое я оттрубил, ищи других дебилов. Даже не проси. Это уж точно ни хера не выход и мне никак не поможет. Лучше в дворники пойду. Да у меня и так всё нормально…

– Нормально?! Да уж я вижу, как у тебя всё нормально – настал черед злиться уже самой Элине. К этому моменту с соседних столиков на них стали недовольно поглядывать. – А что для тебя выход, Макар? Продолжать бухать? Или ходить по барам и смотреть футбол, надеясь, что тебя кто-нибудь еще и покормит? Это не жизнь, Макар – это идиотизм!

– Вот это ты щас какую-то ересь несешь. Я ж не бичуган… Я сам за себя заплатить могу.

Макар лукавил. Он мог заплатить далеко не за всё и далеко не всегда. А надежда на угощение и правда наполняла его всякий раз, когда он с приятелями куда-то выбирался.

– Ага, если бы… Ты прав – тебе двадцать семь, уже не маленький. Слегка вырос из вожатской работы, я согласна. Но по виду так не скажешь. Ты ничего не хочешь, никуда не стремишься. Тебе ничего не надо от слова “совсем”. А здесь ты вообще разлагаешься, как… А в лагере всё не так плохо, как ты тут расписал. График уже давно не такой загруженный…

– Ну да, это же прям меняет дело – картинно выдохнул племянник. – И ты реально думаешь, что лучше круглосуточно вытирать сопли и слезы у мелких спиногрызов, чем искать нормальную работу? Если ты их так любишь, то чё сама вожатой не станешь? А лучше иди заведи себе парочку своих собственных пионеров и запрись с ними в своем лагере!

– Короче, Макар – резко встала с места Элина. Вид у нее был злой, но сдержанный, как у заправской училки. – Я тебе предложила хороший вариант, но ты решай сам. Уже взрослый, в конце концов. Хочешь опять стать человеком – значит пожалеешь мои нервы, а главное – себя, соберешься в кучу и поедешь в лагерь.

– Ну-ну…

– Ты не нукай, а слушай. Если же тебе окончательно на всё плевать, можешь и дальше околачиваться в… Где ты там обычно бываешь? Не суть. Я настаивать не буду. У меня хотя бы совесть чиста, потому что я сделала всё для того, чтобы у тебя жизнь наладилась. Но ты этого вообще не хочешь, я смотрю…

– Тебе медаль за заслуги выдать?

– Говори, что хочешь. Всё – я жду до вечера. Нет, так нет. Завтра у нас уже наверняка будет новый вожатый. С тобой или без тебя.

– Ага, конечно. А чё не десять сразу?

– Ты меня услышал – бросила она и уже собралась уходить, но обернулась: – Тебя довезти? Или здесь сидеть будешь?

– Едь давай – гордо отмахнулся племянник. – Вожатики ждут.

– Как хочешь…

– Чисто бабская логика… Давай, удачи! Привет им там всем передавай! – прикрикнул Мак вслед уходящей Элине.

Его голова и не думала утихать, а только еще больше разболелась. Теперь, из-за глупой ссоры с теткой и собственного упрямства, ему еще и придется добираться до дома на маршрутке через добрую половину города в самый час пик.

“А ведь еще вчера всё было так хорошо” – думалось Маку, пока он пытался влезть в переполненный людьми автобус.

Ночью ему не спалось. В голове бурлили воспоминания – как хорошие, так и те, что причиняли боль. Он вспоминал аллею, усаженную деревьями, на пути к уютной площади. Помнил те большие деревянные ворота, щедро распахнувшие для него свои двери когда-то очень давно…

Сколько времени прошло? Пять лет? Может быть шесть? Нет – целая жизнь.

Тогда он был другим. Даже думал по-другому. Мечтал и еще верил в чудеса. Не то, что теперь. Может быть, потому что понял, что чудес не бывает? Бывает боль, обида, утрата. Бывает кратковременная и обманчивая радость, после которой обязательно случается что-то плохое. Беда, терпеливо выжидающая за углом. Но чудеса? Нет – чудес не бывает.

Еще он вспомнил ее. Давно уже не вспоминал. Сколько? Месяц? Или чуть больше? Вспомнил ее глаза и улыбку, ее красивые рыжие волосы. А главное – как у него замерло сердце, когда он впервые ее увидел. А вот голос – голоса ему уже и не вспомнить – не смог откопать. Вытравил, вычистил. Вырвал, что смог. Она ведь тоже оставила после себя лишь боль.

Вспомнился и смех. Свой собственный. Детей. Друзей. Радостные дни, радостные вечера. Было хорошо. Было счастье. Ведь это было счастье?

Но всё же это плохо закончилось. Ужасно. Необратимо. Катастрофически. И эта боль перекрывала всякую, что шла до нее. Те дни сломали его. Заставили измениться. Навсегда. Нужно было оградить себя от всего. От боли. От обиды. От утраты. Нужно было уехать. Скрыться. Исчезнуть. Нельзя было возвращаться. Ничего не вернуть. По-прежнему уже ничего не будет.

Или будет? Нет. Ее ведь больше нет…

Мак бессонно сел на диване и еще долго копался в раздумьях. Наедине всегда было лучше. Безопасно. Очень правильно думалось. Но не в этот раз… В этот раз он проигрывал. Не мог себя убедить. Не удержался. Или еще сможет удержаться?

Дрожащими от мандража руками Мак взял со стола телефон. Часы показывали 03:25. Уже поздно. И всё же он нашел в списке контактов Элину, которую забил туда только сегодня.

Всмотрелся в экран. Думал. Долго думал.

“Нельзя. Не вздумай!” – говорил он про себя. Но пальцы его предали и своевольно набрали СМС, которое его обязательно погубит.

Опять. Снова. Теперь уже окончательно и насовсем.

03:29

Ладно. Но если я об этом пожалею, то и все

вокруг охеренно пожалеют.

Когда надо ехать?

ПЕРВАЯ СМЕНА

«Социализация ребенка в детском лагере – это первый шаг на пути к успешной социализации взрослого человека в будущем, в большом мире. Навыки, полученные в стенах детского лагеря, в дальнейшем возможно применить и в зрелом возрасте, ведь умение адаптироваться и понимать окружающий нас социум ценится на каждом отрезке жизненного пути. Именно поэтому важность участия вожатого в первичной адаптации и социализации ребенка невозможно переоценить.

Для самих же вожатых процесс работы может стать подготовкой к собственному родительскому бремени. Уже на этом этапе каждый отдельный вожатый сможет для себя понять, какого ему находиться в роли родителя, какие качества он проявляет и применяет во время воспитательного процесса. Именно поэтому из хороших вожатых в последствии формируются и хорошие родители. Они прошли достойную школу, через которую не проходили 99,9% человечества».

А.П. Бессараб. Вожатская теория.

Общий сбор

В этот последний майский день в лагере кипела приятная суета. Основные работы и приготовления к приезду детей уже были завершены, и теперь оставалось встретить и снабдить всем необходимым самих вожатых – людей, без которых это место для пионеров потеряло бы всякий смысл.

Каждому из прибывавших в “Ювенту” вожатых выдавался список детей, которые входили в возглавляемый ими отряд, план мероприятий на смену и дневное расписание, по которому вожатые и их пионеры должны были жить ближайшие двадцать один день. Помимо этого, на руки они получали ключи от вожатских и детских комнат в корпусах, а также, и это было чуть ли не главное – канцелярские принадлежности, которые ценились на смене дороже всего золота мира.

С остальными работниками лагеря уже давным-давно всё было обсуждено – каждый из них, от буфетчицы до прачки, отлично знали свое дело, так как работали в лагере уже не первый год. Теперь же было необходимо поставить задачи уже для вожатых, что, как и всегда, собирались сделать на вечерней планерке. Многие из них уже имели за плечами большой опыт работы с детьми всех возрастов, однако в этот раз среди них имелись и новички, в которых еще только предстояло вдохнуть уверенность и воодушевить на приятную, но далеко не легкую работу.

Старшая воспитательница Ольга Викторовна находилась рядом с центральной площадью лагеря, в здании небольшого одноэтажного четвертого корпуса, среди своих прозванного просто “вожатской”. Именно здесь проходили вечерние планерки и в принципе была сосредоточена вся официальная вожатская тусовка. Ольгин кабинет находился здесь же, по правую сторону от главного входа в зал, в дальнем конце веранды. Внутри своей маленькой вотчины она проводила беседы с детьми, которые нарушали правила лагеря, или просто вели себя слишком вызывающе, складировала по коробкам канцелярию и расписывала на рабочей доске всё то, о чём ни в коем случае нельзя было забыть.

Работа у Ольги не ограничивалась нудным сидением в четырех стенах, ибо чаще всего она занималась не только воспитательными разговорами с детьми. В ее скромные обязанности также входило урегулирование множества мелких и не очень проблем, возникавших в ходе работы их дружного коллектива, проведение дневных и вечерних мероприятий, беседы с родителями и всякое тому подобное. Увы, но бумажной волокиты у девушки тоже хватало, но об этой стороне своей яркой и интересной работы Оля чаще всего предпочитала не думать и даже не вспоминать, а просто молча делать, надеясь закончить с этим как можно скорее.

Пока что детей в лагере еще не было, а потому Ольга могла полностью сосредоточилась на своих, как она сама любила в шутку говорить – “подчиненных”, которых она таковыми никогда не считала. Почти что год ожидания встречи с полюбившимися ей вожатыми заставил старшую воспитательницу делиться с ними всем, что произошло с ней за всё время их долгой разлуки, а также с ностальгией вспоминать прошлогодние смены, которые уже стали для лагеря и его обитателей пройденной историей.

Ныне же, последним майским вечером, Ольга разговаривала с Кариной – той самой девушкой, которая стала для воспитательницы одной из лучших пионерок на ее памяти, а теперь, после ускоренного обучения и уверенной сдачи теста, официально ставшей вожатой. Карина приехала в лагерь с самым ранним автобусом и успела включиться в работу задолго до приезда своего напарника. Она заранее осмотрела жилой корпус, в одиночку перетащила кучи постельного белья из прачечной и заправила все кровати в детских комнатах, что было занятием нудным, долгим и выматывающим. Глаза у нее, несмотря на небольшую усталость и нудную проделанную работу, горели огнем нетерпения и ожидания новых впечатлений, что не могло не радовать.

– Ну ты и даешь, Карин. Дождалась бы напарника, да вместе бы постельное перетаскали. Он ж тяжелючее. Эх ты… Устала?

– Нет, всё хорошо – улыбнулась новоиспеченная вожатая. – Зато теперь вечер свободен.

– Если не считать планерки, то в принципе да, свободен – согласилась воспитательница. – Как думаешь – справишься с семилетками? Восьмой отряд у нас самые маленькие, с ними бывает трудно. Иногда даже слишком…

– Справлюсь – уверенно ответила Карина. – Я знаю, что за ними глаз да глаз нужен, но я к этому уже привыкла. Я дома с сестрами своими всё время нянчусь, так что вот… А кто у меня в напарниках, кстати?

– Валерка Молотов. Твой одногодка. Пионером не был никогда, но парнишка смышленый. Он тест сдал на сто баллов, представляешь! Это, конечно, не значит, что он тут сразу станет лучшим из лучших, но на моей памяти такое впервые. Ни чё – скоро сами познакомитесь. Уже почти все заехали, ждем только нескольких человек.

Не успела воспитательница договорить, как у вожатской послышался скрежет чемоданных колесиков, после чего на веранду поднялась в меру упитанная девушка со стрижкой каре.

– Здрасьте – запыхавшись, поздоровалась новоприбывшая. – Блин…фух…я никогда не привыкну чесать через эту здоровенную площадь. Ой…

– Зорька! – обрадовалась Ольга и кинулась обнимать девушку.

– Ай, Ольга Викторовна, задушите же, ей-богу – прокряхтела Зоря, задыхаясь в объятиях воспитательницы.

– Чё за официоз, Зарина? – удивленно и даже с налетом обиды спросила Оля. – Не тот у меня еще возраст, так что отставить эти ваши выкалки! Кстати, знакомься – это Карина, наша новенькая, была у нас пионеркой… Хотя, ты и так ее должна помнить. Она в прошлом году в первом отряде была. Карина – это Зарина, или Зоря, наша “старенькая”, ее ты тоже знаешь. Вы будете соседями по этажу и комнате. Принимайте поздравления!

– Да уж как такую забыть, помню-помню. Танцуешь здоровски. Нормально ты так похорошела, подросла… Аж завидно. Приятно познакомиться.

– Взаимно – мило улыбнулась новоиспеченная вожатая.

– Короче, мне повезло – обожаю спать с красивыми людьми в одном помещении. Про одну кровать пока не зарекаюсь – сказала Зоря, чем изрядно удивила юную вожатую.

– Не слушай ее. Зоря у нас девчонка хорошая. Иногда, правда, как скажет чего-нибудь – хоть стой, хоть эволюционируй. Но с ней можешь советоваться по любому поводу. Опыта у нее о-го-го!

– Обращайся – подтвердила Зоря. – У меня это уже восьмая смена полетит, так что подучим тебя, если надо.

– Вот именно. Так, Зорь, расклад такой – у тебя будет Южный корпус, седьмой отряд, комнаты по правую сторону вместе с холлом. Ваша с Кариной вожатская будет восьмой, а у ваших напарников седьмая – сказала Ольга Викторовна и вручила девушке список с фамилиями и именами детей.

– Е-е-е, в самый раз – обрадовалась Зоря. – С девятилетками обычно легко. Ну, мне то уж точно. Походу классная смена намечается, если погода не подведет. В прошлом году в июне мы тут чуть не утопли все.

– Не напоминай – махнула рукой Ольга.

Прошлогодняя первая смена запомнилась лагерю своими проливными дождями, из-за чего большую часть времени дети провели в корпусах. Мягко говоря – воспоминание не из лучших, учитывая то, что детвору приходилось развлекать и занимать всеми силами не выходя из зданий.

– Ладно… А с кем я хоть стою? – спросила Зоря, но воспитательница ответить не успела.

– Всем привет, кого не видела.

На веранду поднялась Элина вместе со своей спутницей. Обе женщины были друг с другом примерно одного возраста, и обе выглядели так, будто только что сошли с небес на землю.

– Элина Вадимовна… Ай-яй-яй… Вы, короче, как всегда – бомбически смотритесь – сказала Зоря и обняла начальницу лагеря. – Перестаньте пить кровь девственниц.

– Постараюсь отвыкнуть. Да и девственниц-то в городе уже не сыщешь – усмехнулась Элина. – Рада тебя видеть, моя хорошая. Как дела?

– Пока не родила. Но родственники активно просят.

– А есть от кого? Ты еще с тем мальчиком встречаешься? Ян, вроде?

– Да-а-а – гордо заявила вожатая. – Мы вместе. Я его никуда не отпущу. Да он и сам не уйдет. Цепь-то тяжелая, надежно держит.

– Хорошо. Тогда понятно, почему детей просят – усмехнулась Эля и обратила внимание на свою спутницу. – Хочу вас познакомить – это Екатерина Олеговна Рица, будет у нас работать медсестрой. Если где что болит у вас, или у детей, не дай бог, то бегом к ней.

– Рада познакомиться. Можно просто Катя – ответила медсестра красивым, слегка низковатым голосом.

– Здрасьте. А я не поняла – чё с Яшенькой случилось? Вы его на пенсию отправили? – тревожно спросила Зоря.

– Да всё с ним нормально. Якову Максимычу просто подмога нужна была. И уже давно. А у Кати как раз и образование, и опыт работы есть. Двух медиков нам уж точно должно хватить.

– Берегите его – он у нас мужчинка хороший – сказала Зоря длинноногой медсестре, в которой медсестра угадывалась меньше всего.

– Будет сделано – ответила Катя. – Ладно, Эль, я пойду еще погуляю, осмотрюсь пока. Вечером увидимся.

– Давай – попрощалась начальница. – Ужин в семь. Звони, если что.

– Элина Вадимовна, признайтесь – подруга ваша тоже этими темными обрядами промышляет? Чё вы меня в комплексы-то вгоняете всё время? – спросила Зоря.

Элина закатила глаза и снова приобняла настырную вожатую.

– Зорька, ты вообще не меняешься. И я этому очень рада.

– Это точно – включилась в разговор Ольга. – Ладно, девочки – идите в корпус, располагайтесь, на ужин не опаздывайте. Ключи от вашей комнаты уже у Карины.

Когда девушки ушли, Элина и Ольга, наконец, смогли поговорить наедине.

– Как тебе Карина? – поинтересовалась воспитательница. Начальница лагеря познакомилась с будущей вожатой еще утром.

Эля сдержала смешок.

– Выглядит… Не на семнадцать лет. Ей парни щас прохода не дадут.

– Ой, не говори. Лишь бы не дрались и не домогались в наглую. Вымахала девчонка за год капец как, да и похорошела еще больше. Завидую я. Эх-х-х… Но я ей уже сказала, чтобы обращалась, если что. По любому поводу. А то всякое бывает…

– Да, правильно. Еще устроят соревнования – кто быстрее ее в койку затащит. А она несовершеннолетняя…

– Сплюнь ты… Ну ладно – у нас-то парни все приличные. Ну, почти… Да и девчонки тоже. Посмотрим, как оно будет. Так, теперь по делу – почти все уже на местах, ждем только двоих. С расстановкой всех ознакомила, так что всё в норме – отчиталась Ольга, не дожидаясь вопроса от начальницы.

– Дай угадаю – Макара еще нет, да? – спросила Элина, присела на лавочку и выдохнула, стараясь не волноваться.

– Ага. Нет Макара и Валерки Молотова. Он тоже у нас новенький – ответила Ольга, заглянув в список.

– Так и думала. И на телефон весь день не отвечает, зараза.

– А чё ты так переживаешь? – удивилась воспитательница. Она чуть ли не впервые видела свою начальницу настолько взволнованной. – Начало пятого только. Планерка в восемь. Времени-то еще вагон и маленькая тележка…

– Ты просто Макара не знаешь, Оль.

– Ну вот как раз и познакомлюсь – легкомысленно ответила воспитательница и подсела рядом.

Элина с трудом улыбнулась, но не стала ей ничего отвечать. Начальница не сомневалась, что знакомство и работу с ее племянником Оля наверняка запомнит надолго.

– Слышь, ты дурку-то не гони. Шесть соток за полчаса езды на этом корыте? – недоумевал Мак, уверенный, что хитрый таксист просто хочет его надуть.

– Так загород же ехали. А багаж чего не считаете? – парировал таксист.

Он, в свою очередь, был уверен, что хитрый пассажир хочет откосить от справедливой оплаты.

– Какой на хрен багаж, а?! У меня одна сумка! Да и та со мной в салоне! – ответил Мак, демонстрируя потертую спортивную черную сумку, которой он был готов стукнуть слепого водилу прямо по голове.

– Это мы еще по территории лагеря не едем. Там дороже выйдет.

– С хрена ли? Охерел в край. Не надо мне по территории, высаживай у ворот, петух обозный!

Такси остановилось на брусчатке около въезда на территорию лагеря. Мак кинул водителю помятые пять сотен, да и то с полным чувством того, что сильно переплатил нахалу. Демонстративно хлопнув дверью, пассажир покинул такси и отправился к воротам.

– Я твой номер в черный список внесу, понял?! Мудак – крикнул таксист в спину Макару. Тот, в свою очередь, лишь развернулся и показал водиле средний палец, тем самым продемонстрировав к нему всю полноту своего презрения и несогласие со сложившейся ситуацией.

Когда машина удалилась, Мак оказался совсем один у стыка больших ворот и белых стен, окружающих территорию всего лагеря. Вокруг не было ни души, и был слышен лишь тихий шелест зеленой листвы и пение птиц.

Первое, что бросилось в глаза, так это отсутствие тех самых ворот из резного дерева, которые раньше встречал каждый, кто прибывал в лагерь. На смену дереву пришел металл, а на смену душевности – надежность. Что из этого важнее – каждый решал для себя сам, но вот самого Макара от чего‐то задело это изменение, на которое ему, по-хорошему, должно было быть плевать.

Однако в остальном картина открывалась до боли знакомая. Казалось, что за годы его отсутствия здесь, кроме ворот, ничего и не поменялось. Сторожка охранника, стоявшая по правую сторону от въезда, была всё такая же маленькая, а в аккуратных небольших окошках продолжали виднеться белые узорчатые шторки. Этакий пряничный домик на современный манер. У самих же ворот по бокам всё также несли свой дозор и встречали приезжих две одинаковые статуи олимпийской богини. Еще выше над воротами красовалась яркая стилизованная надпись:

ДЕТСКИЙ ОЗДОРОВИТЕЛЬНЫЙ ЛАГЕРЬ “Ювента”.

Счастливое детство под опекой богини юности.

Богиня юности… Да-да, как уж тут забудешь. Именно выбеленные статуи Ювенты украшали не только въезд в лагерь, но и были понатыканы по всей его территории. Зачем нужно было приплетать сюда имя греческой богини, Маку всегда было не ясно. Не знал он и того, откуда взялось такое количество статуй, которые вот так запросто воткнули везде, где только можно. А сейчас и спросить уже было не у кого…

Стоп – греческой? Или она была у римлян? Эту подробность он уже давненько запамятовал и откапывать из закоулков памяти не собирался. Да и не факт, что он вообще знал, кто там богиня по паспорту. С историей у Макара всегда было не очень.

Да и вообще – местные статуи всегда больше напоминали ему изваяние взрослой женщины, но никак не юной девушки, пышущей красотой и здоровьем. Макар оправдывал свое видение тем, что в искусстве, как и в истории, он тоже был не знаток. Откуда ему знать, как раньше изображали девушек? Тем, кто этим занимался, наверняка должно было быть виднее.

Спорить он не собирался.

– Молодой человек, не заблудились? – спросил старческий голос, выдернувший приезжего из раздумий.

Мак повернулся на источник звука – в дверях сторожки стоял дедушка в форме охранника, на голове у которого громоздилась морская фуражка, которая явно не имела никакого отношения ко всему остальному обмундированию. Старик демонстративно и спокойно ждал, когда юноша ответит на заданный им вопрос.

– Не заблудился – ответил Мак. – Мне сюда надо.

– А в качестве кого прибыли? – не прекращал допрос старик. До приезда такси охранник явно скучал, а может и вовсе дремал, но зато теперь ему представилась возможность хоть как-то себя развлечь. – И куда конкретно? В Палаточный городок, аль в лагерь?

– В качестве вожатого прибыли, в лагерь – раздражался Мак, хрупкое терпение которого и без того истощилось от потасовки с таксистом.

– Как величать?

– Закрепин. Макар. И давайте побыстрее, я и так опаздываю.

Старик, словно игнорируя услышанную просьбу, неспешно вернулся в сторожку, пошуршал в ней и вышел обратно на улицу уже со списком в руках.

– Макар… Такс-такс… Агась, есть таковой. Макар Закрепин?

– Так точно.

– А паспорт у Макара Закрепина имеется? – деловито исполнял обязанности надсмотрщик за воротами.

– Имеется – принялся искать документ Мак, стараясь не расплескивать нервы. – Документы на хату нужны? Прописка? Свидетельство о рождении? Анализ ДНК…

– Паспорта хватит.

После тщательной и очень внимательной сверки на глаз, старикашка понял, что больше он никак не сможет прицепиться к приезжему. Поставив в списке галочку и довольно крякнув, охранник вернулся в сторожку и канул в небытие. Маку казалось, что старик сейчас про него просто забудет или уснет по пути, но нет – спустя мгновение позади него раздался шум и ворота принялись медленно отъезжать в сторону сами по себе.

“Прикольно…” – подумал Мак, удивляясь техническим чудесам в этой тихой глуши. – “Но раньше всё равно было лучше”.

– А давно ворота сменили? – решил поинтересоваться парень, оттягивая момент встречи с лагерем.

– Да уж точно не вчера – не сразу ответил охранник, задумываясь.

– Понятно… А старые чем не угодили?

– Так в негодность пришли. Да и механика всяко лучше, чем дерево тягать. Так удобнее.

– Охотно верю – выдавил из себя приезжий, не зная, что тут еще можно сказать.

Предвещая долгий путь до площади и не желая больше тянуть время, Макар ускоренным шагом отправился вдоль дороги, не упуская возможности лишний раз помянуть “добрым словом” жадюгу таксиста, из-за которого ему сейчас придется чапать на своих двоих еще минут двадцать, прежде чем он сможет до