Школа. Никому не говори. Том 4
Глава 1.
Аккуратно орудуя вилкой, Денис снял с раскалённого шампура шкворчащее мясо, положил его на маленькое белое блюдце и подал Любе.
– Попробуй на готовность!
Школьница наклонилась к ароматному кусочку, с наслаждением вдохнула горячий дымный пар, затем взялась за косточку. Кость легко выскочила из прожаренного сочного птичьего бёдрышка.
– Готово уже. М-м-м-м! Как вкусно!.. Жалею, что пропустила, как ты маринад готовишь, – невероятно съедобная бомба! Что туда кладёшь?
– Так тебе и выдал! – фыркнул польщённый парень. – Ещё научишься так же делать и в гости больше не придёшь!
– Приду, обещаю! – ответила весело Люба, прожевав нежный кусок. – Только почаще зови!
– Договорились, – улыбнулся Денис и, смутившись, отвернулся к мангалу. – С собой тебе мяса заверну. Пока одна ночуешь?
– Да. Таисии Фёдоровне, вроде, лучше стало. Мама вчера сказала, что бабушка открыла глаза и даже поговорила с ними. Это так хорошо! Я очень рада!
– Рад вместе с тобой! Пусть бабулька выздоравливает! Пирожки она зачётные печёт.
– Мама с папой там уже неделю вместо обещанных двух дней торчат. Хоть отдохну от них!
– Нравится быть одной дома? – заметил Коробкин.
– Знаешь, да! Сама себе хозяйка и госпожа. Когда перееду, вообще самая счастливая буду!
Денис, услышав последнюю фразу, оживился:
– Как скоро переезжать собралась и куда?
– Куда-нибудь подальше. В Краснодар, например. Думаю доки из школы летом забрать да поступить в ПТУ или техникум. Денег пока побольше заработать стараюсь!
– Работаешь сейчас?!.. Где?
Люба вовремя прикусила язык: «Если Ден не в курсах про покатушки – значит, эти двое не потрудились его в свои планы посвятить. Лучше заткнуться, пока не огребла пилюлей на дурную голову!»
– Полы у знакомой мою, а ещё шью на заказ. Собираю понемногу да коплю.
– Вот как! – с уважением кивнул юноша. – Не подумал бы, что ты такая самостоятельная!
– Почему это? – обиделась гостья.
– Потому что хорошая послушная домашняя девочка.
– Да ну?! – недовольно сощурила она глаза. – А вот такое как тебе?!
Тихоня схватила с оконного отлива пачку, вытащила одну штуку, прикурила и, как следует затянувшись, выпустила густую сизую струю.
– Э! – ошалело выдал запоздалую реакцию десятиклассник. – А ну-ка дай сюда!
Парень выдернул из её рта папиросу, потушил о кирпичную стену да выбросил в сторону.
– Ты чего?! – опешила школьница. – Сигарет жалко?
– Для тебя жалко! Нечего шмалить! Хорошие девочки не курят.
– А Сэро сказал, между прочим: «Хочешь – кури, хочешь – не кури! Твой выбор»! Он меня в рамки «хорошей девочки» не вгоняет!
– Я тебе не Сэро! И я против. Нехрен портиться в угоду толпе! – Ден вдохнул полной грудью свежий февральский воздух, потянулся, бросил взгляд на надувшуюся приятельницу: – Не обижайся, слышь! Ты изначально не была такой, как мы все. И нечего подражать! Какой гад, кстати, курить надоумил? Сэро, что ли?
– Не угадал!
– И кто же?
– Наташа.
– Ещё лучше!
– Чем она тебе не угодила? – задала вопрос Поспелова, зная ответ.
– Всем угодила. Только тебе она не пример.
Коробкин аккуратно снял готовое дымящееся мясо с шампуров в небольшой эмалированный тазик, накрыл железной крышкой, залил тлеющие брёвна водой из заранее приготовленного ведра и пошёл в помещение.
«Хорошая девочка, ага!.. Любительница библиотечных посиделок! Старомодная! Нельзя быть такой наивной! В нашей компании таких нет! Знай своё место! – вспоминая все реплики, когда-либо услышанные в свой адрес, старшеклассница прикрыла глаза, затем, встряхнувшись, зло нахмурилась: – Как же все вы задолбали! Что бы выкинуть, дабы вам, таким умным, больше никогда не хотелось ничего ни за кого решать?»
Она посмотрела на небо. После Нового года день потихоньку прибавлялся и прибавлялся. На чистом сереющем небосводе солнце неспешно склонялось к закату, прячась за горизонт. Засунув руку в карман выходной куртки, Поспелова вытащила гигиеническую помаду и обильно намазала пухлые алые губы.
«Теперь не нужно подъезжать к маме на хромой козе, клянчить крем для губ! Боже, сколько зим подряд я просила купить гигиеничку! Обветренные губы болят, лопаются, шелушатся, чешутся! Просишь её, говоришь, что больно, что все одноклассницы имеют губнушку, совершенно незаметную! А в ответ: Ты что, Люба, с парнями на ветру целуешься?! Непотребством занимаешься?! Одноклассницы беспутные, и ты туда же?! Принесёшь в подоле – на одну ногу встану, а другую оторву! Оторвёшь, как же! Похрен, мамуля, когда есть куча денег! И ты, мамочка, даже не заметила помаду, ха-ха! Впрочем, как всегда. Сэро прав. Выгодно быть послушной!»
Старшеклассница постояла ещё немного на задворках Денисова дома, поглазела на вскопанный огород, затем зашла в тёплое жилище. Хозяин нашёлся в зале. Он удовлетворённо разглядывал побеленный потолок и оклеенные свежими обоями стены.
– Хорошо мы потрудились! – заметила из-за его спины гостья.
– Да, хорошо! – согласился шатен и тут же добавил: – Повезло, что тебя с утра встретил!
– Это потому, что глазастый! – засмеялась она. – Как умудряешься всё замечать, на такой скорости гоняя?
– Привычка. Каждый водитель умеет! Я тебя библиотеки лишил. Наверное, поучиться хотела?
– Нет. Полистать журналы. Поверь, с тобой, Ден, было интереснее! Я наконец-то посмотрела соседний город. У них ого-го базар: больше нашего раза в три! И строительный рынок огромный!
– Там Оглы живёт, Русланка Ибрагимова учится. Обои ты удачные выбрала: светлый цвет и мелкий рисунок. Зал кажется не таким низким и тесным!
Поспелова, довольная, что её старания оценили, зарделась:
– Будь моя воля, вообще бы всё в тех палатках скупила и свой дом обклеила! В моей хате стены побелены извёсткой. Мама не переносит обои. Говорит, бумага собирает пыль и пачкается.
– Извёстка тоже пылится. А ещё пачкает тебя, если умудришься о побелку потереться.
– Да я-то в курсе! Только у мамы есть ещё аргумент в пользу извёстки.
– И какой же? – полюбопытствовал Коробкин. – Скукота?
– Нет. Извёстка убивает бактерии, стерилизует помещение. Никакие паразиты не заведутся.
– Вот те на! Впервые слышу. Что-то новенькое!
– Обои мне нравятся больше. Красиво. Приятно на стены смотреть. Надоели – выбрал другие да переклеил. Как в твоём случае. Ситуация, правда, не очень получилась. Жалко, что проводка закоротила! Это ведь опасно! Ты с мамой мог бы погибнуть!
– Мог. Но не погиб, и слава Богу! – улыбнулся юноша и приобнял её. – Не грузись, ты чего?! Здорово помогла! Пойдём чай пить?
Коробкин решил уберечь нежные уши Поспеловой, что прошлой ночью его маленький дом чуть не сгорел не из-за неисправностей в проводке, а из-за матери, припёршейся около полуночи в глубоко нетрезвом состоянии да уснувшей в зале на диване. Непотушенная сигарета изо рта женщины упала на пол и подпалила ворс дешёвого синтетического ковра. Шатен был невероятно рад, что умудрился проснуться и обнаружить коридор да близлежащие комнаты в едком дыму. Гореть начал только зал: закоптились стены и потолок, ковёр дымился, полыхал мелкими языками пламени и ядовито, зловонно тлел, обивка на диване и двух креслах стала плавиться и вонять. Бессонной пятничной ночью школьник бегал как ошпаренный, заливая водой из вёдер очаги возгорания. А на утро, вместо того чтобы топать в школу, вычищал и проветривал изгаженное копотью жилище да вытаскивал испорченную мебель во двор.
«Мамка, блин, даже не проснулась, пока я её тушку волоком на раскладушку в гараж тащил! А с утра поохала-поахала, картинно позаламывала руки – и свалила бухать к мерзким прошмандовкам-подружкам. Хоть бы для виду помощь предложила! Стукнет мне восемнадцать —выгоню нахрен с хаты! Пусть у своих проституток-шалопаек живёт!» – злился Денис, осторожно наливая Любе кипяток в кружку.
Парень радовался, что не успел обидеть Поспелову пару месяцев назад, чисто чтобы напакостить Сэро. Ему стало понятно, почему близнецы относятся к Любе по-другому и почему нельзя с ней наплевательски обращаться. Тихоня этого не заслужила.
Случайно перехваченная с утра на обочине дороги, девочка не только согласилась прокатиться на мотоцикле в соседний город за обоями, но и предложила помощь. Денису было бы достаточно присутствия интересной, симпатичной девочки, пока он занимается ремонтом, но Люба впряглась по полной, и поклейка обоев с побелкой завершились гораздо быстрее. Устав за несколько дней от напряжения, Коробкин задремал перед телевизором, а проснувшись, изумлённо обнаружил, что замоченное с утра бельё постирано и развешено на верёвках в огороде, а высохшее поглажено и уложено в аккуратные стопки, что на плите стоит кастрюля с варёной картошкой, а в сковороде – тушёная капуста с морковью и луком.
Денис давным-давно отвык от заботливых женских рук. После смерти бабушки, перестав надеяться на нерадивую мать, шустро научился хозяйничать сам и помощи ни у кого не просил. Девушки, которых он раньше приводил для утех, ели-пили, ночевали, смотрели телек – и больше никакой инициативы не проявляли, видя, что хозяйственный парнишка в помощницах не нуждается.
«Ленка, сколько в моей хате была, ни разу кровать не заправила с утра, чашку после кофе не помыла, блин! Один раз яйца пожарила, спалив к чёртовой матери вместе со сковородкой! Ни на что не способна! Вечно её кормлю», – недовольно думал шатен, поглядывая с едва заметной улыбкой на Поспелову, облизывавшую пальчики, испачканные в сгущёнке. Расторопная заботливая Люба напоминала очерствевшему Коробкину покойную бабушку, и он решил сделать приятное в ответ.
– Хочешь, поедем в кафе посидим?
– Нет, не хочу.
– Почему?
– Не хочу, и всё.
– Стесняешься?.. Ну да, стесняешься – вижу! Чего боишься? Я буду с тобой. Придурковатые одноклассники тебя не тронут. Твоих родителей, кстати, дома нет, а сегодня суббота! В «Торнадо» много народу будет. Поехали потанцуем?
– Нет-нет! – Люба позеленела от страха. – Ни за что!
Парень хотел было поспорить, убедить, что ей ничего не грозит, но, видя, как гостья не на шутку разнервничалась, решил не давить на больное.
– Не нравится танцевать?
– Да нет, нравится! И музыку люблю. В доме есть комната, в которой брат хранит крутой музыкальный центр с огромными колонками да кучу дисков и кассет. В его коллекции – самая разнообразная музыка: шансон, джаз, эстрада, рэп, народные песни, современная попса. Многие жанры я вообще не знаю! У Шурика хороший вкус, и он разрешает мне в своей комнате находиться и пользоваться всем этим богатством. Когда я слушаю музыку, то расслабляюсь. Часто даже танцую.
– В клубе танцевать ещё прикольней, чем в одиночестве, поверь! Поехали?.. Сейчас пять вечера: успею тебя свозить домой, переоденешься – и покатим тусить. Толпа согревается часам к девяти. Как раз в самый пик и присоединимся! Туда наверняка сегодня Ибрагимовы пришли… Или боишься, что предки узнают? – догадался шатен.
– Да, боюсь! – выкрутилась Поспелова, хотя её страх был куда объёмнее: она была не готова столкнуться на танцах лицом к лицу ни с одноклассниками-обидчиками, ни с кем-либо ещё из ровесников. Тревога вырисовывала привычную травлю, только не в узком кругу 10 «А», а в масштабах городской молодёжи.
Коробкин отпил чая, немного поразмыслил, а затем предложил:
– Как смотришь, если я свожу тебя на дискотеку в соседний город?
Сверстница подняла на него заинтересованные, внимательные глаза.
– Никого не знаешь. И тебя никто не знает. Там три крупных ночных клуба, и, поверь, тусовка в разы интереснее, чем в нашем «Торнадо»! Завтра сгоняем?
– Нет, не завтра! Я не могу, потому что…
«Потому что у меня нет подходящих вещей. В школьном ни за что не потащусь никуда! На следующей неделе опять будет вылазка, и я что-нибудь прикуплю»
– … надо подготовить домашние к школе. В другой раз, хорошо?
– Как скажешь! – улыбнулся ровесник. – Можем тогда на море на днях сгонять.
– Оно же холодное!
– Так мы купаться и не полезем. Поглазеем с холмов и скал. Красивый видон! Ветер свежий, море внизу шумит, облака бегают – круто! Плед расстелем один, а вторым укроемся.
– Можно бутеров с собой накрутить!
– И чай в термос налить! Весной по приколу с ночёвкой остаться, пивка прихватить! У меня и на Азовском, и на Чёрном есть любимые дикие злачные места. В гараже на полке лежит небольшая палатка, как раз на двоих… Не надо пугаться, Люба! Ты б щас свои глаза видела! Не буду я домогаться. Ой, блин, ну ладно, слышь?!.. Помню, что за мной косяк.
– Я тоже помню, что за тобой косяк, – строго повторила, нахмурившись, она. – Но в гости всё равно пришла. В гости, а не ночевать. Давай без фантазий!
Коробкин не раз пожалел, что осенью, не разобравшись, не узнав толком Поспелову, полез самоуверенно целоваться, распустил руки. Теперь девчонка напрягалась и нервно дёргалась всякий раз, едва он к ней приближался ближе чем на полметра.
Парню чисто по-человечески понравилась пугливая ровесница, и ему стыдно было при ней вести себя так, как он повадился обращаться с другими девушками – вульгарно и развязно. Денис, привыкший решать сложности грубостью да кулаками, чувствовал тонкую натуру Поспеловой, её ум, начитанность, скромность, строгое воспитание – и стремился соответствовать. Умилялся, когда Люба расслаблялась и начинала выходить за берега – задираться и дерзить. Коробкин с несмелых наивных потугов, казавшихся ему милыми и забавными, веселился и даже потакал ей. Юноша втайне желал быть поближе к сверстнице: больше оставаться один на один, больше разговаривать, хотел поухаживать, позаботиться. Гордая Поспелова не предоставляла ему шанс даже в его доме.
Люба видела, что Денис тянется, и радовалась ещё одной маленькой победе. Шатен переживал, что своими руками подпортил собственную репутацию в её глазах, а тихоня этим пользовалась и при любой возможности – взглядом ли, поджав губы – заставляла паренька почувствовать себя неловко. Коробкин проявлял интерес к её мнению и знаниям – старшеклассница умничала ещё больше. Тем более что ни при близнецах, ни при Илье ей разбатониться не позволялось. Девчонки тоже фору не давали: тщеславная Ленка сразу злилась и пыжилась, а Наталья ловко переводила разговор на ту тему, в которой с удовольствием умничала сама.
С Пашей Любе зазнайничать да выпендриваться никогда не хотелось. Им было тепло и хорошо вместе, пока она не решила зайти за черту дозволенного. Тихоне про вечер поцелуев было невыносимо стыдно вспоминать. Девочка боялась столкнуться с Овчинниковым, боялась откровенного разговора, поэтому забросила библиотеку. Но всё решилось само собой. Блондина она встретила в коридоре собственной школы.
– Ты что тут делаешь?! – опешила Люба, забыв поздороваться.
– К Имиру пришёл, – спокойно ответил Павел.
– Зачем?
– По делам. Он меня позвал.
– Ясно! – отрывисто бросила десятиклассница, крутя головой по сторонам в поисках Сэро. На её счастье, цыгана поблизости не было. – Слушай, Паш! Я давно не заходила. Занята очень! Вообще хотела поговорить, чтобы ты не думал…
– А я и не думал, Люба, – печально улыбнулся он, открыто посмотрев ей в глаза. – Можешь ничего не говорить. Всё и так понятно!
Поспелова застыла: настолько прозрачным был ответ.
– Мы просто друзья. Ничего личного. Не парься! – блондин развернулся и пошёл прочь.
«Как некрасиво получилось! – виновато поморщилась тихоня, зачерпнув ложкой сгущёнку со дна консервной банки. – Я его обидела, получается? Но он тоже, блин, хорош! Нечего было придумывать, что мы встречаемся, да про наши поцелуи рассказывать!»
Глава 2.
Поспелова опомнилась, посмотрела на Дениса. Он уминал шашлык с варёной картошкой.
Школьница не без удовольствия оглядела широкие плечи Коробкина, волевой подбородок, крепкую шею. Она чувствовала силу, и эта энергия ей была симпатична. Любе нравилось наблюдать, как ходит кадык на горле парня, когда он разговаривает или смеётся. Нравились его грубые, развязные, неотёсанные повадки. Иногда она останавливала взгляд на выпуклости его штанов, а на ум приходили интимные откровения Ленки.
«Твоя девушка болтает, что ты, Денис, любишь жёстко, быстро, без нежностей, и после у неё конечности отваливаются! А ещё знаю всё про твой агрегат. Может, тебя стоило попросить научить целоваться, а не Пашу? Уж точно бы всем не разболтал! – прищурилась десятиклассница, поглядывая на крепкие руки Коробкина. – Думаю, одними поцелуями не обошлось бы. Ну нахрен! Сэро меня тогда вообще бы прибил!»
– Слушай, Ден!
– А? – отвлёкся он от поедания картошки с мясом.
– Как ты познакомился с Сэро?
Денис хмыкнул, быстро прожевал еду.
– Мы подрались.
– Побили друг друга? – испугалась Поспелова.
– Нет. Он меня побил. И я его немного.
– За что?!
– А, по приколу.
– Расскажешь? – робко попросила она.
– Расскажу, невелик секрет! Познакомились, в седьмом классе когда я был. Ноябрь, по-моему, наступил… Да, ноябрь! Солнечно, хорошо! Я школу прогуливал: подрался с парой уродов старше.
– Обзывались?
– Ну да. Привычное дело. Шёл в школу – они прицепились. Началась потасовка. Я им крепко наваливал, пока мне подножку один за спиной не подставил. Я грохнулся – прилетело ботинком по роже. Ну и улёт в отключку.
Ровесница, замерев, не сводила взгляда с Коробкина, преспокойно вспоминавшего былое.
– Когда очнулся, то встал и пошёл к реке на себя посмотреть, благо рядом с шарагой течёт. Залез под мост, за камыши, смотрю – вся ряха в запёкшейся крови. Давай умываться. Тут слышу шелест – лезет через камыши какой-то черномазый гад!
– Сэро? – догадалась гостья.
– Он самый! – рассмеялся старшеклассник. – Я как взбеленился: по роже огрёб (хорошо, хоть нос не сломали!), а тут какой-то конь прётся в моё потайное место! Пошёл вон отсюда! – говорю. – Это моя нычка! А он в ответ: типа иди нахер сам! Мол, где хочу, там и хожу, и вообще битые морды ему указывать не будут.
– Ах-ах-ха! – залилась смехом девочка. – Сэро в своём репертуаре!
– Ну да, – пожал плечами Денис. – С него взять как с козла молока. Слово за слово – мы сцепились и давай по земле кататься, мутузить друг друга. Короче, угомонились, когда промокли и извазюкались в грязи с ног до головы. Успокоились, сели закурили да погутарили. Я ему выдал, что он ловкий и круто дерётся. Он мне – что я сильный и без тормозов. Поржали и пошли ко мне мыться. Так и познакомились.
– Круто!
– Его семья, он сказал, только переехала к нам на Юг с Сибири. Близнец, мол, есть! Я подумал, что увижу ещё одну черномазую харю с лыбой наперевес, но, познакомившись с Имиром, очумел с того, какие они разные.
– Да, братья совсем не похожи, – согласилась Поспелова. – Точнее, похожи как две капли воды, но поведение и характер отличаются.
– Чем-то отличаются, а в чём-то едины, – заметил Коробкин.
– Денис, скажи, а Сэро – хороший друг?
– Очень! Мы тогда сразу после речки пошли и вместе тех двоих уродов быстро отметелили! Сэро мне сам предложил не спускать. Он всегда встанет на твою сторону, даже если ты не прав, потом только носом в недочёты с глазу на глаз тыкнет. Никогда не подставлял. У него есть один, на мой взгляд, недостаток…
– Какой?
– Девки.
Поспелова изумлённо уставилась на собеседника.
– Чего глазеешь? Думаю, и сама заметила.
– У нас в школе молва ходит, что вы вдвоём девушек по кругу пускаете!
– А-а-а-а, это! – Коробкин засмеялся.
– Правда?
– Правда, – шатен лениво потянулся на стуле. – Сэро любит накрутить тёлкам лапшу на уши, привлечь, поразвлекаться. Он хрен обаятельный, может! Потом кидает. И пофиг, если девушка сначала понравилась мне или кому другому из компании.
– То есть ты приводил девушку, а Сэро её уводил? – вкрадчиво произнесла тихоня.
– И такое было.
– Не обижался?
– Раньше да. Даже поступал так же в ответ. Потом надоело.
– Решил уступить другу?
– Нет. Ты пришла к нам в компанию.
У школьницы удивлённо подпрыгнули брови.
– Хороший человек ты, Люба! Ни к кому не липнешь, не навязываешься. Не врёшь. Ведёшь себя честно и открыто. Я сначала решил, что Сэро хернёй страдает, а потом понял, что просто по-другому относится. По-человечески. Так что я тоже рад с тобой познакомиться! Ты другая. Вот я и решил, что если девка от меня бежит к Сэро или наоборот, это значит только одно – она не стоит и ломаного гроша. Когда я это понял, то сразу перестал на него злиться.
Поспелова, переваривая услышанное, решила, будто именно её персона повлияла на отношения двух друзей. Эта мысль польстила и её желанию быть нужной, важной, и её стремлению держать всегда на плаву непорочную дражайшую репутацию порядочного человека. Ей показалось, будто Денису не везло на хороших, благовоспитанных девушек, пока он не познакомился с ней. Из-за неопытности Люба не смогла заметить между слов недоговорённостей со стороны бывалого паренька.
Коробкин не собирался открывать гостье всю глубину дружбы с повесой. Он помнил, как в начале приятельских гулянок впечатлялся от умения Сэро быстро располагать к себе да использовать чужие внимание и интерес в свою пользу. Ибрагимову стоило улыбнуться и бросить пару слов ничего не подозревавшим девочкам, как они тут же попадались на крючок, стремясь составить компанию. Для угрюмого Дениса, привыкшего отбиваться от нападок, противоположный пол был чужим, недосягаемым. Коробкин держался от сверстниц подальше и даже остерегался их.
Сэро такую позицию не разделял, и шатену пришлось перестраиваться. Школьник понимал, что до обаяния друга ему далеко: сказывались другое воспитание, прожитый опыт, особенности характера – и завидовал, злился. Тем не менее благодаря общению с брюнетом Коробкин научился быть проще с девушками, беря своё нахрапом, грубо, бесцеремонно, что тоже давало неплохой результат. Делёж легкой добычи да переброс красавиц из рук в руки был для друзей развлечением, спортивным интересом, соревнованием «кто кого круче».
«Это всего лишь тёлки! – со смехом говорил Сэро, по-приятельски приобняв Коробкина. – Сегодня одна, завтра другая! Смотри, сколько их бродит по миру! Разве девки стоят того, чтобы из-за них париться?»
«Не стоят. Дружба дороже!» – соглашался Денис, чувствуя, что соревнования на количество зашли далеко. Были моменты, когда девушка действительно была по сердцу шатену, а Ибрагимов шутки ради её уводил, лишний раз доказывая правоту своих слов. Коробкин расстраивался, закусывал удила, проворачивал в адрес Сэро то же самое – но тот не обижался и спускал всё на тормоза. Остальные мальчишки из компании не вмешивались, держа нейтральную позицию наблюдателей. Овчинников так вообще умудрялся и стоять в стороне, и при этом быть искренним другом по отношению как к однокласснику, так и к повесе.
Поспелову при первой встрече Денис по привычке воспринял как новую игрушку, с помощью которой он наконец-то оставит Сэро в дураках. Но Люба оказалась слишком простой и откровенной, так что игры оказались ни к чему. Шатен тихоню зауважал и начал ею интересоваться, поздно заметив, что его любопытство обнаружил человек, которому дорогу переходить не стоило.
Зайдя в январе в дом Ибрагимовых и увидев там Любу, Коробкин понял, что Имир позвал его не ради ремонта пылесоса. Едва стоило шатену забыться за столом и засмотреться на наивно щебетавшую девочку, как, опомнившись, он тут же ловил внимательный взгляд отличника. Разговор не заставил долго ждать, едва парни остались на кухне одни.
– Понимаешь, Ден, те девушки, с которыми ты и Сэро обычно любите проводить время, знают, на что идут, когда связываются с вами. Люба может воспринять всё за чистую монету и искренне тебе поверить. Моя семья знакома с её семьёй, и мне не нужны потом ссоры и разборки, если Поспелова пострадает. Родители у неё слишком строгие, и, если ты несерьёзен, пёс знает, что наша общая подруга с собой сотворит, когда это поймёт. Мой брат понял меня насчёт Любы с первого слова. Хочу, чтобы и ты тоже это усвоил.
– Имир, я тебя услышал! Честно, сначала хотел разыграть Сэро, но потом передумал. С моей стороны сюрпризов не будет, гарантирую.
– Вот и хорошо, – умник холодно улыбнулся. – Этот разговор должен остаться между нами.
Коробкин уважал отличника. Имир за просто так не ронял и звука, в компании последнее слово было за ним. Несмотря на видимое спокойствие, цыган был тем человеком, который всегда возвращает долги и сполна забирает своё. Поэтому, когда Наталья слила Имиру да Илье про тайные посиделки Овчинникова и Любы, Коробкин не на шутку встревожился и бросился стремглав искать ничего не подозревавшего кудряша, наплевав на окрики Ленки.
Пашу он нашёл у стойки бара.
– Ты с Любой втихаря мутишь?!
– Что?! – опешил от неожиданности блондин.
– Что слышал! Готовься! Будут проблемы и много вопросов.
– От кого?.. От Сэро, что ли?! – усмехнулся Овчинников. – Так я ему его же слова припомню, что ему пофиг и он планов на Любу не держит!
– Не от Сэро, Пахан!.. От Имира!
Ровесник насторожился, не понял ситуации, нахмурил лоб.
– Имир пасёт, чтобы Люба по глупости не встряла ни с кем из наших, так как знаком с её придурковатой роднёй и не хочет проблем!
– Это будут мои проблемы, а не его.
– Да ему чхать, поверь! Всё, что её касается – под контролем Имира. Предки братьев и Любины вместе работают на ж/д. Как я понял, крепко общаются. Имир знает гораздо больше, чем мы с тобой, поэтому вмешается, дай только повод!
– Думаешь, Ден, докладывать ему буду, что у меня с Любой было, потому что рёбра посчитать могут?! – разозлился одноклассник. – Да идите вы лесом!
– Пахан, знаешь же моё отношение, – мягко произнёс он, низко наклонившись к другу и доверительно смотря тому в глаза. – Когда я перевёлся к вам, ты сразу меня поддержал и всегда был рядом несмотря ни на что. А сейчас я беспокоюсь за тебя! Наташа своим длинным помелом на пару с моей дурой там, в парке, Имиру так щас по ушам причесала, что неприятный базар маячит не за горами! Дальше разговора «по душам» не зайдёт, уверен. Имир хитрый, чтобы махач устраивать. Предлагаю продумать заранее, что втереть, чтобы он не нервничал. Ясно?
– А тебе-то что с этого, Ден?
– Ничего. Я с Имиром про Поспелову уже имел удовольствие покалякать, вот и предупреждаю. И я без подготовки налип! А у тебя есть время подумать. Думай, Паша, думай!
«И мне тоже стоит почаще мозгами шевелить, – поморщился Коробкин, моя в раковине посуду после чаепития. – Да-а, крошка! С такой впрягой умудряешься людей пугаться! Это тебя обходить за километр скоро все будут! Близнецы сообразят перевернуть и твою жизнь с ног на голову, как когда-то изменили мою».
– Люб, а Люб! – повернулся парнишка к гостье, поставив помытую посуду сушиться на подставку. – Расскажи-ка мне…
– Чего рассказать? – беспечно тряхнула головой тихоня.
– Как ты познакомилась с близнецами.
Поспелова, подметив хитроватое выражение его лица, догадалась, что кое-какие сведения у шатена имеются, и поняла, что юлить не стоит.
– В сентябре наши классы посадили вместе на химию. Сэро думал у меня списать. Я не дала. Точнее, вообще не повернулась…
Денис, удивившись от услышанного, прыснул.
– Ну ты, Люба, жжёшь! Ни одна цыпа на моей памяти Сэро не отказала!
– Да испугалась я просто! Сэро тогда таким страшным показался мне! Короче, он обиделся, выяснилось. И потом, увидев меня на улице, наехал. Думала, побьёт – но не побил, хвала небесам!
– Чувак с девками на моих глазах не дрался. А припугнуть знатно может. Как ты додумалась?
– Если честно, сама удивляюсь, – задумалась десятиклассница. – Не понимаю, почему не повернулась на химии и почему испугалась налёта на мосту. Он всего лишь ерунду потребовал. Но я чуть штаны не испачкала. Сэро и Имир – вполне приятные ребята. Бояться никакого смысла не было. Сэро потом подошёл и предложил пойти домой вместе. А я от него убежала, потому что опять испугалась…
– Ах-ха-ха-ха! – не удержался Денис. – Короче, Люба, пугливость тебе цену набила. Реально не знаю девку, которая бы смылась от него! Вся проблема, как понимаю, в родаках?
– Да, – скромно потупила глазки школьница. «А ещё в национальности близнецов, но об этом я никому не скажу».
– Много чего не разрешают старшие?
– Почти всё. Да ты и сам знаешь! Моё счастье, что они поздно приходят, поэтому ещё не поймали с поличным. Ну и библиотекой успешно прикрываться могу. Если не напоминать, они и мой день рождения прошляпят. Мы его, в принципе, никогда и не отмечали. Как и папин. Да и мамин – тоже.
– Так давай отметим! Когда днюха?
– В начале сентября. Третьего числа.
– Вот как? У Сэро и Имира – в конце августа, 22 и 23 числа. Вы где-то рядом. Можно объединить праздники – круто будет!
– Почему у них днюхи два дня? – не поняла девочка.
– Сэро вылез 22 августа, а Имир – 23-его.
– Это как так?
– Спроси подробности у них.
– Хорошо. Только мою отмечать не надо, знаешь ли! Не люблю праздновать.
– Потому что не начинала. Отметишь разок – и затянет!
– Нет, не затянет. Пробовали уже.
– Когда?
– В детстве. Все, кого родители приглашали, никогда не приходили. Даже родственники. А ещё именно на третье сентября с прилавков почему-то исчезали все торты. Оставался лишь некрасивый квадратный шахматный. Помнишь его? Помазан кислым повидлом.
– Помню: мой любимый торт!
– Фу, гадость! Ну даёшь, Денис!.. Ненавидела его больше всего на свете! И именно это оставшееся на прилавках недоразумение тащили в дом мама и папа, хоть и знали, что я его есть не буду. Я хотела торт круглый, красивый, белый! В завитушках и розочках. Просила купить, а мне квадратное чудовище из года в год на стол ставили! С утра в щёчку чмокнут: «С днём рождения, дочурка! Счастья-здоровья, расти большой, не будь лапшой» – и дальше занимались домашними делами. Так что я привыкла и праздновать не собираюсь, – пробурчала, насупившись, Поспелова, но заметила улыбавшегося Коробкина и добавила: – Даже не вздумай заварушку устроить!
– Не думаю. Как скажешь! – согласился парень. – До заварушки ещё дожить надо. Не забывай, ты в компании не одна! Есть люди, которые могут решить всё за тебя.
– А ты ничего Ибрагимовым не говори, они и не решат!
– Да я-то причём?.. Ты Наташе с Ленкой лучше бы ничего не говорила, чтобы спать спокойно.
– А я их ни во что такое и не посвящала! – Люба с изумлением подпрыгнула на стуле.
– Это ты молодец! – иронично согласился ровесник. – Меньше знают, крепче спят.
Старшеклассница обдумывала в панике, что же имел в виду хозяин. «Что Ната и Ленка разболтали?!.. Про мою неопытность? Это и так видно! Что родители пожилые? Тоже мне новость!.. Бог мой! Неужели, про меня и Пашу?! Так вот у кого ротовая полость подтекает!»
Поспелова стремительно посмотрела на Дена и нашла в его мутно-зелёных глазах подтверждение догадки – настолько прозрачно понятным было выражение его круглого лица. Вспышка жгучего стыда и бессильного гнева моментально ослепила, но она нашла силы обуздать болезненные эмоции. В мыслях всплыл лукаво усмехавшийся Ибрагимов. «Может, пора бы и давать ответку? – вспомнила она, стараясь успокоить дыхание. – А что, Сэро, замечательное предложение!»
Денис, опёршись о кухонный шкаф, с любопытством наблюдал, как на симпатичном личике ровесницы играла эмоциональная буря. Он хотел, чтобы Люба поняла его без лишних слов, и был рад видеть, что сообразительной девушке дополнительные разъяснения не потребовались. Тихоня выдохнула, потянулась слегка на стуле и мило улыбнулась.
– Ничего страшного! Будет мне уроком. Думаю, девочки не со зла болтают!
– Конечно не со зла, как же! – согласился Коробкин.
– И Лена, и Наташа просто хотят быть ближе к вам, парням. Разве можно за это их винить?
Ден заинтересованно промолчал, ожидая продолжения. Поспелова потупила глаза от удовольствия: крючок он заглотил.
– Что бы они не рассказали, Денис, я не обижусь! Разве можно дуться на подруг? Прекрасно вижу, как Ната переживает, что испортила отношения с тобой!
Юноша не смог скрыть удивления – ровесница коварно улыбнулась.
– Мы на днях болтали! Ната жалеет, что пошла на поводу у Ленки и поругалась с тобой. Хочет повернуть всё вспять. Исправить! Считает, что ты парень толковый, руки золотые, обеспечить умеешь – цены тебе нет, короче. И я с ней полностью согласна! Ещё (по секрету скажу, но ты только никому не говори) Ната не понимает Ленку и её глупости. Говорит, что тебе нужна девушка серьёзнее, а не мотающая нервы истеричка! Мне Лена нравится, поверь, и я так не думаю ни в коем случае! Но и Наталью понимаю, ведь она хочет встречаться…
Люба аккуратно покосилась на собеседника и, убедившись, что интерес не сменился на раздражение, продолжила:
– Она совета недавно спрашивала…
– И что же ты ей насоветовала?
– Искать своё счастье дальше. У тебя есть Лена, и ты ей изменять не будешь.
– Всё верно, – кивнул старшеклассник.
– Вот и я о том же! Смысл глазеть на чужого парня, если можно заняться учёбой, например? Правда? Именно! Спасибо, Денис, за совет. Буду язык прикусывать, чтобы беспечных подруг не подставлять. Мало ли!.. Домой отвезёшь? Поздно уже.
– Конечно, Люба! Одевайся, поехали.
«Упустила, да, Наташенька?.. Какой была лярвой, такой и останешься. Ну что ж, карты в руки – сыграю на посошок, —злился Коробкин, помогая гостье залезть на мотоцикл. – Отвезу Любу и метнусь в «Торнадо». Точно там отираешься, приключений на задницу ищешь. Не разминёмся!»
Высадив Поспелову у перекрёстка возле Солнечного, парень сделал круг, чтобы проветриться, и стремглав понёсся к центральному городскому парку.
Глава 3.
Подперев рукой голову, Люба слушала трёп одноклассниц, усевшихся впереди небольшим компанейским кружком. Трёп давал тихоне пищу для размышлений, потому что речь шла о замужестве и «настоящих мужчинах».
– Мужик обязан уметь обеспечить жену и детей, считаю! – заносчиво выпятив острый подбородок, заявила Лёвочкина. – Иначе это не мужик, а неудачник!
– А жена семью и детей наравне с мужем обеспечить, случайно, не желает? – ехидно подколола юркую отличницу Ира Уварова. – Как говорится, муж и жена – одна сатана!
– И в любви, и в радости… И в печали, и в горести, – растянуто напела Алеся Исакова, подтягивая к запястьям рукава чёрной синтетической водолазки. – Так в ЗАГСе толкают. Или нет?
– Без понятия! – откликнулись Гончаренко и Таран. – Но похоже.
– В приличных семьях муж обеспечивает семью, а жена – сама себя, – презрительно хмыкнула «Редиска».
– Ого! В «приличных»! Слышали, девочки?
– Слышали!
– А как же!
– Так, красотки, сознавайтесь, кто из «приличной» семьи?.. Молчат. Видимо, никто. Надь, значит, твоя семья «приличная», так? – подмигнув, насмешливо поинтересовалась Ирина.
Лёвочкина стушевалась и нервно заёрзала на стуле. Отличница не могла похвастаться достатком: отец работал завхозом в городской поликлинике, а мать – санитаркой.
Видя недвусмысленное молчание Нади, одноклассницы не стали задавать контрольных унизительных вопросов.
– Девочки, но делать вид, что деньги не важны, тоже неумно, – осторожно заметила Аня Рашель. – Нам рожать и воспитывать. И пока мы заняты детьми, мужья берут на себя финансы. С милым в шалаше, конечно, здорово, пока кушать не захочется.
– То есть ты, Нюр, хочешь сказать, что главное – деньги, а не чувства? – быстро перебила Аню Нина Гончаренко. – Есть другая пословица: «Любовь за деньги не купишь». Слышала?
– Слышала, Нина. Я говорю, что в муже должно быть и умение заработать, и нравиться он должен.
– А я считаю, что, в первую очередь, в паре важна любовь. А из любви вытекает счастье, желание создать семью и обеспечить родных…
– Алеся, ты просто боишься признать, что богатых парней на всех не хватит, и кому-то придётся подыматься из грязи!
– А ты, Надя, просто боишься в свои шестнадцать зайти в стрёмный вагончик «Комната ужасов» из-за чмошных измочаленных кукол, что прячутся в темноте! Зато о деньгах хорошо размышляешь! В приезжий нищий цирк ходят малышня да ты! Повзрослей!
Лёвочкина густо покраснела под глумливый хохот ровесниц.
«Хороши подруги! – осуждающе нахмурилась Люба. – Одна рот затыкает, другая – высмеивает. Лучше быть одной, чем дружить вот так! Существует женская дружба? И кто прав? Если бы папа зарабатывал много, мама бы перестала постоянно ругаться и оскорблять? Она бы вела себя ласковее и спокойнее? Наверное. Или мама бы орала, как прежде, потому что по-другому не умеет. Потому что не любит. Что чувствует папа? Или чувства мужчины в браке никому не интересны?.. Эх, лучше бы родители развелись!»
Ещё немного послушав беспечно чесавших языками ровесниц, Люба потянулась к дневнику. Убедившись, что никто не наблюдает, тихоня бережно вытащила из-под обложки аккуратно сложенный листок, спрятала под парту, развернула и перечитала.
Листок присутствовал среди валентинок, которые были доставлены ей несколько недель назад, и сразу привлёк внимание. Остальные красивые печатные открытки были поздравлениями от Веры, Сони, Лыткиной да Рашель.
Послание написали синей шариковой ручкой на клетчатом тетрадном листике, сложили вчетверо и опрятно заклеили скотчем, чтобы никто любопытный не смог прочитать.
«Привет, Люба! Пишу в День Святого Валентина, потому что влюблён и боюсь сказать в лицо. Ещё больше боюсь услышать, что не нравлюсь.
Жалею, что не разрешил себе узнать тебя поближе раньше. Много времени упущено из-за неуверенности и страха выглядеть в твоих глазах дураком.
Здорово, что вижу тебя каждый день, могу прикоснуться, когда оказываешься рядом, хотя никогда не смотришь по сторонам и совсем не замечаешь меня и мои чувства.
Знаю, что сам упускаю возможность встречаться с тобой, и каждый прожитый день ещё больше приближает к отметке «опоздал».
Не хватает сил подойти и поговорить напрямую, поэтому всё, что могу, это настрочить записку, наблюдать и подговаривать других пацанов не упускать тебя из виду.
Знай, Люба, – ты очень красивая! Всегда так считал. Красоту твою вижу не только я один, поэтому мучаюсь от ревности и продолжаю чувствовать себя нерешительным идиотом.
Короче, что хотел сказать: неважно, решусь подойти сказать правду или не решусь. Самое главное, чтобы ты была счастлива!
Люби и будь любимой, принцесса! Не зря же тебя настолько красивым именем назвали!»
Девочка было решила, что кто-то ошибся и перепутал, но признание подписали на её имя. Значит, ошибка невозможна. Кто же этот инкогнито? Полмесяца она вглядывалась в знакомые и незнакомые лица, но не смогла вычислить поклонника.
– Спасибо за валентинку! – поблагодарила Поспелова приятеля, когда неделю назад они, прогуливая учёбу, вдвоём шли к автовокзалу, чтобы уехать на дело.
– Чего-чего?! – переспросил Сэро, поморщившись.
– Ты мне на листике в клетку написал!
– Это не я.
– Почему это вдруг не ты? Сложно сознаться?
– Мне не в чем сознаваться, пирожок! – насмешливо прыснул Ибрагимов. – Я никому не пишу и никогда не писал любовных записок. Это мне пишут. Если бы мне было что сказать, я бы это сделал глядя тебе в глаза. Так что ищи поклонника в другом месте! Может, вообще девочка написала.
– Нет, мальчик! В записке ничего лишнего, никаких сердечек и цветочков. Написано лаконично, хоть и эмоционально. Почерк каллиграфический, опрятный, но не женский. Без закорючек и завитушек. Такой нейтральный, знаешь: красиво и аккуратно, но без особых признаков – любой так настрочить может. Писали не подстраиваясь, легко и свободно, без напряжения в руке и давления на ручку.
– Ого! А ты детектив, Люба! Ну-ка, покажи записульку! – заинтересовался повеса.
– Не покажу, – посерьёзнев, буркнула Поспелова и отвернулась.
– Эй, чего жмотишься?!.. Показывай давай, я тоже почитать хочу!
– Нет, сказала! Ты же мне не писал? Не писал! Вот и нечего в чужие тайны любопытный нос совать!
– Ух ты! – одобрительно рассмеялся Сэро. – Вижу, зубки показывать научилась, сестрёнка! Своим принципам изменять не передумала?
Ибрагимов перевёл разговор на тему, бывшую для неё весьма болезненной. Поспелова вздрогнула, посмотрела с опаской на него и отрицательно замотала головой:
– Понимаешь, Сэро, не все торгаши и таксисты заслуживают, чтобы их обчистили. Тот мужик, что переживал за меня, думая, будто задел бампером, – единственный из таксистов, кто матом не покрыл и с кулаками не кинулся, когда я под колёса прыгнула! Зачем с ним так поступать?.. Или та женщина на Вишняках: простая и совсем не хамка… Можешь указывать, кому мозги пудрить, но всем подряд, без разбору, я делать это не буду.
– Не будешь, понял. А ещё нельзя тебя к молодым мужикам в палатки на дело отправлять.
– Он нагрубил и чуть не послал! – покраснела до корней волос Люба.
– Не отмазывайся! Ты затормозила, увидев смазливую моложавую рожу, и начала нести ахинею. Он напрягся и попёр!
– Его уродливым прикидом на жалость было не взять!
– Не парься. Не попёрло – и ладно! Ему не зашла, другому зайдёшь. Подумаешь, рожу скривил! А ты сразу плакать. Видела его пять минут, а грузилась почти пять часов.
– Расстроилась немного, – оправдалась Люба, помня, как едва не сорвала рабочий день.
– У тебя есть в твоей драгоценной жизни куча лишних часов, чтобы их на каждую неудачу тратить? Нет? Вот и не страдай хернёй, которая того не стоит!
«Не страдаю и страдать не буду, как скажешь, – посуровела тихоня, покосившись на громко хохотавшую Исакову. – Мог бы сознаться, что написал записку, вредина! Всё на тебя указывает. Хотя, может, всё-таки не ты. Обидно. Надо ненароком залезть в твои тетради и посмотреть почерк. И почему я в твоей комнате не додумалась до этого? Зато успела дураками выставить».
Люба от удовольствия плотоядно улыбнулась. Выставить дураками Ибрагимова и Оглы вышло случайно. Два дня назад, орудуя в Краснодаре у одного из рынков, мальчишки наткнулись на ментов, которые к местной крыше никакого отношения не имели. Сэро да Илья с бригадой неизвестным представителям закона не отстёгивали на лапы, а те, увидев новые подозрительные лица, подошли к компании и потребовали документы.
– Какие документы, дядя?.. Мы ещё школьники!
– Школьники, говоришь?.. А чего средь бела дня возле рынка болтаемся, а не учимся? Особенно вы двое, с кавказскими рожами! Пойдём-ка в отделение!
Люба, стоявшая поодаль в укрытии, перепугалась. Она раньше видела, как Сэро ловко выкручивался перед милицией, где-то юля, а где-то изображая наипорядочнейшего добряка. Но в этот раз слуги закона вцепились крепко, чувствуя, что перед ними те, с кого можно содрать капусты или, наоборот, пришить дело. Ибрагимов запрещал ей вмешиваться в свои заботы, требуя, чтобы она делала лишь то, что велено. Девочка уже не боялась остаться одна в городе, знала, как добраться до автовокзала, но ситуация, что происходила на глазах, обещала стать большой проблемой.
Старшеклассница вытащила из кармана огромные уродливые очки в широкой роговой оправе, в которых Илья уже сменил линзы на обычное стекло, напялила их, изменив до неузнаваемости миловидное лицо, проверила, хорошо ли спрятаны под бесформенным беретом волосы, и широким быстрым шагом подскочила к ровесникам.
– Вот вы где, придурки! – рявкнула девочка на цыган так, что у тех от удивления глаза вылезли на лоб, а затем развернулась к милиционерам с честнейшим лицом: – Здравствуйте! Простите, пожалуйста, а что братики натворили? Умудрились на прилавок с пирожками собачью какаху подкинуть? Эти черти могут!
– А вы им сестра будете? – Любу смерили оценивающим недоверчивым взглядом.
– Да, как видите! – развела руками подросток. – И очень об этом жалею!
Мужчины, не удержавшись, улыбнулись.
– С чего так?
– У дебилов справки из дурки! Они в классе ЗПР учатся. А я умная, но учусь там же, чтобы за ними приглядывать. Мой папаня женился на их мамане. А их маманя, моя мачеха, нагуляла этих двоих непонятно от кого. Вот я теперь хожу да краснею от родства перед приличными людьми!
Топор и Сёма отошли на пару шагов подальше, чтобы подавить смех. Ибрагимов и Оглы, переглянувшись, решили молча проследить за дальнейшим развитием событий.
– Значит, вы всё-таки школу прогуливаете?
– Прогуливаем, милый товарищ милиционер, прогуливаем! В школе, конечно, рады: эти два полоумных болвана всё равно только штаны пачкают, об учителей козюли втихаря вытирают да другим учиться мешают своей непроходимой тупостью!
– В каком вы классе?
– В восьмом, дяденька!
– Ого! Такие лбы – и в восьмом!
– Так они три раза на второй год оставались! Говорю же, тупые!.. А вы тут время своё бесценное на них тратите! – подбоченясь, сетовала Поспелова. – А я здесь болтаюсь, потому что за ними приглядывать надо: безмозглые бараны то колокольчик на двери магазина сорвут, то в урну возле остановки у приличных людей на глазах нассут, то штаны снимут и жопами голыми перед депутатскими окнами потрусят! А папаня потом такой: чего за ними не пошла?! Ты же сестра, как-никак! Следи давай! Мне штраф выпишут, я себе на бухло и сигарки найду, а ты вали давай с братьями по помойкам в кварталах богачей хавку ищи!.. А чё, я недавно на Гаврилова в мусорке банку с красной икрой нашла: плесень сверху сняла и наелась от пуза!
Девочка закатила от наслаждения глаза и довольно погладила себя по животу. Милиция, не скрывая презрения, поморщилась, глядя на всю троицу.
– Хотите, я в мусорках с часок пороюсь и вам тоже что-нибудь найду, дяди-милиционеры? Там много чего ценного, бывает, валяется. А?!.. Баш на баш: вы братиков моих убогих отпустите, а я вам вкусняшку отрою?
– Да нет уж, спасибо! Топайте с Богом, юродивые! – усмехнулся старший из служивых, поняв, что с ребят взятки гладки.
– Ну как хотите, – пожав плечами, насупилась Люба. – Спасибо Вам большое и не хворать!
Едва троица зашла за поворот, исчезнув с глаз представителей власти, как Поспеловой сзади на плечи опустились две тяжёлые пацанские руки.
– Это кто тут придурки-второгодники, ссущие в мусорки?!.. Люба, ты берега потеряла?!
– Это где моё «спасибо»?! – парировала школьница, поворачиваясь то к Сэро, то к Илье. – Нечего злиться! Я старалась, как могла. Будете должны!
Парни, хмыкнув, ничего не ответили и «спасибо» не сказали, но Илья стал обращаться к тихоне по имени, хотя раньше всячески избегал этого. А вечером Любу ждал сюрприз: Сэро задержался в городе по своим делам, а доставить приятельницу домой в целости и сохранности доверил Оглы.
«Нашёл Сэро, с кем оставить! – усмехнулась она, спрятав валентинку в сгибе обложки. – Не прошло и пяти минут, как мы сцепились! Начал, конечно, Илья. Его хлебом не корми: ты такая-сякая, страшная и блевотная!»
К болтовне одноклассниц присоединились Сысоев и Жваник. Потом подпёрся Степанченко. Люба пересеклась с Тимоном взглядом, отвернулась и снова погрузилась в воспоминания прошедшего вторника.
– Помню, Илья, что меня никто нянькать не будет и что я бельмо на глазу вашей достойной компании! Зачем повторяешь? Боишься, что не верю на слово? Да, верю, Илюша, верю! – язвила сверстница, когда они ловили попутку на выезде. – Ты-то чего паришься? Всё воспитываешь, уши мне лечишь! Чего хочешь? Чтобы больше глаза не мозолила? Так парь всё то же самое в уши Сэро, и дело пойдёт быстрее! Сам, правда, потом будешь в бабку рядиться и по рынкам разгуливать.
– Не надейся, подруга! Замена тебе быстро найдётся. Это я тебя в бригаду привёл и дал возможность заработать! – заносчиво произнёс Оглы.
– Ой-ой, помню! Но ты, Илья, сейчас сам себе противоречишь: стараешься оскорбить побольнее и тут же со мной работаешь. Замена мне легко найдётся? О’кей! Больше ни ногой!
– Личное и работа не пересекаются! – бросил сквозь зубы он.
– А чего у тебя ко мне личного? Я не Руслана! Не можешь её заинтересовать – нечего на мне отрываться!
– Ты просишь по роже, Поспелова! – побагровел от бешенства Оглы.
– Ну и врежь уже! Нашёл, кого пугать! Знаешь, сколько раз меня одноклассники били?! Много! Твоя оплеуха погоды не сделает!
Он изумлённо посмотрел на ровесницу. Та в ответ не спрятала взгляд, не моргнула, лишь заносчиво вздёрнула нос. Больше «партнёры» не обронили ни слова.
Водитель, подобравший подростков у обочины, довёз их до попутной станицы. Школьникам снова пришлось голосовать.
Начал накрапывать неприятный мелкий дождь. Илья пытался словить машину, но никто не останавливался, и тогда им пришлось прятаться от нарастающего дождя под навесом какой-то заброшенной постройки.
– Я давно не дрался, – вдруг заговорил парень, глядя, как в потоках ливня по трассе мимо проносятся машины. – Меня в моём городе многие знают, да и у тебя в станице – тоже. Кому и хочется махач устроить – трижды последствия взвешивают, потому что знают, кто за мной стоит.
– Что делать, если никто не крышует? Как драться, если не умеешь?
– Ты и не должна драться. Ты девушка. – Оглы повернулся к ней. – Худая. Хрупкая. Пообещай упырям написать заявление в милицию. Блефуй качественно, как сегодня на рынке. Узнай фамилии служивых из уголовки, как пройти, по какому обвинению твоя заява пройдёт. Либо, если блеф не спасает, действуй.
«Не такой уж ты и козёл, Илья! Просто страдаешь злобной гадливостью и выражаешь своё презрение всем, кто пришёлся не по душе. Чем чаще хамить буду, тем тише себя поведёшь. Вот почему Русланка в твоих глазах, Илюшенька, успех имеет: она совсем с тобой не церемонится!» – додумалась Люба и тут заметила краем глаза, как на её парте что-то двигается.
Степанченко повернулся и решил взять её дневник. Поспелова быстро схватила вещь и засунула под парту. Записка от тайного поклонника не должна попасть в лапы её злейшего обидчика.
– Я хотел расписание глянуть, – пояснил Тимофей.
– У меня не заполнено! – нашлась испугавшаяся тихоня. – Возьми у Даши.
Тим не ответил. Лишь не моргая смотрел на неё серо-голубыми глазами. Люба, приготовившись к нападению, поджала губы и беспокойно задышала. Самоуверенный юноша глядел с легкой смешинкой в упор, она в ответ – с опаской, готовая к обороне. Гляделки между подростками продолжались пару мгновений, пока не повернулся Жваник.
– Чё, дневник свой вшивый жалко дать?! – грубо наехал он на неё. – Кому ты нахрен нужна со своими манатками, а?!.. Чё пялишься?!
Люба проигнорировала выпад Жваника, даже не удостоив того лёгким поворотом головы. Напряжённые гляделки с Тимоном продолжались.
– Глянь-ка, лупы вытаращила! – заржал Илья, не собираясь успокаиваться. – Э-э-э-й, Поспелова-а-а-а!.. Там, в коридоре, говорят, красоту и мозги раздают! Хотя нет, не про тебя товар, гы-гы-гы! Тима, плюнь в неё что ли, чтобы разморозилась!
Тимофей ничего не ответил другу, сделав вид, что не услышал. Он медленно отвёл взгляд от Любы, а потом резко посмотрел на неё ещё раз, усмехнувшись. Ровесница не сменила выражения, оставшись такой же напряжённо-недоверчивой. Растерянный Жваник, ничего не понимая, глазел то на Степанченко, то на Поспелову. В кабинет по звонку зашла Валентина Борисовна, и парни быстро метнулись прочь к положенным местам. Школьница выдохнула и вернула дневник на угол парты.
«В последнее время со мной всё чаще и чаще случается что-то каверзное. Всё-таки ненавижу школу! Если бы я вместе с Сэро не начала прогуливать уроки, мотаясь в Краснодар, даже не вкурила бы, насколько не хочу тут учиться. Оценки зарабатываю для мамы и папы, чтобы были довольны и не изводили ворчанием. Но мне не нравится ни ходить каждый день сюда, ни слушать нудятину преподов, ни лицезреть рожи мерзких одноклассников. Надо летом однозначно забрать документы втихую и свалить подальше!»
Когда Поспелова осознала, что уже не прежняя, что её отношение ко внешнему миру изменилось, то вдруг открыла, что и внешний мир изменился вокруг неё. Постепенно меняя гардероб на более приличный и современный, школьница заметила, что не только стала чувствовать себя в коридорах школы более уверенно и комфортно, но и теперь умудряется привлекать постороннее и совсем не нужное внимание.
Началось всё с трёх лоботрясов из 11-х классов, парней видных, бедовых и авторитетных. Люба спокойно поднималась по лестнице, когда почувствовала, что по спине кто-то проводит рукой, плавно спускаясь к ягодицам. Школьница резко повернулась, увидела позади нагло улыбавшегося Сапихина, хулигана из 11 «В», и не на шутку перепугалась. Парень и его друзья поравнялись с ней, плотно окружили, не давая сдвинуться с места, и, когда Люба вконец переполошилась, отпустили девочку из шального круга, не забыв по очереди звонко шлёпнуть её по упругой девичьей заднице.
Благодаря пацанскому озорству Поспелова некоторое время, передвигаясь по территории, дёргалась и крутила головой в надежде больше не столкнуться ни с Сапихиным, ни с его гоп-компанией. И как только она расслабилась, троица подкараулила её в одном из коридоров, загнала в тёмный угол без возможности вырваться. Люба недоумевала, а безобразники из 11 «В» хулигански посмеивались. Мальчишки стояли неприлично близко да намеренно прижимались всё крепче. Спасаясь от горячего прерывистого дыхания Сапихина, Люба повернулась к Молчунову и неожиданно отхватила поцелуй. Парни, залихватски хохоча, улетучились, оставив тихоню медленно сползать по стенке от шока.
Домогательства выбили Поспелову из состояния стабильности. Переходить из кабинета в кабинет становилось большим приключением. Баламуты из 11 «В» находили её в толпе и щипали за зад, поджимали её в плотно идущем потоке учеников к стене. Последний раз они подкараулили возле столовой, загнав её за одну из тяжёлых широких входных дверей. Люба, боясь снова ощутить вкус чужих губ, зажала крепко рот обеими руками, что озорников развеселило, но отнюдь не остановило: парни без стыда распустили свои руки гулять по животу девочки, поглаживать её колени, бока, и прикасаться к шее.
«Чёртовы извращенцы! И фиг отпихнёшь амбалов!» – негодовала школьница, решив в одиночку ни в коем случае по учебному заведению не ходить.
Второй неприятностью стали две девятиклассницы, которых раньше Поспелова не замечала. Вульгарные развязные девицы довольно крупного телосложения, постоянно курившие в туалете, вдруг стали проявлять к ней нездоровый интерес. Задиристо пялиться. Не отводя агрессивного ядовитого взгляда, ржать в лицо по непонятной причине, пытаться толкнуть или не давать прохода.
Причину странных «заигрываний» Люба понимала и не понимала одновременно: «Интересно, раньше куры вообще меня не палили, а сейчас перья распушили! Не верю, что ненавидят без причины. Как сказал Денис, причина всегда есть, остальное – следствие. Что они чувствуют, когда стремятся меня задеть? Уж очень им хочется стать круче за мой счёт. И лезут же без лишних глаз или при своих – в большой толпе не рискуют! Лучше игнорировать потуги странных мочалок во избежание потасовки без свидетелей – всё-таки тёлки в разы крупнее».
Глава 4.
Отказав в который раз Лыткиной в совместном походе домой, Поспелова в достаточно приподнятом настроении покинула школу и, решив сделать лёгкий круг, пошла к небольшой группе магазинов неподалёку от Набережной. В потайном кармане рюкзака лежала маленькая сумма – крошечная часть последнего дохода, которую хотелось потратить после прибыльного вторника. Илья по возвращении в станицу докинул сверху неплохую премию.
– На шоколадки! – улыбнулся Оглы.
– Ой, спасибо! – удивилась и обрадовалась она, решив, что ему стоит дерзить почаще, дабы добрее был.
Школьница ловила невероятный кайф от с�