Любить нужно смело

Пролог

Даже если весь мир сойдёт с ума,

у меня есть ты, у тебя есть я.

Даже если всё здесь дотла сгорит,

Неизменными будем только мы.

Таня Нотман

На душе было погано. Её будто начисто вытрепал промозглый ветер. Будто выкрошил тупой отбойный молоток. Внутри стало так непривычно пусто… Только болело по-прежнему остро. Так, словно не Берту, а саму Владу прошлой ночью выпотрошили в этой квартире. Живьём выдрали все эмоции, отсекли ориентиры, выкачали силы… Осталось только натренированное тело. И ещё инстинкты. Те, что так долго дремали. А сейчас их вздёрнули, толкнули к стенке, заставляя вытянуться по струнке. Сейчас инстинкты отвратно вибрировали, отзываясь на малейшее движение, на поток воздуха, на звук. Они становились в стойку и долго не утихали, покалывали в кончиках пальцев, мелко дрожали на языке. Забытое прошлое так демонстративно наступило на горло, точно и не было этого странного затишья длиной в полжизни.

Влада окинула недобрым взглядом квартиру, людей в ней. Ничего не дрогнуло. Она так часто в своей жизни видела кровь, чужую боль, страх, что жуткое зрелище не вызывало отклика. Вот только желания приблизиться к Берте и заглянуть в её глаза так и не возникло. Влада топталась в пороге, изнутри её съедали отголоски скорой мести.

«Это была славная битва» – раздалось в гнетущей тишине, и кто-то в ответ весело хмыкнул. Казалось, прибывшие на вызов сотрудники полиции исчерпали свой лимит красноречия, но нет… шутники ещё остались. Влада вскинула взгляд.

– Битва? – проронила она и сделала уверенный шаг вперёд.

Мужчина спасовал, хватанул воздух и отвёл глаза. Влада же, наоборот, жадно втянула в себя спёртый запах крови. Она стремительно приблизилась к Берте и не смогла сдержаться, коснулась её располосованной ладони. Пальцы обжёг холод, а внутри вскипела злость. На коже остался слабый бурый след. Этот след Влада растёрла подушечками пальцев и закрыла глаза, будто прислушиваясь к зову крови.

– Если ты готов биться прямо сейчас, со мной, я повторю этот узор на твоём теле, даже не связывая рук. Зачем, если твои руки и без того скованны страхом?.. – хмыкнула она и рассекла верёвку за запястье Берты съехавшим по предплечью клинком.

Мужчина отшатнулся, глядя на острое лезвие. Каким-то неуловимым движением Влада вернула его на место, скрывая под рукавом толстовки, с отвращением отвернулась.

– Вы находите это забавным? – заговорила обманчиво тихо, но вибрация сдерживаемых эмоций жёстко отскочила от стены и хлёстко ударила шутника. – Но точно не обрадуетесь, получив пригласительный на следующую серию веселья.

Мужчина глянул на Владу исподлобья и, сочувствуя, покачал головой. Хотя, сочувствовал он, пожалуй, разве что Багдасарову. Бывший за последний час отхватил столько горящих взглядов и невысказанных пожеланий провалиться, что обычному человеку, казалось, столько и не унести. Вот и сейчас Юра решительно шагнул вперёд, одним своим присутствием задушив гремучее раздражение. Влада тут же отвернулась и крепко зажмурилась. Именно сейчас им было нечего друг другу сказать. И то, что ещё утром казалось чем-то объединяющим, общим на двоих, вдруг щёлкнуло по носу: ей с Багдасаровым всегда было не по пути.

Сейчас он с безразличным видом подпирал стену и с нетерпением ждал момента, когда можно будет свалить. Его безразличие было породистым. Холодное, статное, блестяще отыгранное. У Влады выходило как-то иначе, неправильно. И наравне с полным принятием жизни такой, какая она есть, периодически вспыхивало дурацкое и неуместное желание всё же отыскать справедливость. Это делало Владу слабой и глупой. Но пришло время поумнеть.

Этой ночью кто-то пока ещё неизвестный решил переступить черту. «Пощёчина» разрушила иллюзию благополучия. Да и игры давно кончились. Сейчас перед Владой был только путь. Тот самый, в который не берут компаньонов. Она обернулась на Багдасарова и задержала дыхание. Пришло время попрощаться. Жаль.

Глава 1. Багдасаров

«Между нами ничего нет» – подчеркнула Влада.

Багдасаров мерзко ухмыльнулся: «Как бы не так!»

Влада пожалела о минутной слабости практически сразу. Он это понял, но не позволил отмотать назад. Только не сейчас. «Пусть репетирует послушание!» Подумал и сам же усмехнулся: подчиняться Влада умела так же плохо, как и готовить. Нет. Ещё хуже. Хорошо она умела только убивать. И сейчас это желание читалось в ней так явно, что становилось больно физически. Видеть Владу такой – больно. Чувствовать, как внутри неё закручивается смертельная воронка – страшно. Потому что эта воронка выкачивала силы, сжигала всё живое. Подпитываясь её энергией, она иссушала, отбирала свет и тепло.

Он видел её разной. Он её знал, понимал, чувствовал. Но не мог повлиять. Точно не сейчас. Владе было больно всего минуту. Эту же минуту было страшно. Ещё на шестьдесят секунд все эмоции заглушила злость. А потом стало всё равно. Шторм, застилающий глаза, стих, оставляя в них лишь льдистое безразличие. Холод тоже умел обжигать. Это Багдасаров понял в тот день, когда она ушла. И сейчас узнавал давно знакомый посыл. Влада хотела уйти от него. Снова.

Он криво улыбнулся, зло прищурился и понял, что не отпустит. Ошибка, совершённая дважды – это выбор. Прежде он его сделал под влиянием эмоций. Сейчас знал наверняка: поступать честно – глупо. Вот только Влада когда-то давно сглупила от недостатка опыта, он – желая ей угодить. Но это ни к чему не привело. Поэтому сегодня он стоял крепко, смотрел уверенно и чётко знал, что отзываться на эмоции Влады бессмысленно. И давил. Безжалостно. Так их связь становилась крепче. Влада не уходила, не отворачивалась, не уступала. Она пыталась противостоять, и лёд в глазах таял. «Пусть лучше ненавидит» – поддакнул Багдасаров сам себе.

Он мог бы обнять её, отогреть. Это непросто, но вполне реально! Он мог бы произнести слова, что соединят глубоко и грубо разорванную надвое личность. Ту, где Влада мягкая, нежная, заботливая, и ту, с которой она уверенно бьёт наотмашь. Он мог бы так поступить, но предельно чётко осознавал её потребность в сильном и жёстком партнёре. А потому решительно шагнул вперёд, стал к Владе вплотную, и сжал в кулаке капюшон её толстовки, демонстративно натянул.

Со стороны выглядело унизительно и грубо, а холод в глазах Влады будто обрёл форму и больно жалил остроконечными ледяными пиками.

– Даже не думай! – предупредил Багдасаров, делая понятное лишь им двоим внушение.

Несколько секунд Влада испытывала его взглядом, а затем будто через силу, нехотя и недовольно, но отвела глаза в сторону. Она растёрла ладонью лицо, неодобрительно покачала головой и податливо выдохнула. Он почти победил. Следовало только чаще напоминать, кто сильнее, и что он на её стороне.

Багдасаров ослабил хватку, а вскоре и вовсе разжал кулак, расправил плотную ткань на её плече. И всё это под пытливым вниманием так некстати присутствующих свидетелей. Он оглянулся на сотрудников полиции и видавшие виды мужики поспешно отвернулись. Брать в такой жёсткий интим компанию вроде как не принято.

Воспользовавшись заминкой, Влада успела отступиться и теперь злобно таращила глаза. Правда, по большей части раздражали бесцеремонные полицейские. Да, об этом она тоже успела пожалеть! Раз сто примерно пыталась абстрагироваться, углубиться в мысли, но в них было до того мерзко, что приходилось снова и снова выныривать и болезненно морщиться от отвращения. Эти эмоции Багдасаров улавливал, будто свои собственные.

Особенно непросто стало, когда появился судмедэксперт и с похвальной дотошностью принялся надиктовывать подробности жуткого убийства. И всё бы ничего, но опытный эксперт умудрился делать неуместно восторженные замечания и, как истинный ценитель подобного вида «искусства», поражался изобретательности маньяка.

Несколько раз Влада не сдержала порыв приблизиться и с противоестественной внимательностью всматривалась в кровавое месиво. Её бледное от напряжения лицо практически не выражало эмоций, но в глазах закручивались смертельные вихри.

Багдасарову очень не нравился её настрой. В итоге пришлось оттеснить Владу к проходу, а эксперту сделать внушение, чтобы он вернул свой восторг в профессиональные рамки. Но обстановка в очередной раз накалилась. А всё потому, что он посмел вклиниться в её зону комфорта со своими правилами и предупреждениями. Влада напряжённо молчала, Багдасаров делал вид, что ему на это плевать. И на её мнение, и на намерения разобраться.

С мёртвой точки ситуацию сдвинул появившийся следователь. Заметив Владу, столкнувшись с ней в дверях, мерзкий мужичонка принялся скалиться и едва не вскидывал руки в приветственном жесте. Правда, все его улыбки и ужимки не имели ничего общего с радушием. Это стало ясно, как только следователь открыл рот.

– Вас можно поздравить, Ирма Тагировна? – язвительно начал он. – Ещё один труп! – злобно хохотнул и с нескрываемым удовольствием растёр некрупные ладони.

Казалось, следаку не терпелось приступить к делу, но время поязвить он всё же нашёл.

– Ну, что тут у нас? – бодро выкрикнул следак и приблизился к дивану.

В этот самый момент он и заметил Багдасарова. Выделываться сразу расхотелось, а кривой рот так и замер в полураскрытом состоянии. Багдасаров даже вскинул брови, призывая следака не останавливаться, продолжать и, наконец, подвести черту под затянувшимся утром. Но что-то пошло не так.

Следак всё ещё таращил глаза, как вдруг вспомнил о выправке. Он вытянул плечи и стал выше ростом на целую голову. Правда, тут же подавился спёртым воздухом, начисто роняя в минус эффектное преображение. Во взгляде читалось недоумение вперемешку с разочарованием.

– Надеюсь, вы не хотите сейчас сказать, что преступника всегда тянет на место преступления? – хмыкнула Влада и каким-то неуловимым движением разорвала зрительный контакт мужчин.

Её веселье было обманчиво, а озорство в голосе призывало отвлечься. Влада сделала несколько неторопливых шагов и, фактически отсекая Багдасарова от следака, расправила плечи.

– У товарища следователя была версия, что именно ты соскучился по мне настолько, что поперёд себя выслал труп, – бросила она Багдасарову через плечо, а следаку мило улыбнулась.

– Чем удостоен такой чести? – фыркнул Багдасаров, но следак в его присутствии обмяк и притих.

– Вы вроде бы знакомы, – пожала плечами Влада.

Багдасаров даже не стал заморачиваться этой информацией, но на всякий случай насмешливо подмигнул. Следак собрался тут же и деловито подбоченился.

– Ваши документы, – процедил он, покраснев от натуги.

В ответ на это Багдасаров склонил голову набок и прищурился.

– Вы не представились, – тут же с ленцой заявил он. – И не предъявили служебное удостоверение, – добавил со значением и демонстративно скрестил руки на груди. – Мои данные, к слову, есть в протоколе опроса свидетелей.

Влада усмехнулась в сторону – он заметил. Когда-то давно малышка восхищалась его умением стряхивать с себя проблемы, словно пыль: небрежно и легко. И дело было даже не в словах, не в их смысле, а в подаче, в посыле. Дело было во властной интонации, которая сбивала с толку, а ещё в железобетонной уверенности, не позволяющей противнику окопаться. Так вот когда-то она восхищалась, сейчас же просто усмехнулась в сторону. Хорошо ещё глаза не закатила, вроде: «Ну, ты как всегда!»

Нет, она любила его такого, и закрыть своими хрупкими плечами старалась неспроста. Сладко стало настолько, что сахар буквально захрустел на зубах. Правда, Влада тут же бросила строгий взгляд: «Не обольщайся!»

– А я уже, – насмешливо шепнул Багдасаров, склонившись над её головой.

Влада совершенно растерянно моргнула. Подобных выходок от него она не ожидала. К тому времени опомнился и созрел для вопросов следак. Он даже глотнул воздуха, но Багдасаров опередил.

– Ваше служебное удостоверение, – смешливо напомнил он и деловито вскинул руки. – Подозреваю, забывчивость – болезнь всех сотрудников полиции. Всех, без исключения. Хотя ваши подчинённые поняли намёк с первого раза. Забывчивость – дело неплохое, вот только не со всеми прокатит, – предупредил он и не поленился испытать следака взглядом.

Понять, что закручивается в глазах напротив, никак не удавалось. Интересно не было, скорее, непонятно. И намёки Влады пришлись кстати, но совершенно не разъясняли ситуацию.

Удивительно, но скрип зубов Багдасаров так и не расслышал. Фамилия следака ровным счётом ни о чём не сказала, хотя Влада очень выразительно повела глазами. Следак оказался настолько добр, что позволил даже подержаться за красные «корочки». Багдасаров изучал их дотошно, внимательно. Он издевался и даже не пытался этого скрыть. И, нет, удовлетворения не возникло. Но он не был готов спустить следаку ни разгоревшийся азартом взгляд, ни желание укусить. Да и лязгать зубами не стоило. А впрочем, до некоторых доходило очень туго.

– Я вас внимательно слушаю, – отыграв на нервах следака как минимум увертюру, всё же улыбнулся он.

Ряд стандартных вопросов никак не прояснил ситуацию. Любые намёки и двусмысленные фразы Багдасаров отбривал с легкомысленной издёвкой и демонстративной скукой. Он ничуть не разделял заинтересованности следака и его желания вывернуть преступление как обычную бытовуху.

Нет, он понятия не имел, что это за женщина. Нет, не представлял, кто и за что с подобной жестокостью расправился с ней. О причастности к преступлению не было и речи, ведь он находился в совершенно другом месте и в безумно весёлой компании.

Туго пошло, когда следак приступил к допросу Влады. Да, она с погибшей знакома десять лет. Нет, она понятия не имела, какая у Берты фамилия и откуда та переехала в город. У Берты невозможно снять отпечатки пальцев? Что же, это вовсе не Влада помогла выжечь папиллярный узор.

По всему выходило, что ничего-то она и не знала о давней подруге. Увы, и так бывает… Она не знала ничего, кроме имени и пристрастия к алкоголю, но при этом была вхожа в дом. Только следователь отчего-то недоверчиво щурился и придирчиво кривил губы.

– Встречи, контакты, любовники? – окончательно потеряв надежду получить внятный ответ, раздражённо перечислял следак.

Влада только неопределённо пожимала плечами и заносчиво улыбалась. Не оттого, что ей весело, а потому, что нестерпимо больно. Багдасаров это уловил, следак, увы, не захотел. И надпись на стене его не заинтересовала. Ничуть. Мало ли кто и что нацарапал. Правда, без подсказок следователь объединил два убийства в одно дело. Он понял, что Влада и не отрицает определённого «участия» в происходящем. Но у него не было ни единого шанса предъявить ей обвинение. А хотелось.

– Вы можете и дальше отмалчиваться, вот только муки совести это не облегчит, – вздохнул следак, выключая режим «придурка с удостоверением» и приглядевшись к Владе внимательнее. – А они, эти муки, явно не оставили вас равнодушной.

– Очень жаль, но я ничем не могу вам помочь, – процедила Влада, порядком утомившись.

Она жёстко резала взглядом пространство и всё чаще посматривала в сторону выхода. Багдасаров это уловил и прокручивал варианты, при которых можно было бы соскочить. Без зубастого адвоката таких вариантов оказалось немного. Самый действенный – тупо сделать ноги. Потому что «стрижка» подозреваемых и свидетелей только начата.

Следак вошёл в раж, вопросы, наконец, стали выдавать какую-то более или менее адекватную схему. Оставалось только выбрать удачный момент. Жаль только, что Влада погрузилась в допрос настолько, что забыла о недавних желаниях. Раздражение на следака подавило здравый смысл.

– То есть у вас нет предположений, кто мог это сделать?

Уже который? Может, сотый раз по счёту, прозвучал ненавистный вопрос. Влада выдохлась, устала. И включила режим «автопилота». Не глядя в сторону следака, по-дурацки хмыкнула.

– Очевидно, какой-нибудь псих, – развела она руками.

Следователь озадаченно почесал «жидкую» макушку.

– Псих, который беспрепятственно попал на охраняемую территорию? Да и замок у вас не то чтобы очень простой.

– Обратитесь с этим вопросом к управляющей компании. В конце концов, территория и её охрана не в моей компетенции.

– А по какой причине вы не ночевали дома? – наконец, задал следак вопрос, с которого, по сути, можно было начинать.

Только тогда Влада с тоской посмотрела на темнеющее за окном небо. Нет, просить помощи у Багдасарова она и не собиралась. А рассказывать про интуицию, не позволившую вчера вернуться, было как минимум глупо. Следак наверняка не из тех, кто признаёт подобную чушь.

– Я не хотела сюда идти, – в итоге крайне неопределённо выдала она. – Весь день слонялась по городу, много думала. Оставаться одной в четырёх стенах было крайне некомфортно.

– Я слышал, ваши клиники закрыты? – ударил следак по больному.

Влада стерпела, даже не поморщилась, а вот аура и энергетика изменились. Но с подобными моментами следовало обратиться к Багдасарову, который сейчас, улавливая всё это, перекручивал нутро в фарш. Хитрый следак не давал ни единого шанса оборвать допрос. Ни одного неосторожного слова, взгляда, упрёка. А для того, чтобы провернуть подобный фокус требовалось что-то острое и вызывающе агрессивное.

– Два ведущих специалиста выбыли из строя при весьма странных обстоятельствах. Мне лично это бодрости не придало, и было принято такое непростое решение, – монотонно призналась Влада. Предельно честно.

– Вы чего-то опасаетесь?

Влада хмыкнула.

– Ну да, – скривила она губы, прицениваясь к очередному дурацкому вопросу. – Если не знаешь, куда будет нанесён следующий удар, начинаешь прикрывать все тылы.

– А бывшего мужа вызвали с какой целью?

О, как интересно завернул следак! Когда все об этом факте, казалось, забыли и наверняка расслабились. Багдасаров даже облизнулся: о нём тоже вспомнили.

Влада обернулась и внимательно вгляделась в породистое лицо, как вдруг горько рассмеялась.

– Багдасаров, это ты, что ли?! А я смотрю, физиономия знакомая, да всё никак…

– Хватит! – выкрикнул следак, чем спровоцировал нешуточное напряжение.

Багдасаров тут же шагнул вперёд и теперь без улыбочек склонился над заносчивым мужиком.

– А я тебя вспомнил, – прищурился он, позволяя тому тёмному, что таилось внутри, полыхнуть во взгляде. – Наша последняя встреча закончилась для талантливого и подающего большие надежды следователя ссылкой на край земли, – процедил Багдасаров и нахмурился. – Ещё одна фраза в таком тоне, и продолжить службу придётся за полярным кругом, – внушительно предупредил он.

Конечно, Багдасаров его вспомнил. Правда, тогда ещё молодого и борзого. Теперь жизнь порядком поистрепала майора. Тогда для получения волчьего билета следаку хватило одного неосторожно брошенного слова и более чем глупого поступка. Багдасарова скрутили прямо у офисного здания, без предъявления обвинения. Он лишился обеда, модного пиджака и клочка репутации. Ну и по рёбрам отходили – не без этого.

Его адвокаты кушали не хлеб с маслом, а икорочку ложкой, потому рвали тогда весь отдел. Связей хватило, чтобы дотянуться до Управления собственной безопасности. Начальника следака пинком отправили на пенсию, команду оперативников разогнали к чёртовой матери, а молодого и борзого зашвырнули туда, откуда не возвращаются.

А сейчас, получается, встретились. Следак, уже не таясь, скрипел зубами, Багдасаров же рассматривал его с придирчивым интересом. Так уж вышло, что на руках следака были все карты, чтобы отыграться за давние обиды. Отыграться мелко и подло. Потому что на большее силёнок не хватит, а правды он давно не искал – это читалось в алчном взгляде и в мерзкой ухмылке. И стоило только дать слабину, как он со всей отдачей возьмётся за давнего соперника.

– Эту ночь мы… – Багдасаров окинул Владу оценивающим взглядом и похотливо усмехнулся. – Мы провели эту ночь в пригородном отеле. Вот визитка.

Он смял картон и небрежно швырнул его следаку в грудь.

– Предавались греховной страсти, – вызывающе облизнулся. – Около десяти часов выдохлись и отправились развеяться. Попали в зачётное местечко, но там оказалось как-то уж слишком шумно. Да и этот ваш местный дурачок оборвал весь кайф. Милая, как его зовут, я что-то упустил…

– Руслан Балашов, – доложила Влада.

Следователь наверняка тут же вспомнил и зубастого адвоката, который сопровождал Балашова при их последней встрече – Влада рассказывала. Он недовольно потёр заросший подбородок, а Багдасаров продолжил.

– Весёлый парень. Жаль, сначала делает, и только потом думает. Он наверняка расскажет о нашей встрече подробнее. Остаток ночи мы с Ирмой, – на этом Багдасаров сладко облизнулся, – провели всё в том же отеле под аккомпанемент пружин растраханного ещё в прошлом веке матраса. Я описал свои приключения достаточно подробно, товарищ следователь, или вы ещё недодрочили?

– Что вы?..

– А, уже всё? – мерзко хихикнул Багдасаров. – Ну, отлично, потому что мы исполнили свой гражданский долг в полной мере. Вся изложенная информация может быть проверена вами в кратчайшие сроки. Будут ещё вопросы – звоните. Находиться в такой обстановке и далее нет ни малейшего желания, – оскалился он и внушительно подтолкнул Владу к двери.

Спорить она не стала, а все комментарии наверняка оставила на потом. И только когда минули второй пролёт, опасливо оглянулась.

– Что на тебя нашло? – зашептала она, но Багдасаров только отмахнулся.

– Говорю же: вспомнил этого придурка! А у следователя с Балашовым общий недостаток: действия опережают мысль и здравый смысл. Ещё пара вопросов в верном направлении, и мы бы с тобой на пару отправились измерять шагами КПЗ.

– Допустим. А к чему такая спешка?

– К тому, что совсем скоро доблестный следователь поймёт, что ни в одном протоколе не фигурирует некий гражданин Б., так желавший остаться неизвестным.

– Ты не предъявил документы? – зачем-то удивилась Влада подобной наглости. Будто забыла, с кем имеет дело!

Багдасаров озадаченно хмыкнул.

– У меня их просто нет. К счастью. Иначе этот доблестный «лыцарь» пришил бы мне подделку документов, фальсификацию и ещё бог знает, что! – хохотнул он, припоминая, как быстро следак скрутил его в предыдущую встречу.

Скрутил, мстительно пнул, а затем ещё и затолкал в дурацкий и жутко вонючий бобик! И плевать, что пока доехали до отделения, следак был уже лишён должности и полномочий. Этот товарищ оказался из тех, кого устраивала секундная слава.

Следаку тогда вменяли превышение должностных полномочий. Для начала. После нагнули за самоуправство, нанесение телесных повреждений лёгкой степени тяжести и незаконное задержание. Особенно непросто стало, когда из дела исчез ордер на арест за подписью прокурора. Потому что прокурор вовремя дал заднюю и решил, что ссориться с Багдасаровым ему как-то не с руки.

Вот так бесславно завершился тот глупый подвиг. Но что-то подсказывало, что следак не прочь отыграться. Недаром краснел и бледнел, глядя на Багдасарова. Очевидно, его появление спутало для следствия все карты. И на кого теперь, спрашивается, всё валить?..

Сейчас Юра старательно улыбался и из кожи вон лез, чтобы Влада хоть на минутку забыла, что несколькими этажами выше, за спиной они оставили Берту. Он нёсся по лестнице вниз, бессовестно наращивая темп, а Влада держалась позади, перепрыгивая через ступеньку, чтобы поспорить с ним в ловкости и скорости. В голову ударило давно забытое чувство лёгкости, где-то под рёбрами щемило удовольствие. Багдасаров держал Владу за руку и беззаботно смеялся зародившемуся в её глазах азарту.

Вот так, улавливая на лице малышки огоньки беззаботного озорства, он готов был бежать вечность. Но, увы, вечности в его запасе не было – всего несколько этажей. И как только они миновали последний пролёт, напускное ребячество с Влады слетело, а своё он будто нехотя отпустил.

Нет, он не поймал Владу в объятия и не закружил, как успел себе нафантазировать. Она просто выдернула свою ладошку из захвата и заправила за ухо растрепавшиеся волосы. «Между ними ничего нет» – подчеркнула, а Багдасаров мерзко ухмыльнулся: «Как бы не так!»

Перед выходом он пропустил Владу вперёд, а затем перехватил под грудью, прижался со спины.

– Попалась! – выдохнул, наслаждаясь близостью.

И, что удивительно, Влада не пыталась немедленно отделаться. Она… растерялась. Будучи человеком действия, малышка уже и забыла, что можно вот так просто стоять и слушать сбитое дыхание друг друга. Под его широкой ладонью быстро-быстро билось её сердце, а под губами пульсировала венка на шее.

Секунда, другая, и Влада всё же пришла в себя. Она осторожно облизнулась. Именно осторожно, будто боясь разорвать такой необходимый двоим контакт.

– Ты разве забыл? Мы вообще-то скрываемся от правосудия, – проговорила она. Почему-то шёпотом.

Багдасаров улыбнулся и блаженно прикрыл глаза.

– Я слишком долго ждал тебя. А ещё не представляю, чем закончится этот день.

– Да что там день… Ты давай, попробуй пересечь без приключений этот двор! – рассмеялась она в ответ, окончательно, и теперь уж точно без сожаления разрушая магию момента.

Пришлось её отпустить. На улицу Багдасаров шагнул первым. Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять: их уже ждали. Парни с суровыми лицами выглядывали из патрульной машины, ещё парочка, что степенно прогуливалась недалеко от его авто, теперь демонстративно держалась за кобуру. А двое тех, что оказались ближе всего к подъезду, до неприятного вежливо улыбнулись и шагнули навстречу.

– Вам придётся задержаться, – тут же разъяснил интерес один из оперативников.

Багдасаров вскинул руки, демонстрируя полную готовность к сотрудничеству. Категорически против оказалась Влада. Как обычно. Потому что эти двое обступили рослого Багдасарова, а её сбросили со счетов. И пока Юра умасливал молодчиков располагающей улыбкой, она с лёгкостью растолкала не готовых к удару со спины мужиков. Оперативники глупо завалились друг на друга, замешкались. Парни из машины ППС и вовсе не ожидали от парочки такой прыти и только растерянно водили глазами, ну а уж бегать, что она, что Багдасаров умели.

Идеально вписался в историю Балашов, который после вчерашнего вполне себе очевидно искал встречи. Он не торопился въезжать за шлагбаум и нервно топтался в проходе.

– Прыгай в машину, Рус! – скомандовала Влада, не давая тому шансов растеряться или озадачиться вопросами.

Видимо, когда надо, Балашов соображал отлично, вот и сейчас ловко парконулся так, что беглецам оставалось только запрыгнуть в салон авто и от души хлопнуть дверцами.

Багдасаров сел впереди, Влада с шиком расположилась на заднем сидении. Со злым умыслом, надо отметить, расположилась. Но докладывать об этом другу не торопилась. Хватит, что Багдасаров раскусил задумку и сейчас отчаянно пялился в окно. Ну а патруль остался далеко позади, забавляясь со шлагбаумом.

– Ирма, что у тебя, чёрт возьми, происходит?! – гневно выкрикнул Балашов, как только миновали первый поворот, что вёл к оживлённому проспекту.

Руслан жёстко щурился, пытаясь поймать её взгляд в зеркале заднего вида. Влада в ответ на это только рассмеялась. Багдасаров даже покосился на неё с сомнением: ни к чему хорошему эта веселость не приведёт. А потому пристегнулся. На всякий. Не на шутку разыгравшаяся Влада резко дёрнулась вперёд и сбила зеркало. Чтобы юный друг не смел смотреть!

– Дави на педаль, Рус, – превесело посоветовала она, Багдасарову же послала смертельно уставший взгляд. – Если, конечно, планируешь и дальше оставаться в очереди на объяснения первым, – задумчиво добавила и без сил опала на сидении.

Спустя полчаса, пока петляли по улицам города, Влада будто «включилась». Она собрала достаточно воли, энергии и терпения для предстоящего разговора. В её глазах больше не плескались ни отголоски положенного в таких случаях азарта, ни уж тем более искорки скорого удовольствия. Влада готовилась к порции нестерпимой боли и уже сейчас вздрагивала от подступающего уныния. Она будто не могла надышаться и оттого болезненно морщилась, растирая ладонью грудь.

– Давай на парковку, Рус, – сдавлено попросила, весьма пространственно махнув в сторону торгового центра.

– Подземка? – Единственное, чем озадачился Балашов, а Влада кисло улыбнулась.

– Ага, подальше от лишних глаз.

Багдасаров сжал кулак, но вместо того, чтобы от души садануть им, например, по панели, только предельно аккуратно пристукнул. С виду, так от оправданного волнения, в реале оттого, что душа уже давно была не на месте. Когда Владу ломало, он чувствовал это едва ли не физически. Это была не боль и даже не тревога. Выжигало всё нутро до пепла, до пустоты, выкачивало до вакуума. Но пройти свой путь она была обязана. Не позволяла отступить такая немодная нынче честь. Ну и баранье упрямство – не без этого.

Глава 2

Ты глубоко прорвался в её душу.

Туда, где хватило бы простора всем.

Вот только душа – не то место,

в котором принято толкаться локтями.

Балашов забился в дальний угол парковки, заглушил движок и покосился на Багдасарова. Присутствие чужака по-прежнему раздражало, но вытолкать его взашей парень не торопился. Вопросы в его светловолосой башке плодились, как тараканы, и так же шустро разбегались, не позволяя высказаться бескомпромиссно и резко. Влада отчего-то тоже медлила. Может, ждала каких-то признаний, или собиралась с духом, как вариант.

В конце концов, неловкое молчание утомило всех присутствующих, но первым не выдержал именно Балашов. Потому что шкура на нём горела, а выдержка, судя по поспешным выводам и необдуманным действиям, уже не раз подводила.

– Может, поговорим? – вконец растеряв решимость, выдал он тихо и на выдохе.

Влада подалась вперёд и извернулась, чтобы смотреть другу в лицо. Балашову такой поворот отчего-то пришёлся не по вкусу. Он нервно шарахнулся и поторопился стереть наваждение ладонью. Причём, провернул это вполне успешно. И вот спустя мгновение перед Багдасаровым оказался вполне доброжелательный парень. Улыбчивый, обаятельный и чуточку дурашливый. Всё верно: девчонки всегда ведутся на этот примитивный, но весьма эффектный набор. Багдасаров и сам частенько грешил этим, а то и вовсе злоупотреблял, но сейчас Балашов не просто был близок к провалу. Он с грохотом рухнул, не забывая при этом отплясывать джигу.

– Давайте рассказывайте, от кого это вы так улепётывали, – примирительно подсказал он, с чего стоит начать. Багдасаров мысленно поаплодировал: одно балашовское «вы» стоило дорого.

Увы, попытка оттянуть неизбежное, не удалась. Она вышла весьма неудачной и опрометчивой. Влада неодобрительно поцокала и вымученно улыбнулась.

– Нет, Рус, рассказывать будешь ты, – сдавленно проговорила она и крепко зажмурилась.

Балашов изменился в лице, но отчаянно молчал. К его глубочайшему сожалению, терпение у Влады было не безгранично, но тут вписался Багдасаров:

– Послушай, парень, – порывисто процедил он, но тут же старательно вздохнул и продолжил куда более дружелюбно. – Рус, кажется? – улыбнулся Багдасаров так же дурашливо, как и Балашов минуту назад. – Ты, подозреваю, по неопытности и неосторожности встрял в очень нехорошую историю и…

– Ты кто, вообще, такой?! – взвился Балашов, не желая прогибаться под чужака.

Багдасаров аж облизнулся от нахлынувшего злого азарта. И продолжил:

– Куда хуже, если затеял всё это с умыслом. Ну, не знаю… чтобы произвести впечатление. На девушку, например.

Та самая девушка на заднем сидении медленно закивала и мысленно распяла Багдасарова, а ещё прижгла раскалённой кочергой его болтливый язык. Всё это читалось в полыхающем взгляде, ужасая подробностями.

Увы, Балашов крайне неосмотрительно шёл в отказ и отнекивался. Хотя его глаза тоже пылали, этого не отнять. Но в отличие от Влады, пылали они не праведным огнём, а лютой ненавистью. А Багдасаров улыбался. Он очень хотел придушить щенка, но… нет, ему было позволено только улыбаться.

Вчера с Владой они этого так и не обсудили. Как по Багдасарову, так он бы не отказался от подробностей, но Влада же чисто по-женски надеялась, что к утру… проблема не рассосётся, нет, но вдруг удастся хотя бы посмотреть на неё свежим, беспристрастным взглядом.

Свежатиной здесь не пахло и даже наоборот, тянуло мерзким смрадом исключительной предвзятости. Даже сейчас, так и не получив ответ, Влада оказалась разочарована. Снова и… как всегда.

– Ирма, что бы этот тебе ни наплёл, просто вспомни, сколько мы с тобой знакомы. Надеюсь, ты не подумала… – совершенно по-идиотски хохотнул он, но Влада не дала шанса продолжить, перебила.

– Это ты не подумал, Рус.

Одним неуловимым и невыносимо плавным движением Влада вытащила ремень безопасности водителя, дважды накинула петлю на шею Балашова. И натянула так, что парень захрипел. Без шуток. Он вытаращил глаза, пальцами бестолково теребил ремень на своей шее и отчаянно дёргался.

Кабинетному «решале» Багдасарову такие фокусы были не по вкусу, и он торопливо «обтёр» панику с лица. Между ним и Владой была настоящая пропасть. Самое страшное, что он об этом знал. И в то время как сам предпочитал загонять противника в угол, в то время как планомерно и беспристрастно отсекал пути к отступлению… Влада в это же время действовала. Жёстко и решительно. И то, как сейчас лихорадило Балашова, её ничуть не трогало и вовсе не мешало натягивать ремень туже, при этом упираясь коленом в водительское сидение.

Балашов захрипел громче. Теперь уже от явной гипоксии и болезненного давления. Его губы налились синевой, лицо – бледностью, а тело выгибала дугой агония. Сдаваться он не собирался.

– Если хочешь дышать, просто прекрати дёргаться, – сообщила ему Влада будничным тоном.

В её голосе не было ни издёвки, ни удовольствия. Дружеский совет. Примерно так. И этот голос… ровный и противоестественно спокойный, вызвал у Балашова приступ паники. Непокорный нрав не спешил усмиряться. Напрасно. Именно сейчас терпения Владе было не занимать. Она вовсе не хотела его напугать. Просто подвела к черте, у которой не принято изворачиваться.

– Ты задерживаешь всех нас, Рус. Я не хочу делать тебе больно, правда, но ты ведь иначе не поймёшь, – проникновенно, будто для ограниченного в мыслительных способностях, объясняла она. – Ты сам затягиваешь петлю. Ты сам выгоняешь воздух из лёгких, – убаюкивала Влада монотонностью, укутывала ею, будто воздушным одеялом.

Багдасаров не знал наверняка, выбился ли Балашов из сил или сознательно притих, прислушиваясь к размеренному дыханию за спиной, но рваться он перестал. На щеках тут же выступил лихорадочный румянец, а глаза утратили жуткий стеклянный блеск. Он глубоко вздохнул, закашлялся, и Влада натянула ремень туже. Жалости к нему она не испытывала. А, впрочем, отвращения на лице не читалось тоже. Происходящее вызывало у неё скуку, и становилось не по себе от мысли, сколько раз малышка проделывала это прежде, чем тупо привыкнуть.

По бизнесу Багдасаров знал, что схема поведения у «жертвы» примерно одинаковая и чаще всего предсказуемая. Сначала противник идёт в отказ, отшучивается, давит на сознательность. Да, часто это кто-то из достаточно близкого круга, выкормленный на доверии, которого явно не заслуживал. Затем давление усиливается, в ответ идут вполне понятный испуг и попытка сорваться с крючка. А вот истинные признания всегда рождаются в болезненных потугах. Правду приходится выдавливать по крупицам, по каплям. В начале, само собой. А потом барьер ломается окончательно, и остаётся только схватиться за карандаш и записывать. Ведь карандаш «ходит» по бумаге легче ручки.

А когда ты перестаёшь спрашивать, рассчитывая на пусть и отвратную, но такую долгожданную тишину, в ход идут упрёки и проклятья. Тебя пытаются убедить в собственной несостоятельности, как партнёра, выворачивают наизнанку лучшие человеческие качества, окончательно спускают в унитаз оставшееся человеколюбие. И просто рассчитаться, разойтись в разные стороны, не опускаясь до уровня оппонента, становится чем-то сродни подвигу.

Все эти стадии знала и Влада. Казалось, она знала их даже лучше самого Багдасарова. И сейчас с ленивой неохотой ждала, когда же надежды Балашова обойтись без обличающих фактов рухнут окончательно. Он давно перестал метаться и сейчас вполне сносно дышал. Оставалось только принять простую истину: попался – ответь.

– Всё это началось не вчера, Рус, – с горьким смешком проронила Влада.

Багдасаров не чувствовал себя лишним, но не уловить какого-то интимного откровения, конечно, не мог. Потому вклиниваться в разговор не стал. Правда, на этом деликатность закончилась. Отворачиваться, условно оставляя этих двоих наедине, он и не подумал.

– Не вчера, – растягивая гласные, как жевательную резинку из девяностых, поддакнула Влада самой себе. – А когда? – жёстко процедила она и натянула ремень на шее Балашова так туго, что стало ясно: отмалчиваться и дальше не прокатит. – Где ты наткнулся на этих придурков? Что пообещал? Подробности приветствуются! – неприятно усмехнулась она.

Балашов, определённо, не знал, с чего начать. Ну, конечно, ведь он и представить не мог, что его участие в происходящем столь очевидно. Владе на его шок было откровенно плевать, потому петли ремня она перехватила в одну, но на удивление крепкую ладонь. В другой тут же зажала клинок и разглядывала Балашова с исключительно познавательским интересом.

Какая конкретно хрень проворачивалась в её голове, Багдасаров даже не представлял, но хотелось верить: Влада просто приценивается, в каком месте стоит произвести надрез. Несерьёзный, но чётко демонстрирующий намерения получить от друга все ответы.

Лезвие скользнуло легко и, казалось, не причинило Балашову особых неудобств. Небольшой надрез в височной области проходил максимально близко к линии роста волос. Зарычал парень чуть позже, когда порез набух, налился кровью, и неторопливая, будто боязливая капля скатилась по коже вниз, к уху. Вот тогда всё же нашлись именно те слова, которыми признаёшься в самой большой ошибке.

– Я не хотел! – торопливо и порывисто зашептал Балашов, но тут же крепко зажмурился, осторожно покачал головой. – Я не думал, что всё получится так… – выдохнул он с ощутимой долей раскаяния.

Багдасаров тут же хмыкнул в сторону: просто Балашов в принципе не представлял, какую мясорубку привёл в движение своей жаждой… обладать. Влада подумала о том же, считала его откровенный интерес и весьма невежливо ткнула Багдасарова по сидению.

– Покажи ему! – процедила.

А Багдасаров хоть и одарил весьма красноречивым взглядом, но за телефоном всё же потянулся. Только сейчас он понял, для чего Владе нужны были фотографии убитой Берты.

Рус водил глазами, не особо улавливая, к чему все эти кровавые картинки. Пока не возникло узнавание, смутное понимание. Следом за узнаванием пришло сомнение, ну а потом и вся тяжесть принятого решения. Балашов захрипел. Опять. Вот только причиной одышки была вовсе не Влада с её изощрёнными пристрастиями. Чтобы мотивировать друга к действию, она снова продемонстрировала ему клинок и практически прижалась губами к уху, чтобы втолковать свою жуткую правду.

– Ты ведь догадался, что это Берта? – уточнила, будто у недалёкого. – Ракурс так себе, да и красный ей не к лицу. И, надеюсь, ты осознаёшь, что эта демонстрация – вовсе не попытка поделиться горем и получить дружескую поддержку? Догадался, что нашу добрую, милую Берту так отделала не местная шпана, хоть и гоняла она их частенько.

– Ирма, я клянусь тебе…

– Рус, я хочу, чтобы ты понимал: если понадобится, я вырежу из тебя эту правду, – пригрозила Влада, и парень поник, часто заморгал и беспомощно заскулил.

– Никакого заказа не было! – в итоге выдал Балашов и до скрипа стиснул зубы.

Влада бросила на Багдасарова взгляд: готов!

Нож она затолкнула под рукав толстовки и ослабила натяжение ремня ровно настолько, чтобы в глотке Балашова больше не тлело адское пламя. Он нехотя закашлялся и торопливо сглотнул, тут же облизал пересохшие губы.

– Они приехали к отцу. Давно ещё. Летом. Приехали и заявились прямо домой. Не помню, зачем я к нему тогда припёрся, но точно уловил витающее в воздухе напряжение. Эти парни никого не боялись. Отца – так уж точно! Они по-дурацки скалились на все его предложения и перебрасывались какими-то безумными взглядами. Мне тогда показалось, что подрядились выполнить для него грязный заказ и всё никак не могли договориться о цене. Обычно отец не скупится, но и переплачивать не станет. И я вдруг понял: именно эти парни нужны мне.

– Зачем? – на лету перехватила Влада. Как почувствовала, что дальше будет интересно.

Балашов злобно усмехнулся. Правда, злился, понятное дело, не на Владу, а на себя. За те мысли, те действия, те слова. И за то решение «не сожалеть о случайных жертвах».

– Я не хотел тебя терять, – проронил он, но не заслужил и капли понимания. Как и много лет подряд, Владе его чувства оказались безразличны.

Багдасаров его понимал. Вот именно в эту самую секунду. А потому криво усмехнулся и, желая смахнуть нахлынувшее наваждение, взъерошил волосы. Он, чёрт возьми, тоже готов бороться за её внимание. И идти на всё – готов! А иначе как объяснить, что, будто мальчишка, скачет с ней на пару по горячей точке?! И нет в этом никакой магии. А вот энергетика, которой он захлёбывается рядом с Владой, есть. И эта её энергия пульсирует и зовёт, как бы маразматично всё это ни прозвучало!

Вот и Балашов всё это чувствовал, но ему не хватило ни опыта, ни терпения. Не хватило и истории самой Влады…

Парень между тем горько усмехнулся и продолжил.

– Когда-то мне казалось, что тебя можно завоевать. Можно удивить, покорить, заставить чувствовать то же самое, что вот уже сколько лет сжирает меня изнутри. Но ты всегда оставалась на полголовы выше, на полшага впереди. Ты оставалась умнее, хитрее, совершеннее.

Багдасаров мысленно фыркнул: «Какая нехорошая Влада…»

– А я всё никак не мог допрыгнуть до нужного уровня, чтобы однажды уже не ты мне, а я тебе протянул руку помощи! Мне казалось, что это так важно! – практически прокричал Балашов.

Влада не желала ловить его пылающие эмоции и натянула удавку. Балашов зашёлся в приступе злого смеха.

– В какой-то умной книге я прочёл, что в отношениях должна быть перспектива и должен быть прогресс, – припомнил он, совершенно верно истолковав усилившееся напряжение в горле. – А ещё в отношениях должен быть рывок, толчок, направление, в конце концов! Наши с тобой отношения уверенно шли в никуда, а потому были обречены. И я менялся. Чтобы задать верный курс, я менялся! Я стал лучше, я стал мужиком, я научился решать проблемы, а не создавать их, но по-прежнему ни на шаг не приблизился к цели. Чувствовать себя неудачником было крайне обидно. Хотя и не так обидно, как обивать твой порог, в надежде получить жалкие крохи внимания.

– Рус, я просила тебя не излить душу, а поведать, с кем связался, – подсказала Влада, и Балашов продемонстрировал «зубки».

– Как?! А разве это не те самые подробности, которых так хотела вначале? Увы, других у меня в запасе нет, так что, будь любезна, послушай! Хоть раз! – эмоционально прикрикнул он, хотя кричать стоило совсем другие слова. Например, предложить ту самую помощь, в которой Влада сейчас так нуждалась.

«Не возьмёт» – понял Багдасаров, глядя на совершенное и абсолютно бесстрастное лицо. Помощь от этого мальчишки она ни за что не примет, а он даже не поймёт, почему.

– В общем, шансов тебя обаять у меня не осталось, – горестно признался Балашов. – Но был шанс стать незаменимым, – прохрипел он, очевидно, приближаясь к сути. – Осталось только отсечь всё лишнее… – выдал парень и глотнул воздуха, чтобы задержать дыхание.

Ему вдруг показалось, что за это самое «отсечь лишнее» последует ответка, но Влада держалась ровно. Всё это она уже знала.

– Сам решить вопрос я не мог, – добавил Балашов с уничижительным смешком, когда наказания так и не последовало. – Кишка тонка! – прикрикнул он и сжал кулаки. – Просить помощи у отца бессмысленно – он по этому поводу высказался давно и вполне конкретно. К его людям обращаться тоже не вариант – на то они и его люди, чтобы докладывать обо всех безумных идеях.

«Или тупых» – вздохнул Багдасаров, но вслух ничего не сказал.

– В общем, эта задачка оказалась мне не по силам, и было принято решение отложить её до лучших времён. Ну, или до крайнего случая, приближение которого я чувствовал загривком. Но в это время продолжал упрямо осаждать тебя, вышвыривать из твоей постели любовников и маньячить по вечерам под окнами.

Балашов вдруг выдохся и ненадолго закрыл глаза. Скрипеть зубами было глупо, но отказывать себе в такой слабости он не стал.

– Про крайний случай я ведь уже говорил? – поморщился он и вызывающе хмыкнул. – Разумеется, он очень быстро постучался в дверь. Мы переспали, и для тебя, Ирма, это оказалось переломным моментом. Всё. Точка. Больше с меня состричь уже нечего! И ты закрылась. Сказала, чтобы я больше не попадался на глаза. А ещё с таким азартом отмахивалась от моего внимания… Будто от назойливой мухи! – вызверился он и напряжённо выгнулся. – Вот тогда и появились эти ребята.

– Отсекать лишнее они умеют, верно? – озадачилась Влада.

Её голос оказался низким и хриплым. Багдасаров бросил предостерегающий взгляд, но Влада едва уловимо покачала головой: она в порядке, она держится.

– По крайней мере, мне тогда так показалось, – честно признался Балашов.

Осознание происходящего уже подкрадывалось к нему и жалило своими ледяными щупальцами.

– Отец выпроводил чужаков, но мне удалось договориться с ними о встрече на нейтральной территории. За то, чтобы создать тебе… некоторые трудности… Я предложил очень большую сумму. Практически всё, что у меня было. Как смог объяснил, что требуется.

«Очень интересно, что ты там придумал!» – раздражённо отвернулся Багдасаров и мысленно чертыхнулся.

– Казалось, сумма гонорара должна отбрить все вопросы. Но что-то пошло не так. По всему выходило, что незнакомцы ждали от меня какой-то информации, но, не получив её, быстро потеряли интерес. Ровно до того момента, как увидели твою фотографию. Тогда эти ребята сменили настрой. Теперь они!.. задавали вопросы. И я возликовал! Я чувствовал вкус победы на губах. Но ровно с той же скоростью, что и возник, их интерес вдруг иссяк. Чужаки сказали, что я их с кем-то перепутал, – проговорил, будто выплюнул, Балашов. – На этом и разошлись. Ничего не вышло.

Багдасаров с Владой переглянулись. Той самой «стоящей» информации они так и не получили.

– Только тогда я понял, что пора уже включить мужика и решать вопросы самостоятельно. Больше приключений не искал. Искал пути их решения. В реале понадобилось не так уж много времени, чтобы выбрать правильного исполнителя. Правда, я по-прежнему смутно представлял, что конкретно заставит тебя усомниться в собственной неуязвимости. Ты казалась непробиваема. Человек без привязанностей. Чем тебя можно удивить? И я тянул, медлил, вертел ситуацию так и этак. А сейчас, кажется, что тупо лелеял надежду, будто в один момент ты поймёшь, что смысла бегать от меня просто нет.

Балашов туго сглотнул, покосился на Багдасарова и будто весело продолжил.

– Жаль, тебе казалось иначе! С видом вежливой брезгливости ты раз за разом отмазывалась от моих предложений, чем невероятно бесила! – на повышенных признался он, будто выплюнул. – Чем я был плох для тебя?! – вскинулся Балашов и тут же рассмеялся – ответ ему не требовался. Сейчас – точно нет. – И вот вдруг этот труп в лесу… – захлебнулся он отголосками прежних впечатлений. – Ты испугалась, ты дала слабину. Как всегда, не призналась, но я видел твои глаза и непривычную, какую-то таинственную задумчивость в них. И тогда решился.

– Решился на что? Ударить в спину? – не сдержалась и вызывающе хмыкнула Влада.

Багдасарову было очевидно, что мальчишка смотрел на происходящее под другим углом, а потому сейчас он сидел, плотно стиснув зубы, и даже пытался вытянуть подбородок.

– Я боролся за то, что считал своим! А все твои питомцы с бессменной благодарностью и обожанием во взгляде… Всё это путалось под ногами. Все они. И Дорошин, и твой обожаемый Томилин…

Багдасаров нахмурился: подробностей отношений Влады с мужчинами он, к счастью, не знал. А иначе, как посмотреть, может, не Балашов, а он сам сидел бы сейчас с петлёй на шее. Как разъедает ревность, помнил наверняка, и именно поэтому определённые сведения обходил стороной.

– И как, Рус? – с демонстративной брезгливостью Влада сверлила взглядом его затылок. – Понравилось быть вершителем судеб?

– Мне было плевать! – проговорил он. На этот раз совершенно искренне. – Это просто винтики в огромном механизме!

Влада разозлилась, но вместо того, чтобы натянуть удавку до предела, как ей, очевидно, и хотелось, она сбросила петлю с шеи заклятого друга, хлопнула его по плечу.

– Ты молодец, Рус, – бросила насмешливо и, совершенно точно, жестоко.

Балашов невесело кивнул, не торопясь размять саднённую кожу на шее.

– Ну да. Я ведь так и не понял, что ты не из тех, кто бежит за помощью, не из тех, кто захочет спрятаться за мужское плечо. И вместо того, чтобы прийти ко мне с покаянной головой, ты слонялась по городу с безумным и отрешённым видом.

О том, что не хотела его втягивать и топить в своих проблемах, Влада разумно промолчала. Балашов всё равно не оценит.

– В какой момент твои друзья снова вошли в игру? – прищурилась она.

Балашов бестолково пожал плечами.

– Они появились недели три назад.

– Зачем?

– Я не спрашивал. Главное, что обещали помочь. Пока я ещё надеялся справиться сам, особо внимания на них и не обращал, ну а потом всё сложилось как-то само собой.

– Почему отец не выслал тебя из страны, как и собирался?

Балашов вскинулся, встрепенулся и натужно вздохнул.

– Я ему всё рассказал. Как только понял, что по-другому не выйдет… я ему всё рассказал.

– И папочка разрулил проблемы? – догадливо улыбнулась Влада, имея в виду нападавших на Дорошина и исчезнувшего с радаров психа, что переехал Томилина.

– Он меня понял, – не согласился Балашов.

– Что было дальше?

– Дальше ты знаешь, – нехотя проворчал Балашов и крепко зажмурился. – Отец подтянул свои связи, выудил всю твою подноготную. Оказалось, что если знать, где искать, то задачка не такая уж и сложная. С бывшим мужем тоже решил. Отец сказал, что он большой человек. Но даже у больших людей есть свои маленькие слабости. В общем, если он вдруг заявится или вздумает качать права… ему не жить.

– Здорово! – вполне натурально обрадовалась Влада и задорно подмигнула Багдасарову. – При встрече так ему и передам! – заверила, едва не скрипя зубами от злости.

Ей нужно было дать передышку, и следующий вопрос задал Багдасаров:

– Тот тип, что стрелял в нас вчера… Как он оказался в твоей охране?

Отвечать Балашов не хотел, но ещё меньше хотел снова почувствовать на шее удавку и оказаться уязвимым, потому всё же уступил.

– Несколько дней он ходил за мной, будто привязанный. Вроде как для поддержки.

– А ты в ней нуждался? – съязвила Влада и едва успела увернуться, так резко вскинулся Балашов.

– Не знаю! Мне было сказано, что так надо, и я… Да он особо и не мешал! Только вчера… Что произошло?

– А тебе папа не объяснил? – насмешливо уточнила Влада и совершенно расслабленно откинулась на спинку сидения.

– Они искали тебя, – проговорил парень севшим голосом.

– Ага, а благодаря тебе даже нашли! Вали из страны, Рус…

– Иначе ты завершишь начатое? – понятливо прошептал Балашов, и Влада грустно улыбнулась.

– Тогда в парке я нашла труп человека, – процедила она и надолго замолчала. – Я не узнала его внешне, ничего мне не сказало имя. А им оказался мой друг. Настоящий друг. Это был человек, который когда-то давно спас мне жизнь. Я ему очень обязана. Жаль, что рассчитаться так и не придётся. Его жестоко пытали несколько дней, затем убили. А сегодня в моей квартире убили и Берту. Ей ввели парализующий яд и всю ночь буквально резали на куски. Сердце не выдержало, остановилось… Тогда ей ввели адреналин и продолжили пытку. Когда я вошла и увидела её, стало жутко. Стало страшно. Но самое жуткое и самое страшное заключается в том, что я не знаю, кто это сделал и зачем. Не знаю, когда он ударит снова, а когда посмеет показаться на глаза. Ты напрасно считал меня неуязвимой, Рус. Это не так… – Влада печально улыбнулась. – Просто я раньше других узнала, как на самом деле опасны привязанности. Тебе не понять – ты никогда не терял. Кстати, как рассчитывал избавиться от Берты? Ставлю сто к одному: придумал что-то банальное.

– Я надеялся с ней договориться! – пошёл в отказ Балашов.

– Ну да… С ней договориться, Чупу отравить, а «Вишнёвый» спалить к чертям! И долой привязанности! – жутко рассмеялась она.

– Что ты знаешь об этих парнях? – вклинился Багдасаров, в очередной раз вытягивая ситуацию.

Влада была на грани. Возможно, и сама этого не понимала, но уверенно шагнула за черту. И сейчас, услышав его голос, уловив уверенность в нём, торопливо приложила ладонь к груди и растёрла её, уничтожая комок напряжения в самом центре, отвела взгляд.

– Что они говорили, как выглядели, как были одеты? – подхватила, отдышавшись.

Балашов задумчиво поморщился, но не смог выдавить из памяти ничего ценного.

– Ничего не говорили. Они больше переглядывались. Будто играют в игру, правила которой известны им одним. И одеты… как обычно. Пройдёшь мимо и не заметишь.

Влада, обдумав сказанное, рассредоточено кивнула. Её сосед… он столько раз намеренно привлекал к себе внимание, но не выдал ни мотивов, ни заинтересованности. Обычный. Вызывающе яркий и неприметный одновременно. И он наблюдал, изучал, разведывал. Он стоял за спиной.

– У одного из них, у самого главного морда ошпаренная, – вдруг выдал Балашов и, казалось, сам себе удивился: как такое можно забыть?!

Влада, не желая утаить интерес, замерла.

– Правая щека, ухо и шея. А ещё нет волос на правом виске. Но там так выстрижено… в общем, с волосами – это не точно.

Багдасаров подарил Владе паузу, задав следующий вопрос.

– Русским владели свободно или был слышен акцент?

– Они говорили на корявом английском, – поморщился Балашов.

– То есть?

– А то и есть. Понять их было можно, но не более того. Тут уж не до акцентов.

– Сколько человек в общей сложности?

– Я видел пятерых. Этот ошпаренный, второй, которого вчера загрыз пёс, и ещё трое.

Влада кивнула. Хотелось верить, что и её сосед некогда входил в состав троицы.

– Уезжай, Рус. Не собирая вещи и не прощаясь с давними приятелями, – выдавила она из себя в итоге и вышла из машины.

– Что всё это значит?! – вскинулся Балашов сразу после неожиданной развязки, но Влада так и не обернулась.

Багдасаров смерил парня взглядом, открыл пассажирскую дверь, но отчего-то медлил.

– Как ты там сказал? Все эти людишки, о которых Влада так печётся, всего лишь винтики одного большого механизма? – хитро прищурился он. – Так вот подумай о том, что и твоя жизнь для кого-то ничтожна. И оборвать её – секундное дело. Возможно, рациональная и до чёртиков правильная Влада успела пожалеть, что твои мозги не остались вчера на грязном асфальте. Как по мне, так, там им самое место. А вот девчонка, которая только что выскочила из машины, будет до последнего рваться, чтобы ты, придурок, продолжил своё бесполезное и бессмысленное существование. Ты так и не понял, насколько глубоко прорвался в её душу. Туда, где хватило бы простора всем. Вот только душа – не то место, в котором принято толкаться локтями.

– Она никогда меня не простит? – вздрогнул Балашов, как только Багдасаров замолчал.

Тот пожал плечами и придирчиво скривил губы.

– А разве тебе это нужно? – вполне серьёзно озадачился он, но выскочил из машины до того, как осознание накрыло Балашова: когда любишь – так не поступаешь. Так поступаешь, когда любишь себя.

Этот парень так сильно хотел получить «всё», а сейчас готов был согласиться на примитивное прощение? Ну, уж нет. Ему всегда будет мало, а, значит, с Владой просто не по пути.

– Ну, подожди! – окликнул Багдасаров, когда Влада практически пересекла парковку. – Постой, Влада! Да постой же ты! – наконец, догнал он и дёрнул её за локоть на себя.

Влада старательно избегала прямого взгляда и не желала идти на контакт.

– Ну, что на тебя нашло? – примирительно, невозможно тихо спросил он и удержал в себе желание прижаться губами к светлой макушке. – Или Балашов сказал что-то, о чём ты прежде не догадывалась?

Багдасаров встряхнул Владу, приводя в чувства, а она безвольно подчинялась и просто дико, безумно улыбалась.

– Знаешь, наверно, к этому нельзя привыкнуть, – сдавленно прошептала Влада и посмотрела прямо в глаза. Так, что дотянулась до дна и намеренно взбаламутила там всё, что до этого покоилось без движения. – К тому, что люди предают, – пояснила, сглотнув ком в горле, и тут же махнула рукой. – Хотя кому я говорю…

– Идём отсюда, – улыбнулся Багдасаров, точно зная, что ему нечего на это ответить.

Влада не стала спорить, последовала за ним, но в голову, в мысли вдруг закрался страшный вопрос: а его она простила? ЕГО! Простила или нет?! Вопрос обжигал язык, покалывал подушечки пальцев тысячами невидимых иголок, разъедал нутро, превращая всё живое в дурно пахнущее месиво. Но задать этот вопрос он так и не захотел. Просто тянул Владу за собой.

Багдасаров крепко сжимал узкую ладонь и уверенно шагал вперёд. Так, как делал по жизни всегда. На улице было мерзко, сыро, холодно. В душе творилось чёрт-те что и будущее виделось ровно на расстоянии вытянутой руки. Но никогда за последние много лет он не чувствовал себя настолько счастливым, настолько живым. Потому что бредущая рядом Влада так же крепко сжимала его ладонь в ответ.

Глава 3. Влада

– «Развлекать богатенькую сучку?!»

– воскликнула тогда Берта.

– А я сказал, что это самая лучшая богатенькая сучка,

что такую она ещё не видела.

Багдасаров молчал. На удивление долго. Влада на всякий случай даже обернулась – хотела увидеть его лицо. Но нет, в знакомом и чуть суровом выражении не читалось и малейшего неудобства. А вот ей вдруг захотелось поговорить. Может быть, первый раз в жизни захотелось самой! Обсудить, что чувствует, и как непросто вот так стоять, держа всё в себе… Да пусть бы даже объясниться! Но Багдасаров с видом бездушного, мастерски вылепленного идола какому-то неизвестному богу, лишь посматривал свысока, ожидая новую жертву! А самое мерзкое… ведь всё понимал!

Они уже давно стояли на пустынной набережной. Желающих выбраться из дома и насладиться погодой больше не нашлось, а те, кому всё же пришлось покинуть уютное жилище, торопились покончить с делами и вернуться. Влада старательно подставляла лицо мелкому моросящему дождю и порывам ветра, Багдасаров неуютно кутался в высокий воротник. Пройдёт совсем немного времени, и дождь усилится, ветер будет сбивать с ног. Но вот сейчас, когда практически затишье, можно позволить себе такое баловство.

Влада стояла у перил, бывший прижимался к её спине, обхватив руками поперёк живота. Обхватил, не позволяя впитать в себя безжалостный холод металла. Но в этих касаниях не было ни капли романтики. С тем же отсутствующим трепетом он мог сжимать руль авто или придерживаться за барную стойку в излюбленном заведении.

И всё-таки чертовски сильно хотелось поговорить! Влада обернулась на Багдасарова ещё раз, но уже с кривой ухмылкой и колючим льдом в глазах. Так начинать всегда проще…

– Не нужно этого яда, – шепнул он, когда Влада практически решилась на обидную глупость. – Ты не умеешь идти на уступки, я знаю.

– А может быть, просто не хочу? – тут же вспыхнула она и обиженно отвернулась.

Бывший склонился над ухом, но не торопился упрекнуть, только опалил щёку горячим дыханием и мягко улыбнулся ответной реакции её тела: Влада вдруг смутилась неожиданной близости.

– Не умеешь, – всё же повторил Багдасаров и вжал её в своё тело крепче. – Так же, как и не умеешь просить, прощать, отпускать. Ты всегда так отчаянно держалась за свои эмоции… Хотя куда проще было отвернуться и забыть.

– От свидетелей нужно избавляться вовремя! – вдруг весело и совершенно беззлобно рассмеялась Влада и… опала в его руках, позволяя вести. Опять! Снова! Так, словно успела свыкнуться с этой мыслью.

А Багдасаров будто бы ничему не удивлялся. Такая его манера поведения вызывала неизменное восхищение – подчёркивать её слабость было бы лишним. Сейчас это оказалось ценно особенно! Ведь бывший, почувствовав эту слабину, мог беспрепятственно гнуть под себя. Но он не гнул и не ломал. А игра, которую Влада, казалось бы, знала наизусть и искренне считала завершённой, пошла на очередной вираж.

Думать об этом не хотелось. Думать о том, что ждёт впереди – тем более. Хотелось насладиться моментом, но так Влада просто не умела. Как и идти на уступки, просить, прощать, отпускать.

– Ты сожалеешь? – спросила она, не боясь показаться глупой.

Рядом с Багдасаровым не хотелось бояться в принципе. Или всё дело в том, что он видел её разбитой и сломленной, и падать ниже оказалось просто некуда?.. На вопрос бывший среагировал с заметным опозданием.

– О чём? – озадачился Багдасаров, а Влада раздражённо вздохнула. Хотелось, чтобы он понимал с полуслова!

– О том, что было!

Бывший вызывающе хмыкнул и изогнулся, чтобы посмотреть в её глаза.

– Я сожалею, что остановился в момент, когда надо было идти до конца, – процедил он, и пришло её время хмыкать.

– У тебя бы ничего не вышло!

Багдасаров с показательным удовольствием рассмеялся.

– Это ещё почему? – возмутился он, а Владе не оставалось ничего другого, как пожать плечами.

– Потому что до конца уже пошла я.

Она зажмурилась: всё это было неуместно. Куда важнее, что происходило сейчас вокруг. Например, эгоистичность Балашова… Эта эгоистичность стоила Берте жизни. Влада вроде как вовсе ни при чём, а вина почему-то давила на её собственные плечи.

– Ты знал её настоящее имя? – Сорвался с губ вопрос в тот самый момент, как Влада решила, что лучше будет промолчать.

Вопрос сорвался, а она задержала дыхание, в тайне надеясь, что Багдасаров не расслышал. Он ответил не сразу. Погрузился в свои мысли глубоко-глубоко, будто пытаясь подобрать правильные слова, а они всё не находились.

– У таких, как Берта, нет ни имени, ни прошлого. Но есть позывной и набор определённых навыков.

– Она была на войне? – встрепенулась Влада.

Багдасаров, не особо заморачиваясь вопросом, пожал плечами.

– Не знаю. Я её об этом не спрашивал.

– А о чём спрашивал? Или, дай угадаю, потребовал внушительный список рекомендаций?

Влада хмыкнула и скрестила руки под грудью, недовольно надавливая ими на предплечья Багдасарова, что так удобно устроились поперёк её живота.

– Список тебя убедил? – ворчливо упрекнула она, так и не получив чёткого ответа.

Правда, и ворчание, и сам упрёк были весьма осторожными. По сути, обвинить бывшего было не в чем. Неизвестно, как бы у неё всё сложилось без Берты…

Багдасаров в ответ на это несмелое замечание лишь фыркнул.

– Я вообще ничего у неё не спрашивал. Берта пришла ко мне и предложила свои услуги. Она хотела выполнить последний, самый жирный заказ в своей жизни, и исчезнуть.

– Вот как? Череда случайностей, и только? – Влада нахмурилась. – А почему она пришла именно к тебе?

– Потому что у таких, как я, всегда найдётся кругленькая сумма и список неугодных. Ну а высота полёта обуславливала размах в гонораре.

– И не уменьшала риски, – жёстко хмыкнула Влада, но тут же поджала губы: Берта ничего не боялась.

– Я ей отказал, – проговорил бывший, предупреждая следующий вопрос.

Он рассмеялся, когда Влада запрокинула голову и прищурилась: она не верила ни одному его слову.

– Новые люди в команде – это всегда риск, – назидательно пояснил Багдасаров. – Моя команда уже на тот момент была укомплектована.

Влада оценила замечание, но подход не одобрила.

– Говоришь сейчас так, будто держишь супермаркет где-нибудь на окраине.

Бывший прикинул сравнение и не стал спорить.

– А никакой разницы нет. И ты прекрасно это знаешь. Вопрос только в масштабе, в сфере затронутых интересов. И, поднимаясь выше, ты кормишь уже не троих: продавца, уборщицу, охранника, а целую свору голодных псов. К кормушке один за другим подтягиваются начальник администрации города, глава коммунального хозяйства. Вместе с ними, разумеется, с десяток более мелких должностных лиц и прочие чинуши.

Багдасаров улыбался. Вот, говорил всё это и балдел от неожиданной близости. Влада это чувствовала, но не смела ни прервать, ни остановить.

– Ты идёшь вверх, а голодных вокруг становится всё больше и больше. Они сбиваются в стаи и начинают уже свою охоту… – его голос стал вкрадчивым, а улыбка опасной. Пауза призывала затаить дыхание и концентрировать внимание до максимума. – Охоту на того, кто так вкусно и сытно кормил их много лет. И нет ничего удивительного, что голодную стаю начинают отстреливать. Даже не по своей инициативе и прихоти, а чтобы сохранить кормушку, которая всем так нравится. Чтобы напомнить остальным, кто хозяин, кто умеет вертеть колесо и показывать красочные фокусы.

– Уж в этом ты мастер, – не без зависти признала Влада и почувствовала, как Багдасаров улыбнулся. – Ты взял к себе Берту, потому что опасался, что она уйдёт к конкурентам? – задумчиво потянула Влада.

– Нет. Да она бы к ним и не пошла. Мадам была с принципами, в которых ни перед кем не отчитывалась. И я ей отчего-то нравился.

Влада фыркнула: а были те, кому не нравился? Но Багдасаров не злился за её реакцию. Он снова и снова демонстрировал терпение. И чтобы Влада не успела об этом задуматься, продолжил:

– После первого отказа она пришла снова. А потом ещё раз. Предварительно извещала о своём визите пулей, прилетевшей в лоб моей охраны. Пуля, кстати, была набита краской, а мои спецы теряли уйму времени, чтобы понять, с какой точки был произведён выстрел. Хотя ты сама понимаешь… Пуля с краской так далеко, как нужно, не полетит, – со значением отметил Багдасаров.

– Значит, ты просто побоялся, что однажды в лоб прилетит настоящая пуля. Причём, прилетит не охраннику, а сразу тебе!

– Веселишься? – недоумённо нахмурился Багдасаров.

Перегнувшись и заглянув Владе в лицо, он уловил насмешливый взгляд, убедился в собственной правоте и скупо улыбнулся.

– Ничего я не боялся. К тому же Берта не дура, чтобы «за-просто-так» выполнить работу, которая может стоить ей целого состояния. Я просто задолбался выбрасывать дорогущие костюмы, на которые, можешь мне поверить, эта жуткая краска ложилась, как родная, и исключительно намертво. Красная, синяя, кислотно-жёлтая… – плавно и тягуче перечислял Багдасаров, ощущая, как Влада расслабляется и будто отпускает недавнюю трагедию.

– Берта не любила проигрывать, – проронила Влада на выдохе. На ровном, спокойном выдохе.

– Я тоже, – напомнил бывший, и Влада запрокинула голову, чтобы поймать его взгляд: она об этом помнила. – И вот я выставил её в очередной раз, а Берта и не подумала уходить. Но кроме зашкаливающей самоуверенности, запредельной наглости и абсолютного отсутствия совести, в её глазах я разглядел безграничную тоску. Берта смертельно устала от череды беспросветных будней.

– Это когда ты успел заделаться философом?

– Она врала, – продолжил Багдасаров, не обращая внимания на едкие комментарии. – Подозреваю, что врала даже самой себе, – пояснил и жёстко процедил: – Не было и не могло быть никакого последнего заказа. С этой иглы невозможно соскочить.

– Можно только совершить ошибку. Последнюю, – сипло поддакнула Влада и тут же, собравшись, возмутилась: – Только не говори, что пожалел её!

– Пожалел? – Багдасаров неожиданно громко рассмеялся и крайне неодобрительно покачал головой. – За одну только эту мысль Берта снесла бы мне башку. Без сожалений и совершенно бесплатно! Ты бы видела, как она раскидала моих ребят, хотя те тоже не котята… И я вдруг понял, что этот её взгляд мне хорошо знаком. Ты смотрела так же. В твоих глазах тоже не было ни смысла, ни цели, ни желания что-то изменить. Сплошная безысходность. И мне вдруг подумалось: вам двоим будет, что обсудить.

– Это было очень рисково, – хохотнула Влада, а бывший даже не стал спорить.

– «Развлекать богатенькую сучку?!» – воскликнула тогда Берта и всерьёз рассчитывала испепелить меня взглядом, – припомнил он и зачем-то приткнулся губами к светлой макушке. Влада тут же притихла. – А я сказал, что это самая лучшая богатенькая сучка, что такую она ещё не видела. И был уверен, что вы найдёте общий язык. А ещё очень не хотел оставлять тебя одну.

– Не советую выжимать из меня слёзы! – строго пресекла Влада попытку бывшего копнуть глубже, и выпуталась из объятий. Она тут же поёжилась и раздражённо стряхнула остатки подаренного тепла.

– Если ты ещё не решила, что делать дальше, предлагаю для начала перекусить, – вклинился в её мысли Багдасаров. Очень не вовремя. Потому что она, действительно, не решила! Да что там… Влада даже представить не могла, что же делать дальше. Убийство Берты окончательно сбило с толка. И если до этого неизвестные парни только разминались и насмешливо шугали из-за угла, то теперь продемонстрировали интерес вполне наглядно. Играть с ней в игры больше никто не будет. В запасе остался день, максимум два.

Она тут же осмотрелась, понимая, что даже сейчас… именно сейчас несколько пар зло прищуренных глаз наблюдают за ними из укрытия, ловят каждое движение, каждый вдох. Не стоит тешить чужое самолюбие и показывать растерянность.

Влада снова посмотрела на Багдасарова и с сожалением вздохнула, даже примерно не представляя, как заставить его отвалить.

– Даже не думай об этом, – насмешливо и крайне цинично подсказал бывший. – И пока ты перевариваешь моё последнее заявление, давай, наконец, пообедаем. Я не питаюсь энергией солнца, да и с солнцем у вас тут откровенная беда… – добавил он и подтолкнул Владу в сторону, где обязательно найдётся уютный ресторанчик.

Багдасаров шёл, не оглядываясь, но наверняка был уверен в том, что Влада не отстаёт. Она даже усмехнулась самой себе, что это глупо! Глупо подчиняться ему, глупо идти на поводу, глупо позволять контролировать чувства. А он контролировал!

И вот одна фраза о Берте… едва ли случайная, привела её в чувства. Ведь он знал, как сильно Влада не любит чувствовать себя слабой. К тому же с такой Владой скучно, неинтересно. Браво, Багдасаров!

Глава 4

Бывший – это тот самый наркотик,

привыкание к которому наступает мгновенно.

Багдасаров сидел напротив неё за столиком в ресторане и разглядывал с нездоровым весельем. Он «перешагнул» сегодняшнее утро, отправил его в список того, что было. И Владу подтолкнул, чтобы не задерживалась. Крайне завидная черта характера. Или выработанная годами привычка, как вариант. Вот она сама, например, не могла с той же лёгкостью откреститься ни от событий, ни от мыслей. И ядовитое напоминание, что если бы вчера не сбежала, если бы вошла в подъезд…

– То не изменилось бы ровным счётом ничего, – пакостно усмехнулся Багдасаров, будто влез в её голову и посмел изучить все, до последней, мысли.

И пусть до этого казалось, что бывший погрузился в изучение меню… В общем, так только казалось! И этим замечанием, которое, по сути, можно было бы оставить при себе, Багдасаров только лишний раз намекнул, что видит её насквозь и также… намекнул… что выкидывать фокусы не советует. Он не милашка из девичьих грёз. И не добрый сказочник. Он тот, кто предъявил права на её мысли, на её тело, да и на всё существование в целом. И никто, даже сама Влада не сможет оспорить это право. Потому что Багдасаров собственник. Потому что он может быть зол и опасен. Потому что он сильнее. И морально, и физически. А если вдруг Влада или кто другой вздумает в этом усомниться, то за Багдасаровым не заржавеет продемонстрировать намерения, характер и методы.

Он умел быть обаятельным, обходительным и милым. Он умел становиться на колени и покорно склонять голову. И ровно с той же лёгкостью втаптывал в землю и порабощал, лишая ходов к отступлению, а то и доступа к кислороду. Ведь демонстрация власти должна быть такой, чтобы вопросов тупо не возникало!

«Но как же всё-таки умело он создавал иллюзию!» – восхищённо воскликнула девчонка, таящаяся глубоко внутри Влады. Иллюзию превосходства противника, разумеется. Создавал и поддерживал до тех пор, пока это оставалось удобным или выгодным. А потом бил. И ослеплённый этой иллюзией противник падал и ломал хребет, а Багдасаров переступал.

Вот и с ней сейчас бывший только делал вид, что покорно следует, потакает капризу. Но нет, лучше самой Влады понимал, что решать нужно здесь и сейчас. Что тянуть эту кровавую историю в свою реальность… непозволительно. Кстати, почему? Ведь воевать на своей территории предпочтительнее. Там он мог получить внушительный ряд преимуществ. Но Багдасаров продолжал рисковать головой и слоняться по чужому, негостеприимному городу. Ему есть, что терять? И действительно ли он явился через столько лет, потому, что, как утверждает, скучал?..

– Что-нибудь выбрала? – сбил он с мысли крайне заботливым тоном.

Влада едва не подавилась от сквозящего пафоса. А ещё она так и не задала созревший в голове вопрос. Тот самый вопрос, возникновение которого в её мыслях он уловил с прежней лёгкостью и маневренностью.

«Позволять женщине думать – сущая блажь» – частенько посмеивался он, желая уязвить. Чаще на подобные заявления Влада просто злилась, а иногда ввязывалась в бесконечный и бессмысленный спор. Сейчас бы не ввязалась – поумнела. Да и Багдасаров был не особо настроен – всё ещё ждал ответ на вопрос.

В руках бывший держал папку с меню, а совсем рядом, у столика зависла симпатичная девчонка из обслуги. Нужно было сделать заказ. Влада вдруг вздрогнула и задержала дыхание. Ведь, полностью погрузившись в тяжкие раздумья, успела забыть, зачем они явились в ресторан.

– Я не голодна, – прокашлявшись, выдавила она из себя.

Багдасаров, не особо удивившись, кивнул и надиктовал уйму умных слов. Кажется, ресторан, в который они забрели, был французским и таким немодным в их регионе. Влада осмотрелась по сторонам и только убедилась в предположении. Конечно, это был не шёлк, не парча и не позолота, но в меру роскошный и вполне узнаваемый стиль. Чуждо в этом зале смотрелись разве что они с Багдасаровым. Будто два оборванца, что набрели на тепло и уют.

– Ты всё это съешь? – проронила Влада, посматривая на явно довольную заказом, а, значит, и щедрыми чаевыми, официантку.

– Я заказал ровно столько, насколько потребовало разыгравшееся чувство голода. Ну, и малую дольку для тебя, – расплылся в улыбке бывший.

– Но я ведь сказала, что ничего не хочу.

– Более того: я даже подозреваю, что сказала абсолютную правду, – со знанием дела покивал Багдасаров. – Но если смотреть на происходящее с чуть большей реалистичностью, вспомни, когда в последний раз ела? Подозреваю, ни время, ни даже точную дату назвать ты так и не сможешь. Вот только еда – это сила и энергия. А без них попробуй, побегай. Подозреваю, последние сутки ты вытянула исключительно на адреналине, на недостаток которого точно не жаловалась. Но и этот источник не бесконечен. И что же дальше?

Ответить Влада не захотела, а совсем скоро принесли закуски. Салат на плоской широкой тарелке выглядел сиротливо, но вполне съедобно. От пронзительной речи Багдасарова аппетит всё же расшевелился, а сознательность примирилась с обязательными условиями.

Официантка, расставляя тарелки, улыбалась очень радушно и чуточку зазывно. Кольнула ревность, ведь Багдасаров улыбался ей в ответ. Девушка была красива и больше походила на участницу конкурса «Мисс Мира», а ещё оказалась совершенно лишена такой популярной у нынешней молодёжи «стервозинки».

Чтобы хоть как-то оправдать свой возросший интерес, Влада пожала плечами и заметила:

– Своим разыгравшимся аппетитом ты сделал этому заведению кассу. Вон, как все засуетились.

Другой официант уже тащил ведёрко с запоздавшим вином.

Багдасаров снял пробу, неторопливо посмаковал и даже вскинул брови, демонстрируя явное удивление выбору. Ведь на вопрос красотки, какое вино подавать, он заверил, что полностью полагается на её вкус.

– Да, забегали, зашевелились, – не без удовольствия отметил он благосклонным кивком. – Это они ещё не знают, что денег у нас с тобой нет, – дерзко подмигнул, а Влада изменилась в лице.

– Гулять, так гулять? – хмыкнула в итоге, так и не распознав: бывший это серьёзно или всё же выпендривается.

– А что? «Делать ноги» мы с тобой умеем. А на сытый желудок провернём это ещё и с удовольствием, – заявил Багдасаров и вскинул бокал.

Что, действительно, голодна, Влада поняла, когда с салатом и крем-супом было покончено, а основное блюдо так и не прибыло. Пришлось довольствоваться вином. Она быстро захмелела, приятно закружилась голова. Жуткие события последних дней нехотя отпускали. Влада откинулась на спинку стула, закрыла глаза, а когда открыла их, вздрогнула от прямого и откровенно жёсткого взгляда. Багдасаров её изучал.

– В чём дело? – встрепенулась Влада, а бывший передёрнул плечами и улыбнулся. Причём, улыбался как-то жутко.

– Ну, рассказывай, – сделал он ход и впился взглядом так, что, будь Влада чуть повпечатлительнее, непременно приняла бы стойку суриката и выложила, как на духу, то, чего о себе прежде и не подозревала.

Но вместо этого только уточнила:

– Я должна как-то особенно среагировать на это предложение?

– Для начала можешь хотя бы не водить меня за нос, – вполне серьёзно заявил Багдасаров, но ясности так и не внёс.

Влада озадаченно пожала плечами.

– Что ты взяла в своей квартире? – покладисто уступил он, но тут же растянул губы в язвительной улыбке. – Или, если быть точнее, расскажи, зачем мы туда отправились в принципе?

Влада озадаченно моргнула и понятливо покивала.

– А ты, случаем, не спецагент? – фыркнула она, желая превратить сказанное в шутку. Бывший оценил, но смеяться не торопился.

– Нет, и, смею уверить, ты тоже.

– А вот это слышать даже обидно. Я была крайне аккуратна.

– Возможно, но со мной не прокатило. Слишком уж я соскучился, слишком истосковался. И, веришь – нет, а взгляд оторвать не могу! И пусть твои соски не натягивают упругую ткань, будоража фантазию, уверяю: она у меня и без того срабатывает, будто после длительного воздержания. Быстро, остро и нереально волнующе.

– Твоё «будто воздержание» заинтриговало особенно, – скользко заметила Влада, а Багдасаров ей вызывающе подмигнул и продолжил.

– Тем не менее, твои решительные действия мало вписывались в историю о шоке, панике, растерянности. Что ты взяла в квартире? – Прозвучал повторный вопрос, который в полной мере отобразил накалившуюся ситуацию.

Принесли горячее, и Багдасаров охотно схватился за вилку и нож, но не остыл, нет, а вот жевать стал очень интенсивно. Так, что Влада сдалась.

– Наушник, – нехотя призналась она и раздражённо прихлопнула ладонью по столу. – Наушник для связи.

– С общественностью? – уточнил бывший с демонстративным смешком.

– С одним человеком, – зло процедила Влада, не желая лишний раз обсасывать свои планы. Тем более что особой ясности в них и не было.

– Ну, ну, продолжай, – со всей ответственностью кивал Багдасаров, мол, да, серьёзность ситуации он вполне осознаёт.

Продолжать Влада не хотела категорически, а потому заметно мялась и вздыхала.

– Это тот самый человек, которому ты отправила сообщение с просьбой о помощи? – остро резанул взглядом бывший.

Влада была вынуждена мысленно чертыхнуться и всё же признать, что… она не спецагент, нет…

– Он хоть надёжный? – как-то иначе, с пониманием, что ли, проговорил Багдасаров, и Влада окончательно поникла, запустила пальцы в волосы.

– Я даже не знаю, получит ли он это сообщение, – совершенно бессильно проговорила она и, что-то отрицая, покачала головой.

Делиться сомнениями Влада не хотела. Но, в конце концов… с кем, если не с Багдасаровым делиться ими?..

– А если получил, ты в нём уверена? – продолжил бывший расковыривать страхи.

Влада обхватила плечи ладонями и не смогла сдержать дрожь.

– Однажды я спасла ему жизнь, – сказала она так, будто этот факт что-то решал.

Возможно, в мире Багдасарова всё было и наоборот. Возможно, это стало бы лишним поводом для желания избавиться от того, кому должен так много. Но не в её мире, нет. В жизни Влады таких людей не бывает.

– Он получил, – сухо констатировал Багдасаров, на что Влада благодарно кивнула.

Она не стала уточнять: блеф это или проверенная информация. Предпочла просто принять за истину. В конце концов, у Багдасарова всегда были возможности…

– Ешь, силы тебе ещё пригодятся, – проговорил он с заботой и показательной любовью. Влада криво улыбнулась. – Всё будет хорошо, – добавил Багдасаров жизнеутверждающим тоном, и взяться за вилку ей всё же пришлось.

– Ты, правда, в это веришь? – всё же уточнила Влада, окончательно расклеившись под действием вина.

Бывший скользко усмехнулся.

– Так утверждает мой астролог, и я верю ей.

– Что? Астролог? – Влада едва не подавилась очередным глотком вина, чисто инстинктивно предпочитая его запечённому в ароматных травах барашку.

– Ну да. Что тебя так удивило? Она обещала мне долгую и счастливую жизнь.

– Ну что же, ты и без того немало протянул! – оценила Влада размах, и бывший рассмеялся вполне искренне.

– Протянул – очень верное слово, – поджал он губы. – Хотя и ты особо счастливой не выглядишь.

– Мне некогда было заниматься подобными глупостями. Я работала, – подобравшись, возразила Влада, на что Багдасаров прищурился, разглядывая её более внимательно.

– Когда-то в разговоре, мельком ты упоминала, что хотела стать врачом, но только вчера, увидев тебя в деле, я был вынужден признать, что напрасно толкнул на экономический.

– Лишних знаний не бывает. Пригодился и эконом.фак.

– Ну да, талантливый человек, как говорится… Кстати, мне показалось или ты поняла, о ком рассказывал Балашов? – совершенно неожиданно сменил тему Багдасаров.

Оставалось только поаплодировать его способности усыпить бдительность, разнежить, расслабить, а затем приставить дуло к виску и стрясти все долги. Влада чувствовала себя примерно так, но отвечать не спешила, задумчиво отвела взгляд. Вопрос застал врасплох, и удержать лицо она просто не смогла.

– Тебе показалось, – проговорила Влада ломано и совершенно несчастно. Бывшего такой ответ не устроил.

– Но какие-то мысли, определённо, проскочили, – старательно вытягивал он её на верную тропку.

– Юра, если бы мне было, что сказать, я бы не стала тянуть, честно.

– Честно – это уже давно не про тебя! – не в меру довольно заключил Багдасаров и располагающе склонил голову набок. – Ты напрасно упрямишься. Хотя это я уже говорил. Предположения, догадки и возможные варианты тоже сгодились бы.

– Нет вариантов, – зло огрызнулась Влада. Это давление ей не нравилось.

– Даже если от этого зависит твоя жизнь?

– Юра…

– Даже если от этого зависит моя? – потянул он уже с издёвкой.

Бывший испытывал Владу взглядом, а она демонстративно скрестила руки на груди. Нет, делиться соображениями на этот счёт категорически не хотелось. Не из вредности и уж точно не по глупости. Скорее… она не хотела вспоминать. По крайней мере, не сейчас.

Оставаться под настойчивым вниманием было крайне некомфортно. Ослаблять хватку Багдасаров не планировал. А ещё он поджимал губы и, будто желая её в чём-то уличить, щурился. Надо полагать, и сам гонял по кругу мысли, пытаясь вписать в них происходящее.

– Мальчишка со свадьбы! – вдруг выдал бывший и победно усмехнулся. Потому что уловил: Влада тоже подумала о нём. Впрочем, она тут же независимо повела плечом.

– Ты можешь ошибаться… Это даже не процент из ста…

– А пусть даже полпроцента! – заносчиво хмыкнул Багдасаров и сообщил будничным тоном: – Мне нужно позвонить.

Бывший резво подскочил из-за стола, а Влада вдруг почувствовала себя неуютно. Потому что без него. Потому что бывший – это тот самый наркотик, привыкание к которому наступает мгновенно.

Она тоскливо вздохнула и покосилась в сторону выхода из зала. Не хватало ещё, чтобы Багдасаров всё это заметил! Но он не спешил возвращаться. Влада вдруг фыркнула и усмехнулась так некстати пришедшей мысли. Если уж бывший и собирался делать ноги, то время перед десертом подойдёт как нельзя кстати!

Теша себя подобной иллюзией, она и не заметила, как Багдасаров вернулся. Правда, присесть напротив он не захотел – застыл за её спиной и, упираясь ладонью в край стола, ограничил в пространстве. А затем, устроив подбородок на её макушке, глумливо вздохнул. Со стороны наверняка выглядело зрелищно, в реальности же Влада отхватила приличный кусок напряжения.

– А я ведь тогда так и не спросил, что между вами было? У тебя с этим мальчишкой… – заговорил Багдасаров каким-то вгрызающимся в сознание шёпотом.

Ответа не требовалось – только удары сердца, только пульсация в артериях. Озадаченно хмыкнув, бывший отступился и, наконец, вернулся на своё место. Он смотрел на Владу и забавлялся. Смотрел, и его буквально подбрасывало от возбуждения и азарта. Вдруг стало тошно. Тошно оттого, во что превратилась их жизнь. Или она всегда была такой? Только тогда Влада и разорвала зрительный контакт, отвернулась. Она стиснула челюсти до желваков и сжала кулаки под столом. А потом сердце забилось часто и сильно, правда, к Багдасарову это никакого отношения не имело.

Владу бросило в холодный пот, а выдох получился рваным и тугим. Эти приступы были ей хорошо знакомы и подкатывали, как самый страшный враг, когда их совсем не ждёшь. Вдруг становилось трудно дышать, волнами охватывала паника, а кровь в буквальном смысле отливала от лица.

В последние полгода приступы стали чаще и сильнее. В последнее время эта связь… её связь с сестрой стала прочнее и практически не прерывалась. Но иногда бомбила особенно. Точно как и сейчас. И просто усидеть на месте не удавалось. Хотелось сбросить это липкое ощущение страха и абсолютной беспомощности. Прежде с этим отлично помогала работа, сейчас Влада осталась с проблемой один на один.

От Багдасарова, понятное дело, утаить такое своё состояние не удалось. Он прекратил зубоскалить и заигрывать, покосился на Владу с подозрением, но пока ещё ждал, что она сама объяснит происходящее. Увы, на такие подвиги она была давно не способна.

– Что с тобой? – не выдержал бывший и бросил на неё тревожный взгляд. Отмахнуться не получилось, да и не особо хотелось. Сейчас бы отдышаться, сейчас бы прийти в себя, отделаться от страха, что вытягивал последние силы.

– Влада?! – Багдасаров повысил голос, а, возможно, даже успел испугаться.

Почему-то успокаивать его не хотелось, а кроме призрачной заботы неплохо было бы получить вполне реальную поддержку в виде надёжных объятий. Эту радость Влада, порой, тоже отхватывала. От того же Томилина – ведь ему вообще ничего не нужно было объяснять… Но получить защиту именно от Багдасарова хотелось особенно. Будто на мгновение она сумеет сбросить на него весь груз ответственности и, наконец, вздохнуть свободно. Прошло буквально несколько секунд и от этих мыслей стало стыдно: её ответственность – только её крест.

Бывший, кстати, уже приблизился, но Влада не позволила себя обнять – полоснула взглядом так, что Багдасаров изменился в лице.

– Тебе не надоел этот детский сад? – раздражённо прикрикнул он и, заставляя смотреть в глаза, придержал её за подбородок.

– Я не буду дважды объяснять очевидное, – фыркнула Влада и выкрутилась из захвата. – Не понял с первого раза – свободен!

Багдасаров высверливал взглядом дыру у неё на лбу, пока в муках не родилось понимание.

– Что-то с сестрой? – как-то глухо проговорил он, и вот именно сейчас точно хотел получить ответ.

Однажды такой разговор между ними уже состоялся. Тогда Багдасаров высмеял её! Ну… конечно, не высмеял… в подобных вопросах он старался быть крайне деликатен… Но не поверил точно! Сомнения читались на его лице и сейчас, но с этими сомнениями явно велась нешуточная борьба.

Влада под его давлением расправила плечи и своевольно вздёрнула подбородок.

– Я не могу этого объяснить, – проронила в итоге. – Но и делать вид, будто ничего не происходит… – Она зашлась в приступе злости, а на щеках выступил гневный румянец. – Делать вид я не буду! Да и просто не смогу, – обречённо прошептала. – Я её чувствую, но ничем не могу помочь, и оттого становится только хуже! – Влада вспыхнула негодованием.

Багдасаров внимательно слушал и, примиряясь, кривил губы.

– Ты меня напугала, – вдруг признался он, но не отошёл ни на шаг – всё так же неловко топтался рядом.

– Уже прошло. Я себя контролирую, – проговорила Влада, стрельнув в бывшего взглядом. – Только когда всё начинается… – не желая повторяться, она поджала губы. Бывший со знанием дела кивнул.

– Никуда не уходи, – попросил, вместо того, чтобы настоять на своём и всё же обнять её. А потом свалил. Обычный мужской поступок.

Влада вдруг почувствовала себя обманутой, брошенной и никому не нужной. А потом как-то нелепо рассмеялась. По всему выходило, что Багдасаров должен был изо дня в день добиваться её. Он должен был доказать своё право быть рядом. Он должен был заставить её поверить… Поверить в то, что всю сознательную жизнь Влада считала выдумкой! И этого доказательства она хотела больше всего на свете. Она в нём нуждалась. Чтобы её покоряли и… подавляли. Снова и снова. Чтобы она забыла, каково это… стать в стойку и защищаться! Хотела, но, увы, не могла попросить. И заставить не могла, а оттого злилась на бывшего особенно сильно. Она злилась, а Багдасаров просто взял и ушёл!

Глава 5. Багдасаров

– Зачем ты явился, Багдасаров?

– Претила мысль, что нашлась дурочка,

которая вздумала меня бросить!

Влада выглядела беспомощной и потерянной. По её лицу разлилась бледность, которая к благородству не имела никакого отношения. Губы подрагивали, но коснуться их пальцами, чтобы унять эту дрожь, малышка просто не посмела. Она ненавидела слабость в любом её проявлении.

В таком её состоянии вся напускная жёсткость, принципиальность таяли, будто весенний снег, а в глазах застывала по-настоящему детская обида. С тем, что Влада чувствовала в эти моменты, справляться она так и не научилась. Потому что гипертрофированная ответственность гнула свою линию, потому что чувство вины безжалостно вышибало почву из-под ног. Влада так и не простила себе давних ошибок, и не приняла той правды, что она была просто ребёнком в битве с обстоятельствами. И вообще, такое понятие, как «обстоятельства», считала оправданием для слабаков.

Её эмоции не имели полутонов, а решения полумер. Влада жила на полную и хватала эту жизнь так жадно, так отчаянно, будто ей дали просто «поносить» и грозятся отобрать в любую секунду. Нужно было столько успеть, столько попробовать! А сколько нужно исправить… Но именно в эти мгновения она чувствовала лишь злое отчаяние. Жизнь внутри потухала, и в свою ошибку Влада погружалась так глубоко, что вздохнуть было тупо больно!

На первое её подобное заявление… про связь с сестрой… он не отреагировал вовсе, а вот второе шибануло так, что просыпаться в холодном поту вошло в привычку.

Сейчас Влада была уверена, что у её маленькой Эль проблемы, а Багдасаров никак не мог врубиться, почему. С Мирой всё в порядке! Какие, к чёрту, могут быть проблемы?! Но и смотреть, как Владу выгибает, как сводит спазмом конечности… Смотреть на это он не собирался, а потому вышел в холл, чтобы сделать звонок.

Телефон был только в баре, в котором Багдасаров уже успел засветиться со своей весьма щедрой благодарностью, так что аппарат появился, когда он ещё даже не приблизился. Мира не отвечала, зато охотно отозвался Новак. Судя по тону, он был чем-то страшно недоволен, но возможности высказаться Багдасаров просто не предоставил.

– Она тебе уже позвонила? – жёстко хохотнул Рома и явственно заскрипел зубами.

– А был повод звонить? – в тон отозвался Багдасаров.

Новак вздохнул и, наверно, даже собирался поведать об очередном заскоке беременной жены, но отчего-то не стал. В конце концов, он мог бы и не провоцировать…

– Будь мужиком, Ром, не доводи жену! – рассмеялся Багдасаров, на что сын только хмыкнул: можно подумать, Мира в этом нуждалась. Для её истерики поводы были давно не нужны. Гормоны, мать их так…

– Мне иногда кажется, тот факт, что я не хочу её доводить, играет в конфликте ключевую роль, и Мирке приходится придумывать повод для ссоры. Она бесится буквально на ровном месте.

– Да? Тогда дай малышке трубку. Срочно. Скажи, что звоню по её вопросу.

– Не уверен, что телефон может просочиться под дверью в ванной, но сообщение передам. Кстати, мне нужно знать, что за вопросы у тебя с моей женой?

– Только если жаждешь получить новый повод для ссоры, – поделился впечатлениями Багдасаров, по ходу слушая, как Новак осторожно скребётся в дверь ванной комнаты. Насколько сильно это расстроило Миру, тоже слышал. Кажется, кому-то придётся делать свежий ремонт.

Но стоило только Новаку произнести кодовое слово, как замок двери щёлкнул. Ромка наверняка отхватил гневный взгляд, Мира – извинительный. Подмазаться Новак всегда умел. Но такой уж у них период, когда всегда и во всём виноват он.

– Да! – выдала Мира, всё ещё пребывая на эмоциях, и вот тогда Багдасаров включился в воспитание.

– Мира, малышка, ты попросила меня об услуге, и я с энтузиазмом принялся её выполнять, – азартно начал он, не позволяя сгрузить негатив или засыпать себя вопросами. – Момент непростой. Очень. Он требует личного контроля и полной концентрации внимания. Я не буду утруждать себя подробностями, потому просто поверь на слово: именно сейчас работаю на результат. А твоё поведение, мягко говоря, отвлекает. Если ты вдруг считаешь, что моё присутствие дома сейчас важнее, я прилечу и от души накручу хвосты всем виноватым. И вот теперь можешь смело подать голос и ответить на вопрос: мне приехать?

Чтобы определиться с ответом, Мире не нужно было думать – она давно научилась отделять ядра от шелухи. Приоритеты расставлены и обсуждению не подлежат. Время она взяла, чтобы убедить наставника в своей полной адекватности и готовности поступать разумно.

– Не нужно приезжать, – выдохнула уверенно и чётко.

Багдасаров удовлетворённо кивнул.

– Вот и молодец. Не отвлекай меня своими капризами, солнце. Не делай так больше. Я хочу, чтобы ты улыбалась.

– Ромка тоже хочет, – честно призналась Мира.

– А ты?

– А я хочу, чтобы ты решил вопрос, и если для этого нужно улыбаться, то я буду улыбаться.

– Обожаю тебя, – горячо заявил Багдасаров и отключился.

– И Солнце наверняка обожает папочку! – Раздалось за спиной, и Юра обернулся.

Влада стояла с кривой, застывшей на губах ухмылкой и демонстративно скрестила руки на груди. Чуть лохматая, с искрами в глазах и с гневным румянцем во всю щёку.

– Полегчало, сладкая? – выдал Багдасаров со смешком, а меж тем был поражён скоростью цепной реакции. Присмотрелся к Владе внимательней, но придраться было не к чему – она в порядке! Таких радаров, что встроен в её мозг, в природе просто нет!

В ответ на вопрос Влада независимо передёрнула плечами. Будто сбросила его паршивый интерес: обломись! И злилась, злилась, вырванная из реальности приступом ревности.

– Видимо, находить общий язык с юными дарованиями, у тебя в крови, – пренебрежительно и вроде как обидно хмыкнула она.

Должно было быть обидно, да вот не было! Только остро и горячо. А ещё искрило не по-детски. Багдасаров оглянулся по сторонам: здесь, вообще, все в касках и достаточно ли припасено резиновых ковриков?..

– Ну и как оно? – нахмурилась Влада, явно прицениваясь: гильотина – не слишком ли мягкое наказание для такого проступка.

– Что – оно? – облизнулся Багдасаров.

– Ну… язык… Который общий. Он тебе как вообще, не жмёт? Обслуживать столько голодных ртов разом!

– Не поверишь, как раз вчера я окончательно осознал, что моногамен. Любовь к тебе пересилила пристрастие к блуду.

– Ну, понятно. А чего Солнцу этого не сказал? И сколько их вообще у тебя… этих «Солнц»? Как и прежде: по парочке в каждом городе?

– Продолжай, сладкая, мне страшно интересно, – усмехнулся Багдасаров. Довольно и сыто.

А впрочем, тогда этот их разговор так и не состоялся. Влада не высказала назревший упрёк, а он не смог себя как-то оправдать. Да и, собственно, не считал нужным.

– Зачем ты явился, Багдасаров? – устало вздохнула она и приблизилась, остановилась у барной стойки, буквально в двух шагах от него самого.

– Претила мысль, что нашлась дурочка, которая вздумала меня бросить! Собственно, ответ на интересующий вопрос я получил вчера: ты сожалеешь.

– Этого достаточно, чтобы самоутвердиться? – «послушно» хмыкнула Влада, а он неопределённо передёрнул плечами.

– Удовлетворение пока не накрыло. Подозреваю, слов недостаточно. Дашь мне, и, считай, в расчёте.

Вместо язвительного и дерзкого ответа, Влада закрыла лицо ладонями и отрицательно покачала головой. Тупиковая ситуация пришлась ей не по вкусу. Багдасаров тоже давился, но усилием воли проталкивал в глотку все её взгляды и все слова. А вот понять, в какой момент её фразы в принципе задели настолько, что он начал реагировать на них и отвечать – не мог. Не мог ни понять, ни вспомнить. Будто вернулся на десять лет назад, когда мозг отключался, стоило только переступить порог дома. И включались эмоции. Жаркие, острые, опасные. Тогда они с Владой с такой страстью отдавались общему на двоих безумию, что существование «вне его» казалось бессмысленным. Хотелось в него вернуться, погрузиться на самое дно и улыбаться. Потому что так проще и понятнее. Потому что с ней даже так!.. лучше, чем без неё! Влада не обвиняла, но ненавидела его так ярко и красочно, что он вёлся и верил ей. Виновный есть! И его обязательно стоит казнить!

Сейчас он так же готов был положить голову на плаху. Без сомнений и разумных опасений. Ревность? Нет, не она. Сейчас в глазах Влады мерцало то самое невысказанное осуждение.

– Это нечестно, – наконец, прошептала малышка и обтёрла дрожащие губы ладонью.

Потому что не осталось сил терпеть, потому что не хватило энергии вытянуть.

– Кто ты такой, Багдасаров? – спросила она вдруг и посмотрела прямо в глаза. – Что я знаю о тебе? Какие твои цели, какие мотивы? Жизнь для тебя по-прежнему один грандиозный проект? Какая моя роль в нём? Десяти лет оказалось недостаточно, чтобы найти достойную замену? Ты знаешь обо мне всё, Багдасаров, потому что у тебя была Берта. А что я знаю о тебе? – бросила она с вызовом и подвела черту, усердно притаптывая ножкой пыль рядом с ней.

– Ты серьёзно веришь в то, что Берта просиживала ночи напролёт, строча в отчёте, с кем ты спишь, что ты ешь, чем живёшь? – зло хохотнул Юра и так же прищурился. – В таком случае, ты плохо знаешь Берту. Да хрен! – взревел.

Махнуть рукой казалось проще, чем объяснить. Он и махнул. А потом плюнул на всё и разжевал правду, в которой Влада так нуждалась. В которой нуждался он сам!

– Она являлась на встречу с приличным опозданием, вываливала на меня тонну недовольства по поводу того, что отчёт раз в семь – восемь месяцев – это, офигеть, как часто! Затем падала напротив в нереально просто… в запредельно дорогом кабаке, хлестала кофе с коньяком, а потом лениво, будто нехотя, бросала что-то вроде: «У неё всё хорошо», и уходила. А я ничего не мог сделать, и давился этой информацией, как голодный пёс костью. Потому что казалось, что даже так становлюсь к тебе чуточку ближе. Хотя бы так!

Багдасаров отдышался и взъерошил волосы одним нервным движением.

– Ты хотела знать, чем я жил эти десять лет? В общем-то, ничего нового. У меня были победы, которые не приносили удовольствия. Была еда, вкуса которой не чувствовал. Были женщины, чьи лица и имена я забывал ещё до того, как за ними хлопнет дверь моей спальни. А ещё надеялся. Так… не по-мужски тупо надеялся, что однажды всё это изменится! Как тебе такая правда, крошка?! – злобно скалился он, тоже… мать его… тоже подводя черту!

И на этом выдохся. Потому что улыбаться, лязгать зубами и делать вид, будто ему всё равно, что ему не больно, просто не осталось сил!

Влада его услышала. Не больше и не меньше. И, чёрт возьми, разве от этого между ними что-то изменилось?! Хрен! Слабость позорна! Чувства в топку, сопли и жалостливые взгляды – на свалку! Глядишь, кому и пригодятся… Только не ей. Владе спотыкаться на всех этих скользких камнях не в масть!

Багдасаров стиснул зубы и перехватил её под руку, чтобы подтолкнуть в нужном направлении.

– А сейчас нас ждёт сногсшибательный десерт! – азартно пообещал он и уверенно посмотрел в глаза: нет, сдаваться никто и не собирался.

Сидеть с Владой за столом наедине было некомфортно. Потому что эта новая, незнакомая ему Влада вживила себе чувство такта. Самую капельку, самую малость, но даже этого оказалось достаточно, чтобы сейчас его пожалеть. «Да, милая, я высказал тебе всё это, чтобы выглядеть жалким!» – крепко зажмурился Багдасаров и, посмеиваясь над собственными откровениями, неодобрительно покачал головой.

– Я всего лишь хотела сказать, что не знаю… вполне возможно, что за это время у тебя появилась любимая женщина, – примирительно проговорила Влада, но от резко вскинутого встречного взгляда будто попятилась. – Или дети… Такое ведь могло быть, – добавила, осознанно или нет, но закапывая себя глубже.

«Да, детка, людям с чувством такта свойственно выражать сожаление по поводу крайне не вовремя вкинутых пяти копеек!» – мысленно вызверился Багдасаров.

– Нет и нет, – жёстко процедил он вслух, давая понять, что эта история не про него.

– Но ведь с кем-то ты только что разговаривал! – вспылила Влада, вдруг вспомнив, что стелиться – значит почувствовать, как о тебя вытирают ноги.

– Банальная история, – хмыкнул Багдасаров, переступая через себя в неосознанном желании уязвить. Вот так вот… низко, подло и не по-мужски. – Она маленькая и глупая, а меня хлебом не корми – дай протоптать дорожку для очередного юного дарования.

– А ещё язык за зубами всё-таки жмёт, – подсказала Влада.

– Точно! Тот самый язык, который всё не даёт тебе покоя. Ей, кстати, тоже, но мы вроде как разобрались.

– А у дарования, случайно, не было в биографии папочки, что сгинул при невыясненных обстоятельствах?

– Ну да… Что-то такое, определённо, проскакивало. Точно, точно… припоминаю: мразь и садист. Вот только с обстоятельствами всё предельно ясно. Впрочем, как и у тебя, – вернул Багдасаров зубодробительную монету. – Папочка взлетел на воздух. Поговаривали, что не обошлось без происков конкурентов. И, не поверишь, в этом случае, опять же, как и с тобой, всё прошло без слезливых причитаний. Малышка перешагнула и отправилась за новыми победами.

– Багдасаров, ты всё это сейчас серьёзно? – как-то враз лишившись всего запала, просипела Влада. А он подмигнул.

– Более чем! – хрипло рассмеялся. – Пора бы уже уяснить, милая: всё в этой жизни давно придумано и сотни раз отработано и отыграно. До автоматизма. Кто я такой, чтобы менять эти правила?

– Ты моральный урод! – выплюнула Влада оскорбление, брезгливо поморщившись.

– А ты моя любимая женщина, – развеселился Багдасаров, разглядывая Владу с особым, непередаваемым удовольствием. – Куда мне с моими принципами до вас?.. Этакая настоящая, яркая, взрывная! Непримиримая идеалистка! А давно ли ты такой стала?

– Как только таких уродов, как ты, вокруг стало меньше. Не было необходимости соответствовать.

– Подумаешь…

Багдасаров фыркнул и вальяжно откинулся на спинку стула. Окинул Владу каким-то скользким, плохо читаемым взглядом.

– Променяла папку-Багдасарова на папку-Балашова… – многозначительно добавил он и поистине насладился ответной реакцией.

Влада непонимающе нахмурилась, а он едва не раскланялся благодарному зрителю.

– Он так сказал? – прохрипела Влада. Багдасаров тут же развёл руками.

– Сказал, что я должен тебя отпустить. Что ты уже давно мне не принадлежишь, – рубил он короткими, будто рваными фразами. – И захотел выкупить моё право на тебя. Если вдруг так с ходу непонятно – это дословный пересказ. Ты напрасно была такого высокого мнения о его моральных качествах. Я зайчик по сравнению с Балашовым. Пушистый, – Багдасаров азартно улыбнулся. Ему нравилось поражать и впечатлять неподготовленные умы. – А ты всего лишь вещь. Упрямая и оттого такая желанная. Балашов предложил за тебя хорошую цену. Но, не поверишь, даже не догадался, что у таких, как ты, нет цены, – подчеркнул он будто с сожалением. – Не догадался, что ради таких, как ты, сворачивают горы и стирают с карты города. А он подкатил с какими-то паршивыми бабками…

Довольный произведённым эффектом, Багдасаров остро прищурился и шумно втянул в себя воздух.

– Придурок-Балашов рассчитывал, что, выслушивая его бредовые интимные фантазии, я потеряю к тебе интерес. Кстати, что готовит тебя в невесты сыну, не обмолвился и словом!

– А ты оказался не из брезгливых? – глухо отозвалась она.

– Я оказался заинтригован! – не сдержался Багдасаров и рассмеялся в голос. – Столько нового узнал… – хрипло и зло прошептал он, а затем натужно вздохнул. – Да будь у тебя хоть сотня – другая горячих любовников, только мне повезло узнать тебя настоящую.

Влада нервно хихикнула и совершенно дурацки улыбнулась.

– Я вдруг подумала, что станешь хвастать тем, что был у меня первым, – призналась она в своей глупости.

Багдасаров понятливо кивнул, но ничуть не оскорбился. Пусть думает что хочет – реальности это не изменит.

– Просто первый – это для слабаков, котёнок. «Единственный» – звучит лучше.

– Вот только ты не единственный, – выдала Влада и почувствовала, как быстро и сильно забилось сердце.

Он уловил эти изменения в ней и на какое-то время замолчал. А Влада ждала ответа, и вдруг показалось, что от его правильности зависит целая жизнь. Пойманная за эту эмоцию, она тут же отвела взгляд и явно мысленно выругалась. А впрочем, на это у Багдасарова было своё особое мнение.

– Никто и никогда не заставит меня поверить в этот бред, – серьёзно заявил он, а Влада втянула голову в плечи и упёрла взгляд в пол, будто была в чём-то виновата.

Такое её сомнение приносило ощутимую боль, но защитить Владу сейчас Багдасаров просто не смог.

– Юра, послушай… – собравшись с силами, она нервно улыбнулась, но ничего слушать Багдасаров не собирался.

– Я занял очень много места в твоей жизни, в мыслях, в сознании. Отрицать это просто глупо, – не позволил он высказаться – догадался, что ничего ценного сейчас на её языке не вертится.

Влада кивнула и нервно улыбнулась.

– Давай отложим этот разговор, – предложила, разглаживая скатерть ладонями. Багдасаров только хмыкнул.

– А смысл? Ты так и не усвоила главное правило: невозможно быть счастливым завтра. Я!.. хочу быть счастливым сейчас. Я хочу сделать тебя счастливой. Тоже сейчас. Хочу быть счастливым с тобой! И нет силы, способной мне в этом противостоять!

– Я даже ничего такого не сказала, – вдруг испугалась Влада простого и понятного слова: «счастье» и самих подобранных признаний.

– А ты серьёзно веришь, что мне нужны какие-то слова? Я приехал не за словами.

– Ты приехал, потому что тебя позвала Берта, – упрямо напомнила Влада, и он усмехнулся.

«Ну, конечно! Пусть будет Берта! Пусть будет этот стол между ними с набором разнообразных десертов, к которым Влада, дрессируя выдержку, даже не притронулась!»

– Я приехал, потому что люблю тебя, – выдал Багдасаров и сам себе же мысленно усмехнулся: не сдержался. Опять.

Он нервно растёр шею и крепко зажмурился, чтобы вернуть потерянное равновесие. Влада на его заявление среагировала как обычно ровно. А впрочем, разве он сказал что-то, чего она не знала? Знала. Причём, без очередного сотрясания воздуха громкими фразами.

– Ты уже говорил об этом. Вчера, – напомнила, а Багдасаров вызывающе хохотнул.

– Вот как? – рассмеялся он так неуместно прозвучавшему замечанию. – Ничего. Как говорится, предупреждён, значит, вооружён, верно? – хитро улыбнулся.

Он поднялся из-за стола и уверенно шагнул к Владе.

– После пылких признаний мне положен поцелуй, – пояснил в ответ на опасливый взгляд и осторожно коснулся губами уголка её рта.

– Прекрати! – рассердилась Влада и теперь смотрела с осуждением. Но разве его когда-нибудь пронимали подобные взгляды? «Пусть она и дальше думает, что нет…»

– Я больше не верну его тебе, – прошептал Багдасаров, стирая пальцем с таких желанных губ остатки своего тепла. – Не верну этот поцелуй, – пояснил, когда Влада непонимающе нахмурилась.

Понятнее явно не стало, и оттого она неуютно поёрзала на месте. Взглянула на бывшего с опаской, что ли?.. У Багдасарова всё это вызвало умилительную улыбку: «Ни фига она не изменилась!» Влада стала взрослой, серьёзной, деловой. Стала сексуально раскрепощённой, опять же. А стоило только ступить в зону интимной близости без спроса, как сразу же начала смущаться, будто школьница!

– Наверно, это вкусно? – предположила малышка, покосившись сначала на десерт, а после, совсем скоро, и на Багдасарова.

– Не знаю, попробуй, – хрипло добавил он. Хрипло, потому что глядя на такую податливую, доверчивую и непривычно мягкую Владу, внутри просыпались инстинкты. Правильные, ожидаемые, но давно забытые.

Влада хотела, чтобы он ушёл, а не нависал так близко и так вызывающе. Она даже схватилась за ложечку и ковырнула успевший остыть шоколадный фондан. Содержимое не растеклось, как положено, а лишь несмело накренилось и выглянуло. Но разве это повод для расстройств, если до дрожи сильно любишь сладкое?!

Влада любила. Очень. Но невозможно ограничивала себя во всём, что касалось удовольствия. Вот и сейчас, только лишь мягкий бисквит попал на язык, она застыла и прислушалась к ощущениям. Румянец стал ярче, спина напряглась более очевидно.

Багдасаров выпрямился в полный рост и остался стоять рядом с Владой. Даже ладони спрятал в карманах штанов, давая понять, что не собирается уходить. Ковырнув десерт ещё раз, а потом ещё, Влада потянулась за чаем, и, задумавшись всего на мгновение, бросила туда целый кусочек сахара.

«Ну, всё, разошлась!» – хмыкнул про себя Багдасаров, оценивая эту по-настоящему королевскую щедрость. Влада тут же сделала глоток, а потом неожиданно запрокинула голову и посмотрела ему прямо в глаза. Она была явно взволнована и будто не знала, как себя следует вести.

Влада здорово орудовала клинком, запросто посылала на три буквы и без сожалений бросала вызов судьбе, но, увы, вот так вот терялась, когда приходило время поделиться частичкой чего-то личного. В этот момент она несколько раз подряд моргнула, чтобы, наконец, собраться с мыслями.

– Не надо возвращать, – прошептала, а Багдасаров от стука в ушах, казалось, всё пропустил. – Пусть он хранится у тебя. Так надёжнее, – добавила она.

Чтобы губы не растянулись до ушей, Багдасарову пришлось прикрыть их ладонью и хорошенько растереть. Подбородок оказался колючим, а зубы свело от сладости, которой, против воли, налился весь рот.

Совершенно глупое, необъяснимое чувство эйфории, полёта не позволяло вспомнить, что он, вообще-то, взрослый мужик! Потому что рядом с такой Владой реальность рассыпалась, превращалась в нечто зыбкое, тягучее, эфемерное. И сейчас, когда Багдасаров научился это ценить, удовольствие было особым. Конечно, она говорила о поцелуе!

Глава 6. Багдасаров. Давно

– Тебе ничего не стоит влюбить её в себя.

– А ты в меня, часом, сама не влюбилась?

– И как это только пришло тебе в голову?

Кто же по доброй воле влюбляется в такого, как ты?

Они становились ближе, но Влада всё равно оказывалась на недосягаемой высоте. Вся такая лёгкая, воздушная, насмешливая… Она не пасовала перед проблемами, а иногда складывалось впечатление, что даже не замечала их. И щёлкала, играючи, будто орехи. Конечно, так только казалось. И теперь, когда Багдасаров без зазрения совести ошивался в ближнем круге, он мог это знать наверняка. Но он по-прежнему оставался другом, в то время как Влада для него стала больше, чем просто забавная девчонка.

Она притягивала все взгляды, всё внимание. Она заставляла мир вертеться вокруг себя и едва ли это замечала. Всё происходило понятно и естественно. Настраивалось и налаживалось. Вот только у Багдасарова… в силу возраста, опыта и интересов… немного не по плану.

Влада делилась с ним, конечно, не всем, но очень многим. Могла запросто явиться без приглашения в шесть утра, запрыгнуть в койку и потрепать его подушкой по мятой, заросшей за ночь физиономии. Могла прийти поздно вечером. Просто так. На рюмочку коньяку. И могла остаться на ночь. К сожалению, только на диване.

До поры до времени Багдасарова это даже устраивало. Привыкание случилось быстро, притирание прошло без особых нервных затрат. Отношения развивались стремительно и легко, вот только двигались… куда-то не туда.

Намекать бесконечно было невозможно, предъявить свои права и претензии рано, а все его пробные заходы Влада отбривала легко и без особых сомнений. Причём, делала это в привычной шутливой манере.

На этот раз всё началось так же. Она забежала перекусить перед сном. Ведь тупой Керим не упускал возможности прессануть дочурку. Он, как плесень, адаптировался под любой удар Багдасарова. Не потому, что новый друг перестал его удивлять, а потому что чечен рассчитывал выжить любой ценой.

Торопливо заталкивая в рот наспех скроенные бутерброды, Влада что-то беззаботно щебетала об универе, в который Багдасаров рекомендовал поступить. Ну ладно… не рекомендовал… Там нечего было обсуждать! Но Влада особо и не сопротивлялась. Хватило аргумента, что руководить без диплома ей не позволит государство. И малышка не стала спорить. Ни с Багдасаровым, ни, собственно, с государством. Да и поступила без протекции, что приятно удивило, ведь на прилежную ученицу Влада не походила от слова совсем. Вскоре стало понятно, что знания давались ей легко и, считай, без боя.

И вот такими набегами, за «рюмочкой» чая она частенько делилась впечатлениями. Социализация шла полным ходом, круг общения вроде как становился шире. Проблемы по-прежнему оставались только на личном. Ведь впускать в свой мир новых людей Влада не хотела категорически. И такое понятие как «студенческая жизнь» не вызывало у малышки должного возбуждения, а у Багдасарова, собственно, беспокойства. Хотя мысль, что она пойдёт в отрыв и пустится во все тяжкие, была откровенно бредовой, ведь этот этап Влада тоже прошла.

Когда запасы в холодильнике были подбиты под ноль, а лёд в её бокале виски растаял окончательно, Влада засобиралась домой. Не очень активно, да и не то, чтобы с особым желанием, но она всё же посматривала в сторону выхода.

А проблема была в том, что Багдасаров никак не мог отказаться от вредной привычки тащить работу домой. Мозговой штурм в офисе приносил свои плоды по текущим делам. А вот проекты, которые только-только выбрались из формата наброска, лучше росли в спокойной и уютной атмосфере.

Чаще о набегах Влада предупреждала, и в планы удавалось внести коррективы, сейчас же она предпочла явиться без звонка. Порой казалось, что каждый такой спонтанный визит сама Влада рассматривала, как лотерею. И однажды реально застала врасплох: со спущенными штанами и голой девицей на барной стойке.

***

Девица забралась на стойку и на четвереньках, эротично изгибаясь и просто фантастически раскачивая сочными бёдрами, медленно приближалась. А он не то, чтобы спустил штаны… скорее, не торопился их надеть после первого удачного захода. И вполне возможно, что надел бы, если бы те попались на глаза, а девчонка не отвлекала налитой грудью с призывно торчащими сосками. Играла приятная, расслабляющая музыка, и хлопок входной двери оказался совсем не в тему.

Влада вошла, сбросила кроссы, и, наблюдая всю эту картину, смешливо хмыкнула.

– Я помешала? – выгнула она бровь, явно провоцируя.

И при этом всем своим видом намекала, что уходить в оскорблённых чувствах не собирается. И даже стыдливо прикрыть глаза не вспомнила. Или Багдасаров что-то упустил, и вчерашние школьницы разучились смущаться прямо за партой?

Но и девица оказалась не из стеснительных. Окинув Владу безразличным взглядом, она опустила попу на пятки и раздвинула бёдра так, чтобы выбор варианта, кто из присутствующих третий лишний, даже не подлежал обсуждению. У Багдасарова стоял. Вот только не выбор, нет. И трахаться хотелось очень. Но вместо того самого выбора, который очевиден, он жёстко ухмыльнулся.

– Ты свободна, – бросил девице и растёр ладонью лицо, когда та соскочила со стойки и натянула на обнажённое, соблазнительное и, что уж тут скрывать, желанное тело, валяющееся где-то неподалёку платье.

Когда девица упорхнула, с демонстративной обидой хлопнув дверью, Багдасаров подошёл к стойке ближе и со всей навалившейся за день тяжестью облокотился на неё. Влада тоже подошла. И ей было плевать, что разделяет их весьма сомнительная преграда. Даже не стена – полстены. И та из красивых, но мало что скрывающих стеклянных блоков. В пользу Багдасарова играла разве что приглушённая полутьма комнаты.

Малышка испытывала его взглядом и будто чего-то ждала. Если бы Багдасаров не знал её достаточно хорошо, мог бы обмануться, будто она ждёт пылких признаний и категоричных решений вроде: «с этой минуты для меня существуешь только ты!» Но это же была Влада! И оказавшись в полуметре от обнажённого половозрелого и возбуждённого до звёзд перед глазами мужчины, она думала о дружбе. Так ему и заявила: «Дружба не может быть удобной. Я пришла, и ни о каких шлюхах не может быть и речи!»

Багдасаров смеялся долго и от души. Злился и смеялся одновременно. А ещё хотел, чтобы в его реальности не осталось никого, кроме этой заносчивой… подружки. Вот такой, по-своему наивной. И в этой накатывающей волнами злости, он даже не подумал прикрыться, когда пересекал комнату. «Подружка» смотрела ему в спину. И о чём думала в этот момент, даже представить сложно.

«Под чем она была?» – чуть надменно и с явным вызовом бросила Влада, когда Багдасаров вернулся. Он даже не сразу сообразил, к чему малышка ведёт и, кроме тупого: «Что?», ни на что другое не расщедрился. Влада вздохнула так, будто успела смертельно устать. Когда это, кстати?

– Не хочешь же ты сказать, что твоя подружка вытворяла всё это в здравом уме!

То, что у Багдасарова не отвисла челюсть, заслуга только железобетонной выдержки. Влада абсолютно искренне считала, что лезть на стенку от желания можно только под кайфом. Стало вдруг интересно, что бы она сочла более или менее оправдательной причиной для члена во рту? Дуло пистолета? «Если только направлено оно будет прямо в задницу!» – ехидно отозвалось подсознание. Малышка уловила этот его интерес, напряглась.

– Ты сам-то хоть ничем не закинулся? – уточнила с подозрением и тут же предупредила: – Если подсядешь на какую-нибудь дрянь, то очень меня подставишь!

– Это ещё почему? – развеселился он такой трогательной заботе.

Влада удивилась вопросу и выдала, не задумавшись:

– Где я ещё найду себе такого Багдасарова?!

И в этот самый момент он убедился в наличии души. Потому что на ней стало совсем легко. Ну а желание, что так не вовремя постучалось и сейчас скручивало всё в паху… Хрен с ним, с этим желанием! Сколько тут осталось до восемнадцати…

***

Вот с тех самых пор на его пороге Влада и появлялась с сомнительной улыбочкой. И никогда не спрашивала, один ли он. Ну… раз уж у них тут дружба!

И если вернуться к лотерее… то в этот вечер выигрышный билет Владе в руки не попал. Багдасаров сидел за ноутом, погрузился в изучение документов, а вот она вздумала уйти.

– И куда ты собралась? – строго глянул Юра, когда малышка вздумала улизнуть, не прощаясь.

На его голос Влада отозвалась весьма неохотно и дурашливо вздохнула.

– Ты зануда, и с тобой скучно. Пойду, поищу себе кого-нибудь другого! – заявила она, но ничего подобного в мыслях не имела.

Багдасаров склонил голову набок: про «кого-нибудь» был откровенный перебор.

– Подожди час, и я тебя обязательно развлеку.

Влада показала ему язык.

– Ты ведь в реале не рассчитывал, что я на это куплюсь? – усмехнулась малышка и ждала следующего хода.

Говорить ей правду, что в принципе не рассчитывал, будто такой вопрос возникнет, Багдасаров просто не стал. Вместо этого подошёл к ней и игриво перехватил пальчики.

– Дружба не всегда бывает удобна, – напомнил он её же слова и несильно потянул на себя. Почувствовав, что Влада откликается как-то неохотно, хитро прищурился. – А я, вот просто очень хочу, чтобы ты со мной сегодня подружила. Ещё чуть-чуть.

Теперь Влада просто не могла не поддаться! И сам по себе аргумент был не так важен, как смысл, вложенный в него.

– Я хочу, чтобы ты осталась, – добавил Багдасаров куда более настойчиво и жёстко. Так, как сказал бы он сам.

Добавил и присмотрелся, но нет, не перегнул. Уже не раз отмечал, как что-то глубоко внутри Влады требует этого подчинения сильнейшему. Сопротивляться заставлял разве что жизненный опыт – сильнейшие в её окружении были так себе. С ним этот жизненный опыт Влада отправляла погулять на поводке. Чтобы не потерялся и не сбежал. А сама несмело примеряла эту непривычную роль покорности.

В общем, Влада осталась, но рабочему процессу это не способствовало. Малышка требовала внимания, дурачилась и нависала над плечом, так и норовя бросить взгляд на его «секретный проект». Багдасаров стойко держался. Особенно сложно было, когда малышка устраивала подбородок на его плече и начинала зачитывать подготовленные статьи вслух. Или когда касалась носом его шеи, демонстративно тянула запах и задавалась вопросом, чем от него пахнет. Он бы и сам хотел это знать! Может быть, очевидным возбуждением? Или откровенным желанием, что сейчас так упрямо подпирало стоящий на бёдрах ноут? Не облегчали участь и узкие ладошки, что игриво зарывались в волосы. Но самое обидное заключалось в том, что все её касания не имели сексуального подтекста.

Рядом с ним Влада не хотела быть сексуальной. И дерзкой уже давно не была. Обычная. Но только если он сам не выделывался и не нарывался на грубость. Первой Влада не нападала – исключено!

– Что это?! – воскликнула она, когда все мысли Багдасарова очередной раз устремились к паху, оставив голову проветриваться. Если Влада рядом – в паху мыслям было куда более комфортно.

Её бодрый голос и такая непосредственная требовательность в интонации дали какой-то неправильный эффект, и член запульсировал в штанах так, будто они на пару с Багдасаровым получили неожиданно приятное предложение, от которого джентльмены не отказываются.

Багдасаров бросил взгляд на губы Влады – нет, ничего… подобного… она не предлагала.

Малышка как раз перегнулась через спинку дивана и внимательно уставилась в экран ноута.

– Ты о чём? – хрипло поинтересовался Багдасаров, но Влада только покачала головой.

– Тоже мне, бизнесмен! Весь из себя такой деловой, а сам вместо работы просто спишь с открытыми глазами! – фыркнула она. – Я спрашиваю, что за идея? Никак не могу уловить. Информация скачет из одной темы в другую, а точек пересечения я пока не нахожу. Что ты планируешь с этим делать? – весьма неуважительно потыкав пальцами в экран, озадачилась Влада.

– Накормить весь мир, – вздохнул Багдасаров, понимая, что сегодня своё «джентльменство», как и обычно с Владой, нужно придержать.

На громкое заявление она вытаращила глаза и поджала губы.

– Круто, конечно, но при чём здесь премьер-министр Индии?

– Там есть земля, – хмыкнул Багдасаров, сам себе удивляясь: он реально собрался ей объяснять. Он! Девчонке! – И есть земля, пока ещё плодородная. Хотя её эксплуатируют так, будто собираются убить как можно скорее. А к земле прилагается дешёвая рабочая сила. Нет только грамотной организации.

– Очень интересно, но совсем не понятно. Не понятно, при чём здесь все эти лаборатории.

– В них я планирую вести разработку нового, устойчивого к засухе или, наоборот, к наводнению, типа зерна.

– А что, с прогнозом погоды так плохо? Засуха или всё-таки наводнение?

– Для разных регионов и стран своя тема.

– А ты планируешь…

– Земли в долгосрочную аренду я планирую взять в нескольких странах сразу. И для каждой нужно выработать свою идеальную схему. Оценить, стоит ли вкладываться ещё и в грузоперевозки, воспользоваться услугами компании или выгоднее с арендной техникой.

– Ты не потянешь парочку своих грузовиков?

– Посмотри на ситуацию в глобальном масштабе. Меня больше интересует балкер. Такой огромный корабль для транспортировки сыпучих грузов.

Влада озадаченно округлила глаза.

– Что ещё?

– Зерноуборочная техника, хранилище, процесс сушки и ангары для хранения… Помол, упаковка, фасовка. И ещё много, много этапов вплоть до мелкой и крупной дистрибуции. Меня интересует весь процесс.

– Хочешь создать монополию?

Багдасаров крайне вежливо улыбнулся.

– Нет. За это в любые времена убивали. Но в перспективе надвигающегося продовольственного кризиса, тема рабочая. Меня интересует сеть мирового масштаба с множеством взаимосвязанных производств. Планирую задействовать государство. Потому что эта тема под контролем.

Влада осознанно повела глазами, азартно облизнулась.

– И получать субсидии…

– В том числе.

– И для этого тебе нужен премьер-министр Индии?

– Не только он. Но с кого-то надо начать.

– Точно! И подать пример другим заинтересованным с наступлением голода держать руку на пульсе, – понимающе покивала малышка, правда, тут же наигранно тяжело вздохнула. – Не иначе, как тебе надоело носить голову на плечах, – заключила она.

– Большая выгода – большой риск. А мой талант бизнесмена и есть гарант того, что расставаться с головой не придётся ещё очень долго. Чем лучше проработать все этапы…

– Тогда начинать нужно тоже глобально. Например… жениться на дочери премьера. А с твоим даром убеждения контракт, считай, в кармане.

Багдасаров улыбнулся и неодобрительно покачал головой.

– Влада…

– Только надо действовать быстро, пока такие полномочия ещё в правильных руках.

Он рассмеялся.

– Ты сумасшедшая…

– Я видела фото в статье. Она миленькая. А за спиной целый список добрых дел.

Вздох получился затяжным, но всё равно сорвался на дурацкий смешок.

– И что бы я без тебя делал?

– Ну а я о чём?!

Посмотрев на девчонку очень внимательно, Багдасаров растёр ладонью подбородок, старательно прищурился.

– У меня пальцев на руках не хватит, жениться на всех своих проектах.

– Проблему нужно решать здесь и сейчас, пока вопрос не перестал быть актуальным.

– А ещё нет ни малейшего желания смешивать бизнес и личную жизнь!

Влада легко отмахнулась от аргумента.

– Керим говорил, что бизнес, завязанный на личных интересах, самый прочный! – заявила она, а Багдасаров осознанно покивал.

– Именно поэтому твой Керим сейчас там, куда больше никто не хочет.

– Тебе ничего не стоит влюбить её в себя. Ты классно пахнешь, потрясно улыбаешься и с серьёзным лицом рассуждаешь даже о самых несерьёзных вещах.

– А ты в меня, часом, сама не влюбилась? – хитро прищурился Багдасаров, но Влада и не думала среагировать, просто удивлённо моргнула.

– И как это только пришло тебе в голову? – возмутилась она вслух и громко рассмеялась. – Кто же по доброй воле влюбляется в такого, как ты?

Информацию можно было и переварить, но помешал азарт. Багдасаров заинтересованно вскинул подбородок.

– Это что-то обидное? – уточнил, но Влада лишь повела плечом.

– Ты никому не принадлежишь, только самому себе. Слишком умён, чтобы стать зависимым от чувств. Слишком любишь свободу, чтобы запереть себя в четырёх стенах тихого семейного счастья. И слишком любишь женщин, чтобы выбрать всего одну!

Последнее замечание Влада выделила особо и бросила оценивающий взгляд. Оценка, кстати, была так себе.

– Разве что найдёшь себе такую, как сам? Независимую и свободную… Вот только самолюбие не позволит ужиться с той, которой ты не особо-то и нужен.

– Предлагаешь мне до конца дней бухать, гулять и о*уевать от собственной невъе*енности? – разозлился Багдасаров, но Влада ожидаемо не испугалась.

– Ты, определённо, хорош в этой роли. Но с чего взял, что роль заботливого мужа и отца дастся тебе так же на отлично?

Багдасаров захлопнул крышку ноута и посмотрел на Владу, пытаясь разгадать, как в сопливой девчонке уживается умник, что рассуждал только что, сама невинность, если её гладить исключительно по шерсти, и бес, что просыпается мгновенно, стоит только не угодить или пойти поперёк мнения.

Влада была прекрасна в каждом воплощении, но именно сейчас неимоверно раздражала. Может, всё дело в том, что била своей наивной правдой в цель?

Глава 7

– Какого цвета у тебя глаза?

«Глаза. Наедине. Ночью. После сотки. Ну, ну…»

– хмыкнул Багдасаров-укротитель и тоже подался вперёд.

Пусть она смотрит внимательно.

И тонет глубже.

Работать вдруг расхотелось. Хотя за последние лет десять сумасшедшей гонки за деньгами и властью, это самое «расхотелось» не посещало. А вот сейчас Багдасаров убрал ноут в сторону и посмотрел на початое ещё два часа назад «виски». Хотелось выпить. Причём, стоило отдать себе отчёт, что после естественного возбуждения, это желание в присутствии Влады стояло на втором месте.

Заметив, куда он направился, малышка тут же оживилась. Такое развитие событий нравилось ей на порядок больше, чем тупиться в экран. Влада прыгнула на диван и подобрала ноги под себя.

– Мне тоже чего-нибудь плесни! – скомандовала и широко улыбнулась.

Да, попойки с ним она тоже любила. И откровенные разговоры. Багдасаров никогда не указывал на глупость и несовершенство, и Влада это ценила как-то особенно. Осмотрев скромный ассортимент, он вскинул взгляд.

– Чего тебе?

– А чего не жалко!

Несмотря на юный возраст, жизнь потрепала Владу, будь здоров! Потому Багдасаров искренне считал, что алкоголь – меньшее из всех зол, и редко отказывал. Не мялся и сейчас. Правда, вместо довольно резкого виски, плеснул коньяку. На два пальца, больше и не нужно. Прежде чем отдать бокал, беззлобно попрекнул:

– Ты вроде как завязала. Уже раз пять на моей памяти.

– Да разве же с вами бросишь? – ужаснулась она. – Жениться вон собрался! А как же я? Очень сомневаюсь, что твоя жёнушка пустит меня на порог и, тем более, к холодильнику!

Влада говорила смешные вещи. Вот только смеяться не хотелось. Хотелось смотреть на неё. Долго. Жадно. Касаться хотелось тоже, но все эти… куда более серьёзные вещи между ними были под запретом. Влада могла предложить только дружбу. Ну… по крайней мере, она так искренне считала. И при других вариантах и намёках, хрен бы он её здесь нарисовал! А вот так, предлагая дружбу… сидел и облизывался. Хотя нет… ещё сглатывал набежавшую слюну. Потому что время шло, Влада доверяла ему больше, раскрепощалась и позволяла… очень много. И практически не кусалась. Кусать Багдасарова-друга она себе просто запретила. Да, порой, что шуточки, что слова были чуть островаты, от души приправлены перцем… но она не перегибала, нет! И всегда очень тонко чувствовала ту грань, перед которой следует остановиться.

Коньяк её расслабил, успокоил, улыбка стала плавная и тягучая, как и напиток. Или поплыл сам Багдасаров, потому что желание прикоснуться и… таки настроить девочку под себя, стало нестерпимым.

Его взгляд потяжелел. И член в штанах тоже. Правильнее сейчас было бы отвернуться, а ещё лучше, придумать повод, встать и прекратить испытывать своё тело на прочность. Но тело, да и голова… чего уж там!.. хотели оказаться ближе. Чтобы почувствовать запах, чтобы уловить её дыхание, чтобы услышать удары сердца. Лёгкие и быстрые. Совсем не как у него.

Шальной взгляд опустился на её губы. От крепости напитка они стали ярче и чуть уловимо набухли. «Точно как у тебя мозг!» – зло скалилось сознание, но Багдасаров приказал ему отвалить.

Скользнув по линии подбородка, взгляд рухнул ниже, на выемку между ключиц. Влада игриво касалась её пальцами. Он, конечно, тоже коснулся бы. Языком. Но что-то в башке коротило, а не вырубилось в ноль, и удалось сдержаться.

Улыбка… как минимум, порочная, выползла из темноты души и прочно осела на губах. Она чуть горчила, потому что с такими очаровательными, неопытными девочками, так улыбаться противозаконно. Улыбку пришлось спрятать за бокалом с виски. Ну… для начала. Глотнуть тоже пришлось. Но это в глупой надежде, что крепость напитка сможет отвлечь. Не отвлекла, нет. Но точно утянула за собой и последние крохи самообладания.

Багдасаров посмотрел на свою ладонь и мысленно простонал, так она зудела от желания действовать. Чуть нахально и, определённо, решительно. Медлить или замереть, пока ему позволят продолжить, не прокатит.

Будто что-то почувствовав, будто подслушав шальные мысли, Влада уставилась на Багдасарова, не моргая.

– Нормально тебя развезло со ста граммов! – весело хмыкнула она и покачала головой. – И закусить-то нечем… У тебя в холодильнике, как у студентов: сосиска на троих.

– Тащи сосиску! – хохотнул Багдасаров, считая такую заботу забавной, но Влада только отмахнулась.

– Я уже съела её сама, – поделилась она фактом, но не расстроилась. Вот, ничуть. А ещё, кажется, веселилась.

Багдасаров как-то неопределённо кивнул. Ему тоже было весело. А ещё жарко. И остро, и волнующе. А потом стало больно. Так… приятно больно, оттого, что потянуло в паху. Впрочем, веселиться это не мешало совершенно! Особенно, когда Влада была так близко, что практически касалась его сосками, выпирающими через тонкий джемпер.

Она не носила бюстгальтер. Практически никогда. Аккуратная грудь позволяла такое баловство. И острых холмиков тоже хотелось коснуться. И тоже языком. Пусть даже через ткань. Желание от этого, казалось, станет только острее.

Влада делала страшные глаза и пьяно смеялась. С ним она отключала осторожность. Но только потому, что Багдасаров принял её правила и строго им следовал. А на случай, если вдруг что-то забудет, у Влады есть стальной друг. Очень острый и очень опасный. Свой предупреждающий удар однажды Багдасаров уже получил. И глазом не моргнул, как на плече появилась царапина и налилась кровью. Это было неглубоко и практически не больно, но поучительно. Такую радость малышка раздавала без предупреждения.

Сейчас давняя царапина заныла, будто напоминая, что шутки плохо заканчиваются. Но азарт пылал ярче!

Кажется, он что-то говорил. Забавное и крайне глупое. А Влада слушала его и заливалась смехом всё громче. Потому что знала: всё смешное и глупое в её жизни закончится, как только она переступит порог его квартиры. И что за всё придётся платить, тоже знала, но из раза в раз возвращалась. Это была, своего рода, выгода. Или, как говорила сама Влада, дружба. Так тоже сгодится.

О том, что сегодня не выплывет, Багдасаров, в принципе, знал. Он с этим, считай, смирился. Но… ситуацию требовалось обыграть, ведь объясняться и блеять что-то невнятное он не станет и привычно резанёт, а Влада в ответ вспылит. Потому что она правильная, а он слишком взрослый, чтобы обращать на это внимание.

В его жизни уже были малолетки. Красивые и глупые, они тоже громко смеялись и очаровательно краснели. Но, оказавшись в машине, буквально выпрыгивали из трусов. Если, конечно, трусы у них были.

Эти малолетки точно знали, в какой момент пора тянуть ловкие пальчики к мужскому ремню и насколько глубоко «принимать», чтобы запомниться. Отсасывали они профессионально, вздыхали томно, а стонали так громко, что в округе затихали даже мартовские коты.

Влада к его ремню точно не тянулась и рот лишний раз не открывала. Теория в этом вопросе у неё, кстати, была на уровне, выраженная брезгливость не топталась в дверях, а язык подвешен в теме хорошо. И на языке копился яд. Чтобы как следует отравить, если вдруг кому-то не терпится.

Но это теория… А практика заметно запаздывала. По факту, Влада с ним одним и целовалась! Больше года назад. Вышло неплохо. Малышка не поскупилась на благодарности и отвесила пару комплиментов отработанному навыку. Но на этом всё. Больше ей было неинтересно. А ему хотелось. Сильно, до дрожи. Так, что левые тёлки не спасали.

Смех вдруг оборвался. Багдасаров явно ляпнул что-то не то. Или Владу просто перестал устраивать «автопилот». Малышка заглянула в глаза. Напрашивалась – не иначе. Потому что в его глазах было глубоко. Очень. А спасательные жилеты не предусматривались. Только пара свинцовых пластин на шею. Чтобы не выплыть, даже если очень захочется.

Так, как он смотрел на неё сейчас, смотрят только наедине. Свидетели в этот момент начинают нервно отводить взгляд, а кто послабее, так ещё и раздеваться.

– Какого цвета у тебя глаза? – вдруг прошептала она и подалась ближе.

«Глаза. Наедине. Ночью. После сотки. Ну, ну…» – хмыкнул Багдасаров-укротитель и тоже подался вперёд. Пусть она смотрит внимательно. И тонет глубже. Задерживать дыхание необязательно.

– Сейчас они такие… густо-чёрные, объёмные. И зрачка совсем не видно.

Багдасаров неосознанно облизнулся и порывисто вдохнул.

– Я кое-что задумал. Может, поэтому?..

– Что-то преступное! – с восторгом подхватила Влада и так резко подалась вперёд, что едва в него не врезалась. – Расскажи! – потребовала тут же, а Багдасаров просто не смог ей отказать.

Поцелуй вышел осторожным и будто несмелым. Совсем не таким, как планировалось. На её губах застыл аромат коньяка и почему-то ванили. Влада не оттолкнула и не дёрнулась. А ещё позволила провести между губ языком. Именно позволила, призывно их приоткрыв. Удержаться от соблазна можно, но не в его сегодняшнем состоянии.

– И что это было? – строго спросила она сразу после.

С такой же интонацией судья предоставляет последнее слово приговорённому к смертной казни. Вот, мол, попробуй, выкрутись сейчас! Глупое сравнение заставило коротко хохотнуть, и Багдасаров тут же вписался в игру.

– Я украл твой поцелуй! – доверительно шепнул он и не удержался, толкнулся кончиком носа в её щёку, налаживая контакт. – То самое преступление. Помнишь, мы обсуждали?

– Ты дурак!.. – почему-то тоже шёпотом доложила Влада и сдавленно хихикнула. Вероятно, оттого, что казнить его очень не хотелось.

Влада не злилась. Ничуть. Но присматривалась к Багдасарову с долькой разумного сомнения. А его буквально подбрасывало от взвившегося азарта. Ведь если наказания не последовало, то желание повторить «преступление» возрастало в разы! И теперь хотелось больше, но… он снова позволил себе только поцелуй. Коснулся губ напористо и нагло. Втянул в себя нижнюю, верхнюю игриво поддел языком. И всё это, не закрывая глаз. Всё это, глядя в её глаза. И так боль от возбуждения была практически нестерпимой! К чёрту барьеры!

Но пока он сгорал, пока задыхался в нахлынувшей эйфории, Влада тонуть не хотела. Утянуть её за собой на дно не вышло. Не вышло даже заинтересовать! И поцелуй пришлось прервать.

Проигрывать – сомнительное удовольствие. Проигрывать девчонке, что вдвое моложе – практически преступление. Но Влада не желала уступать, хотя и ждала очередных оправданий.

«Давай, Багдасаров, придумай что-нибудь ещё. Стелись, выкручивайся, а я тем временем оценю и технику, и артистизм!» – читал он в её глазах.

– Вдруг вспомнил, что воровать нехорошо, – хрипло поведал Багдасаров свою позицию, а после навис, заставляя уловить физическое превосходство и сделать условный шаг назад.

Увы, таких шагов Влада не знала и не хотела их даже репетировать.

– Пусть он хранится у тебя, – улыбнулся Багдасаров и ждал, ждал её ответа, который в силах развалить всю игру.

Влада недобро нахмурилась. Весь хмель слетел с неё, как и не было.

– Чтобы ты снова смог его украсть? – хмыкнула она и, заставляя отстраниться, надавила пальчиками на мужскую грудь.

«Ну же, отступи!» – заметался её уверенный до этого взгляд.

– Не смей разбрасываться моими поцелуями. Захотел – украл, захотел – выбросил за ненадобностью! И целовать больше не смей! Раз уж боишься, что потеряешь.

– Потеряю твой поцелуй?

– Меня! – возразила Влада и надавила на его грудь сразу всей ладошкой.

«Уступи!» – требовательно сверкали её глаза. И ведь сломать оборону сейчас ничего не стоило… Куда дороже обойдётся осуждение, что уже сейчас закручивалось в ней шальными вихрями. Пока ещё ручными, покладистыми.

Багдасаров отвалил и рухнул на диван едва не в метре от неё. Смотрел волком и зло скалился.

– А я не хочу тянуть один! – вдруг хмыкнул он не понятно, к чему относящееся.

Влада подобралась и покосилась на агрессивного мужчину с опаской. Обострять не хотелось.

– Мне нужен кто-то ещё! – заявил Багдасаров и внушительно повёл глазами. – Может быть, и не жена, – продолжил он тише, покладистее. – А кто-то такой, кто меня понимает. Кто принимает таким, какой я есть.

– О*уительно невъе*енным? – догадливо покивала Влада, и Багдасаров зашёлся в приступе злого смеха.

– Точно! – обрадовался он возникшему пониманию. – Именно таким! Не так уж много и хочу, правда?

– Непростая задача, – не согласилась Влада.

– Ничем не могу помочь! Я нетерпим к чужим слабостям и несовершенствам!

Эмоционально вскинув руки, Багдасаров вздёрнул подбородок: он уступил достаточно.

– Мне нужно сейчас уйти? – вытянулась Влада в струну, но почему-то не сдвинулась с места.

И его сразу отпустило! Сразу проняло! Раки поползли назад, как говорится!

Стоило только бросить взгляд на часы, как всё стало ясно: домой к двенадцати малышка уже не успеет. А с двенадцати ночи и до шести утра дверь дома открывать запрещено. Новое правило среди десятка таких же тупых, направленных её уязвить. Летом было по *уй. Летом можно перекантоваться и в гамаке на заднем дворе, но сейчас глубокая осень.

О списке ограничений, который регулярно пополнялся, Багдасаров узнал случайно, когда психанул и лично повёз малышку. Далеко за полночь. Тогда дверь всё же открыли. Для Багдасарова, само собой. Керим открыл лично и спину гнул, забывая об остеохондрозе. А ещё улыбался сквозь зубы. Багдасаров старательно вытер ноги на коврике в прихожей и откланялся, а позже узнал подробности: нагибает Керима он – рассчитывается Влада.

«Забей» – сказала она тогда и улыбнулась. Беззаботно и искренне. А он и забил. Тот гвоздь стал первым в крышке гроба Керима. Чечен понял намёк, да и пальцы на руке, которую он так часто поднимал на любимую дочурку, вправили почти все.

И вот Влада готова уйти, точно зная, что проведёт ночь на улице. А Багдасаров вдруг подумал, что если… проигрывать чаще… то не так уж сильно и ломает.

Он старательно растёр лицо ладонями и неторопливо поднялся. Стоило признать, что малышка выкачивала из него силы увереннее самой опытной любовницы. Только по итогу звенело от напряжения, что в яйцах, что в башке!..