Игра Госпожи

Пролог

Я никак не могла понять, зачем он снова пришел в мою комнату предлагать себя в качестве игрушки для постельных утех. Снова этот коленопреклоненный вид и показательная покорность. Но она ненастоящая, напускная, вроде прошло всего ничего, а я уже успела понять, что эльф не сломлен. Не понимала, как такое вообще возможно, но знала, что права.

– Посмотри на меня.

Видел бы сейчас в зеркало свой взгляд, сразу бы понял, что твоя игра в покорного раба провалилась с треском. Лицо снова было маской, казалось бы, не выражающей никаких эмоций кроме желания услужить, но вот глаза. На самом дне плясал злой огонек, обещающий немедленную расправу. Если бы только он действительно мог причинить мне вред, наверняка бы так и поступил. Однако рабский ошейник исключал такую возможность.

Я дала ему обещание, и я его нарушила. И теперь меня ждала расплата.

– Зачем ты пришел?

– Доставить вам удовольствие, Госпожа.

Впервые увидела, как он не сдержался, всего на секунду, но я увидела, что маска спала, обнажая истинные чувства. Отчаянная злость и желание отомстить. Желание убить…? Однако секундная слабость закончилась и на лице снова отразилась маска спокойствия и подчинения. Даже показалось, что злой огонек в глубине серых глаз поблек, сменяясь отчаянием.

Возникло некое чувство дежавю. Я сама во всем виновата. Я старалась избегать его, не подпускать слишком близко, но все равно потеряла контроль. Я ведь знала, что права на слабость у меня нет. От ненависти в его глазах мне стало страшно. Сегодня мне показалось, что он начал о чем-то догадываться, ведь это была эльфийская магия. Что он сделает теперь с этой информацией? В памяти снова всплыли первые дни в этом мире и по спине мурашками пробежала волна липкого страха. До сих пор с трудом верится, что я смогла это пережить.

Если бы не этот эльф – опасный, сильный и непозволительно красивый… Он непрерывно расшатывал мое с таким трудом приобретенное равновесие. Я допустила всего одну ошибку, но она перечеркнула всё. К глазам подступили слезы, усталости? Совесть предательски шепнула, что это попытка разжалобить мужчину, стоявшего на коленях у моей кровати. Какое право я имею рассчитывать на его жалость, зная, что он пережил.

Предательская слезинка все же скользнула по щеке, и мне вдруг стало так стыдно за свою слабость. Кажется, Корнелиус все-таки надломил во мне что-то.

Эльф видел, он точно видел, ведь я сама попросила смотреть на себя. Хотя из-за странной прихоти хозяйки он имел право не исполнять мои приказы, но ведь пришел сюда изображать послушного покоренного раба. Зачем?

Перед глазами вновь заплясали страшные картинки из прошлого, и я поняла, что мне страшно. Страшно от того, что он здесь, от его близости и от того, какую ярость он излучает. Если бы ни чертов ошейник, я была бы уже мертва. Резко поднялась и отошла к окну, добавила в голос столько металла, сколько смогла.

– Я и только я решаю, когда тебе входить в мою спальню.

– Госпожа, прошла уже неделя, мои раны давно затянулись и силы восстановились. Я многое умею и уверен, что вам понравится.

Почему он продолжает это все? Так сильно хочет доказать и мне и себе, что я столь же отвратительна, как и все остальные. Резко обернулась, от слез не осталось и следа. Никакой слабости. Он должен уйти и немедленно.

– Прошу прощения, Госпожа. Я немедленно покину ваши покои.

Я напугала его? Не похоже. Передо мной был хищник. Хищник, посаженный на цепь, перед мордой которого посадили мартышку с хлыстом в руках. Одно неверное движение и мне конец. Раб медленно спиной двигался в сторону двери, продолжая напряженно следить за моим лицом.

– Тебе запрещено входить в эту комнату без моего дозволения.

– Да, Госпожа. Простите, этого больше не повторится.

Глава 1. Второй шанс

Ариана.

О чем я думала, лежа зажатой между сиденьем и корпусом слетевшей на обочину машины и истекая кровью? О том, что стоило бы позвонить напоследок маме, сказать, что я люблю ее, попрощаться. Успею ли позвонить и сестре? Отцу? Бред, да и для чего. Слушать рыдания на том конце трубки, захлебываясь собственной кровью, и не смея перебить заверения в том, что все будет хорошо? Оставить ей в наследство чувство вины, за то, что она ничего не смогла сделать, зная, что я умираю? Не стоит, мама итак найдет в чем себя обвинить. В груди защемило, голова налилась свинцом, а тело охватили всепоглащающая слабость и озноб.

Снаружи автомобиля послышались чьи-то крики и кажется кто-то пытался открыть дверь автомобиля, но он был знатно искорёжен. «Не успеют» обреченно подумала я, пытаясь сделать еще один вдох. Видела, как навсегда закрылись глаза водителя такси. Не в том я сейчас состоянии, чтобы его пожалеть. Если окажется, что жизнь после смерти все-таки существует, значит вскоре свидимся.

Как же сейчас хотелось жить! Казалось бы, сожалеть глупо, да и жизнь я прожила с удовольствием, много путешествовала, построила карьеру, успела даже получить должность руководителя отдела в крупной компании. Да, пожалуй, я довольна своей жизнью, а то что в свои тридцать с хвостиком так и не вышла замуж, да и черт с ним с мужем.

Картинка перед глазами расплылась окончательно, и я поняла, что бороться сил больше не осталось. С трудом выдохнув из легких уже ненужный воздух, расслабила окоченевшие мышцы и закрыла глаза. Как же хочется жить…

***

– Я вижу, что ты очнулась, Ари. Как твое самочувствие?

От резкой головной боли сжавшей виски на глазах проступили слезы. Попыталась открыть их и рассмотреть говорившего.

– Ари?

Попаданка? Я? Попаданка! Если бы не страшная головная боль, расплылась бы в счастливой улыбке! Мне дали второй шанс, я буду жить! Протерев глаза от слез, взглянула на свои руки. Думать, что все это предсмертный бред желания не было, смысл зря терять время на отрицание. Кровь? Я плакала кровью? Что за черт…

– Ариана, мое терпение не безгранично.

– Простите.

Прошептала, все еще ошарашенно глядя на свои руки, попыталась вспомнить основные постулаты. Боги, неужели и впрямь мне так подфартило. Жива и сохранила память о прежней жизни! Итак, для начала, сообщить, что потеряла память, это само собой разумеющееся. Причина? Уверена, что здоровые люди не плачут кровью, да и во рту сладковатый металлический привкус, хозяйка этого тела явно была при смерти. А скорее уж действительно умерла, раз я теперь заняла ее место. Наконец, подняла глаза на мужчину, рядом с моей постелью. Его хищный, внимательный взгляд как-то разом сбил с меня всю спесь.

– Ари, за что ты извиняешься?

Мужчина неприятно растягивал слова, продолжая наблюдать за мной цепким взглядом и что-то выискивать в моем лице. Сразу обратила внимание, что язык мне не знаком, однако я прекрасно понимаю, что мне говорят, хоть незнакомое звучание и режет слух. Что ж, еще один миф о попаданках оказался правдой, что не могло не радовать.

Мужчина передо мной выглядел крайне отталкивающе. Сытое морщинистое лицо с двойным подбородком, без растительности, округлое тело, еле вмещающееся в маленькое прикроватное кресло, сальные темные тонкие волосы, спускающиеся мягкими завитками к плечам с небольшими залысинами у висков. Широкий рот, кожа, усыпанная какими-то красными пятнами и буграми, как после акне, довольно узкий для такого лица нос и неприятные маленькие злые черные глазки. На вид ему лет пятьдесят или около того. Возникло желание отодвинуться подальше, но я предусмотрительно его подавила.

– За то, что не отозвалась сразу.

– Как ты чувствуешь себя, дорогая? Ты помнишь где ты находишься и как тебя зовут?

С какого перепугу такие вопросы? Видя растерянность на моем лице, на губах мужчины начала расплываться безумная улыбка.

– Нааадо же, а ведь я до последнего был уверен, что ритуал не сработает. Думал просто подохнешь как все остальные.

Ритуал значит, очевидно я вляпалась в какое-то дерьмо и по самые уши. И судя, по его словам, жизнь моя здесь – разменная монета. Что он знает, что он понял? Кем мы приходимся друг другу? Он не знал, чем закончится ритуал, может есть еще шанс притвориться, что потеряла память? Предательская паника начала осторожно царапать глотку, а я тем временем старалась не подавать виду. Умирать второй раз за одни сутки я точно не планировала.

Не дождавшись от меня никакой вменяемой реакции, мужчина резко встал, схватил меня за подбородок и придвинул почти вплотную к своему лицу. Удержаться от гримасы омерзения стоило мне сейчас многого, но я очень надеялась, что мне удалось. От мужчины пахло чесноком и каким-то кислым перегаром.

– Не стоит играть со мной маленькая дрянь! Назови свое имя!

– Ариана!

Секундный шок, кровь отхлынула от его лица, оставив на нем красные пятна. Но идиотом он точно не был, и я увидела, как на смену растерянности тут же пришла ярость, и он прошипел мне в лицо, обдавая неприятным запахом изо рта:

– Хитрая тварь! Назови МОЕ имя.

– Мне оно не известно. Я потеряла память. Я не знаю кто вы.

Еще минуту мужчина продолжал всматриваться в мое лицо больно сжимая подбородок. По ощущениям после останется синяк, но я все еще не давала панике завладеть своим телом, хотя чувствовала, что руки и коленки неприятно потряхивает. А еще я видела, всего на миг, но в его злых глазах поселилось сомнение. Соломинка, за которую я и планирую теперь цепляться, пока пытаюсь выяснить что тут вообще происходит.

Внезапно мой подбородок отпустили, а мужчина грузно плюхнулся обратно в несчастное кресло, на его лице блуждала злая улыбка, которая не сулила мне ничего хорошего.

– Давай начнем с начала, девочка. Твое молчание изрядно меня злит, но на первый раз я прощаю твою дерзость, ведь мы пока не знакомы. Позволь представиться, лорд Корнелиус Хашшер. Твой законный супруг.

Тридцать лет в поисках чистой любви и достойного спутника, чтобы в качестве мужа получить это? Черт! Не сдержалась, гримаса омерзения все-таки промелькнула, хоть я и постаралась тут же исправить ошибку.

– Не нравлюсь? – злая улыбка стала шире, а в глазах снова мелькнул гнев. – ничего, ты успеешь привыкнуть. В нашем мире мужская привлекательность определяется не красотой, а деньгами и властью. И поверь, с учетом моего положения, я очень и очень привлекателен.

– Охотно верю, Корнелиус.

– Для тебя я Господин! – не сказал, почти прорычал.

– Конечно, прошу прощения Господин. – ответила я спокойно и миролюбиво.

Надо же Господин сыскался. Внутренняя бравада помогала не утонуть в отчаянии. Да, впрочем, плевать! Я все еще жива, остальное поправимо. Никогда я не сталкивалась с таким обращением в моем родном мире, хотя со всякими людьми приходилось иметь дело. Как ни крути, а сильные мира сего не всегда безгрешны. Но я всегда держалась на почтительном расстоянии от разного рода отморозков и просто хорошо делала свою работу. Я была воспитана в достатке и цивилизации, жила по принципу "не суди не разобравшись", понимала что жестокость в людях часто является отражением того, в каких обстоятельствах они выросли, какие травмы им пришлось пережить, верила, что каждого при желании можно не только оправдать но и попытаться простить. И все же…

Глядя в эти маленькие злые глазки я понимала, что желаю смерти этого человека. Представится такая возможность, и рука не дрогнет. Плевать, что там рассказывают про муки совести и отнятую жизнь и далее по списку, проблемы надо решать по порядку. А возможность убить этого, прости Господи мужа, который без лишних сомнений пустил в расход молодую жену, мне точно представится, ведь кто ищет тот всегда найдет.

Почему молодую? Я видела руки. Нежные, тонкие пальчики. Гладкая чистая кожа без единого изъяна. Найти бы зеркало, до чего интересно увидеть кем я теперь стала.

– А ты не дура, это хорошо. Женщины все умом не блещут, но уметь признать власть мужчины – это хорошее качество. Наверное, в твоем мире у женщин совсем никаких прав нет?

Вот же урод, он все-таки многое знает о моем нынешнем положении. Впрочем, не важно, делать хорошую мину при плохой игре это талант, и к своему счастью, я им обладала.

– Я не совсем понимаю, о чем речь, Господин.

– Что именно ты не понимаешь? – он явно снова начинал заводиться. Но я не собираюсь открывать все карты так сразу. Не знаю зачем ему понадобилось вселять в тело своей жены иномирянку, но, если у меня нет памяти, значит у него нет гарантии, что все получилось.

– Не понимаю о каком мире идет речь. Единственное что я помню, это как очнулась здесь несколько минут назад. Вы сказали, что мое имя Ариана, а ваше Корнелиус. И… вы мой муж. Это все, что мне известно на данный момент.

Мужчина подозрительно прищурился, я видела, что он не верит, не хочет верить, но и не сомневаться не может.

– Как удобно. Для тебя. Однако это не имеет никакого значения, и спорить я не стану. Даже с радостью поделюсь информацией.

– Благодарю Господин, вы очень добры. – Злые глаза все еще смотрели с недоверием, однако мерзкий жабий рот расплылся в самодовольной улыбке.

– Вот и хорошо, тогда слушай.

И я слушала. Не смела даже дышать громко. От потока новой информации виски снова сдавило болью, но я не позволила себе отвлечься. Не то чтобы я мечтала о дивной сказке сразу после своего перерождения, однако то что я услышала вызвало шок. Где моя свадьба со строптивым драконом? Ну или там академия со злым, но красивым ректором? Почему меня закинуло в эту клоаку? Не важно, все не важно. Я все еще жива, мне дали второй шанс. Я его не упущу.

Глава 2. Магия

Ритуал, которым моя душа была призвана в тело несчастной девушки, был найден в одном из захваченных поселений дроу. В старом храме, в комнате, запечатанной, судя по рассказам мужа, много веков назад.

Дроу это темные эльфы, с которыми уже двенадцать лет вело войну королевство Эсферо. Это кстати натолкнуло меня на очевидный вывод, что есть и светлые эльфы. Но на мой осторожный вопрос, Корнелиус лишь злобно зыркнул и велел не отвлекать от рассказа.

Так вот, перевести древние письмена эльфов оказалось задачей почти непосильной, однако рабы дроу из захваченных земель все же смогли перевести бОльшую их часть. Так я сделала пометку, что в этом мире есть рабство. А еще запоздало и очень вяло порадовалась, что есть и магия. Знала бы чем мне это аукнется, вовсе не радовалась бы, но веру в сказку из иномирянки, обожавшей жанр ромфанта не вытравишь, даже если эта сказка началась вот так паршиво.

Для проведения ритуала нужна была жертва в лице Арианы. Почему Корнелиус решил принести в жертву именно свою жену гадать не пришлось. Ариана была его четвертой по счету супругой. Из мерзких шуток и комментариев, картина нарисовалась совсем уж грустная. До слез стало жаль бедную девушку, однако я осторожна проморгалась и продолжила внимательно слушать рассказ с бесстрастным выражением лица.

Корнелиус вот уже десять лет искал возможность совершить ритуал. Подбирал молодых девушек, несколько месяцев забавлялся с ними, без насилия тоже не обошлось, а после лишал жизни. Подбирали всех жертв по одному и тому же признаку – наличие уснувшей магии предков, которую якобы должна была пробудить иномирянская душа. Здесь на мой уточняющий вопрос Корнелиус неохотно все же поделился пояснениями: некоторые дети этого мира, человеческие дети, рождались с огромным по местным меркам резервом к магии, однако использовать его не могли, и кто раньше, кто позже, но в среднем годам к двадцати пяти сгорали от этой магии, не имея возможности дать ей выход. Этот факт тоже играл на руку дражайшему супругу. Хотя семьи с такими детьми и не стремились афишировать приговоренное с рождения к смерти дитя, все же с радостью отдавали несчастных дочерей замуж. Корнелиус платил щедрый выкуп за невесту и выглядел в глазах наивных девочек и их семей практически героем, готовым подарить несколько счастливых лет болезненной супруге. А после, когда через несколько месяцев или год после свадьбы невеста «перегорала» и умирала от силы собственного дара, а именно так это преподносилось публике, носил положенный годовой траур и хоронил своих жен со всеми почестями, а сам в это время искал ошибки в переводе и проведенном ритуале, и готовился к следующему браку.

Итак, значит я была попыткой номер четыре. И по всему выходит, единственной удавшейся. Ритуал, который со мной провели, был ритуалом равновесия. Из смутных объяснений я поняла, что обладать столь сильной магией по обыкновению способны лишь эльфы, ведь они имеют, как бы это сказать, "сильную" душу. И вот ритуал призван был отыскать в другом мире такую душу, которая смогла бы обуздать магию в доставшемся ей теле. Очень интересно.

На этом месте рассказа я с подозрением посмотрела на своего новоявленного супруга, размышляя о том, зачем ему жена, обладающая такой силой. Мужчина неприятно ухмыльнулся, словно читая мои мысли.

– Не волнуйтесь, дорогая жена, вы никак не способны причинить мне вред. – в моих глазах явно читался вопрос, жабья улыбка Корнелиуса стала еще шире – на тебе рабский ошейник.

– Женам полагается носить рабские ошейники, Господин? – спросила я, наконец, оправившись от шока. В моей голове уже проносилась куча вариаций на тему того, как сильно я вляпалась. Ведь сладкая мысль, что я подгадаю удачный момент и убью своего муженька, была на данный момент единственной, дарящей хоть какую-то надежду наладить свою жизнь в этом мире.

– Нет, более того, надевать магический ошейник на свободного человека незаконно, но тут мы вернемся к тому, насколько я привлекательный мужчина. – снова мерзкая ухмылка. – у меня очень много денег и очень много власти.

Вот же урод, а впрочем, я искренне надеюсь, что эти деньги перекочуют в мой карман, когда ты попрощаешься с жизнью, лягушонок. Как я уже сказала, кто ищет, тот всегда найдет. А пока стоит порадоваться таким откровениям, мог ведь и соврать.

– Раз уж тебя так заинтересовал этот ошейник, расскажу и о нем немного. Ошейник привязан к одному владельцу и налагает на тебя некоторые ограничения. Во-первых, ты не можешь причинить вред хозяину или допустить своим бездействием, чтобы ему был причинен вред. Во-вторых, ты не можешь причинить вред себе или допустить своим бездействием, чтобы тебе был причинен вред.

Что-то мне все это сильно напоминает…

– В-третьих, за непослушание, ошейник пускает по твоему телу волны боли. Они не причинят тебе вреда физически, но уверяю тебя, если даже несгибаемые воины дроу присмирели в этих ошейниках, девчонка ему противостоять точно не сможет. Ну и наконец, в-четвертых, ты не имеешь права самостоятельно снять с себя этот ошейник. Это возможно только в присутствии управляющего по делам рабов со специальным доступом и твоего непосредственного хозяина. Впрочем, я уверен, что все плюсы и минусы жизни в этом ошейнике ты еще успеешь испытать на себе, дорогая супруга.

На последних двух словах он облизал свои пухлые потрескавшиеся губы и взглянул на меня так, что по телу пробежала дрожь отвращения. Я не позволила своим мыслям утянуть меня от главного – получения информации. Я всего несколько часов в этом мире, и пускай ситуация хуже некуда, отчаиваться еще слишком рано. Непростительно рано.

– Ну а теперь перейдем к главному, девочка. К твоей магии. Не буду врать, твоя игра в потерю памяти все же изрядно раздражает, ведь я должен быть уверен, что ритуал прошел как надо и ты теперь сможешь полноценно овладеть своим резервом. – он испытующе посмотрел на меня, не дождавшись ответа, зло выдохнул и продолжил.

– Тем не менее, существует несколько способов заставить человека установить связь со своей магией. Есть долгий и мягкий, ты постепенно научишься видеть свой резерв, тянуть потоки магии и подчинять себе. Есть и более быстрый способ: в моменты стресса, близкой смерти, сильного страха, человек может использовать свой резерв для выживания. Итак, какой способ тебе нравится больше? – улыбка пропала с лица Корнелиуса, взгляд потяжелел, а в маленьких черных глазках читалось предвкушение и обещание боли.

– Я бы предпочла обучение, Господин.

– Обучение – это долгий процесс, который может занять и год и два. А ведь у меня нет уверенности, что ритуал сработал. А раз нет уверенности, то второй, более быстрый вариант для меня предпочтительнее.

Мерзкая жабья вонючая мморда… Он очень аккуратно загнал меня в угол.

– Н-но при таком раскладе я ведь могу погибнуть, Господин, и все ваши труды будут напрасными.

– Верно, однако этот вариант для меня все-таки более выгодный. Видишь ли, если ритуал не сработал, и ты просто потеряла память, то я потрачу один или даже два года на твое обучение, лишь для того чтобы обнаружить, что остался ни с чем. В этом случае мне придется убить тебя, а после еще год носить траур. Итого я теряю целых три года. Если же я решу подвергнуть тебя пыткам, – на этих словах его верхняя губа дернулась, словно он собирался улыбнуться или оскалиться, – уже через несколько недель я буду знать наверняка сработал ли ритуал. И даже если в процессе ты умрешь, я потеряю всего год на траур, но уже точно буду знать, что моя следующая попытка станет успешной.

Кажется, я перестала дышать. Мы не моргая смотрели в глаза друг другу. Блефует? Действительно готов убить, лишь бы убедиться в действенности ритуала? Много ли еще таких как я, тяжело ли договориться о замужестве, после того как схоронил четыре жены?

– Так что, девочка? Вспомнила свое настоящее имя?

Корнелиус победно улыбался, принимая более расслабленную позу. По всему выходило, что он только что победил.

– Простите Господин, мне очень страшно, но я действительно ничего не помню.

Победная улыбка тут же сползла с жирного лица. А вот и выкуси! Не знаю, что меня ждет, но надо хотя бы проверить блефует он или нет. Он сказал умру через несколько недель, значит сразу меня не убьют. Интуиция выла, что признаваться ему в своем иномирянстве нельзя, а я не так уж часто слышала ее голос. Решила прислушаться.

В этот раз не показалось, мужчина оскалился и медленно поднялся из кресла. Вся уверенность в правильности собственных доводов испарилась без следа. От тяжелого взгляда черных глаз по спине пополз холодный пот.

– Господин, прошу вас! Дайте мне шанс обучиться. Я буду самой старательной ученицей, я обещаю, что…

– Закрой пасть, шлюха. Не хочешь по-хорошему, значит будет по-плохому. Немедленно скажи свое имя и из какого мира ты прибыла, это приказ!

От этих слов меня окутал страх, и я приготовилась к обещанной боли от невыполненного приказа, но ничего не происходило. Мы просто продолжали изучать друг друга глазами.

– Идиотский своенравный ошейник…

С этими словами он схватил меня за волосы и резким движением скинул с постели на пол. А после не сдерживаясь ударил ногой в живот несколько раз. От резкой боли перед глазами все поплыло, запоздало поняла, что на глаза навернулись слезы. Головная боль тут же вернулась с удвоенной силой. Как только мне удалось наконец сделать вздох, я начала всхлипывать. Как же все паршиво складывается…

Глава 3. Самая темная ночь

– Вставай дрянь и иди за мной.

Оставаться на полу было опасно, но идти за ним после такого тем более не улыбалось. Может если выплеснет всю злость сейчас, даст мне время хотя бы прийти в себя. Я осталась лежать, и тут почувствовала, как кольцо кожи на моей шее нагрелось и начало сжиматься словно удавка, а по телу начали расходиться волны боли. Нарастающей боли. Казалось все мои нервные окончания взбесились, а в голове набатом звучал последний приказ Господина… Вставай. Не в силах больше сдерживаться я заорала, хотя набрать полную грудь воздуха все еще не удавалось. Однако боль от ударов ногой в живот и ребра почти затерялась на фоне все нарастающей магии ошейника, которая словно пыталась вывернуть меня наизнанку. Вставай – снова отдалось набатом в голове. Я должна встать. Пошатываясь и хрипя не в силах больше выдавить крик, я наконец поднялась на ноги. Боль тут же отступила, уступая место новой. Звонкая пощечина чуть не сбила меня с ног.

– Не смей орать, дрянь, слуги могут услышать.

Язык моментально приклеился к небу, и я сжала челюсти. Если бы ненависть во взгляде могла убивать, мой супруг уже распрощался бы с жизнью. Однако на мой взгляд он отреагировал расслабленной и полной превосходства ухмылкой.

– Я ведь объяснил тебе как действует ошейник. Все-таки женщины глупые создания. Как ты могла заметить, магия ошейника не заставит тебя говорить, думать или чувствовать то, что я приказываю, но все остальные приказы ты обязана выполнить. Уже три года ждем, когда этот изъян смогут исправить. Это не важно, мы с тобой обойдемся и без магии, дрессировке поддаются все. Главное найти подход. – он замолк, словно ожидая моего ответа на эту гнусную реплику, или может ждал, что я заплачу и стану молить о пощаде? Пожалуй, после той боли, может и стала бы, вот только в глубине черных маленьких ненавидящих глаз я теперь отчетливо видела свою судьбу. Пощады не будет…

***

– Следуй за мной.

Не дождавшись ответа, мужчина двинулся к выходу. Я последовала за ним, позволяя себе наконец осторожно осматривать место, в котором оказалась.

Комната была большой и богато обставленной. Дорогие ткани, искусно выделанная древесина, балдахины над кроватью, бархатные шторы. Хозяин поместья знал, что такое роскошь. Она была не кричащей, везде приглушенные пастельные тона, но усомниться в том, что в доме водятся деньги, не приходилось.

– Опусти глаза в пол, ни на кого не смотри, следуй за мной на два шага позади. И не вздумай ослушаться. Впрочем, последствия тебе уже известны. – с этими словами мы вышли в просторный светлый коридор с высокими потолками.

Не осмеливаясь нарушить приказ, я шла как мне было велено. Пока смотрела под ноги, удалось немного разглядеть и себя. Совсем не дурно. Если мужчина был одет в черный костюм из плотной ткани, который никак не мог скрыть его отвратительной фигуры, то я оказалась одета в прекрасное светлобежевое платье, с голубыми оборками. Больше всего оно напоминало платье викторианской эпохи. Рукава три четверти, изумительная вышивка серебряной нитью, бантики на корсете спереди удачно подчеркивали осиную талию. Если бы еще не капли крови на дорогой ткани… Да и тот факт, что корсет по ощущениям не слишком затянут, а талия у меня все равно совсем тоненькая, натолкнул на мысль, что Ариану, помимо прочих издевательств, возможно ограничивали в питании. Хотя с таким же успехом это могла быть дань местной моде.

Пройдя по широкому ковру, богатого темного фиолетового оттенка, мы вышли к балкону, с двух сторон от которого спускалась лестница. Корнелиус пошел вниз, я следовала за ним. Ощущения во всем теле более всего напоминали тяжелейшее похмелье. Голова была какой-то легкой, но слегка кружилась и болела, словно мышцы шеи держали ее ненадежно, тело казалось слабым и меня сильно штормило.

Спустившись и пройдя мимо огромной входной двери (словно ворота в замок, а не дверь в поместье), мы отправились налево в большой зал. В центре стоял массивный деревянный стол, окруженный стульями. Видимо здесь располагалась столовая, ну или некая обеденная зона. Пройдя мимо мы вошли в кухню, где работала довольно массивная женщина.

– Селина, выдай стакан воды и ломоть хлеба. – супруг глянул в мою сторону – можно и вчерашнего.

Вот же урод! Этим он кормить меня собрался? В животе предательски заурчало. Разглядеть женщину я толком не могла, так как был приказ смотреть исключительно в пол, однако услышала ее голос, когда она начала лебезить, явно заискивая перед хозяином особняка:

– Стоит ли переводить еду на это недоразумение, уважаемый Господин? Свиней ведь еще кормить, а эта того и гляди помрет сама скоро.

Блеск. Видимо ждать сострадания не приходится. Но почему? Бедная девочка, пускай и «госпожа», которую несколько месяцев насиловало вот это, чем она могла насолить кухарке. Была жестока? Что ж даже если и так, какой бессердечной надо быть, чтобы, видя меня сейчас в таком состоянии, предлагать оставить без еды. Без куска вчерашнего хлеба, ради всего святого!

– Я твоего мнения не спрашивал.

– Конечно-конечно Господин, сейчас же все принесу.

Через минуту мне в руки сунули стакан воды и полбуханки хлеба. Каким он там был, вчерашним или сегодняшним, мне вдруг стало все равно. В руках я ощущала хрустящую корочку и пахло от хлеба изумительно. Я сглотнула слюну, но приступать к трапезе не спешила. Не хотелось снова нарваться на унизительный приказ или, того хуже, на боль. Как можно достовернее изобразив безразличие, опустила руку с хлебом, продолжая при этом держать стакан с водой и смотреть в пол.

– Идем.

Мы вернулись обратно тем же путем, однако в этот раз следовали в другую сторону от лестницы. Шагая вслед за Корнелиусом, я продолжала, насколько позволяла поза, косить глаза и изучать дом, от этого головная боль усиливалась, но я должна видеть окружающую меня обстановку, это может спасти мне жизнь… Позолота на периллах, картины на стенах, статуи из белого камня похожего на мрамор обнаженных мужчины и женщины с двух сторон от лестницы.

В следующей зале почти вся левая стена оказалось застекленной, двери балкона и огромные уходящие в пол окна выходили на сад, или некий парк. Одна из створок была открыта, в комнату ворвался аромат каких-то цветов и возможно фруктов. Запах был чудесный, такой весенний, а картинка за окном умиротворяющей. В окружении цветов и распустившихся деревьев, в центре парка стоял фонтан, брызги от которого сверкали и переливались на солнце. От моих попыток рассмотреть этот внезапный уголок живой красоты боль в глазах стала почти невыносимой. В этот момент мимо прошагал мужчина, возможно кто-то вроде дворецкого, сообщив что комната готова.

Красивый, богатый особняк совершенно не вписывался в ситуацию, в которой я оказалась. До зубного скрежета стало неприятно от мысли, что такой вот ничтожный и, во всех смыслах, отвратительный человек, как Корнелиус, владеет всем этим. Он богат, об этом он сразу сказал, но я все же ожидала некое кричащее и пошлое богатство, под стать гнилой душе хозяина, может еще сумрак комнат, не знаю. Я ожидала другого, а тут такое все красивое, светлое, открытое…

– Входи.

Приказ вернул меня с небес на землю, о чем я вообще думаю? Комната, в которую мы вошли, не принадлежала этому дому, просто не должна была. Зато она точно принадлежала хозяину дома. Это была пыточная, пускай и явно содержащаяся слугами в чистоте. В комнате стоял отвратительный запах крови и чего-то еще, что усилило тошноту. На стенах не было тканей, зато висели железные кандалы. Слева в углу комнаты валялся матрас, с виду набитый сеном или травой. На матрасе были отчетливо видны пятна давно засохшей крови. У стены в центре комнаты стоял высокий деревянный столб, с какими-то бороздами, обмотанный грубыми веревками шириной с запястье. Справа в углу, судя по запаху, было отхожее место, состоящее из какого-то разбросанного тряпья и ведра, у стены ближе ко входу стоял стол с различными кнутами, плетьми, странно изогнутыми ножами, щипцами. Из пола возле него так же торчали железные браслеты на массивных цепях. Меня слегка повело, страх наконец вцепился в меня когтями и зубами. Руки и ноги мелко затряслись, я начала рвано дышать, кажется пытаясь преодолеть паническую атаку. Нет! Этого не будет! Вопреки всем усилиям, страх не отступал, меня продолжало трясти, но мне все же удалось взять под контроль собственное дыхание и мысли.

Корнелиус стоял молча и с интересом изучал мою реакцию на увиденное.

– Можешь поднять голову.

Я немедленно послушалась, хотя слово «можешь» не подразумевало команду непременно это сделать. В будущем надо будет внимательно следить за такими оговорками, возможно это мой последний шанс сохранить жизнь.

– Ты все еще не вспомнила свое настоящее имя?

– Нет, Господин.

Корнелиус изучал меня со скучающим видом, словно что-то решил для себя и не намерен был больше спорить. Стоит признаться, что я все вспомнила, пока не поздно! Интуиция вновь взвыла, челюсти сжались словно сами собой, и я так и не смогла вымолвить и слова.

– Я устал, сегодня останешься здесь, может местный антураж вылечит твое беспамятство. Впрочем, это не имеет значения. Выходить из комнаты нельзя и не смей спать до моего возвращения.

С этими словами он покинул комнату. А я, наконец, дала волю чувствам. Злые слезы лились бесконтрольно, а я все не могла придумать хоть какой-то план действий. В отчаянии повторяла шепотом, что еще не пришло время опускать руки, что нельзя так рано сдаваться. По воле судьбы или какого-то злого ритуала, мне тем не менее подарили шанс на жизнь. Вот только найти хоть один аргумент, чем же такая жизнь лучше смерти, мне никак не удавалось.

Без сил я рухнула на жесткий матрас и закрыла глаза. «Не смей спать». Измученное тело требовало отдыха и забытья, но приказ звучал набатом в голове, стоило лишь начать уплывать в сладкую дрему. Я открыла глаза и поплелась к «пыточному столу» где оставила свою воду и хлеб и принялась без аппетита жевать. Как бы то ни было, а силы мне еще пригодятся…

***

Корнелиус вернулся утром, чтобы найти меня сидящей на полу прямо посреди камеры с красными от недосыпа глазами. Голова соображала плохо. Ночью я так и не смогла уснуть, но спать хотелось неимоверно. Для человека, привыкшего к телефону, с постоянным доступом в интернет и безграничному потреблению контента, десять часов без сна и без дела превратились в настоящую пытку, хоть я и была благодарна за эту передышку и возможность подумать, на деле задача оказалась довольно сложной. Я металась по комнате, словно раненый зверь, разве что не выла. Изучила все орудия, лежащие на столе, повисела на наручниках, проверяя их на прочность. Подойдя вплотную к двери и ощутив, как оживает ошейник, немедленно отбросила попытки сбежать. Преодолев брезгливость, все же воспользовалась ведром. В отражении одного широкого изогнутого ножа почти полчаса пыталась изучить свое лицо…

Ариана была красивой, это я смогла понять даже по искривленному отражению. Красота была холеной, ухоженной. Большие зеленые глаза с длинными черными ресницами, ровный чуть вздернутый носик, пухлые хоть и в кровь искусанные красивые губы, шикарная шевелюра густых вьющихся русых волос, собранных в высокую прическу, которая успела сильно растрепаться за эти часы. Гладкая без изъянов светлая кожа. Портили все разве что бледность, синяки под глазами, излишняя худоба и лихорадочно блестящий взгляд новой владелицы. К утру изрядно перебесившись, я все-таки сохранила остатки оптимизма и придумала некий «план». И была полна решимости воплотить его в жизнь.

***

– Вставай. – подскочила на ноги моментально. – Пошла ли эта ночь тебе на пользу? Может вспомнилось что-то из твоей прошлой жизни.

– Простите меня Господин, я все еще ничего не помню. Однако, позвольте мне задать несколько вопросов. В наших общих интересах, чтобы я получила на них ответы.

– Какие громкие слова для бестолковой девки. Все еще жаждешь играть со мной в игры?

– Нет Господин, это правда важно. – Корнелиус молчал, и я тихо выдохнула, переходя к задуманному – Скажите, Господин, есть ли шанс, что после этих пыток и после того, как моя магия проснется, я все же выживу.

Под его безразличным взглядом я слегка поежилась, но он все же решил ответить.

– Безусловно такой шанс у тебя есть. Как я уже сказал, магия откликается иногда в самых критических условиях, скажем в отчаянной попытке спасти свою жизнь. И эта попытка вполне может быть успешной.

– А как должна проявиться магия? Как вы узнаете, что мы смогли ее пробудить?

Еще один тяжелый взгляд, но он снова ответил. Мне было важно услышать ответ на этот вопрос, и я затаила дыхание.

– Не совсем пробудить. Скорее открыть тебе доступ к ресурсу, которым ты итак обладаешь. Огромному ресурсу. Как проявит себя магия не до конца ясно, однако в первую очередь это целебная магия недоступная людям. Очень сильная целебная магия. Остальные ее свойства меня не особо интересуют.

Он сделал несколько шагов в мою сторону и остановился, почти нависнув сверху. От него снова смердело кислым перегаром, снова пил? Может мне повезет, и он помрет сам, все-таки он явно немолод… В этот момент огромная лапища по хозяйски опустилась на мою грудь и слегка сдавила ее. Я замерла, боясь пошевелиться и спровоцировать своей реакцией этого монстра на другие действия в этом направлении. Больно ущипнув через ткань сосок, он нехотя положил руку мне под грудь.

– Сейчас твоя магия сосредоточена здесь, как огромный ярко сияющий шар. Именно этот шар постепенно сжигает изнутри таких как ты. По правильному, эта энергия должна циркулировать по телу подобно току крови. Если ты получишь доступ к своему резерву, твой ресурс так или иначе придет в движение. Я ответил на твой вопрос?

– Да, Господин – ответила чуть заторможено, все еще ощущая легкую боль на левом соске. – ответьте и на последний. Для чего вам нужен доступ к этому резерву?

Медленно подняла взгляд и натолкнулась на черные масленые глазки. Тело снова забилось крупной дрожью. Теперь, помимо всего прочего, в этих глазах я увидела похоть. Сердце выпрыгивало из груди, но я продолжала смотреть в глаза своему тюремщику. Вероятно, стоило хотя бы отшатнуться, но мозг после бессонной ночи соображал с трудом.

– Говорят, что во время соитий эльфийки способны дарить своему избраннику молодость и очень-очень долгую жизнь. Говорят, что их касания исцеляют, а поцелуи дарят силу и выносливость, доступную лишь воинам дроу.

– Г-господин, но ведь вы говорили, что у вас есть рабы эльфы, п-почему не использовать их? – сдержать дрожь в голосе я не смогла.

– Дроу. У нас есть рабы дроу. А речь о магии светлых эльфов, если точнее эльфиек. К их границам мы вряд ли когда-нибудь сможем подступиться, не на моем веку уж точно. Мало того, что поселения дроу поддаются крайне тяжело и сражаются ожесточенно за свои территории, так и светлые эльфы живут глубоко в горах Серафимы, мы погибнем если сунемся туда. Каким же подарком было узнать, что резерв, которым ты обладаешь, способен на то же, на что способна магия светлых эльфов. И если ты сможешь его обуздать, на следующие несколько сотен лет станешь моей постельной игрушкой. Но ты не переживай, по молодости я был настоящим жеребцом, еще спасибо мне скажешь.

С этими словами он нагнулся, крепко обхватил рукой мою талию, второй сжал волосы на затылке и присосался к моим губам. Жирный язык толкался в мои плотно сомкнутые зубы, в нелепой пародии на поцелуй, удушающий запах кислого перегара и какого-то гниения ударил в нос. Выдержать такое я была уже не в силах. Меня вывернуло. В последний момент Корнелиус, словно почувствовав, что происходит, отскочил от меня, но обувь и края штанин я все же испачкала. Успела еще удивиться чем меня собственно вывернуло, ужин то был более чем скромным, вскинула испуганный взгляд на мужа и вот теперь испугалась по-настоящему.

– ТУПАЯ ТВАРЬ! Ты пожалеешь! Ты глубоко пожалеешь! ВСТАНЬ ЛИЦОМ К СТОЛБУ И ДЕРЖИСЬ ЗА ВЕРЕВКУ!

Попыталась устоять на месте, но тело тут же начали окутывать волны нестерпимой боли. Не в силах сопротивляться, развернулась и рванула к столбу. Корнелиус между тем тяжело дыша закрыл дверь изнутри на засов, схватил первую попавшуюся на столе плеть и грузно пошел ко мне. По его яростному дыханию я поняла, что это конец…

***

Я услышала треск ткани на спине и почти сразу почувствовала боль и стекующие по спине капли горячей крови. Корнелиус наносил удар за ударом и грузно дышал, периодически шипя ругательства сквозь зубы. Ударе на пятом мне показалось, что я потеряла сознание, однако веревку не отпустила, и сквозь муть в голове все еще отчетливо чувствовала сильную боль.

Корнелиус выдохся быстро, видимо орудовать плетью долго не позволяла плохая физическая форма, и возможно похмелье. Для меня эти несколько минут превратились в вечность. Юбка платья постепенно намокала. Со спины, которая по ощущениям превратилась в кровавое месиво, обильно текла кровь. Мужчина швырнул окровавленную плеть на стол, вернулся и снова схватил меня за волосы, заставляя запрокинуть голову и взглянуть на него. По щекам текли слезы, разорванное по корсету платье сползло, оголив грудь. Все еще держа меня за волосы, Корнелиус опустил взгляд и второй рукой принялся больно и жадно сминать сосок и шипеть мне прямо в лицо:

– Ты еще будешь умолять меня взять тебя, маленькая шлюшка. Настоящая Ариана была не в пример умнее, и никогда не отказывала мне в постели. Ну ничего, ты быстро поймешь, что твое выживание в этом мире зависит только от меня. – от его близости меня снова сильно замутило, однако желудок был пуст. Тем не менее от взгляда моего супруга это не укрылось, он сильнее сжал мои волосы и потянул вниз, заставляя встать на колени возле столба, веревку я все еще держала в руках. – Когда ты приползешь ко мне и будешь молить о моей близости, я буду милосерден. И позволю тебе ублажать меня ртом. И если мне очень понравится, возможно я сохраню тебе жизнь.

На его лице расцвела жестокая улыбка предвкушения, после чего он с силой оттолкнул мою голову и пошел к выходу.

– С этого момента тебе нельзя произносить ни звука, все равно из твоего грязного рта ничего путного не вылетает. И не смей спать, пока я не вернусь. – после этого он наконец покинул комнату.

***

Дни тянулись медленно, постепенно лишая меня остатков разума. Пожалуй, мне было бы стыдно признать, что я сломалась тогда же, после самого первого избиения, но и врать, что сохранила силу духа и вынашивала план мести глупо. Прошла, кажется неделя, а может месяц, я больше не могла верить своим ощущениям. В комнате не было окон, отсутствие сна сводило с ума, иногда мне слышались голоса, когда в комнате никого не было, иногда я видела маму, мне казалось она тянет ко мне руки и просит продержаться еще немного.

Лучше бы я умерла.

Эта мысль посещала меня снова и снова.

В первый день, после того как Корнелиус исполосовал мою спину, ко мне пришел его слуга. Когда он снимал с меня платье, оставляя в одних панталонах я не сопротивлялась. Меня обмыли холодной водой из таза, затем смазали раны какой-то мазью, которая пахла чем-то похожим на мяту или ментол. Раны жгло, но я лишь продолжала бессильно сидеть, держась за столб и роняя слезы. На меня натянули какую-то тряпку, больше похожую на мешковину и заставили выпить воды. После чего накормили бульоном с кашей и картофелем.

Помню, что в отчаянной надежде не понятно на что, зареванная, смотрела умаляющим взглядом на того, кто казалось проявил хоть толику доброты. Во второй его приход и эта надежда погасла…

– Чего ты пялишься на меня все время? Думаешь все в доме не знают, ЧТО ты? Ты ведьма! Душа из другого мира! Поскорей бы издохла уже, тварь.

Твоя правда, мужик, лучше бы я умерла.

Наверное, стоило хотя бы отказаться от еды, чтобы приблизить неминуемую смерть, но и на это сил не было.

Корнелиус заходил по нескольку раз в день, избивал, снова хлестал по спине, иногда по ступням, тут же открывая только затянувшиеся раны. Почти всегда это происходило в полной тишине.

Иногда он приносил с собой стул и после особо жестоких избиений садился напротив и удовлетворял себя. В эти минуты он любил напоминать, что мне всего лишь надо перестать упрямиться. Нужно просто использовать свой ротик по назначению, а затем вспомнить кем я была в прошлой жизни, и тогда все закончится.

Это была особенно изощренная пытка, ведь пару раз мой измученный мозг действительно посещало желание сдаться. Но говорить было нельзя, только бессильно хрипеть. Ошейник не позволял ослушаться приказа.

Пожалуй, не запрети он мне разговаривать, я бы согласилась на все, созналась бы во всем, лишь бы прервать эти мучения и получить хотя бы один день передышки.

А еще во мне горькой болью отзывалась так и не уснувшая надежда. Я ведь должна пробудить магию, обязана! Или пробудить ее и закончить этот пыточный марафон, или наконец умереть. Но магия не просыпалась. В лихорадочном бреду я пыталась почувствовать ее, пустить циркулировать внутри, подарить мне хотя бы каплю надежды и ничего…

Я знала еще один способ получить передышку. Он ждал, что я подползу на коленях. Он ведь сказал, ублажу его ртом и быть может он сохранит мне жизнь. Вопреки здравому смыслу, я этого так и не сделала. Лучше бы я умерла…

Пару раз оставаясь в комнате одна я приходила в сознание, выныривая из омута сумасшествия. И тогда несмотря на боль, исходящую от ошейника, я пыталась порезать себе вены. Один раз мне все же удалось воткнуть нож в руку, но дальше дело не продвинулось. Боль скрутила жгутом и я, бессильно хватая ртом воздух, не в силах выдавить из себя ничего кроме хрипа, свалилась на пол. Я не могу навредить себе. Не имею права.

В любом случае мне осталось недолго. Организм не может обходиться без сна. Кажется, я достигла своего предела. Совершенно не соображая, что происходит и уже не обращая внимания на периодические пытки, а после на унизительные омовения и кормежку, я просто смотрела в пространство и ждала своей смерти. Может ритуал по переселению души и сработал, но не до конца. Должно быть моя душа оказалась слишком слабой. Магия не придет. Никто не придет. Лучше бы я умерла…

Глава 4. Рассвет

Ариана.

– Поверить не могу, что она выжила. Хочешь сказать, что ритуал наконец сработал? Если так, то стоило выбрать более мягкий способ разбудить магию. Зачем было доводить до такого?

Сквозь мутную пелену я постаралась сосредоточится на мужском голосе. Стройный высокий мужчина стоял в проеме, изучая меня. Свет в комнате никогда не выключали, но рассмотреть его я все равно не могла. Видела некое невнятное пятно. Кажется, он был молод. Кажется, у него были темные густые волосы… Глаза мои все еще могли видеть, но вот мозг не справлялся с обработкой получаемой информации. Я не допустила даже мысли, что его приход может сулить мне спасение. А может и вовсе уже не способна была мыслить.

– Если бы я знал наверняка, что ритуал сработал, может и занялся бы обучением, но она молчит и не признается в своем происхождении. Притворяется, что потеряла память. Из какого бы мира не выдернуло эту тварь, но мне начинает казаться, что она просто не поддается дрессировке. Безопаснее убить ее и попробовать снова.

– Корнелиус, друг мой, ты ведь не молодеешь, а количество девушек с уснувшей магией не бесконечно. Не говоря уж о том, что настолько красивая тебе вряд ли снова попадется. Какого черта тебе сделала бедная девчонка, что ты над ней так издеваешься? Многие и с рабами себе такого не позволяют. – в голосе мужчины отчетливо слышалась брезгливость и осуждение.

– Кристофер, заткнись. Поверь, я и сам не в восторге, но эта женщина, она… Черт! Пять дней пыток она перенесла в абсолютном молчании! Даже дроу столько не продержались бы, никто в здравом уме не выдержал бы так долго, а эта продолжает упорствовать, молчит и хрипит. Держать такую при себе попросту опасно. Теперь я лишь хочу убедиться, что ритуал сработал, а еще увидеть, что она способна овладеть своей магией. Сразу после она умрет.

Боги, какая ирония. Он просто забыл, что запретил мне говорить, а точнее произносить какие-либо звуки. А я думала издевается, когда начал задавать вопросы, не одумалась ли я. И теперь вот счел, что это все в знак протеста? Мысли текли медленно, нехотя, дыхание было тяжелым, сердце кажется с трудом справлялось со своей функцией и пропускало удары. Я почувствовала, как на лице расплывается блаженная улыбка, нелепость всей ситуации меня доконала.

– Ты что, улыбаешься дрянь?! – показалось, что в маленьких глазках мелькнул страх. Его спутник настороженно изучал меня, стараясь при этом не выглядеть слишком заинтересованно. Кажется, его тоже впечатлила моя "стойкость". Смешно… – Пойдем Кристофер, тебе меня не переубедить. Мы попробуем снова и точка, начинай поиски.

Мужчины еще о чем-то говорили, закрывая дверь и удаляясь от комнаты, кажется Корнелиус интересовался надежно ли его спутник припрятал драгоценные камни, выкраденные из последнего поселения дроу, но сфокусироваться я уже не смогла. Внезапно я начала сползать на матрас и поняла, что отключаюсь. Он забыл? Он забыл приказать мне не спать до своего следующего прихода… Может мне повезет, и я сдохну во сне.

Проснулась я, судя по ощущениям, спустя минимум часов двенадцать, снова повезло? Почему он не вернулся вчера? Голова гудела, отдохнувшей я себя совсем не чувствовала, однако мысли наконец слегка прояснились. Апатия последних дней спала, позволяя мне трезво взглянуть на ситуацию. Тело, измученное болью, недосыпом, недоеданием, ослабло и не хотело подчиняться, и все же я заставила себя подняться и сделать что-то вроде разминки, чтобы справиться с одеревеневшими конечностями.

Кем был этот мужчина? Кристофер ведь? Казалось, что я пробыла в этом подвале не меньше месяца, полагаю меня еще долго будут преследовать кошмары, но это потом. Для начала я должна понять, как мне выжить. Предательская и трусливая мысль о смерти, больше не казалась правильной. Я пережила все это, не для того, чтобы сдохнуть как собака в этом аду. Я выберусь отсюда чего бы мне это не стоило. И Корнелиус умрет. Чего бы мне это не стоило…

В тот день Госпожа Удача, наконец, услышала мои молитвы и обратила ко мне свой прекрасный лик. Однако поняла я это далеко не сразу, да и если быть до конца откровенной, лик оказался не столь уж прекрасен.

***

Распластавшись на полу, я поняла, что больше никогда и ничего не буду планировать. Стоило поднять голову из омута отчаяния и меня тут же снова жестоко вернули в реальность.

В комнату снова вошел Корнелиус. Он выглядел уставшим и задумчивым. И эта внезапная перемена меня напугала.

– Думаю пора нам с тобой заканчивать.

Подлец! Он ведь говорил про несколько недель, разве нет? Неужели я так долго уже нахожусь здесь? Нет, не может этого быть. После долгожданного сна голова начинала соображать. Я бы не продержалась дольше семи дней, я бы, пожалуй, и эту ночь не пережила бы. Но раз я жива, значит прошло никак не больше недели. Я яростно смотрела на своего мучителя, пытаясь найти хоть один шанс оттянуть неизбежное.

Корнелиус тяжело вздохнул, а потом в его глаза вернулась жестокость.

– Ты выглядишь отвратительно. Смердишь как портовая шлюха. Но ты должна знать, что я отнюдь не жесток. Я способен на прощение.

С этими словами взгляд его заволокло маслянистым туманом, я видела, как участилось его дыхание. А руки медленно опустились под пузо на пряжку брюк.

Не было запрета кусать Господина? Что ж, напоследок я хотя бы оставлю эту мразь без наследства. А с его привычкой запирать нас изнутри, кто знает, может вслед за мной подохнет от потери крови. Я поднялась на ноги и сейчас смотрела на него в упор. Ты не сможешь предусмотреть все, а уж я попробую отдать свою жизнь подороже. На моем лице кажется снова расцвела блаженная улыбка.

Руки, почти стащившие брюки с жирных ляжек дрогнули и вновь натянули штаны на место. Кажется, дражайший супруг пытался прочитать в моем лице, что же я задумала. Как не пытался он это скрыть, я видела, что в черных зрачках похоть медленно сменяется испугом.

– Назови свое настоящее имя!

Я продолжала стоять, не двигаясь и блаженно улыбаться, глядя прямо в глаза.

– Ты совсем видно дикая. Ну ничего, думаю со следующей повезет больше. Я больше не намерен тянуть. Стой смирно и не смей пошевелить не единым мускулом.

Застегнув брюки, он отошел обратно к столу, примерил в руке несколько ножей покрупнее, и выбрал тот в котором я когда-то очень давно пыталась рассмотреть свое отражение. Я сделала первый шаг навстречу, продолжая безумно улыбаться.

***

Боль была невыносимой, некая разумная часть меня безмолвно кричала и умоляла остановиться. Мне запрещено двигаться! Но было уже все равно. Медленно, словно шагала сквозь болото, я переставляла ноги по направлению к мужу. По щекам текли слезы, но я не издала ни звука, только улыбалась.

– Я ПРИКАЗАЛ ТЕБЕ НЕ ДВИГАТЬСЯ!

Еще один мой шаг вперед, и я вижу, что он опасливо делает два шага назад упираясь спиной в дверь. Его зрачки расширились, почти перекрыв радужку, сделав глаза еще более темными. Я видела, как сильно напугала его и это придавало мне сил. Этот мир мы покинем вместе, дорогой муж.

– НА КОЛЕНИ! – он уже не кричал, почти верещал. Рука держащая нож, побелела от напряжения, но он не смел пошевелиться, все еще надеялся, что я подчинюсь приказу.

Казалось боль стала мною, а я стала болью. Новый приказ ударил под дых, пытаясь сломать, заставить меня преклонить колени. Мир превратился в красное марево. Боль в висках стучала с такой силой, что казалось голова вот-вот взорвется. Из раковины ушей и из носа кажется текла кровь. Все это неважно. Я продолжала улыбаться и сделала еще один медленный шаг вперед. В нос ударил запах паленой кожи, раскаленный ошейник начал плавиться от переизбытка магии.

– Это невозможно… – Еле слышный шепот мерзкого человека, которому осталось жить считанные минуты.

В этот момент комнату осветила яркая вспышка. Глаза Корнелиуса заволокло черным туманом, он выпустил нож из рук и упал, начиная биться в сильнейшей судороге. Подумать, что только что произошло я не успела, упала следом за ним.

***

Я знала точно, что умираю. Тело сводили сильные судороги, выгибая позвоночник под неестественным углом, глаза закатились, изо рта шла пена и слюна. Во рту снова был отчетливый вкус крови…

НЕТ! Я ВЫЖИЛА И ОЧУТИЛАСЬ В ЭТОМ МИРЕ НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ МЕНЯ ОКУНУЛИ В ГРЯЗЬ И СНОВА УБИЛИ!

Такой дикой ярости я не испытывала вообще никогда. Продолжая сотрясаться всем телом, я чувствовала, как необузданный гнев разгорается внутри жарким пламенем, обида за то, что судьба поступила со мной вот так. Мне казалось, что это пламя способно сжечь все к чему я прикоснусь. Плевать на боль, плевать на слабость, Я БУДУ ЖИТЬ!

Внезапно по телу прокатилась горячая волна, и я почувствовала, что судороги затихают и тело начинает расслабляться. Уже теряя сознание, поняла, что не дышу. ДЫШИ! С первым вздохом в легкие попала кровь, и я согнулась в приступе кашля. Когда кашель наконец утих, я поняла.

Магия. Она подчинилась мне.

По венам словно текла лава, но она не дарила боль, она сжигала ее. Я чувствовала, как тело наполняется силой. Мягкие горячие волны обещали покой, обещали сострадание, обещали справедливость. Нет, последствия последних дней никуда не делись, но я поняла, что буду жить. Поняла, что смогу подняться на ноги, что мне хватит сил бороться дальше.

Ублюдок Корнелиус был прав, появление связки с магией я не могла не ощутить. Эта магия несла в себе саму жизнь, ее ярость и смирение, ее восторг и боль, эта магия и была самой жизнью.

Оплавленный и почерневший, к моим ногам упал ошейник.

Глава 5. Свобода

Ариана.

– Леди Ариана, мне жаль, что приходится вас тревожить. После всего, что вы пережили…

– Я готова ответить на ваши вопросы. Мне правда хочется помочь вам поймать того, кто мог сотворить такое.

Мой голос сейчас больше напоминал шепот. За два дня в лазарете, подпитываемая своей проснувшейся магией, и окруженная заботой Сэмюэла Гина и его помощниц, я немного окрепла и начала приходить в себя.

Тем не менее, игра в слабую девушку, лишь чудом избежавшую смерти, была мне сейчас очень на руку.

– Расскажите еще раз по порядку, что вы помните из того дня.

Намеренно трясущейся рукой потянулась к стакану с каким-то отваром, оставленному доктором. Мужчина тут же подхватил его и помог мне сделать несколько глотков. После чего снова опустился на стул возле моей кровати и стал терпеливо ждать моих показаний.

Благодаря так вовремя проснувшейся магии, в тот день я соображала быстро. И я хорошо разыграла имеющиеся у меня карты. Осталось не испортить затеянную игру.

За эти дни седовласый доктор успел поведать, что яркую вспышку спровоцировал артефакт, который кто-то оставил у дома моего покойного мужа. Смертельное проклятие, наложенное на этот артефакт, было не то что под запретом, им в принципе никто не должен был обладать, кроме ученых королевского двора, по крайней мере так говорил глава стражи своим ребятам, пока меня тащили в повозку. Это была магия дроу. Кто и как смог сотворить такое, да еще напитать артефакт таким количеством магии, что хватило бы на неделю подпитки всей столицы… Как раз в этом сейчас и пытались разобраться местные правоохранительные органы.

Допросить меня пытались еще в первый день. Однако я выглядела столь убого, что никто не усомнился в разыгранном мною обмороке. Мужчину немедленно выставили из моей палаты и велели вернуться не раньше, чем через два дня. Это дало мне столь необходимое время, чтобы собрать свою историю воедино. Сгладить углы, найти затерявшиеся в памяти кусочки пазла.

Придя в себя в той страшной комнате, я быстро поняла, что помимо вспышки слышала еще и что-то похожее на вой сигнализации. У меня так и не было шанса познакомиться с этим миром, но я не сомневалась, что на этот вой кто-то непременно приедет в самое ближайшее время. Корнелиус был мертв. Его тело в искорёженной позе валялось на полу. Из глаз и ушей медленно продолжала течь черная пена. Это сделала я?

Я наклонилась, чтобы нащупать пульс. Сердце заныло от нестерпимого желания схватить нож и втыкать его в эту жирную грудь снова и снова. Выцарапать ему глаза, отрезать все что ниже пояса… Нет. Он действительно мертв, а вот я выжила. У меня нет права все испортить. Убийство мужа мне вряд ли простят. Вот только что расскажут слуги?

На ватных ногах я поплелась наверх, туда, где по моим воспоминаниям должны были располагаться господские покои. По дороге обнаружила еще один прекрасный сюрприз: слуги уже ничего и