Здравствуй, папа, Новый год!
Глава 1
Аня
– Маша! – строго произношу я. И добавляю уже совсем грозно: – Мария!
Обычно это действует. Но сегодня необычный день.
Моя дочка перевозбуждена. Мы с ней проснулись в пять утра, упаковали чемоданы, поехали на такси в аэропорт, прошли очень увлекательный досмотр, очаровали службу безопасности, познакомились с парой ровесников и довели всех пассажиров в зале ожидания до нервного тика.
В общем, Машу переполняют эмоции, поэтому она не может успокоиться. А уж, тем более, уснуть. На мои окрики она почти не реагирует, продолжает скакать и вертеться.
И – периодически лупит ногами по впереди стоящему креслу, где сидит какой-то мужчина. Судя по всему, с железными нервами.
Я не видела его лица – посадка проходила через оба выхода, и, когда мы с Машей попали в самолет через хвост, он уже сидел на своем месте. На его голове объемные наушники, так что я могу наблюдать только бороду. И немного лба. И – довольно густую рыжеватую шевелюру.
Наушники, наверное, в какой-то степени объясняют его нечувствительность к внешним воздействиям. Наверное, он спит под расслабляющую музыку.
Ну или просто человек на дзене… Завидую ему.
Как бы я хотела вот так же надеть наушники, отвлечься от всего внешнего, погрузиться в себя и хотя бы полчасика подремать…
– Мама, смотри!
Из запретных фантазий о дневном сне меня выдергивает голос Машеньки.
– Что?
– Облако похоже на деда мороза! С мешком подарков!
– Ага.
– А тетя стюардесса принесла вон тому дяде лимонад!
– Это не лимонад, а вода.
– Я тоже хочу воды! Позови тетю стюардессу!
– У нас есть вода.
Я достаю бутылку.
– Я хочу в стаканчике!
– Пей из бутылки.
– А я хочу…
Она обиженно надувает губы.
– Перехочешь! – обрываю ее.
Я тоже устала, между прочим!
Маша выковыривает из кармана переднего кресла смятый бумажный стаканчик, в котором нам подавали лимонад. Протягивает мне. Я наливаю ей воду.
Ой. Наш неестественно спокойный сосед зашевелился. Видимо, проснулся. И, кажется, я знаю причину его внезапного пробуждения. Моя дочь нетерпеливо пинает его кресло. Снова!
– Маша! – шиплю я.
– Чё?
Она изворачивается и встает на сиденье. Но неожиданно соскальзывает, и обе ее ноги с разбегу ударяются в спинку переднего кресла.
Черт!
Тут бы и сам Будда вышел из нирваны и взбесился!
Мужчина снимает наушники. Оборачивается. И замирает, увидев меня.
Я тоже замираю. Не чувствуя, как вода из смятого стакана льется мне на колени…
Мы узнаем друг друга мгновенно.
Естественно!
Хотя он изменился. Отрастил бороду, повзрослел, возмужал… А я, наверное, выгляжу, как лохушка.
Ну почему я не надела тот новый персиковый свитшот, который подчеркивает зеленоватый оттенок моих глаз? И почему не уложила волосы, а скрутила их в замызганную гульку?
Потому что свитер испачкается в дороге, а заниматься мытьем и укладкой мне было некогда. У меня гиперактивный пятилетний ребенок!
– Здравствуй, – произносит наш случайный сосед, глядя мне в глаза.
– Здравствуй, жопа, Новый год! – выпаливает моя не в меру остроумная дочка, которая где-то услышала эту фразу и уже неделю ее повторяет, несмотря на всю мою воспитательную работу.
И хохочет. И – снова пинает его кресло.
А я даже не делаю ей замечание. Я просто в ступоре…
Он переводит взгляд на нее. На меня. Снова на нее.
– Твоя?
Я молча киваю.
– Поздравляю.
Я снова киваю.
– С Новым годом, с новым счастьем! – беснуется Машенька.
– И тебя с наступающим.
– Ты кто? – позабыв обо всех правилах приличия, спрашивает она.
Я могла бы ответить на этот вопрос. Если бы не утратила дар речи. И если бы хотела…
– Я Миша.
– Я тебя съем! – выдает моя невоспитанная дочь фразу из “Маши и медведя”.
– Беги! – шепчу я, глядя ему в глаза.
Наконец-то у меня прорезался голос! Вернее, пока только шепот.
Он смеется.
А я прокашливаюсь и продолжаю:
– Я серьезно.
– Она – катастрофа, да?
Ты даже не представляешь, какая! И даже не догадываешься, насколько я сейчас серьезна.
Беги!
Немедленно отвернись. И больше не оборачивайся, что бы ни происходило за твоей спиной. Замри, и смотри только вперед. Как будто от этого зависит вся твоя дальнейшая жизнь.
Как выйдешь из самолета – не оглядывайся. Уходи, уезжай, убегай.
И забудь все, что здесь видел…
Глава 2
Аня
Я промокаю джинсы бумажными платочками. Маша пьет воду из бутылки и больше не выделывается. Михей отвернулся и снова надел наушники.
– Наш самолет начинает снижение. Пожалуйста, пристегните ремни, приведите спинки кресел в вертикальное положение и уберите откидные столики.
Маша зевает и сонно трет глаза. И пытается лечь ко мне на колени.
Ну вот. Вовремя она решила уснуть! Через двадцать минут посадка. Сидеть нужно прямо, даже спинку не откинуть.
– Мам, я спать хочу, – хнычет дочка, пока я усаживаю и пристегиваю ее. – Хочу лежать!
– Машунь, нельзя. Самолет садится, и мы все должны сидеть.
Я надеваю на нее шейную подушку. Она заваливается мне на плечо, и я подкладываю руку, чтобы ей было удобнее. Ее голова тяжелеет. Моя рука затекает. Маша спит, приоткрыв рот и сладко сопя.
Я пытаюсь понемногу менять позу, но это не сильно помогает. Рука немеет, я ее уже совсем не чувствую. Плечо болит из-за неудобного положения. В локте стреляет.
Зато Машуня спит. А не плачет, что у нее болят ушки, как у нас уже бывало при посадке.
Последние десять минут полета превращаются для меня в пытку. А мой бывший на переднем сиденье кайфует! Снова дремлет в наушниках под расслабляющую музыку… Бесит!
Мне сейчас очень хочется самой пнуть его кресло. И посильнее!
Раздражение – вот что я чувствую. Именно это, и ничего больше. Ноль эмоций по отношению к нему.
Я даже не переживаю. Я слишком устала.
Спала сегодня от силы часа три. Доделывала проект, чтобы освободить сегодняшний день. Завтра начну новый…
Договорилась с приходящей няней, которая будет гулять с Машей, пока я работаю. Я бы, конечно, хотела проводить все это время с ней сама. Но нужно зарабатывать. Деньги с неба не падают, к сожалению.
И алименты нам никто не платит – внезапно загорается мысль в моей уставшей голове.
Ну и черт с ним!
Я сама не захотела. И у меня были для этого очень веские причины…
Сверлю взглядом макушку Михея. И как я его не узнала? Бороду отрастил… И вес набрал, кстати!
И все равно – не узнать его невозможно. Но у меня в груди даже ничего не ёкнуло, пока он не повернулся.
Я не видела его почти шесть лет и вообще никогда не планировала увидеть. У него своя жизнь и свои планы. Пусть кайфует и расслабляется.
Чтоб у него чирей на жопе вскочил! – с внезапной злостью думаю я. Почему-то – словами своей бабушки.
А, впрочем, к черту Михея. У меня плечо болит! Мне не до душевных переживаний!
Мы с дочкой летим на юг, к морю. Не просто отдохнуть и встретить Новый год в необычной обстановке. Мы собираемся остаться на пару месяцев, чтобы проверить теорию нашего педиатра. Она считает, что Маше не подходит суровый климат нашего родного города, и она будет чувствовать себя гораздо лучше на морском побережье.
И, когда мы отдыхали на юге весной, Машуня за целую неделю ни разу носом не шмыгнула. Приехали домой – снова хронический насморк, переходящий в постоянные отиты и прочие прелести.
Похоже, Михей летит один. Или эта девушка, которая сидит прямо передо мной, с ним? Да нет, мне кажется,они за весь полет ни разу не друг к другу не повернулись. Или я не видела?
Да мне плевать!
Он собирался жениться… Ну и женился, конечно. Ему же это было нужно. Очень.
– Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку. Погода за бортом – плюс двенадцать градусов.
А у нас дома минус двадцать. Да тут просто рай!
– Машунь, просыпайся, – аккуратно глажу дочку по голове.
– Мам… я спать хочу.
Она даже не открывает глаза.
– Дочь, мы прилетели.
– Я еще немножечко посплю.
– Смотри, там пальмы!
– Где? – сонно бормочет Маша.
Распахивает свои глазки, таращится, силясь прийти в себя – и снова закрывает их, падая мне на колени.
– Машунь, там Дед Мороз, – уже начинаю нагло врать.
Она даже не слышит.
Пассажиры разбирают свои вещи и торопливо покидают самолет. Я сижу до последнего, потихоньку расталкивая Машу.
Ловлю взгляд Михея, который тоже почему-то копошится. Вежливо улыбаюсь ему, как случайному знакомому и отворачиваюсь.
Уходи! И не оглядывайся.
Встаю, достаю куртки и рюкзак. Одеваюсь сама и одеваю Машу. Теперь надо взять ее на руки… и не потерять рюкзак. И не уронить шапку. И…
– Давай я помогу.
Михей уверенно забирает дочку из моих рук.
Она открывает глаза. Сонно таращится на него. Обнимает его за шею. И шепчет:
– Папа…
Черт.
Мы растерянно переглядываемся. И еще более растерянно улыбаемся.
Маша уже снова дрыхнет. Когда проснется, наверное, и не вспомнит…
– Перепутала спросонья, – бормочет Михей.
Ну… что тут сказать…
– Уважаемые пассажиры, пожалуйста, покиньте салон.
Стюардесса обращается к нам, все остальные уже вышли.
Я иду вслед за Михеем. Из-за его широкой спины мне почти не видно Машу. Только ножки торчат. Один сапог сползает. Я его ловлю. Надеваю ей капюшон, когда мы спускаемся по трапу. Воздух теплый, но она вспотела.
Мы входим в автобус, полный пассажиров. Девушка в розовой курточке уступает Михею место.
– Папаша, садитесь!
Он оглядывается на меня. Взглядом предлагает сесть мне. Маша сладко спит, обняв его за шею.
– Да садись уже!
Он усаживается, бережно придерживает голову Машуни.
Сидит. Смотрит на нее. Смотрит… Слишком внимательно. Слишком пристально. Дыру уже просмотрел!
Маша возится. Он убирает рыжеватый локон, упавший ей на лицо.
Не трогай ее! Это моя дочь!
И откуда ты только взялся…
Глава 3
Михаил
В салоне самолета не должно быть ничего взрывоопасного. Убивающего. Острого.
Колюще-режущего.
А она режет меня без ножа. Такая острая боль от ее красоты…
Да, она стала еще красивее! Что-то сделала с собой? Сейчас все что-то делают… Глаза как будто стали больше. И еще зеленее. Скулы резче выделяются. Губы… губы подкачала? Зачем?
Раньше черты ее лица были мягче. Была какая-то детская припухлость. Щечки, ямочки, нежная линия подбородка.
А сейчас – просто убийственная беспощадная красота. С налетом высокомерия. Который ей очень идет.
О, она и тогда не была мягким котенком. Шикарная пантера… Знала себе цену. Спуску не давала никому. Особенно мне.
Сердце мягким комком бьется о грудную клетку. В ушах звучит ее голос, от которого пробирает до мозга костей.
“Беги!”
Приколистка…
Я уже шесть лет бегаю!
Я вычеркнул ее из жизни. Ничего о ней не знаю. Не искал, не узнавал, не вспоминал.
Ладно, последнее – наглая ложь.
Вспоминал!
Постоянно вспоминаю. Только вчера она мне снилась… И утром я злобно лупил ни в чем не повинную подушку. А чего она лезет в мою голову? Мы расстались шесть лет назад!
Расстались очень некрасиво. Со скандалами, взаимными обвинениями, хлопаньем дверями и битьем посуды. Брусникина разбила пару тарелок. Бешеная кошка…
Страстная, дикая, неуправляемая.
Она ушла от меня. К нему.
Я улетел. В другую страну. Оборвал все связи.
Скорее всего, она тогда вышла замуж за того удода… ее босса. И это их дочка. К счастью, на него ничем не похожа. Классная девчонка. По всему видно, такая же зараза, как ее мама.
Маша… хорошее имя.
А я похож на удода? Ну точно нет! Тогда почему она назвала меня папой? Да просто не разглядела спросонья.
Спит у меня на руках. Странное ощущение. Как будто птицу держишь. Или котенка. Одно неловкое движение, и – сорвется, убежит, улетит. Не хочется отпускать…
Эй, Михей, очнись!
Но я залип на детском личике. Все лучше, чем на Брусникину пялиться. И пытаться не проваливаться в этот омут.
Дочка похожа на свою мать, на кого же еще! До боли знакомые черты лица… Хотя прямого сходства я найти не могу.
А где, интересно, сам удод?
Может, встречает их в аэропорту. Может, поэтому она так не хочет, чтобы я держал Машу на руках?
Пофиг.
Ей нужна помощь. И я помогу. Чувствую, что должен о ней позаботиться.
Как будто она все еще моя…
Смотрю на ее руку, вцепившуюся в поручень автобуса на уровне моего лица. Тонкие пальчики с аккуратно подстриженными бледно-розовыми ногтями. А раньше она любила убийственный маникюр. У меня спина постоянно была расцарапана.
При воспоминании об этом ошпаривает, как крутым кипятком. Эти пальцы… когда-то любили не только царапать, но и гладить.
Она бывала ласковым котенком… Со мной.
Так. Рука правая. И на ней нет кольца.
Это ничего не значит. Не все постоянно носят обручальные кольца. Но…
Закатай, Михей! Даже не начинай. Если снова не хочешь, чтобы тебя выпотрошили и выбросили на помойку…
Автобус поворачивает, я невольно заваливаюсь набок. Моя щека касается ее пальцев.
Вспышка. Короткое замыкание. Искры и молнии…
И она тоже это чувствует! Вижу по прикушенной губе, потемневшим зрачкам. И по тому, как резко она отдернула руку.
* * *
– Тебя встречают? – спрашиваю, когда мы оказываемся в зоне получения багажа.
– Не твое дело, – огрызается Анюта.
Ух ты ж блин! Сколько эмоций… Сколько страсти… А где твоя вежливая холодность?
Ясно. Не встречают.
– Багаж есть?
– Есть. Машунь, просыпайся!
Она аккуратно, но настойчиво теребит дочку.
– Да не трогай ты ее. Пусть спит.
– Нам надо ехать…
Она оглядывается на ленту, где уже появляются первые чемоданы. На выход. На Машу, мирно спящую у меня на руках.
Приятно видеть ее растерянной. Не знаю почему, но очень приятно.
– Иди забирай багаж, – начинаю командовать. – Я здесь постою с Машей.
Смотрит с сомнением.
– Иди.
Слушается! Идет к ленте транспортера, находит желтый чемодан, стаскивает его. Неловко, с усилием. А я и помочь не могу…
Худенькая, как тростинка! Похудела. Сейчас очень хорошо это вижу. А я наоборот…
Втягиваю живот. Расправляю плечи.
Маша начинает возиться.
– Спи, – шепчу ей.
– Мама…
– Она рядом. Чемодан забирает. Спи.
Почему-то не хочу отпускать…
Анюта подходит со своим чемоданом на колесиках.
– А твой багаж? – спрашивает.
Переживает за меня.
– Я без багажа.
Только рюкзак на плечах.
– Маш, просыпайся! – снова теребит дочку.
Но та уже успела вырубиться.
– Вы на такси? – спрашиваю.
– Да.
– Вызывай, я донесу до машины.
– Отдай ее мне! – бурчит упрямо.
Говорю же: вредная зараза.
– У тебя чемодан и рюкзак. Ты одна не справишься.
– Как-то справлялась без тебя!
О, сколько раздражения!
– Ну и как тебе без меня? – не выдерживаю и рычу я.
– Прекрасно! – орет она.
Сколько страсти… Сколько эмоций…
Не меня одного тут замыкает – это точно.
Глава 4
Михаил
– Я рад, что у тебя все хорошо.
– Да!
– Я вас провожу.
– Нет!
– Не кричи, ребенка разбудишь.
– Не смей мне указывать!
По-прежнему очень агрессивно вопит она. Но уже потише.
И да – она сдается.
Мы идем в сторону выхода. Брусникина вызывает такси. Я успеваю увидеть адрес. Случайно!
И запоминать его не хочу! Но он теперь выжжен на моей сетчатке…
* * *
Маша просыпается, когда мы выходим на улицу.
– Пальма! – радостно вопит она и, спрыгнув с моих рук, несется к дереву.
– Маша, стой!
Я ловлю ее за капюшон у самой дороги.
– Вон наша машина, – нервно дергается Брусникина. – А, нет. Не наша. Наша будет через пять минут. Ты можешь идти.
– Я подожду.
– Зачем?!
– Помогу загрузить чемодан и усадить Машу.
– Иди. Я сама справлюсь. Было очень приятно повидаться.
Ее голос просто сочится ядом… Почему? Откуда вся эта злость?
Это ты ушла от меня! Ты выбрала другого!
И… я не простил тебя, Брусникина. Не забыл и не отпустил. И поэтому судьба снова столкнула нас лбами.
– Эй!
Маша дергает меня за куртку. Оказывается, все это время, пока мы с ее мамой сердито препирались, она стояла и внимательно смотрела на нас. И теперь задает вполне закономерный вопрос:
– Ты кто?
Мы же знакомились. Забыла? Все забыла…
– Я Миша. Я… друг твоей мамы.
Брусникина сердито фыркает.
– Старый друг, – поправляюсь я. – Очень старый.
– Совсем старенький? – сочувственно вздыхает Маша.
Теперь уже фыркаю я.
– У тебя ножки болят? – интересуется эта непосредственная девочка.
– Не болят.
– А спинка болит? Ты с палочкой ходишь?
– Как видишь, нет.
– Хочешь, я тебе палочку найду?
– Не надо мне палочку! Ничего у меня не болит! Я не старый. Я старый друг, понимаешь? Мы давно дружили, когда твоя мама была еще…
– Маленькой девочкой?
– Типа того.
Она морщит лоб и выдает:
– А вы с мамой динозавров видели?
Капец…
– Да я сам был динозавром! Знаешь, как меня звали?
– Как?
Маша распахивает глазки и приоткрывает ротик. Вся – внимание.
– Тиранозавр Рекс! – объявляю торжественно.
Это единственное, что я помню про динозавров.
– Вау…
– Машина подъехала! – снова срывается Брусникина. И снова разочарованно выдыхает: – Не наша.
Она смотрит на экран приложения:
– Поехал в другую сторону… Идиот. Вернулся. Стоит. Совсем в другом месте. Да что он творит?
Я заглядываю ей через плечо.
– Он у другого входа. Напиши ему номер нашего.
Анюта пишет водителю, а ее дочка продолжает меня допрашивать:
– У тебя есть собака?
– Нет.
Маша разочарованно отворачивается. Но долго не выдерживает.
– А дочка у тебя есть?
Внезапно…
– Нет.
Она смотрит с жалостью.
– А сыночек?
– Тоже нет.
– А хотя бы жена есть?
Походу, я в ее глазах самый конченый человек.
– Ну… боюсь, я тебя снова разочарую.
– Чё?
Маша непонимающе морщит лобик. Ах, да, с детьми надо не так.
– У меня как бы нет жены.
– Как бы? – внезапно влезает Брусникина.
Я не реагирую. Моя личная жизнь тебя не касается!
– Ты совсем-совсем один?
– Не совсем. У меня есть друзья.
– У меня тоже есть! – Маша оживляется. – Ксюша. И Сашка Крупицын. И Дениска с Егоркой. Еще Настя, но она иногда вредничает.
А потом протягивает мне ладошку со словами:
– Давай дружить!
Я жму ее и говорю:
– Давай.
А она произносит заговорщицким шепотом:
– У меня есть подарок. В садике дали. У меня там “Мишка на севере” не съеденный. Я с тобой поделюсь.
Говорит с таким видом, как будто полцарства мне дарит.
– Спасибо! – совершенно искренне отзываюсь я.
Очень люблю “Мишку на севере”.
– Ты же пойдешь к нам пить чай?
– Конечно. Прямо сейчас вместе с вами и поеду.
– Ура!!!
Я тоже очень рад. Особенно приятно наблюдать, как корежит Брусникину.
– Миша пошутил, – произносит она ледяным тоном. – Он не едет с нами. У него дела.
И с размаху наступает мне на ногу. Ох, какие близкие контакты!
Что, так сразу? Без прелюдий?
– Конечно, у меня дела. Но я их отложу ради такого случая…
Глава 5
Аня
Как же он меня бесит!
Внутри все кипит, бурлит и клокочет. С нами он поедет. Чаю он хочет. “Мишки на севере” ему нравятся....
А не боишься, что я плесну горячий чай тебе в лицо? А “Мишку на севере” затолкаю в… в… в глотку?
Мне очень хочется прямо сейчас хотя бы наорать на Михея. И немножко побить. Для начала.
Но тут Маша. И я не могу вести себя как буйнопомешанная. Хотя именно такой себя сейчас чувствую.
Как будто не было этих шести лет! Как будто только вчера он сказал мне…
О, наше такси. Наконец-то, подъехало!
Я одной рукой держу Машу, другой надеваю на плечо рюкзак, а где взять третью руку для чемодана? Рюкзак сползает с плеча и падает, Маша вырывается, чемодан валится на бок.
Как-то же я с этим раньше справлялась! Почему сейчас все так неудобно и невозможно?
Как будто с момента, как бывший появился в моей жизни, все разладилось!
– Садитесь! – командует Михей. – Я загружу багаж.
Он распахивает дверь такси. Маша ныряет внутрь. Я за ней. Михей открывает багажник и размещает там наши вещи.
А таксист выдает:
– С наступающим! – И протягивает Маше два мандарина. – Кушай. Это местные, сладкие, как мед.
– Спасибо большое!
В кои то веки Маша вспомнила про вежливость.
И тут я понимаю: раньше было удобно, потому что таксисты обычно выходят и помогают. А этот, мало того, что опоздал на целых двадцать минут, еще и сидит, жует мандарины. Вместо того, чтобы встретить пассажиров, как положено!
– Вы очень долго ехали! – шиплю на него я.
– Куда спешишь, красавица? Кто понял жизнь, тот не торопится.
Он мне еще цитаты будет цитировать… Омар Хайям на минималках…
– Я вам единицу поставлю. И плохой отзыв напишу!
Передняя дверь распахивается и Михей… усаживается на сиденье!
Он вообще охамел!
– Чего она у тебя такая злая? – обращается к нему таксист.
– Ага, есть такое дело, – кивает Михей. – Злюка редкая.
– Держись, брат, – сочувственно произносит таксист.
– Ага, держусь. Я выносливый. А злюки мне нравятся. Они такие тигрицы…
И они лыбятся друг другу, как будто сто лет знакомы.
А Михей, тем временем, едет с нами. Каков наглец!
Я сейчас его убью. Придушу шарфом! А таксиста заставлю выбросить труп в море! И на теле останутся его отпечатки пальцев…
Маша сует мне в рот дольку мандарина.
– Зато дочка у тебя лапочка, – продолжает таксист, обращаясь к Михею. – На тебя похожа.
Я замираю. Делаю судорожный вдох. Недожеванный мандарин оказывается где-то в горле. Я давлюсь, кашляю, задыхаюсь… Маша радостно лупит меня по спине.
Таксист останавливается. А Михей протягивает мне воду в открытой бутылке. Я пью, кашляю, уже во второй раз за сегодня обливаю джинсы. Промокаю их бумажными платочками, которые всегда есть в моей сумочке.
Смотрю в затылок Михея.
Кажется, фраза таксиста пролетела мимо его ушей…
Когда уже этот дурацкий день закончится?! Когда Михей, наконец, снова исчезнет из нашей жизни?
* * *
– Не бойся, Брусникина, я только чемоданы донесу. Переночевать проситься не буду.
Мы вышли из такси. Михей взял чемодан и рюкзак. Я взяла паузу. Просто стою и смотрю на него.
– Еще бы ты просился!
– А что бы ты ответила?
Вижу, что Маша внимательно слушает.
– Я бы послала тебя… в лес.
– Шишки собирать? – встревает Маша. И декламирует: – Мишка косолапый по лесу идет, шишки собирает и в карман кладет!
И заливисто хохочет.
– Меня все детство этим стишком доставали, – бурчит Михей.
Мы входим в подъезд многоэтажного дома. Поднимаемся на лифте.
Маша бежит к двери квартиры. Помнит!
Это очень хорошая квартира, и хозяйка приятная. Мы тут весной с Машей неделю жили и теперь, на два месяца, она сделала нам хорошую скидку.
Я перевела ей деньги, а она оставила ключи у соседки. Я звоню, чтобы забрать их. Любопытная женщина выглядывает и замечает Михея.
– Надя сказала, вы вдвоем с дочкой будете…
– Да, мы вдвоем. Это… он просто чемоданы донес.
Соседка удивленно переводит взгляд с Маши на Михея.
– Здравствуйте! – выпаливает моя дочь.
Которая иногда ведет себя как воспитанная девочка. И тут же добавляет:
– Мама, открывай скорей! Я хочу писать!
Соседка уходит к себе. Я открываю квартиру. Маша забегает внутрь. Михей заносит чемодан и рюкзак.
– Сапожки сними! – кричу я дочке.
Один сапог летит влево, другой вправо… Она скрывается за дверью туалета.
Наконец-то мы с Михеем одни! И я могу сказать ему все, что думаю. Правда, не очень громко.
– Какого лешего ты… Что ты себе позволяешь? Зачем ты сюда приперся? Я тебя не звала!
– А ты позови.
Абсолютный наглец. Всегда таким был.
– Уходи!
– Уже ушел, – произносит он.
Но не уходит. Вместо этого он захлопывает входную дверь и…
Я оказываюсь припечатана к стене. Зажата в тесном кольце из его тела и рук.
– Какая же ты зараза, Брусникина…
Обжигающий хриплый шепот. Быстрое дыхание. Горячие губы…
Он… целует меня!
Глава 6
Аня
Сердце обрушилось куда-то в живот. Колени ослабли и совсем не держат. Глаза сами собой закрылись. Мозг размягчился и вытек… Иначе как объяснить тот факт, что я до сих пор его не убила?
Его руки крепко сжимают меня в объятиях. Его губы вжимаются в мои. Я не могу дышать! И думать. И… вообще ничего не могу… Я просто лечу в головокружительную пропасть.
Но… Нет! Я не хочу! Это возмутительно! Я не позволяла…
Кусаю его за губу. Сильно!
– Бешеная тигрица – урчит он.
И голос такой довольный…
Я окончательно прихожу в себя, упираюсь в грудь Михея двумя ладонями. Изо всех сил отталкиваю его от себя. И – сразу озираюсь по сторонам. Выдыхаю испуганно:
– Маша!
Дочки рядом нет…
Михей отстраняется. Вижу его поплывший безумный взгляд. Чувствую сбившееся горячее дыхание на своей щеке. И – его ладони снова сжимают мою талию.
– Пусти! – вырываюсь окончательно.
Смотрю на его наглую ухмыляющуюся рожу… В груди снова клокочет негодование.
Он что, думает, что ему все можно? Что он может вот так вот внезапно появиться в моей жизни и засунуть язык мне в рот?
Моя рука сама дергается – и я залепляю ему звонкую пощечину.
За всё!
Но этого, конечно, мало…
Михей поворачивается ко мне спиной, открывает дверь и – выходит из квартиры.
А я остаюсь стоять возле двери. Вся такая разгоряченная, злая, растерянная… как дура.
– Мам!
Маша появляется в прихожей, волоча за собой куртку по полу, почему-то в одном носке, без комбинезона, в собравшихся на коленях колготках.
– Мам, а где Миша?
– Ушел.
Я с трудом сглатываю.
– Но он же… – она обиженно хмурится. – Он обещал пить чай! Я ему “Мишку на севере” хотела дать. Он же сказал… Он обещал!
Ее нижняя губа дрожит. Я вижу, что моя дочь готова разреветься.
Вот! Вот поэтому… Поэтому он нам не нужен! Пусть идет на… на хутор бабочек ловить!
– Машунь, давай переоденемся и разберем вещи. И сходим в кафе поедим.
– Я не хочу в кафе! – капризно топает ножкой.
Маша очень любит ходить в кафе. Раз отказывается – значит, по-настоящему расстроилась. Из-за него!
– Ну тогда сходим в супермаркет, купим продукты, – успокаивающе произношу я. – Хочешь пока банан? Или сок? Можно кашку заварить, я взяла в пакетиках.
– Я хочу чай! С “Мишкой на севере”!
– Я сейчас открою чемодан, ты начинай его разбирать, а я быстренько схожу в душ. И потом будем пить чай.
Звонок в домофон.
– Кто?
– Я.
Голос Михея.
– Что тебе нужно?
– Подарок Маше принес.
– Ура!!! – вопит Машенька.
Которая, конечно же, стоит рядом и все слышит.
Мне приходится открыть дверь.
– Вот. Динозавр. Может, даже тираннозавр Рекс.
Михей протягивает Маше желтый плюшевый рюкзак-игрушку. Похоже, купил в супермаркете на первом этаже нашего дома.
И еще целый пакет продуктов.
– Это дракон! – возражает Маша.
Не взяв подарок.
– Да? – озадаченно переспрашивает Михей.
– Смотри, он дышит огнем!
Маша тянет плюшевого зверя за красный язык. Но по-прежнему не берет. Михей заметно напрягается.
– Не любишь драконов?
Так тебе и надо! – мстительно думаю я.
– А какие подарки тебе нравятся? – продолжает он расспрашивать Машеньку.
– Ну… – она задумчиво чешет затылок. И, наконец, радостно выдает: – Мне нравятся денюжки!
Ну это просто рука-лицо! Впервые слышу такое от своей дочери.
– Понял, – кивает Михей.
И лезет в карман.
– Прекрати! – одергиваю его я. А потом наезжаю на Машу: – Дочь, выпрашивать деньги – это очень плохо.
– А я не выпрашиваю. Он сам спросил. Просто денюжки… ну… они красивые! Я хочу играть с ними в магазин.
Михей все еще держит рюкзак. Маша милостиво, с видом королевы, делающей большое одолжение подданному, забирает его.
– Ой. У него в пузе конфеты! – радостно пищит она.
И восторженно прыгает.
– Что надо сказать?– напоминаю я правила вежливости.
Маша замирает. Смотрит на меня. На Михея. И выдает:
– А маме подарок?
Блин… Снова рука-лицо…
– Чет я лоханулся, – смущенно бормочет Михей.
– Мама тоже любит денюжки, – объясняет Машенька. – Она их бережет, копит и это… как его… иканомит, вот!
Боже… Этот ребенок – просто находка для шпиона. Ее и спрашивать ни о чем не надо, она сама выдаст все свои и чужие секреты.
– Да, мама очень любит денюжки, – киваю я. – Но меньше миллиона долларов в чемоданчике в подарок не принимает.
Тут уж Михей чешет репу. Точно таким же жестом, как Маша…
Глава 7
Аня
– Пойдем пить чай!
Маша тянет за руку Михея. Кажется, он никогда не уйдет…
Это какая-то нереальная подстава! Я не хочу его видеть. Не хочу с ним разговаривать. И, уж тем более, поить его чаем!
Но я не могу выгнать его пинками при дочери. Я же адекватная мать. Я учу ее вежливости, гостеприимству и хорошим манерам. И должна подавать пример.
Мы идем на кухню.
Михей несет пакет из супермаркета. Он купил чай, кофе, какао, хлеб, молоко, масло… Все очень кстати! У нас, естественно, пустой холодильник. О. Он прихватил бутылочку “Бейлиса”… А раньше всегда меня подкалывал за то, что я люблю эту приторную сладость.
Я завариваю чай.
– Есть хочешь?
– Хочу, – отвечает Михей.
Вообще-то, я спрашивала Машу!
– Да я поняла, – бурчу себе под нос. – Дайте чаю попить, а то так есть хочется, что переночевать негде…
Михей смеется. Маша тоже хохочет, хотя сама не понимает, над чем.
– Маш, ты будешь омлет?
– С глазками!
Это она про помидоры черри.
– Я помогу.
Михей моет помидоры, огурцы и зелень. Я взбиваю яйца с молоком и разогреваю сковороду. Маша раскладывает на столе конфеты.
Это так странно!
Кто бы мне показал сегодня утром эту картинку, я бы решила, что это сон или бред.
Я и Михей! На одной кухне! Вместе готовим. То и дело сталкиваясь локтями, задевая друг друга бедрами, переглядываясь. Я – сердито. Он – с иронией.
Я раскладываю омлет по тарелкам, быстро съедаю свою порцию, наливаю чаю Маше и Михею.
И – ухожу.
– Ты куда? – раздается за спиной голос Михея.
– Я в душ. А вы тут ешьте “Мишек на севере”.
Я просто не могу находится с ним в одном помещении! Я больше не в состоянии выдерживать это напряжение!
Да, есть определенный риск оставлять Михея одного с Машей. Она может выболтать ему все, что угодно.
Ну а что мне скрывать? Вся моя жизнь как на ладони. Я одинокая мама, воспитывающая гиперактивного ребенка и пытающаяся зарабатывать удаленной работой. Чтобы больше времени проводить с дочкой, которая часто болеет.
Моюсь максимально долго. Промываю волосы, тру себя мочалкой, потом намазываюсь кремом. Я даже сушу волосы феном, чего обычно не делаю сразу после мытья.
Потому что в приоткрытую дверь ванной слышу, что Михей еще здесь. Маша заставила его играть в магазин. Надеюсь, она не выпросила у него денег…
* * *
– Тебе пора, – решительно заявляю я, наконец, выйдя из ванной.
– Да, пожалуй… Ладно, Машунь, я пошел.
– За чемоданом денюжек? – невинно интересуется дочь.
– Да, – я упираю руку в бок. – Без чемодана денег не приходи! Вообще больше не приходи!
Последние слова я шепчу беззвучно, одними губами, но так, чтобы он понял.
И он понял!
– Приятно было познакомиться, – обращается Михей к Маше. А потом поворачивается ко мне. – Запишешь мой телефон?
– Зачем?
– Или давай я запишу твой.
– У меня тот же номер. Но звонить мне не надо.
Шесть лет не звонил, и теперь не звони!
– Маш, можно я возьму твой фломастер? И листок бумаги.
Маша приносит ему то, что он просит. Он записывает номер. И вешает его на холодильник, закрепив магнитом.
– Звоните, – обращается к Маше.
– Договорились, – кивает она.
– Я, вообще, в горах остановился, тут не очень далеко. Собираюсь на лыжах покататься с друзьями.
Не интересно! – всем своим видом даю понять я. И тесню его к двери.
– Пока. Было приятно… – начинает он.
– Нет!
Я захлопываю дверь перед его носом.
И, на всякий пожарный, выключаю звук домофона. Чтобы он точно уже не вернулся. А то как бумеранг!
* * *
Вечером, уложив Машу, обессиленно сижу на диване. Передо мной кружка какао, конфеты из пуза плюшевого дракона. И – листок с телефоном Михея.
Что это было вообще?
Я до сих пор не отошла от шока.
Потому что никак не о ожидала встретить бывшего на нашем курорте!
Я мало что о нем знаю. По последней информации шестилетней давности он уехал работать заграницу.
А теперь, получается, вернулся? Или приехал отдохнуть? Или… Да мне все равно!
Мне плевать.
Он легко нашел общий язык с Машей. Наверное, у него есть дети. И жена. Жена точно была…
Тогда зачем он меня поцеловал?
Все глупо, сложно и непонятно.
Я иду к холодильнику. Нахожу бутылку “Бейлиса”. Щедро добавляю в какао. Пью, смакуя каждый глоток.
И жизнь становится немного проще.
В голову лезут мысли: может, эта встреча не случайна? Может, пришло время сказать ему?
Я много размышляла об этом в последний год, потому что дочка начала задавать вопросы. Вполне осмысленные, взрослые.
У Маши должен быть отец! Моя дочь имеет на это право. Тем более, они так хорошо поладили. И они на удивление похожи…
Что было, то было. Шесть лет назад мы оба наломали дров. Но ребенок в этом не виноват.
Да, я должна ему сказать…
Глава 8
Михаил
– Это мне. Это тебе. Это опять мне. Это… получается, тоже мне.
Маша разложила на столе конфеты и делит их на две кучки. Неравные. И по размеру, и по вкусу. Всякие рачки и ириски достаются мне. А все ништяки, вроде “Красной шапочки” и киндеров – ей.
Маше палец в рот не клади…
Правда, она торжественно презентовала мне “Мишку на севере”. Держит слово!
Я смотрю на открытую дверь кухни. Слышу шум включенного душа, доносящийся из ванной. Стараюсь не представлять обнаженную Анюту под струями воды. Горячей! Она всегда мылась кипятком.
Помню, как-то присоединился к ней в душе, нагло влез за шторку, готовый ко всему. Так чуть не получил ожог своей самой готовой части! А она ничего, плещется, довольная…
Кто с ней сейчас? Кто лезет к ней в душ? Кто трет спинку, пуская слюни на попку сердечком?
Как будто бы никого… Но, возможно, это обманчивое впечатление.
Я перевожу взгляд на Машу. Вижу, что у нее вся мордочка вымазана шоколадом. И она усиленно жует, размашисто работая челюстями. Как маленький экскаватор.
Перед ней лежит целая гора фантиков… Она, что все их содержимое в себя запихнула? Мощно.
– А мама разрешает тебе есть столько конфет? – вдруг осеняет меня.
Машуня отрицательно машет головой.
Капец…
Наверное, нам попадет. Особенно мне. Ребенка оставили со мной, а он слопал целую пригоршню конфет, причем буквально за минуту.
– Мама иногда добрая, – с надеждой произносит Маша, дожевав конфеты.
Я вытираю ее подбородок салфеткой.
– Иногда?
– Иногда веселая.
Уже неплохо…
– Иногда уставшая. Вечером. И утром. И днем…
Ого. Со слов Маши выходит, что жизнь у Брусникиной – не сахар.
– Но вообще она у меня нормальная, – подытоживает Маша. – Я не жалуюсь.
Забавная девчонка. С таким деловым видом рассуждает.
Маша сгребает фантики и отправляет их в мусорное ведро. Мудро! Я бы на ее месте еще припорошил их другим мусором. Но давать подобных советов не буду.
– Пей! – двигаю к Маше кружку уже остывшего чая. – Запивай. А то слипнешься.
– Мама тоже все время говорит, что у меня попа слипнется. И, знаешь, что? – девчонка торжествующе смотрит на меня: – Ни разу не слиплась!
– Поздравляю.
Ладно, с мамой все более или менее ясно.
А где папа? Где муж Брусникиной? Вот главный вопрос, который меня волнует.
Я не знаю, как спросить. Потому что… ну. там может быть все, что угодно. Например, они расстались, потому что удод оказался еще и конченым мудаком.
Может, я травмирую ребенка такими вопросами.
А, может, все нормально. Может, му… удод просто приедет позже.
Я хожу вокруг да около, то одно спрошу, то другое. Но у меня никак не получается вывести Машу на разговор об отце.
Ладно, поговорим на другую тему.
Мы встретились в самолете, летящем из Москвы. Но это ничего не значит. У них, как и у меня, скорее всего, была пересадка.
Где сейчас живет Брусникина? Я не знаю. Осталась ли она в том городе, где мы вместе окончили универ? Вернулась на родину? Переехала в столицу?
Все варианты возможны.
– А вы с мамой на одном самолете летели или на двух? – спрашиваю Машу.
Она смотрит на меня, как на придурка.
– Как это – на двух?
И, не дав мне ответить, с внезапно загоревшимися глазами, продолжает.
– А, я знаю! Надо взять гамак. Один конец прицепить к одному самолету, другой – к другому. И валяться там, в небе. Я люблю гамак. У меня дома есть гамак, на балконе. У тебя есть гамак?
– Нет.
Опять смотрит с жалостьи. И вспоминает:
– А почему у тебя нет собаки?
– Да как-то не до того…
– А мне мама не разрешает. Я попросила у Деда Мороза собаку на Новый год. Но мама говорит…
Маша отвлекается на конфету, упавшую на пол.
– Что мама говорит? – спрашиваю, подняв ее.
– Нельзя.
– Почему?
– Она со мной еле-еле справляется, а тут еще собака. И все на ее шею!
Чувствую, что в этой фразе Маша повторяет мамины интонации. И что-то мне все больше кажется, что никакого удода на горизонте нет.
– У тебя борода, – внезапно обнаруживает Маша.
– Да.
– Как у Деда Мороза, только другая.
Логично, че. Я уже понял, что с логикой у девчонки все в порядке. А вот с удержанием внимания на одном предмете дела обстоят неважно.
Она задает тебе вопрос. Пока ты размышляешь, как на него ответить, она уже задает следующий. Ты отвечаешь на первый, она думает, что ты дебил…
А, впрочем, походу, она все время так думает.
– А ты подаришь мне собаку?
– Я бы с удовольствием.
Но, боюсь, Брусникина меня за это убьет.
* * *
Я еду в электричке. Ловлю себя на том, что бессмысленно улыбаюсь. И с теплотой смотрю на двух детишек, которые резвятся в проходе.
Раньше я бы их просто не заметил. А сейчас почему-то сравниваю с Машей. Эти младше.
А ей… сколько ей? Я не спросил. Года четыре, наверное. Или пять. Спрошу в следующий раз.
А он будет? Ну конечно. Не случайно же мы встретились…
Иду пешком до канатки, поднимаюсь на фуникулере, обозревая удивительную красоту. Все-таки это уникальное место! Горы, снег, лыжи. А буквально в часе езды – пальмы, море, пляжи. Море, конечно, зимнее. Но в солнечную погоду температура поднимается до плюс пятнадцати и вполне можно загорать.
Просто райское место!
А вот и наше бунгало. Большой дом с камином внизу, с восемью комнатами, гостиной, столовой. Его арендовали мои друзья на все зимние каникулы.
Я вхожу. Бросаю рюкзак у двери.
– Миша!
Меня обнимают женские руки.
– Я соскучилась! А ты?
А я… вообще о тебе забыл, если честно.
– Миш, ты чего молчишь? Я обижусь!
Это Кира. Вроде как моя девушка…
Глава 9
Аня
– Мам, позвони Мише!
Дочка размахивает листом с номером телефона.
А я еще, между прочим, лежу в кровати. Едва успела открыть глаза – а мне уже тычут в лицо бывшим.
– Зачем ему звонить? – недовольно бурчу я.
– Он сказал: позвони.
– Мало ли, что он сказал.
Хорошо, что я вчера ему не позвонила! Хотя меня так и подмывало немедленно открыть бывшему глаза на поразительное сходство с моей дочерью. Бейлис – не лучший советчик в таких деликатных делах.
Да, мысль была здравая. Я и сейчас думаю, что надо рассказать ему о Маше. Но не так, с бухты барахты. Посреди ночи. Упившись какао с бейлисом.
Я настолько вымотанная, что меня уносит даже с такого почти детсадовского напитка…
– Мам, ну позвони! – канючит Маша.
А что сразу я? Почему он сам не звонит? Он мой номер знает! Или забыл? Удалил, вычеркнул, стер из памяти телефона?
Ну и фиг с ним!
Захочет – найдет. Я за ним бегать не буду. Никогда не бегала, и начинать не планирую.
* * *
Кормлю Машу завтраком, а у самой открытый ноутбук на подоконнике: изучаю техническое задание к своему новому проекту. Похоже, заказчик опять сам не знает, чего хочет. Сделайте мне синее, только зеленое. Большое, но при этом маленькое. И чтобы все было красивенько!
Это обычное дело, многое уточняется в процессе. Но в этом случае все слишком мутно. Заказчик хочет сайт, но очень плохо представляет, зачем он ему нужен и что там должно быть.
Пятой точкой чую: это будет вынос мозга. Но выбора у меня нет. Других заказов на горизонте не наблюдается. А деньги нужны.
* * *
Веду Машу гулять, ребенку нужен свежий воздух. Няня приступит к работе со второго января, а сегодня только тридцатое. На праздниках мы будем втроем: я, Маша и моя работа…
Как же тут красиво! Море, пальмы, вечнозеленые деревья и – новогодняя елка на площади. Очень необычно.
– Мам, а у нас будет елочка? – интересуется Маша.
Что? Еще и в съемную квартиру елку покупать? А к ней – игрушки? Мой бюджет этого не выдержит! Его и так нормально потрепала арендная плата.
– Вот же она, – я указываю на центральную елку.
– Это не наша, – хмурится Машенька.
– Это елка для всех, и для нас тоже.
– Я не хочу всехнюю, я хочу мою! Куда Дед Мороз мне подарочки принесет, если елки не будет, а?
– Найдет, куда. Под подушку положит. Или у кровати.
– Под подушку? Живого щеночка под подушку засунет? Он же там задохнется!
Опять она за свое! Я же ей сто раз объяснила…
– Маша! Никакого щеночка не будет. Дед Мороз знает, что для нас это слишком сложно.
– Ничего не сложно! Я сама буду с ним гулять! И его кормить! И спать он будет в моей постельке!
Ага, конечно. Все она будет. Мне только еще одного срущего и орущего не хватало!
– Нас тогда из квартиры выгонят, – говорю я.
И это чистая правда. Наша хозяйка со скрипом соглашается на маленьких детей, но собаки – это абсолютное табу. Она сразу предупредила. Оказывается, у нее была однажды драматическая история, когда пес погрыз диван и ножки всей мебели, а его хозяева просто скрылись в неизвестном направлении и перестали брать трубки.
Мы забредаем на детскую площадку неподалеку от дома. Маша мгновенно находит новых друзей, она у меня очень общительная. Я одним глазом наблюдаю за ней, другим переписываюсь с заказчиком и даже пытаюсь делать первые наброски.
– Мам, посмотри на меня! – то и дело вопит дочь.
Демонстрируя, как она забралась на лестницу, съехала с горки или повисла на турнике.
– Я смотрю.
– Ты не смотришь!
– Маш, я прямо сейчас смотрю на тебя.
– У тебя глаза как у снежной королевы! – обвиняюще произносит дочь.
Что?
Да, это ее любимое выражение: посмотри на меня. Она хочет внимания каждую секунду… Но сегодня у нее новая вирусная фраза:
– Мам, позвони Мише!
– Маш, мне некогда.
– Мам, ну мы же с ним договорились!
– Я не договаривалась.
– Дай, я позвоню!
– Тебя друзья ждут.
И Маша снова убегает…
* * *
Уснула. Пообедала, посмотрела мультик, а теперь сладко спит. Счастье-то какое…
Можно нормально сосредоточиться и поработать, не отвлекаясь. У меня есть как минимум полтора часа – обычно столько длится дневной сон дочери.
Но мне дают спокойно поработать всего сорок минут. За стенкой раздается рев перфоратора. Маша просыпается и начинает хныкать. Заказчик отправляет сообщения с тысячей вопросов и пожеланий. Хозяйка звонит и со всеми подробностями рассказывает, как ей удаляли желчный пузырь… Мне эта информация зачем?
К вечеру у меня дергаются оба глаза. По очереди. Раскалывается голова. И начинается икота каждый раз, как приходит новое сообщение от заказчика.
Звонок. Незнакомый номер…
То есть, уже знакомый. Я его не записала, но была вынуждена запомнить – мне его сегодня ткнули в лицо раз двадцать!
Это Михей.
Беру трубку.
– Привет.
– Как отдыхается? – спрашивает он.
Отдыхается? Ты серьезно?
Я не отвечаю на этот вопрос. Потому что ответить без мата не могу. И матом тоже не могу. Во-первых, я, в принципе, не матерюсь. Во-вторых, тут Маша.
Поэтому я лишь выдавливаю из себя встречный вопрос:
– А ты как? Как прошел твой день?
– Прекрасно! – радостно произносит мой бывший. – Я покатался на лыжах, погрелся в сауне, позависал на террасе под солнышком. Представляешь, я даже обгорел! И это в декабре. Наверное, нос будет облазить.
Да чтобы у тебя хвост облез! – зло думаю я.
– Как там Маша? Развлекается?
– На всю катушку! – рычу я.
Маша развлекается, Миша развлекается. И только я пашу, как Папа Карло!
Глава 10
Михаил
– Ты где так долго был? – наезжает на меня Кира. – Я тебе писала. И звонила. Твой самолет приземлился пять часов назад!
– Сорри. Телефон забыл включить.
Он у меня так и висит в режиме полета. Я настолько офигел от произошедшего в самолете и после, что реально забыл вообще обо всем.
– Почему так долго добирался?
– Так вышло, – кратко отвечаю я.
Хоть и вижу, что она надула губы.
Ну а что я скажу? Что встретил бывшую и поехал к ней в гости? Что мы целовались, как безумные? Что у нее есть дочка, и возможно, муж. И что мне плевать…
Врать не хочу. Говорить правду – тем более. Поэтому не говорю ничего.
Кира лезет с поцелуями. Я как замороженный палтус. Ноль эмоций, ноль страсти, ноль желания.
– Миш, ты чего такой?
Ее лицо искажает обиженная гримаса.
– Устал.
– Я тоже устала! И вообще… у меня голова болит!
Понял. Это мы уже проходили. И не раз. Теперь ее “головная боль” продлится несколько дней – в качестве наказания. Еще и спать меня сегодня на диван отправит. Есть тут диван?
Да похрен.
Сейчас я даже рад такому раскладу. Очень хочется побыть одному. Прийти в себя… Если получится.
Должно получиться!
* * *
– Ты чего тут один сидишь? – спрашивает Валерка, парень из нашей компашки, с которым я почти незнаком.
Я торчу на террасе, одетый и закутанный в плед. Давно стемнело и похолодало, а я никак не могу уйти. Завис.
Кира один раз прошла мимо с обиженным видом. Явно для того, чтобы я попросил прощения и попытался наладить контакт. Но я и так знаю, что с первого раза ничего не выйдет. Так зачем зря тратить слова?
– На звезды смотрю, – нехотя отвечаю я.
– А твоя где?
А тебе, чел, что за дело? Ты вообще кто? Вся эта компания – друзья Киры. Которые, вроде как, стали моими. Вроде как…
Моя…
Я вообще не заметил, как Кира стала “моей”. А мы с ней для всех стали парой.
Мы познакомились, когда я вернулся из своей длительной командировки – работал поочередно в нескольких странах. Немного одичал, отвык от местных реалий. А тут она. Мягкая, нежная, заботливая. Была сначала.
Ну, все мы в начале выдаем лучшую версию себя. И я не исключение. И не подарок.
А с Кирой мне, в целом, комфортно.
* * *
Сегодня весь день кручу в руках телефон, гипнотизируя номер бывшей.
Сколько раз за эти годы я так делал… Ни разу не позвонил. Зачем? Она ушла от меня к другому.
Вечером не выдерживаю. Пока Кира торчит на кухне, с обиженным видом строгая салат, я на террасе делаю то, на что так и не решился за шесть гребаных лет.
Звоню.
От голоса Анюты волосы на загривке становятся дыбом. И пофиг, что она с ходу агрессивна. Я чувствую, что у нее на языке много всего интересного вертится… Но, видимо, рядом дочка.
А чего так психовать-то? Я же ничего такого не сказал. Просто поинтересовался, как им отдыхается. И подал пример, рассказав про свой день.
Чего ты, кошечка моя, такая злая? Никто не чешет тебя за ушком?
Знаешь, Новый год на носу, елки, шишки, гирлянды. Праздничное настроение. У всех нормальных людей.
А ты чего рычишь, Брусникина?
– Я, вообще, не тебе звоню, – говорю я.
– Не мне?
– Хотел с Машуней поболтать.
– Это еще зачем?
– Мам, кто там? – слышу на заднем фоне. – Это Миша? Мам, это Миша, да? Ты ему позвонила?
– Как зачем? – отвечаю я Анюте. – Хочу узнать, как дела у моей подружки. Дай ей трубку.
Она дает.
– Приедешь ко мне? – с ходу выпаливает маленькая катастрофа. – Завтра.
– Приеду, – отвечаю я.
– Елку купишь?
– Куплю.
– И игрушки елочные. Только чтоб красивые!
– Конечно, – киваю послушно.
– А то Деду Морозу некуда будет подарочек положить!
– Непорядок, – соглашаюсь я.
И думаю: а как так вышло, что я вообще на все согласился? Сразу и без раздумий?
У этой девчонки как будто есть надо мной какая-власть! Как когда-то была у ее мамы. Вот, блин, ведьминское племя!
– А что там мама делает? – осторожно спрашиваю я.
– Работает, – отвечает Маша.
– Работает? В смысле?
Они же на отдых приехали.
– Она сидит за нутбуком и рисует свои пра… пралекты, – старательно выговаривает девчонка.
Проекты. Понял. То есть ничего не понял, но… Брусникина работает. Занятая деловая колбаса.
– А ты что делаешь?
– А я ее достаю! – радостно сообщает Машуня. – Не даю работать! Каждую минуту отвлекаю! Не могу даже полчасика одна поиграть!
– Понял…
Вполне понял, почему Брусникина такая злая. Пролекты у нее там… И маленькая катастрофа рядом.
А мужа, походу, нет.
Глава 11
Аня
Утро. Тридцать первое декабря. Мы с Машей позавтракали, и я села работать, чтобы освободить вторую половину дня и вечер. Новый год же! А дочка…
– Маш, ты где? – кричу из комнаты.
– Я тут.
– В прихожей?
– Ага.
– Что ты там делаешь?
Я отрываюсь от ноутбука, выхожу в прихожую. И вижу такую картину: Маша принесла с кухни табуретку, поставила возле двери, и сидит.
– Ты чего?
– Сижу.
– Ну-у… Ладно..
Видимо, это какая-то игра. У меня сейчас нет времени вникать, но мне она нравится. Спокойно, тихо, безопасно. Пусть сидит.
Минут через пятнадцать интенсивной работы снова выглядываю в прихожую. Маша все еще сидит на табуретке. И – напряженно смотрит на дверь.
– Маш, ты что делаешь?
– Сижу, жду Мишу. Он елку принесет. Будем наряжать.
Капец…
Она не забыла! Он ей наобещал вчера, и она поверила. Ну как наобещал… она потребовала – это я слышала. Он для приличия согласился.
И теперь она ждет!
Стою рядом. Смотрю на дверь. Как будто она сейчас откроется и появится он. С елкой и игрушками….
Мать, ты хотя бы не тупи!
Никто не придет и ничего не принесет. Я уверена, Михей вообще не воспринял всю эту болтовню всерьез. Маша что-то там тараторила, он кивал: ага, ага. Положил трубку – и забыл.
А Маша ждет… Как Хатико.
У меня щемит сердце. Больно за Машу. Я не могу позволить ребенку пережить такое разочарование в Новый год!
Но никто не придет и ничего не принесет. Это я уже давно усвоила. Придется самой идти покупать елку. Какую-нибудь маленькую замухрышку. По скидке. И игрушки… недорогие. Что-нибудь придумаем.
Зачем он вообще вчера звонил? Все же нормально было!
Очень хочется сейчас перезвонить ему и наорать. Он создал мне проблему, а я должна ее решать!
В общем-то, все как всегда. Он эту проблему создал еще шесть лет назад. И я каждый день ее решаю… И безумно люблю. И не представляю себе жизни без этой маленькой, вредной, верящей в чудеса проблемы…
Ладно. Хватит злиться. Надо радоваться – Новый год все-таки. Сама не можешь радоваться – создай радость ребенку. И порадуйся вместе с ней.
– Одевайся, – говорю я дочке..
Она отрицательно машет головой и держится за табуретку. Мол, с места не сойду, буду здесь ждать.
– Пойдем за елкой, – говорю я.
Тут уж она вскакивает. И мы начинаем одеваться.
Звонок в домофон.
– Миша пришел! – вопит Машенька.
Да ладно. Конечно, это не он. Может, хозяйка до нас добралась. Она хотела заглянуть перед Новым годом.
– Кто? – спрашиваю.
– Дед Мороз красный нос! – раздается бас в трубке. – Принес вам елочку.
– И игрушки? – уточняет Маша.
– И игрушки.
– Ура!!! – вопит дочка.
Радостно срывая с ног сапожки и швыряя их в потолок. А я растерянно жму на кнопку домофона. Он пришел… С елкой…
Распахиваю дверь и жду. Почему-то волнуясь, как девчонка перед первым свиданием. Ну где он там?
– Хо-хо-хо! – раздается голос от лифта
И появляется живая ель, упакованная в сетку. А за ней – Михей с двумя пакетами в одной руке. Запыхавшийся, раскрасневшийся, бородатый… ну чем не Дед Мороз?
– Я тебя ждала! – Маша пытается запрыгнуть к нему на шею. – И ты пришел! Пришел! И елку принес!
– Я же обещал.
– Привет, – говорю я.
Не зная, как себя вести.
С момента, как Михей появился в нашей жизни, и на него постоянно злюсь. А сейчас… вся злость куда-то улетучивается. И появляется новогоднее настроение. И даже начинает казаться, что чудеса возможны…
Михей входит в квартиру и прислоняет елку к стене, а пакеты опускает на пол. Маша сразу сует в них свой любопытный нос.
– Игрушки! Красивые!
– Маш, что надо сказать Мише? – напоминаю я.
Дочка поднимает голову.
– Я маме тоже подарок принес, – сразу отзывается Михей.
– Прекрати…
– Вот.
Он протягивает мне красный бархатный мешочек. Я открываю его и достаю… змею. Металлическую гибкую змейку.
Это что, намек? Типа я – змеюка?
– Год змеи, – объясняет Михей.
А-а-а…
– Спасибо, не стоило.
– Тебе пойдет.
– В смысле?
– Это ожерелье. Или колье. Я не разбираюсь…
Надеваю змею на шею. Оказывается, в голове у нее магнит, и закрепить ее можно в любом месте. Красиво!
Михей ухмыляется. Это все же намек?
* * *
Мой бывший и моя дочь наряжают елку в комнате. А я сижу на кухне, работаю. Квартира однокомнатная, больше деться некуда.
Я невольно отвлекаюсь, прислушиваюсь к их разговору:
– А ты где живешь? – спрашивает Маша.
– Сейчас я живу горах, тут недалеко, сорок минут на электричке. Очень красивое место.
– Я тоже хочу в горах! Мам, я хочу к Мише в гости! – громко и бесцеремонно заявляет Машенька.
Тишина. Что-то он не торопится ее звать. Не говорит нам обеим: да, конечно, приезжайте. Как люди обычно делают, хотя бы просто из вежливости.
Мы бы, естественно, никуда не поехали. Но, как я успела заметить, он на все Машины просьбы соглашается. А потом выполняет обещания.
Так что? Где приглашение приехать? Где обещание встретить нас с оркестром и красной ковровой дорожкой?
Глава 12
Михаил
– Я хочу вешать синий шарик!
– Вешай.
– И красный.
– Держи.
Маша хватает очередной блестящий елочный шар, надевает на ветку, он соскальзывает, она его ловит. И, высунув язычок от усердия, закрепляет как следует. Потом отходит, любуется, подпрыгивает на месте, еще и повизгивает от буйного восторга.
Как все-таки мало ребенку надо для счастья!
– И желтый давай, – командует с деловым видом.
Я даю. Она замирает с шариком в руках.
– А ты?
– Что – я?
– Ты тоже повесь.
И она протягивает шар мне. Как мило! Хочет, чтобы и я кайфанул. Делится радостью. И я кайфую! Так тепло на душе становится… И даже начинает проклевываться что-то вроде новогоднего настроения.
Хорошо, что я приехал. Ну а как иначе? Я же обещал Маше елку.
С утра настроение было не то что на нуле – в минусе. Кире надоело молчать и игнорить меня, и она перешла к следующему пункту программы: распил деревянного буратины. Это мы тоже проходили… Но сегодня мне что-то не зашло.
Я просто собрался и свалил.
– Ты куда?
Она поймала меня у двери.
– Навестить друзей на побережье.
– Не знала, что у тебя здесь есть друзья! – обвиняющим тоном выдала она.
И я подумал: а ведь Кира вообще не так уж много обо мне знает, хотя мы почти год вместе. Например, я никогда не рассказывал ей про Брусникину – главную стерву моей жизни.
И, кстати, я тоже не так много знаю о том, чем жила Кира до меня. Она упоминала, что у нее пару раз были серьезные отношения. Но подробностей не рассказывала.
– Когда вернешься?
– Сегодня.
– Можешь вообще не возвращаться! – полетело мне вслед.
Могу. Но… нет. Я вернусь. И подумаю, как быть дальше.
А вот звать тебя в гости, моя маленькая подружка, сейчас точно не стоит. Хотя я бы с удовольствием показал тебе горы.
Тем временем мне приходит сообщение от курьера. Я отправил чемоданы службой доставки, и сейчас их везут по указанному адресу. Пишу курьеру: “Звоните в дверь, если никого не будет, оставьте на крыльце”. Кто-то наверняка будет. Народу в доме полно живет.
– Как думаешь, Дед Мороз принесет мне собаку? – спрашивает Машуня, пока я обматываю елку гирляндой.
– Вряд ли, – осторожно отвечаю я.
Похоже, это ее самое главное желание.
– Потому что я плохо себя вела?
– А ты плохо себя вела?
Маша самокритично кивает.
– Иногда. Почти что часто. Думаешь, он знает?
Я пожимаю плечами. Понятия не имею, как функционирует концепция Дед Морозовского контроля за детьми. Что-нибудь ляпнешь невпопад – и сломаешь ребенку картину мира.
– Что ему, жалко, что ли? – продолжает рассуждать Машенька. – Он же Дед Мороз. Должен быть добрым. Как ты.
Ух ты. Оказывается, я добрый…
* * *
Елка наряжена.
Брусникина заглядывает в комнату, где я собираю пустые коробки и пакеты.
– Поешь с нами?
– С удовольствием.
– У нас только макарошки с сосисками.
– Обожаю макарошки…
– С сыром! – влезает Машенька. – Мои любимые!
– Готова есть на завтрак, обед и ужин, – добавляет Анюта.
Ну прям как я!
Кухня уютная, но маленькая. Мы с Брусникиной то и дело задеваем друг друга разными частями тела, пока я помогаю ей накрывать на стол. Поэтому у меня в груди хронический спазм. Просто выдохнуть не могу, когда вдруг чувствую ее теплую нежную руку, случайно коснувшуюся моего плеча. А когда она задевает меня бедром на повороте, во мне вспыхивает такая мощная новогодняя гирлянда, что дело может кончится пожаром…
Но Анюте не до меня. Она ест как будто нехотя. То и дело оглядываясь на ноутбук, лежащий на подоконнике. О работе думает, похоже.
– Мам, пойдем гулять! – начинает канючить Машуня в конце обеда. – Я хочу на море!
– Маш, мне нужно кое-что доделать. Я освобожусь только через два часа.
– Давай я с ней погуляю, – предлагаю я.
– Ты? – растерянно смотрит Анюта.
– А что?
– Да! Да! Да! – радостно вопит Машенька. – Пусть Миша со мной погуляет! Я хочу с Мишей гулять!
– А тебе никуда не надо?
К тому же, обещание я выполнил: елку привез, игрушками помог украсить. Да, мне давно уже пора.Смотрю на часы. Вообще, конечно, пора возвращаться. Кира ждет. Как бы она меня не пилила – она все еще моя девушка. Мы приехали, чтобы вместе встретить Новый год.
Но я говорю:
– Пару часов найду.
Взгляд Брусникиной меняется. Становится оцениваю�