Выбор: Следующий шаг за тобой

Пролог.

Штат Флорида. Майами, 2000 год

Тьма. Всепоглощающая кромешная тьма окутывала меня со всех сторон. Ориентироваться в ней на ощупь, стараясь не издавать ни единого звука, было крайне затруднительно. Мне казалось, что я слышал каждый удар своего сердца, которое билось от предвкушения того, что должно свершиться. Оставалось несколько секунд, максимум – минут, до того момента, как Змеям придёт конец. Вся власть будет только в моих руках, и никто другой не сможет даже прикоснуться к тому, чем должен обладать только я. В кармане завибрировал телефон, предусмотрительно оставленный на тихом режиме. «С Мартином всё решено. Осталась его женушка и их выродок. Твой ход, Джек». Сердце забилось ещё быстрее. По важности это дело занимало первое место, и его доверили мне. Мне – тому, кому недавно исполнилось лишь двадцать четыре года. Оставалось только найти Оливию и Натаниэля. В вакуумной тишине, которая буквально оглушала, чутьё меня не подводило. Я толкнул дверь, которая, жалобно скрипя, медленно отворилась. Точно здесь. Они были здесь. Я чувствовал это всем своим нутром. Я был уверен, что зашёл в нужную комнату. Ошибки быть не могло. Ещё немного, и наступит конец Змеиной эпохи. И это сделаю я. Комната насквозь была пропитана страхом и отчаянием, неотвратимой безысходностью. Это был конец. Их конец, и моё начало.

– Оливия, – протянул я нарочито мерзким голосом, – детка, игра закончена, твой муж мёртв. Прятаться бесполезно. Выходи, и я сделаю всё быстро и безболезненно. Дом окружён со всех сторон, Змеи проиграли. Вы проиграли.

На цыпочках я пробирался к месту, откуда слышались всхлипы и вздохи. Судя по расположению, Оливия и её сын спрятались в шкафу. И как они смогли уместиться вдвоём в таком небольшом пространстве?

– Ублюдок, – плюнула она мне в лицо, когда я открыл дверцу шкафа и включил свет, направляя на девушку пистолет.

– Сука! – я вытер лицо рукавом. – Скажи спасибо, что я в хорошем настроении. Где твой выродок?

Ответом на мой вопрос стал детский плач, доносившийся из другого угла комнаты. Это ещё что такое? Ещё один ребёнок? Или…не может быть! Натаниэль – младенец? Я должен убить младенца?

– Пожалуйста, – сквозь слезы попросила Оливия, хватая меня за рубашку и умоляюще плача, – не трогай его! Убей меня, сожги дом, уничтожь всех, но оставь его! Он не виноват. Он всего лишь ребёнок!

– Он один из вас! – сорвался я на крик, понимая, что не имел права повышать голос, показывая свою слабость. Я – лидер. Она – никто. Для меня – никто. А Натаниэль – лишь очередная пешка, которую нужно убрать с шахматной доски, чтобы однажды объявить шах и мат королю.

– Он ребёнок, – спокойно произнесла Оливия, – а я его мать. У тебя есть дети?

– Слава богу, нет. Иначе я не стал бы тем, кто стоит перед тобой.

– Убийцей?

– Главой крупнейшей компании, – осадил я её, приближая к её лбу пистолет. – Я бы на твоём месте заткнулся и смиренно ждал своей судьбы.

Оливия с ужасом посмотрела на меня. У неё были зелёные глаза. Глаза цвета жизни, которую я намерен оборвать. Эти глаза будут преследовать меня всю жизнь. В каждом своём сне я буду видеть их. Каждый день просыпаясь, я буду видеть её глаза. Это моё наказание, это моё испытание. Это мой путь. Я спустил курок, отвернувшись, и не желая видеть, как её очаровательная мордашка превращается в кровавое месиво.

Снова раздался плач. Чёрт тебя дери! Я совершенно забыл, что это чудовище ещё здесь. Я развернулся, стараясь не думать о том, какое неприятное зрелище ждёт тех, кто доберётся до дома после нас, и направился в сторону детской кроватки, не опуская пистолет. Запал, с которым я шёл на это дело, стал спадать. Из кроватки на меня смотрел ребёнок. От силы двух лет. Он плакал, отчаянно цепляясь за бортики кроватки, словно зная, что его сейчас ждёт. Словно пытаясь схватиться за жизнь, как за соломинку хватается утопающий. Я почувствовал, как стала дрожать рука, будто пытаясь остановить меня. Решительность сменилась сомнением. Отрицание наступило в тот момент, когда я посмотрел в его глаза. Несколько секунд назад я убил его мать с глазами точно такого же цвета. Совершая самую большую ошибку в своей жизни, я опустил пистолет и взял ребёнка на руки. Прижимая к себе этого маленького мальчика, я с трудом отгонял от себя мысли, которые метались как стая перепуганных птиц, о том, правильный ли путь я выбрал? Нужен ли мне такой путь? Забирая ребёнка с собой, я надеялся, что не встречу никого по дороге. Никто не должен знать о том, что Натаниэль остался жив. Никто не должен знать, что я своими руками сохранил жизнь наследнику Змеев. Что с сегодняшнего дня я стану ему отцом. Никто, включая Натаниэля, об этом не узнает.

Часть 1. Двадцать лет спустя.

Двадцать лет прошло с тех пор, как Джек Джонсон стёр с лица города тех, кто называл себя Змеями . Теперь улицы Майами дышали железной волей Волков – его людей. Они правили безраздельно, их власть была безграничной и холодной, как сталь ствола в темном переулке. Никто не осмеливался бросить им вызов. Никто… кроме них.

Ангелы – последние, кто произносил имя Джека с ненавистью, а не со страхом. Они выжидали. Высчитывали. Играли в долгую игру.

Потому что в Майами, где власть покупается кровью, даже Ангелы знают – чтобы выжить, нужно уметь убивать.

Глава 1. Габриэлла.

Вставать рано утром под крики отца, кажется, стало обыденным делом. Уже который день подряд он просыпался в плохом настроении. Дела у него шли неважно, он срывался на окружающих, и, как обычно, первым под руку попадался мой брат – Эрик, который просыпался раньше всех, чтобы куда-то убежать. В делах отца он участия не принимал и, как мне кажется, даже до конца не подозревал о том, чем мы занимаемся. Мы – это означало, что я была в курсе отцовских дел и помогала ему во всём, в чём могла. Выразиться точнее – отец использовал меня, не оставляя выбора. В свои девятнадцать лет я превосходно стреляла, быстро бегала и умела обрабатывать раны, которых за свою жизнь видела немало.

– Габриэлла! – раздался низкий голос брата снизу. – Сколько можно спать?

Я вздохнула, вылезая из-под уютного одеяла и понимая, что спокойная жизнь мне даже не снится. Её вообще не существует. Закрыв дверь комнаты на ключ, я отправилась в душ, включив музыку погромче, чтобы не слышать стуков в дверь, ругани и всего остального, чем было наполнено каждое утро. Единственной радостью в этом доме было наличие комнаты с собственной ванной, где можно было скрыться от внешнего мира, смыть с себя ту грязь, в которой наша семья тонула уже много лет. Жаль, что эту грязь нельзя было смыть с души, которая болела каждый раз, когда я отправлялась на очередное задание от отца. Холодный душ привёл мои мысли и чувства в порядок, я завернулась в полотенце и посмотрела в зеркало. Я никогда не видела свою маму, но отец говорил, что я очень на неё похожа. Мне нравилось моё отражение в зеркале: тёмные волосы, спадающие волнами на плечи, карие глаза, чёрные ресницы, которые можно было не красить – они и так подчёркивали взгляд. Если я похожа на маму, то она, без сомнения, была красавицей. От эгоцентричных мыслей и рассматривания своего «я» в зеркале меня отвлёк телефонный звонок.

– Кэр, привет! – радостно ответила я. – Я уже думала, что ты про меня забыла!

Кэролайн – институтская подруга. Единственная из всего мира, кто не даёт мне забыть о том, что я не только дочь криминального авторитета и его помощница, но ещё и обычная девушка, которой необходимы друзья и простое человеческое общение.

– Габи, ты куда пропала? – тут же затараторила подруга. – Я звонила тебе два дня подряд, но ты не отвечала на мои звонки, в институте не появляешься! И говоришь, что я про тебя забыла?

– Чёрт, прости, – простонала я, – я была занята с отцом и совершенно забыла, что ты мне звонила!

– Опять отец и его тёмные дела? – сочувственно спросила Кэролайн. Она не была в курсе того, чем конкретно занимается моя семья, но я была уверена, что Кэр догадывалась. Судя по тому, что она была единственной, кто видел мои синяки и царапины, появляющиеся на теле раз за разом после очередного «дела», и ни разу не задала лишних вопросов, доверять ей можно было без всяких сомнений.

– Не забивай голову, – отмахнулась я, – сегодня у меня выходной. Надеюсь, по крайней мере, что это так.

– Это прекрасно, – радостно воскликнула она, – значит, мы можем пойти на вечеринку?

– Вечеринку? – с сомнением переспросила я, думая, что ослышалась.

Вероятность моего похода на вечеринку была равна нулю. Отец был категорически против такого рода мероприятий, считая это опасным занятием – появляться там, где могут быть наши враги. Если только уговорить Эрика…

– Ну, на пляже, Габи! – отвлекла меня Кэролайн. – Я же говорила тебе! Там соберутся все наши!

Наши…Для меня «нашими» были я, мой отец и арсенал оружия, который хранился по всему дому в скрытых от людских глаз сейфах. Остальные в это понятие вписывались с трудом.

– И возьми своего брата, – томным голосом попросила она, – он слишком красив, чтобы сидеть дома. А его тело…так и хочется задрать его футболку, стянуть с него штаны…

– Фу, – сморщилась я, – прекрати! Это же мой брат.

– Сексуальный брат, – мечтательно протянула Кэр.

– Кстати, ты про которого из них? – уточнила я, не желая в очередной раз слушать дифирамбы в адрес моего брата.

– Я знакома только с Эриком. Стивена ты упорно прячешь от меня, и я его видела только на фотографиях, и то – его лицо постоянно скрыто капюшоном.

– Он сам от нас прячется, – вздохнула я, – а насчёт Эрика я подумаю, брать ли его с собой. Точнее, согласится ли он пойти с нами.

– ГАБРИЭЛЛА! – крик стал уже громким, и я быстро попрощалась с Кэролайн, натягивая шорты. Пора было выбираться из своей комнаты, пока брат не решил ворваться ко мне в комнату, выломав замок.

Спустившись вниз, я натянула на себя самую счастливую улыбку, на которую была способна. Кухня встречала меня ароматом кофе и ванили – Эрик приготовил завтрак, и я невольно улыбнулась ещё шире.

– Доброе утро! – сказала нарочито громко.

– И тебе доброе утро! – брат, улыбаясь, повернулся ко мне. В его руках была кружка, из которой шёл горячий пар. – Долго же ты спишь. Тебе не надо сегодня на учёбу?

Вопрос я пропустила мимо ушей, засмотревшись на брата. Я была готова признать, что Кэролайн права. Мой брат был красив. Даже слишком красив. Высокий брюнет спортивного телосложения – он словно сошёл со страниц глянцевого журнала. У него была потрясающая улыбка, обнажающая белоснежные зубы, и ярко-зелёные глаза, коих в нашей семье не было ни у кого. Мы со Стивеном в детстве часто задавались вопросом – почему? Однако отец всегда прерывал разговоры, утверждая, что у Эрика глаза мамины, и вопросы разом прекращались. Точнее, от дальнейших разговоров отец деликатно уходил.

– Ты соскучилась? – спросил брат, ловя на себе мой задумчивый взгляд. – И что на тебе надето?

Я слегка мотнула головой, отгоняя размышления о красоте своего брата:

– На какой из твоих вопросов я должна ответить? – вежливо спросила я, сразу вспомнив, что его внешность и скверный характер никак не сочетались друг с другом.

– Желательно на второй, – он слегка нагнул голову набок, ставя на столешницу чашку с кофе. – Ты куда собралась в таком виде?

– На пляж, – пожала я плечами, засовывая в рот свежеиспеченное печенье, – обычно туда ходят в шортах. Или в купальниках.

– Ах, это шорты! – притворно воскликнул Эрик. – Больше похоже на трусы.

– Где же ты видел такие трусы? – закатила я глаза, стараясь не рассмеяться.

– Если я расскажу тебе о том, где и какие трусы я видел…

– Лучше не надо, – в ужасе закрыла я глаза руками, – пожалей мою психику.

– Габриэлла, я твой старший брат и должен…

– Меня доставать? – уточнила я с лёгкой улыбкой. – Эрик, какое тебе дело до того, что на мне надето? Сегодня вечеринка, и я бы хотела хоть раз побыть обычной девушкой!

– И для этого обязательно надо раздеваться до трусов? – с сарказмом спросил брат.

– Ещё раз повторюсь – это шорты. Хотя это вообще не твоё дело. Пойдёшь со мной?

– Куда? – удивлённо спросил он, выгибая брови.

– На вечеринку. Отец не отпустит меня одну, а так я буду вроде как под присмотром, – пожала я плечами, – кстати, там будет Кэролайн.

– Это та надоедливая блондинка, которая с первого дня нашего знакомства пытается затащить меня в постель? – притворно ужаснулся Эрик. – Кажется, это отличный повод, чтобы не пойти на вечеринку.

– Какая вечеринка? – раздался хриплый голос сзади, и мы с Эриком разом обернулись.

На кухню вошёл отец. Как всегда неслышно, но с такой силой присутствия, что комната будто сжалась, уменьшившись в размерах. Я в который раз залюбовалась его внешним видом. Отцу было сорок четыре года, и не сказать, что выглядел он моложе. Скорее, даже немного старше. Но он был красив. Красив не в том плане, в котором обычно оцениваешь особей противоположного пола. Красив – как отец. Его тёмные волосы были зачёсаны назад, подчёркивая резкие черты лица и высокий лоб. Но больше всего привлекали его глаза – глубокие, почти чёрные, они казались бездной, из которой не было ни единого шанса выбраться. Отец был одет как всегда безупречно – словно он всю ночь приводил себя в порядок. Атлетичного телосложения – а как иначе? С его-то работой. Его властный взгляд мог пригвоздить к месту кого угодно, а дерзкие манеры – заставить подчиняться всех, кто вставал у него на пути. Со стороны отец казался величественным и опасным. Но я знала, что за маской его непоколебимости прячется одиночество.

– С тобой сегодня точно что-то не так, – вывел меня из размышлений насмешливый голос Эрика, – теперь ты разглядываешь отца.

– Никого я не разглядываю, – буркнула я, отворачиваясь и чувствуя, что щёки покрываются румянцем, – я просто немного задумалась. Пап, так можно нам на вечеринку на пляже? Там будут девочки из университета, Эрик пойдёт со мной!

– Вообще-то я не давал согласия, – заметил брат – но раз уж ты настаиваешь…

– Если Эрик будет с тобой, то разрешаю пойти. Только будь осторожна. Туда могут явиться…

– Пап! – быстро прервала я его речь. – Ты же знаешь, что я всегда начеку.

– Кто может туда явиться? – спросил Эрик с любопытством и лёгким беспокойством.

Я тяжело вздохнула, понимая, что полное отстранение Эрика от дел семьи, хоть и было решением отца, но себя вряд ли оправдывало. Скрывать от родного человека то, чем ты занимаешься всё свободное время – это крайне трудно. Почему отец принял это решение, я до конца не понимала. Меня он подвергал опасности, заставляя подставляться под пули и участвовать во всех опасных и тайных делах, а Эрика оберегал. Или причина крылась в чём-то другом? Возможно, он просто боялся посвящать его в дела, потому что не доверял? Эрик был взбалмошным, непостоянным – три года назад он являлся участником музыкальной группы и играл на барабанах, потом увлёкся футболом, а чем он занимался сейчас – я вообще не знала.

– Никто, – быстро ответила я, – папа пошутил. Значит, ты дал согласие? – с надеждой посмотрела я на брата. Уж очень хотелось на вечеринку. И ради этого я готова была потерпеть своё унижение.

– Хорошо, – обречённо вздохнул он, закатывая глаза, – я пойду с тобой на эту дурацкую вечеринку.

– Спасибо, ты самый лучший брат! – я бросилась ему на шею, оставляя поцелуй на щеке, слегка смутившись. Я редко проявляла чувства на людях. Эрик в ответ быстро прижал меня к себе, по-братски стиснув в объятиях.

– Габриэлла, ты вообще ешь? – в его голосе звучало беспокойство. – Тебя же пополам сломать можно, – ужаснулся он. В этот момент в его взгляде читалось что-то странное. Вот только я не могла понять, что именно. Раньше я этого не замечала.

– Если успеваю, то ем, – коротко ответила я, отводя взгляд, – увидимся на пляже вечером?

Эрик кивнул. Я развернулась, чтобы уйти, и услышала голос отца, догнавший меня в спину:

– Габриэлла, переодень, пожалуйста, шорты. Они больше напоминают трусы. В таком виде ты из дома не выйдешь.

Эрик победно засмеялся, а я чертыхнулась. С каких пор их волнует то, в чём я одета?

***

Южный пляж Майами-Бич был тем самым местом, которое часто рисуют на открытках. С одной стороны белоснежный, сверкающий под лучами солнца песок, с другой – бескрайняя синева океана, днём приветливо поблёскивающая, а ночью превращающаяся в тёмную манящую глубину. Стоило солнцу опуститься за горизонт, как пляж начинал жить другой жизнью – свободной, громкой и опасной. Шум прибоя заглушали басы музыки, доносившиеся из огромных колонок, установленных вдоль берега. Рядом шумели торговые центры и гостиницы, переполненные народом в любое время года. Туда стекались люди со всех штатов, чтобы урвать свой кусочек тёплого океана и палящего солнца.

Сегодняшняя вечеринка, организованная нашим университетом, должна была стать масштабным событием в молодёжном мире. Кэролайн сказала, что приедет даже пресса, чтобы снять то, что происходит внутри молодёжной тусовки, и показать миру обратную сторону вечеринок. Поэтому мне нужно было быть особо внимательной – если явятся друзья отца, а они явятся – то прессе точно будет, о чём написать.

– Ты пришла! – Кэролайн быстрым шагом приближалась, завидев меня издалека. На ней было короткое белое платье, подчеркивающее загар и стройные длинные ноги. – Слава Богу! Отец без проблем тебя отпустил?

– Ну не совсем, – я кивнула в сторону брата, – он мой сопровождающий.

– Привет, Эрик, – Кэролайн лучезарно улыбалась, наверное, надеясь, что своей улыбкой растопит его холодное сердце, – рада тебя видеть.

– Привет, – угрюмо ответил он, – жаль, что это не взаимно.

– Эрик! – прикрикнула я на него. – Ты можешь быть вежливым хотя бы иногда?

– Иногда могу, – кивнул он, нагло ухмыляясь, – но сегодня явно не тот случай. Я буду возле бара, а ты, пожалуйста, сделай так, чтобы я видел тебя и не искал по всему пляжу, думая, что тебя насилуют где-то на берегу.

– Ты отвратителен, – закатила я глаза.

– И я тебя люблю, – оскалил он зубы и отправился в сторону бара.

Я обернулась к Кэролайн, заметив, что та влюблёнными глазами смотрит в сторону моего брата, не двигаясь с места.

– Как ты можешь быть влюблённой в этого…

– Прекрасного молодого человека? – уточнила она, не сводя глаз с его спины.

– В этого хама. Он же ужасен!

– Ты просто не смотришь на него как на мужчину.

– Я просто знаю его с худшей стороны, – отмахнулась я, – и вообще он мой брат, прекрати говорить при мне о его сексуальности и прочих достоинствах. Это как-то неправильно,– я прищурилась и осмотрела толпу людей, собравшихся неподалёку. Вроде никого подозрительного.

– Ты ханжа, – беззлобно бросила Кэролайн, – пойдём я тебя кое с кем познакомлю.

– Кэр, ты же знаешь, что я не знакомлюсь на вечеринках, и вообще мне не нужны отношения, – сморщилась я, отчаянно сопротивляясь её попыткам свести меня с кем-то из своих друзей.

– Так и останешься одна до конца дней своих, – справедливо заметила подруга, – я же не замуж тебя зову, просто познакомься, потанцуй, оттянись, в конце концов! – я не заметила, как она схватила меня за руку и потащила в ту самую толпу, к которой я так пристально приглядывалась минуту назад.

– Джастин! – крикнула она кому-то.

К нам вышел молодой человек, от вида которого я мгновенно почувствовала себя неуверенной в себе девчонкой, которую первый раз пытаются с кем-то познакомить. Не просто с кем-то, а с идеалом, которого я столько лет рисовала в своём воображении. Высокий молодой человек вальяжной походкой подошёл ближе, лучезарно улыбаясь. Его тёмно-русые волосы были взъерошены, чёлка небрежно падала на лоб, но не закрывала глаза. При вечернем свете огней они казались чёрного цвета, но в них крылось то, чего я до сих пор не встречала в ком-либо другом, – уверенность, спокойствие и надёжность. Как я поняла это, лишь мельком взглянув на него, – не знаю. Возможно, причина крылась в том, что я слишком часто общалась с теми людьми, от которых нужно было бежать без оглядки. А тут…

– Габриэлла! – Кэролайн пощёлкала пальцами у меня перед глазами. – Ты ещё с нами?

– Конечно, – быстро пришла я в себя, натягивая улыбку и желая поскорее скрыться, – извините меня, я просто вспомнила о том, что не передала брату кое-что весьма важное. Я сейчас вернусь, – кивнула я, разворачиваясь в сторону бара и чувствуя себя нелепо.

Интересно, куда подевался Эрик? Сказал, что будет у бара, но я никак не могла его найти. Я потянулась в карман шорт, чтобы достать телефон и набрать его номер, но в этот самый момент музыку разрезал резкий звук выстрелов, который раздался со стороны океана. За ним последовали крики, и началась паника. Люди бежали с пляжа, что-то крича и размахивая руками. Я быстро выхватила пистолет, который предусмотрительно спрятала под одеждой, наконец-то выцепила взглядом брата, резким движением подскочила к нему и уложила его на пол за барной стойкой, сев сверху на его ноги.

– Что ты…? – громче, чем надо, спросил он.

– Тихо! – шикнула я на него, приставив пистолет к губам.

– Господи! – Эрик дёрнулся. – Откуда у тебя пистолет?

Кажется, правду моему брату придётся узнать раньше, чем я планировала ей делиться.

– Тихо же, ну! – снова шикнула я. – Не высовывайся.

Я аккуратно сползла с его ног, не опуская пистолет и надеясь, что он не решил убежать, и выглянула из-за барной стойки. Пляж показался полупустым: все, кто успел, уже сбежали. А кто нет…Я вздохнула. Стрельба на вечеринке. Прессе будет, о чём поговорить. Вот только кто посмел?

Глава 2.Джек

– Я же просил вас не появляться на этой вечеринке!

Голос ударился о стены кабинета, оттолкнувшись от них эхом. Давно я так не кричал. И уж тем более не позволял себе терять контроль. Я сделал несколько глубоких вдохов, стараясь успокоить нервы. Воздух вокруг пах тяжёлым сигаретным дымом, старым деревом и кожей, которой была обита мебель. За моей спиной – высокие окна, плотно закрытые тёмными шторами, не желающими никого пускать извне в мой мир. На столе, сделанном из красного дерева, стояла лампа, свет которой освещал мои руки, сжатые в кулаки. Рядом – бокал виски, который я так и не допил.

– Там была моя дочь, был мой сын! Чем вы вообще думали?

– Ты сам говорил, что вечеринка – рай для сбыта, так в чём проблема, Джек? Испугался за своих отпрысков? – оскалился Рэй, обнажая зубы в неприятной улыбке и проводя рукой по волосам, блестевшим от геля. Его маленькие глазки сверкали от энтузиазма и удовольствия. Всё, что происходило, несомненно, доставляло ему удовольствие. – Мы их не тронули. Мы вообще их не видели!

– Знай своё место! – грубо осадил я его, жестом требуя замолчать. – Твоё счастье, что вы их не видели и не тронули. Вот только телефон моей дочери молчит, и их с Эриком до сих пор нет дома! Ваше счастье, если с ними всё в порядке. Если нет, то тремя трупами сегодня дело не закончится. Я надеюсь, вы подчистили за собой?

– Сомневаешься в наших способностях? – подал тихий голос Дэвид – мой верный друг и напарник. Его невозмутимость и поддержка сопровождали меня с того момента, как я возглавил Волков. Этот человек был мне не просто товарищем или помощником – он был частью моего мира. Если бы не его внешность – чёрные как смоль волосы, нос с небольшой горбинкой, заостренные черты лица – я бы решил, что мы разлученные в детстве близнецы. Слишком похож этот человек был на меня.

Я не стал отвечать на вопрос, потому что, честно говоря, мне было всё равно. Важнее всего были жизни моих детей, которых не было дома до сих пор. Я устало потёр затылок, отчётливо понимая, как далеко зашёл. Я впутал свою дочь в криминальный мир, прикрываясь её внешностью и навыками. Я оградил сына от всего, чего касалась Габриэлла, думая, что так будет лучше для него. Для меня. Для нашей империи. Гибель моих людей в планы не входила. Последнее время дела и так шли неважно, под угрозой закрытия оказалось казино, приносившее мне стабильный доход все эти годы. Кто-то ставил мне палки в колёса, получив лицензию на снос моих заведений и строительство на их месте кафе. Личность оставалась загадкой, однако мы активно занимались поисками тех, кто пытался помешать нам заниматься тем, чем мы занимались. Безусловно, контроль за сбытом наркотиков и оборотом оружия в Майами – это тот уровень, к которому мы шли годами, полностью подчиняя себе все развлекательные учреждения и мероприятия. Это были большие деньги, даже огромные. Все они были покрыты кровью, но оно того стоило. После того, как двадцать лет назад мы избавились от всех членов группировки, именовавших себя Змеями, деньги потекли рекой, а жизнь превратилась в рай. У меня было всё, о чём я мечтал, – бизнес, огромный дом, собственный яхт-клуб, дети. Кстати, о них…

– Дэвид, – окликнул я друга, вставая со своего места, – а Стивена ты, случаем, не видел на этой вечеринке? Это не может быть его рук дело?

– Джек, я тебе сотни раз говорил, что твоего сына мы проверили по всем пунктам. Он всё также ненавидит тебя, как и раньше, но ненавидит тихо. Нет, это не его рук дело. В этом я уверен. Возможно, Лаки в курсе происходящего. Даже, скорее всего. Он же держит всю Флориду. Но ему только на руку, если между кланами развяжется война.

– Между кланами? Ты думаешь, это Ангелы?

– Бог с тобой! – отмахнулся он. – У них кишка тонка. Но ты уверен, что из Змеев никто не уцелел?

Этот вопрос я слышал много раз, и ответ был всегда один. Ложь, в которую я сам поверил за эти годы, была сродни правде – она произносилась уверено, без колебаний. Я словно вернулся на двадцать лет назад – в тот день, когда пробирался в полной темноте в чужом доме, в поисках тех, от кого должен был избавиться. Я до сих пор помнил глаза Оливии пронзительно зелёного цвета. Это было не первое убийство, которое я совершил, оно же не было и последним. Но это была первая и единственная женщина, молодая мать, жизнь которой я оборвал. И только я знал о том, что её сын был жив. Наследник Змеев всё это время жил под моей крышей, считал себя моим сыном и даже не догадывался, что я сделал его сиротой, разрушил всю его жизнь, присвоил себе то, что принадлежало ему по праву наследования. Если он узнает о том, кто он такой…Нет, этому не бывать.

– Да, я уверен, что из Змеев никто не уцелел, – в очередной раз солгал я, уверенно смотря в глаза друга, – поэтому и теряюсь в догадках, кому мы встали поперёк горла.

– Боюсь, ты удивишься, если узнаешь, сколько человек тебя ненавидят, – хмыкнул Рэй.

– Ненависть и способность бросить вызов – не одно и то же. – бросил я задумчиво. – А где сейчас Стивен?

– Конкретно в эту минуту – не знаю, – развёл руками Дэвид, – последний раз мы его видели в Палм-Бич. Он был в сопровождении очаровательной блондинки – ноги от ушей, грудь – во! – показал руками Дэвид предполагаемые размеры бюста.

– На себе не показывают, – усмехнулся я, – смотри, а то с такими объёмами тебе будет сложно оставаться незамеченным в укрытии. Так что там с ней?

– С грудью?

– С девушкой! Вы выяснили, кто она?

– Не совсем, – Дэвид потёр переносицу, – Стивену она известна под именем Меган, но мы нашли данные о том, что в прошлом году она останавливалась в одном из отелей под именем Кэтрин. А, значит, она скрывает свою личность. Почему – предстоит ещё выяснить.

– И вы, вместо того, чтобы заниматься делом и попытаться узнать, с кем живёт мой младший сын, сунулись на вечеринку для заработка?

– Джек, чем ты недоволен? – вновь подал голос Рэй. – Ты сам приказал найти тех, кто нелегально продаёт наркоту молодёжи, мы его убрали. Грубо, но убрали. Ты сам просил сбыть залежалый товар как можно быстрее. На вечеринке мы справились с этой задачей за несколько минут – там всегда можно найти нужного дилера. Потеря наших людей была случайна – кто-то стрелял, и мы не стали выяснять кто. Разберёмся с этим позже. Джек, ты хотел контролировать город, подчинить себе всех, заставить их тебя бояться. В твоей власти весь наркобизнес, незаконный оборот оружия. Ты держишь казино и рестораны. Тебя прикрывают со всех сторон, в глазах правосудия ты чист. Что сейчас не так? – Рэй махнул Дэвиду, и оба вышли из комнаты, не дав мне шанса ответить.

Что было не так, я и сам не знал. Возможно, с самого начала я не планировал втягивать детей в свои дела. Мне нравилось, что они жили в достатке, ни в чём себе не отказывали. Но Стивен стал случайным свидетелем перестрелки, после чего собрал вещи и сказал, что больше у него нет отца. Я пытался его искать, и несколько раз мне удалось даже встретиться с ним, чтобы объясниться. Но это было невозможно – он сказал, что лучше жить в бедности, но честно, чем пользоваться деньгами, омытыми кровью. В глубине души я знал, что он прав. Но свой путь я не выбирал – на него меня толкнули мои родители, и сойти с него я не мог. Отсюда был только один выход – тюрьма с пожизненным заключением.

Из размышлений о том, правильный ли путь я избрал, и зачем я толкнул Габриэллу на него же, меня вывел шум в холле. Время уже перевалило за полночь, и в темноте, которая окутывала дом, каждый звук казался раскатами грома.

– Да не трогай ты меня! – раздавался громкий недовольный голос Эрика. – Я в состоянии идти сам!

– Я тебя и не трогаю! – проорала Габриэлла. – Ты сам вцепился в меня и не отпускаешь! Скажи спасибо, что я не бросила тебя там, на пляже, со стрельбой и вооружёнными бандитами!

– Кажется, что ты одна из них! Откуда у тебя оружие? – судя по тону, Эрик задавал этот вопрос уже не первый раз.

– Тебя это не касается, – отрезала Габриэлла, – спроси лучше отца, я разговаривать на эту тему не хочу.

Я с усталостью вздохнул, понимая, что сейчас, если Эрик начнёт задавать вопросы, у меня будет лишь один путь – сказать ему правду. Я вышел к детям, понимая, что чувствую невероятное облегчение от того, что они живы. Я искренне любил их, они были всем тем, ради чего я жил, несмотря на то, что мои поступки не оправдывали меня и не были поводом гордиться мной как отцом.

– С вами всё в порядке? – спросил я обеспокоено. – Вы не пострадали?

Я бегло осмотрел их, не обнаружив ни ран, ни следов крови. Значит, целы.

– Ко мне кабинет. Оба. – тоном, не терпящим возражений, приказал я.

– Всё нормально, – ответила мне дочь, нехотя следуя за мной, – я успеваю вовремя реагировать. Как всегда.

– Сколько их было? – уточнил я, жестом приглашая присесть Габриэллу и Эрика, мнущегося на пороге кабинета.

– Я не видела, судя по количеству выстрелов – один. Но могу ошибаться.

– Скорее не ошибаешься. Последнее время каждое моё действие встречает сопротивление. Складывается впечатление, что кто-то бросает нам вызов и пытается убрать нас с дороги.

– Кто? – Габриэлла смотрела на меня испуганно. Она, хоть и была посвящена в мои дела, но до конца не осознавала той опасности, которой я подвергал её жизнь. Да, собственно, и свою тоже.

– Вопрос не только в том – кто, вопрос в том – почему? Почему именно сейчас? Почему на вечеринке… Не бери в голову, это не твои заботы. Я разберусь с этим.

– Что вообще происходит? – подал голос Эрик, устало опускаясь в кресло. – Мне кто-нибудь может объяснить, о чём вы говорите? Отец? – сын посмотрел на меня вопросительно. – Откуда у моей сестры пистолет? Почему она взяла его с собой на вечеринку? О каком вызове вы говорите? Кто стрелял?

Вопросы обрушились на меня один за другим. В них не было логики и не было порядка. Сын задавал их вразнобой, заставляя меня нервничать, потому что он был единственным, кому я не мог – и не хотел – открывать правду. По крайней мере, в том виде, в котором она была у меня. Но держать его в неведении больше я не мог, слишком близко он подобрался к тому, чтобы стать частью моего мира. Того мира, частью которого он и должен был быть. Вот только по другую сторону.

– Габриэлла, оставь нас, пожалуйста, с Эриком наедине, – попросил я, – нам нужно поговорить.

– Можно подумать, я не в курсе того, о чём ты хочешь поговорить, – буркнула она устало и недовольно, – хорошо, я буду наверху. И, пожалуйста, постарайтесь не поубивать друг друга, когда будете выяснять, кто, где и в какой именно момент свернул не туда.

– Налей мне виски, – попросил меня Эрик, когда Габриэлла вышла из кабинета, – кажется, что разговор на трезвую голову меня если не испугает, то точно разозлит.

Я кивнул, понимая, что возражать сейчас не в состоянии, и направился к бару. Взяв бутылку коллекционного Джек Дэниэлс, я вернулся к сыну, застав его в той же позе. Он вальяжно сидел в кресле, закинув ногу на ногу, в его взгляде читалось то, что я всегда боялся в нём увидеть – шок, непонимание и презрение. И это ещё до того, как он узнал правду. Я налил в стакан виски и протянул сыну, не сводя с него взгляда. Он буквально одним глотком осушил стакан, не поведя и бровью.

– Я слушаю, отец, – холодным, но спокойным тоном произнес он.

– Что ты хочешь знать?

– Всё, – уверенно ответил он, – по крайней мере, всё то, что знает моя сестра.

– Хорошо, – я кивнул, – но пообещай мне…

– Что? Что я не брошу тебя и не сбегу как Стивен? Что буду продолжать любить тебя? Не буду я давать громких обещаний, потому что я живу во лжи, которой вы с Габриэллой кормили меня так долго. Ты говорил мне, что Стивен сбежал, потому что у вас с ним были разногласия. Кажется, я стал понимать, о каких именно разногласиях ты говорил.

– Эрик, я не знаю, как уместить всю свою жизнь в короткий рассказ, но попробую. Постарайся выслушать меня, не перебивая. Потом, если захочешь, будешь задавать вопросы.

Эрик молча кивнул.

– Наша мирная жизнь не такая уж мирная, какой кажется снаружи. Изнутри это гниль и грязь, боль и страдания. Ты думаешь, что мы живём в этом шикарном доме благодаря тому, что я владею игорным бизнесом? Или это доход от ресторанов? Как бы ни так. Безусловно, сеть казино приносит нам стабильный и немаленький доход, но даже это не позволило бы нам держать такой огромный дом, яхт-клуб и разбрасывать деньги налево и направо.

Я сделал паузу, делая глоток виски, и тут же продолжил:

– Уже много лет я состою…точнее, я являюсь главой криминальной группировки, которая называется Чёрные волки. В наших руках находятся полный контроль за сбытом наркотиков и торговля оружием. Здесь, в городе Майами, всё это принадлежит нам. Это то, чем я живу уже больше двадцати лет. Казино – это отличное место для того, чтобы заключать выгодные сделки, искать потенциальных клиентов и партнёров. Туда не приходят бедные люди и редко заглядывают глупые. Ими сложно управлять – да, но с ними можно сотрудничать и получать от этого выгоду. Ты вряд ли сейчас имеешь хоть малейшее представление о том, что я имею в виду. Но со временем поймёшь. Ты поймёшь, что есть люди, которые стоят выше обычных дилеров, что они контролируют весь процесс от скупки до реализации, и если этих людей убрать, начнется хаос. Бесконтрольный и беспощадный.

– Ты говоришь ужасные вещи, – тихо перебил меня Эрик, – получается, ты продаёшь наркотики, значит, ты наркоторговец, который подсаживает людей на эту дрянь, медленно убивая их, – Эрик ненадолго замолчал, подбирая нужные слова, – ты способствуешь тому, чтобы население мучительно умирало, но при этом платило огромные деньги за свою же смерть!

– Я способствую тому, чтобы процветал игорный бизнес. Всё остальное лишь держу под контролем. Это разные вещи. На количество людей, употребляющих запрещённые вещества, я влиять не могу, они сами делают свой выбор и только им решать, на какой путь ступить. Но если пустить всё это на самотёк, не контролировать тех, кто продаёт наркотики, и пути сбыта, тогда начнётся беспредел. А так всё находится в моих руках. Я точно знаю, когда и куда прибудет очередная партия и кому её нужно отправить. Мне неприятно об этом говорить, Эрик, но наркотики были и будут всегда. И люди, употребляющие их, тоже. Я не заставляю их делать это. Я даже не знаю, кто они. У меня запрашивают товар – я его продаю. Получаю деньги. А дальше товар распространяется по городам, маленьким или большим. И на этом моя работа в этом направлении заканчивается.

– Неприятно об этом говорить? – повторил мои слова Эрик неверящим тоном, – ты шутишь? Тогда зачем тебе всё это? Почему ты не можешь просто жить как все? Как обычные люди. Пусть другие контролируют незаконную деятельность. Почему ты? Почему нельзя купить дом попроще, не держать яхты и не покупать себе часы стоимостью квартиры в Нью-Йорке? – казалось, возмущении. Эрика нет предела. – И ты что-то говорил про оружие? Что с ним? Ты незаконно торгуешь оружием и за это тоже получаешь деньги? И куда ты продаёшь его?

– В разные штаты, заграницу. Много куда.

– И ты убивал людей?

Вопрос повис в воздухе, накаляя обстановку до предела. Воцарилось недолгое молчание, которое никто не решался нарушать. Я вздохнул, понимая, что разговор вышел не на тот уровень, на котором он находился изначально.

– Да, – коротко и ёмко ответил я. А что я должен был ещё сказать? Это была правда. Горькая, неприятная, ужасная. Но лгать сейчас было бессмысленно.

– Какой кошмар. И ты втянул в это мою сестру?

– Габриэлла является лишь приманкой для выгодного сотрудничества. Она юна, красива, обаятельна. Легко находит общий язык с разными людьми, без проблем заводит новые знакомства. Полчаса её присутствия в казино экономят мне уйму времени – она приносит информацию о том, кто присутствовал, кто сорил деньгами и на кого я могу рассчитывать, а кого нужно убрать. Она даёт наводку, получает данные – передаёт их нам, остальное – не её забота.

– Хорошо, – Эрик нервно стучал пальцами по боковине кресла, – но зачем ей пистолет?

– Эрик, в криминальном мире люди попадаются разные. И не всем по душе общение с той, кто пытается выудить информацию. Некоторые быстро раскусывают её. У меня есть враги, Эрик. Пистолет нужен для того, чтобы от них защищаться.

– Стивен ушёл из дома по этой причине? Потому что не хотел быть частью вашего мира?

– Да.

– Почему Габриэлла не ушла вслед за ним? Неужели она не испугалась?

– Тебе лучше поговорить об этом с сестрой, – устало сказал я, – я не могу давать ответы за неё.

Эрик кивнул и встал с кресла. Не проронив ни слова, он резко открыл дверь, хлопнув ею так, что у меня зазвенело в ушах. По звуку его удаляющихся шагов было понятно, что он поднимается наверх, к сестре. Я услышал, как громко стукнула дверь, как дети начали громко о чём-то спорить. Затем раздался топот ног по лестнице, следом закрылась входная дверь, и в доме стало тихо. Эрик с Габриэллой куда-то ушли, оставив меня одного в своей тьме и сопровождающей её тишине.

Глава 3. Эрик.

После того, как я услышал правду – или хотя бы её часть – от своего отца, я не мог оставаться в доме, где находился он. Стены тут же сдавили лёгкие, напоминая о каждом лживом слове, каждой тайне, которые от меня скрывали всё это время. Мне нужно было подумать. Остаться наедине с собой.

От опрометчивых поступков меня спасла сестра. Она молча, но решительно отправилась со мной, вызвала такси и вопросительно посмотрела на меня:

– Есть план?

Я покачал головой. Плана не было, но был адрес отеля – место, куда я несколько раз приезжал в те моменты, когда хотелось спрятаться от внешнего мира. Не слишком известное, но надежное и скрытое от посторонних глаз и ушей.

Когда такси подъехало, я невольно улыбнулся. Хоть что-то оставалось неизменным. Старенькое, но аккуратное здание приветливо манило нас открытыми дверьми. Выкрашенные в бежевый цвет стены и деревянные оконные рамы действовали успокаивающе. На входе нас встретила администратор – женщина лет сорока, приветливо улыбающаяся и не задающая лишних вопросов.

Свободный номер оказался на шестом этаже. Просторный, но не роскошный. То, что было нужно для важной беседы.

– Ты всерьёз не собираешься возвращаться домой? – спросила меня Габриэлла, когда я со злостью пнул стоящий передо мной стул, а потом обессилено опустился на него.

– Нет, – покачал я головой, – точнее – пока нет. До тех пор, пока я не разберусь в том, что думаю насчёт всего происходящего. И пока ты не расскажешь мне, откуда у тебя этот кольт и как часто ты им пользовалась.

– Это не кольт, – возразила сестра, кивая на оружие, которое она слишком демонстративно положила на столик перед собой, – это Walther.

– Оружие Джеймса Бонда? – то ли задал вопрос, то ли констатировал я факт.

– Вот, а говорил, что не разбираешься в пушках.

– Я разбираюсь в фильмах, а оружие меня пугает. Пока я учился играть на гитаре и барабанах, ты училась стрелять? В людей?

– Брат, пожалуйста, – Габриэлла устало прикрыла глаза, с трудом сдерживая зевок, – перестань считать меня серийной убийцей. Я никого не убивала, повторяю тебе это в сотый раз. Стрелять я умею, и очень хорошо, но я всего лишь девушка, а не глава мафии.

– Ну да, ты его дочь, – хмыкнул я, злобно сверкнув глазами.

– А ты его сын, – с вызовом ответила она, – и что?

– И что? – спросил я с усмешкой. – Да то, что я всё это время жил, не думая о том, чем занимается мой отец, и о том, что ты ему помогаешь. Я развлекался, не вдаваясь в подробности того, откуда у нас столько денег – я был уверен, что эти деньги заработаны честным путем благодаря отцовскому бизнесу.

– Ты считаешь казино честными деньгами? – с сомнением спросила Габриэлла, отвернувшись от меня.

Я снова обратил внимание на то, какой худенькой она была. Призрачный свет гостиничных ламп, смешивающийся с холодным сиянием уличных фонарей, освещал её хрупкую девичью фигуру. В этом мерцающем полумраке она казалась ещё моложе. Хотя ей и так было всего девятнадцать. Сестра обняла себя за плечи и подошла ближе к окну.

– Я считаю, что отец не должен был столько лет скрывать от меня правду. – тихо произнёс я. – Я член семьи, а такое ощущение, что он меня не считает даже за человека.

– Он оберегал тебя, – начала она говорить, не поворачиваясь и пристально изучая открывающийся из окна вид на спящий город и слегка тронутые лунным светом деревья, окружающие отель, словно желая отыскать там что-то для себя очень важное.

– Он не хотел втягивать тебя в этот мир. Мир, который полон грязи, убийств, лжи и притворства. Ты наслаждался жизнью, играл в группе, ходил на тусовки с друзьями, встречался с девушками – жил той жизнью, которой и должен жить парень в твоём возрасте. Всё это время меня отец отпускал лишь со своей охраной на сделки, которые проходили в его казино, а порой – за его пределами. Я получала или передавала нужные координаты, находила людей, готовых платить за наш, так скажем, не самый законный груз. У меня толком не было и нет друзей, кроме Кэролайн, которая спокойно относится к тому, что я периодически пропадаю, и не задаёт вопросов. Когда на моём теле появлялись синяки, она также молча реагировала на них. Не знаю, догадывается она о том, чем я занимаюсь, или думает, что меня бьёт мой несуществующий парень, но в душу не лезет. Я не могу заниматься своей личной жизнью, потому что отец считает, что это всё пустая трата времени, и он уже подобрал мне жениха. Я даже не знаю, кто он и откуда. Знаю только, что он сын одного из его прихвостней. – Габриэлла усмехнулась. – Семейный бизнес.

– Зачем ты это делаешь? – тихо спросил я. – Почему не можешь сбежать, как сбежал Стивен? Или сказать отцу, что ты не хочешь ему помогать?

– Потому что ему нужна моя помощь, – она всё же обернулась, глядя прямо мне в глаза, – мало кто из девушек согласится участвовать в криминальных делах, а рисковать собой отец не всегда готов, он же…

– …он же рискует твоей жизнью! – стукнул я кулаком по стене, резко вставая со стула и отодвигая его ногой. – Как ты этого не понимаешь?

– Я понимаю, – она обречённо кивнула, потом собралась и более уверенным тоном продолжила, – послушай, я уже привыкла к такой жизни. Меня не нужно жалеть и переживать за моё психическое состояние. Всё в порядке.

Возможно, она хотела добавить что-то ещё, но продолжить ей не дал странный шум снаружи – он доносился с улицы. Габриэлла резко пригнулась, схватив меня за руку, буквально силой заставив опуститься на пол рядом с ней, и прислонила палец к губам, велев тем самым вести себя тихо. Палец она быстро убрала, и тут же в её руке оказался пистолет. Когда она его схватила – я не представлял. Как и не представлял, какой жизнью она жила, если на малейший шум реагирует вот таким образом. Зато я отчётливо ощущал её руку в своей руке. И это был отнюдь не сестринский жест. Он был больше похож на крик о помощи. Да, я не был посвящён в их дела, не участвовал в криминальных разборках, но я был её братом. Единственным братом, который всегда находился рядом. Точнее, я должен был находиться рядом, должен был заботиться о ней, как о младшей сестре. Вот только сейчас я испытывал весьма смешанные чувства, упорно стараясь отбросить их подальше. Самым страшным было то, что к братским чувствам они не имели никакого отношения.

– Всё в порядке, – Габриэлла отпустила мою руку, смущённо улыбаясь, – ложная тревога. Извини, что напугала.

– Я не из пугливых, хотя ты могла подумать иначе, – хмыкнул я.

– Именно поэтому ты так крепко вцепился в меня на пляже, когда раздалась стрельба?

– Я боялся за тебя, – повёл я плечами, – а не за себя. Я же не знал, что ты свободно владеешь оружием, держишь в руках весь криминальный мир и никого не боишься.

– Эрик, – с нажимом на моё имя начала говорить сестра, – знал бы ты, как я на самом деле боюсь. Мои руки не дрожат лишь потому, что в них постоянно находится пистолет, который не должен случайно выстрелить. Но каждый раз, отправляясь на сделку, я думаю о том, выживу ли я? Не будет ли каких-либо проблем? Ты вообще представляешь, как устроен криминальный мир изнутри?

Я покачал головой. О криминальном мире я знал лишь из фильмов и книг, которые, к слову сказать, довольно редко читал. Я представлял себе главу мафиози, сидящего в кожаном кресле и одетого в чёрный костюм, который отдаёт приказы по телефону, курит сигару и пьёт виски. И на этом всё. Фантазия дальше отказывалась подкидывать нужные картинки, ограничивая моё воображение лишь кадрами из просмотренных фильмов.

– Так вот, Эрик, изнутри всё намного сложнее и запутаннее, чем снаружи. Наш отец – фактически он не делает ничего. Чаще всего это именно так. Он лишь управляет огромным количеством людей, которые делают всю грязную работу за него. Кто-то ради денег, кто-то ради славы…кто-то ради того, чтобы избавиться от долгов. Хотя по сути всё равно всё сводится к деньгам. Всегда всё сводится к деньгам. Люди ради денег готовы идти на страшные преступления, убивать близких, врать…Но отцу не приходится участвовать в этом лично. Если и приходится, то крайне редко в сложных ситуациях. Не знаю, делал ли он это в прошлом, но думаю, что да. А сейчас у него огромная команда людей, а, если быть точнее, то пешек, которыми он управляет как король. Так вот…я одна из этих пешек. И на то есть свои причины.

– И ты, конечно, мне их не назовёшь?

– Почему же, – она легко улыбнулась, – это не такая уж и тайна. Я подчиняюсь отцу на его условиях, но в обмен он обещал мне, что…

Габриэлла колебалась, будто боясь сказать мне правду. Будто это та правда, которая уничтожит всё то, что было до неё.

– Что он обещал тебе, Габи?

– Он обещал, что познакомит меня с матерью. Но только в том случае, если я буду делать то, что он говорит.

Шок пришёл не сразу, но довольно быстро. Отец утверждал, что наша мать мертва. С кем он собрался знакомить Габриэллу? С трупом?

– Брат, – Габриэлла пыталась поймать мой взгляд, – я понимаю, что ты шокирован. Я тоже была шокирована, но наша мать жива. Он не хотел втягивать её в криминальный мир, а потому надёжно спрятал, и…

– Надёжно спрятал? – перебил я, чувствуя, как внутри меня закипает гнев. – Ты хочешь сказать, что столько лет наша мать была жива, и мы не видели её лишь потому, что твой отец занимался преступной деятельностью? То есть мы могли жить с ней, вдали от этого ужаса, в который тебя втянул Джек?

Я не сразу сообразил, что назвал отца Джеком, и не нашим, а её отцом. Подсознание работало быстрее и отказывалось воспринимать человека, который столько лет мне врал, как отца. Я словно оглох – то ли от новости, которую узнал, то ли от шока, который испытал. Всю свою сознательную жизнь я провёл без матери, будучи уверенным, что она мертва. Я не знал ни её заботы, ни её доброты. Безусловно, отец дал мне всё, в чём нуждается обычный человек – одежду, еду, кров, образование. И даже больше – богатую жизнь, в которой я мог ни в чём не нуждаться. Вот только порой складывалось ощущение, что всем этим он словно откупался от меня. Габриэлла всегда была его любимицей, он очень часто говорил всем, что самое лучше, что у него есть – это его дочь. Но я никогда не слышал, чтобы он что-то подобное говорил обо мне. Раньше я не придавал этому значения, потому что был уверен, что ему очень непросто было воспитывать троих детей без женской помощи, столько работать, чтобы нас обеспечить. А сейчас во мне закипала ненависть от осознания того, что он лишил нас со Стивеном и Габриэллой матери и всё это лишь потому, что он не хотел её втягивать в свои дела. Мог и не втягивать, но дать возможность хотя бы увидеться с ней!

– Ты знаешь, где она? – спросил я Габриэллу слишком грубо. – Где наша мать?

– Нет, – она мотнула головой, – думаешь, отец такой идиот, чтобы дать мне информацию, без которой он не сможет манипулировать мной?

– И когда он откроет тебе правду? – с сомнением спросил я. – Когда он наиграется и даст тебе свободу?

– Я не знаю.

– Дай мне пистолет.

– Что? – Габриэлла шокировано посмотрела на меня. – Зачем тебе пистолет?

– Я пойду к отцу.

Она рассмеялась, невзначай откинув назад волосы. Простой невинный жест, который снова привёл меня в замешательство. Что со мной сегодня не так – я понять не мог. С каких пор моя сестра стала вызывать во мне какие-то чувства? Это ненормально. Я подумал о том, что вероятнее всего это накопившаяся за последние дни усталость – вечеринка со стрельбой, разговор с отцом, информация о том, что наша мать жива – слишком многое поменялось, и переварить эту информацию было непросто. Особенно сейчас. В её присутствии всё было другим.

– Ты считаешь, что сможешь противостоять человеку, который научился стрелять раньше, чем ходить? Я на твоём месте выбрала бы другую тактику, если ты хочешь получить от отца хотя бы какую-то информацию. Угрожать ему бесполезно, делать что-то за его спиной – тоже, потому что у него везде есть связи – полиция, больницы, магазины – я могу перечислять бесконечно, и в каждой точке, которую я назову, есть человек, работающий на отца и Волков. Играть надо по его правилам, свои внедрять сейчас не стоит.

– И что ты предлагаешь делать? – спросил я, смотря на неё в упор.

– Ждать. По крайней мере, пока. Дела, насколько я понимаю, у отца идут плохо. Он потерял несколько своих людей, и кто-то внезапно открыл на него охоту.

– У тебя есть предположения, кто это может быть?

– Сложный вопрос, – она задумчиво потёрла переносицу, нахмурив лоб, – насколько мне известно, у Чёрных волков был только один враг – это организация Белые змеи, которая, со слов отца, была уничтожена двадцать лет назад. Я слышала, как он говорил об этом с Дэвидом. Он уверял, что в живых не оставили никого, но сейчас у них возникли сомнения. Хотя есть ещё одна группировка – они зовут себя Красными ангелами, но обычно они не ввязываются в кровавые разборки, стоят немного в стороне.

– Змеи, волки, ангелы, – пробубнил я под нос, – откуда вообще берутся такие названия? И сколько этих группировок?

– Группировок много, но крупных всего три. Остальные – скорее мелкие игроки на криминальном рынке, не представляющие угроз и не создающие проблем. Брат, мне нужно бежать – я сегодня договорилась встретиться с одним человеком, у него есть информация, которая может быть мне интересна. А через несколько часов наступит утро, и нужно немного поспать. Я позвоню тебе позже, и обещаю – расскажу, откуда взялись такие названия, и поделюсь тем, что знаю. Надеюсь, ты не будешь использовать эту информацию против меня и моего отца. И прошу тебя – не делай глупостей!

– Я даже стрелять не умею, – усмехнулся я как-то криво, кивая на её оружие, – как я могу использовать что-то против тех, кто…

– Если ты снова включишь пластинку о том, что я серийный убийца, то я стукну тебя этим самым пистолетом. Для того, чтобы пойти против отца, достаточно знать все его секреты и рассказать их нужным людям. Поэтому он никогда не делится ничем важным, что может ему навредить. Но всё же – советую не пытаться.

– Хорошо, – я кивнул, понимая, что сейчас нахожусь в том положении, когда спорить бесполезно – я ровным счётом был никем в их мире и, чтобы противопоставить что-то, нужно было сначала заслужить место. Я понимал, что у меня слишком много вопросов, и в планах промелькнуло желание найти Стивена, чтобы поговорить с ним, выяснив реальные причины его ухода из дома, а потом уже думать, что делать дальше.

– Тогда до встречи, – Габриэлла спрятала пистолет за спиной, – я позвоню, – и послала мне воздушный поцелуй.

– А с кем ты встречаешься? – внезапно спросил я, желая прикусить себе язык за любопытство.

– С Джастином, с вечеринки. Нас познакомила Кэролайн, и, кажется, я ему понравилась, – она скрылась за дверью гостиничного номера, не дав мне даже её проводить.

Вопрос «А понравился ли он тебе?» и странный укол ревности повисли в воздухе.

Глава 4. Джастин.

– Хочешь сказать, что ты ничего не знал? – мама повернулась ко мне, ставя передо мной чашку с горячим чаем. Аромат мяты и лимона разлетелся по всей кухне, тут же заставляя расслабиться и забыть о тех проблемах, которые внезапно на меня свалились.

– Откуда? – я улыбнулся, слегка наклонив голову. – Я пришёл на вечеринку, и меня познакомили с симпатичной девушкой. Точнее пытались познакомить, пока не начался хаос. Я успел запомнить лишь её имя – Габриэлла. Потом началась стрельба, и она вылетела у меня из головы.

На кухню вошёл отец, одетый в белую футболку поло и чёрные брюки – по воскресеньям он играл в гольф со своими партнерами – точнее не столько играл, сколько обсуждал положение дел и завязывал нужные знакомства. Его взгляд тут же метнулся к маме – и они оба заулыбались. Градус настроения мгновенно стал выше. Отношения между ними меня всегда радовали – я никогда не слышал, чтобы они ссорились. И мама, каждый раз при виде отца, превращалась в молоденькую девочку с искренней и непосредственной улыбкой. Даже внешне они были чем-то похожи – оба стройные, высокие, темноглазые.

– С чего вы вообще решили, что это именно та Габриэлла Джонсон? – голос отца был спокойным, но пронизанный нотками любопытства. – Возможно, это совпадение?

– Много ты знаешь девушек с именем Габриэлла, фамилией Джонсон, умеющих за одну секунду выхватить пистолет и ловким движением спасти своего брата, уложив его на землю? Нет, не думаю, что это совпадение, – покачал я головой. – Она – наследница Волков, и судя по всему, хорошо подготовлена. Оружие ей явно было нужно не для блефа. Она точно знает, как с ним обращаться.

– Как ты успел всё это понять за одну секунду? – удивлённо смотрела на меня мама.

– Секунда у меня была на знакомство, а потом я был там. Я видел всё происходящее. Мне нужна была информация, которую я смог раздобыть, благодаря тому, что находился на месте преступления дольше, чем должен был себе позволить.

– Ты о чём? – отец нахмурился, забирая у меня из-под носа чашку с чаем, и отпивая большой глоток.

– Роберт! – возмутилась мама. – Налей себе чай, и не отбирай у ребёнка чашку!

– Ребёнок – это ты сильно, – хохотнул я. – На пляже, кроме Габриэллы и её брата, который выглядел весьма растерянным, словно впервые оказался в подобной ситуации и вообще не в курсе, чем занимается его отец, были ещё представители Волков. Двое из них были чуть поодаль от бара, а вот ещё несколько человек были у воды. Там и началась стрельба, и тот, кто стрелял, имел конкретную цель – запугать и показать, кто сильнее. Вот только он был ранен в плечо, и вынужден был обратиться за медицинской помощью, которую я ему оказал.

– Я ничего не понимаю, – нахмурился отец, – ты хочешь сказать, что ты видел того, кто убил прихвостней Джонсона?

– Не только видел, – удовлетворённо кивнул я, – я с ним разговаривал. Конечно, я не мог спросить его в лоб, зачем и в кого он стрелял, на кого он работает – неудобные вопросы задавать было нельзя, чтобы не привлечь к себе внимание. Но я смог вытянуть информацию. Ту, которая нужна мне. И ту, которая поставит Габриэллу Джонсон в неловкое положение. Помнишь, ты говорил мне о том, что Волки настолько сильны, что соперничать с ними были способны только Змеи? Что других достаточно сильных соперников не было и нет?

– Помню, – кивнул отец, – но их группировка была уничтожена много лет назад, Джек Джонсон постарался и не оставил никого в живых. Почему ты внезапно вспомнил о них?

– Потому что стрелок, которого зовут Мэтт – по крайней мере, так он назвал себя – говорил по телефону с кем-то и сказал, что они пожалеют о том, что сделали. Что скоро Змеи вернутся и нанесут сокрушительный удар с той стороны, с которой никто не ожидал.

– И ты уверен, что он не блефовал?

– Нет, конечно, не уверен. Но, даже, если это блеф, то неплохо подготовленный, согласись? Трое из Волков мертвы, стрелявший знает о Змеях и о том, что случилось в прошлом. И самое главное, что он скрылся так же быстро, как и появился. Не думаю, что его быстро найдут.

– Ну и в чём смысл произошедшего? Какой-то сумасшедший устроил стрельбу, убив трёх человек, назвав себя Мэттом и оповестив кого-то по телефону о том, что планирует сделать. Ты же знаешь, что я всецело за то, чтобы закончить произвол, исходящий от Джека и его компании, но мы не знаем, что это был за человек и как его найти.

– А вот тут ты ошибаешься. Да, Джонсоны держат своих людей повсюду, и даже твой госпиталь контролирует один из их сообщников, но ты забываешь про лабораторию, о которой никто не знает. И сейчас именно она нам поможет. Я сохранил отпечатки пальцев этого Мэтта, и образец его крови. В базе можно найти всё. С отпечатками я бы не торопился – в полицию мы не сунемся, там Волчье царство, они сразу поймут, что мы что-то копаем против них. Но вот с ДНК попроще, мы можем пойти в обход официального исследования, и попробовать покопать по своим базам. А вдруг мы найдём то, что нужно? По крайней мере, стоит попытаться.

– А что нам это даст? – вопросительно посмотрела на меня мать. – Ну найдём мы этого Мэтта. Предположи