Демоны Алисы

Роман

Пролог

Чуть западнее Лижского шоссе в городе Кнежине расположился небольшой микрорайон, окруженный со всех сторон широким, до самого горизонта, пустырём – как бетонный островок посреди моря. Микрорайон построили на излёте советской эпохи, чтобы расселить рабочих лампового завода по соседству. Но завод давным-давно закрылся, оборудование из него вывезли, а склады сгорели при пожаре. Теперь развалины цехов, заросшие борщевиком и мелким кустарником, выглядели как кости доисторического животного. Из окон микрорайона их хорошо видно, а сам микрорайон тоже пришел в упадок: квартиры здесь сдаются по смешной цене, а некоторые как будто пустуют, и по ночам в них не горит свет.

Лет десять назад какой-то столичный предприниматель попытался оживить микрорайон, построив в нем торговый центр «Звезда», на тот момент самый крупный в Кнежине. Первое время дела шли хорошо, но потом открылись еще два больших магазина, которые устроились куда более удачно на центральной улице. Кнежин – не самый большой северный город, куда меньше Архангельска и Вологды, спрос на торговые площади здесь ограничен, и новые центры съели его подчистую. «Звезда» за считанные месяцы растеряла почти все фирменные магазины и теперь походила на тонущий корабль. Когда со стороны пустыря налетали порывы холодного ветра, крыша ходила ходуном, и с неё сыпались в торговый зал хлопья пыли, как пепел при пожаре, а в северном крыле, где почти всё уже закрылось, то и дело отключалось освещение, и никто не приходил его чинить по нескольку часов.

Когда потолочные лампы в очередной раз погасли, Вика Игнатова – молодая продавщица в отделе аксессуаров для мобильных телефонов – вздрогнула и впервые за весь день отвела взгляд от своего мобильника. Похоже, опять придется торчать здесь в полутьме. Работать это не мешает, тем более что клиентов всё равно с гулькин нос, но неприятно. Почему-то её начальство медлило с переездом, хотя даже неопытной Вике было понятно, что делать здесь больше нечего. Наверное, в какой-нибудь другой стране надзорные органы давным-давно бы закрыли «Звезду».

Она вздохнула, в очередной раз сожалея о том, что вообще тратит время на эту работу. Родители давно советовали подыскать себе что-нибудь другое, а еще лучше начать готовиться к поступлению в вуз, но у Вики-то совсем другие планы на жизнь. Она одиннадцать лет провела в школьных застенках, неужели нельзя немножко отдохнуть от учебы?

– Ну что за хрень!

Потолочная лампа опять затрещала, пытаясь загореться, но ничего не произошло. Чуть дальше по коридору всё было залито ярким светом, но Вика оказалась в пятне полумрака. Прошел мимо какой-то парень, бросил на неё оценивающий взгляд. Потом продавец из соседнего магазинчика сувениров, ругаясь вполголоса, с грохотом опустил металлическую ставню и убежал куда-то – наверное, искать электриков. Когда топот его шагов затих вдали, на Вику вдруг нахлынуло чувство одиночества. Так здесь стало тихо, безлюдно, даром что середина дня. Слишком много пустого пространства, ничем не занятого. Соседняя широкая витрина, за которой раньше находился магазин одежды, была целиком закрыта брезентом. Там темнота, повсюду пыль, как в подвале, и стоят голые манекены, глядя на стены безжизненными глазами – прежние хозяева решили их здесь оставить. Вика как-то заглянула в щелочку из любопытства и тут же отпрянула, увидев во мраке человеческие каркасы. Крипота.

«Хо-о-о-о» – донеслось до ушей, и Вика поёжилась. Осенью в торговом зале постоянно гуляли сквозняки, но сейчас здесь было необычно зябко, даже пальцы покалывало. Может быть, это озноб, – она простыла и только сейчас это заметила? Если подумать, она с самого утра чувствовала себя странно, как будто сердце билось немного не в такт, и даже кофе не помог.

Читать новостную ленту расхотелось. Вика выключила телефон, и тени вокруг сгустились еще сильнее. В закрытом магазинчике бижутерии за витриной покачивался выставленный на продажу ловец снов, его белёсые перышки чуть заметно трепетали, словно на них подули невидимые губы. Вика перевела взгляд на прилавок – и вдруг увидела здоровенную осу. В полуметре от себя. Насекомое ползло по пластику, шевеля серыми перепончатыми крылышками; наткнувшись на держатель для рекламных брошюр, оса остановилась в нерешительности и принялась изучать брошюры, водя по ним усиками.

Вика машинально отодвинулась и прижала руки к груди. Откуда здесь осы, да еще и осенью, когда им положено спать? В этом захудалом торговом центре она всякое повидала, но осы – это уже слишком. Не хватало еще, чтобы они устроили себе улей по соседству! Не сводя глаз с осы, Вика нащупала на нижней полке под прилавком любовный роман в мягкой обложке, который безуспешно пыталась дочитать уже месяц (и он покрылся пылью). Прикрыв второй рукой лицо, вытянула руку с книжкой – и что есть силы шлёпнула по прилавку, целясь в насекомое. Держатель для карточек опрокинулся, а оса недовольно загудела, но Вика, пискнув, вторым ударом её прикончила.

Осу буквально расплющило. Передавленное брюшко прилипло к книге, а ножки и усики конвульсивно шевелились. Кривясь от отвращения, Вика забросила книжку вместе с прилипшей осой на полку, решив никогда больше к ней не прикасаться.

Насекомые – пакость какая. Будь это в её власти, истребила бы всех этих маленьких тварей на планете. Ей вдруг вспомнилась та страшная картинка с лицом, облепленным мухами, которую какой-то шутник рассылал недавно в «Вайбере». Вика тоже получила такое сообщение, но она-то выросла на американских ужастиках, поэтому и ухом не повела – удалила картинку и дело с концом. Правда, потом несколько дней мучили странные сны: словно по ней самой мухи ползают, жужжат, а перед лицом полиэтиленовая плёнка, чем-то бурым измазанная, и на руках тоже эта плёнка, и на ногах, и всё её тело завёрнуто, как овощ в супермаркете. Трудно было дышать, и Вика во сне скоблила эту плёнку ногтями, пытаясь выбраться, но никогда не получалось. А потом худенькая рука, холодная, как морская рыбина, хватала её за щиколотку и утягивала непонятно куда – словно на дно ямы.

Ей явно пора в отпуск.

«Цок!» – загорелись потолочные лампы, и все страхи Вики как ветром сдуло. К её стойке приближался молодой парень, одетый в джинсы и синюю водолазку; на его груди серебрился бейджик продавца. Парень широко улыбался ей, и Вика в ответ тоже улыбнулась. Автоматическим движением поправила блузку и убрала с лица непослушный рыжий локон.

– Приветик, Кеша.

– Ага, привет. Ну и бардак тут, а? – Юноша опёрся локтем о стойку, приняв непринуждённую позу. – С утра маковой росинки во рту не было. Хочу дойти до торгового автомата, взять хотя бы батончик.

– Ну, вперёд… – проворковала Вика, и в её ответе было куда больше кокетства, чем смысла.

– Тебе чего-нибудь захватить? А может, лучше прогуляешься со мной?

– Нет, не хочу.

– Да ладно тебе, – наклонил голову юноша, не сводя с неё глаз. – На две минутки, хоть ноги разомнешь.

– Уж я-то знаю, что тебе только две минутки и нужно. – Улыбка Вики превратилась в ухмылку.

Вообще-то по правилам, прежде чем покидать своё место, она должна была как следует всё запереть, но разве Кеше это объяснишь? Он буквально утащил её в подсобный коридор, где не было ни души, прижал к стене и набросился с таким поцелуем, что они стукнулись зубами. Вике стало смешно. Кеша был уж больно прыткий и в последние дни постоянно донимал её такими вот нападениями, хотя ей это, в принципе, очень нравилось, по крайней мере, если настроение было подходящее.

Когда его ладонь скользнула к ней под блузку, в кармане вдруг завибрировал мобильник. Если это начальник звонит, а она проигнорирует, проблем не оберёшься. Но на экране мобильника, извлечённого из джинсов, сияла совсем другая фотография.

– Это мой парень.

– Что этому мудаку нужно? – фыркнул Кеша.

– Наверное, хочет спросить, забирать ли меня сегодня после работы, – беззаботно ответила Вика. – Или я опять задержусь.

– Ну и пусть идёт на хрен. Ты ведь со мной сегодня.

Вика нахмурилась и чуть отстранилась с капризным недовольством.

– Ага, какой прыткий. Я еще ничего не решила, знаешь ли.

– Так решай, – пропыхтел ей на ухо Кеша. – Я или этот куколд. Из нас двоих нормальная тачка есть только у меня.

Вика вместо ответа обвила его шею руками и поцеловала; мобильник еще несколько мгновений продолжал вибрировать в её ладони, а потом погас. У Вики закружилась голова, и она вновь насторожилась без всякой причины. Это не было похоже на приятное возбуждение, как раз наоборот: внутри она словно напряглась, и слух обострился до предела. Из большого зала доносились звуки музыки, над головой гудела люминесцентная лампа, об которую бились мухи, а где-то в отдалении, над пустырём, пронзительно верещали чайки. Их крики было слышно даже слишком хорошо, словно они звучали в голове.

За ними кто-то наблюдает? Вика наклонила голову, отстраняясь от парня, но никого не увидела. В длинном полутёмном коридоре кроме них двоих никого не было. Да что с ней происходит? В груди стучало, и это тяжелое, чуть сбивчивое сердцебиение теперь беспокоило её не на шутку. Даже Кеша насторожился.

– Ты чего?

– Ай!

Он стиснул ей предплечье, и рука вдруг взорвалась болью, – как ножом резанули. Ругаясь на чём свет стоит, Вика оттолкнула его и стала потирать предплечье, чуть не плача, а бедный Кеша не знал, что и сказать.

– Следи за своими граблями, – кипятилась Вика. – Баран. Ты хотел идти жрать – ну, вот и вали. Чеши отсюда.

– Всё нормально?

– Да.

– А что по сегодняшнему? – напомнил Кеша.

В неверном свете люминесцентной лампы его лицо казалось сероватым.

– Я тебе позвоню потом. И если уж пойдешь к автомату, захвати и мне газировки. Виноградную, как обычно.

Когда юноша скрылся за дверью, Вика осторожно задрала рукав и осмотрела руку. Боль к тому моменту поутихла, но чуть ниже локтя в паутинке голубоватых жилок виднелась странная тёмная язвочка размером с ноготь большого пальца. Кажется, утром её не было. Что это может быть? Вика подняла локоть поближе к глазам и лампе, придерживая его второй рукой. Неужели она где-то поранилась и даже не заметила? Или это след от укуса? Язвочка была покрыта тоненькой бурой кожицей с засохшей корочкой по краям; дотронувшись пальцем, Вика почувствовала знакомую острую боль – как будто черти внутри закопошились. Наверное, лучше пока её не трогать и показать врачу. Да-да, врач точно не помешает. Кажется, она заболевает.

Над головой с жужжанием пронеслись две мухи. Вика вытерла лоб. Хотя в коридоре было прохладно, она сильно вспотела, буквально взмокла, как под летним зноем.

Шагая через просторный зал, она заметила, что музыка затихла; в здании вообще царила странная тишина. Однако у стенда терпеливо дожидалась темноволосая молодая девушка с медицинской маской на лице. Вика нырнула за прилавок:

– Извините, пожалуйста. Вам что-то показать?

– Не передо мной нужно извиняться, – ответила девушка.

На ней было чёрное шерстяное пальто с необычным узором на груди. На плечах, как две кишки, розовые лямки рюкзачка. Очень ровные волосы доходили ей до лопаток.

– Вы что-то хотели?

– Это вряд ли.

Девушка положила руку на прилавок, и Вика отметила, что ногти у неё до омерзения грязные и неухоженные. Бордовый лак на пластинках облупился и слез, а ноготь большого пальца и вовсе сломан поперёк, так что кутикула распухла. Да и в остальном девушка производила неприятное впечатление. По виду, вроде, старшеклассница, хотя попробуй определи точный возраст, когда половина лица закрыта тканью. Выше маски поблёскивали тёмные глаза: левый здоровый, а правый почему-то покрасневший и оплывший как от удара.

Девушка отбила все её попытки задать вопрос, и они довольно долго смотрели друг на друга и молчали. Вика терялась в догадках. Незнакомого человека вот так глазами не сверлят, – может, они знакомы? Или это одна из Кешиных бывших куриц?

– Что-то не так? – не выдержала она. В горле пересохло, и пришлось кашлянуть, чтобы задать вопрос.

– А ты как считаешь – «так» или «не так»?

– Я не понимаю. Вы будете что-нибудь смотреть, или у вас вопрос?

Девушка втянула носом воздух и продолжила:

– Знаешь, мне нравится наблюдать за людьми. Иногда подумаешь: этот не так уж и плох, просто оступился, хотя из-за него и должны страдать другие. А значит, этого человека всё равно не должно существовать, но мне хотя бы становится его жаль. Но ты, Вика….

– Откуда ты знаешь моё имя?..

– …ты самая настоящая лживая тварь. Без тебя мир станет только лучше. Я в этом уже не сомневаюсь…

Что она несёт?! Вика с каждой секундой всё сильнее ощущала нереальность, бессмысленность происходящего. В самом деле, где все люди, почему торговый зал настолько пуст? Как будто, толкнув боковую дверь, она вошла не в торговый зал, а в сумрачное место, которое только притворялось торговым залом, и здесь её ждала эта сумасшедшая девка.

Где-то наверху задрожала от порыва ветра застеклённая крыша.

– Ты ведь уже сделала два аборта, верно? – спросила девушка, явно наслаждаясь тем эффектом, который произвели её слова. – В твоём-то возрасте. Нравится изменять всем парням, с которыми встречаешься?

Откуда эта сучка знает? До Вики вдруг дошло, что сероватый узор на воротнике и груди её собеседницы – это не узор вовсе, а непонятная гадость, налипшая на ткань. Может, девку недавно стошнило, и она не удосужилась после этого переодеться.

– Ты… Ты вообще кто? – выдохнула Вика.

– Я никто.

– Уходи. Немедленно. Я охрану вызову.

– Ты правда думаешь, что охрана тебе поможет? – изумилась девушка. – Она не придёт. Тебя всё равно, что нет. Ой, смотри, – добавила она издевательским тоном. – У тебя кровь! Бедненькая…

Вика вскрикнула от обжигающего ужаса: её правая рука была залита кровью, как будто разорвалась крупная вена. Узорчатый рукав блузки пропитался насквозь, и алая струйка стекала по ладони и пальцам, распадаясь на множество рубиновых капель. Дрожащими пальцами Вика потянула за рукав и увидела, что язвочка на предплечье превратилась в глубокую воронку, словно пробуравленную дрелью. Пока она играла с этой жуткой девицей в гляделки, кровь успела залить и джинсы, и нижнюю часть блузки, и даже прилавок.

Вика отшатнулась, с грохотом опрокинув стул, боясь отвести взгляд от незнакомки. Потом открыла дверцу и выскочила из-за стойки, придерживая окровавленную руку. Вокруг по-прежнему никого не было, ни единой души, кроме жуткой девицы, – которая тут же направилась за ней, будто собираясь схватить. Все её движения были неторопливыми и плавными.

– Стой! Стой! Не подходи! – выкрикнула Вика, полуживая от ужаса. Теперь она не сомневалась, что именно эта девушка каким-то образом вскрыла ей руку и может сделать что-то еще. – Помогите! Помогите мне!

Незнакомка молча шла следом.

– Не подходи!!

– Не меня нужно бояться, – откликнулась девушка.

Потолочная лампа у неё за спиной погасла, и в полутьме Вика разглядела смутные очертания чего-то огромного. Бесформенного. Там действительно что-то было.

Она бросилась бежать, и в сумрачных сводах торгового зала её крики подхватило эхо. При каждом движении с руки срывались капли крови, оставляя алую дорожку. На повороте в коридор Вика поскользнулась и растянулась на полу, ударившись лбом и коленом так сильно, что потемнело в глазах. Рыдая, она кое-как поднялась; теперь нога болела при каждом движении. Вика доковыляла до туалета, и в тот же миг в дальнем конце коридора показалась жуткая девушка.

Вика быстро забежала в туалет и заперла за собой дверь. Трясясь с головы до ног, схватила швабру и засунула её между двух дверных ручек, перекрыв вход.

Наверное, запираться здесь было плохой идеей, но в голове Вики уже не осталось ни одной здравой мысли: переход из реальности в мир кошмара дался ей слишком тяжело. В туалете было прохладно, на стенах поблёскивали желтые кафельные квадраты. Рука по-прежнему кровоточила – сильно, на полу за несколько секунд образовалось целое созвездие алых пятен. Вика зашла в одну из кабинок, схватила рулон туалетной бумаги и принялась вытирать им кровь.

– Вика, зачем запираться? – раздался из-за двери знакомый голос. – Он всё равно уже внутри.

Вика тут же захлопнула дверь кабинки и надавила на задвижку. Теперь она была заперта в тесном пространстве в метр шириной, и звуки её рыданий и всхлипов перекатывались по стенкам, как горох. Пластиковая дверца кабинки выглядела ужасно хлипкой.

– Мама! Помогите!

Мигнул свет, и Вика услышала характерный скрежещущий звук, – такой бывает, когда сосед, просверлив дыру в бетонной стене, выскабливает оттуда бетонную крошку. Где-то в дальнем конце туалета треснули кафельные плиты, а потом что-то упало и разбилось, как несколько тарелок. Снова зашуршало, посыпались на пол куски кафеля, и тут Вика осознала, что имела в виду незнакомка, когда говорила, что «не её нужно бояться». Что-то вылезло прямо из стены. Что-то забралось в туалетную комнату, и Вика с оглушительным ужасом почувствовала это постороннее присутствие.

В проёме под дверью кабинки не было видно ничьих ног, но там появилась серая тень.

Вика упёрлась спиной в холодную стену, дрожа как от электрических разрядов. Даже здесь у неё над головой летали две мухи. Еще одна, перемазанная кровью, медленно ползала по раненой руке. Она что, выползла из раны? Вика медленно перевела взгляд с раны на дверь, потом обратно.

Всего этого не могло быть в реальности, просто не могло. Ведь ей это снится, да? Давно пора было проснуться. Теперь Вика уже не сомневалась, что спит и переживает ночной кошмар. Но почему же не получается проснуться? Почему так тяжело дышать?..

«Хо-о-о-о!» – прошелестело в воздухе.

Вика моргнула, и в проёме под дверью рядом с тенью появились чёрные кожаные туфли.

– Открой, бежать всё равно некуда, – потребовала незнакомка. В её голосе звучал издевательский смешок.

– Нет! Нет! Уходите! – заверещала Вика, задыхаясь.

От её воплей зазвенел воздух, но крики не смутили незнакомку и не спугнули жуткую тень, присутствие которой сводило Вику с ума.

– Я ничего не делала! – рыдала Вика. – Ничего! Я ничем это не заслужила!

Но у них было другое мнение. В этот миг вся её жизнь – и уже прожитая, и та, что еще предстояло прожить – раскинулась перед ней широкой рекой, в которой вместо капель воды были тысячи и миллионы причин и следствий, собранных воедино задолго до её рождения. Они промелькнули в её сознании быстро-быстро, как в ускоренной съемке в кино, и многое из того, что она увидела в будущем, было невыносимо. Там было убийство. Глаза Вики широко распахнулись, но крикнуть не получалось, потому что её легкие больше ей не принадлежали.

Раздался чудовищный треск. Дверь кабинки сорвало с петель, и Вика увидела, что за ней находилось. А потом исчезла.

***

Кеша прогулялся к торговому автомату, вернулся и вдруг застыл в растерянности возле неработающего эскалатора: он купил банку газировки и, хоть убей, не мог понять, зачем она ему понадобилась. Лимонад, да еще и виноградный, который он никогда не пил – таким разве что коньяк запивать. Когда он опустил четыре монетки в прорезь, то сделал это словно на автопилоте, потому что был внутренне уверен: банка лимонада кому-то предназначена. Но причина этого поступка потерялась, а следствие осталось. Зачем ему лимонад?

Кеша поскрёб пятерней в затылке и бросил взгляд в середину торгового зала, где когда-то располагался отдел с аксессуарами для мобильников. Отдел закрылся чёрт знает как давно, и изнутри там всё уже покрылось пылью, хотя снаружи витрины для порядка всё же держали в чистоте. Кешу охватило странное чувство, будто эти пустые витрины как-то связаны с тем, что он купил лишнюю банку. Это было похоже на дежавю. У юноши мурашки побежали по коже, и в сознании промелькнула тень человека, с которым он собирался встретиться. Ощущение было очень сильным, но длилось всего пару секунд, ведь ему не за что было зацепиться в воспоминаниях Кеши, поэтому оно почти сразу исчезло. Кеша недоумённо пожал плечами и начал подниматься по неподвижному эскалатору, как по лестнице. Торговый зал гудел, и до конца рабочего дня было не близко.

РЕАЛЬНОСТЬ ПЕРВАЯ

Отрывок из газеты:

«Сотрудниками УМВД России по г. Кнежину продолжаются поиски трёх без вести пропавших девушек. Все они исчезли в период с двадцать пятого августа по пятое октября 2018 года и до настоящего времени их судьба и местонахождение не известны.

Антуфьева Анна Петровна 1997 года рождения, студентка. Приметы: на вид 18-19 лет, рост 162 см, худощавого телосложения, волосы тёмно-русые до плеч, глаза голубые. Была одета в тёмно-синий спортивный костюм.

Никитина Елена Аркадьевна 1999 года рождения, студентка. Приметы: рост 170 см, нормального телосложения, волосы медного цвета, вьющиеся, носит очки в чёрной оправе. Была одета в куртку малинового цвета, светло-голубые джинсы.

Гаврилова Василиса Андреевна 2001 года рождения, учащаяся 11 класса. Приметы: рост 165 см, худощавого телосложения, волосы тёмно-русые, глаза карие. Была одета в желтую демисезонную куртку, тёмные брюки, носила бежевую шерстяную шапку с рисунком панды.

Всех, кому что-либо известно о судьбе и местонахождении пропавших, просим сообщить по указанным телефонам. Конфиденциальность гарантируется…»

Глава 1

За всё время я видела эту странную девчонку всего-то раза три. В первый раз – на автобусной остановке в начале осени. Я ехала на автобусе, прислонившись виском к окну, и покачивала головой в такт песне, которая бренчала в наушниках. Взгляд скользил по фигурам прохожих, ни на ком не задерживаясь, – и вдруг встретился с глазами случайной девушки, которая резко подняла голову. Меня передёрнуло, как от прикосновения чего-то холодного. Был поздний вечер, на улице моросил дождик. Девушка куталась в шерстяное пальто, на лице у неё была медицинская маска. Очень резко выделялось это белое лицо на фоне темноты и мокрого асфальта, как клочок белизны во мраке.

Автобус уехал дальше, и я даже разглядеть её толком не успела, но образ отпечатался в мозгу. Как картинка в комиксе. Почему-то мне подумалось, что эта девушка выглядела очень одинокой.

Во второй раз я заметила её в большой толпе учеников в конце коридора в нашей школе, – да-да, оказывается, мы учились с ней в одной школе всё это время. Тёмные ровные волосы, бледное лицо спрятано за куском белой ткани; она мелькнула среди вихрастых голов и скрылась за углом, как не было её. Наконец, в третий раз эта девка показалась в школьном окне на четвёртом этаже, когда наш одиннадцатый класс, ворча и вздрагивая от порывов сентябрьского ветра, наматывал круги в соседнем парке. Возле школы когда-то посадили целую аллею из тополей, листья пожелтели и еще не успели осыпаться, и я увидела девчонку прямо сквозь кроны деревьев. Она немного понаблюдала за нами, а потом исчезла. На совместных для всей параллели занятиях по физкультуре она никогда не появлялась.

Наверное, не нужно объяснять, что за всё время я не обменялась с ней ни единым словом, – но всё же стало интересно, кто она и откуда взялась. Не каждый день встретишь человека, который словно вернулся с того света. Эта странная девка выглядела так, что ей на Хэллоуин можно было даже не придумывать костюм, просто прийти на любую вечеринку в своём обычном наряде, и этого было бы достаточно, чтобы все обалдели. Видок у неё был стрёмный.

Из моих знакомых о ней почти никто ничего не знал. Говорили, что её зовут Зоя, перевелась сюда две недели назад, но на уроках почти не появлялась и держалась отстранённо, ни с кем не общаясь. Видимо, какое-то событие нарушило нормальный ход её жизни, причём надолго. Может, болела чем-то (ведь она всё время носила эту дурацкую маску на лице), а может, просто шарики за ролики заехали, и она стала панически бояться, что вдохнёт опасные микробы или вроде того. У Зои не было аккаунтов ни в одной из социальных сетей, что сильно осложнило сбор информации о ней. И это же косвенно подтверждало, что с головой у неё наверняка не всё в порядке. Где вы видели современного человека, у которого нет аккаунта хотя бы ВКонтакте?

Поспрашивав немного, я потеряла к ней интерес и махнула рукой. В конце концов, не моё дело, что там у неё происходит и как она живёт. И потом, я не люблю вешать на других ярлыки. Сама уже обожглась на этом, и не раз.

Когда я только перевелась в эту школу, окружающие вообще считали меня гопницей, причем так думали все – и одноклассники, и учителя. Еще бы! Девчонка с Левого берега Двины, неразговорчивая, вечно ходит в тёмной толстовке, как наркодилер. Если вы не в курсе, Левый берег для Кнежина – это примерно как Чертаново для Москвы. Тот еще райончик, а я там прожила семь лет и много чего повидала, пока мама не встретила отчима, и мы не переехали.

А тут – гимназия номер пять, одна из лучших школ в городе. Вся такая нарядная, выкрашенная в сливочный цвет – пряничный домик, а не школа. На всех этажах развешаны стенды с фотографиями почетных выпускников: один академиком стал, другой генералом, третий изобрел лекарство от рака или еще от чего-нибудь.

Мать и отчим после переезда в центр города готовы были об стенку расшибиться, лишь бы пристроить меня в эту школу. Небось, надеялись, что после этого я наконец-то возьмусь за голову, покончу со всеми бзиками. Мама это так и называет: «Твои бзики». У неё жестокое чувство юмора.

Помню, я впервые явилась в эту школу с шапкой на голове. В пятой гимназии старшеклассников не заставляют – и слава Богу! – напяливать на себя школьную форму, есть только простые рекомендации по части одежды: не носить джинсов, не одевать слишком яркие вещи, а в идеале должен быть «белый верх и чёрный низ». Я выбрала серые брюки и чёрную толстовку-худи, а еще нацепила шапку, потому что с утра не успела помыть волосы – так уж получилось. Зашла в класс, молча села за последнюю парту, ни с кем не здороваясь. Почему-то наша клаха Галина Сергеевна в тот день опоздала, зато вместо неё к нам заскочила физичка – Зинаида-хрен-вспомнишь-её-отчество. Перепутала кабинеты. Так вот, эта физичка – злющая старая дева – мигом высмотрела меня, вернее, шапку мою. И подняла крик:

– Это что такое? На задней парте! Вы у нас новенькая что ли? А ну-ка снимите шапку, вы же в классе!

– Извините, – говорю.

– «Извините». Как хоть зовут вас?

– Алиса. Вдовина.

Физичка опять вздохнула. Потом сняла очки, протёрла их с таким страдальческим выражением лица и добавила:

– Что-то мне подсказывает, Алиса, девочка в шапке, что вы у нас до выпуска не доучитесь. С таким отношением.

Нормально, да? Самое смешное, что утром следующего же дня я застала эту физичку в школьной столовой, куда я заскочила купить сока, а она – вся помятая, с припухшими глазами, явно с бодуна – явилась за огуречным рассолом. Прямо так и спросила шепотом у продавщицы: «Есть рассольчик?» Дворянский апломб где-то потерялся.

Если не считать побитой жизнью физички, остальные учителя здесь сдувают пылинки с учеников и общаются вежливо, по правде говоря, намного вежливее, чем я привыкла. Пятая гимназия – частная, тут учатся за деньги, причем немалые по меркам нашего города. Поэтому каждый третий ученик – или сын депутата городского совета, или дочь крупного предпринимателя, у которого пять магазинов, или шесть кальянных, или еще что-нибудь.

– Может, эта девушка в маске тоже дочка какого-нибудь богатого дядьки? Или чиновника? – предположила моя подруга Дашуля, когда я поделилась своими мыслями. – Какие-то проблемы начались, может, с наркотиками или со здоровьем. Вот её и пристроили сюда хотя бы для вида, типа получает образование. Если её родители сделали крупное пожертвование в фонд школы, наш директор явно пошел бы навстречу.

– То есть её предки платят кучу денег, чтобы она валяла дурака? – подытожила я. – Хотела бы я так жить! Можно тусить круглыми сутками.

– Алиса, и что бы ты потом делала без нормального образования? А как же университет?

– А нафиг он, если денег и так куча?

Я только хмыкнула, а Дашуля нахмурила свои васильковые глаза и надулась. Однажды в соцсети мне попался дурацкий пост на тему психологии: якобы в любом человеке живёт сразу три личности, которые попеременно сменяют друг друга. «Ребёнок», «Взрослый» и «Родитель». В мозгу Дашули явно половину времени за штурвалом стоит «Родитель», который заботится и о ней, и обо всех окружающих, читает нотации и бухтит. Но когда он сваливает, Дашуля становится милой и весёлой.

Дашуля была первой, кто заговорил со мной в этой школе. А потом как-то незаметно мы стали лучшими подругами. С тех пор прошло меньше года, а кажется, что я целую жизнь её знаю – столько времени мы провели вместе за просмотром всяких сериалов, деланием домашки и просто зависая где попало. И это несмотря на то, что мы с ней очень разные.

Я, скажем так, прямолинейный человек – предпочитаю говорить напрямую всё, что думаю. Иногда получается грубо, даже очень. Мама говорит, что я скандалистка и что надо учиться сдерживать себя. А мне наоборот думается, что все взрослые – ужасные лицемеры: постоянно притворяются, сглаживают углы, а потом сами удивляются, почему вокруг столько лжи, а в мире полный бардак.

Хотя мне от этой погони за правдой одни проблемы. Однажды я даже подралась на концерте Оксиморона. Без шуток. Пришлось бить по роже пьяного парня, который ко всем цеплялся, а потом еще прыснуть ему в лицо из перцового баллончика. Я тогда сломала два ногтя и разбила костяшки на правой руке до такой степени, что пальцы неделю не разгибались. Еще и разревелась. Только в голливудских боевиках девушки могут двадцать человек отлупить и остаться с идеальными руками.

Ну, Дашуля не такая, естественно – она самый спокойный и воспитанный человек в этом классе, вся такая мягкая и тёплая изнутри и снаружи. С детства любит мягкие игрушки, у неё в комнате целый стеллаж ими завален. Коллекционирует старые фигурки из «Киндер-сюрприза». За год прочитывает больше книг, чем я за всю жизнь. В общем, положительная девочка на все сто пять процентов. Если бы моя жизнь была фильмом, где между сцен звучит закадровый голос, то я бы предпочла, чтобы этим закадровым голосом была Дашуля. По крайней мере, она бы смогла красиво всё рассказать, с метафорами и прочим, может, где-нибудь процитировала бы великих поэтов. Я, как видите, такая себе рассказчица, могу разве что сбивчиво изложить, что у меня на уме, да еще неудачно пошутить, так что потом самой стыдно.

У меня скромные успехи в учебе по всем предметам, кроме физкультуры – хотя бы там я блистаю, могу чётко забросить три «трёхочковых» из пяти. Меня без вопросов взяли в школьную волейбольную команду. Дашуля бегает еле-еле, как пожилой астматик, в тренажерном зале, наверное, ни разу в жизни не была. Зато она умеет работать мозгами, и у неё всегда можно списать домашку, в отличие, например, от Кариночки, учительской подлизы.

В моей сумке всегда лежит плеер и фальшивые наушники-битсы, заказанные когда-то из Китая, и в свободное время я слушаю музыку. Когда-то я налепила на эти наушники две наклейки «инь и ян», символизирующие баланс света и тьмы во внутреннем мире человека. Почему-то мне казалось, что это прикольный дизайн (на самом деле нет, скорее всего). В любом случае, одна из наклеек вскоре намокла под дождем, и «ян» на ней стёрлась – баланс нарушился. Я хотела исправить эту оплошность, но потом забила на неё и оставила всё как есть. В конце концов, мы все носим в себе зерно противоречия. Не бывает такого, чтобы в душе установилась полная гармония. Разве нет?

***

Настал тот самый день, когда я увидела Зою в четвёртый раз.

После уроков я сижу за столиком в школьной столовой, вдыхая запахи дешевых макарон, котлет в томатном соусе, чуть подгоревших блинов – в общем, привычные ароматы для таких мест. Здесь душно, так что пришлось снять толстовку и обернуть её за рукава вокруг бедер; теперь все могут насладиться видом моей футболки с принтом из «Стражей Галактики».

Столик покрыт тоненьким слоем жира, лампа у меня над головой гудит и мерцает. Местечко не самое шикарное, но грех жаловаться: в моей старой школе столовка была куда хуже. Мне, в общем-то, пофиг, я просто убиваю время до начала тренировки по волейболу.

Дашуля ушла за пирожками и чаем, а я слежу, чтобы никто не занял наш счастливый столик возле окна, откуда видно улицу и кусочек парковой аллеи. И жую жвачку с химически апельсиновым вкусом. Время от времени раскатываю сладкий комок на языке и надуваю пузырь, пока он не лопается с громким веселым щелчком – «Шлеп!» Глупая детская привычка, от которой я никак не могу отказаться; мне всегда казалось, что надувание пузырей из жвачки – это что-то детсадовское, совсем-совсем незрелое, из мира персонажей канала «Дисней». Взрослые девушки, которые нравятся парням, не надувают пузырики, не бегают до седьмого пота на тренировках; они носят обтягивающие блузки вместо толстовок и делают модные причёски, чтобы волосы красиво обрамляли лицо. А еще я слышала, что постоянное жевание жвачки может вызвать язву желудка.

Кстати о парнях. Двое молодых людей присаживаются за столик неподалеку, и один из них мне знаком – высокий, короткая стрижка, белая футболка обтягивает широкую грудь. Это же Костя Михеев из параллельного одиннадцатого класса, он еще играет в школьной волейбольной команде. Я ловлю его взгляд и машу ладонью в знак приветствия, а Костя дружелюбно улыбается и кивает в ответ, как бы говоря: «Привет, извини, не могу к тебе подсесть, я тут с товарищем».

Я чувствую, как кровь приливает к щекам. На физкультуре у нас девочки и мальчики тренируются отдельно, но на дополнительных занятиях тренер иногда устраивает игры смешанных команд. Там я и подружилась с Костей, там же и втрескалась в него. Костя очень красивый, выглядит старше своих лет, и у него такая энергетика… мне кажется, девушки в его присутствии всегда немножко распалены. Во всяком случае, у меня звук его голоса и запах дезодоранта как будто опьянение вызывают. А еще я знаю, что он сейчас ни с кем не встречается. Я как-то спросила об этом, как бы в шутку, а он потом взял у меня номер телефона, но так и не позвонил. Даже в друзья «Вконтакте» не постучался.

Блин, если Костя позовёт меня на свидание, я мигом прощу все обиды, честное слово! Особенно если он улыбнется и сложит брови домиком, чтобы получился сексуальный взгляд – тогда никто не устоит. Кстати, он, кажется, ходит в качалку. Я никогда не видела его без футболки, но могу представить, что там, под футболкой, скрываются реальные кубики пресса…

Вся кровь, какая только есть в организме, устремляется мне в лицо, даже жарко становится. Какая же я всё-таки озабоченная! Не хватало еще сидеть тут и краснеть на глазах у Кости безо всякой причины. Я пытаюсь отвести от него взгляд, и тут за мой столик присаживается вихрастый белобрысый парень в темном пиджаке – да так, что заслоняет собой Костю.

– Привет, Алиса, – говорит Стас, старательно изображая дружелюбие. Бросает рюкзак на соседний стул и аккуратно кладет на стол свой ноутбук. – А где Даша?

Ну, какого черта!

– Привет-привет, – отвечаю я. – Дашуля ушла за пирожками, сейчас вернется.

– О, классно! – улыбается Стас. Он постоянно поправляет густую чёлку, чтобы не лезла в глаза. – Я тоже хочу есть. Но не есть Грут.

Испанский стыд, какой ужасный каламбур! Стас намекает на принт на моей футболке, хотя там изображен даже не Грут, а Звездный Лорд, он же красавчик Крис Прэтт.

Стас учится в том же классе, что и Костя. И раздражает меня с первого дня нашего знакомства. Он напыщенный, вредный, к тому же ботаник – в общем, он из тех людей, с которыми я не стала бы добровольно общаться. Но (загвоздочка!) Стас дружит с Дашулей, причем очень давно, чуть ли не с третьего класса. Поэтому, когда я скорешилась с Дашулей, то получила этого фуфела в качестве бесплатного бонуса. И ладно бы он просто тусил в нашей компании, но Стас обожает выводить меня из себя. Знаете, существует категория людей, которым нравится говорить в пику тебе – вот, Стас именно такой. Не дай Бог тебе озвучить своё мнение о чём-либо: о новом фильме, о сериале, о политической обстановке в Малайзии, – Стас выслушает, а потом скажет что-нибудь наперекор.

Однажды у меня хватило глупости похвалить в его присутствии фильм «Стражи Галактики» – Стас тут же закатил двадцатиминутную лекцию о том, почему этот фильм банальный и глупый, и закончил тем, что Marvel вообще переоценены. Не удивлюсь, если на самом деле фильм ему нравится, просто Стас патологический тролль. Мы тогда спорили до хрипоты, и я чуть не врезала ему по наглой физиономии.

– Не боишься запачкать? – Я киваю на ноутбук, который лежит в окружении жирных пятен.

– Боюсь. Но я рисковый парень, – жизнерадостно заявляет Стас. – А вообще ноут уже старый, ему четыре года. Я сейчас подыскиваю себе новый, с процессором последнего поколения. Да и жесткий диск хочется побольше, хотя бы на два терабайта, а то пятисот гигабайт ни на что не хватает.

Еще бы их хватало! Из пятисот гигабайт четыреста девяносто девять наверняка заняты порно.

Забыла сказать, что Стас помешан на компьютерах. Всюду таскает с собой этот ноутбук, обклеенный стикерами с героинями аниме-сериалов. Целая толпа рисованных девушек с большими глазами и томными лицами. Есть в них что-то пассивно-агрессивное, как будто они безмолвно укоряют реальных девчонок за то, что мы не такие яркие и идеальные. Я из всего этого гарема знаю разве что двух: рыжую Макисе Курису и Ноль Два с розовыми волосами (первая еще куда ни шло, но вторая – такой зашквар, Стас! Тот аниме-сериал был ужасен!).

У нашего стола появляется Дашуля с подносом, нагруженным всякой вредной вкуснятиной. Жаль, что в столовой не продают чипсов, это был бы отличный финальный штрих для нашего углеводно-жирового меню.

– О, привет, Стас! – радостно восклицает она. – Как дела? Алиса тебе рассказала новости?

Стас поворачивается к Дашуле, и его губы сами собой растягиваются в улыбку, на этот раз вполне искреннюю. Дашуля же, с тех пор, как ей поставили брекеты, вечно улыбается одними губами. Наверное, стесняется.

– Нет, не рассказала…

Поднос приземляется на стол, а Стас и Дашуля по традиции обнимаются – это у них такое дружеское приветствие. А я хмыкаю. Никогда не понимала обнимашек между парнем и девушкой, если они не встречаются, конечно. Хотя должна признать: есть в отношениях Стаса и Дашули нечто невинно-трогательное, как будто они родственные души. Дашуля в его присутствии всегда выглядит чуть более спокойной, умиротворенной, а Стас рядом с ней старается немножко сдерживать свой противный характер.

– Ох, надо бы и мне что-нибудь купить, – заявляет Стас, бросая долгие взгляды на прилавок.

– Зачем? – вскидывает брови Дашуля. – Тут столько всего, возьми лучше мой пирожок. Если я меньше съем, то хотя бы не растолстею.

– Спасибо, родная! – говорит Стас. – Ты меня выручаешь, как всегда.

А сам тут же набрасывается на дармовое угощение. Вот же хитрый лис! Небось, специально подкараулил нас здесь, чтобы поесть за счет наивной девочки.

Дашуля уделяет пирожкам куда меньше времени, чем рассказу о странной новой однокласснице – в основном с моих слов. В её интерпретации звучит куда более трогательно, чем оно есть на самом деле. Стас, слушая её, не устает работать челюстями.

– Наверное, расскажу об этой девочке в своем блоге, – подводит черту Дашуля. – Ютуб должен знать.

Ах, да, она ведь у нас начинающий видеоблогер – сто семь подписчиков, между прочим! Правда, из них четыре подписки мои, пришлось создать четыре разных аккаунта. Если Дашуля когда-нибудь станет популярнее Марьяны Ро, я их незаметно уберу.

– Серьезно, в блоге? – спрашиваю я. – Кому это будет интересно?

Стас фыркает.

– Так она реально всё время ходит в медицинской маске? – перебивает он. – А зачем? Она типа раком болеет или микробов боится?

– Не знаю. Вроде, все волосы у неё на месте. Или ты никогда её не видел?

– Не видел, – признаётся Стас. – Или не запомнил. Хотя я не всех в «В»-классе хорошо помню. Она симпатичная?

– Скорее уж жуткая, – отвечаю я. – Взгляд тяжелый, как у статуи. У меня от неё мороз по коже.

– Не надо так говорить про человека, – вмешивается Дашуля. – Ты же её не знаешь совсем. Может быть, она хорошая.

Мы еще немного обсуждаем новенькую, хотя, кажется, тема уже исчерпана до основания.

– Ну, она как минимум не вампир, – резюмирует Стас. – Потому что последнюю неделю по утрам было солнечно, и она просто не смогла бы прийти в школу. Не люблю вампиров.

– Надеюсь, ты указал эту пикантную деталь в своей анкете на сайте знакомств? – хихикая, спрашивает Дашуля.

– Еще нет, но спасибо за идею.

Сайт знакомств? О чем это они? Наверняка буду ненавидеть себя за это, но я должна узнать подробности. У этой парочки всегда есть какие-то свои секреты, тайные шутки, над которыми они тихонько смеются вдвоем, не посвящая посторонних. Признаюсь, это немножко бесит.

– Что за сайт знакомств? Ищешь себе девушку?

– О, не просто девушку, – самодовольно улыбается Стас. – Королеву!

Он открывает ноутбук, разворачивает экраном ко мне, и мои глаза видят зрелище не для слабонервных. Розовенький сайт, весь в сердечках и тошнотворных купидонах, я бы на таком даже регистрироваться не стала. Но у Стаса тут явно популярная страничка, лайков хоть отбавляй.

Фотография профиля «великолепная»: Стас в дурацком сером свитере и роговых очках, видимо, позаимствованных у бабушки. Физиономию специально сделал глупо-ботанскую, как будто у него десятидневный запор. На другой фотографии он позирует с пачкой пятисотрублевых купюр, как крутой мажор, на третьей – с задранным рукавом демонстрирует свой хиленький бицепс (даже у меня руки рельефнее, хотя я девушка).

Чуть ниже его короткий рассказ о себе: «Я не просто парень, я – твоя мечта. Мне 17, учусь, занимаюсь спиритическими практиками. Еще молод, но уже практически не зависем. Ищу верную спутницу – мою королеву, нежную и добрую, которая поддержит меня на жизненном пути. Возраст значения не имеет, важна в первую очередь душевная красота. Жду вас, прекрасные дамы!!!!)))»

Насколько далеко этот парень готов пойти, чтобы потроллить других? Иногда очень трудно разобрать, что он говорит и делает в шутку, а что всерьез. Во всяком случае, те люди, которые оставили десятки саркастических комментариев на страничке, явно приняли анкету за чистую монету.

– Ты что – мазохист? Такие шутки делать. – Я приподнимаю бровь. – Нравится, когда над тобой потешаются?

– Видишь, ты же поняла, что это шутка. В этом вся соль, – объясняет Стас. – Это как тест на IQ. Если всё понял и посмеялся шутке, значит, прошел тест. Если не понял и начинаешь выкобениваться, значит, идиот. А я собираю самые смешные комментарии и рофлю над ними.

– Рофлю? – переспрашиваю я. – Это что за слово?

– Ну, лолирую.

– Чего-чего? – Я поворачиваюсь к Дашуле. – Он пытается сказать что-то неприличное?

– Не парься, – говорит Дашуля, уплетая пирожок с повидлом. – Даже я не всегда его понимаю, а я говорю почти на трех языках.

– Вроде, неглупый парень, а страдаешь фигнёй, – говорю я. – Надо тебе девушку найти.

Стас пожимает плечами, достает из кармана складной нож и режет им ватрушку на две половины. А меня передергивает, вся веселость момента мгновенно испаряется.

Что еще за шутки? Откуда нож? И это не маленькая перочинная хрень, а большой, увесистый нож с объемной рукоятью, на вид довольно острый. Тускло поблескивает серебристая сталь.

– Ты что – притащил это в школу? Всегда с собой нож таскаешь?

– Да, – отвечает беззаботно Стас. – Полезная штука. А что? Я же не бегаю с ним по коридорам.

– А ты в курсе? – Я поворачиваюсь к Дашуле. Она пожимает плечами, прихлебывая чай из стакана. – Ну, типа это…. Ты больной что ли?

Не думайте, что я совсем уж неженка; на Левом берегу полным-полно парней, которые из дома не выходят без ножа, и мне с такими приходилось общаться (с одним я даже встречалась недолго). Но одно дело – четкий парень с района, и совсем другое – этот воспитанный интеллигент с ноутбуком. Стас ведь из тех порядочных заучек, которые всегда сдают домашнее задание вовремя, из школы приходят вовремя, наверное, еще и маму целуют в щечку перед сном. Ему зачем нож? Играть в «земельки»? Или для самообороны? Вообще-то нож – хреновое оружие для самообороны, это вам не шокер и не перцовый баллончик. Ножи пускают в ход только отморозки, которым не страшно человека зарезать.

Мне вдруг захотелось увести отсюда Дашулю или хотя бы сесть между ней и Стасом, чтобы отгородить её от этого парня. Но Дашуля моего беспокойства явно не разделяет, выглядит такой же беспечной, как и всегда.

– Алиса, ну что ты, в самом деле? – говорит Стас. – Боишься что ли? Хочешь, я подарю тебе этот ножик?

– Нет уж, – отвечаю я брезгливо. – Оставь его себе.

– Даша, хотя бы ты объясни ей, что я не опасен для общества.

– Слишком поздно. Нам уже не запудрить ей мозги, – отвечает Дашуля зловещим голосом, а у самой улыбка до ушей. – Теперь придётся похитить её и пытать, пока она не перестанет хмуриться. Мы всегда похищаем только самых красивых!

Блин, только не это! Я не успевают отреагировать; Дашуля кошкой бросается на меня и безжалостно щекочет своими тонкими пальцами. Она излучает тепло и лёгкий запах жасмина – сладковатый парфюм. А я до смерти боюсь щекотки! Вся трясусь, пытаюсь отбиваться, хохочу как сумасшедшая. Щекотать Дашулю в ответ бесполезно: она тоже чувствительна, конечно, но не так, как я, и победить её в этой дуэли невозможно.

Смартфон вибрирует в кармане и издает короткую мелодию.

– Да отпусти меня, там СМСка пришла! – умоляю я, и только тогда Дашуля прекращает экзекуцию.

Конечно, это от мамы: «Не задерживайся после занятий, иди прямо домой. Целую». Я закатываю глаза. Мама постоянно присылает такие ерундовые сообщения, словно боится, что я сбегу в другую страну, если чуть-чуть ослабить поводок. Конечно, она заботится обо мне и всё такое, но это немного унизительно. Хотя если вспомнить последние новости о пропавших девушках в нашем городе… понятно, почему мама стала параноиком.

Дашуля новостные сайты явно не читает, иначе не стала бы шутить о похищениях.

Нужно ответить маме. Я набираю короткое «ОК», добавляю целующий смайлик. Убираю смартфон в карман и вдруг замечаю Зою!

Эта странная девица стоит в дальнем конце столовой, недалеко от выхода, и неотрывно смотрит на наш столик. Вернее, сейчас она таращится на меня, наши глаза встретились. Я сглатываю комок в горле. Черт, ну что за нелепица? Что ей надо?

– О, это та новенькая девчонка, о которой вы рассказывали? – шепотом спрашивает Стас. – Которая с маской на лице? Интересный у неё… э-э-э… прикид.

Дашуля смущенно машет Зое в знак приветствия, но та не реагирует. Вдруг в столовую вваливается парень из нашего класса Егор и, пройдя мимо Зои, слегка толкает её плечом. Кажется, она бросает ему вслед какие-то слова, и он останавливается с оскорбленным видом. Егор – вконец испорченный мажор, к тому же быдло, которое быкует по любому поводу.

В столовой полно народу, поэтому тут висит низкий гул, какой бывает, когда десятки ртов одновременно говорят. Видно, что Егор и Зоя ругаются, но разобрать их слова невозможно. У него вся физиономия покраснела, трясет кулаками, как на дворовой разборке, а она огрызается, но стоит неподвижно – вся такая тонкая, хрупкая, как обломанный цветок.

Мне на эту девушку наплевать, хуже того, она меня раздражает – сама не знаю, почему. Но если Егор сильно толкнет её или двинет по лицу, проблемы будут у всего класса.

– Он что, задирает её? – спрашивает Дашуля. – Какой ужас!

– Так, сделай что-нибудь полезное. – Я бросаю выразительный взгляд на Стаса. – Ты парень, иди и вмешайся.

– Что? Я её даже не знаю, – отнекивается он. – Почему я должен за неё впрягаться? К тому же этот ваш Егор – неадекват. Подкараулит меня потом в переулке и лицо сломает.

– Ну, ты… герой, блин!

– Когда я говорил, что я герой? – пожимает плечами Стас.

– Ах, ну тебя в баню!..

Я отодвигаю стул и спешу на другой конец столовой. Ужасно глупо лезть в чужие разборки, но ничего не могу с собой поделать. Если бы я всегда поступала по уму, то стала бы другим человеком – более правильным, но менее живым, наверное.

Вклиниваюсь между Егором и новенькой и слышу последний кусочек их разговора.

– … а ты рот вообще закрой, – шипит Егор, тыча пальцем в воздух, словно пытаясь пробить дыру в пространстве. – И не открывай его никогда. Поняла меня, уродка ненормальная?

– Или что? Что ты сделаешь? – вкрадчивым голосом спрашивает Зоя. – Ударишь меня?

Я расставляю руки, создавая барьер между ними:

– Всё, хватит. Егор, тебе чего надо? Иди, давай, куда шел.

– О, как! – Егор сверлит меня взглядом. – Ты, Вдовина, у нас кто теперь? Защитница убогих? Или подружка её?

– А тебе какая разница? Что ты к ней пристал?

– Я пристал?! – возмущается парень. – Она первая со мной заговорила. Передай-ка ей, что если еще что-нибудь ляпнет про моего отца, я ей голову оторву на хрен!

У Егора глаза налились кровью, и жилы на шее вздулись, как у быка. Меня разбирает любопытство – какую гадость могла сказать ему новенькая, что он так взъерепенился? Ходил слушок, что отец Егора отсидел изрядный срок на зоне в девяностые, причем за какое-то мерзкое преступление – то ли за изнасилование, то ли за похищение. Но откуда Зоя могла это узнать? Она здесь всего-то неделю.

– Жаль, что ты не из этих, – заявляет неожиданно Зоя. Она так и сверлит Егора холодным взглядом. – Так было бы проще для всех. Ты ничем не лучше своего отца, у тебя просто судьба по-другому сложилась.

– Что ты несешь-то? – кипятится Егор. – Что несёт? Ты больная что ли? Как тебя в школу пустили?

– Что у вас происходит? – спрашивает подоспевшая Дашуля.

Зоя вдруг шарахается к стене, и теперь холодные водянистые глаза ощупывают меня и Дашулю. Этот её тяжелый взгляд очень неприятен – Зоя на самом деле немножко смахивает на пациентку дурдома. Я всё больше удивляюсь, как её вообще приняли в гимназию: любой учитель, поговорив с этой девицей хотя бы пять минут, засомневался бы, что ей стоит здесь находиться. Такое чувство, что она обладает даром внушения.

– Ты – не трогай меня, – говорит Зоя Дашуле с таким видом, словно перед ней что-то мерзкое. – Не подходи ближе.

– А что я сделала? – удивляется моя подруга.

– Ничего. Но теперь-то я всё поняла насчёт тебя. Поначалу сомневалась, а теперь всё стало ясно.

Ссора сама собой поутихла, теперь все просто стоят кружком и пялятся на Зою и Дашулю. Неловкая тишина; я не понимаю, что происходит, да и никто, видимо, не понимает.

Неожиданно появляется еще один мой одноклассник Ваня Крюков – такой же мрачный и сутулый, как обычно. Обводит всех непонимающим взглядом и останавливается на Егоре:

– Эй, что за столпотворение? Старик, ты что ли опять ищешь неприятностей?

– Да новенькая какая-то больная! – начинает жаловаться Егор. – Лезет ко всем, несёт какую-то пургу. Её надо отвести в медкабинет, чтобы ей капельницу сделали на мозг.

– Ну и забей на неё. Пошли пожрем лучше. Чего тратить на неё время?

Ваня достает одну руку из кармана, хлопает Егора по плечу и увлекает за собой – по направлению к кассе. Я чувствую прилив благодарности: Ваня, конечно, не самый дружелюбный парень, но у него редкий дар разруливать конфликты. Спасибо за помощь, Ваня.

Зоя, впрочем, не собирается никого благодарить. Она пилит на нас с Дашулей таким взглядом, словно мы только что плюнули на её одежду, затем разворачивается и уходит, не сказав ни слова.

– Что это с ней?

– Если она после тяжелой болезни, то, может быть, сидит на сильнодействующих препаратах, – говорит Стас. Оказывается, всё это время он стоял у меня за спиной, но не вмешивался. – Чтобы снимать боль. Может, она немного под кайфом постоянно, вот и несёт всякую чушь.

– Звучит не очень правдоподобно, – мягко возражает Дашуля.

– Ну, других теорий у меня нет.

– Кстати, спасибо огромное за помощь. Ты, блин, настоящий рыцарь, – говорю я Стасу, бросив на него испепеляющий взгляд.

Стас лишь пожимает плечами.

– Меня ценят за обаяние и ум, а не за мускулы.

– Ох, прямо-таки за обаяние и ум, да? Хорошо бы у тебя появилось хоть немного того или другого!

– Кто бы говорил….

– Эй, не ссорьтесь вы! Не хватало еще слушать вашу ругань, – Дашуля влезает между нами, торопясь прервать грызню. – Лучше посоветуйте сериальчик на выходные. Я ищу что-нибудь с хорошим сюжетом, но без «стекла», чтобы слёзы не лить. Сильвупле.

– Может быть, «Мир Дикого Запада»? – предлагаю я.

– «Отличный» совет, Алиса, – бросает Стас. – Это тот самый сериал, который умер еще до конца первого сезона, потому что сценаристы напридумывали всякой ерунды? Даша впустую потратит время.

– Вот оно что? – У меня от злости начинают закипать мозги. – Может, тогда ты что-нибудь предложишь? Я скажу, что твой вариант – отстой, и мы будем квиты.

– Я не бросаюсь рекомендациями направо и налево, – высокомерно заявляет Стас, поправляя чёлку. – Если я что-то предлагаю, это всегда лучшее из лучшего.

Дашуля закатывает глаза, но она уже ничего не может поделать. По пути в холл мы со Стасом продолжаем препираться, а потом расходимся по своим делам – и я всерьёз начинаю подумывать о том, чтобы когда-нибудь отравить его. В смысле, насмерть. Или хотя бы купить большие ножницы и отрезать его хипстерскую чёлку.

Глава 2

Воскресным утром я просыпаюсь от писка будильника: 8:30. За окном еще горят фонари, в комнате сероватый сумрак и к тому же прохладно, даже не хочется голову высовывать из-под одеяла. Я потягиваюсь и издаю жалобный стон. Всё-таки жестоко, Алиса, заставлять себя просыпаться в такую рань в выходной день! Но это порядок, к которому я сама себя приучила, и отказываться от него я не собираюсь, тем более сегодня.

Рука сама тянется к ножке кровати, возле которой лежит термос с чаем. Несколько лет назад у меня случались приступы бессонницы – могла полночи пролежать с открытыми глазами в позе эмбриона, наедине со своими мыслями и стуком сердца. Такие себе воспоминания. Утренние пробуждения оборачивались настоящим кошмаром, и я стала с вечера наливать в термос горячий чай с лимоном, чтобы утром можно было попить его, не вылезая из постели, и хоть немного взбодриться. Сейчас я просто кайфую от этой своей привычки. Чай успел подостыть даже в термосе, но он всё равно тёплый, сладкий, чашка приятно греет ладони.

Потом я на цыпочках иду в ванную и принимаю душ, нацепив на голову полиэтиленовую шапочку, чтобы не намочить волосы. Возвращаюсь к себе и тихонько одеваюсь, не включая свет. На пробежку я обычно одеваю тайтсы. Во-первых, потому что в них не холодно ногам. Во-вторых, потому что это секси. Я, наверное, из тех девушек, которым облегающие штаны идут куда больше, чем юбка. Дополняю свой наряд черной толстовкой с красными полосами на рукавах.

Летом я бы выбрала футболку с длинными рукавами и мини-шорты. Одежду с короткими рукавами никогда не ношу – терпеть не могу, когда люди пялятся на мои шрамы.

Закидываю за плечо рюкзак. Не очень-то удобно бегать с рюкзаком, но ничего не поделаешь: после тренировки я пойду сразу к Дашуле, мы уже договорились об этом, а значит, нужно захватить комплект сухой одежды. Правильнее было бы вернуться домой и переодеться, но что-то не хочется лишний раз сюда возвращаться.

– Алиса, ты уже проснулась? – мама показывается из дверного проема, ведущего на кухню. Её волосы, обычно идеально уложенные, распушились в