Дикарка в академии драконьих всадников

Глава 1

Правило 25: Что чувствует дракон – то чувствует всадник. “Основы связи человека и дракона”

С тех пор как мне удалось приручить дракона, я боялась, что это случится.

– Келс, он же её сейчас… того! – Разинув рот, Роб с нескрываемым азартом наблюдал за брачным танцем двух крылатых ящеров. Одной из них была моя Бригс, а вторым… я прищурилась, наблюдая за хищными, рваными движениями громадного, чёрного дракона. Ну и необъятная махина! Хаос меня поглоти, если на нём не седло всадника!

– Откуда он взялся вообще?! М-м-м… – возмущение перешло в сдавленный стон. Я от неожиданности даже за дерево схватилась, низ живота свело судорогой томительного желания. С силой зажмурившись, я попыталась выровнять дыхание и заблокировать нашу связь с Бригс.

– О, он уже… – продолжал радостно комментировать Роб, сын нашего конюха и мой лучший друг. – Ого…

Что там такого “огошного” смотреть было не нужно. Я чувствовала, пусть и обрывочно, отголосками, стыдной пульсацией между плотно стиснутых ног и чужими, не моими, но от этого не менее яркими ощущениями. Я впервые пыталась разорвать со своей драконицей связь. Выходило отвратительно. А ведь отец предупреждал, что мы слишком ментально близки и когда-нибудь это сыграет со мной злую шутку! Вариант того, что спариваться к ней прилетит дракон из Тейрана была равна нулю, диких она отгоняла… и я лишь фыркала, что Бригс слишком переборчивая, а в полёте и охоте чересчур аккуратна, поэтому не позволит себя ранить, чтоб я ощутила агонию боли, а оно вот чего… прилетело… оттуда, откуда не ждали! Прислонившись к стволу дерева, я тяжело задышала, послабляя шнуровку блузы на груди. Кожа горела, хотелось раздеться до гола и… не знаю чего еще… вернее, знаю и от этого становилось еще более не по себе.

– Келс, смотри… они к скалам летят, неужели Бригс приняла пару… – наконец-то Роберт перестал наблюдать за драконами и развернулся ко мне, продолжая тыкать пальцем в небо. – Эй, что с тобой? У тебя глаза… страшные, звериные и зрачок… и… что ты делаешь?!

– А на что похоже?! – зарычала я, сползая по стволу дерева. – Мне надо… – слова застряли в горле, взор устремился к лесу. – Он идёт, – с придыханием выдавила я, резво поднимаясь. Глаза прилипли к окраине лесной чащи.

– К-кто? – Роб, сложив козырьком ладони над глазами, тоже попытался хоть что-то разглядеть. – Не вижу никого.

– Всадник, – не отрывая взгляд, ответила я.

– Того самого дракона, что сейчас покрывает Бригс? Быть не может. Они на земли Тахеи не ходоки. Хотя и их драконы сюда раньше не залетали…

– Вот именно, а этого нелёгкая принесла!

Во мне горел дикий, животный огонь. Как Бригс в небе, мне хотелось одного – станцевать с драконьим всадником здесь, на земле. Почувствовать его руки на своём теле, увидеть… Колючий, острый взгляд. Даже не рассмотрев лица незнакомца, я в полной мере ощутила, как он прошёлся им по моему телу, заставляя дрожать в предвкушении! Он меня разглядывал!

– Я… сейчас, – выдала сдавленно Роберту. – Не ходи за мной! – Ноги сами понесли к всаднику навстречу, а слияние драконов, победный рык его самца и вовсе творили нечто невообразимое!

Короткая стрижка, рубленные высокие скулы, по которым отчётливо ходили желваки, не тёплые совсем, чёрные, с затопленной мраком радужкой глаза, лёгкая щетина и красивые, с чётким контуром губы.

Незнакомец следил за моими торопливыми шагами, и на мгновение даже показалось, что вот-вот готов сорваться навстречу, но нет. Всадник шёл, не меняя темпа, плотно сжав кулаки. Продолжал бороться.

Я же… врезалась в него со всей силы, руки обвили шею, ладони прошлись по коротко стриженому ёжику волос на затылке, а губы… ох, губы вжались в его. Язык нетерпеливо, дразняще обвёл нижнюю, зубы тут же куснули и я втянула её в себя, заставляя незнакомца сдаться. Его руки стальными обручами легли на мои бёдра, с силой притянули ближе, высекая из меня довольный подчинённый стон, точно такой, как рык моей Бригс на скалах!

Хаос меня раздери, я же никогда! Никогда до этого не целовалась даже! А тут веду себя словно распутная девка! Мысль вяло проскользнула на задворках хмельного сознания, но когда язык всадника скользнул в рот, сплёлся с моим, точно так же, как совсем недавно сплелись в древнем танце единения наши драконы, я вообще перестала о чём-либо думать.

– Эм, я, конечно, извиняюсь, – прокашлявшись, Роберт нарушил магию момента и, нагло обвив мою талию своими лапищами, буквально оторвал от всадника. Продолжая удерживать меня на весу, он строго произнёс: – Келси, ты будешь об этом жалеть, поверь. Продержись совсем чуть-чуть, а потом мы найдём тебе артефакт-блокиратор. – Друг повернулся к всаднику, – Простите, эрр, наша госпожа немного не в своём уме. Она не хотела вас оскорбить, дискредитировать или поставить в положение, в котором вам пришлось бы взять на себя ответственность.

– Не в своём уме? – ошалело произнёс всадник, вычленив, естественно, главное.

– Да, – кивнул Роб, задвигая меня себе за спину. – Полоумная она. С детства.

И ведь не соврал. Это чистая правда. Для большей части королевства так точно.

Койты – бракованная ветвь монархической династии Варден. Нас именно потому и сослали на задворки королевства, вместо столичной психиатрической лечебницы. Чтоб глаза не мозолили ни королю, ни аристократии, ни охочим на скандалы сплетникам. Для всех мы – мертвы. Нас не существует… вернее, не существовало. Пока дракон всадника не нашёл Бригс.

– Внешне похоже, конечно. – Лениво протянул незнакомец, хмуро оценивая, как Роб переплёл свои пальцы с моими. – Я бы даже поверил, но… дракон никогда бы не соединился с ментально нездоровым человеком. Вы лжёте, тарнас.

Глава 2

Тео

Услышав пренебрежительное “тарнас”, девка выскочила из-за спины своего защитника. Глаза дикие, звериные, зрачок сузился, как будто драконий. Руки сжаты в кулаки, дрожат. Маленькие, изящные и не натруженные тяжёлой работой.

Неужели кинется на меня с кулаками? На всадника? При свидетелях?

Правда, что ли, безумная? Да не может быть! Здоровый зверь умалишённого скорее в клочья раздерёт, чем подпустит к своему сознанию.

Обе они неполноценные, что ли? И девка, и драконица?

Довольный рык Рурха шёл по телу вибрацией. Выругавшись, я, наконец, выдворил сознание зверя из своей головы. Его желания всё ещё бурлили в наполненной магией крови, но без прямой подпитки утихали, вернув мне контроль над чувствами и реакциями тела.

Ровное дыхание.

Трезвость мысли.

Больше никаких воспоминаний о том, как наглый, горячий язык таранит мой рот. Меня-то эта дикарка не интересовала. Тощая, щуплая, как некормленая курица. Глазищи на половину лица. Безумные. Видимо, никак не справится с драконицей.

Убил бы! И её, и эту тварь крылатую!

Я подошёл ближе, игнорируя длинного оборванца рядом с моей новой проблемой. Замер напротив, глядя в глаза. Мелкие вкрапления голубизны в серой радужке делали их похожими на кристаллы Суу. Красивые, бестолковые и непредсказуемые. Я медленно поймал пальцами гладкий, чёрный локон не вплетённый в косу, а заправленный за ухо. Девчонка хватанула воздух, облизнув губы. Я склонился чуть ниже. Глаза её стали ещё шире. Чёрный зрачок теперь напоминал пропасть.

Поверила, что я тоже ещё в связке с Рурхом и покрою ее прямо тут, как корову в гон? Размечталась, дурочка…

– Так бездарно контролируешь связь или у тебя тоже течка, как у твоей ящерицы? – Как только насмешка жарким дыханием коснулась ее уже открытых в приветствии губ, смысл явно дошёл и до мозга (удивительное дело, он всё же есть?). Дикарка сморгнула, и синие брызги в радужке вспыхнули золотом злости, меняя цвет.

Когда дракон и Всадник соединяют сознание, цвет глаз человека меняется на цвет его зверя. Побочный эффект магии стихий. Значит, ящерица у неё голубая с золотом. Водница? Воздушница? На глаз не определишь ведь.

Я отошёл на шаг назад и рассмеялся, наслаждаясь бешенством в золотистом теперь зрачке. Не нравится, да? А мне как всё это не нравится! Ты, жаба твоя чешуйчатая, и то, что пять лет учёбы могут пойти дракону под хвост!

– Эрре, хочу заметить… – кем бы ни был этот слуга, лезть в НАШИ дела ему не по статусу, так что я тут же поднял ладонь, заставив придержать его не ценное замечание за пазухой перелатанной сотню раз куртки.

– Вашими желаниями я не интересовался, тарнас, – оборванец сжал кулаки и скрипнул зубами, но сделать мне ничего не мог. Нападение на Всадника карается казнью. На месте. Оскорбление – лишением языка.

– Она на всех мужиков так вешается? Или только мне не повезло?

Девка аж крякнула от злости:

– Да как ты смеешь! – легко остановив её выпад, схватил обтянутое кожей куртки плечо. Послышался скрип поношенной ткани и хруст костей. Я поморщился. Обычно с женщинами я так себя не веду. Но раз уж у этой Дикарки есть дракон, то она не женщина, а всадница. Получается, имею право не церемониться.

– Можем поступить просто. Ты отказываешься от связи со своей безродной ящерицей и мы трое исчезнем из этого захолустья сразу же. Ещё успеешь покувыркаться со своим конюхом на сеновале, пока течешь. Все будут довольны.

– Роб, не того ты полоумным назвал, – фыркнула она, вскинув голову. – Ввалился на НАШИ земли, пробираясь сквозь лес, как преступник, а не эрре. Позволяет себе распускать руки на герцогскую дочь, сыпет оскорблениями, как селяне зерно на посевной… Если этому обучают в Академии всадников, что даже местный конюх воспитаннее, то мы можем предложить ответную сделку. Пусть сам отказывается от связи со своим драконом, очевидно, что тому лучше здесь. Бедный, теперь понятно, почему он, бросив всё, – она презрительно оглядела меня с ног до головы, – улетел.

– Я как-то привык, что герцогские дочери, обычно, достойного поведения. На незнакомцев в целях случки в моём окружении только гетеры бросаются, – эта тварь пыталась меня задеть. Насмехалась перед своим безродным прихлебателем. Надо же, до чего дошла… С конюхом возится. Ни одна знакомая мне девица не опустилась бы до такого. Где уж герцогской дочери. – Мой дракон покрыл твою ящерицу, необразованная. Ты теперь полностью в моей власти. Стоит мне пожелать и будешь греть мою койку, как твоя чешуйчатая – гнездо.

Она знала, что это правда. Не могла не знать, в какой бы глуши ни выросла. Могла не догадаться, конечно, что перед ней не зелёный первак, ведь я вылетел без формы, и знаков отличия на полевой куртке не имелось. Хаос! Все мои планы рушатся на глазах! Маленькая, длинноязыкая тварь.

– Нашелся мечтатель! В твоих снах!

Я осклабился, задрал рукав и стал медленно расстёгивать манжеты рубашки. Девчонка смотрела с вызовом, но уже, видимо, догадывалась, к чему всё идёт и спесь в зрачке сменялась паникой. Не нужно быть подключенным к дракону, чтобы понять, что сейчас в ее голове. Чёрный рукав форменной рубашки пополз вверх, обнажая четкие, графитовые руны.

– Так что? Будешь сотрудничать, или пишу Их величеству, что мне срочно нужно продолжение рода, с целью успеть передать силу, пока не сгинул в землях Хаоса? Я вот даже нашёл инкубатор… На большее не подходишь, в приличном обществе тебя не представить с такими-то замашками, но хотя бы не ниже меня положением. Герцогская дочка. Хоть родословной не попортишь. А как родишь мне наследника, вернём обратно в эту глушь. Ты же, очевидно, тут в ссылке. Не привыкать, да?

От выражения ее лица аж потеплело на душе. Всадники, чьи драконы были в случке, часто шли по пути зверей, тоже делили койку. Судя по тому, что я ощущал, Рурх нашёл не просто самку для спаривания, мой дракон обрёл пару. Хорошо для него. Плохо для меня. Для нас с этой Герцогиней Дикаркой. Однажды мы всё равно окажемся в постели. Причем, она первая придёт, судя по сегодняшнему опыту.

Хуже того, если эта тварь не откажется от драконихи, то ее придётся забрать в академию и включить в квадру. Нашедший пару дракон не примет другого в боевую связку. Верные твари.

Это же надо, так не повезло! Разбивать слаженную годами вылетов квадру в такой неподходящий момент. Эта ведь явно не умеет ничего, а у нас на носу выпускные игры, и я должен стать лучшим. Обойти Стэфа и получить наряд за Стену! Я угробил шесть лет жизни ради этого, а какая-то слабая на передок девка теперь встала между мной и этой победой.

– Дар речи потеряла? – Дикарка молчала. То ли переваривала сказанное, то ли просто недалёкая. – Что ж, пойду поищу кого-то более толкового для разговора. Раз герцогская дочь не способна отвечать за себя и зверя. Эй, тарнас, где я найду хозяина этого бардака?

Глава 3

Келси

– Потеряла, да. От вопиющей наглости незваного гостя, – я уж было собралась выдать очередную колкость, но Роб незаметно сжал мою ладонь, явно понимая, что у меня на уме.

Сам же назвал меня чокнутой, а значит, могу себе позволить! Иногда быть не такой, как все имеет ряд очевидных преимуществ. Например, говорить то, что думаю.

– Роб, ты как мой слуга, не обязан его слушать и выполнять поручения. Мы не знаем, кто этот человек, а он, между прочим, успел оскорбить меня раз десять словесно и причинить, кроме прочего, физический вред, – все же, не удержавшись, я фыркнула и ткнула в свое плечо. – Уверена там уже синяк размером с Тейран… и… – я сцепила зубы, мысленно воздвигая ещё один барьер между собой и Бригс. Обычно это давалось легко, но подобные эмоции для нас двоих были в новинку. Бригс была открытой, не желала или вообще забыла отстраниться от меня.

– Королю прошение, – повторила слова этого нахала его же тоном, правда, едва сдерживая смех. Это позабавило больше всего, – что ж, раз так желает всадник, – развернувшись, я потянула Роба за руку, шагая к дому. Захочет, пусть плетется за нами сам. Краем глаза заметила, как дернулись желваки этого гада. Ну да. Герцогиням не по статусу держаться за руки с конюхом.

– Это ж надо настолько одичала в глуши, что только с конюхом и может говорить, – гость с большой земли уверенно догнал нас с Робом, очевидно, не привык плестись в хвосте. По таким сразу видно: хозяин жизни. Любит получать все и сразу. Что ж, не со мной, не уважаемый господин всадник.

– А вам хочется поговорить? Зачем? Как будто намерения ясны без слов: инкубатор и прошение королю. – Я бросила на него презрительный взгляд прищурившись. – Отказываться от дракона не собираюсь.

– Всегда можно ее убить, – предложил он так спокойно и ровно, как будто говорил о насекомом! Сам ведь в связке, как можно вот так бездушно, холодно и расчетливо отзываться о друге? – От этого всадник, конечно, может того, – он покрутил у виска пальцем, – так по официальной версии ты уже. Так что ничего не теряешь по сути.

– О, отличное, взрослое решение! О своём драконе ты не подумал, умник? – я оглянулась, ухнув в опасный, наполненный тьмой взгляд. Как будто в кипящий смоляной раствор окунулась, которым отец Роберта обрабатывал фундамент конюшен.

– Потоскует и забудет, – всадник, очевидно, так со своими пассиями и делал. Брал, бросал, брал новую. Пункт “тосковать” едва ли имел шанс вклиниться в эту цепочку узколобых взглядов. – Даже лучше. Станет злее. Можно, например, подстроить, чтобы ее бестии задрали. Тогда уничтожение Хаоса станет для дракона главной целью жизни.

– Ах да, у вас же право сильного в почёте? Куда там, до уважения? Дракон – лишь средство, инструмент? Расширил резерв и ладушки, да? Какие же вы мерзкие, всадники…

Он остановился и дернулся в мою сторону так резко, что Роб кинулся наперерез, но был мгновенно отброшен в сторону как прилипшая к брючине колючка. Глаза всадника (я до сих пор не знала его имени) вспыхнули огнем. Казалось, он готов сжечь меня вместе с Бригс на месте.

– Да что ты в своем солнечном захолустье знаешь о жизни, дура беззаботная?! Там люди гибнут. Каждый день, чтобы ты тут спокойно со своим конюхом на сеновале кувыркалась. Всадники, которых ты так презираешь, закрывают пробоины и держат стену. Если для того, чтобы сберечь этот мир надо пожертвовать одной ящерицей – невелика потеря. Тем более твоя лягушка совершенно бесполезная, а ты дезертирщица. Или тебе забыли рассказать о долге?

Я с силой сжала кулаки. Хотелось вмазать по этой смазливой, наглой роже! Вмазать, как учил Роб, грубо и без лишних расшаркиваний. Только всадник не городские мальчишки, решившие проучить хозяйскую дочку-дурочку, эффект неожиданности, доказывающий, что в хрупком теле есть ещё и стальной дух да поставленный удар не сработает. Этот, их ведь наверняка учили, сможет блокировать удар и мой выпад только усугубит ситуацию… Безразличие, с которым он говорил о своем драконе, холодным ознобом ложилось на кожу. Совершенно не такая связь, как у нас с Бригс. Именно потому я воспротивилась заявить и о дикой драконице появившейся во владениях отца, и о нашей внезапной связи. Ведь все так хорошо шло, пока этот не появился… а кстати!

– Почему твой дракон в период гона оказался не на Драконьем пике? Разве вы не связываете их с подходящими самками? Покидать пик, насколько знаю, в период гона запрещено.

– Много ты знаешь… – По его лицу вообще было неясно, что думает это чужак. А знать хотелось, потому что даже таких изгоев, как мы с отцом, за скрытие связи с драконом не похвалят. – Если разлом, и не хватает людей, не до драконьей течки, знаешь ли. – Всадник звучал уверенно. Даже если врал, то делал это мастерски. – Куда более важный вопрос, почему ты здесь? При наличии дракона. Может, заявить на твоего опекуна? За такое положено обвинение в госизмене. А вот и он, видимо, а, тарнас?

Незваный гость уставился на Роба, ожидая от того подтверждения. Роберт перевел на меня растерянный взгляд. Услышав угрозу, он теперь, похоже, не знал, как поступить и боялся сделать нам с отцом хуже.

– Он не обязан тебе отвечать, чужак. Хочешь услышать отца, услышишь, хочешь получить ответы на свои вопросы – спрашивай, – я пожала плечами, – может быть и отвечу. Или у вас, в академии, принято спрашивать с мелких за проступки старшего? Ищите на ком сорваться? А может, тебя мое безумство остановило? Привыкай, всадник… Почему я здесь? – хищная улыбка расцвела на моем лице сама по себе. – Я там, где должна быть, а вот ты – нет. Иногда можно пожертвовать одним бойцом, чтобы сотня была спокойна. Ты, кажется, нечто похожее буквально только что озвучил, да? – Говорить правду я ему сразу не собиралась. Скрывать, впрочем, вряд ли теперь выйдет долго, но на блюдечке выкладывать кто я, кто мой отец и почему нас спрятали на землях Тейрана, не собиралась.

– Какая ты болтливая, – он поморщился, как если бы уже заработал от моего присутствия головную боль. – Так, с тобой все ясно, какой с безумной спрос… Никогда не можешь быть уверен, что слышишь факты, а не бред сумасшедшей. Этот, – он кивнул на Роба, – хоть звучит как понимающий. А ты вообще нарушила закон. Третью и вторую поправку к основному закону, если точно. За третью тебя положено насильственно разделить с драконом. За вторую твою драконицу можно пустить на сапоги и ремни.

От такой наглости и открытых угроз, с перекручиванием основного закона Вардена, я уж было собралась высказать все, что думаю, на народном тейранском, но мы как раз дошли к дому. Незнакомец, не дожидаясь быть представленным, первый вышел к ожидавшему нас отцу. Он, вероятно, возвращался с конюшен, заприметил меня с чужаком в компании и ждал объяснений.

Дождался.

Всадник, распрямив плечи, враз стал внешне солиднее, серьезнее и старше. Чуть кивнул, не будучи уверенным, что говорит с равным, видно, не желал рисковать и унизить свое достоинство, расшаркиваться перед каким-то опальным аристократишкой.

– Теодор Эзера Венто, всадник на службе Его Императорского Величества. Добрый вечер, эрре. Могу ли я поговорить с опекуном этой леди?

Ух ты. Я теперь, вдруг, леди.

Глава 4

Тео

В узком, длинном окне отведённых мне для отдыха покоев виднелся кусок старого дерева оливы и серая заплатка неба. Драконы сновали над скалами, как будто ничего, кроме них двоих не существовало в природе.

– Предатель! – я сжал кулак и с силой ударил в стену. В Академии учили, что сознание зверя надо подавить, что дракон должен подчиняться воле всадника, в точности и мгновенно исполняя любой приказ. Теперь понятно, почему.

Я дал Рурху слишком много свободы. И вот мы здесь, на задворках империи. Вернее, я здесь, а эта ящерица крутит свой бронированный хвост перед самкой.

Отец, вероятно, прав, стать таким же сильным всадником, как брат, у меня не выйдет. Хуже того, из-за этой дикарки мой секрет очень скоро может перестать быть секретом. Дружить с драконом… Неуд за первый курс по слиянию разума.

– Дружить? Какой же ты ещё ребёнок, Тео! Дракон – это животное, оружие. Он должен подчиняться тебе, как более сильному.

Адам тогда вернулся домой на первые каникулы. Загорелый, довольный собой. Его красный рубин улетел в горы, едва брат стянул седло всадника.

– А почему нельзя всё это, если дружить? – у меня в то время дракона ещё не было, естественно. Но был пёс – Омут. Мой лучший друг, между прочим. И я не мог понять. Дракон ведь не глупее собаки. Почему с собакой можно дружить, а с драконом только повелевать.

А теперь-то все ясно. Омут никогда бы не бросил меня в трудный момент из-за суки.

Самое обидное, что и попал я в эту ситуацию тоже по дружбе.

Язвительный вопрос Дикарки так и вертелся шилом в сознании. Какого хаоса мы здесь в гон…

За несколько часов до этого

– Солт! Харнут! – амулет связи пульсирует так, как будто сейчас прожжет грудину и проломит рёбра. Сминаю его в руке, стиснув зубы от боли – обратная сторона использования такого сильного артефакта. Мутная картинка плывёт размытым изображением рожи Тархана. За ним Мадина с какими-то сопляками на её драконе.

– Тхар! – над головой у Солта мелькает нечёткая тень. Бестии. – Какого хаоса вас занесло в прорыв?!

Даже не хочу знать ответ, только убить этого идиота! Голыми руками. Злость и беспомощность накатывают удушьем. Рурх на гоне, в изоляторе считай…

Я не могу его забрать… И не могу вот так сидеть, ничего не сделав…

– Тео, мы в драконьей жопе! – хрипит Тархан, поднимая земляной магический щит. И держит с трудом, я ж вижу.

– Беру координаты, тхар! – зубы едва не крошатся от моего рыка.

Ну какого хаоса, а! Почему именно мне в квадру достался этот идиот?! Добытчик, харнут! Такого добытчика разве что за проблемами посылать.

Срываю со спинки стула куртку и, перепрыгивая через ступени, несусь на вышку.

К тхару правила!

У нас с Солтом всегда были сложные отношения, с первой встречи он бесит своей бестолковостью. Вот есть же думающие задницей? Так вот, Солт их предводитель.

Вышка встречает меня тяжёлыми тучами предстоящего ливня.

Стою.

Ветер продувает насквозь.

Открываю разум. Рурх напряжён и недоволен. Придирчивый, он всегда перебирает самок, как золотоискатель – пески. Лететь он тоже, конечно, не хочет. Но у него, как и у меня там друзья. С бурчанием соглашается встать на крыло.

Адам говорил, нельзя дружить с драконом… А драконы, вот, друг с другом дружат…

– Эрр Венто? – подключение всегда ненадолго выбивает из реальности, и я пропускаю момент, когда слева появляется егерь. Ну хоть Сэм. Он свой. Нормальный.

– Насколько я знаю, Рурх на гоне. – Серо-голубые глаза внимательно следят за моим лицом. Читает.

– У нас экстренная! Разлом.

– И, кроме тебя, вояк нету? – я знаю этот прищур. Тоже слежу. Тоже читаю. Сэм сам прошёл всю эту кухню. Он должен понять. Стискиваю зубы, принимая решение. Сдать причины моего решения сорвать Рурха с Драконьего пика – подставить ребят. А если будет так, как есть, видели только меня. И получу выговор только я. Не облезу, поди… С меня ректор шкуру не спустит, а Солт и Мадина… Мадишке отец голову оторвёт.

– Очень рискуешь, Тео, – Сэм вздыхает, и это читается, как “понимаю”.

Мы киваем друг другу, а в небе растёт чёрное пятно.

Сэм подаёт мне седло:

– Меня здесь не было.

Пожимаю ему руку и отступаю, чтобы Рурх сел на взлетку.

– Удачи вам, – креплю седло, оборачиваюсь. Конечно, он всё понял. Чуть заметно качает головой. Не сдаст. Я знаю, что Сэм поступил бы так же. Он когда-то тоже был командиром квадры. Чуть не погиб сам, в прорыв прыгнул, но свою четвёрку прикрыл и вывел. Приплёлся едва живой, кровоточащий кусок мяса…

Я тогда ещё под стол пешком ходил, не видел сам. Но Академия всё помнит. Каждого своего выпускника. На первом этаже есть зал памяти. Портреты погибших и героев. Аллея смерти и тоски. Зал мести и гнева. Адам тоже там. Третий ряд, девятый слева. Улыбчивый, взъерошенный. Каким его помню.

Не позволю Солту, Исе и Мадине пополнить их ряды. Я должен быть со своими. Даже если рискую драконом и жизнью.

– Давай, – Рурх отзывается на шёпот недовольным рыком. Да знаю я, что ты злой, как тыща голодных бестий. Сам такой же, но нам надо, друг. Сегодня очень надо.

Рурх срывается резко, меня сбивает назад порывом ветра, и только крепежи спасают. Всё вокруг сливается в цветовые пятна, но мне всё равно кажется, что мы плетёмся, как сонные мухи. Вчера Тархан поймал одну такую и потешался над ней, посадив под стеклянный стакан. Потом из служебки вышла Астра и отходила Солта мокрым полотенцем за “разведение антисанитарии в её королевстве”.

Потрясающая женщина.

Сэму повезло… Повезёт ли мне однажды?

Говорят, когда его ранило в той битве, никто не верил, что он выживет. Похоронили уже, считай. Астра не позволила целителям сдаться. Всех подняла на уши, вплоть до командира гарнизона. Такой устроила бабий бунт, чтоб Сэма не снимали с магподдержки месяц! Сражалась, как настоящий боец, и выгрызла его зубами у смерти. Не удивительно, что он не стесняется показывать свою слабость к этой женщине перед всеми. Такой бы и я поклонялся, как святыне.

Рурх заходит на резкий поворот. Амулет пульсирует, зажатый между моей рукой и его холодной, обсидиановой шкурой. Драконы – часть природы этого мира. Они считывают магию телом, не как люди. Они умеют подключаться к магической сети и получать знания напрямую из неё. Нам это доступно только с их позволения. Причем, приручённых, разумных, гораздо меньше, чем диких. История говорит, что дикие – это дети безумной богини. Той самой, что теперь насылает на наши земли смерть и бестий. Домну. Сумасшедшая мать.

В богов у нас не верят. Если они когда и были, то давно отвернулись от своих детей. Их капища засыпаны, а храмы разрушены. Но драконы и бестии остались. И иногда мне кажется, что и те и другие гораздо разумнее нас, людей. И куда более приспособлены выживать в этом жестоком мире.

Небольшой полуостров протыкает морской берег, как копьё воина. Граничит по этой перемычке с Варденом. Туда нам тоже нельзя. До получения значка и официального выпуска курсанты только патрулируют пограничье Тейрана. Остальное – для опытных всадников. За нарушение границ – взыскания, лишение званий.

Куда же тебя бездна занесла, Солт? Что ты там забыл, тхар безродный!

Над перешейком темно, как в гробу. Ещё одна причина, почему бороться с бестиями так непросто. Они в темноте видят прекрасно. Мы – слепые котята. И только драконы нам в помощь. Открываюсь полностью для Рурха, чтобы видеть его глазами. На такой уровень слияния способны только менталисты класса АА и АВ. Впускать в себя зверя настолько крайне опасно. Можно потерять и разум, и жизнь. Но Рурх надёжный. Мы ведь друзья. Он не станет меня выжигать. Я ему доверяю. На свете не так много тех, кому я правда доверяю. Но Рурху – да.

Мир глазами дракона другой. Другие цвета, другие запахи и звуки. Зато темнота больше не кажется непроглядной. Я вижу чёткие контуры бестий, слышу их голодный рык. Бестии ненавидят драконов. Наверное, за то, что мать их за рождение ящеров изгнана в недра земли.

– Тео! – мы с Рурхом синхронно, как одно целое оборачиваемая на крик Мадины.

– Прикрой!

Вот поэтому я должен был прийти. В квадре у каждого своя роль, и выполнять функции другого они не могут физически. У драконов способности зависят от вида, у магов от стихии. Огневик никогда не будет целителем, например. Из земельника всегда хуже атакер, чем из мага огня.

Рурх заходит на крутой вираж и буквально закрывает Мадину и её пассажиров от бестии. Я готовлюсь к удару, укусу, бою, но чернота врезается в нас на полному ходу, и на мгновение я задыхаюсь. Клянусь хаосом, она бы выбила меня, если бы не дракон. Его сознание настолько крепко связано с моим, что нас сейчас разделить можно только хирургически. Буквально выдрав мозг у меня или у него. Никак больше. Руку жжёт. Руны вспыхивают и вгрызаются в кожу.

Всадники называют это прикосновением тьмы. Прямое свидетельство ментального контакта с бестией. Несводимая метка. Повод для гордости, если выжил и вернулся после такой встречи. Повышение в ранге, уважение коллег и прямой наряд за Стену.

Бестии не имеют тел. Они порождение тьмы и вылетают из разломов сгустками первородной силы. Ищут себе пропитание, накидываются на человека, выпивают его душу и порабощают тело. Именно поэтому курсантам запрещено подлетать близко к разлому. Если связь с драконом недостаточно сильна, бестия выбьет сознание зверя и сожрёт всадника.

В голове пульсирует боль. Рурх выжигает чужеродное из наших голов. Обсидиан – камень защитник. Он ограждает от ментального влияния и черноты. Он справится. Почти справился.

Под курткой не видно, но я чувствую, что метка добралась уже выше локтя. Дойдёт до сердечной мышцы и я труп.

Давай, Рурх. Жги ее. Хватит осторожничать.

Я справлюсь.

Нашу внутреннюю битву прерывает крик. Знакомый, родной голос пробивается сквозь рык голодной твари и злое шипение моего дракона. Иса. Наш целитель. Мы с Рурхом дружно срываемся на зов, продолжая сражаться с бестией внутри. Рурх всегда покровительствовал Сапфире, драконице Исы. Вода и огонь создают двойной вихрь вокруг бестии. Она захлёбывается стихийной силой, горит и противно визжит. Дракон, наконец, выдворяет из нашего сознания пиявку хаоса. И я снова могу дышать. Руку перестаёт печь где-то в районе плеча. Тварь. Чуть не сожрала меня.

– Солт, уводи девочек! Уходим! – теперь, когда я снова могу говорить со своими ребятами через рот, главное – уйти живыми. Закрывать разлом – не наша задача. Прорыв светится на всех картах Дозора. Всадники будут здесь с минуты на минуту. А нам пора уносить ноги, чтобы не засветить всю квадру.

– ИСА! УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! – Она оборачивается, подмигивает, безрассудно и с азартом. Как будто не была только что в шаге от контакта с бестией.

Мадина подрезает наши гляделки виражом, теперь я вижу, что у неё три седока, а не два. И ещё два у Баюна.

– Этот что тут делает? – хотя, я знаю, что. Где Солт, там и кот. Как иначе. Неразлучники проклятущие.

Мы с Рурхом прикрываем отход стеной огня. Голова всё ещё болит от вторжения. Мой первый живой контакт с бестией. И самое глубокое за жизнь слияние. Если верить учебникам, впереди неделя изолятора. Вспышки агрессии, помутнение сознания, слабость, ненависть к драконам и даже попытки покалечить своего собственного. Ненависть бестий заразна, как и их безумие. Целый букет побочек, пока огонь не разъест остатки тьмы. Полёты под запретом, социальные и ментальные контакты тем более.

Разберёмся. Главное, выбраться и увести живыми ребят. Остальное дело десятое.

Не подохли – уже победа.

Дракон Тархана и Баюна летят крыло в крыло. Им достались ящеры одного помёта. Разные по виду, но братья. Никто не удивился тогда. Эти двое сами как братья. И оба без императора в голове. Анархисты чтоб их…

Мы садимся по ту сторону пролива, на берегу Вардена. Мадина отпускает воздушные ремни, которыми держала седоков, чтобы не свалились. Мальчишки сползают с каменной спины, как капли воды. Перепуганные, ошалелые, падают на землю, поцарапавшись об острую чешую, и смеются, как психи.

Мадинка устало приваливается к спине своего зверя. Ещё бы… держать троих воздушными ремнями так долго – высший уровень концентрации. Ещё и от бестий уворачивалась. Внутри теплеет от гордости. Рурх урчит в нетерпении, напоминая, что он здесь быть не желает. У него другие интересы сейчас.

– Надо лететь, – зовёт он в моей голове.

– Бесишь меня! – рычу в ответ. И тут же чувствую его обиду. – Это не я. Прости.

– Знаю, – Рурх нетерпеливо бьёт хвостом.

– Я быстро.

Спешившись, я первым делом подхожу к Солту. Он что-то активно обсуждает с пассажиром Баюна. Дёргаю Тара за плечо и бью в рожу едва оборачивается.

– Чтоб тебя хаос пожрал, харнут!

– Я тоже рад тебя видеть, брат, – Солт отирает рукавом кровь с разбитой губы и умудряется при этом скривиться в своей наглой усмешке.

– Бестия тебе брат! Какого тхара?!

– Это ты у него спроси, – Солт кивает на оборванца ростом примерно мне по плечо. Явно житель улиц.

Привет из прошлого, все ясно… Тархан неровно дышит к беспризорникам и вместе с Баюном ежемесячно отчисляет из своих стипендий на содержание Дома матушки Урус.

– Мы за кристаллами Аутана! Мы всегда туда плаваем. Хорошо идут, – нахохлившись, мальчишка бычит хмурый взгляд. Тархан, размахнувшись от души, отвешивает ему подзатыльник.

– Я тебе сколько раз говорил! Ты ж самый взрослый! А мозгов?

– Как вы все меня бесите, а! Ещё и на ковер завтра за вас. – Слышать про мозги и взрослость от Тара настолько смешно, что даже злость на время отступает.

Усталость, обещанная учебником, безразличием и апатией затягивает разум. Отворачиваюсь и бреду к Рурху, едва переставляя ноги. Тхар! Как в седло-то залезть теперь. Я б такой, что упал прям тут и проспал сутки-двое.

Рурх все активнее таранит сознание нетерпением. Ему надо лететь.

С трудом взобравшись на шипастую спину по поставленному крылу, нахожу взглядом Ису:

– Вернуться на базу. Всем троим и без неожиданных залетов по дороге куда-то еще. Это приказ.

Она сдержанно кивает. Мадина с трудом поднимает голову со спины своего дракона. Взгляд мутный, как у не спавшей неделю минимум.

– Солт! Прикрываешь Мадишку. Она еле держится.

Не успеваю даже крепежи затянуть, как Рурх взлетает. Хватаюсь за гребни на голове, чтобы не мотало, как мешок дерьма в горной реке.

– На базу, Рурх.

Глава 4.1

– Рурх, куда! База в другой стороне, тхар.

Странное нетерпение внутри печёт почти так же сильно, как прикосновение бестии… Мы же её выжгли, я знаю точно. Это что-то другое. Что-то мне незнакомое.

Внезапно дракон пикирует вниз, делает кольцо и разворачивается в противоположную от намеченного курса сторону. По его каменистой чешуе дрожью катится волна радостного возбуждения. Я сначала списывал все на период гона, раскатанный вторжением и слиянием, не сразу поняв в чём дело, но теперь… Рурх никогда не был сумасбродом. Даже в такие периоды сначала выполнял просьбы и только потом пускался в погоню за самками…

– Тхар, Рурх. Нет! Домой, нам надо домой! – но он вообще не обращает внимания. Я знаю, что слышит и намеренно игнорирует. Злость на него, на Солта, на себя – всё это многократно усиленное отголосками битвы и отравой бестии рвёт меня изнутри.

Я ударяю шпорами по драконьим бокам, там, где чешуя сходится пластинами в стык. Он недовольно ревёт от боли, морщусь, получив свою порцию по связи. Вообще, мы такое не практикуем, но сейчас я зол настолько, что не могу с собой справиться. Понимаю умом, что часть этой злобы не моя. В крови всё ещё бурлит остаточный след хаоса. Тьма подпитывает худшее во мне. И я не могу её побороть.

И это ещё больше злит! Ненавижу быть слабым.

Рурх поднимается выше, набирая скорость. Его боль, волнение и азарт текут в меня горной рекой, топят, как внезапно накатившая на камни волна, бьёт под дых. Я сиплю, хватая ртом разреженный воздух.

Нельзя глубоко впускать в себя дракона.

Пункт из правил никогда не казался таким понятным, как сейчас.

Мы так высоко над облаками, что я начинаю коченеть от холода и костюм уже не защищает кожу. Как если бы намертво примёрз. Дракону с его каменной чешуёй наплевать на холод. Но я-то, тхар, некаменный!

– Рурх!

Молчание. Крылья молотят воздух с такой скоростью, что рябит в глазах. Три взмаха и мы падаем. Стремительно летим вниз, что кажется сейчас разобьёмся. Неужели мой дракон взбесился?!

Когда земля уже слишком близко, он притормаживает, а я поспешно отстёгиваю крепежи и прыгаю, чтобы спастись. Рурх, царапнув крылом землю, рычит, снова набирая высоту.

Внутри него бурлит столько эмоций, что меня глушит, как рыбу от взрывного камешка.

Нельзя подолгу поддерживать глубокое слияние с драконом.

Ещё один пункт правил всплывает в голове.

Я знаю, что нужно было сразу отстраниться, но после контакта с бестией мне было так паршиво, что я всерьёз опасался отключиться прямо в седле, и Рурх стал моим гарантом безопасности на этот случай.

Теперь этот гарант превратился в чёрную точку, скрутив меня на прощание незнакомыми прежде чувствами пустоты, радости и жажды.

В горле пересохло. Я с трудом поднялся на четвереньки. Сел на колени, задрав голову. К моему дракону присоединилась ещё одна точка. Светлая, путеводной звездой блестевшая в небе. Вот она, причина безумия.

– Чтоб тебя бездна пожрала, похотливая тварь! Откуда ты взялась вообще?!

Я пытаюсь поднять ментальный щит и закрыться от дракона, но Рурх не отпускает. Как будто специально, скотина!

Его радость и моя злость бурлят внутри и бьются за главенство над телом, как луна и солнце сражаются за право освещать землю.

А потом накатывает волна жара. Колючее, болючее нетерпение тянет жилы, как дезертира на дыбе. Закрываю глаза, чтобы попытаться избавиться от дракона ещё раз.

– Свали из моей головы, тварюга! – живот скручивает спазмом желания.

Едва связь слабеет, я поднимаюсь на ноги. Не сидеть же вот так в поле. Впереди лесополоса, узкая, в одну колею дорога идёт через поля к высоким соснам. Надо найти силы и добраться куда-то к поселению. Всё равно придётся искать, откуда на наши головы свалилась эта ящерица. Хоть бы дикая. Ради всех забытых богов. Только бы дикая…

Но моим мечтам не суждено сбыться. Не зря говорят, что боги глухи. Это становится ясно, едва я выхожу по ту сторону от лесного массива.

Тхар! Как ты мог так меня подставить, Рурх!

А потом в меня врезается хозяйка этой ящерицы. Таранит своим языком, как голодная бестия, подпитывая ещё не утихшие отголоски драконьего желания.

Чтоб тебя хаос пожрал, вместе с твоей лягушкой.

Хватаюсь за неё, чтобы только не завалиться на траву вместе.

Тише ты, бестия! И так еле стою на ногах.

Но, к удивлению ,жар её поцелуя действует как Будоражащая настойка. Мысли проясняются, и я снова чувствую себя хозяином своего тела.

Очень злым хозяином.

Глава 5

Келси

В кабинете отца, в левом дальнем углу, подсвеченная самозаряжающимися магическими светильниками, лежала книга. Она была настолько огромная, что весила, наверное, как моя Бригс! Мне не надо к ней подходить и читать, чтобы узнать, о чём там, но отец, явно пребывая в бешенстве, скомандовал:

– Подойди и прочти!

– Отец…

– Я сказал!

Вздохнув, поплелась к постаменту. Как святыня, в самом деле… Вечное напоминание… Я почувствовала, что в груди поднимается холодный ком, когда глаза скользнули по строкам фолианта. Чёрные, почти выжженные магией буквы отбрасывали зловещие тени на старый пергамент. Страницы, некогда белые, словно человеческая кожа, сейчас смахивали на пепельные осыпи древних кладбищ. Пальцы предательски задрожали, когда я, наконец, нашла запись о себе. Усиленный магией, фолиант хранил все генеалогические ветви правящей, императорской семьи. Все даты рождения и смерти, все союзы, ответвления, кто какую и когда фамилию обрёл или какую добавил к своей, увеличивая и так немаленькое имя парочкой дополнительных.

– Читай! – громыхнул отец. – О себе читай!

– Келси Эйлиш Койт. Дата рождения: двадцатый день последнего месяца зимы. Статус в правящем Доме: мертворождённая. – Поморщившись, я оглянулась на отца. Он стоял у окна, даже короткого взгляда не бросив в мою сторону. Если бы не ходившие желваки и побелевшие от напряжения костяшки кулаков, я бы решила, что он просто любуется горным хребтом, на котором вовсю уже пестрели разномастным зелёным и оранжевым деревья, явно готовясь к осени. – Папа, я всё объясню…

– Ты не всё прочла. Продолжай.

– Имя: Никлас Бернар Койт. Статус: трагически погиб. Был женат на графине Кэтрин Елизавете Лайон. – Облизнув вмиг пересохшие губы, зачитала изменённые данные мамы, – Имя: Кэтрин Елизавета Лайон-Койт, статус: умерла во время родов. Ветвь считается утраченной.

– Наши имена стёрты из истории этой страны. Нашей семьи не существует, Келси. И не просто так!

– Потому что мама чокнутая и твоя мать была такой же, а значит, и я…

– Ты знаешь, чем грозит разоблачение… я знал, и всё равно позволил эту неправильную связь я драконицей. Ты обещала научиться ставить блок!

– И у меня вышло. Я ее сейчас не чувствую. Она там, – кивнула на горы. – Когда гон закончится, мы с Бригс улетим, возможно, на забытые острова? – я судорожно искала варианты, хотя понимала, что вряд ли один из них устроит отца и того, кто ожидал нас в гостевой. – Или спрячемся в горах, недалеко от гнезда?

– Там, – отец ткнул пальцем на двери, – наследник рода Венто!

– Не повезло, что сказать… – буркнула в ответ. На самом деле, я оказалась в заднице самой низшей твари хаоса! То, что Бригс умудрилась привлечь дракона фанатика войны с бестиями назвать “не повезло” было действительно сумасшествием. О семействе Венто какие только басни не слагали. Даже я слышала кое-какие из них, хотя настолько глубоко не интересовалась ни войной с хаосом, ни аристократическими задницами наследников. Тот мир нас выбросил, как выбрасывают на задний двор безродных котят. Хотя, нас с отцом до недавнего времени это вполне устраивало, сослали, а не выкосили как сорняки, и то радость. Но, где я нагрешила, что забытые боги решили так “осчастливить” вдруг?! – Может, мы его… того? По-тихому? – я провела ребром ладони по шее. Да, неудачная шутка, потому что убийство не просто герцогского наследника, а всадника… нас не только с летописей сотрут, а вообще.

– А его дракона ты в подвал спрячешь? – хмыкнул отец, устало потерев лоб. – Был один дракон, а станет… сколько? Они же там сейчас яиц наоткладывают.

– От одного до трех… обычно.

– И будут защищать, – продолжил отец.

– Рьяно, – подтвердила я то, что знал каждый, кто хотя бы раз интересовался драконами. – Они пара, не просто случка.

– Уж это и сам знаю. Ящеру наверняка отборных на Драконьем пике подсовывали, у которых и всадник, подходящий под союз, даже если не брачный, но стать побратимами и слить капиталы… Драконы – это не только оружие, Келси, это финансы, имя и власть. И теперь, – он впервые зажмурился. Сильно, так, как будто у него открылись все раны разом и запекло сердце. – Теперь мне надо отправить летуна брату. После стольких лет молчания. Я же тебе говорил, дочь. Предупреждал…

– Она пришла ко мне сама! – на глаза навернулись слёзы. – Мы друзья! Нам не нужна Академия и вот это всё. Я не воин… да и Бригс…

– Бригс будет защищать кладку, – возразил отец. – Самка, ожидающая детёнышей – самый опасный из драконов. Похлеще разве что их папашка будет. Так что для Венто вышло всё даже лучше, чем бы просто его дракон на Пике провёл очередной гон. Венто… надо бы навести справки об их брачных союзах. Есть ли уговор и с кем… Они никогда не были в опале, верные псы империи… Хотя, даже при таком раскладе, для короны все довольно неплохо устроилось. Пока яйца дозревают, ящеры в войне, пусть даже самка и погибнет, вместе со всадником. Приплод-то цел. В итоге, останется самец с героем-Венто, минус дикарка и полоумная родственница… Единственный плюс в этом всем для нас, что гнездо и кладка будет на нашей территории. Этим можно себя хоть как-то обезопасить и выбить определённые гарантии… Но сотрудничать, – отец взглянул на меня из-под нахмуренного лба, – придётся. Вся та горсть хитрости, что в тебе есть, её надо будет использовать. Ты должна быть сильной и мудрой.

– Кладка, – я сглотнула, – будет гарантией чего?

– Твоей условной безопасности. – Взгляд отца стал колючим. – Всем, – он намеренно сделал ударение на слове, – в сложившейся ситуации будет выгодно избавиться от тебя как можно быстрее.

– Но я и Бригс связаны….

– Дикая драконица, неучтенная. Что была, что нет… Ящер пострадает, но в своей мести и ради детенышей будет еще более опасным оружием. То, о чем мечтают Венто и… сама знаешь кто. В данном случае, гнездо, горячая печь для созревания, созданная в драконьем огне, нерушимая, монолитная – это другое дело. Обученные с малости драконы дорогого стоят. Именно кладка в этой партии наша главная карта.

– Они живые существа, а не разменная монета.

– Ты тоже, пока живая. И моя главная цель, чтоб данное обстоятельство не изменилось. Я постараюсь потянуть время, поставлю условие, чтоб тебя не сразу в бой отправили. Кузен не настолько дурень, чтоб избавляться от внезапно обретенной племянницы на глазах у всей империи, тем более, от пары Венто.

– Я не его пара, – протест вырвался сам по себе, а щеки залило краской стыда от воспоминаний, как я на него набросилась и обслюнявила! – Если связаны драконы, это не значит…

Отец грустно улыбнулся и вздохнул, а я заткнулась, перестав отрицать. Все знали, как связь действует на всадников. Именно потому в Академии ящеров и паровали на Драконьем пике с тем, с кем надо. Именно потому Венто говорил все те обидные вещи… Драконы в паре, значит и всадники тоже… Только однополым и везет, там больше братская связь формируется, а не вот это все…

– В нынешней ситуации я даже рад, что Роб с тобой возился и не вышло из тебя кисейной барышни в кринолинах. – Отец тем временем продолжал перебирать варианты и искать плюсы даже в заднице драконовой Академии. В АД есть один человек, давний мой знакомый, отставник… я напишу ему, попрошу, чтоб взял тебя под крыло и потренировал. Их магистры вряд ли выделят тебе время для дополнительных тренировок, а он сможет…

– Значит, Академия? Без вариантов? – плечи сами по себе опустились, а пальца задрожали. Меньше всего я бы хотела оказаться там.

– Когда ты впустила в голову дракона это стало лишь вопросом времени. И сейчас пора пожинать плоды. Я предупреждал, очень много раз. Прими свое бремя с поднятой головой. Даже несмотря на это, – отец указал на раскрытую летопись рода, в которой нас давно не существовало, – помни кто ты, Келси.

– Твой брат… будет в бешенстве?

– С кузеном всё сложно… Я никогда не претендовал на трон, не участвовал в подковерных играх, не плел против него паутину интриг… К тому же, у него есть наследники. Мы – позор на его имя. Политической угрозы не несем, наоборот, в крайнем случае, должны послужить гарантом сохранения власти. Так что…

– Я – позор, – вычленила болючие слова. – Но сгожусь, в случае чего, для необходимого союза. Крайний вариант.

– Мы, дочь. Весь нас род. – твердо повторил отец. – Да, он будет в бешенстве, тайну двадцатилетней давности раскроют, вытянут на свет, как грязное белье из позабытой бельевой корзины. Двор будет стоять на ушах.

– Это скандал.

– Не первый и не последний. Поверь, в сравнении с секретами империи наша семья – лишь песчинка в пустыне тайн. Отмоют, отбелят, придадут лоска и напустят загадочности. Империя погудит растревоженным ульем пару недель, но, не зря всадники живут отдельно от Вардена… Слишком много чести так долго о них болтать. Кузен организует очередной бал, громкую сплетню или чью-то скоропостижную свадьбу или смерть… и о нас как будто забудут.

– Как будто…

– Именно. Главное, нам не забывать. Мы ступили на тонкий лёд, Келси. Наша задача не уйти под него…Ступай, распорядись относительно ужина, пусть собирают твои вещи. Уверен, как только император получит летуна, нам прилетит ответка, явится во дворец незамедлительно. И отныне будь учтива и внимательна с Венто. Слушай, наблюдай, и самое главное – сдерживай свой несносный характер!

Глава 6

Тео

– Эрр? – в дверь постучали. Потом приоткрыли. Женский, явно молодой голос оповестил, что хозяева ждут дорогого гостя к ужину.

Дорогого, как же… разве что очень дорого им обойдется укрытие связи. Злость во мне кипела смолой. В нашей семье служение стране считалось высшей честью. Долгом. Матери и отцу не пришло бы в голову скрывать. Даже потеряв Адама, они заявили о моей встрече с Рурхом сразу же.

Да. Я тоже обрёл дракона до поступления. Никто не знал подробностей. Для всех я просто везунчик.

– Проводи, будь любезна. – Ещё не хватало стать посмешищем местной челяди, заблудившись в коридорах усадьбы. Девчонка кивнула, поступившись. Чепец упал тенью ей на лоб.

Они в прошлом веке живут или что? Давно уже все слуги перешли на повязки с этих старомодных колпаков, напоминавших скорее ночной горшок, чем украшение.

Пока мы шли по коридору второго этажа, мои опасения только подтвердились. Время тут явно застыло. Гобелены на стенах, высокие вазы в нишах… Как в доме у моей бабушки!

Что странно, ни портретов, ни герба семьи над главной лестницей не обнаружилось. Я ведь до сих пор мало что знал о том, куда меня занесло.

При первом знакомстве отец Дикарки представился не по этикету.

– Эрре Николас, отец этой леди. – По тому, как статный господин явно не сельского пошиба, оглядел меня и свою дочь легко читалось сдерживаемое напряжение. Меня не удостоили ни полным именем, ни даже родовым. Это лишь подтверждало слова девчонки. Род их стоял не ниже нашего, если эрре позволил себе вольность. И если так, то негласное предложение обращаться по имени намекало на желание сотрудничать… Конечно, что ему оставалось в такой ситуации…

Да и мне, собственно, тоже. Я мог рискнуть драконом и требовать разделения на основе статьи об укрывательстве. Может, не будь Рурх мне другом, именно так и следовало сделать. С другой стороны… как бы сильно меня не бесила эта кислая дичка, истинная пара драконов имеет потенциально гораздо большую ценность в сражении с бестиями.

– Эрре, – спустившись, я учтиво кивнул ожидавшим меня в гостиной Герцогу и его дочери. – Эрреа.

Называть ее так аж вязало на языке, как от недозрелого плода айвы. Ну какая Эрреа, если с драконом!

– Прошу, эрр Теодор, – Хозяин дома сделал приглашающий жест в сторону широко распахнутых резных дверей. – Вы позволите так к вам обращаться?

Хитрый лис. Как будто у меня был выбор после его представления. Если откажу, а он окажется выше по крови, опозорюсь всем родом. Уж лучше сойти за благородного и соглашаться.

Бесит, как голодная бестия.

Я нацепил на рожу деловую улыбку их тех, которыми одаривал по праздникам многочисленных тётушек и материнских подруг, и даже учтиво подставил локоть Дичке. Вижу же, что отец ее только этого и ждёт.

– Эрреа, вы окажете мне честь?

Она аж крякнула, и явно собиралась выдать нечто совершенно неподходящее ни обстановке, ни случаю. Можно бы предположить, что в такой глуши этикет не учат, но… дом явно не заброшен, персонал вышколен. Хозяйку мне не представили. Даже если эрреа не совсем здорова, положение обязывает ее показаться хоть на приличествующее нормам приветствие. Выходит, ее нет. Либо в доме, либо как факт.

Интересно, что из двух. Если первое, то Дикарку матушка непременно должна учить вести себя как положено высокой леди. Если второе – возможно, в комфорте дома ее заслуга. Удивительно. Легче поверить, что бестии вымерли и стена пала за ненадобностью.

Эрр едва слышно прокашлялся, дочурка его сразу же поняла намек и учтиво кивнув скользнула ладонью по моему локтю, как раз там, где рунической вязью, на незнакомом в нашем мире языке, вилась тьма подаренная бестией. Руку закололо. Потом стало жечь. Тьма как будто тянулась к пальцам на моей рубахе. Я с трудом сдержался, чтобы не морщиться.

– Это честь для меня, эрр, – вспомнив о приличествующих манерах, дикарка очевидно, собиралась завести светский разговор.

– Табита сегодня расстаралась, – отец девчонки, пристроившись ровно на шаг впереди, повел нас к обеденной зале. – Такие ароматы! Что у нас на ужин, дочь?

Рука на моем локте дрогнула. Выходит, все же она следит за домом. Я вытянул шею, выглядывая в окно, как будто мог отсюда проверить, не пала ли в самом деле Стена. Руны стягивали руку жгутами, как будто бестия так и осталась во мне жить. Дичка ойкнула. Тихо, но я не глухой. Поежилась. Далёким отголоском по телу вновь прошла рябь чужого, животного желания.

– Не пускай свою лягуху в голову, – зло шикнул ей на ухо, улучив момент, чтобы отец не застукал непозволительной близости. Хотя что тут непозволительного? Он явно не вчера родился и будет первый же хлопотать о союзе, чтобы о помолвке объявили раньше, чем дочурка сиганет в мою койку, с готовностью раздвинув ножки. Только вот плохие новости. Я давно уж помолвлен.

– На ужин… – облизнув губы, Дикарка попыталась ослабить хватку, – дичь. Вы любите дичь, эрре? – В вопросе явно звучала насмешка.

– Простреливать или употреблять в пищу? – в тон ей уточнил я, пряча за светской пустотой намек. – Рацион всадников строго регламентирован и зависит от графика тренировок. Дичь входит в меню осеннего круга. Трижды в неделю. – Звучало, как выдержка из устава. Изящные брови, дернулись:

– И чем же ещё кормят в Академии согласно графику тренировок? В наших краях ходят крайне противоречивые слухи. Одни говорят, что все скудно: пустая каша на воде, краюха хлеба и кусок мяса, по жёсткости равного подошве ваших летных сапог. Другие же уверяют, что лордиков, привыкших свои задницы на подушках высиживать, вряд ли посадят на такую диету. Мужчины ещё ладно, а вот леди… Много ли всадниц там?

Лордиков, значит… задницы на подушках.

– В академии и за стеной нет титулов, а так же деления по ним. Только личные заслуги, звания и сила драконов. Всадники и всадницы там тренируются больше, чем многие спят. – Я оглянулся, как будто невзначай хлестнув взглядом по спрятанным под платьем ягодицам, а потом понизил голос, чтобы слышала только она, вернул ее же намек: – Как раз для того, чтобы леди и лорды в ДРУГИХ, менее опасных частях Вардена могли вести праздную жизнь, и просиживать свои задницы на подушках или сеновалах.

Девчонка, поджала губы, метнув в меня колючий взгляд. Ну точно копье на стрельбище Академии. Неужто задело?

– Прошу, – вклинился в наши гляделки герцог на пути приветливо кивая слугам, что придерживали для нас массивные двери. Надо же, в этом доме замечают. Крайне редкое явление для аристократов.

Длинный стол оказался накрыт не по этикету. Герцогу поставили приборы во главе, как и положено, а вот нас посадили к нему совсем рядом, причем, напротив друг друга, как делали на семейных ужинах, а не на приемах. Как интересно…

Я подвёл даму к ее месту и галантно пододвинул стул, потом обошел стол, намеренно за спиной хозяина дома, а не по дальнему концу, как предписывал этикет. Мне же намекнули, что у нас тут все по-семейному.

Я понятливый. Дважды уточнять не надо.

Сев на свое место, я улыбнулся Дичке плотоядно и с намеком.

Видишь, твой папочка уже тебя мне определил весьма красноречиво. Даже королю писать не пришлось. И просить не пришлось. Отдали без спросу.

Вижу же по взгляду, что ей эта рассадка по душе не по пришлась…

– Эрре, я должен сразу уточнить, учитывая обстоятельства… Находится ли ваша дочь в каких-то отношениях и имеет ли договоренности матримониального характера?

Я ведь даже имени д�