Хроники Нарнии. Начало истории

C.S. Lewis
The Chronicles of Narnia
The Author and Illustrator assert the moral right to be identified as the Author and Illustrator of this work.
The Chronicles of Narnia ®, Narnia ® and all book h2s, characters and locales original to The Chronicles of Narnia, are trademarks of CS Lewis Pte Ltd. Use without permission is strictly prohibited. Published by Good Word Communications under license from the CS Lewis Company Ltd.
© Трауберг Н., Виноградова Н., Доброхотова-Майкова Е., перевод на русский язык, 2022
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
Племянник чародея
Глава первая
Как дети ошиблись дверью
Повесть эта о том, что случилось, когда твой дедушка был маленьким. Она очень важна, потому что без неё не поймёшь, как установилась связь между нашим миром и Нарнией.
В те дни Шерлок Холмс ещё жил на Бейкер-стрит, а патер Браун не расследовал преступлений. В те дни, если ты был мальчиком, тебе приходилось носить каждый день твёрдый белый воротничок, а школы большей частью были ещё хуже, чем теперь. Но еда была лучше, а что до сластей, я и говорить не стану, как они были дёшевы и вкусны, – зачем тебя зря мучить. И в те самые дни жила в Лондоне девочка Полли Пламмер.
Жила она в одном из домов, стоявших тесным рядом. Как-то утром она вышла в крошечный садик позади дома, и мальчик из соседнего садика подошёл к самой изгороди. Полли удивилась: до сих пор в том доме детей не было, там жили мисс и мистер Кеттерли, старая дева и старый холостяк. И вот Полли удивлённо посмотрела на мальчика. Лицо у него было грязное, словно он копался в земле, потом плакал, потом утёрся рукой. Примерно это, надо сказать, он и делал.
– Здравствуй, мальчик, – сказала Полли.
– Здравствуй, – сказал мальчик. – Как тебя зовут?
– Полли. А тебя?
– Дигори.
– Ой, как смешно! – воскликнула Полли.
– Ничего смешного не вижу, – обиделся мальчик.
– А я вижу.
– А я нет!
– Я хоть умываюсь, – заметила Полли. – А тебе вот надо умыться, особенно… – И она замолчала, потому что хотела сказать: «…после того как ты плакал», но решила, что это невежливо.
– Ну и что, ну и ревел! – вспылил Дигори, которому было так худо, что чужое мнение уже не трогало. – И сама бы ревела, если бы жила всю жизнь в саду, и у тебя был пони, и ты бы купалась в речке, а потом тебя притащили в эту дыру…
– Лондон не дыра, – возмутилась Полли, но Дигори так страдал, что не заметил её слов:
– …и если бы твой папа уехал в Индию, и ты бы приехала к тёте и дяде, а он сумасшедший, да, самый что ни на есть, и всё потому, что за мамой надо ухаживать, она очень больна… и… и…
Лицо его перекосилось, как бывает всегда, если пытаешься не заплакать.
– Прости, я не знала, – смиренно сказала Полли и помолчала немного, но ей хотелось отвлечь Дигори, и она спросила: – Неужели мистер Кеттерли сумасшедший?
– Да, – кивнул Дигори, – или ещё хуже. Он что-то делает в мансарде, тётя Летти меня туда не пускает. Странно, а? Но это ещё что! Когда он обращается ко мне за обедом – к ней он и не пробует, – она говорит: «Эндрю, не беспокой ребёнка», или: «Дигори это ни к чему», или: «Дигори, а не поиграть ли тебе в садике?»
– Что же он хотел сказать?
– Не знаю. Он ни разу не договорил. Но и это не всё. Один раз, то есть вчера вечером, я проходил мимо лестницы – ох и противно! – и слышал, что в мансарде кто-то кричит.
– Может быть, он там держит сумасшедшую жену?
– Да, я тоже подумал.
– А может, печатает деньги?
– А может, он пират, как в «Острове сокровищ», и прячется от прежних друзей…
– Ой, как интересно! – воскликнула Полли. – Вот не знала, что у вас такой замечательный дом.
– Тебе интересно, – буркнул Дигори, – а мне в этом доме спать. Лежишь, а он крадётся к твоей комнате… И глаза у него жуткие.
Так познакомились Полли и Дигори, и поскольку были каникулы, а к морю в тот год никто из них не поехал, они стали видеться почти каждый день.
Приключения их начались потому, что лето было на редкость дождливое. Приходилось сидеть дома, а значит – исследовать дом. Просто удивительно, сколько всего можно найти в доме или в двух соседних домах, если у тебя есть свечка. Полли знала давно, что с её чердака идёт проход вроде туннеля: с одной стороны – кирпичная стенка, с другой – покатая крыша. Свет проникал туда через просветы черепицы, пола не было, ступать приходилось по балкам. Под ними белела штукатурка, а если встанешь на неё, провалишься прямо в комнату. До конца туннеля Полли не ходила, а в начале, сразу за дверцей, устроила что-то вроде пещеры контрабандиста. Она натаскала туда картонных коробок и сидений от сломанных стульев и положила между балками, как бы настлала пол. Там она хранила шкатулку с сокровищами и повесть, которую писала, несколько яблок; там любила выпить имбирного лимонада – какая же пещера без пустых бутылок?
Дигори пещера понравилась (повесть Полли не показала), но хотелось залезть подальше, и он спросил:
– Интересно, докуда можно дойти? Дальше твоего дома или нет?
– Дальше, – сказала Полли, – а докуда, не знаю.
– Значит, мы пройдём все дома насквозь.
– Да, – ответила Полли и вдруг ойкнула.
– Что такое?
– Мы в них залезем.
– И нас схватят как воров. Нет уж, благодарю.
– Ох, какой умный! Мы залезем в пустой дом, сразу за твоим.
– А что там такое?
– Да он пустой – папа говорит, там давно никого нет.
– Посмотреть надо, – сказал Дигори.
На самом деле боялся он гораздо больше, чем можно было предположить, судя по его тону. Конечно, он подумал, как и вы бы подумали, о том, почему в этом доме никто не живёт; думала об этом и Полли. Никто не сказал слово «привидения», но оба знали, что теперь отступать стыдно.
– Идём? – спросил Дигори.
– Идём, – сказала Полли.
– Нет, если не хочешь, не ходи…
– Да уж нет, я пойду.
– А как мы узнаем, что мы в том доме?
Они решили пойти на чердак и, шагая с балки на балку, отмерять, сколько балок приходится на комнату. Потом они отведут балки четыре на промежуток между чердаком и комнатой служанки, а на саму эту комнату – столько, сколько на чердак. Проделав такое расстояние дважды, можно сказать, что миновали оба дома и дальше идёт уже тот, пустой.
– Не думаю, что он совсем пустой, – сказал Дигори.
– А какой же?
– Кто-нибудь там скрывается, а выходит ночью, прикрыв фонарь. Наверное, шайка… жуткие злодеи… они от нас откупятся… Нет, не может дом стоять пустой столько лет. Это какая-то тайна.
– Папа думает, там протекают трубы, – сказала Полли.
– Взрослые всегда думают самое неинтересное, – сказал Дигори.
Теперь, при дневном свете, как-то меньше верилось в привидения – не то что в пещере, при свечах.
Измерив шагами чердак, они записали, что вышло, и у каждого вышло иначе. Как-то они свели результаты воедино, однако я не уверен, что и тут получилось правильно. Слишком хотелось им начать исследование.
– Ступай потише, – сказала Полли, когда они полезли в проход.
Ради такого случая каждый взял по свече (у Полли в тайнике их было много). Проход был пыльным, и тёмным, и холодным. Полли и Дигори ступали с балки на балку молча, только иногда шептали «теперь твой чердак» или «наш дом мы почти прошли». Они ни разу не споткнулись, свечи у них не погасли, и дверцы в кирпичной стене они достигли, только на ней, конечно, не было ручки, потому что никто не входил в неё снаружи, однако внутри ручка была, а снаружи торчал шпенёк (такой бывает внутри шкафа).
– Повернуть его? – спросил Дигори.
– Если ты не боишься, – сказала Полли. – А то я поверну.
Обоим стало жутковато, но отступить они не смогли бы. Дигори не без труда повернул шпенёк. Дверь распахнулась, и солнечный свет ослепил их. Потом, к большому своему удивлению, они увидели, что перед ними не пустой чердак, а простая, хотя и пустоватая, комната. Полли задула свечу и ступила туда.
Конечно, потолок здесь был скошен, но мебель стояла самая обычная. Стены не были видны из-за книжных полок, сплошь уставленных книгами, в камине горел огонь (вы помните, лето было холодное), а перед камином, спинкой к ним, стояло высокое кресло. Между креслом и Полли, посреди комнаты, стоял очень большой стол, а на нём были книги, блокноты, чернильницы, перья, сургуч и микроскоп. Но прежде всего в глаза бросался ярко-алый деревянный поднос, на котором лежали кольца. Разложены они были по два – жёлтое и зелёное, потом промежуток, потом ещё одно жёлтое и ещё одно зелёное. Размера они были обычного, но сверкали ослепительно. Вы и представить себе не можете, как дивно они сверкали. Будь Полли помладше, ей бы захотелось сунуть одно из них в рот.
В комнате было так тихо, что Полли сразу услышала тиканье часов. И всё-таки тихо было не совсем: где-то что-то гудело. Если бы тогда уже изобрели пылесос, Полли подумала бы, что это он и работает за несколько комнат и этажей отсюда. Но звук был приятней, чем у пылесоса, и очень, очень тихий.
– Иди, тут никого нет.
Грязный Дигори, моргая, вышел из прохода (грязной, конечно, была и Полли) и пробубнил:
– Стоило лезть! Совсем он не пустой. Давай уйдём, пока они не вернулись.
– Как ты думаешь, кто здесь живёт? – спросила Полли, указывая на зелёные и жёлтые кольца.
– А какое нам дело! – сказал Дигори. – Давай… – Но фразу он не закончил.
Кресло с высокой спинкой, стоявшее перед камином, задвигалось, а из-за него, как в пантомиме, вылез дядя Эндрю. Они были вовсе не в пустом доме, а в доме Дигори, да ещё и в заповедной мансарде! Дети хором охнули. Теперь обоим казалось, что иначе и быть не могло, потому что слишком мало прошли.
Дядя Эндрю был очень высокий и тощий, длиннолицый, остроносый, с необычайно блестящими глазами и седыми взъерошенными волосами. Сейчас он казался ещё страшнее, чем обычно. Дигори просто говорить не мог. Полли испугалась меньше, но и ей стало не по себе, когда дядя Эндрю молча прошёл к дверям и запер их на ключ. После этого он повернулся к детям, взглянул на них сверкающими глазами и, обнажив в улыбке острые зубы, сказал:
– Ну вот! Теперь моя дура сестрица до вас не доберётся.
Полли и не думала, что от взрослых можно такое ожидать, поэтому ужасно испугалась, и они с Дигори попятились к дверце, в которую вошли, но дядя обогнал их и запер её, а вдобавок встал перед нею, потом потёр руки, так что пальцы затрещали (пальцы у него были длинные и белые), и усмехнулся:
– Счастлив вас видеть. Двое деток – именно то, что мне нужно.
– Мистер Кеттерли, – сказала Полли, – мне пора обедать, меня ждут дома. Отпустите нас, пожалуйста!..
– Со временем, со временем, – пробормотал дядя Эндрю. – Нельзя упускать такой случай. Мне не хватало именно двух деток. Понимаете, я ставлю небывалый, великий опыт. С морской свинкой как будто бы получилось. Но свинка ничего не расскажет. Да ей и не объяснишь, как вернуться.
– Дядя, – сказал Дигори, – обедать и правда пора, нас станут искать. Вы должны отпустить…
– Должен? – спросил дядя Эндрю.
Дигори и Полли переглянулись. Говорить они не смели, но взгляды их значили: «Ужас какой!» и «Надо его умаслить».
– Если вы нас выпустите, – сказала Полли, – мы придём после обеда.
– Кто вас знает? – сказал дядя Эндрю и хитро усмехнулся. Но тут же передумал. – Хорошо, надо так надо. На что таким детям старый скучный человек!.. – Он вздохнул. – Если бы вы знали, как мне бывает одиноко. Да что там… Идите обедайте. Только сперва я вам кое-что подарю. Не каждый день у меня бывают маленькие девочки, особенно – такие милые…
Полли подумала, что он не такой уж и сумасшедший.
– Хочешь колечко, душечка? – спросил её дядя Эндрю.
– Жёлтое или зелёное? Ой, какая прелесть!
– Нет, не зелёное, – сказал дядя. – Мне очень жаль, но зелёное я дать не могу. А жёлтое – с удовольствием. Бери и носи на здоровье. Ну, бери!
Полли больше не боялась: дядя был совсем не сумасшедший, а кольца и впрямь прелестны, – и, шагнув к столу, сказала:
– Смотрите-ка! Гудит и гудит, как будто сами кольца.
– Какая странная мысль! – заметил дядя и засмеялся.
Смех был вполне естественный, однако Дигори не понравилось слишком бодрое, чуть ли не алчное выражение дядиных глаз, и он крикнул:
– Полли, не бери! Не трогай!
Но было поздно. Он ещё говорил, когда Полли коснулась одного кольца и сразу же, без звука, исчезла. Дигори с дядей остались одни.
Глава вторая
Дигори и его дядя
Cлучилось это так неожиданно и так походило на страшный сон, что Дигори вскрикнул. Дядя Эндрю зажал ему рот рукой, прошипел:
– Не смей! – и прибавил помягче: – Не шуми, твоя мама услышит. Зачем её пугать?
Дигори говорил потом, что его просто затошнило от такой подлой уловки, но, конечно, кричать он больше не стал.
– То-то, – сказал дядя. – Ничего не поделаешь, каждый бы удивился. Я и сам удивился вчера, когда исчезла свинка.
– Это вы и кричали? – спросил Дигори.
– Ах, ты слышал? Ты что, следил за мной?
– Нет, – сердито сказал Дигори. – Объясните, что с Полли!
– Поздравь меня, мой мальчик, – сказал дядя Эндрю, потирая руки. – Опыт удался. Девочка исчезла… сгинула… в этом мире её нет.
– Что вы с ней сделали?!
– Послал… э… в другое место.
– Не понимаю, – сказал Дигори.
Дядя Эндрю опустился в кресло.
– Что ж, я тебе объясню. Ты слышал когда-нибудь о мисс Лё Фэй?
– Она наша двоюродная бабушка? – припомнил Дигори.
– Не совсем, – сказал дядя Эндрю, – она моя крёстная. Вон её портрет, смотри.
Дигори посмотрел и увидел на выцветшей фотографии старую даму в чепце. Теперь он вспомнил, что такой же портрет видел ещё дома, в комоде, и спросил маму, кто это, и мама почему-то замялась. Лицо было неприятное, но кто его знает, на этих старинных фотографиях…
– Кажется… кажется, она была… не совсем хорошая?
– Ну, – ответил дядя Эндрю, – это зависит от того, что называть хорошим. Люди узко мыслят, мой друг. Да, странности у неё были. Бывали и… чудачества. Иначе её не поместили бы…
– В сумасшедший дом?
– Нет, нет, нет! – Дядя был шокирован. – Ничего подобного! В тюрьму.
– Ой! А за что?
– Бедная женщина! – со вздохом проговорил дядя. – Не хватило благоразумия… Но не будем в это вдаваться. Ко мне она всегда была добра.
– Да при чём тут это! – воскликнул Дигори. – Где Полли?