Жизнь из грязных кусочков… Я создал себе сам!

Как много в жизни сделано не так

От оправданий легче вряд ли станет.

По лабиринтам моей совести бродя

Раскаяние вдруг, овладевает головою…

От автора

Я впервые решил написать книгу в модном сейчас жанре «Non-fiction». И я, ни разу не солгав, опишу все максимально правдиво. Это довольно сложный жанр в литературе и что получилось, судить вам. В этом, не вполне художественном произведении, практически нет места вымыслу или фантазии. Всё основано на автобиографических событиях, переплетённые некоторым художественным вымыслом. И тем не менее, это не автобиография, а роман. Поскольку я структурировал повествование так, чтобы оно воспринималось как вымысел, но ощущалось как факт. Однако в книге все же присутствует в малых дозах некий вымысел, который отсылает нас в соответствующий литературный жанр, а не в сухо поданный факт в стиле доклада. Читателей трудно будет заинтересовать сухой документалистикой.

Я не старался следовать по строго историческим событиям того времени, но некая реконструкция этих событий здесь присутствует. Книга основана на многих реальных событиях и является их художественным осмыслением. Отдельные эпизоды и ряд персонажей, для связки повествования, вымышлены, но многие реальные персонажи живы и здоровы до сих пор. По общему правилу, псевдодокументальные романы должны и просвещать, и развлекать, здесь есть и исторические факты, и невероятный вымысел.

Сюжет основан на реальных событиях и записях в семейных дневниках, где факты ненавязчиво обрастают интересными и достоверными подробностями, однако, некоторые второстепенные персонажи выдуманы с целью художественного окраса. Дотошные читатели конечно обратят внимание, что некоторые факты о взаимоотношениях полов в этом произведении, взяты из предыдущих моих романов, но там была героическая проза с большей долей вымысла, здесь же все эпизоды подправлены, и имеют документальную основу, они взяты из исторической летописи одной семьи. А особенно придирчивым читателям не стоит забывать, что нон-фикшн – это всё-таки специфическая литература, в которой практически очень мало места уделено художественному вымыслу или фантазии.

Жизнь семьи была не простой, есть что вспомнить. Еще в 60-70 годах прошлого века мне пришлось дотошно расспрашивать всех членов семьи, перелопатить огромное количество архивных документов и записать все, что с ним происходило в период сознательной жизни с 1910 года до наших дней, а судьбы некоторых реальных людей, что появлялись в его жизни, невероятно тесно переплелись с кровавыми событиями в России в начале 20-го века. Именно через призму своего жизненного опыта, эстетических и моральных и иных убеждений, я попробую изложить все достоверные факты, ставшие мне доступными благодаря рассказам, сначала деда, потом тётки, матери и десяткам страниц архивных документов.

Как писал несравненный Марк Твен: "Правда невероятнее вымысла, потому что, вымысел обязан держаться в рамках правдоподобия, а правда – нет". Как говорится, хорошая ложь та, в которой звучит правда. Фактическая сторона повествования, то есть все действия главных героев в экстремальных условия, их судьбы и характеры, не сломленные сталинскими репрессиями, изложены мною правдиво и основаны исключительно на реальных событиях, но не всегда в хронологической последовательности. Некоторые факты в процессе написания было довольно трудно скомпоновать и вписать их в это произведение, так как все события переплелись между собой так тесно, что невозможно было их разделить и, чтобы не было путаницы я наделил правом рассказывать о всех происходящих событиях лишь одного человека и от первого лица. И всё получилось, когда я все события разделил и развёл во времени. Читателям покажется, что это биографии двух людей, но уверяю вас, что это подлинная биография одного человека. Первый, наиболее тяжёлый отрезок жизни охватывает период с 1958 по 1981 годы, а другой с 1981-го года до наших дней.

Большинство из нас привыкло считать свою личность неизменной на протяжении всей жизни. Вы тоже так считаете? Я попытаюсь в этом романе доказать, что на протяжении всей жизни каждый является не вполне одним и тем же человеком и что характер с годами существенно меняется, особенно заметно это после 50-ти лет. Это произведение настолько трудно писалось, я настолько врос в эти события, что всё описанные приключения будто бы я пережил лично и я уже сам стал путать, кто есть, кто! Обрабатывая сюжет, я отразил динамику тех лет, но полностью не стал раскрывать все исторические вехи прошедшей эпохи, с той или иной степенью правдивости, а лишь изменил и обработал все знаковые события, разбавив их редкими вкраплениями художественного вымысла. Главные герои этого романа действительно существовали, а некоторые здравствуют и по сей день.

Ни один человек не становится ни лучше, ни сильнее после тюрьмы. Сталинские тюрьмы, а потом тюрьмы позднего СССР – это отвратительный опыт, который лучше не приобретать, эта мрачная школа жизни, развращение для всех: и для тех, кто сторожит, и для тех, кто отбывает, и для праздно шатающих обывателей, мечтающих понюхать мерзкий запах тюремной камеры. Каждый раз посадив человека в клетку, мы почему-то окружаем его ненавистью, как будто он совершил все вместе взятые злодеяния на земле. Естественно книга не про тюрьму, описание быта и диких порядков пенитенциарных заведений занимает в книге минимум места, но, чтобы понять характер главного героя это должно быть в книге обязательно освещено.

Чтобы максимально приблизить к достоверности происходящие события, мне пришлось, с незначительными изменениями описывать все диалоги, так как они произносились на самом деле, иначе теряется самобытность и смысл, так называемой воровской фени, но с существенной корректировкой. Надо соблюдать всё-таки некие элементарные приличия. Это были непростые люди, политические заключённые, золотодобытчики, хунхузы, сибирские кержаки, которые были до того зациклены на косноязычии, что стали забывать нормальный русский язык. Это закрытое общество диктовало свои правила.

Я ни в коем случае не хочу сказать, что эти люди были неграмотными или невежами, нет, просто общество, в котором они обитали, обязывала их говорить на более простом и понятном всем языке. Я полностью поддерживаю идею, что характер лишь частично зависит от генов, но, не менее важную роль здесь играет и среда, которая определяет наше сознание. Не советую это читать чистоплюям и людям со стойким иммунитетом к праведной жизни. Так и хочется спросить – а судьи кто?

Глава первая. Залёт май 1977г

«Наибольший соблазн преступления заключается в его расчёте на

безнаказанность». Цицерон.

Громкий стук засова двери камеры неприятно резанул слух и все стихло. Сашка Дикий сокрушённо вздохнул и медленно обвёл взглядом тесную одиночную камеру. Да-а-а, большевики умели строить тюрьмы на все времена. Хотя Читинскую тюрьму строили совсем не большевики. Возвели Читинский острог на стрелке рек Ингода и Читинки в начале 18-го века. А после Сенатского мятежа 1825 года, Читинский острог начали облагораживать уже при царе Николае Первом. Немало повидала читинская тюрьма личностей известных и незаурядных. В Читинском остроге, перед отправкой на каторгу находились знаменитые на весь мир декабристы. Почти четыре года они провели в остроге. После героев Сенатской площади через неё прошли участники польских восстаний 1830 и 1863 гг. В начале XX века к ним присоединились революционные матросы с легендарных кораблей «Потёмкин», «Очаков», «Прут», здесь находился будущий герой гражданской войны Котовский, тысячи репрессированных в период сталинизма красных партизан, бойцов и командиров РККА и других самых различных категорий наших граждан. Здесь же содержались японцы, пленённые в период военных событий на Халхин-Голе.

Камера представляла собой узкий прямоугольник, два на три метра, в правом углу находилось отхожее место, а слева, по всей стене, располагалась не пристёгнутая на день шконка, наличие механического запора говорило о том, что скорее всего, это была камера штрафного изолятора, где днём спать не разрешалось. Видно за неимением свободных одиночек, камера карцера временно была превращена в обыкновенную одиночку и шконка днём к стенам не пристёгивалась, запрещая штрафнику спать до отбоя и была всегда опущена. Стены были обильно облиты закостенелым цементным раствором непонятного серо-чёрного цвета, эта «шуба» была придумана каким-то жутким извращенцем и наносилась специально, чтобы сидельцы не могли писать на стенах.

Дикий подошёл к решётке и попытался что-нибудь разглядеть, но окно со стороны улицы было забрано хитрым приспособлением, на тюремной фене называемое «намордником». Это был железный квадрат, закреплённый по периметру окна, с наклонно приваренными широкими пластинами, которые не давали что-либо рассмотреть по ту сторону окна. Дикий устало присел на шконку. Немного побаливала спина и ныли бока, перед этим его основательно отходили дубинками два злобных тюремных вертухая, когда он не захотел отдавать притыренные в шов брюк, на всякий случай, пять рублей. Но надо делиться, иначе разденут догола и обшмонают по полной, а он этого не хотел, у него в другом, в менее заметном месте, покоились искусно свёрнутые 25 рублей.

– Твою же мать, – громко в слух, зло выругался Дикий, – опять загремел на нары, да, когда же это прекратиться? Раз по малолетке уже был у хозяина и видимо, вторая ходка не за горами! И это в 24-то года? С ума сойти!

В душе Сашка себя не жалел, сюда его определили за собственную неосмотрительность. Надо было тщательней подбирать себе друзей. Он всегда удивлялся людям, которые, как огня боялись тюрьмы. Да неприятно, да нервы на пределе, но это же не конец жизни и ведь тебе за содеянное ни в коем случае не грозит огромный срок или расстрел. Воров в СССР редко расстреливали, Уголовный Кодекс РСФСР был к ворам более лоялен, если ты конечно не подрываешь экономику страны. Если, убив человека одного или даже двух можно было запросто получить вышак (расстрел), то за кражу, максимум что можно заработать это лет десять, но такие срока были редки. В основном обходились трёшкой или пятёркой годков и отсидев положенный срок, вор с «чистой» совестью выходил на свободу и вновь принимался за старое. А он больше в жизни ничему другому не был обучен, кроме как залезть в жирную квартиру, тайно проникнуть в магазин или ломануть гомонок с дензнаками у зазевавшегося прохожего.

Обычно, рядовых воришек, укравшего курицу, мешок картошки или взломавшего квартиру небогатого работяги, в одиночную камеру не помещали – ранжир был не тот, но Дикий был не обычным вором, деньги ему по большому счёту были не нужны, им двигал азарт и адреналин. В последнее время он сменил масть и начал специализироваться на золоте (рыжье) и драгоценных камнях, а это уже компетенция КГБ и районному отделу МВД он был не по зубам. Такие скачки (кражи) в СССР были довольно редки и власть на местах всеми силами старалась минимизировать утечку информации по данным преступлениям. Опера, работавшие на «земле» об этом знали и от греха подальше, боясь утечки информации, таких после задержания, всегда закрывали в одиночку.

Но это не помогало, через час местный тюремный «телефон» разносил эту новость по всей тюрьме. Делалось это просто: по всем камерам СИЗО по одной из стен, были проложены толстые трубы отопления, которые образовывали замкнутый контур. На лето воду их этих труб сливали и пустые трубы были отличным проводником звука, правда, недалеко – до соседней хаты, но слышимость была прекрасной. Если хотелось достучаться до дальней камеры, то к трубе плотно прилаживалась дном пустая алюминиевая кружка и в образовавшийся своеобразный телефон, сиделец говорил о том, что донесение или, как здесь говорили «цинк» (сообщение) адресован определённой камере и так, по цепочке, минуя несколько десятков камер этот цинк доходил до адресата. А перевернув кружку и прижав ухо к дну кружки, слушали ответ.

Абы кому эту миссию исполнять не полагалось, для этого выделялись сидельцы с острым слухом и умеющие держать язык за зубами, утечка информации была полностью исключена, цинк передавался от камеры к камере, на короткое расстояние и невозможно было отследить конечный адресат. При передаче сообщения, один из сидельцев вставал плотно к двери и прикрывал телом смотровое очко, если в это время заглядывал продольный (коридорный) вертухай, он живо отвлекал его какой-нибудь пустяковой просьбой. Разговор мгновенно прекращался, но после «атаса» возобновлялся.

Начальник режима знал об этом, но ничего поделать не мог, не приставишь же к более чем сотне камер по дубаку из оперчасти. К тому же имена никогда вслух не произносились, только номер конечной камеры. Раньше практиковалась другая система передач этих сообщений, так называемые нитяные «кони», бралась любая старая одежда из шерсти, распускалась на нити и из него вили тонкие длинные верёвочки, но с появлением в СССР синтетических носков, надобность в шерстяных нитях отпала, так как нейлон был прочнее шерсти и был гораздо тоньше. Периодически администрация по режиму «отметала» коней, но они появлялись вновь и вновь. Синтетические носки не входили в перечень запрещённых вещей. Этими конями можно было передать «маляву» в любую камеру на любом этаже.

Несколько сложнее было передавать малявы горизонтально в соседние камеры, находящиеся на одном этаже, кони ловились через решку вытянутой рукой с ложкой, передающий раскручивал коня с грузом по вертикали и в высшей амплитуде выпускал нить из рук, «конь» летел строго по горизонтали, соседи его ловили и затаскивали в хату. Малява ни в коем случае не должна была попасть в руки администрации, это считалось «косяком» и за это спрашивали строго. При шухере конь быстро затаскивался обратно в камеру и малява попросту проглатывалась. Времени на её уничтожение зачастую не хватало, у дверей при облаве, всегда наготове паслись вертухаи.

Вот и теперь, как только с лязгом закрылась дверь и вертухай «утеплил» (повернул ключ) в замке массивной двери, по трубе раздались три звонких условных стука и через паузу ещё три. Дикий взял со стола кружку перевернул её и приложил к трубе.

– Кто в стакане чалится, обзовись?

– Доброго дня сидельцы, я Дикий из Нерчинска, прибыл этапом несколько часов назад.

– Чем похвалишься? Кого знаешь, с кем чалился?

– Чалился на Узбуме в Ташкенте по малолетке в 1970 году, есть поднявшиеся на взросляк малолетки? Передай: «Сыр и масло – западло, колбаса на член похожа – сигареты "Прима" тоже, суп варили коммунисты, в чай нассали онанисты…» На той стороне трубы по-конски заржали!

– Вторую ходку к хозяину провёл на строгаче в «Семёрке» в Оловянной. Знаю лично Волобуя Балейского, положенца Родного и молдаванина Дранго. С последними Сашка познакомился на малолетке в районе Узбума в Ташкенте, в начале своей воровской карьеры в 1970 году. За трубой притихли, видно переваривали услышанное, этих воровских авторитетов все знали прекрасно. Зачастую, воровских авторитетов не желали держать в колониях по месту проживания и оправляли от греха подальше к чёрту на кулички и с глаз долой.

Сейчас они находились в «Однёрке», колонии строгого режима в Нерчинске. В дальнейшем повествовании этот небольшой, но известный почти всем в СССР городишко, сыграл в судьбе Дикого не простую роль.

– Ого! Сибирь, чека, сплошь зэка и немножко вольных – всех Родина построит произвольно? – отозвались весело в соседней камере, – мы пришли транзитным этапом из Краслага. Ага, значит их повезут ещё куда-то, здесь они временно.

– Вот именно, каторжане! Привет из Забайкалья!

Краслаг – это несколько десятков колоний, расположенных на востоке Красноярского края с 1938 года до 1960 год, после смерти Сталина и расстрела Берии, многие сталинские лагеря Краслага упразднили, но колонию в Нижней пойме п/я У-235, в отличие от многих других, сохранили и она существует до сих пор. (в 2006г эта колония была окончательно расформирована).

– С прибытием бедолага, по какому случаю за канделябры ухватили?

– Экспроприация излишек презренного жёлтого металла у зажравшегося населения.

– Понятно, повремени, жди грев, треть плитки чёрного чая «вышака», горсть карамели и шмат балабаса (сало) с пайкой. В этих суровых местах больше всего ценились именно эти продукты. В Забайкалье по зонам ходил только плиточный чай. Для плебеев и мужиков в ларьках был плиточный чай по 1р.25коп 1-го сорта, а для уважаемых людей всегда подгонялся плиточный чёрный чай по 1р.63к высшего сорта. Зелёный чай в забайкальских зонах не признавали и пили очень редко.

– Благодарю, буду признателен за внимание и в долгу не останусь. Из-за специфического звучания слова «спасибо» это слово благодарности в этой среде никогда не произносилось. Оно очень сходно по звучанию со словом: соси! А это косяк и косяк серьёзный. Громыхнула железом открываемая кормушка и на пол негромко упал пакет. Оперативненько, видно здесь все схвачено. Через пару минут вновь открылась кормушка и невидимый вертухай протянул в квадратное отверстие алюминиевую кружку с дымящим кипятком. Дикий не курил и не любил чифир, а вот хороший, круто заваренный «купец» любил, присланная треть плитки вышака пришлась как нельзя кстати. Поужинав, он растянулся на шконке и задумался. Так, что же мы имеем…

1970 год

Сашка Ярцев не сразу прибился к столь прибыльному золотому ремеслу, ещё досиживая свой двухлетний срок в детской воспитательной колонии, ему случайно в местной библиотеке попалась занятная книжица о золотодобывающей отрасли Советского Союза, из которой ему удалось почерпнуть много полезного. Читать Дикий всегда любил. Обладая очень живым аналитическим умом, он сразу расставил все жизненные приоритеты, наметил дальнейший план действий и стал дожидаться окончания срока, но неожиданно он из Детской Воспитательной Колонии вышел на год раньше. Дряхлеющий Леонид Ильич Брежнев, решил увековечить себя и во ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина, вменил амнистию, по которой малолетки и беременные женщины со сроком до 5-ти лет, выходили на свободу подчистую. Дикий, не веря своему счастью, приободрился, на время закинул подальше свои воровские дела, поступил в вечернюю школу молодёжи, чохом сдал экзамены за 11 класс, хотя в общеобразовательной школе доучился лишь до 7-го класса, следом поступил в железнодорожное Депо на курсы помощников машинистов тепловоза и этим усыпил бдительность, довольно подозрительного местного участкового.

Медленно плыли дни, Сашка работал в Депо, приобретал полезные знакомства, заводил шуры-муры с местными девчонками, но близко к себе никого не подпускал. Ещё не вечер! В один из дней, придя домой после поездки, он услышал интересный разговор матери со своей закадычной подружкой, которые, уютно расположившись на веранде, пили чай и вели непринуждённые беседы.

– Шура, а за что вас с мужем-геологом посадили в 1951 году?

– Ой, Тамара, лучше не спрашивай, как ты знаешь мой Вадим был честным парнем и никогда бы себе не позволил что-то скрыть или тем более украсть, но у него нашли приличный золотой самородок, который он не успел сдать после изысканий в одном из районов Верхней Индигирки, за одно это уже полагался приличный срок, но его посадили не за это – его посадили за неучтённое, а точнее, за сокрытие нового месторождения крупчатого золота, которое мы с ним открыли в 1950 году. Ты же знаешь какое было время. Он все сомневался, сопоставлял факты, проверял образцы и не решался доложить об открытии богатого месторождения.

– Что!.. Какая Тамара? Сколько Дикий себя помнил, его мать звали Екатерина Ивановна! Он, боясь прервать этот весьма интересный разговор, медленно опустился на пол в прихожей и навострил уши.

– Сначала мы с Вадимом взяли пробы грунта и провели поверхностные исследования, они подтвердили наличие золотоносных слоёв в долинах некоторых рек Забайкалья, куда входили бассейны рек Чикоя и Витима, но про это мы решили пока не докладывать и, чтобы до конца быть уверенными, нам требовалась более детальная проработка всех данных, также необходимо было провести ещё несколько геологоразведочных исследований. По мере поступления всех данных и по тектоническому движению в данном районе естественных обвалов или просадки почвы, мы пришли к выводу, что золото в этих районах есть. На это указывала красноватая или рыжая почва и связанные с золотом железосодержащие руды: магнетит, гематит, пирит, кварц, это один из основных признаков того, что здесь можно обнаружить россыпные или крупяные месторождения.

Я внимательно слушал эту новость. Хм!.. Занятно, занятно!

–– Мы с ним допустили роковую ошибку, которая нам в дальнейшем очень дорого стоила. В целях дублирования и для надёжности, мы опрометчиво нанесли месторасположение золотых залежей на две топографических карты. При обыске в нашем доме чекисты нашли копию одной из этих карт, они сразу смекнули в чём тут дело и обвинили нас в укрывательстве важных государственных сведений, подрывающих валютно-экономическую мощь СССР. А это десяток лет с конфискацией и поражение в правах в течении пяти лет.

– Крупяное золото? А как же самородки, они откуда у вас появились?

– Самородки попадаются очень редко и в зависимости от примесей, они могут не иметь привычного блеска и характеризуются зеленоватым оттенком и заметить их очень трудно. Нам они попались случайно.

– Но ведь крупяные месторождения требуют огромного труда!

– Нет, моя дорогая подруга, крупицами называются золотые фракции размером до 13-15 грамм. Как правило, крупицы содержат минимум примесей, поэтому их добыча считается наиболее эффективной и менее трудоёмкой в экономическом плане. Такой вид месторождений наиболее удобен для разработки и добычи. Золотоносные жилы залегают максимально близко к поверхности земли. Россыпь может быть сосредоточена по руслам рек или скрываться в пустотах между пластами. Но, как мы знаем, золото никогда и никому не даётся просто так. Открытие золотоносных залежей – прерогатива избранных и удачливых. Нам просто дико повезло, несколько недель назад, после жуткого ливня, в этом районе случился громадный селевой оползень, он обнажил золотоносные залежи, на которые мы наткнулись случайно. В тех местах, местные аборигены, как и пару сотен лет назад, путём многочисленных проб и ошибок, искали золото довольно примитивным способом, рытьём котлованов, промывкой в ручьях с помощью деревянных лотков. Чтобы наверняка обнаружить большие залежи золота, для этого нужны не только профессиональные знания по геологии и умение производить разведку местности, но и везение. Помогает в поиске наблюдательность, опыт и даже, как говорил Вадим – чуйка на золото. А он этой чуйкой обладал. Мы с Вадимом были уверены, что на территории исторических частей Казаковского и Дарасунского регионов, а также вдоль реки Урюм, наверняка имеются перспективные месторождения рассыпного золота.

– А как же добывают золото старатели?

– Вот так и добывают, к месту обнаруженной россыпной жилы проводится канал от ближайшей реки, с поверхности снимают 2.5 метра верхнего слоя почвы. Для обеспечения необходимого количества воды, требующегося для промывки золота, параллельно со строительством каналов ведётся возведение дамб и отстойников. Это сейчас используются мощные гидромониторы и пластиковые лотки, а тогда, наклонный деревянный настил с бортами и медный или чернёный железный лоток.

Сашка Ярцев, как губка впитывал эти важные сведения, в которых пока он не очень разбирался, но имел огромное желание восполнить это пробел. Молча сидеть стало уже неприлично и Сашка вновь открыл дверь в прихожей и громко прикрыл, разговор мгновенно прекратился. Мать Сашки многозначительно приложила палец к губам.

– Он не должен ничего знать о нашем прошлом, Шура понимающе кивнула и принялась наливать чай в пиалы.

– О, Сашка вернулся с поездки, пойду готовить ему на стол.

– Привет мам, ты не одна?

– Да сынок, вот тётя Шура заглянула к нам на огонёк.

– Здравствуйте тётя Шура, как поживаете?

– Спасибо Саша, с божьей помощью ещё скриплю.

– Ладно Катя, пошла я, у меня дома дел невпроворот.

Сашка, вытирая вымытые руки полотенцем над умывальником, задумался, – Опять мать его стала Катей, к чему такая конспирация, что-то эти женщины от него тщательно скрывают, но что? Ладно, это он выяснит позже, а вот, где же сейчас муж тёти Шуры Вадим, с этим надо обязательно разобраться. Неужели сгинул в сталинских лагерях?

Он невинно поинтересовался, – Мам, а почему тётя Шура сейчас одна, у неё был когда-нибудь муж? Мать подозрительно на него взглянула.

– Никогда Саша меня об этом не спрашивай, я сама об этом толком ничего не знаю.

– Ой, лукавишь ты мамка, что-то ты знаешь, – подумал Сашка, но решил не педалировать этот вопрос. Ещё будет время. Он одним махом навернул большую миску борща, запил все это сладким клюквенным киселём и переодевшись, решил прогуляться до городской библиотеки. Пробыв там два часа, он так и не нашёл, то что его интересовало, а интересовало его все по золотодобыче в СССР. Прихватил он только учебник по геологии для высших учебных заведений. Весь следующий день и вечер он, устроившись на тахте, тщательно его изучал, через некоторое время, от замысловатых названий руд и минералов у него зарябило в глазах и мозг отказывался запоминать всю эту тарабарщину. Ярко-жёлтый пирит, блестящая слюда, золотистый халькопирит, семейство тяжёлых минералов, магнетит и барит, кимберлит, чешуйчатое золото, крупчатое золото и т.д. Караул!

Многое ещё было за пределами его нормального человеческого понимания, но кое-что уже стало вырисовываться. Он чертыхнулся и отложил учебник, как, как это можно все запомнить? В какой отдел головного мозга эту абракадабру складывать? Мало запомнить эти мудрёные названия, так надо же ещё их между собой различать, чтобы не набрать полную котомку бесполезных блестящих булыжников под названием «золото дурака».

Вечером, его опять вызвали нарочным в поездку и Сашка, наскоро собравшись, прихватив приготовленный матерью тормозок с едой, поспешил в Депо. У него наметился коварный план, как выведать у тёти Шуры все о золотодобыче в СССР. На следующий день, вернувшись с поездки, Сашка опять застал тётю Шуру у них в гостях.

О, на ловца и зверь бежит, ну что же, приступим к осуществлению своего коварного плана.

– Здравствуйте тётя Шура, можно вам задать один вопрос, который не давал мне покоя в последнее время?

– Да милый отрок, я тебя слушаю?

– Тёть Шур, я решил стать геологом! Собираюсь поступать в институт.

Тётя Шура насторожилась, изменилась в лице, и вся как-то подобралась. А мать перестала греметь посудой на кухне и выжидающе притихла.

– Тёзка, а не поторопился ли ты? Мой тебе совет – не надо этим делом заниматься. Ты знаешь, что такое быть геологом? Это не в кабинке тепловоза штаны протирать, я тебе категорически не советую приобретать эту профессию. Неблагодарное это дело.

– Это почему же? Рылом не вышел или из-за того, что сидел?

– Нет мой дорогой, тюрьма здесь ни при чём! Геология это для людей не от мира сего. Сам посуди, геолог – это изгой и одиночка, ему нельзя иметь семью, друзей, привязываться к чему-либо, какая жена выдержит его полугодовые отлучки. К тому же, вечно сидеть на рюкзаке, не имея постоянного места жительства, его дом – это брезентовая палатка с медведями по соседству, ружье и закопчённый на костре котелок. Геолог за год разбивает три пары кирзовых сапог, раз пять в год будет тонуть в страшно холодных сибирских реках или задыхаться в пустыне при 50-ти градусной жаре. Твой отпуск будет только зимой, на боках и на любимом седалище ты набьёшь огромные мозоли от многодневного пребывания на вагонных полках, сиденьях автомобилей, телегах, верхом на лошадях, добираясь до места назначения, в места, куда человеческая нога не ступала за всю историю земного существования. Тебе это надо?

– Надо тётя Шура, надо! Так как, что посоветуете?

– Упрямый мальчишка, что ты знаешь о геологии? – при этом она строго взглянула на пришедшую из кухни подругу, —Ты проболталась, что я в прошлом была геолог?

– Боже упаси Шура, как ты можешь говорить такое! Я сама Фемида, с повязкой на глазах и с зашитым ртом.

– Не преувеличивай, никто Фемиде рот не зашивал. Но откуда он знает, что я когда-то была геологом?

– Так, брек великовозрастные тётки, давайте без взаимных упрёков, я просто невольно подслушал ваш разговор, когда вы так мило беседовали несколько дней назад. Мать Сашки резко повернулась и ушла опять на кухню, а тётя Шура поманила его пальцем на балкон.

– Александр, а теперь давай поговорим серьёзно, ты твёрдо решил стать геологом? Можешь повременить с ответом.

– Я вам признаюсь тётя Шура, что я слышал весь ваш разговор и хочу о золоте знать всё. Тётя Шура в испуге отпрянула от него.

– Окстись окаянный, этот презренный металл сгубил немало душ, погубит и твою. Вынешь золото из земли, а оно потом с тебя спросит. Мне хватит того, что мой муж сгинул где-то в тайге из-за этого проклятого золота. А ты ещё молод, тебе жить да жить.

– Ну так как? Вы мне расскажете, где это месторождение, как его найти и вообще проведите мне лекцию о россыпном золоте, как искать, как мыть, как его сдать и какое наказание предусмотрено за незаконный оборот драгоценных металлов в нашей стране?

– Твоя мать за это меня проклянёт! Ладно переживём, как-нибудь. Идём, здесь нам поговорить не удастся, твоя мать уже волком на меня смотрит.

Они спустились по лестнице во двор и прошли в соседний дом, где жила тётя Шура. Квартира геологини поразила Сашку. Все стены были в фотографиях, шкафы были забиты всевозможными минералами разных цветов и оттенков, а причудливой формы обломки руды играли на свету всеми цветами радуги. Сашка с интересом стать читать подписи под каждым куском минерала и замысловатой формы разноцветной рудой. Особенно его поразил глазурованный иссиня-чёрный камень с вмятинами, похожими на лопнувшие пузыри, который стоял на верхней полке высокой этажерки.

– Что, интересно? Это залётный камень тебя не должен интересовать – это метеорит!

– Что из космоса прилетел?

– Не знаю откуда он прилетел, но такие камни на нашей земле не встречаются. Присаживайся, начнём ликбез, – она порылась на книжной полке и извлекла на свет толстую книгу в чёрном переплёте с белой надписью на твёрдой обложке «Минералогия», открыла её и извлекла из её недр брошюру, книга по минералогии оказалась тайником, все страницы книги были вырезаны изнутри по периметру этой брошюры.

– Однако, – удивился про себя Сашка, – бабушка-то с секретом.

– Предупреждаю сразу, все, что ты здесь услышишь не должно выйти за пределы этой комнаты. Брошюра эта запрещена в СССР. Она на английском языке, я не могу тебе её дать почитать, но я синхронно буду тебе переводить содержание на русский язык. Они уселись на старинный кожаный диван, и тётя Шура открыла брошюру и начала читать:

«…К концу 1920-х годов ко времени установления единоличной власти Сталина – страна Советов находилась на грани финансового банкротства. Золотовалютные резервы СССР были почти на нуле, несчастные какие-то несколько тонн – это ничтожно мало по сравнению с дореволюционным золотым запасом Российской империи. К тому же у СССР образовался внушительный внешний долг и стране, предстояло потратить астрономические средства на индустриальный рывок. Надо было принимать срочные меры и по единоличному приказу Сталина, уголовный розыск и отдел по экономическим преступлениям передали все дела валютчиков и держателей ценностей, сначала Экономическому управлению ОГПУ, потом МКГБ, а когда, в середине пятидесятых их преемник КГБ, продолжил это прибыльное дело, то превзошёл самого себя.

Методы ОГПУ, а потом и КГБ, худо-бедно позволяли заполучить крупные клады и сбережения, но в стране были ценности и другого рода. Их не прятали в хитроумных тайниках, не закапывали в огородах или на чердаках, не хранили под подушкой. У всех на виду они блестели обручальными кольцами на пальцах, серёжками в мочках ушей, нательными золотыми крестиками или серебряными ложками в серванте. Учитывая многомиллионное население страны, эти дорогостоящие вещицы, разбросанные по шкатулкам и сервантам, могли обернуться огромным богатством.

А золота стране нужно было очень много и нужды индустриализации заставили сталинское руководство организовать специализированную сеть магазинов скупок золота у населения. По мере истощения золотых резервов Госбанка и роста валютных аппетитов индустриализации у руководства СССР крепло желание забрать у населения и эти сбережения. Нашёлся и способ. Ценности населения в голодные годы первых пятилеток скупили магазины Торгсина – «Всесоюзного объединения по торговле с иностранцами на территории СССР». Торгсиновская сеть покрыла всю страну. А потом дело дошло и до специализированных магазинов "Берёзка" и примитивных комиссионок, где обмен на наличную валюту, золотой царский чекан или так называемые боны и чеки, а затем и бытовые поделки из золота, серебра и драгоценных камней, менялись на советские деньги.

– Боны? Это что – специальные деньги?

– В Торгсинах и в золотоскупках боны выдавались в обмен на сданное золото по курсу 1 рубль 15 копеек за грамм. За боны в специальных магазинах, продавались дефицитные продукты и промтовары, что являлось неплохим стимулом для сдачи золота. Но этого оказалось недостаточно и под лозунгом борьбы с валютной спекуляцией одна за другой следовали «золотовалютные кампании» – изъятие валюты и ценностей у населения, включая предметы домашнего обихода. И ко времени смерти усатого диктатора в начале марта 1953 года, золотой запас СССР вырос как минимум в несколько десятков раз. В наследство последующим советским руководителям Сталин оставил, по разным оценкам, до трёх тысяч тонн благородного металла. Сталинская золотая кубышка оказалась больше золотой казны царской России в восемь раз. Но КГБ осуществлял и более откровенные экспроприации, благо, наследие бериевского НКВД ещё не до конца было искоренено. Тётя Шура выразительно посмотрела на меня.

– Например, «долларовая выбивалка», где допросы проводили сутками напролёт, или "пустыня Сахара", где не давали воды по несколько суток. Валютчиков и владельцев большого количества драгоценных металлов держали в тюрьме, измывались и ежедневно избивали, пока новоявленные Корейко, не скажут, где спрятаны эти ценности. Показательные расстрелы «укрывателей валюты и золота», санкционированные Политбюро, также были в арсенале методов КГБ и их было немало. Эти методы, по изъятию валюты и других ценностей, породили массовый голод целых республик. Они бесстыдно грабили имущество церквей, национальных музеев и библиотек, а также личных сбережений и семейных реликвий советских граждан. Но все это было ничто по сравнению с незаконной добычей золота в Сибири и на Дальнем Востоке, которая быстро стала развиваться после смерти Сталина. Ещё в 1931 году, молодое советское государство разрешило населению добывать драгоценный металл и вплоть до 1953 года скупало золото, обменивая его на боны. Боны – заветная бумажка на которую в голодной стране можно было купит муку, сахар, сапоги и любой другой дефицитный товар и ценилась боны выше обычных денег.

Тётя Шура перевернула лист брошюры и добавила от себя, – к 1950-му году, в Советском Союзе наконец-то закончилась система реорганизации управления обществом. Была значительно расширена номенклатура должностей на всех уровнях без исключения. Жёсткая вертикаль власти предопределила и дала начало послевоенной бюрократии. Преобладало единомыслие, единоначалие, инициатива стала наказуемой, отсутствие новаторства и стремление переложить ответственность на другого стало нормой. Вхождение в бюрократическую когорту "разрешителей", обеспечивало качество жизни на несопоставимой высоте от основной массы населения. Стремление задержаться в этой синекуре породило во взаимоотношениях интригу, показуху, очковтирательство, подсиживание, протекционизм и другие порочные явления нашей социалистической жизни. В условиях дефицита продовольствия и промтоваров партийная и хозяйственная номенклатура жёстко контролировала их распределение и как результат скатывалась к банальным хищениям. Экономические преступления, коррупция, обусловили серьёзный социальный раскол общества, породив повальный рост крупных хищений социалистической собственности и спекуляцией на всём и на вся. Лучшая жизнь, для народа победителя удалялась от них семимильными шагами и перечеркнула путь в светлое будущее. А тут золото, которое можно было добыть особо не напрягаясь.

– Да, я заметил, что, начиная с семидесятых годов к нам в зоны повалили проворовавшиеся директора магазинов, бухгалтеры, завсклады, товароведы и у всех была одна экономическая статья.

– И началась форменная вакханалия по добыче золота. Старатели стекались в эту местность со всех концов огромной страны. Учитывая, что незаконная добыча золота в СССР составляла ежегодно не менее 20-30 тонн, а это около 10% от легальной добычи, правительство СССР схватилось за голову…

– Прошу тебя обратить внимание на последний абзац, книга написана в 1963 году в США и до сих пор в СССР не наведён порядок по нелегальной добыче этого благородного металла. И сдаётся мне, что на этом поприще, оно не наведёт его никогда. Не помогла ни отмена бонов, ни запрет мыть золото под угрозой суровой статьи 88-й, запрещающей операции с валютными ценностями, к которым относилось и золото. Можно было схлопотать реальный срок от 5 до 15 лет с конфискацией имущества и отправится мыть золото на Колыму, но уже легально, правда, под усиленным конвоем.

Тётя Шура открыла большую карту СССР.

– Ты знаешь, где находится Забайкалье?

– Так учился же в школе и учился кажется неплохо.

– В средней школе об этом вам не расскажут, площадь этого региона больше Великобритании и Ирландии вместе взятых. Природа края там воистину удивительна. Это объясняется горными рельефами, плоскогорьями и нагорьями лесостепных, степных и таёжных широт. В северо-восточной части региона чередуются горные хребты и межгорные долины. Климат суровый, резко континентальный, зимой на севере региона до – 50, а летом, в южных, прилегающих к Китаю районах, до +40 градусов, но лето довольно короткое, безморозный период длится всего 100-120 дней. Имей это ввиду. Забайкалье занимает одно из первых мест среди горнорудных регионов СССР. В регионе добываются уран, железо, серебро, мышьяк, ванадий, редкие земли, апатиты, магнезиты, а также камни, использующиеся для изготовления ювелирных изделий. К числу наиболее крупных месторождений относятся Аргунский, и Урюм-Канский районы, к последнему попрошу отнестись более внимательней, в этом районе находится наше месторождение.

– А вот сюда и сюда, – тётя Шура обвела несколько районов ручкой, – в восточную и юго-восточную часть, тебе лучше не соваться, здесь разведан и добывается уран, край является ресурсной базой ядерной промышленности СССР. Это очень опасно для твоего здоровья.

– С этим понятно, а что случилось с вашим мужем в сталинских лагерях?

Тётя Шура пождала губы, – И это ты знаешь? Об этом, думаю, тебе знать не стоит, но скажу одно, его больше не существует, а сейчас тебе надо уходить. Сашка удивился такому резкому ответу, но перечить не стал, обулся и быстро вышел из квартиры. Выходя из квартиры, он заметил, что помимо большого холодильника «ЗИЛ», который находился на кухне, в прихожей, стоял ещё один холодильник. Зачем одинокой женщине два холодильника? Что в них хранить? Этот риторический вопрос не давал ему покоя весь вечер. Ответа он пока не находил…

Глава вторая. Наши дни

Ностальджи…

Последние тёплые деньки бабьего лета. Заканчивается 2020 год. На Рязанщине люди готовились к очередной зиме. Не сказать, что в Центральной России, зимы были такими же как в Сибири, сильные морозы здесь были редкостью, в начале зимы выпадает умеренный снег, потом неожиданная оттепель, вновь морозы, которые редко переваливали температурную отметку в 25 градусов. Александру Ярцеву были милы эти просторы древней рязанской земли, уходящие в даль мещерские леса и ровные, засеянные озимыми бескрайние поля, манили его своей красотой и неповторимостью.

Почему-то каждую осень, когда природа начинает готовиться к зимней спячке на Ярцева накатывала грусть. Он с детства не любил осень. Слякоть, ветер, перемена погоды, утренние заморозки действовали на него удручающе, вызывали депрессию и какую-то непонятную тоску. Они словно напоминали ему о бренности бытия, в такие минуты почему-то всегда вспоминал детские годы и близкие люди, многих из которых уже давно нет рядом. Он никогда никому не рассказывал про свою непростую жизнь. Не любил, когда лезли в его шкаф и начинали пересчитывать, выстроенные в рядок скелеты. А их там было предостаточно, и он с успехом мог сказать, что список его смертных грехов, как-то подозрительно смахивает на список жизненных планов.

Растревожил он себе память, разворошил, как потухший костёр, и понесло его по воспоминаниям, сначала детских, безоблачных, потом тревожных отроческих и не совсем радостных, в зрелые годы. Прошло много лет, но память – предатель, ничего не хочет забывать, выдаёт и выдаёт все новые и новые эпизоды его шальной жизни. Его личные ощущения подсказывали, что подарки делает судьба, а в дерьмо, как правило, влезаешь сам по собственному желанию. Анализируя свою жизнь, он не делал каких-то скороспешных выводов и не осуждал кого-то, не навешивал ярлыки и не подводил к мысли, что кто-то был плохой, а кто-то хороший. Он просто решил вспомнить все эпизоды его жизни и людей, которые встречались ему на этом непростом пути. Кто и что стоит в этой жизни судить не ему. Бог им судья.

На столе раскрыт ноутбук, рядом дымится чашка прекрасного молотого кофе. Так уж издавна у него повелось, что писал он всегда лучше, чем говорил. За молчаливость, его в молодости прозвали Диким, он всегда сторонился шумных сборищ, неуправляемой толпы, любил одиночество и горе было тому, кто осмелиться вторгнуться в его безмолвный мир. Противников он не жалел, бил смертным боем, вычёркивал их из своей жизни и навсегда забывал про их существование. Жизнь заканчивается! Старость говорят, как ниндзя – подкрадывается незаметно! Ещё про старость говорят, будто это какая-то болезнь, но старость, это просто, наверное, такое время жизни. Как бывают в природе времена года. Все они хороши по-своему.

Много, очень много было сделано ошибок, многое было сделано не так как хотелось. Если ему, довелось начать свою жизнь с нового листа, он сделал бы все, чтобы его бульдозерная жизнь, приобрела более привлекательный вид. Однако, его бесшабашные друзья, коих было не так уж много, утверждали, что, если можно было начать нашу жизнь с начала, мы бы её всё равно благополучно просрали, но… совсем по-иному. Время было такое! Можно с уверенностью утверждать, что жизнь Дикий проскакал, как та стрекоза из басни Крылова. Фамильное шило в филейных частях досталось ему видимо по наследству, как единственному чаду в семье и спокойно прожить жизнь, как он ни старался, ему так и не удалось.

И поэтому сейчас, с высоты собственного возраста взирая на своё детство и отрочество, он не успевал возвращать на место, выползающие на лоб глаза! Если бы ему довелось обратиться к себе семнадцатилетнему, он, от удивления округлив глаза, сказал бы: «Александр, держись, ты даже не представляешь, что тебя ждёт в будущем в твоей шальной жизни». За все свои бестолковые подвиги, он нынешний, запросто, задушил бы тебя подушкой того времени, а ведь сколько ещё «добра» осталось за кадром, у-у-у… жуть!

Очень часто, желая рассказать историю чьей-либо жизни, мы описываем исключительно события в их формальной последовательности, видимо потому, что думаем – это и есть сама жизнь. Однако, часть событий – это только внешняя, видимая сторона жизни. Настоящая жизнь – это то, что происходит внутри человека, это его мысли и чувства. И порой это главное!

А внешние события влияют на человеческую жизнь только тогда, когда они отмечены и порождены ею. Множество самых разнообразных событий происходит вокруг нас ежечасно, ежедневно, за недели, месяцы и годы, но мы зачастую, без эмоций, никак не фиксируем их в своей памяти, потому что они не имеют для нас какого-нибудь серьёзного значения. Ярцеву, скупому на человеческие чувства порой было очень тяжело разбазаривать эти эмоции по мелочам. С женой не сложилось, хотя и прожили они много лет и эта жизнь имела не всегда благопристойный вид. Жены нет, и никогда было в прямом значении этого слова, она напоминала о себе только штампом в паспорте и навсегда осталась только матерью его детей, а это далеко не одно и то же!

У него более-менее нормальные дети: три сына и дочь. У каждого из них сейчас свои проблемы, старший пьёт горькую как сапожник, наплевав на собственную жизнь, безобразно вспыльчив, болезненно мстителен, считает себя золотым мальчиком, что в итоге наложило отвратительный отпечаток на его характер. Со временем у него развились вспышки не контролируемой агрессии и с ним никто не хотел общаться. В результате, изводящее душу одиночество и поразительная неустроенность, изменили его поведение в обществе, появились лютая вспыльчивость и неконтролируемая, доводящее его до бешенства, звериная злобность.

Отчасти он сам виноват в этом, но и мы в немалой степени способствовали этой душевной неустроенности. За внутрисемейной войной между собой, за первое место под солнцем, мы почти не обращали внимания на своих детей. Дочь начала взрослую жизнь не совсем удачно, частенько тоже прикладывалась к рюмке, дралась без разбора и с парнями, и с девушками. Также вспыльчива, неукротима и нетерпима. Первый её брак был просто безобразным, да и не следовало ожидать иного, уголовники, к коим Ярцев относил и себя, никогда не славились добротой души и порядочностью по отношению к женщинам. Второй брак дочери оказался более удачным, зять был прекрасным парнем с рабочей жилкой, не болтуном, не легкомысленным, жизнь его научила ценить семейные устои, Ярцев первый в нем увидел неуёмней потенциал, порядочность и всячески защищал от нападок тёщи, эта обезумевшая фурия, не признавала его несколько лет, но в итоге смирилась. Сейчас живут они не совсем в достатке, все-таки воспитывают троих пацанов и пока дети малы, безденежье будет их преследовать ещё несколько лет, но не унывают и живут весело и дружно. Ярцев был искренне рад, что хоть у дочери жизнь наладилась. Как-то плавно его сознание из настоящего времени, стало перетекать в прошлое собственной жизни.

Он не мог сказать, что семья у него была неблагополучной и не мог сказать, что он вырос окруженный заботой и вниманием, так как к сожалению, его воспитывала лишь одна мать. Может быть она ему что-то недодала или недоучила и он, наблюдая, как его мать бьётся одна с этой несправедливой жизнью, хотел в своей взрослой жизни сделать всё по-другому – построить отношения с будущей женой, полные нежности, любви и заботы. В общем, примера идеального брака у него перед глазами никогда не было.

Но не сподобилось! Его жизнь не являлась исключительно счастливой и была насыщена одними положительными эмоциями, жизнь основательно потаскала его по буеракам, ломая и калеча плоть и сознание, но он не сдался и сейчас, вспоминая дела давно минувших дней, он не уставал поражаться, как же ему удалось выжить в этом опасном мире, где неприятности нарастали, как снежный ком на протяжении всей его жизни. Воистину, как тут не поверить в невероятный оберег или в постоянно находящегося рядом с ним небесного ангела.

Август 1972г.

Наскоро распрощавшись с тётей Шурой, Сашка заспешил домой, он решил наводящими вопросами расспросить свою мать о таинственном муже тёти Шуры. Уж очень резко она прервала разговор. По-видимому, она что-то тщательно скрывает, а вот что? Прошло уже более 20 лет, но она по-прежнему чего-то сильно боится. Придя домой он незаметно прошмыгнул в свою комнату и лихорадочно стал искать на этажерке географический атлас СССР, увиденные на карте тёти Шуры очерченные районы с предполагаемым месторождением крупчатого золота, пока память свежа, нужно срочно нанести эти ориентиры на карту.

В комнату вошла мать, – Пошли сынок обедать, я уже накрыла на стол, сегодня у нас суп гороховый с гренками и биточки с гречневым гарниром. Сашка поспешно прикрыл атлас газетой и отправился на кухню. Некоторое время они ели молча.

– Мам, – нарушил наконец молчание Сашка, – а что это за история с мужем тёти Шуры, почему она сразу обрывает разговор, как только я спрашиваю её об этом?

– Никогда её об этом её не спрашивай Саша, это довольно неприятная история, прошло уже много лет, они по приговору военного трибунала в лагеря отправились вместе, мужу дали 15 лет, а тёте Шуре 10, но из лагеря вернулась только Шура и когда я её спросила где же Вадим, она ограничилась общими фразами: ещё в лагере, я не поддерживаю с ним связь. Что интересно, вот уже на протяжении десяти лет, она каждый год куда-то пропадает на полтора месяца, говорит, что ездит в санаторий к Чёрному морю, но я никогда, по возвращению, не видела её загорелой и отдохнувшей. Она всегда приезжает с опущенной головой, в отвратительном настроении и несколько дней не показывается на улице.

– Мам, а ты знала тётю Шуру до войны?

Мать насторожилась, на миг задумалась и подняла глаза на Сашку, – Знала, мы были подругами, в то время мы жили на Украине и даже работали в одной организации, но в начале войны, я эвакуировалась вместе с нашей организацией в Туркмению и связь наша была потеряна. Тётя Шура, как геолог имела какое-то отношение к военной службе, но на фронте никогда не была, всю войну прошастала с мужем по тайге в Восточной Сибири. Встретились мы случайно только после войны, когда я вернулась из эвакуации. В то время в разрушенной Украине было голодно и холодно, почти все наши родственники сгинули в застенках зверствовавшего гестапо, мне и моей старшей сестре, жилось очень трудно. В ноябре 1948-го года я случайно прочитала в газете «Правда» о страшном землетрясении в Ашхабаде. Очаг был расположен на глубине 18 км – практически прямо под городом, в результате город был полностью разрушен. Число погибших, непосредственно в самом Ашхабаде, было огромным, но количество не называлось, а просто ограничились неопределённым: «множественные жертвы». В Ашхабаде, люди жили в домах, сложенных из саманных кирпичей с тяжёлыми глиняными крышами. Почти все жилые одноэтажные постройки из сырцового кирпича обвалились и разрушившись, хоронили под обломками целые семьи. Информация была скудной, в те годы все всегда засекречивали, но призыв о том, что желающие могут поработать на восстановлении города, был опубликован почти во всех газетах. И мы с сестрой, покидав скудный скарб в один чемодан на двоих, поехали поднимать город.

– Так, оказывается у меня есть ещё и тётка, почему же я ни разу об этом не слышал? – подумал Сашка, – интересно, а где она сейчас? Ладно, слушаем дальше.

– На станции Байрам-Али, я заметила на перроне знакомый силуэт девушки в военной форме, но без погон и узнала Шуру, поезд стоял долго, почти сутки, впереди восстанавливали железнодорожный путь. Я быстро выскочила из вагона и окликнула её, мы обнялись и больше не расставались, она сняла погоны в 1947 году, вышла замуж и переехала ко мне с мужем-геологом в Туркмению, но геологию не оставила и периодически, по несколько месяцев в году, она с мужем пропадала в тайге где-то в восточной части СССР. Шура за эти годы очень сильно изменилась я долго с ней не могла найти общий язык, ближе к пятидесятому году отношения потеплели, но их неожиданно в 1951 году арестовали и вновь мы встретились только в 1966 году, когда я уже с тобой переехала из Туркмении в Узбекистан. После освобождения в 1960-м году, она через суд добилась своей реабилитации, её оправдали подчистую, а мужа Вадима не нашли в списках ни живых, ни мёртвых, она восстановилась на прежней работе и продолжила работать геологом. Возможно я с тобой так и осталась бы в Туркмении, но в конце апреля 1966 года, рано утром в Ташкенте произошло ещё одно землетрясение. Оно произошло относительно по небольшой магнитуде, в 5.2 балла, но из-за небольшой глубины в 8 км залегания очага, оно вызвало девятибалльные сотрясения земной поверхности и существенно повредило все строения в центре города. Благодаря мелкому залеганию очага и преобладанию вертикальной направленности подземного удара над горизонтальной, которая обычно наиболее опасна для строительных сооружений, полных обрушений домов, даже ветхих, практически не было. Сейсмические волны, порождённые резкой подвижкой пород в очаге, заметно затухали с удалением от эпицентра. Жертв, по сравнению с ашхабадским землетрясением в городе, с более чем миллионным населением, было гораздо меньше, и это обязано преобладанию вертикальных, а не горизонтальных сейсмических колебаний, как это было в Ашхабаде. Это предотвратило полный обвал даже ветхих глиняных скреплённых саманом домов, коих в Ташкенте было великое множество. В результате землетрясения центральная часть Ташкента практически была полностью разрушена. Срочно устроив тебя в ашхабадский круглосуточный спорт-интернат, в составе сборной группы добровольцев я отправилась в Ташкент. В течении суток мы на тротуарах и газонах разбили палатки, в которые поселили людей, запустили водопровод, обеспечили бесперебойную подачу электричества и постепенно начали восстанавливать город. Работали все не покладая рук и днём, и ночью. Вообще узбеки удивительный и работящий народ, у них есть человечный обычай, который называется "хашар" – это когда все помогают строить дом соседу, причём сами проживали в брезентовых палатках, а дом всегда начинали строить самому нуждающемуся или родственнику, так как узбекские семьи никогда не обходились одним или двумя детьми, обычно многодетными считались семьи, у которых было пять и более детей. Те, у кого сохранилось жильё, забирали к себе пострадавших, особенно тех, у кого были маленькие дети. Делились последней лепёшкой и одеялом. Как и при ашхабадском землетрясении в столицу Узбекистана приехали тысячи людей из всех республик СССР.

– А когда тётя Шура появилась в Ташкенте, ведь вы жили в Туркмении?

– А когда произошло землетрясение, она уже была в Узбекистане с геологоразведочной партией искала золото в Зеравшанской долине. Ещё раньше, когда она ещё отбывала срок, её коллеги в составе Кызылкумской партии Самаркандской экспедиции в 1958 году открыли уникальное по своим масштабам месторождение золота в Мурунтау, а спустя 8 лет она была там в командировке и готовила геологический отчёты о дальнейшей разведке месторождений в долине реки Зеравшан. После серии мощных толчков, которые продолжались ещё долгое время, она срочно выехала в Ташкент для изыскательных работ в зоне землетрясения.

– Мам, а откуда ты это всё знаешь, ведь ты ни разу не геолог и ни разу не сейсмолог?

– Да я не геолог, но как-то раз, после войны в 1949 году, мне вместе с Шурой пришлось поработать лаборанткой в геологоразведочной партии. И тёмными сибирскими ночами, я внимательно слушала рассказы бывалого геолога тёти Шуры и её коллег.

– А где сейчас твоя сестра, мам? Почему ты ни разу не говорила, что у меня есть тётка? Мать, отложила ложку и трясущими руками схватила стакан с компотом, большими глотками опорожнила его и тихо поставила стакан на стол, – Умерла она Саша, в конце 1948 года в Ашхабаде, от двухстороннего воспаления лёгких, она провалилась под лёд в горной реке Фирюзинка в предгорьях Копет-Дага, когда повела группу экскурсантов взглянуть на знаменитую чинару «Семь братьев». После войны эта многовековая чинара, со стволом диаметром около 3,5 метров, которую с трудом могли обхватить шесть человек, а в высоту чинара была более 30-ти метров, стала местом паломничества всех туристов.

– Хм, – ус