Песнь крылатых

Глава 1

Сияющее солнце разбрызгало свои лучи, окутав блестящими каплями обнажённую фигуру, показавшуюся над поверхностью воды. Гладкие, тяжёлые от влаги пряди струились по спине девушки, скрыв кожу от случайного взгляда. Безупречное спокойствие лесного озера дополнял лишь тихий шелест листвы под слабым ветерком да мелодичные песни пичужек.

– Ты быстро, цветочек, – раздался женский голос вблизи.

Обернувшись, девушка обнаружила говорившую, что расположилась у самой кромки водоёма. Темноволосая женщина с яркими синими глазами чуть откинулась назад, опираясь руками на землю, и с легкой улыбкой наблюдала за тем, как она покидает воду. Длинное светлое платье, расшитое завораживающим орнаментом, было чуть подобрано вверх, открыв вид на изящные копытца.

– Не ждала тебя, наставница, – отозвалась девушка, сощурив серо-синие глаза. – Уже соскучилась по мне?

Длинные волосы скрыли большую часть ее тела, словно причудливая рубашка. Девушка с удовольствием зарылась пальцами ног во влажную зелень травы, прикрыв глаза и чуть улыбаясь. Замерев на несколько мгновений, она потянулась.

– Конечно, моя душенька. Без тебя и день не мил, – улыбка женщины истаяла, лицо приняло строгое выражение. – Если ты забыла, что за особое время сегодня, это меня весьма опечалит.

– Милица, будет тебе, – вздохнув, девушка подняла свое платье. – Я всё прекрасно помню. Но немного опасаюсь…

Светлая ткань расправилась в её руках, на солнце блеснули извивы узоров. Она набросила вещь на плечи привычным, слитным движением продевая руки в рукава. Пальцы ловко пробежались вниз, соединяя полы многочисленными застежками. При касании самой нижней из них вокруг девушки засиял мягкий голубоватый свет, окутывая её с ног до головы. Спустя вдох он рассеялся, а она спокойно перебросила на плечо абсолютно сухие волнистые локоны, отливающие темной позолотой. Подол расстелился по земле, и она с легким раздражением приподняла его. Ткань, как оказалось, скрывала нечеловеческие ноги: вместо ступней вдруг возникли аккуратные копыта. За спиной развернулись и вновь сложились белые пушистые крылья: размах их был невелик, но удержать свою обладательницу в полете они могли.

– Хватит показывать мне свой нрав, Невена, – сказала наставница. – Привыкай, облик не изменится с годами, такова наша суть. Прими, и она будет тебе помогать. Даже эти милые ноги, столь похожие на оленьи, отдаляют тебя от человеческой сути и приближают к природной. Ты стала иной, пойми.

– Ты видишь мои мысли? Всякий раз когда я думаю об этом, ты одергиваешь меня, – нервно вздохнула Невена.

Поднимаясь, женщина слабо усмехнулась, расправив и вновь сложив за спиной свои крылья.

– Всё много проще, цветочек. Поживёшь с моё, тоже научишься. Твои перышки говорят мне больше, чем твое выражение лица.

Девушка тихо рассмеялась, покачав головой. Разгладив складку на платье, она придирчиво оглядела свое отражение в озерной глади, и примирительно протянула руки к женщине.

– Прости, но, в отличие от тебя, мне еще не привычна эта жизнь, – ответила она.

– Надеюсь, ты не хотела напомнить мне о моём возрасте, дерзкая девица, – погрозив ей пальцем, Милица легко поднялась. – Моя память хранит первые времена человека, когда великаны-асилки едва возвели горы и создали реки, но, мстилось мне, выгляжу я весьма достойно.

– Я и подумать не могла о такой неучтивости, наставница, – искренне ответила девушка. – Ты прекраснее любой из нас, это верно.

Милица лишь покачала головой в ответ.

– Полно. Пора, цветочек. Наложи защиту, и отправимся.

Она двинулась прочь от озера, и остановилась на краю поляны. Невена же опустила в воду ладони, тут же начавшие источать мягкий поток света. Изнутри водной толщи откликнулось переливающееся облако и рассыпалось мелкими искорками. Они разбежались до самого берега, и тут же растворились. Сияние потухло. Довольно кивнув, девушка поднялась, следуя за наставницей.

Спокойствие уединенного лесного озера постепенно сменилось прохладным перелеском, пропускающим редкие лучи сквозь густые кроны. Вдвоем они ступали по незримой тропе. Трава, примятая копытами, окутывалась мягким светом и вновь поднималась – найти дорогу чужакам едва ли удастся. Спустя добрую половину пути, их остановил неожиданный звук.

– Сестры! – звонко прозвучал нежный голос. – Какая радость вновь видеть вас!

Белокурый вихрь налетел на них, притянул в объятия и превратился в улыбчивую девицу.

– Смеяна, душечка, пусти уже, иначе наш восторг от встречи закончится очень быстро, – приглушённо отозвалась Милица.

Девушка ойкнула и послушно ослабила хватку. В блестящих серых глазах сияло веселье.

– Я подумала, дорога втроём будет веселее, и капельку изменила свою тропу, отправилась пораньше, – пояснила она, увидев как Милица вопросительно приподняла бровь. – Не сердись, пожалуйста.

– В следующий раз не нарушай порядок, – отмахнулась Милица.

– Я тоже рада видеть тебя, Смеяна, – скромно улыбнулась Невена. – В прошлую нашу встречу я едва вступила в силу.

– О, это было чудно, – рассмеялась та в ответ, пожав ладони девушки. – Благодаря тебе я вспомнила, какой неловкой была, пока не освоилась с новыми частями тела. В этот раз тебе будет проще, и ты сполна насладишься праздником.

– Уверена, что так и будет, – с сомнением ответила Невена.

Они продолжили свой путь уже втроём, иногда возобновляя беседу. Солнце переместилось по небосводу выше, когда деревья наконец расступились. Впереди шумела столица Померецкого княжества, густо наполненная деревянными домами. Возвышающаяся центральная часть Любграда была обнесена каменными стенами, в отличие от внешней, скрытой за бревенчатым частоколом. Беспрестанно звучали сотни голосов, шум инструментов, дребезжание тележных колёс.

– Как же громко, безумно шумно, – молвила Невена, ошарашенно осмотревшись.

– Успеваешь отвыкнуть от людского гомона в лесной тиши, – понимающе добавила Милица. – Держитесь рядом. И помните, пуще всего берегите волшебный наряд. Как бы не хотелось раствориться в толпе и побыть человеком – не делайте этого. Быть большой беде, коль попадет эта сила в чужие руки.

При воротах перебрасывались шутками двое стражников в кожаных доспехах, лениво опираясь на свои копья. Младший, едва начавший отращивать бороду, оказался более глазастым. Он первым заметил прибывших, моментально стирая улыбку, и дернул головой, привлекая внимание своего напарника. Они смолкли и вытянулись в полный рост. Не побеспокоив троицу ни единым вопросом, стражники распахнули ворота.

По обе стороны от дороги плотно прижимались друг к другу подворья, обнесённые невысокими заборами, и дома, сверкающие разноцветными резными украшениями ставен и коньков. Босоногие малыши с гиканьем носились по улицам, сталкиваясь с прохожими и рассыпаясь звонким смехом. Взрослые снисходительно поглядывали на малышню, учтиво раскланиваясь со встреченными знакомыми. В воздухе витал запах свежего хлеба. Мимо стремительно пробежал парнишка-коробейник, привычно напевая-наговаривая всем о товарах на своем лотке.

Женщины в белых одеждах привлекали внимание окружающих, даже того не желая. Их движение само по себе порождало в горожанах чувство интереса. Однако они не подходили близко, разглядывая и перешептываясь, а иные и почтительно кланялись, пятясь подальше.

– Это же дивьи духи, смотри, маменька! – раздался восторженный голосок маленькой девочки.

Она вцепилась в подол материнского сарафана, дергая его, и во все глаза следила за троицей. На веснушчатом личике отразилась чистая радость, когда услышавшая её слова Милица мягко улыбнулась.

– Это вила, детонька, – пробурчала приятно округлая женщина, притягивая к себе дочь одной рукой, а второй огладив выпирающий живот. – Особенный дух природы. Не гневи их, а не то быть беде. Сегодня день середины лета, они одарят тех, кто в нужде. Здоровьем да удачей наградят.

– Ой, надо деду позвать! – всполошилась девочка, вырываясь из объятий и скрываясь в толпе. Издавшая вздох мать отправилась за ней.

Площадь встретила вил непрекращающимся гомоном, множеством лиц и звуками свирелей. Над толпой и прилавками торговцев возвышались высокие столбы, украшенные длинными цветными лентами и зелеными ветвями. На возвышении в самом центре приплясывали музыканты и пара пушистых медвежат.

Невена с удовольствием рассматривала зверят, но вдруг ощутила, как что-то увесисто ударило ее на уровне колен. Охнув, она склонилась.

– Да что ж за день-то неприглядный такой! Сперва княжича просмотрел, теперь ты вот, – кряхтящий голосок снизу принадлежал степенному домовому, гневно сверкающему на неё из-под насупленных бровей.

Справная одежда отличалась чистотой, и если бы не рост в треть людского да веющая сила, Невена приняла бы его за человека.

– Чего встала, копытная? Мешаешь другим делами заниматься.

– Да вы сами в меня врезались, – возмутилась она. – Об бороду запнулись? Помочь укоротить?

На лице домового духа отразился чистый ужас, он двумя руками спрятал подбородок, попятившись от девушки.

– Это ты не смей! Ишь ты, молодая да злая. Никто бороды Митрича не коснётся, так и знай! Не то – ух я тебе задам, – пробормотал он и растворился в воздухе.

Смеяна и Милица прыснули от смеха, утягивая Невену дальше.

– Напугала бедолагу, на главный его символ покусилась, – прошептала женщина. – Медленно растёт, в ней его чары, а безбородому домовёнку тяжко. Свои же собратья выгонят из общины пока он полусилок, чтобы не мешал.

– А ты еще и Митрича напугала, он в княжьем тереме управляется, – добавила Смеяна. – Долго будет вспоминать тебе этот случай.

Невена расправила плечи и махнула рукой.

– Вот ему делать нечего, сам виноват. Первый налетел и обозвал ещё, – она чуть помолчала и добавила. – Правда мстить станет?

– Не станет, – махнула рукой Милица. – Но от его надменного вида и насмешек тебе в ближайшие праздники не укрыться. Он считает это одним из лучших своих наказаний. Уж не знаю, справишься ли ты с такой невыносимой ношей.

Покачав головой, Невена развернулась, оглядев веселящихся людей. Щегольские новые платья, алая вышивка на рубашках, разрумянившиеся лица – всё это мелькало перед ней. Такое знакомое – и такое чужое. Пошел всего лишь третий год с того момента, как она переродилась, но её отношение явственно изменилось.

– Идём, – её ладонь обхватили тонкие пальцы Смеяны.

Их влекло чуть в сторону от главной площади, туда, где пела их сила. Деревянные идолы, воздвигнутые во славу богов, сегодня получили обильные подношения. В корзинах и на подносах, да и просто на земле, высились плоды нового урожая, травы, пряжа и ткань, блестели кусочки серебра и матовые брызги крови жертвенных птиц и барашков. Каждому из покровителей – свой дар. Ни один не остался обделен.

Выше всех темнеет резной лик покровителя княжьего рода – сурового и справедливого Белбога, сотворителя земель. Белые платья единым движением расплескали ткань по земле, когда вилы опустились в поклоне перед идолами.

– Благословите мой путь, великие, подарите сил, дабы могла я передавать другим ваш свет, – прошептала Невена, слыша те же слова в устах своих сестёр.

Ощущение покоя окутало её, тёплым покрывалом легло на плечи. Несколькими долгими мгновениями позже его грубо оборвал громкий звон. В каменную чашу одна за другой падали серебряные кругляши монеток, ссыпаемые твердой рукой высокого мужчины в богатой одежде светлых цветов с алыми мотивами. Его кудрявые тёмные волосы венчал грубоватый обруч из золотых плашек, подчёркивающий крупные черты лица. Князь молился, смежив веки и держал за руку свою супругу. Княгиня замерла возле него, выказывая смирение. Драгоценная вышивка и каменья избороздили шелковистую багряную ткань её платья, тонкий платок спрятал волосы, удерживаясь венцом с самоцветами. Склоненная голова не позволяла разглядеть лицо женщины.

Милица еле заметно вздрогнула, оглядев княжескую чету, но это не укрылось от её спутниц. В моменты созвучия своих чувств и устремлений сестры-духи ощущали друг друга столь сильно, что могло казаться, что они единое существо в нескольких телах. С любопытством Невена устремила взгляд на правителей, пытаясь понять, что взволновало наставницу.

– Будьте благословенны, – сказала Милица, привлекая внимание. – Боги да будут милостивы к вам, вашей семье и владениям, князь Богуслав.

Мужчина обернулся к виле, на его лице мелькнуло выражение досады от того, что его прервали, сменившиеся благосклонностью, когда он осмотрел облик женщины. Княгиня как дышащее изваяние заняла место за плечом супруга, опустив глаза, окаймленные густыми черными ресницами.

– Благого дня вам, златокосые дивы, – князь изобразил легкий кивок. – Мы рады вам, и просим разделить с нами праздник равноденствия.

Милица кивнула, принимая ритуальное приглашение.

– Княгиня Миляна, – обратилась она тихо. – Мне приятно видеть вас в добром здравии. Изменились ли ваши чаяния со времени нашей последней встречи?

Полные, красивой формы губы княгини, сжались. Она подняла взгляд ярко-синих глаз на темноволосую вилу, но не удостоила её ответом. Лишь полное раздражения покачивание головой, и княгиня проследовала за ушедшим прочь мужем. На миг, когда она поравнялась с Милицей, в её взгляде отразилась печаль. Но тут же лицо вновь превратилось в маску, исполненную неодобрения. Это случилось так скоро, что Невена подумала было, что ей почудилось.

Нахмурившись, Невена бросила взгляд на темноволосую вилу. Та легонько мотнула головой, отказывшись отвечать на незаданный вопрос. Протянув обе свои ладони сестрам, она повела их ближе к резным фигурам. Выпуская крохотную толику своей силы, они направляли её к идолам, вслушиваясь. Сегодня боги говорили со своими созданиями особенно ясно. И столь же ясными были их ответы на молитвы, которые надлежало рассказать просившим. В голове Невены словно звучал хор, но всякое его слово запечатлелось в памяти.

– Довольно, – Милица отпустила их руки, и ощущение присутствия высших сил стало приглушенным, теряя свою яркость.

Смеяна обеспокоенно всматривалась в лицо Невены. Ошарашенная, та часто дышала, стараясь успокоить трепещущее сердце.

– Не тревожься, – сказала Невена. – Для меня это всё ещё невероятно.

– Ты хорошо держишься, – ответила Смеяна.

– Не будем заставлять князя ждать, сёстры, – Милица с напускной строгостью осмотрела их, и жестом поманила за собой.

Мягкая трава быстро пробивалась сквозь утоптанную землю, сопровождая каждый их шаг. Толпа, сбившаяся неподалёку от капища, бурлила шепотками и любопытными восклицаниями, десятки глаз внимательно ловили каждое движение. Невена сбилась с шага, едва не распластавшись ниц, если бы не ловкое движение Смеяны, успевшей подставить ей предплечье. Расправленные плечи Милицы казались оплотом уверенности, и Невена вперила свой взгляд в них. Она старалась сама почувствовать такое же спокойствие, но тщетно. Плотно сложенные крылья нестерпимо хотелось раскрыть – и унестись как можно дальше, прочь, в тишину ставшего родным озерца.

На главной площади стало много тише, музыканты негромко наигрывали весёлую мелодию. Слуги метались, заканчивая украшать и заставлять кушаньями длинные столы, выставленные по обе стороны от княжеского места трапезы. Легкая ткань была закреплена между несколькими столбами, укрыв семью правителя и его почётных гостей от жаркого летнего солнца. Княгиня, вопреки всем традициям, выхватила у нянюшки трехлетнюю девочку, ласково прижав к груди. Черноволосый мальчишка лет десяти в расшитом вензелями наряде стоял возле неё и гневно сопел.

– Маменька, маменька! Ну маменька! – он нетерпеливо дергал ткань, но женщина словно не слышала его. – Цветану только успокоили, надо ее отнести покормить, маменька!

Пышнотелая кормилица в свободном платье робко тянула руки, готовая принять дитя, но княгиня словно потеряла слух. Старая нянюшка, воспитывавшая в свое время нынешнего правителя, явно выказала своё недовольство, ее многочисленные морщины стали еще глубже. Она позволила себе склониться к сидящему за столом князю, что-то тихо шепнув тому на ухо. Помрачнев, Богуслав поднялся и коснулся локтя своей супруги, крепко сжимая пальцы. Вздрогнув, та посмотрела в его лицо. Плечи её ссутулились. Она нежно поцеловала дочь в лоб, и передала дитя заулыбавшейся кормилице. Князь, сохраняя цепкую хватку, направил женщину к месту по левую руку от своего украшенного причудливой резьбой деревянного трона.

– Велимир, – окликнул мальчика князь. – Присядь с нами, сын.

– Правда, батюшка? – восторженно отозвался тот.

Не дожидаясь ответа, он взобрался на скамью и устроился за столом, старательно пытаясь придать своему личику серьезное выражение.

Милица остановилась, не доходя до пиршественных столов. Невена не видела её лица, но чувствовала исходящее напряжение, и, заметив, как нахмурилась Смеяна, она решила, что это не было ошибочным. Вокруг замирали разговоры, толпа рассматривала пришелиц. Дождавшись, когда интерес стал ещё больше, вила заговорила.

– По традиции, в день равноденствия такие, как мы, служат голосом для наших небесных покровителей, – мелодично начала Милица. – Мы делимся с вами нашими дарами. Для всех духов этот день – большая радость. Именно сегодня двери между мирами приоткрыты. Сегодня узы между всеми нами особенно крепки.

Толпа, едва дыша, внимала её словам. Вперед пытались протолкнуться хворые, в надежде, что волшебство вил коснётся именно их. Князь Богуслав с легким пренебрежением оглядел своих подданных, откинувшись на спинку своего кресла. Княгиня недвижимо смотрела на праздничные явства. Сидящий подле неё сын пытался привлечь к себе её взгляд, тихонько окликнув, но вновь безуспешно.

– Но прежде, – Милица продолжала, в ее голосе появилась ощутимая дрожь. – Я прошу тебя, княже, как просила не раз лицом к лицу, прошу тебя при всех твоих подданных вновь. Быть может, это охладит твой разум. Одумайся. Боги ведают о твоих тёмных помыслах, о неутолимой жажде. Если ты не остановишься сейчас, твоя доля будет печальна. И этот час близок.

Тишина поглотила празднично украшенную площадь. Горожане недоуменно переглядывались. Пальцы князя впились в подлокотник кресла с такой силой, что послышался треск раздавленных резных завитков. В серых глазах мужчины появилась ярость. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы скрыть это, вновь чуть поднимая углы губ в намеке на улыбку. Княгиня же, вскинула голову и, прищурив яркие синие очи, следила за вилой.

– Благодарствую. В каждом из нас, как известно, таятся и мрак и свет, похоже, что настрой моих дум был слишком мрачен, когда я возносил хвалу, – неторопливо молвил Богуслав, расслабляя хватку. – Нашему княжеству пришлось тяжело этой зимой. Многих унесли болезни и набеги. Должно быть, вы не знали об этом.

Милица криво усмехнулась, вслушиваясь в проносящиеся вокруг согласные шепотки.

– Слово сказано, князь, – ответила она. – Твоя воля.

Развернувшись, она подошла к выбившимся из толпы болезным людям, а Невена и Смеяна тут же последовали её примеру. Доверчиво протянутые ладони оказавшись в сомкнутых пальцах девушек-духов окутывались хрупкими огоньками, безошибочно растекаясь по телу, находя раны и старые боли. Теплотой волшебных огонеё исцелялись многие напасти.

Горячие благодарности выздоровевших лились рекой, заглушив прежние обсуждения. Отвешивая поклоны целительницам, они пятились, стараясь незаметно поставить свои дары наземь. В свертках прятались вкуснейшие караваи хлеба, крынки с молоком, мёд, свежие ягоды в плетеных коробах – хотя платы за свое дело вилы никогда не требовали.

Невена улыбнулась старушке, которой только что сняла боль в полуслепых глазах. Морщинистые щеки прочертили дорожки слёз радости.

– Ой дочка, пусть твоё добро тебе вернется, да благословит тебя всякий бог, – благодарно частила старушка, сжимая ладонь вилы.

– Будь здорова, бабушка, – ответила она.

– Мой черед! – раздался звонкий голос, и место напротив Невены занял княжеский сын. В его чертах угадывалась твердая воля, а в синих глазах, таких же, как у его матери, различалось любопытство.

– И что же у тебя болит, княжич? – с сомнением оглядела его девушка.

– Вот, – он показал виле свою левую ладонь, на которой влажно блестел свежий глубокий порез.

– Как же это случилось?

– Всего лишь небольшой спор, – мальчик пожал плечами. – Так что, вылечишь меня?

– От дурости мои силы не помогают, – пробурчала себе под нос Невена, и чуть громче добавила. – Вылечу.

Она приняла его ладонь, и позволила силе протечь сквозь кожу. Колючие звездочки огоньков обожгли края раны, заполняя её светом, стягивая и обновляя. Невена разомкнула пальцы, выпуская руку Велимира, и тот с восторгом осматривал тонкую линию нежной кожи, оставшейся на месте пореза.

– Ого. Удивительно, – пробормотал он, прослеживая линию подушечками пальцев. – Спасибо, златокосая.

Он пристально вгляделся в лицо вилы, словно запоминая его, коротко кивнул и отодвинулся. На его месте словно из-под земли появился рыжеватый мальчишка тех же лет, одетый несколько проще княжеского сына. Его веселые светло-карие глаза были лукаво прищурены, когда он отвесил виле легкий поклон, и протянул вперед руку с ровно таким же порезом, что она только что заживила княжичу.

– Можно мне тоже вылечить рану?

Невена вздохнула, и вновь отпустила чары, помогая плоти заживать быстрее. Мальчик во все глаза рассматривал искорки, пытался потыкать в них пальцем, но тут же удивлённо отдернул руку, дуя на легкий ожог.

– Так странно, но чудесно, – сказал он. – А вам от них не больно?

– Нет, – покачала головой девушка.

– Спасибо…А у вас есть имя? Меня Деян зовут, – сообщил он, хитро поблескивая глазами на вилу. – Или вам нельзя имена говорить?

– Моё имя Невена, – ответила девушка. – Если и нельзя говорить, то я не знаю об этом. Всё, тебе уже пора, ступай.

Деян присоединился к Велимиру, и они побрели под навес, о чём-то шушукаясь. За накрытыми столами было уже полно людей, с помоста вновь громко доносилась веселая музыка. Сейчас они будут пировать, танцевать и развлекаться, а к вечеру на площади разгорятся костры, и часть своих жертвований горожане подарят пламени.

Схлынувший интерес был вилам на руку, они подхватили часть полученных ими подарков, и по слову Милицы отправились прочь, к воротам.

Стражники с легким поклоном распахнули створки, позволяя им покинуть город.

– Почему мы не остались на вечернее торжество? – спросила Невена.

– Потому что вечером мы там не нужны, – пожала плечами Смеяна. – Обновление сил прошло, жертвы принесены. И слово сказано.

На последней фразе она пристально посмотрела на задумчивую Милицу, надеясь получить ответ, но та хранила молчание.

– Почему так, наставница? Ты не сказала ни слова ни одному из горожан – лишь князю, – все же задала вопрос вслух Смеяна.

– Так было нужно, – отрезала та. – У нас давняя история знакомства, и это должно было быть сказано. Я отчаялась достучаться до него.

– Он не был доволен тому, что услышал, – тихо отметила Невена.

– Я уже ответила, пташки мои, – Милица чуть повысила голос. – Пора возвращаться.

Обратный путь ощущался куда более долгим, между вилами висело напряженное молчание. Наконец, Смеяна попрощалась, удаляясь в направлении своей обители. Невена бросала на свою наставницу короткие взгляды, но та оставалась погруженной глубоко в свои мысли.

Прохладный воздух, наполненный ароматами хвои и земляники, влек Невену к месту, которое она ощущала всем своим существом. В просвете между деревьев блеснула озёрная гладь, отражающая закатное солнце. Вспыхнувшая радость даже немного удивила её – она и не заметила, как это место стало настоящим домом, а не только убежищем.

– Что ж, теперь и мне пора прощаться, – Милица сжала ладонь девушки. – Не заметишь, как пролетят дни, и мы вновь встретимся. Береги свой край. Помогай просящим помощи и гони вредящих.

– Доброго пути, – Невена легко обняла женщину, и отстранилась.

Немногочисленные дары аккуратно опустились возле её ног. Милица взмахнула ладонью, прощаясь, после чего резко распахнула крылья и взмыла ввысь.

Глава 2

Огонь ревел, пожирая факелы, помогая им разгонять темноту ночи. Растерянный Велимир метался между торопливо снующими взрослыми. Раздавался громкий лай собак, взятых на сворки – псари вывели всех взрослых особей. Бряцает оружие. Среди окружающих людей мальчишка не видит ни единого приветливого лица.

– Сюда, скорее! – громкий голос князя раздался возле ворот.

Каменные стены отразили звук и разнесли его по самым дальним уголкам внутреннего дворика, сердца Любграда. Княжич заслышал отца и отчаянно бросился к нему, обняв его ноги. Из груди вырвался позорный всхлип. Князь тяжко вздохнул, и склонился к мальчишке.

– Велимир, ступай к себе. Уже поздно, а тебе пора спать, – взяв сына за плечи, Богуслав отодвинул его, присаживаясь на корточки рядом.

– Папенька, а матушка, как же? – прошептал мальчик. – Ты же найдёшь её?

Губы Богуслава сжались в тонкую черту, словно вырубленную одним ударом острой стали. На лице отчетливо заходили желваки.

– Обещаю, сын, – он коротко обнял мальчишку и жестом подозвал слугу. – Ранко, отведи-ка княжича в его покои.

Велимир поплелся за широкоплечим седеющим тиуном, едва волоча ноги, и постоянно оглядываясь на отца. Тот короткими, рублеными фразами отдавал распоряжения полудюжине небольших отрядов. Суровые лица мужчин были обращены к правителю и наполнены решимостью.

– Дайте собакам взять след, не задерживайтесь. Мы должны разыскать княгиню как можно скорее. Похитителей брать живьём, – рык князя застыл в воздухе, а он сам взлетел в седло гнедого жеребца, выдвигаясь на поиски первым.

Велимир застыл в дверях, провожая отца взглядом.

– Княжич, пойдемте, ваш батюшка велел… – увещевал его слуга.

– Дядька, а ты не знаешь, что с мамой случилось? Не могла же она уйти и бросить нас? Мы её семья, – тихо спросил мальчик, послушно следуя вверх по ступенькам.

– Нет, княжич, – вздохнул тот. – Знаю, что пропала. Князь говорит, выкрали матушку вашу, как есть выкрали.

Мальчик всхлипнул, и с злостью утер лицо рукавом рубахи.

– Боги хранят её, княжич, не плачьте попусту, – спохватился Ранко, затараторил, – Вот увидите, к утру уж вернется ваш тятя, да матушку спасет. Лучше него охотника во всех соседних землях не сыщешь! Живехонько следы найдет да изловит злодеев.

Горница встретила юного наследника теплящимся огоньком лучины. Нянюшка взбивала его перину, отчитывая троицу девиц-служек, беспокойно шепчущихся за её спиной. Они явно не слишком опечалились, что их работу выполняет другой человек, увлеченно продолжая делиться слухами.

– Вот неумехи, смотрите, как нужно, – причитала старушка. – Ох, батюшка-домовой таким никогда не поможет, он только усердным опорой будет.

– … да почитай, цельный волколак был, Живкин брат как-есть видел! – долетел до Велимира обрывок сплетни от раскрасневшейся полной девушки.

– Да какое там, знаем мы того дурачка! – горячо заспорила самая высокая из них служка, обрасывая свою косу за спину. – Придумает, и скажет, что видел! А вот мой жених верно видел, что это сама птица-сирин за княгиней прилетела, и уволокла её, моргнуть не успеешь! Поди найди того, кто след на земле не оставит!

– Бедная княгинюшка… – прошептала самая юная девица, теребя тонкую косичку. – Зачем бы она птице-сирин понадобилась? Вот бы князюшка нашел её…

Заметив княжича девицы тут же замолчали, учтиво склонившись в поклоне. Старушка же ловко погнала их прочь, захлопотав вокруг Велимира.

– Нянюшка, не нужно, я сам, – вяло отмахнулся он.

Ранко понятливо откланялся и, подхватив упирающуюся старушку за предплечье, аккуратно вывел её прочь. Из-за закрывшейся двери некоторое время доносился сдержанный негромкий спор, но более никто не побеспокоил мальчика.

Велимир скользнул в постель, и сам не заметил, как забылся беспокойным сном. Бородатый домовой выскользнул из тени и заботливо укрыл княжича одеялом, напевая ему чарующую сказку, отгоняющую кошмары. Убедившись, что лицо мальчика разгладилось и посветлело, Митрич вздохнул и направился проверять порядок в тереме.

Ранним утром отряды вернулись в город. Князь вел под уздцы уставшего коня, шагал ровно, равнодушно скользя взглядом вокруг. Взбудораженная челядь высыпала навстречу, но всякому хватало нескольких мгновений, чтобы понять главное. Княгини с ними не было.

Мрачный князь передал поводья подбежавшему конюху и взошёл в терем.

– Приведи моих детей. В горницу, немедля, – бросил он склонившемуся в поясном поклоне Ранко. Тиун споро отправился в покои Велимира, окликнув служку, чтобы тот привел кормилицу с младенцем.

– Княжич, княжич, просыпайтесь, – Велимир сквозь сон услышал низкий голос Ранко, и заворочался. Воспоминание о прошлой ночи всколыхнуло его сознание, и он резво подскочил.

– Дядька, отец вернулся? Матушка?

– Идем скорей, Велимир, князь ждет в горнице.

Ранко помог мальчику привести себя в порядок, избегая ответов на вопросы, и открыл дверь, в которую наследник княжества вылетел вихрем. Перескакивая через ступеньку и проскальзывая на поворотах, он забежал в горницу. Светлые проемы окон впускали довольно солнца, освещающего многочисленные росписи на стенах. Мелкая резьба покрывала наличники и обрамляла проёмы. Вблизи стен было придвинуто несколько крепких лавок, на которых порой князь располагал своих посетителей.

Отец сидел на своем деревянном резном кресле, уперев подбородок кулаком. Велимир хотел было броситься к нему, но что-то казалось неправильным, и он замедлил шаг. Мальчик вдруг понял, что показалось ему неправильным – отец был один. За свои невеликие лета ему редко доводилось видеть отца в одиночестве. Мать всегда была с ним, а он трепетно держал её за руку, даже если дело касалось военных вопросов на малом совете. Она казалась птичкой, свившей гнездо в ветвях могучего вяза, коим представал ее супруг.

Теперь, без неё, он выглядел потерявшим жизнь.

Глаза князя обнаружили присутствие сына, и он изобразил на своём лице улыбку, распахивая руки навстречу и приглашая в объятия, чем Велимир не замедлил воспользоваться, зарываясь в теплую ткань кафтана лицом. Двери в горницу со слабым скрипом открылись.

– Ваша светлость, вот, княжну Цветану принесла, как вы велели, только юная княжна задремала малость после забав, – запинаясь, молвила кормилица, суетливо оправляя платок, скрывающий её волосы.

– Давай мою дочь сюда, да ступай, передохни от забот, Живка, – кивнул ей князь. – Я побуду с детьми. Вели принести нам еды да питья, да не беспокоить после.

Женщина торопливо поклонилась, покидая горницу. Из-за двери послышались её указания, и вскоре небольшой стол был накрыт для трапезы на двоих, а для маленькой княжны рядом поставлена люлька, куда князь саморучно уложил задремавшее дитя.

– Я понимаю, что ты хочешь задать много вопросов, сын, но для начала подкрепись, – кивнул князь, присаживаясь и наливая в свой кубок шипучий квас.

Велимир вздохнул, зная, что спор ни к чему не приведет, и стремительно уничтожил кашу в своей тарелке, после чего выжидающе уставился на отца. Тот лишь усмехнулся нетерпению, и побарабанил пальцами по столешнице, отпивая свой напиток.

– Ты знаешь, что этой ночью ваша мать пропала, – начал князь. – Её похитили, и всю ночь я пытался найти след. Безуспешно.

– Но… ты ведь продолжишь поиски? – взволнованно спросил Велимир. – Не могла же она и её похитители не оставить ни одного следа? И зачем её похищать? Они что-то требуют?

Князь скрипнул зубами и отвёл взгляд. Недолго замолчав, он словно с трудом подбирал слова.

– Пропала одна вещь, принадлежащая Миляне…И я думаю, что мы её больше не увидим. Мы с вами остались одни, сын мой.

Велимир почувствовал, что в горле застыл горький ком. Он давил, едва пропуская слова, и отдавался тупой болью.

– Почему, отец?

– Это особенная вещь из её прошлого, своего рода реликвия, – князь с силой потер лоб. – Ты знаешь, в наших краях живет много того, что не под силу человеку. И много существ, что могут навредить и пойти на самые страшные злодеяния для своих тёмных замыслов.

Резко встав, князь отошёл к отворенным ставням окна, и столь же стремительным шагом вернулся назад.

– Ты же был вчера там, сын. Вчера нелюди прямо угрожали мне, твоему отцу, князю. Они сильны, это верно. Но подчиняться им мы не должны, и не станем, – взгляд князя холодел яростью, превращая его серые глаза в лёдяные осколки. – Они хотят власти, и только. Но они перешли границу. Больше я не намерен терпеть их на наших землях.

– Ты думаешь, что это дивьи духи сделали? – удивлённо спросил княжич.

– Все они одной природы, – выдохнул Богуслав. – Если и не те, что были у нас, то кто-то ещё из нечисти мог поспособствовать. Будь сильным, сын. Мы должны рассчитывать друг на друга. Твоей сестре будет нужна помощь, и я прошу тебя…сбереги память о матери, рассказывай ей. Она такая маленькая, что и не запомнила…

Богуслав тяжело склонился, утирая скупо выступившие слезы. Голос отказал ему. Потеря возлюбленной княгини тяжко ударила его, но он каким-то чудом устоял. Велимир сорвался со своего места, взяв крупную ладонь отца в свои руки.

– Обещаю, отец, – сказал он дрожащим голосом. – Я всегда буду помнить.

***

Следующий день княжества Померецкого начинался привычно. Однако солнце еще не успело добраться до зенита, как по улицам начали сновать глашатаи, созывая горожан. К назначенному часу всякий, кого не застигли неотложные заботы, был на главной площади, которая приобрела свой будничный вид. Все украшения и ленты были сняты, столы убраны, и лишь одинокий помост напоминал о недавнем празднике.

Волнения и гам всё усиливались, покуда на дощатые ступеньки не начал подниматься князь. За его спиной стоял верный воевода Яровид, ближайший к Богуславу среди всех власть имущих. Его широкие плечи были скрыты под кольчугой, высокий лоб окольцевал простой железный обруч, сминающий рыжеватые пряди, а на суровом лице застыла задумчивость. Бояре из малого совета, пятеро почтенных вельмож, держались в нескольких шагах позади воеводы, и выглядели как на подбор настороженно, внимательнейшим образом сосредоточив своё внимание на правителе княжества.

Сам князь Богуслав был облачен в свой обычный наряд простого покроя из плотных тканей да крепкие сапоги, за его спиной развевался кроваво-алый плащ. Оглядев притихшую толпу холодным взглядом, он заговорил.

– Добрые люди! Два дня прошло с того часа, как мы радостно встретили равноденствие, принеся жертвы нашим богам. Здесь царило веселье. Но тем же вечером случилось страшное. Ваша княгиня, моя супруга, была похищена, – где-то в толпе раздались всхлипы, и князь сделал паузу. – Одними человеческими силам выкрасть её и скрыться злодеям бы не удалось. В этой беде повинна волшба.

Гудение голосов рассерженно наполнило площадь.

– В день праздника я и подумать не мог, что злые слова гостивших у нас нечистых духов из угрозы так скоро превратятся в попрание совести, – князь сокрушенно склонил голову. – Но они оказались жестоки и коварны. То, что случилось с несчастной княгиней Миляной, лишь первый шаг. Если мы хотим сохранить свои жизни, пришёл черед действовать нам.

Дождавшись согласных и одобрительных возгласов, Богуслав на мгновенье обернулся к воеводе. Увидев его твёрдый кивок, он словно получил дополнительную уверенность.

– С этого дня и впредь, в нашем княжестве мы не рады никому из нечистых. Гоните их прочь. Им нет места в нашем мире, всякий из них по-своему уязвим. Боги всегда ждут наших жертв и молитв, наши узы крепки. Нужны ли нам те, кто щедр на угрозы и злые дела? Всякого, кто будет помогать нечистым духам и существам, ждет наказание плетьми.

Толпа шумела словно улей диких пчёл. Кто-то уже яростно спорил с соседом, обвиняя в случившейся накануне неурядице.

– Княже, дозволь молвить! – выкрикнул мужик с окладистой бородой.

– Говори, – кивком дозволил князь.

– А дворовых и домовых тоже изволишь гнать? Как же мы без них? Кто поможет в доме тепло да порядок держать, кто за скотиной уход возьмёт? – недоуменно спросил он, и многие вокруг поддержали его выкриками.

– А ты сам, да жена твоя, вы калеки? – вперил в него взгляд Богуслав. – Все за вас делает домашняя нечисть?

Возмущенное бурчание мужчины сплелось с другими жалобами, но вперед никто выступить не рискнул. Было заметно, что далеко не всем понравилось это решение князя, однако открыто протестовать против него желающих не нашлось. Недовольные выказывали свой нрав, но и только, смиряясь с новым указанием.

– Я же говорил, поворчат и примут, – тихо сказал Яровид, подойдя чуть ближе.

Богуслав едва заметно кивнул в ответ своему ближайшему товарищу, после чего поднял руку, заставляя всех собравшихся умолкнуть.

– Это решение я принимаю для нашей защиты, – продолжил он чуть более мягко. – Я знаю, что это меняет привычный уклад, и каждому из нас нужно время, чтобы принять это. Люди беззащитны перед выходками нечисти, которой чужды законы, разве это правильно? Разве мало людей пропадает в лесах, когда леший в злобе заводит их непролазную чащу? Мало тонет, утянутых на дно русалками под хохот водяного? А уж дивьи духи, вилы, те едва ли не хуже всех. Им дана огромная сила, подчиняющаяся их желанию – неугодных они могут убить всего одним взглядом. Они умеют насылать болезни, неурожай. Лишь вызови неудовольствие этих духов, и последствия будут чудовищны.

Он замолчал, позволяя памяти людей поработать. Вспомнить страхи, терзающие их, лишения и невзгоды, пережитые и едва совершившиеся.

– Разве в таком мире вы хотите и дальше жить? Или же вы пойдете за мной?

– Мы с тобой, княже! Правильно говоришь! – тут же одобрительно воскликнул Неждан, торговец, потерявший прошлой весной сына. Мальчишка утонул в бурном течении реки, но сам отец был уверен, что это проделки русалок, невзлюбивших его лодки, нарушающие покой речных вод.

Богуслав кивнул купцу, слыша, как его слова находят отклик среди других горожан, разбегаясь между ними подобно волнам. Он сохранял величественную позу, а лёгкий ветер развевал полы плаща, обрисовывая мужественную фигуру. Расположившиеся вблизи помоста жрецы торопливо кивали, перебрасываясь словами. Вперед выступил рослый детина, чью могучую фигуру одеяние плотно обтягивало. Он значительно отличался от прочих представителей своего братства, да к тому же едва принял свое место от почившего старика Ратмира, служившего княжеству множество лет.

– Мы с тобой, князь, – молвил жрец Белбога, чьего имени князь так и не запомнил. – Но…Княгиню следует вернуть и разобраться, кто же действительно виновен. И судить виновного, пред людьми и богами.

– Княгиня все равно, что мертва, – оборвал его князь. – А нам пора сделать так, чтобы закончились беды, творимые этими нелюдями. Я сказал вам свое решение, таков наш новый закон. Поблажек не будет никому.

Гневно сверкнули серые глаза, взвился алый плащ, и князь Богуслав стремительно зашагал прочь. Бояре, приободрившись, засеменили следом. Яровид тяжело осмотрел спорящую толпу и жестом подозвал к себе десятника.

– Следите, чтобы не разошлись до драк, – тихо указал он. – Кто зачинит бунтовать – под руки забирайте, да хоть в погреб, хоть в темницу садите, пока не остынут. Ясно?

Дождавшись ответа, он отпустил воина. Выждав, пока тот удалится на десяток шагов, воевода стремительным жестом нырнул рукой под помост, с торца заколоченный досками крест-накрест. Раздался вопль, и на свет показалось зажатое в крепких пальцах покрасневшее ухо, а следом и его обладатель. Растрепавшиеся волосы блеснули рыжеватыми всполохами, а мужчина обреченно вздохнул, вылавливая мальца. Тот попытался вырваться, но быстро понял безуспешность и, перебирая ногами, засопел.

– Деян, – Яровид покачал головой, отпуская ухо мальчишки. – Ну и почему ты здесь? Я же велел тебе держаться подальше от площади.

– Потому что интересно, – потирая пострадавшую часть тела, молвил тот. – Всех созывали, никто не говорил, что детям нельзя. Отец, а князь взаправду это всё говорил?

Волнение отразилось на лице Деяна, а смеющиеся глаза смотрели непривычно серьёзно. Мужчина дурашливо растрепал волосы сына. На душе его было неспокойно, но он скрыл свою тревогу за смешком.

– Слово князя – закон, сынок. Не растравляй себе душу.

– Но…Даже если княгиню похитил кто-то из существ, почему их всех приговорили, как виновных? Разве они все плохие?

– Пока тебе непонятно, почему князь повелел это. Но когда ты станешь старше, ты поймёшь, – тихо сказал Яровид.

– Ты всегда так говоришь, когда у тебя нет объяснения – упрямо вперил в него взгляд Деян. – И я думаю, что ты сам считаешь, что князь ошибся.

– Прекрати, – резко сказал мужчина. – Думай, что ты говоришь и кому. Оставь при себе эти мысли. И живо домой, мать наверняка тебя потеряла.

Нахмуренный Деян подчинился, но всем своим видом показывал, что разговор не окончен. Он нарочно медленно поплелся к крепостной стене. Положение отца позволяло им жить в самой защищенной части столицы, в непосредственной близости от хором княжеской семьи. Воевода проводил его взглядом, и, развернувшись, вернулся к своим обязанностям.

– Эй, Деян! – из-за угла соседнего дома вдруг раздался громкий шепот, после чего высунулась темноволосая голова.

Княжич – верный друг Деяна с малых лет – вновь сбежал из-под присмотра нянек и дядек. Велимир отличался нетерпимостью к любым личным ограничениям и упрямо делал, что пожелает. Слушался старших он только тогда, когда это совпадало с его желанием. Единственный незыблемый столп его мира – отец – также был единственным, чьё слово княжич почитал выше своих прихотей.

– Что, поймал тебя дядя Яровид? – насмешливо спросил он. – Я же говорил, надо просто в толпе подальше встать.

– Ты очень мудр, великий княжич, – хмуро ответил Деян. – Врешь не краснея, дурак! Если бы успел, сам бы влез под помост, но ты слишком медленный.

– Ах так, – недобро ухмыльнулся Велимир. – Тогда тебе повезло. Беги, а как догоню, получишь тумаков!

В крови закипел огонь, унесший плохой настрой прочь. Деян прищурился и быстро рванул вперёд. Мимо мелькали лавки, редкие прохожие с руганью отстранялись с его пути, а за спиной раздавался смех друга. Велимир почти догнал его, но вдруг впереди возник благообразный старец в длинном парадном одеянии, вышагивающий с важностью упитанного гуся, без оглядки по сторонам. Не иначе как чудом Деяну удалось свернуть в сторону, а Велимир все же сильно толкнул жреца плечом, едва не сбив того с ног. Устояв на ногах, старик разразился отборной руганью. Мальчишки скрылись в подворотне, выжидая, пока сердитый старик не перестанет потрясать своим увесистым посохом.

Они уже позабыли о своей гонке, и шикали друг на друга, стараясь удержаться от хохота. Гнев заставил жреца растерять всю его важность, а его метания вызывали усмешки у зевак. Наконец старик выдохся. Бросив очередной грозный взгляд, он оправил одежду и двинулся прочь.

Мальчишки чуть погодя вышли из своего укрытия и неспешным шагом отправились в противоположную пути жреца сторону. Внутренние ворота распахнулись перед ними, стражники, добродушно хмыкая, не задавали вопросов.

– Ты же всё слышал, что сказал князь? – тихо спросил Деян.

– Ага. Только странно это, – с неохотой ответил Велимир. – Уж нашего Митрича равнять со злыми лешаками?

– Вот и я о том думаю, – воодушевился сын воеводы. – Кажется, князь погорячился. Может, он передумает? Представь, и та вила, что наши руки исцелила, её тоже во враги записали?

Поморщившись, Велимир потёр свою ладонь, недавно красовавшуюся глубоким порезом. Тонкая кожица нещадно чесалась.

– Дурацкая идея была, а всё твое любопытство, – упрекнул он друга.

– Мы побратались, на крови, – тон Деяна стал серьёзным. – Это не шуточки.

– Если бы ты не мечтал узнать, какова эта волшба вил, ты бы не придумал брататься. Именно в тот день, – отмахнулся княжич, привыкший к тому, что его друг мог тихо добиться любой своей задумки.

– Это удачное совпадение, – хмыкнул Деян. – Будет тебе. Ты мой друг и побратим, остальное мелочи.

Велимир растянул губы в улыбке, и протянул руку. Деян крепко пожал её, ощущая, как тонкая свежая линия, рассекшая ладонь, натягивается. Это была тайна, которая крепко связала их. Лицо княжича вдруг помрачнело.

– Но брат…Моя матушка, – он скривился, словно от сильной боли. – Может, отец все же прав? Мы не знаем, где границы волшбы. И не только моя мать от неё пострадала.

– Может и прав, – пожал плечами сын воеводы, мрачнея. – Но может и ошибаться. Лишь бы не было вреда невиновным.

– Отец такого не допустит, – горячо возразил Велимир.

В княжеском тереме и ближайших постройках бурлила жизнь: сновали слуги, бегали дети челяди, с ранних лет приставленные к простым делам, на псарне зашелся лаем один из псов, а следом разошлись и остальные хвостатые. Мальчишки чуть старше побратимов помогали с чисткой конюшни, а конюх неторопливыми размеренными движениями вычёсывал княжеского жеребца. По левую руку от мальчишек раздался громкий грудной голос, от которого они вздрогнули и одновременно постарались изобразить на своих лицах смирение.

– И где же вас двоих носит, бесята? – спросила их высокая женщина, скрестив руки на груди. – А? Сыновья воеводы и князя, которые не слушают своих родителей?

Её крупная фигура лучилась здоровьем, тяжелая коса, уложенная вокруг головы, была прикрыта платком, но в глазах наряду с досадой затаилось беспокойство. Дивна – супруга воеводы Яровида – носила на редкость подходящее ей имя, призывавшее в её жизнь благополучие. Родив пятерых детей, как на подбор одних мальчишек, она оставалась полной сил и кипучего движения. Она всегда относилась к княжичу так, словно он тоже был ей сыном, шестым по счету, и легкие затрещины за свои шалости он получал наравне с родными детками.

– Матушка, не серчай, – пряча глаза, начал Деян. – Уж очень хотелось услышать, что князь повелит.

– А то от вас, обормотов, можно это утаить? Все равно сегодня и узнали бы. Ты мне не юли, сынок, – сурово взглянула она.

– Тетушка Дивна, простите, что убежали, – предпочёл покаяться княжич. – Я так волнуюсь из-за матушки, и Деяна я попросил со мной сходить.

Переведя взгляд на него, женщина ощутимо растеряла грозный настрой. Плечи расслабились, тень сочувствия пробежала по её лицу. Уверенным жестом притянув мальчишку в крепкие объятия, она погладила его по непослушным волосам.

– Досталось тебе, бедный ты мой, – едва слышно сказала ему она. – Но мы рядом, и княже, батюшка твой тебя не оставит. Боги помогут, ты верь только.

Велимир кивнул ей в плечо, вдыхая успокаивающий аромат дома, настоящего дома. Он никогда не ощущал такого в холодных лощеных руках матери, и каждый подобный миг грубоватой заботы был для него истинным даром.

– Спасибо, тётушка, – он мягко отстранился от неё, благодарно склонив голову.

Коротко попрощавшись с тётушкой и Деяном, Велимир отправился к княжескому терему. Многострадальное ухо сына воеводы вновь схватили уже пальцами матери, выговаривавшей ему за непослушание. Понуро кивнув, мальчик отправился к своему дому в её сопровождении.

Велимир вбежал по крыльцу, шустро поднявшись по внутренним лестницам. Задумчивость поглотила его, и он не обращал ни малейшего внимания на встреченных, кланяющихся ему слуг. В покоях было пусто. Внимательно оглядевшись, княжич тихо позвал:

– Митрич! Дядюшка-домовой!

Из тени соткался малорослый мужичок, приосаниваясь и поглаживая бороду. Он слегка склонился перед мальчиком, сохранив важный вид, и молчаливо ожидал.

– Дядюшка, вам бы куда спрятаться, – прошептал Велимир. – Отец всех нелюдей гнать велел.

Глаза домового удивленно расширились, и он хмыкнул себе в бороду.

– Меня попробуй ещё выгони, княжич. Но за твое предупреждение благодарю. Ценный дар, запомню твоё добро.

Митрич шагнул в тень и растворился в ней, словно его и не было.

Глава 3

Прохладный ветерок пронесся над лесным озером. Невена подставила лицо солнечным лучам, показавшимся из-за легких облаков, затянувших все небо. Она сидела на искривленном столе дерева, нависавшем над водой, и покачивала ногами.

Новый день её одинокого служения.

Слух уловил шаги в лесной чаще неподалеку. Замерев в середине движения, она склонила голову к плечу, стараясь разобрать что-то ещё, но неведомый шум успел приблизиться к самой грани, где начинался рост деревьев. Напротив неё зашевелились колючие ветви елей, и опустились вниз, отодвинутые громадной рукой. Следом показалась и вся фигура пришельца – она достигала двух человеческих ростов. Сплетенная из древесных корней, кое-где покрытых мхом и проросшими грибами, она была нетороплива и внушительна в своих движениях. От него веяло древней силой, тяжелой и земной. На мест лица держалась резная маска из коры, древняя, как эта чаща.

– Здрав будь, лесной хозяин, – поприветствовала его вила.

Она приподнялась, уважительно склонив голову перед лешим. Маска, испещренная неясными символами, медленно повернулась в направлении её голоса. Людские слова давались ему с явным усилием, речь напоминала скрежет ветвей во время бури.

– Вила. Я чую…огонь…вблизи.

Невена напряженно обернулась, и немедленно распахнула крылья, несколькими сильными взмахами поднявшись в воздух. Она осмотрела окрестности поверх крон деревьев, надеясь увидеть где прячется поднимающийся дымок. Но тщетно. Девушка вернулась вниз, ощущая на спине легкую щекотку от пушистых перьев. Громадная фигура лешака все ещё стояла на месте, чуть покачиваясь, скрипя и щелкая. Милица рассказывала, что в таком состоянии хозяева леса могут находиться часами – его дух путешествовал, рассматривая свои владения, покуда тело оставалось на месте.

Не верить его словам она не могла – хозяевам леса не знакомы шутки.

Зато он мог видеть недалекое будущее.

Вила приготовилась терпеливо ждать, когда леший вернётся в своё тело.

К счастью, это не продлилось слишком долго. Пальцы – заостренные и жесткие, словно гигантские когти – сжались, и фигура покачнувшись в последний раз шагнула вперёд.

– Поведай, что за огонь? – спросила его Невена. – Вблизи нет никаких следов.

– Он придёт. Он хочет…владеть всем. Они хотят править. Берегись… Берегитесь.

Исполин, тяжко переставляя ноги, развернулся, стремясь вернуться в чащу.

– Постой! Кто он? Когда это случится? – вила пыталась разговорить лешего, бросившись за ним вслед. Но тот продолжал шагать, не глядя на неё, как на мелкую мошку, до которой ему не было дела.

Сдув со лба золотящуюся прядку, Невена раздраженно топнула копытцем. Она не знала, как ей поступить: стоит ли лететь к наставнице, или лучше остаться на месте. Предостережения лешего весьма редки, она слышала его впервые. Но и сказать Милице ей особенно нечего, слишком уж расплывчаты слова.

Бросив взгляд на свое озеро, она решилась. Невена погрузила ладони в воду и вновь зачаровала водоём – охранительные чары тускло засияли в глубине. Запирая такой замок, вила на краткий срок могла быть уверена, что ничто и никто не проникнет в её владения.

Крылья расправились, сильными взмахами вновь поднимая её в воздух. Она сосредоточилась на том тепле, что испытала в единении со своими сёстрами. Незримая и едва заметная вязь потянулась, ветвясь, и внутри своего разума Невена услышала тонкий звон – две дюжины вил чувствовали её, посылая свой привет. Среди этих нитей она почувствовала знакомое касание наставницы. Узы между ними были крепче, без особых хлопот позволив почувствовать, где находится старшая вила.

Невена держала путь на север, следуя за призрачной нитью. К моменту, когда внизу, между кронами расступившихся берёз и дубов, заблестела вода, крылья девушки успели сильно устать. Испытав облегчение, она начала снижаться, внимательно оглядывая лес. Здесь было куда больше листьев, и меньше хвои, чем вблизи её дома, сплошь укрытого еловыми ветвями и частоколом сосновых стволов.

Навстречу виле из глубины в самом центре озера что-то двигалось. Резкий всплеск разорвал тишину, и на поверхности оказалась Милица. Её силуэт был охвачен сиянием, каждый узор на её расшитом платье словно горел жемчужным пламенем. Она приветливо взмахнула рукой, и в три взмаха сильных крыльев оказалась на берегу.

– Не ожидала тебя встретить так скоро, цветочек, – с легким беспокойством сказала она. – Что тебя привело?

– Ко мне сегодня забрел леший, – начала Невена.

Тёмные брови наставницы удивленно приподнялись, и она шутливо переспросила:

– И когда ты успела с ним поссориться? Старика сложно вывести из себя настолько, чтобы он соблаговолил лично прийти. Благо посыльных у него довольно.

– Я и не ссорилась, – поморщилась Невена. – Он сам пришёл, с предупреждением.

Милица разом стала серьёзнее и требовательно воззрилась на подопечную.

– Дословно: " Я чую огонь вблизи. Он придёт. Он хочет…владеть всем. Они хотят править. Берегись. Берегитесь", – понятливо договорила Невена, и замолчала, наблюдая за наставницей.

Старшая вила задумчиво созерцала самую юную из своих сестёр. Голоса богов, которым они открывали свои сердца помогали им пророчить и предупреждать беды – но лишь для других существ или людей. Никогда вила не могла увидеть свою собственную судьбу. И вот сейчас, старейший из леших в местных лесах, столь же древний, как она сама, использует свой дар чтобы предупредить о беде. Это пробуждало в женщине большое волнение.

– Его слова важны, в этом можешь не сомневаться. Но их сложно понять. Да и сам старик…знаешь, цветочек, когда долго живёшь, то начинаешь чувствовать ход времен иначе. Он мог сам заплутать в своих предзнаниях, и его предупреждение не обязательно пригодится тебе завтра. Лишь одно я знаю точно – раз он пришёл к тебе, значит судьба уже вышла на эту тропу, и теперь каждый шаг и каждое слово будут приближать её.

Невена хмуро выслушала её, стараясь запомнить всё сказанное.

– Это беда – лишь моя? Или он предупредил всех вил?

– Ох, душа моя, – невесело хмыкнула Милица. – Всякая беда одной вилы становится бедой для всех нас. Ты пока слабовато чувствуешь нашу связь. В тебе еще осталось много от человека. Лишь при смене облика на людской эти узы между нами становятся слабыми и плохо ощутимыми. Так что мне кажется, старик-леший сказал об угрозе всему нашему роду.

Взгляд Милицы заплутал меж деревьев. Молчание стало тяготить Невену, но она знала, что торопить наставницу не стоит. По сравнению с порывистой, легко вспыхивающей от гнева девушкой, та была куда более спокойной и рассудительной.

– Знаешь ли ты, милое дитя, историю о Световиле?

Нахмурившись, Невена задумалась.

– Еще когда я была…человеком, – девушка запнулась, но все же продолжила. – Помню, кто-то рассказывал мне легенду о первой виле, Световиле. Ты говоришь о ней?

– Верно, – кивнула Милица. – Световила была первой из нас, созданной богами, по большей части мы – замысел Святобора, покровителя лесов. Не знаю, что говорят в людских легендах, потому расскажу тебе то, что видела своими глазами моя наставница. Как ты знаешь, цветочек, я живу уже долго, и учила меня Липовила, одна из первых вил. Боги создали их всего двенадцать, чтобы беречь новый, едва рожденный мир. Световила была сильнейшей, чистейшей из всех. Её волшебные руки исцеляли самые безнадежные болезни и страшные раны, взращивали растения, а светлая улыбка сама по себе дарила такой покой, что душа трепетала. Она посвящала всю себя служению природе и существам, безмерно преданная своему предназначению. Световила же усилила узы, связавшие сестер-волшебниц, ибо не было для нее страшнее мысли, что она может вовремя не узнать о чужом несчастье. Но её доброта погубила её – зная, что в одном далеком людском поселении многим нужна помощь, она превратилась в человека, чтобы не напугать их, и вошла в городок. Сестры, потерявшие с ней связь, обеспокоились, но никак не могли её обнаружить.

Милица неровно вздохнула, и продолжила.

– Когда они нашли её, было уже поздно. Добрая и светлая вила была мертва – люди не приняли чужачку. Решив, что она пришла из враждебного поселения, они заключили её в свою темницу. Долгие дни мучений для хрупкого человеческого тела окончились гибелью. Святобор в гневе едва не уничтожил целое племя за гибель своего творения, но другие боги воспротивились. Они верили, что все их создания смогут мирно жить в новом мире, и упросили Святобора позволить им попытаться. С той поры вилы постепенно стали приближаться к человеческому миру, помогая, проводя с людьми главные праздники, но остальную часть времени старались скрыть своё существование. В нас остал