Убита светом, рождена тьмой

Пролог

Настоящее

Смотря на сгоревшие остатки того, что пару лет назад называла домом, чувствую только запах горя и потери.

У меня была возможность убрать всё это, стереть с лица земли окончательно, но я приняла решение оставить всё как есть. Это напоминает мне о том, почему я вернулась в Чикаго, и что должна сделать. Напоминает, что значит терять и не ценить.

Каждый чёртов день я скучаю по прошлой жизни, но какой в этом толк, если ничего больше не вернуть? Мне пришлось приспосабливаться к новой реальности, не имея другого выбора. Я могла бы спиться или покончить с собой, но решила бороться. Ради них, ради справедливости.

Прошло достаточно времени, чтобы смириться и, наконец, принять их смерть, но я не могу. Не в силах сделать это, сколько бы ни прошло времени. Говорят, время лечит, но это не так. Высыхают слезы, но шрам остаётся до конца твоих дней, напоминая о пережитой боли. Ты просто учишься жить с бременем грёз, желанием повернуть время вспять и чувством вины. Моя жизнь была сказкой, но, как я познала на горьком опыте, не каждой сказке суждено обрести счастливый конец.

Оставляя букет алых роз на обломках семейного дома, обращаю внимание на траву и цветы, которые расцвели на сожжённой дотла земле. Два белых тюльпана распустились посередине, будто родители восстали из пепла. Словно они всё ещё рядом со мной и никуда не уходили.

Не знаю, совпадение это или нет, но в подобных знаках я черпаю силу жить дальше в этом мире без них.

Отвожу взгляд от распустившихся тюльпанов, сверкающих под солнцем, словно маяки света, и тяжело сглатываю. Мне нужно уйти отсюда, прежде чем позволю мыслям поглотить сознание. Я всегда глушу эти голоса в голове, они только отвлекают от цели и причиняют боль. Поэтому всегда стараюсь контролировать себя, задаваясь вопросом: «Как же хорошо, наверное, ничего не чувствовать?». Но, к сожалению, узнать это наверняка я не в силах. Ведь меня окружает слишком много чувств, эмоций, и я теряюсь в них, утопая глубоко в себе.

Бросив последний взгляд на место, которое уничтожило старую меня окончательно и бесповоротно, возвращаюсь к чёрному внедорожнику, ожидающему на окраине улицы. Ускоряю шаг, пытаясь убежать от воспоминаний, которые безжалостно набрасываются на меня.

Но мне не удаётся, и отрывки того дня засасывают меня в глубину тьмы, живущей в сознании после той ночи.

Глава 1

Skyfall – Adele

Это конец.

Задержи дыхание и досчитай до десяти.

Почувствуй вращение Земли,

А затем услышь, как моё сердце взрывается вновь

Три года назад

Звуки вокруг удушающие для моего сознания, музыка, разговоры и табачный дым давят на меня, вызывая желание уйти подальше от гадкого места. Грязные, липкие столы от разлитого алкоголя, развратное пьяное поведение людей в тёмных углах бара, где видны только их силуэты, но если сложить два и два, то станет ясно, чем они заняты.

Рок играет слишком громко, действуя мне на нервы. Но я благодарна отвлекающим звукам, которые не позволяют уйти на дно опасной ямы. Я никогда не любила бары, клубы и подобные заведения, предпочитая уединённые места, наполненные спокойствием, но всё изменилось. Шум и гам голосов стали убежищем для моего израненного сознания. Когда я нахожусь в местах, наполненных людьми, у меня не случается панических атак, я могу контролировать себя, как бы ни было противно от всей обстановки.

Допивая Маргариту, обращаю внимание на танцпол, наблюдая за людьми с лёгкой завистью. Хотя кому я вру, зависть наполняет каждый атом моего тела.

Почему люди вокруг так счастливы, когда мир – это худшее зло на планете? Мир, который позволяет жить на земле бесчувственным монстрам. Я злюсь. Я так сильно злюсь на всех, но это даже не имеет никакого смысла. Другие люди невиновны. Хоть я и осознаю это, чувства никуда не уходят.

Не в силах больше смотреть и завидовать счастью других, когда моё собственное больше не будет сиять так же ярко, оплачиваю счёт и покидаю клуб. Импульсы побега всё ещё гудят в крови, когда открываю дверь на улицу, встречая прохладный воздух.

Бар находится в трущобах Нью-Йорка, прохладный воздух смешивается с запахом гниющего мусора в баках, который никто не удосужился убрать. Фонари горят тускло, плохо освещая дорогу, ведущую к квартире, которую я сняла в пяти минутах ходьбы от этого места. Квартира соответствует подобным местам, если бы родители знали, где я живу, то в сию же секунду прилетели бы из Чикаго, чтобы привести меня в чувство. На секунду ловлю соблазн рассказать им всё, но нет, родители не должны погружаться во тьму, которая окружает меня после той ночи.

В углу двое мужчин, с трудом стоящие на ногах, закуривают одну сигарету на двоих, не замечая меня. Они не вызывают беспокойства, подобные места давно не пугают, ведь я была и в худших. Поэтому плевать, пускай делают всё, что пожелают. Внутри меня после той ночи не осталось ничего, что можно было бы сломать. Там пусто и тихо, я выжила тогда, но только телом. Внутри полный мрак, горечь потери и пустота, которую никто не сможет заполнить. Как бы ни пытались родители, они не вернут мне Эмили. Никто не вернёт. А значит, пустота будет вечной, пока бьётся моё сердце.

Грызущее чувство чего-то плохого преследует меня по дороге домой. Осматриваясь, не вижу ничего, что могло бы спровоцировать мою интуицию. Прислушиваясь к звукам, слышу только крыс, грызущих мусор в поисках еды, гул машин и байков, шелест листвы. Ускоряю шаг, желая поскорее оказаться в квартире, подальше от места, которое вызывает это чувство. Темнота вокруг приветствует мои шаги, окутывая тело, вызывая мурашки. Большую часть времени нахожусь в тусклых помещениях, подальше от солнца, там, где мои демоны шепчут слова, возрождая во мне то, чего не должна желать девушка, которая недавно была воплощением невинности. Тьма стала родным местом. Местом, где выползает наружу то, что расстроит родителей. То, что создали монстры.

Звонок телефона отрывает меня от разглядывания местности. Свободной рукой, не держащей сумку, лезу в задний карман чёрных облегающих джинс за телефоном и вижу незнакомый номер на панели.

Грызущее чувство внутри усиливается, впиваясь острыми когтями.

Останавливаюсь на месте, окутанная кромешной тьмой, уставившись в телефон.

Кто может звонить мне в столь поздний час?

Переводя дыхание, поднимаю трубку, решая покончить с тревожным, сводящим с ума чувством внутри.

Шум и треск горящего дерева на заднем плане привлекают моё внимание, пока не раздаётся мужской серьёзный голос:

– Ребекка Картер? – говорит мужчина, слегка кашляя.

Острые ногти впиваются в мою плоть, подготавливая к чему-то ужасному. Страх, как в ту ночь, приближается к горлу, перекрывая дыхание. Крик рвётся наружу, но я сдерживаюсь, не время поддаваться панике.

– Да, – мой ответ растворяется вместе со звуками на заднем фоне, я слышу лишь крики и командные возгласы людей.

– Джеймс и Лорен Картер погибли во время пожара в их доме. Помощь подоспела слишком поздно, нам не удалось их спасти. Требуется ваше присутствие, как единственной дочери. Когда вы сможете приехать?

Мир вокруг валится в пропасть, я чувствую, как едва живое сердце, которое билось только ради семьи, проваливается в ту же пропасть. Колени подгибаются, я падаю, сжимая свою грудь.

Нет, нет, нет.

Это не может быть правдой, только не мама и папа.

Я отключаюсь от разговора, не в силах поверить в услышанное, это ведь не может быть правдой. Мой мозг отказывается принимать эту информацию. Это не правда, они живы, и всё хорошо. Набираю номер мамы, но меня встречает только оповещение о том, что телефон выключен. Я не сдаюсь, набирая ещё несколько раз.

Ну же, мамочка, возьми трубку, дай мне услышать твой голос, пожалуйста.

Закусывая губу до крови, сдерживаю крик, набирая папу. Фраза: «абонент недоступен» разрывает меня на куски.

Почему вы не берёте трубку?

Мама звонила вечером, перед моим походом в бар, а я не подняла телефон, не желая разговаривать, когда мои демоны стали слишком громкими. Не услышала их голоса в последний раз, их смех, грусть, злость. Чувство вины обрушивается на меня лавиной. Я должна была быть рядом, это должна была быть я.

Почему? Почему вы забрали единственный смысл жизни, который у меня остался?

Я плачу, бью себя руками, ломаюсь на холодном асфальте, когда ко мне приходит осознание происходящего. Это слишком больно, так больно, что я готова умереть от переизбытка боли. Думала, что во мне не осталось ничего, но чувствую, как рушится внутри всё то, что пыталась игнорировать. Доказывая себе, что стала сильнее, что у меня нет слабостей, что я не сломлена. Но сейчас вся моя ложь рушится, как карточный домик, убивая и ломая ту последнюю частичку жизни, что осталась внутри. Скручивая органы, сжимая их в сильный кулак. Меня рвёт на асфальт всем тем, что выпила сегодня. Я практически не ем нормальную еду, так и не научившись заботиться о себе самостоятельно. Это всегда было делом мамы, она заботилась о моем питании и благополучии, обо всём, что я не в силах сделать сама. Осознание, что этого больше не будет, взрывается в голове, принося лишь боль.

Мам, пап, простите меня. Я должна была быть рядом с вами, а не бежать от страха, которое вызывает родное место.

Крик вырывается из груди, я кричу, пока голос не садится, пока вера в реальность не обрушивается на меня с доказательствами.

Это всё может быть просто очередным кошмаром, иллюзией. Стоит мне проснуться, и всё встанет на свои места. Мама поднимет трубку утром, радуя подробностями их с папой жизни без моего присутствия. Радуя своей любовью и заботой. Папа будет давать советы, настояния, которые я никогда не прошу у него, но они всегда важны. Всё будет, как раньше.

Ведь так?

Настоящее

Звонок, крик, пожарные машины, белая простынь. Это всё как кинолента прокручивается в голове, заставляя сердце сжиматься. Иногда кажется, что я не смогу выдержать, но уже как третий год держусь.

Надолго ли меня хватит?

– Твой кофе и круассан, – тёплая рука и голос касаются голого участка кожи, приводя в себя.

Лиам, мой помощник и друг, которого я, по счастливой случайности, встретила в нужное время. Он, как и я, пережил полный ад в своей жизни и, как и я, собирается вершить правосудие.

После произошедшего в мой выпускной и гибели Эмили вера в дружбу для меня была утеряна. Я оставила Джонатана позади, чтобы ему не грозила опасность.

Люди погибают, находясь рядом со мной, не знаю, проклятие ли это или просто жестокость судьбы, но это моя реальность. Лиам… Он не должен был становиться кем-то большим, чем просто помощником. Но стал. Он так дорог мне, что страх потерять его съедает живьём в моменты грозящей нам опасности.

Я только киваю на его заботу, без сил на разговоры. Лиам помнит, что успокаивает меня. Кофе и шоколад. Привычка старой Ребекки, которая осталась со мной. Хоть какая-то часть прежней меня жива и не была уничтожена.

У меня вырывается стон, когда делаю глоток кофе. Сладкая карамель – самое то во время стресса. Я без понятия, как ещё не заработала сахарный диабет и не умерла от него, что было бы прекрасно.

– Нам нужно заехать в офис, – спокойно говорит Лиам, словно он сейчас не рушит мои планы на встречу с мягкой кроватью.

– У нас всё готово, какой смысл ехать в офис?

Завтра начинается игра, к которой мы готовились в течение трёх лет без передышки и мыслей всё закончить. С завтрашнего дня монстры начнут платить за свои преступления и сломанные жизни.

– Тебе пришло письмо, – аккуратно говорит Лиам, пытаясь не вывести меня из уравновешенного состояния.

Каждый год, в две даты, которые разрушили мою жизнь, приходит письмо с извинениями. Я не имею никаких предположений, кто может быть отправителем, и это выводит меня из себя. Этот человек как-то связан со всем, и он прячется, не желая получить по заслугам. Я всё время пытаюсь выследить его, но всегда попадаю на ложный след.

– Как ему удаётся определять моё местоположение? – сдавленно говорю, нервно цепляясь руками за волосы.

Наша миссия должна быть секретна, но этот тайный посланник знает о ней и постоянно даёт подсказки, которые ещё ни разу не подводили.

Кто же ты? За что просишь прощения? И почему помогаешь? – этими вопросами я задаюсь каждый день, перечитывая письма. Я скоро сойду с ума от всех вопросов, что вертятся в голове и не имеют ответов.

– Я без понятия. Я действительно не знаю.

Лиам нервничает не хуже меня, у него есть ответы на любые вопросы, в его силах разгадать любую тайну. Но не эту, только не её.

Сжимаю руку напарника, пытаясь успокоить. Хоть Лиам не такой вспыльчивый, как я, но за его спокойствием скрывается зверь. Дай повод, и он выскочит наружу, разрушая всё на своём пути. Я не люблю быть свидетелем его срывов, в такие моменты у меня не выходит успокоить прыть друга и помочь. В спокойном состоянии Лиам напоминает ходячую энциклопедию, бывают моменты, когда рядом с ним я чувствую себя слишком глупой. Но вместе мы идеальное сочетание агентов ФБР под прикрытием.

Если я – жестокость, то Лиам – разум.

– Мы разберёмся в этом вместе, – говорит он, отвечая на моё прикосновение.

– Вместе, только так, – с лёгкой улыбкой подтверждаю, зная, что конец будет совсем другим.

Спустя пару минут молчания, полного гармонии, приближаемся к офису, и мои нервы начинают кипеть в жилах с каждым шагом, когда покидаем машину, направляясь к неприметному зданию на окраине города.

Что на этот раз меня ждёт в письме?

Несмотря на злость на тайного посланника, его помощь всегда будет нужна. Часть меня понимает, что без него нам не справиться.

Конверт ожидает на письменном столе, как грозовая туча среди всех проблем, которые придётся решить. Мои пальцы дрожат, когда рука тянется к письму. Все тот же почерк, преследующий меня на протяжении трёх лет. Он кажется таким близким и знакомым, но я всё равно не могу узнать адресанта как бы ни пыталась копаться в своём сознании…

«Здравствуй, Ребекка.

Я каждый день молю о том, чтобы ты простила меня, когда узнаешь, кто я такой на самом деле. Но я знаю, что ты убьёшь меня. На твоём месте я бы поступил именно так, но прошу, дай мне обнять тебя в последний раз и вдохнуть твой запах. Я любил тебя всю свою жизнь, тайно, со стороны, всегда и навечно. Знаю, что ты ищешь меня, советую перестать. Не теряй времени зря, у меня нет желания навредить тебе. Я желаю помочь, а когда мы дойдём до финала, все карты раскроются. Терпение, Ребекка.

Посети закрытый бал, забери самое ценное, и он погонится вслед. Это даст тебе шанс его уничтожить. Есть только одна попытка, не облажайся.

Удачи, моя луна, звезды и солнце».

Сердце бешено колотится от последней строки, лист дрожит вместе с моими пальцами.

Почему слова кажутся знакомыми? Этот человек был частью моей жизни, он любит меня всю свою жизнь. Тогда почему я не могу узнать его? Я действительно была настолько слепа? Как он вообще может быть замешан во всём этом?

Мозг кипит от вопросов, подозрений, которые ни к чему не приводят. Он всё равно остаётся в тени.

Единственный выход – играть по его правилам до финала. До смерти.

Глава 2

Angel by the Wings – Sia

Твои раны, они видны.

Я знаю, ты никогда не чувствовал себя таким одиноким,

Но держись, подними голову, будь сильным

Знаете, что я вижу, когда смотрю на себя в зеркало? Пустую, красивую и лживую оболочку. Голубые глаза смотрят в отражение с безразличием и отстранённостью. Но стоит мне натянуть на лицо кокетливую улыбку, показать белоснежные зубы, выделяющиеся ещё больше на фоне красной помады, всё меняется. Я сама ловлюсь на удочку своего обмана.

Этот мир полон лживых людей, масок, пустых слов и обещаний. Я стала его частью. Притворство, ложь, пустота стали привычной рутиной. Жизнь научила заставлять гореть глаза интересом, когда это нужно, независимо от внутренних желаний. Я выточила настолько искреннюю улыбку, что люди бы никогда не догадались, что она просто подделка, как и всё в этом мире.

Надевая свою маску, я всегда проверяю все детали в своём выражении лица. Я ни в коем случае не могу попасться. Румянец должен гореть на щеках, ослепляя окружающих, поэтому наношу ещё больше румян. Голубые глаза подчёркиваю подводкой, привлекая к ним внимание.

А если они вспомнят мои глаза? – мелькает вопрос в голове.

Нет, это невозможно.

Моё лицо сейчас похоже на более молодую версию моей покойной матери. Только это были её истинные эмоции, мне же приходится притворяться. Хотя больше всего на свете хочу оказаться рядом с ней. Почувствовать её прикосновения, запах, объятия.

Одинокая слеза стекает вниз, падая на быстро вздымающуюся грудь. Смахиваю её рукой, продолжая наносить макияж. Я не могу позволить себе слабость. Ни сейчас. Ни когда-либо ещё.

Это всего лишь ещё одно испытание, Ребекка. Ради родителей, Эмили, ты выдержишь. Ради них ты сможешь.

Но смогу ли вновь столкнуться с демонами, преследующими меня в кошмарах по сей день? Смогу ли удержаться от желания убить их на месте?

Как всегда много вопросов, на которые нет ответов.

После этой встречи мне должны будут вручить Оскар, как самой лучшей актрисе. Я не только должна выдержать один его вид, но и запах, прикосновения, разговор и воспоминания.

Отталкивая все мысли, смотрю в сторону окна и вижу, что на улице стемнело, а это значит, что скоро приедет Лиам, и мы отправимся на бал.

Тьма ночью такая притягательная, но когда я увижу свет?

Мой лучший друг сказал мне однажды: «Если ты хочешь увидеть свет, то придётся бросить вызов тьме».

Возможно, после достижения своей цели, я, наконец, увижу яркий лучик света, почувствую тёплое прикосновение и спокойствие.

Неуверенность закрадывается в сознание, но я прогоняю её прочь, не позволяя сломить дух. Не для этого готовилась три года, чтобы при первом же задании сдаться. Папа был бы разочарован.

Где, чёрт возьми, моя былая уверенность в себе?

Я не просто женщина в их истории.

Я – Богиня, которая будет вершить судьбу злодеев.

Я больше не буду мученицей. Я стану их страданием и болью. Буду легендой в их биографии. Концом жизни.

Мне с детства прививали упорство, целеустремлённость, силу и веру в свои желания. Папа всегда говорил, что все дела нужно доводить до конца. Твердил это каждый раз, когда я бралась за новые увлечения. Но ирония в том, что свои цели они так и не завершил. Папа был человеком чести и справедливости, всегда боролся за невинных людей, в итоге расплатившись своей жизнью, так и не дойдя до цели.

До цели, которую придётся завершить мне.

После произошедшего меня всегда пугало желание мести внутри, как и гнев, бурлящий в крови, постоянно пытающийся выбраться наружу и разнести всё вокруг.

Почему не получается быть нормальной девушкой и жить дальше после всего?

Но когда мелькают эти мысли в голове, перед глазами появляется окровавленное тело подруги, сгоревшие тела родителей, и всё исчезает.

Я должна это сделать. Ради них.

Мне всё равно больше не стать нормальной.

– Прекрасно выглядишь, Ребекка.

Мои глаза сталкиваются с тёмно-карими в зеркале, которые расширены от удивления. Весь период нашего знакомства Лиам видел меня только в спортивной одежде, вечно потной от тренировок и с красными глазами от недостатка сна. Поэтому его удивление не обижает.

На комплимент отвечаю лёгким кивком, докрашивая губы помадой, напоминающей кровь, как и моё платье. Тонкий намёк, который они не поймут. Я вернулась, чтобы пролить кровь, и уйду только тогда, когда она зальёт всё, что их окружает.

– Сколько у нас осталось времени? – мой голос звучит не так уверенно, как выгляжу я внешне.

Это то, что мне стоит довести до идеала перед встречей. Ничего не должно меня выдать. Мой голос не должен напоминать блеяние пугливого ягнёнка, я больше не намерена выглядеть так в глазах мужчин, которым доставляет удовольствие унижение женщин.

В их глазах мы всегда будем слабыми, глупыми и никчёмными. Но они даже не подозревают, на что способна умная женщина под маской бесхребетности.

– У нас есть двадцать минут до приезда машины, поэтому поторопись.

Лиам оставляет меня одну, за что я безмерно благодарна. Он знает, что мне нужно продумать каждый шаг, действие, слово, вдох и выдох. Я искренне не понимаю, как этот парень может быть так спокоен. Его бесстрашие и безразличие пугают и поражают в одно время. Нам предстоит тяжёлая и смертоносная миссия, поэтому я не могу подвести Лиама.

Если не выиграем – умрём.

Меня не беспокоит моя участь, но Лиам…

Он – всё, что у меня осталось, и я не могу потерять этого человека. Это не только помощник и лучший программист, в первую очередь Лиам мой друг, моя семья.

Отвлекаясь от мыслей, полностью погружаюсь в себя, мысленно произнося весь диалог, который придётся вести на балу. После проговариваю всё вслух, отрабатывая звучание голоса и эмоции в нём, не забывая оставлять лицо пустым с кокетливой улыбкой.

Воздух в лёгкие начинает поступать только тогда, когда заканчиваю издевательства над собой. Делая глоток воды, взгляд цепляется за серьги на мочках. Серьги мамы, которые папа подарил ей в честь моего дня рождения. Это всё, что осталось у меня от родителей, не считая воспоминаний.

Не знаю, было ли предчувствие у мамы, но в последнюю нашу встречу она вложила серьги мне в ладонь, поцеловав на прощание, перед моим отъездом в Нью-Йорк. Поэтому это единственная реликвия, оставшаяся у меня. Остальное сгорело, превратившись в горстку пепла.

Смотрю на своё отражение и вижу не только пустую оболочку, но и их, своих родителей. Отдавших жизнь за справедливость, за меня.

Я копия мамы, кроме глаз, они достались мне от отца. Никакой наряд и макияж не скроют эту схожесть. Лица родителей всегда светились счастьем, жизнью, и я никогда не видела их подавленными.

Родители многое отдали ради меня. Я никогда не подвергалась оскорблениям, манипуляциям, насилию, получая только самое лучшее. В нашей семье царила гармония, любовь и безграничное счастье. Иногда идеальность нашей семьи казалась чем-то сверхъестественным, невозможным. Мы всегда дорожили тем, что имели, но, видимо, недостаточно, если всё это осталось лишь воспоминанием.

Мой наряд напоминает мамин, когда у неё был выпускной вечер в школе. В детстве я каждый день листала альбомы, мечтая, что вырасту и буду сиять её красотой. Я выросла, так и произошло, но моя красота не была предназначена для света. Её оскверняли самым жестоким образом.

«Слишком красивая для смерти», – так они говорили обо мне. Но красота не спасла меня. Я всё равно мертва и не знаю, смогу ли вновь оживить своё сердце или мне суждено погрязнуть в этой тьме.

Платье облегает верх, держась только на груди, открывая плечи и ключицы. Тёмно-красный идеально сочетается с моей бледной кожей, привлекая к себе внимание, не сливаясь ни с чем. Я уверена, что подол пышной юбки будет мешать весь вечер, но это стоит того, без него платье будет отдавать скукой.

Поправив низкий пучок и закрученные локоны впереди, надеваю последний элемент наряда: красную маску с узорами. Она скрывает большую часть лица и не позволит ему узнать меня.

Бросая последний взгляд в зеркало, наконец удовлетворённая внешним видом, покидаю комнату, пока неуверенность не вцепилась в меня когтями.

Выйдя на улицу, я сталкиваюсь с небом, полностью усеянным яркими звёздами. Останавливаюсь на месте, чтобы хоть секунду своей жизни уделить прекрасному. Их так много, что это завораживает.

В детстве мы с папой по ночам лежали в саду, наблюдая за ночным небом. Он рассказывал о созвездиях, планетах и звёздах, а я с упоением могла слушать, пока веки сами не слипались от желания уснуть. Это был особенный способ папы уложить меня.

Я была любопытным ребёнком, постоянно задавала глупые и нелогичные вопросы отцу, а он с терпением святого слушал мой бред, объясняя каждую мелочь, интересующую детское сознание.

Я всегда задавалась вопросом: «Почему так много на небе звёзд?», а папа отвечал: «Это люди, которые ушли на небеса – они освещают нам путь, помогая жить дальше».

Теперь и они стали частью этих звёзд.

– Нам пора ехать, – аккуратный и тихий голос звучит рядом, заставляя голову опуститься.

Я и не обратила внимания на внешний вид Лиама, когда он заходил в комнату, но сейчас у меня перехватило дыхание. Костюм глубокого чёрного цвета сидит на нём идеально, словно был предназначен ему всю жизнь.

– Тебе стоит переодеться, я не буду всю ночь отгонять от тебя женщин.

За всё время нашего знакомства Лиам ни разу не состоял в отношениях, даже не обращал внимания на женский пол, полностью игнорируя его существование. Это та тёмная часть, которой он со мной не делится и, возможно, никогда не сделает этого.

Мои слова вызывают у Лиама улыбку, искреннюю и чистую, которую я так редко вижу. Во мне просыпается желание сфотографировать его, но я завязала с этим. Фотоаппарат, подаренный родителями, превратился в пепел, как и вся моя жизнь. Его руки тянутся к моим волосам, но я вовремя успеваю их оттолкнуть, пока Лиам не испортил мою причёску.

– Я делала эту причёску целый час! В следующий раз я сломаю тебе руку, если надумаешь прикоснуться к моим волосам!

Я возненавидела прикосновения к волосам после той ночи. Это уязвимая часть моей сломленной души, которая скрыта от окружающих. Прикосновения к голове вызывают в памяти эпизоды, которые я не желаю поднимать на поверхность.

Лиам поднимает руки в жесте капитуляции, приглашая в машину, где нас уже заждался водитель. Он открывает дверь, помогая залезть внутрь, придерживая шлейф платья. Лиам всегда внимателен и заботлив, его будущая девушка будет, несомненно, счастлива, имея рядом такого мужчину, если он когда-нибудь сможет побороть своих демонов и начнёт обращать внимание на женский пол.

Машина отправляется в путь, и меня снова охватывает паника, которая никак не поддаётся контролю. Единственное, что у меня не получается приглушить в себе и спрятать.

Приступы панических атак не помогли вылечить даже антидепрессанты, всё стало только хуже. В день у меня случается около пятидесяти приступов, от мелких до сильнейших, не давая дышать полной грудью. Я привыкла держать всё под своим контролем, но видимо это то, с чем не в силах справиться мой разум. Эти панические атаки просто существуют в каждом дне моей жизни, и я успела привыкнуть.

– Не стоит паниковать, у нас всё получится, – успокаивающий тембр голоса Лиама ласкает слух, но это не спасает.

Никто меня не спасёт, кроме меня самой. Надо перестать надеяться, что другой человек в силах это остановить.

Сохраняю молчание, делая медленные вдохи и выдохи, но Лиам не унимается. Иногда его забота переходит границы, но я не говорю напарнику об этом, чтобы не ранить.

Я ценю его попытки помочь, даже если это не имеет смысла. Лиам всегда рядом и протянет мне руку.

– У тебя всё получится, у нас получится. Ты не одна в этом, – карие глаза смотрят на меня с напором, умоляя снять маску, но я не могу.

Мне кажется, что, если сейчас расслаблюсь, то потом не смогу удержать все эмоции, которые пытаются вырваться на поверхность. Но слова Лиама всё равно согревают охладевшее нутро, он всегда верил в меня больше, чем я сама.

Хоть я и держу рот на замке, а эмоции взаперти, мои глаза открыты и все слова, которые не произношу вслух, можно прочитать в них.

Научившись за время, проведённое рядом со мной, читать всё по глазам, Лиам понимающе кивает, сжимая мою руку. Этот жест у нас означает: «я рядом», когда слова застревают глубоко в горле, не в силах вырваться наружу.

В этом касании всегда было столько тепла, океана нежности, заботы и поддержки. Лиам успокаивает меня таким образом во время кошмаров, если становится их свидетелем, а это довольно неприятное зрелище. Но когда он рядом, я понимаю, что смогу выдержать все трудности на пути к нашей мести.

Лиам – маленький огонёк, указывающий путь.

Хоть и конец у нашей дружбы будет иным, я всегда останусь ему благодарна. С ним рядом я не сдамся и закончу начатое. Даже когда наши дороги разойдутся, Лиам всё равно будет рядом, хоть и не наяву.

Мы подъезжаем к величественному замку, держась за руки. В свете луны он выглядит устрашающе, как в фильмах ужасов. Построенный из тёмного камня, горгулья на склоне замка заметно сверкает под звёздами, окутанная тьмой, и возникает ощущение, что она следит за каждым твоим движением. Мороз бежит по коже, когда вижу весь замок целиком. Факелы освещают путь и тропинку, вокруг только густой лес. Это закрытое мероприятие, но благодаря чуду и умелости Лиама нам удалось сюда попасть.

Место страха и ужаса, соответствующее хозяину. Теперь пришла его пора ощутить укус лезвия на своей коже, все издевательства и боль. Нам предстоит наказать шестерых человек, но я не думаю, что они имеют право называться людьми. Каждого монстра ждёт участь в собственной игре. Главного я оставлю на десерт. Он последний в моем списке.

Ворота открываются, пропуская автомобиль. Как только водитель проезжает чёрный туннель, нам открывается картина празднования. Я подозревала, что всё пройдёт в саду, ведь он и близко никого не подпустит к своим секретам. Охрана окружает каждый периметр, делая выполнение миссии сложнее, но я знаю, что нет ничего невозможного, всегда можно найти выход, если захотеть. Но мои нервы до такой степени натянуты, что я готова развернуть машину и умчаться прочь от проблем, как делала это всегда.

В голове всплывают слова отца, которые он сказал мне, когда я засомневалась в решении о переезде в Нью-Йорк:

«Ребекка, это не станет концом света, если ничего не получится. Рискни и попробуй, моя девочка».

Каждая мысль в нашем сознании мелькает не просто так, всё всегда имеет смысл. Поэтому я решаю последовать совету и рискнуть.

Пришла пора монстрам заплатить, и я не отступлю. Пройду через страх и неуверенность. Пройду, несмотря на все риски, и не сдамся. Ни сейчас, ни когда-либо позже.

Но чего будет стоить этот риск?

Глава 3

Enemy – Tommee Profitt, Beacon Light, Sam Tinnesz

Твоё тёмное сердце сведёт тебя в могилу

Тук-тук-тук.

Сердце громко стучит в груди, когда нога ступает на территорию хищника. На территорию монстра, оставившего шрамы на наших с Эмили телах. Монстра, причастного к смерти семьи и разрушению моей жизни.

Взгляды окружающих скользят по каждому миллиметру моего тела, изучающие и грязные. На балу собрались самые опасные охотники Чикаго. Их лица спрятаны за масками, но гниль душ ощущается за милю.

Алые губы изгибаются в улыбке, даря её каждому встречному. Пришла пора оставить позади панику и вжиться в роль. Отпустить зверя, которого создали монстры.

Грацией дикой кошки веду Лиама, останавливаясь возле свободного стола с фруктами и алкоголем. Кожа липнет от пристального внимания и нервов, бурлящих в крови, но стараюсь не подавать вида и благодарю тусклое освещение за невозможность чётко видеть очертания моего лица. Люди, собравшиеся здесь, настоящие хищники, убийцы и грязные бизнесмены, которые сразу учуют страх. Бросятся в погоню и уничтожат тебя ради своего же удовольствия.

Незаметно пытаюсь изучить местность, делая вид, что восхищаюсь дизайном сада.

Вокруг высокие зелёные кусты, скрывающие охранников, которые следят за гостями, как ястребы. Единственный свет – гирлянды, освещающие пространство тёплым светом, бросая при этом странные тени на людей. Скорее всего, приглушение света нужно для сокрытия личностей гостей. Маленький оркестр играет спокойную мелодию, но все сидят с каменными лицами без капли эмоций, словно роботы, что делает их исполнение довольно скучным. Каждый гость стоит за своим столиком, но все неестественно тихие, необщительные, лишь подозрительно и настороженно озираются по сторонам. Посреди зала освобождено место, как полагаю, для танцев.

Набравшись смелости, скольжу взглядом по гостям в поиске знакомого лица.

Холодное, смертельное и тёмное чувство поднимается внутри, пробуждая то, что так удачно игнорировала. Но пришло время принять эту сторону себя и позволить ей действовать в соответствии с желанием.

Он стоит в центре зала, опасный и пугающий. Хозяин этого ужасного замка, пешка преступного мира.

Их лица были скрыты в тот день, но все моё нутро узнаёт это ужасающее присутствие.

Это ощущается как вкус смерти на языке, как кровь и мольба, которую никто не услышит. Как смирение и принятие ситуации. Но больше этого не повторится. Я не приму слабость в себе, не сдамся, не позволю сломить дух и тело. Никогда больше.

Чёрные, как уголь, глаза сталкиваются с моими, отталкивая безумием, которое сверкает в глубине. Узнавание сбивает с ног. Он первый из них пролил нашу кровь, попробовав её на вкус. Этот голос и боль от острого кинжала до сих пор приходят по ночам, не давая уснуть. Я ожидала очередного приступа паники, но чувствую лишь гнев, и желание убивать окутывает пространство вокруг. Было бы прекрасно рисовать на его теле картины, как это делал он в ту ночь.

Почему бы мне не поддаться этому соблазну?

– Не надо, Ребекка.

Голос Лиама разрушает все фантазии. Мне всегда казалось, что он умеет читать мысли, но сейчас меня выдает то, как сильно я сжимаю бокал игристого вина. Если бы он разбился, у меня в руках оказались бы осколки. Подходящее оружие для фантазий в голове. Но действительно ли я смогла бы сделать это? Или это лишь фантазии?

Не знаю, но в скором времени придётся проверить.

– Я держу себя в руках, можешь не переживать, мамочка, – мой голос язвителен, и я специально акцентирую внимание на последнем слове, зная, как это раздражает Лиама.

Хоть прозвище и выводит моего напарника, но он действительно всегда ведёт себя как курица-наседка, окутывая меня слишком большой заботой, которую я определенно не заслуживаю.

На колкость Лиам закатывает глаза, делая глоток вина. Он не фанат алкоголя, но, если бы сейчас не выпил, это вызвало бы подозрения. Лиама могут принять за шпиона, который старается не напиваться, чтобы выполнить свою миссию, а если подобные мысли мелькнут в их головах, то он через секунду получит пулю в лоб. Для них отнять жизнь секундное дело. Поэтому мы учли буквально все мелочи.

Возвращаю взгляд на монстра прошлого, всё тело пылает от остроты дьявольских глаз. Мой подбородок поднимается с гордостью, которую он пожелает сломить, губы сгибаются в вызывающей улыбке, а в глазах молчаливое приглашение. Только уверенность и ничего лишнего, он не должен узнать меня.

Маркус долго рассматривает моё тело, наряд, на мучительную секунду задерживая свой взгляд на груди, прежде чем подарить ответную улыбку.

Вот и первая жертва, попавшаяся на мою удочку соблазна.

Первый, кто пройдёт через суд и получит наказание. Ведь никому не сбежать от грехов, когда-нибудь они догонят и унесут всех нас в пропасть.

Каждый рано или поздно получит то, чего заслуживает.

Смерть или жизнь. Всё это зависит от нас самих.

Я выбираю смерть. Для монстров и для себя.

Не знаю, сколько проходит времени, всё тянется мучительно медленно, но весь торжественный вечер игра взглядов с сексуальной энергией вызывает отвращение, которое я не дам заметить.

Зачастую мужчины глупы, думая, что женщин влечёт к ним без всяких выгодных мыслей. Эта ошибка будет стоить ему самого дорого в жизни, как и стоила мне. У нас разные ценности, но это не отменяет того факта, что бездушным тоже бывает больно.

Дыхание замирает, когда глубже вглядываюсь в эти глаза. В ту ночь всё вокруг затмевала дымка боли, но теперь вижу всю тьму в его глазах. Тьму, которая взывает к насилию, жестокости и боли. Она есть у каждого из нас, и каждый сам решает, как её использовать. Кто-то применяет тьму в моменты, когда нужно быть холодным и расчётливым – эта тьма идёт на пользу. Но есть те, кто оправдывает ею тягу к причинению боли другим, к насилию.

Могу представить, какие картинки рисует его мозг с моим участием: жестокий, насильственный секс, затем удушье, острие ножа и смерть. Это то, чем живёт монстр напротив, чем он дышит и наслаждается. Не понимаю, как вселенная позволяет жить на земле подобным людям. Видят ли всё это наверху или Бога не существует? Не имею никакого понятия. Но всем нам когда-то придётся увидеть свет в конце туннеля либо вечную тьму в холодной земле.

Чёрный костюм делает Маркуса ещё более худым, чем на фото. Острые черты лица отпугивают, не делая его ни капли привлекательным. Светлые волосы зачёсаны назад и зафиксированы гелем. Чёрная маска закрывает часть лица, скрывая его зловещее и уродливое выражение. В ту ночь его руки были сильны, нанося кровавые узоры без колебаний. Сейчас они не выглядят таковыми, либо это я стала сильнее. Я больше не та хрупкая и беззащитная маленькая девочка, и не буду ею. Никогда больше.

Отвожу взгляд, изображая безразличие, и осматриваю всё вокруг. Это сделает его заинтересованным, лёгкая добыча не по вкусу монстру. Маркусу нравилось, когда мы брыкались и кричали. Тело содрогается от воспоминаний, покрываясь холодным потом. Он всё ещё наблюдает, и я чувствую ползущий мерзкий взгляд по телу.

– Всё в порядке? – обеспокоено спрашивает Лиам.

Кивая на вопрос, продолжаю играть роль и, набираясь смелости, первая подхожу к гостям, заводя разговоры, которые забываются в ту же секунду. Всё время я только и наслаждаюсь вкусом безупречного дорогого вина, позволяя нервам успокоиться, во время медленных мелодий вывожу на танцы Лиама. Боясь, что Маркус, наблюдающий за мной, сделает первый шаг и пригласит. Я вижу это намерение в его глазах, поэтому использую Лиама. Если бы он пригласил меня на медленный танец, я бы потеряла своё дерьмо, лишив планету его жалкого существования перед такими же пустыми личностями, как и он.

Но пришло время начать игру, я не могу больше ждать.

Заканчивая танцевать, подхожу к Лиаму ещё ближе, наклоняясь к его лицу.

– Начнём, – тихое слово растворяется между нами, и я выпрямляю спину, готовая к действию.

Бросаю приглашающий взгляд в сторону Маркуса. Имя вызывает такое же отвращение, как и весь его облик. Он смотрел на меня всё время так, словно я кусок мяса, которое он с нетерпением жаждет разрезать. Глаза Маркуса сталкиваются с моими, загораясь пониманием.

Внутри гробовая тишина, когда ожидала бурю.

Значит ли это, что я полностью мертва внутри?

Я не знаю.

Даю знак Лиаму, оставляя его одного. Мои шаги в сторону уборной неторопливы, боковым зрением замечаю, как мужчина поставил бокал и направился в ту же сторону. Отлично. Спасает то, что уборная находится за садом, окружённая деревьями, с возможностью скрыть нас. Охранники торопливо покидают пост возле этого места, значит, он дал им знак. Мои догадки подтвердились, он не нуждается в свидетелях.

Ухмыляюсь, и внутри сверкает короткая радость. Всё идёт так, как и задумывалось. А Маркус слишком самоуверенный, чтобы заметить. Но чрезмерная самоуверенность способна погубить каждого, даже самых опытных хищников.

Подхожу к огромному дубу, полностью окружённому темнотой, чтобы никто не смог заметить нас. Плечом опираюсь на кору дерева, ощущая, как она царапает голый участок кожи. Расслабляя тело, принимаю вызывающую позу, выставляя бедро вбок, и жду.

Напрягаю слух, прислушиваясь к каждому шороху. К тихому спокойному ветерку, который касается кожи, вызывая мурашки. Кроны деревьев шелестят, будто тоже ощущают это напряжение, словно чувствуют опасное приближение.

А вот и Маркус.

Уверенные, медленные и расчётливые шаги цепляют камни. Намеренно делает себя громким, чтобы я знала, что он приближается. Предвкушала сексуальную разрядку, не зная, что в конце меня разрежут на мелкие кусочки и задушат. Это любимый способ убийства Маркуса. Способ, которым он больше никогда не воспользуется.

Пространство и мысли наполняет предвкушением, но не тем, на какое он рассчитывал. Я заберу сейчас самую важную вещь, которую на протяжении двадцати лет Маркус всегда носит с собой. Это будет первый шаг к его разрушению и страданиям.

«Каждый однажды получит то, чего заслуживает».

Мы так часто говорим эту фразу, но так ли это? Не соглашусь. Каждый делает то, что пожелает, а ни в чём не повинные люди страдают от рук тех, кто возомнил себя Богом. Теперь я пришла вершить судьбу Маркуса, не Бог или ещё кто-то, только моё желание справедливости играет роль. Если бы струсила, забыла, начала жить заново, то круг смертей не прекратился бы, пока он не умер. Моя совесть не могла этого допустить. Эмилия поступила бы на моем месте так же.

Маркус останавливается на месте, оглядываясь по сторонам в поисках добычи. Когда замечает меня, уродливая ухмылка появляется на его губах. Быстрыми шагами направляется в мою сторону, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки.

– Значит, я правильно истолковал ваш приглашающий взгляд, миледи, – берет мою руку в липкие ладони, целуя тыльную сторону. Тошнота подступает к горлу, но напоминаю себе, что это всё ради цели. – Меня зовут Маркус, приятно провести вечер в компании столь великолепной женщины.

Чёрная маска скрывает часть его лица и уродливой сущности, живущей внутри, но глаза выдают сумасшедший блеск. В них читается нетерпение и тяга к насилию, убийству.

Если бы у меня была возможность посмотреть на себя со стороны, что бы я увидела? Тот же блеск, что и у этого ненормального?

– Зови меня леди в красном, – Маркус смеётся отвратительным и писклявым смехом.

Я не буду использовать настоящее имя или чужое. Они могут навредить людям, которые не причастны к этому, только потому, что имя будет подходить. Я не пойду на такие жертвы.

– И для чего ты пригласила меня в укромный уголок, леди в красном?

Позволяю появиться на моих губах многообещающей улыбке, истинное значение которой он не поймёт.

Отталкиваясь от дерева, хватаю Маркуса за пиджак, меняясь с ним местами. Теперь он прижат к дереву, а я буду той, кто разрушит его.

Недовольство сверкает в его глазах, он привык вести, но позволяет мне эту недолгую власть, чтобы обмануть доверие. Воспользоваться моментом слабости и напасть, разрывая на куски.

Руками провожу по его груди, ощущая торчащие кости.

Если вскрыть Маркуса, что я там увижу? Органы, которые работают как подобает, но отсутствие милосердного сердца?

Навязчивые мысли об убийстве всё чаще появляются в голове, превращая в подобного им монстра.

Это они превратили меня в это, теперь будут пожинать плоды своего творения.

Преклоняю колени, смотря на него снизу с соблазнительной улыбкой. Маркус возбуждён, я вижу выпуклость, выпирающую из брюк, и меня переполняет желание вонзить кинжал в часть, которая терзала тела невинных девушек.

Я дала себе обещание больше никогда в этой жизни не преклонять колени перед мужчинами, но это другой случай. Я делаю это для того, чтобы уничтожить монстра.

Ловким движением руки расстёгиваю ремень, и брюки падают на пол, не удерживаясь на его худом теле. Твёрдость Маркуса маячит перед глазами, пробуждая моих демонов и панику, подступающую к сердцу.

Я смогу это сделать. Я выдержу. Всегда это делала и сейчас смогу. Я не сломаюсь.

Слегка дрожащей рукой стягиваю чёрные боксеры на щиколотки. Другая моя рука хватается за шприц, который выронила на землю, когда меняла нас местами.

Стараюсь избегать взгляда на его длину. Контроль мужчин вызывает паническое чувство, которое так и не смогла приручить.

Выравниваясь, поднимаю на него взгляд. Маркус весь покраснел от переизбытка кайфа и жажды, которая течёт в его крови.

– Предпочитаете с зубами или без? – ехидно, с долей наглости, спрашиваю, взывая к его тёмной стороне.

Маркус хватает крепко за волосы, притягивая ближе к своей длине. Упираюсь руками в дерево, стараясь не прикасаться к ней губами.

– Используешь зубы, и я убью тебя самым жестоким способом, уяснила?

– Тогда тебе должно понравиться это.

Вкалываю шприц в его бедро, вводя всю жидкость до конца в кровь.

Смех вырывается наружу, меня веселит совершенная им глупость. Маркус слишком самоуверен, чтоб приставить к себе охрану для защиты, даже не предполагая, что женщина способна сделать с ним. Люди не понимают, что глупость – самая дорогая вещь в мире, ведь за неё самая большая цена.

Вынимая иглу, с наслаждением наблюдаю, как его глаза теряют фокус. Пальцы сжимают шприц, и я не могу поверить в то, что дошла до этого момента. Это была моя цель на протяжении трёх лет, я жила мыслями о ней, продумывала каждую мелкую деталь плана, дышала предвкушением расплаты. Тренировала мышцы, чтобы быть готовой к бою и дать отпор. Теперь это происходит прямо сейчас, моя фантазия стала реальностью.

Когда все закончится, что будет целью моей жизни?

Смогу ли я вообще существовать?

Я не знаю, но справедливость стоит того, чтобы потерять себя навсегда.

Каждый чёртов день на протяжении трех лет я вырабатывала меткость для этого момента, чтобы попасть точно в цель. Помню, как они ввели нам вещество, чтобы наши тела онемели и не смогли оказать сопротивление, но оставили сознание и чувствительность, чтобы мы слышали крики и чувствовали запах боли. Хотела бы поступить так же, но нужно вырубить Маркуса на долгое время.

Маркус соскальзывает и падает на землю с громким шлепком. Препарат вырубил его на пару часов, стерев память обо всем вечере. У него не будет возможности даже вспомнить, кто его так легко поставил на колени.

Глупый, жалкий Маркус.

Поднимаясь с колен, осматриваю территорию, каждую часть. Никого нет. Ни души. Они догадывались, что Маркус собрался сделать с жертвой, но ничего не сделали, чтобы помешать ему. Самое худшее так это то, что люди остаются слепы и безразличны в таких ситуациях. Такими темпами весь мир скатится в пропасть, если уже не сделал это.

Возвышаясь напротив человека, который оставил столько шрамов на моём теле, унёс жизнь Эмилии и родителей, я ничего не чувствую. Только пугающую тишину внутри, вулкан спит, но если он взорвётся, что произойдёт? Не знаю, выдержу ли это я и окружающие меня люди.

Терзала ли хоть раз совесть Маркуса после его жестоких убийств? Хоть раз он думал, каково близким людям тех, кого он отправил на тот свет? Не думаю. Совесть хорошая вещь, но не у каждого она есть, к сожалению.

Сбрасываю маску с потного лица, жадно глотая воздух, тело горит от адреналина и жажды расплаты. Мне жарко, пот стекает ручьём. Маска не давала дышать, а я не желаю упасть и потерять сознание рядом с ним. Толкаю острым кончиком туфли тело Маркуса, убеждаясь, что он ушёл в глубокий сон. Жаль, что не вечный. Придётся ощупать всё его тело, чтобы найти то, что мне нужно. Сама мысль о прикосновении к нему вызывает отвращение и желание отмыть себя от этой грязи, от того, что ни в силах вымыть, сколько бы времени ни прошло, они оставили слишком глубокий и грязный след внутри.

Ощупываю карманы его пиджака, натыкаясь на острие, догадываясь сразу, что это.

Изогнутый кинжал, оставивший столько шрамов. Маркус не убивает этим орудием, только рисует извращённые картины на женских телах. Одна его картина осталась на моём, напоминая, что женщина – жалкое существо. Но я перекрыла её татуировками, доказывая, что сильнее монстров. Они могут сколько угодно ломать женские тела, но сила, живущая внутри нас, им не подвластна. Если бы не огонь внутри, я бы не стояла сейчас здесь.

Как же ты ошибался, Маркус.

Снимаю с него пиджак с намерением оставить шрам от себя на память. Пусть страдает догадками, не понимая, кто угрожает его жизни.

Придёт время, и он все поймёт, но уже будет поздно.

Лёгким движением руки разрезаю рубашку, не тратя время на расстёгивание пуговиц. Взгляд цепляется за кулон на худой шее. Это не просто кулон.

Это то, что я ищу. Флэшка, которая так важна Маркусу.

Улыбка трогает губы, смех рвётся наружу, но я не позволяю ему вырваться. Нужно оставаться тихой. Снимаю флэшку, пряча её в бюст. Холодный металл вызывает мурашки, а осознанное того, что там находится, вызывает озноб. Переворачиваю Маркуса на живот с тяжёлым вздохом. Хоть он и худой, но кости имеют немалый вес. Ходячий труп.

Осматриваю идеально чистую кожу со злостью и ненавистью, мой вулкан бурлит, извергая жажду насилия. Страх не удержаться и убить Маркуса терзает внутренности. Мне комфортно в тишине, но сейчас гул стоит в ушах, и я не знаю, как приглушить звуки. Остаётся только действовать по плану и не идти на поводу у эмоций.

«Оставь на нём клеймо, Ребекка, как и он в ту ночь», – демоны шепчут в голове, разрушая весь контроль.

Рука без колебаний разрезает плоть кинжалом, словно кистью, рисуя на спине Маркуса, оставляя напоминание, которое будет с ним навсегда.

Большая буква «Ж» теперь занимает полспины. Что означает – «Жалкий».

Слово, идеально описывающее всю его жизнь и существование. Я изучила всю его биографию и узнала, что из-за того, что его бросила мать в подростковом возрасте, он стал ненавидеть весь женский пол. Маркус убил её, оставив оскорбительные слова кинжалом на теле, а потом задушил. Это стало его первым убийством.

Но не думаю, что дело только в матери. Маркус больной. Больной на всю голову, и никакая психбольница не поможет в этой ситуации. Только вечная тьма.

Гул внутри утихает, как только рука заканчивает вырезать букву, позволяя мыслить рационально. У меня осталось чуть меньше десяти минут, а это значит, что Лиам покинул вечеринку и надо убираться отсюда к чёртовой матери.

Меня настораживает, что всё происходит слишком легко и без каких-либо препятствий. Интуиция кричит быть внимательной к деталям, но я не слышала её крика ранее, будучи слишком ослепленной расплатой.

Оглядываясь вокруг, чувствую чужой взгляд, и мурашки моментально бегут по коже. Чёрт, если меня схватят с поличным, то это конец всему. Треск ветки рядом подтверждает мои ощущения.

Я попала в ловушку.

Делая глубокий вдох, сбрасываю с ног туфли и резко начинаю бежать.

Бегу изо всех сил, стирая пятки в кровь, занося занозы в кожу. Мысленно благодарю Лиама за все тренировки на выносливость. Легкие просят воздуха, но продолжаю бежать дальше вглубь леса, где предположительно стоит машина Лиама. Мы заранее изучили местность, найдя вход в святилище Маркуса через лес. При таком беге мне не удаётся прислушаться к звукам и понять, следуют за мной или нет, поэтому продолжаю бежать сломя голову. Мне нужно выбраться.

Ногу пронзает боль, когда наступаю на острый край дерева, разрезая кожу. Закусываю губу до крови, стараясь не закричать, приземляюсь на землю. Боже, как больно.

Звук шагов сзади подрывает тело с земли, готовое к бою. Кулаки вздымаются вверх, защищая лицо. Лиам тренировал меня до стертых костяшек, бывали незначительные переломы и растяжения, но это небольшая цена за то, что я стала настоящим бойцом. Сильные мужчины сломили меня, когда я была беззащитной и слабой.

«Но я больше не та девушка», – напоминаю себе мысленно, вставая в стойку, готовая защищаться.

– Вы оставили это, – грубый мужской голос звучит из темноты леса, заставляя волосы встать дыбом на затылке.

Красная маска в руках незнакомца свидетельствует о моем величайшем провале. О провале, который может стоить мне жизни.

Глава 4

House of Balloons – The Weekend

О, твой разум приказывает тебе бежать,

Но ты не сможешь уйти

Зловещая тишина окутала лес, оставляя нас наедине. Темнота поглощает всё вокруг, виден только огромный силуэт. Этот мужчина смертоносен, возникает ощущение, что он сделан из стали. Его неподвижность пугает, а контролем над своим телом завораживает. Моё, наоборот, трясётся, как тростинка. от холодного, пронизывающего до костей ветра и не только. Аура мужчины вызывает ледяную дрожь и чувство опасности. Хищник, который поймал овечку. Я обещала себе больше не играть эту роль, но сейчас теряю всю былую уверенность, видя это громадное тело.

Мне не справиться.

Он больше Лиама в два раза, если не в три.

«Ребекка, когда ты успела стать такой слабой? Ты всегда сражалась, даже если это не имело смысла. Ты пыталась и не сдавалась. Никогда», – шепчет внутренний голос, пытаясь убедить мозг не поддаваться панике.

Паника убивает. Я усвоила этот урок навсегда. В ту ночь позволила ей управлять телом, легко сдавшись, позволяя им унести нас в глубину страданий. Следуя панике, покинула Чикаго, оставив родителей одних, и потеряла их навсегда.

Мне придётся сражаться, даже если это приведёт к смертельному исходу. Я не собираюсь убегать от смерти, если суждено, она догонит быстрее, чем ты успеешь сделать шаг.

Глаза незнакомца сверкают озорным огоньком, я вижу, как его губы складываются в улыбке. Одна рука держит маску, болтающуюся на пальцах, другая в кармане. Он не выглядит так, будто собирается напасть. Сохраняю молчание, ожидая первого шага с его стороны. Но он просто стоит и изучает меня долгим взглядом. Кожу покалывает от интенсивного и холодного внимания.

Этот мужчина не похож на одного из моих мучителей прошлого. Слишком огромен. Слишком уверен. Слишком силён. Всё слишком. Монстры прошлого не были ничем подобным. Их плоть пахла слабостью. Но человек передо мной…

Он – смерть.

Резко приседаю на корточки, вынимая нож, прикрепленный к голени, готовая нанести удар. Сердце стучит в висках, заглушая все звуки. Ладонь липкая от нервов, у меня нет никакого желания убивать, но если не сделаю этого, то он первый покончит со мной. Я должна попытаться спастись. Ради них.

Мне всё ещё есть ради чего бороться.

Хруст ветки и движение ног провоцируют на бросок. Адреналин будоражит кровь, ноги подкашиваются от внезапного подъёма и мешающего подола платья, я спотыкаюсь от пронзающей боли в ноге и шока, когда поднимаю взгляд вверх.

Чёрт, я в полной заднице.

Кинутый нож застрял в коре дерева позади незнакомца.

Как за секунду до прилета в голову мужчина успел присесть на корточки и спастись от удара ножом в лицо?

Скорость его рефлексов вызывает зависть, это то, над чем мне придется поработать, если выживу в этой схватке.

Мозг кричит бежать, но тело не слушается, оставаясь на месте, не позволяя двигать конечностями.

Мужчина поднимается с колен, возвышаясь громадным телом надо мной, продолжая сверкать яркими глазами в темноте. Этот взгляд пронзает тело и вызывает табун мурашек по спине. Ведь он не горит жаждой насилия, крови, ничего подобного в его глазах нет, а я слишком хорошо знаю эти желания, чтобы не распознать. Но я замечаю совсем другое. Искры гордости и уважения, а мужские губы искривляет искренняя улыбка.

Я ожидаю его дальнейших действий, слишком взбудораженная странным поведением, чтобы действовать дальше.

Когда мужчина снова медленно приседает на корточки, я так же медленно поднимаюсь, готовая к бою. Его глаза не отпускают мои, держат в плену, как и всё дрожащее тело.

Я не сдамся так легко. Я собираюсь бороться.

Но незнакомец только кладёт маску на землю и поднимается на ноги. Мужчина смотрит на меня ещё пару секунд теперь уже изучающим взглядом в поисках чего-то, что я не в силах прочесть из-за темноты, скрывающей выражение его лица. Но глаза сияют слишком ярко, сочетаясь со свечением полнолуния на звездном небе, завораживая часть меня, которую я не хочу признавать. Когда полностью поднимаюсь одновременно с моим преследователем, всё моё тело уже находится в повышенной готовности для нападения, и, видя это, мужчина качает головой с заметной улыбкой на лице.

Почему он не нападает? Что за игру затеял?

Внезапно незнакомец поворачивается ко мне спиной, бросив последний взгляд в мою сторону, и медленным шагом уходит в темноту леса, оставляя меня в подвешенном состоянии.

Что, чёрт возьми, сейчас произошло?

Грудь вздымается в такт бешенному ритму сердца. Не теряя времени, срываюсь на бег в сторону машины, нога отдаёт пульсацией, но я продолжаю бежать. Не время останавливаться, каждая секунда стоит жизни. Вдруг ему приспичило поиграть, и сейчас он внезапно набросится на меня? – эти мысли мотивируют бежать быстрее, не обращая внимания на боль.

Мигание фар вдали почти сваливает с ног от облегчения. Лиам открывает дверцу машины и бросается в мою сторону.

– Что произошло? Ты в порядке? – добегая, торопливо спрашивает, оглядывая всё моё тело.

Раны, которые получила при падении, пекут, когда пальцы Лиама касаются их беспокойными движениями. Шиплю, и он убирает руки, хватает меня за талию и поднимает вверх.

Чувство полной безопасности расслабляет узел страха, когда Лиам рядом и теперь реальность не так страшна. Мой друг и опора. Но внутри зарождается страх, что нас преследуют, что я привела опасность прямо к Лиаму. Что монстр заберёт и его.

– Лиам, поторопись, пожалуйста! Нам немедленно нужно убираться отсюда! Прошу тебя, торопись! – мой голос срывается на крик, страх берёт в тиски.

Не смогу простить себе, если Лиам пострадает по моей вине. Не могу допустить этого снова. Я не переживу, если он тоже погаснет, как и они.

Прислушиваясь к моим крикам, Лиам ускоряется, и мы за считанные секунды добираемся до машины, сразу заводим двигатель и уносимся на всех скоростях прочь. Не знаю, как ему удаётся ездить на такой огромной скорости среди темноты и высоких деревьев, но уверена, что это заслуга Мари. Эта девушка сделала его сильным, несмотря на их вечные ссоры.

Лиам сохраняет молчание, внимательно оглядываясь по сторонам. Я делаю то же самое, боясь, что за нами следят. Мы затеяли опасную игру, вошли в неё настолько самоуверенно, что это может погубить нас. Нельзя терять бдительность.

Нельзя было, нельзя.

У нас настолько проработанный план, что я была уверена в нём на все сто процентов. Однако допустила ошибку, непростительную ошибку. Я судила Маркуса за его самоуверенность и в то же время совершила подобную оплошность.

Лиам мог погибнуть. Из-за меня. Я была бы снова во всем виновата.

От этих мыслей моё тело начинает трясти. Лёгким не хватает воздуха, удушье держит шею крепко, не давая насытиться кислородом.

Это была моя вина. Всё это случилось только по моей вине.

Мысли настолько поглощают сознание, что хочу умереть. Не могу больше слышать эти голоса, задыхаться, ошибаться.

– Ребекка, посмотри на меня! Приди в себя, чёрт возьми!

Громкий знакомый голос закрывает рты демонам в голове, создавая блаженную тишину. Мои глаза закрываются, не хочу их открывать и сталкиваться с реальностью, которая гораздо хуже демонов в голове.

Что-то мокрое резко омывает всё лицо, глаза распахиваются от удивления и сталкиваются с испуганными карими, в которых так много тепла. Почему я не могу просто в них окунуться и никогда не вылезать?

Лиам держит в руках наполненную наполовину бутылку воды, тяжело дыша. Видя обеспокоенное лицо друга, я не в силах молчать и лишать его объяснений, оставляя в неизвестности.

– Я допустила ошибку, мы могли погибнуть. Ты мог умереть, – дрожащим голосом признаюсь Лиаму, ожидая увидеть разочарование на его лице.

Но оно остаётся с тем же выражением теплоты, веры и преданности.

Почему они все так смотрели на меня, если я – причина их смерти? Чем я заслужила эту теплоту?

– Это была ошибка, каждый их допускает. Всё хорошо закончилось, Ребекка.

Но могло завершиться иначе, это не отменяет того факта, что я подвела нас. Незнакомец видел моё лицо.

Оглядываясь по сторонам, замечаю, что пока я находилась в оковах паники, мы приехали в наше тайное место.

Теперь Лиам в безопасности.

В это место сложнее проникнуть, чем в резиденцию президента. На каждой двери стоит пароль, который знаю только я и Лиам. Несчастный человек, который попытается взломать дверь, подаст сигнал программам безопасности, и наружу выйдет газ, который усыпит его и принесет нам на блюдце.

Но это осознание не успокаивает. Ведь я не могу запереть Лиама в тайном месте, а за пределами ему теперь постоянно будет грозить ещё больше опасности.

И это только моя вина.

– Все должно было пройти идеально! Я… – голос обрывается на полуслове, когда Лиам до боли сжимает мою руку.

Он не причиняет мне боль намеренно, даже во время тренировок. Это значит только одно: Лиам балансирует на грани, а моя истерика только ухудшает положение. Мне следует взять себя в руки.

– Послушай меня внимательно, прошу тебя. Нет ничего идеального в этом мире. Ошибки даны нам, чтобы мы учились. Усвой урок и забудь об этом.

Лиам всегда говорит правильные вещи. Моя психика настолько травмирована, что я не могу добраться до истины, но если рядом Лиам, то осознанность всегда зарождается в моей больной голове.

Глаза слезятся от понимания, что такой добрый человек находится рядом. Я давно потеряла веру в людей, она и не возвращалась. Моё сердце верит только Лиаму, и на этом закончим.

Видя блеск в глазах, Лиам прижимает меня к себе, сжимая в объятиях. Хоть я и не тактильный человек, его никогда не в силах оттолкнуть. Я знаю, как другу важен физический контакт, которого его лишили с самого младенчества.

Запах Лиама окутывает сладостью, и меня клонит в сон. Его запах всегда напоминал выпечку с заметной долей имбиря и ванили.

– Нужно обработать твои раны, – отстраняясь, говорит Лиам и направляется на поиски аптечки, когда мы входим в просторное помещение.

На стенах висят экраны, в углу стоят компьютеры Лиама и огромный шкаф с научными книгами, которые я ненавижу до дрожи после школы.

Движения его рук торопливы, тело трясёт не хуже моего, а волосы в беспорядке, что значит – Лиам их дёргал из-за бурлящих нервов. Мы возомнили себя всемогущими и провалились на первом испытании. Мужчина в лесу видел моё лицо, видел то, что я сделала. Нам нужно как можно скорее придумать, что делать с этим, пока он не вернулся за мной.

Лиам молчит, тяжело дышит, и я понимаю, что он жаждет услышать всю историю. Он не будет давить на меня, ожидая, когда решусь. Не в силах мучить напарника, приступаю к рассказу:

– Всё шло идеально по плану. Я добыла флэшку, но за мной следили. Без понятия, сколько тот мужчина находился там и наблюдал за мной под покровом ночи, я заметила его, только когда закончила. Мне не удалось разглядеть его лицо, только силуэт, но он был огромен и опасен. Преследовал меня всю дорогу в лесу, наступал на пятки, чтобы просто вернуть маску. Представляешь? Что это может значить? – язык заплетается, голова пульсирует, не давая чётко выразить мысль.

В полной растерянности я понятия не имею, какие у него мотивы, и чего мне ожидать.

Неизвестность – это бездна, пугающая своей глубиной и мраком. Ты либо провалишься в неё и утонешь, либо тебе там понравится.

– Я не знаю, Ребекка, – тихо отвечает Лиам, взъерошивая каштановые волосы.

Это движение выдаёт его нервозность. Он всегда прикасается к волосам, когда находится в растерянности или задаётся вопросами, на которые не дадут ответа научные книги.

А Лиам ненавидит находиться в неизвестности, поэтому всегда изводит себя до последнего, пока не найдёт решение.

– Предлагаю отставить это, будем решать проблемы по мере их поступления. Он оставил тебя в живых, и только это сейчас важно. Ещё твои раны, – указывает Лиам пальцем на мою ногу, сморщив нос.

Я вижу, что друг лжёт и определенно не оставит эту ситуацию позади. Но не буду сейчас давить, нам двоим нужно подумать.

Опускаю голову вниз, рассматривая ущерб, зрелище действительно не самое приятное. Придётся зашивать.

Парень аккуратно берёт раненую ногу в большие ладони, промывет и убирает грязь. Чувствую сильное жжение, которое приносит удовольствие. Физическая боль нравится мне намного больше. Она дает возможность забыть об эмоциональной, отключить мысли и не думать о том, что терзает душу.

Всё оставшееся время мы проводим в молчании, каждый копается в своих мыслях в поиске решения.

Но есть ли оно?

Однако я концентрирую внимание только на боли от ран. Нет сил больше думать обо всём. Не хочу. Устала. Но один вопрос не покидает моё сознание, как бы ни старалась выкинуть его из головы.

Почему он не убил меня? Встретимся ли мы вновь?

И последнее, что я вижу, когда закрываю глаза от боли в ноге – яркий в темноте ночи взгляд мужчины, горящий гордостью.

Глава 5

MIDDLE OF THE NIGHT – Elley Duhé

Во мне кроется то, что ты действительно хочешь

Терпкий виски обжигает горло, даря недостающее расслабление. Я сказала Лиаму, что поехала отдыхать в свою квартиру, но оказалась в баре. Я лгунья. Но не вся ложь ужасна, иногда мы врем во благо. Лиаму не нужны лишние переживания, пусть наивно думает, что я сладко сплю в кровати.

Алкоголь – моя пагубная привычка, от которой никак не выходит избавиться. Ирония в том, что раньше меня мутило только от одного вида спиртного, не говоря о его запахе, но теперь только он способен спасти меня. Организм привык, что только так он может расслабиться, и постоянно жаждет дополнительной дозы. Иногда выходит держать желания под контролем, но не сегодня. Мне это необходимо, как глоток воздуха, иначе сойду с ума.

Наблюдая за людьми вокруг, выпивающими в компании друзей и двигающимися на танцполе, чувствую то, что раньше не было мне присуще – зависть.

Последние годы всегда так делаю: остаюсь тихим наблюдателем и завистником. Тайно желая того, что есть у них. Жизни.

Молодая пара слева от меня громко ругается. Судя по тому, что улавливает мой слух, виной постоянные тусовки парня и алкоголь. Девушка кричит, энергично жестикулируя руками, а парень спокойно и слегка отстранённо обещает, что это в последний раз. Даже издалека замечаю то, что упорно игнорирует девушка. Он зависим от этого образа жизни: ему плевать на неё, её крики, переживания и боль. Наверняка после этого разговора парень напьется до беспамятства и изменит ей. Ситуация навевает на меня воспоминания о школьных годах. Я была на месте девушки, пока не свалилась с розовых облаков с треском, точнее меня заставили это сделать, моё глупое сердце не могло оставить его, как бы ни было больно. Допив виски до последней капли, отпускаю из виду пару, не в силах смотреть и вспоминать Адриана.

Жив ли он вообще, или его мозг поглотил алкоголь? А ведь, если бы не он, моя жизнь была бы прежней.

Отгоняя мысли, обращаю внимание на компанию, сидящую возле меня. Беззаботные ребята лет восемнадцати. Горящие глаза, улыбки во весь рот. Сейчас они живут моментом, счастливые и не сломленные судьбой.

Но каждый будет сломлен, и дело даже не в возрасте. Судьба подготовила всем испытания, которые не каждый в силах пройти. Я всё ещё не уверена, что смогла достойно усвоить свои уроки, но я пытаюсь. Я буду пытаться до конца, пока моё присутствие в этом жестоком мире имеет смысл. Три года назад, в первую нашу встречу, Лиам поставил меня перед выбором, который изменил всё:

«Готова ли ты встать с колен или выбираешь остаться сломленной, доставляя им удовольствие?»

Ответ был очевиден.

Тело тянет на танцпол, когда мозг уже достаточно опьянен. Мне необходимо выплеснуть энергию, бурлящую внутри, как извергающийся вулкан. Вставая с места, направляюсь в середину зала, сливаясь со всеми людьми, делая вид, что я обычная девушка и на моих плечах не лежит кровавая месть и чувство вины. Ничего из этого нет в этом моменте. Только танец, музыка и расслабление. Бёдра двигаются плавными круговыми движениями в такт музыке, руки поднимаются вверх, соединяясь друг с другом, скользя медленно по телу. Закрываю глаза, не желая видеть голодные взгляды мужчин, способные вызвать панику и бушующее чувство внутри, которое будет угрозой для их жизни. Я прекрасно осознаю, как действует на мужской пол красивая обёртка. Но внутри я уродлива, и лучше им не знать все тёмные уголки моей души.

Затылок покалывает от палящего внимания. Платье на мне привлекает слишком много взглядов. Его синий цвет напоминает бушующее море своей глубиной, а тёмные волосы идеально с ним контрастируют. Вырез, подчёркивающий полную грудь, манит к себе, когда мои руки медленными движениями скользят по нему. Рукава спущены, красиво открывая тонкие плечи и татуировку на спине. Волосы цвета вороньего крыла, которые я перекрасила после бала на тон темнее, волнами спадают на спину. Думаю, с таким образом мне удастся найти себе компанию на ночь.

Да, мужчины всё ещё способны взывать у меня панику, но я борюсь с этим. Это та игра, в которой я доказываю себе, что могу справиться, что я сильная. Они не сломали меня. Но это никогда не приносит мне удовольствия, только пустоту, но я всё равно продолжаю бороться с паникой в эти моменты. Хочу контролировать её, а не позволять прошлому брать вверх надо мной.

Плавная музыка прерывает мои откровенные движения. Вокруг пары собираются на медленный танец, приглашая друг друга. Решаю вместо этого пойти выпить ещё одну партию виски. Желание быть одной из девушек на танцполе скапливается внутри, но я завязала с ванильным дерьмом. Отношения больше не для меня, мне никогда не удастся вновь довериться мужчине для такого уровня сближения. И я не собираюсь тонуть в этой яме, как бы ни хотелось моему глупому сердцу.

Какой толк в отношениях, если в конце остаётся одна боль? Я сыта ею по горло.

Большая рука обвивает мою талию, разворачивая лицом к человеку, который посмел это сделать. Мягкая грудь сталкивается с крепкими мышцами, выбивая весь воздух. Светло-карие глаза, напоминающие цвет осенней листвы, смотрят в мои с непоколебимой уверенностью.

Молчаливый вопрос читается на моем лице. Я всё ещё перебываю в шоке от действий мужчины напротив.

Незнакомец обхватил мою тонкую талию одной рукой, а другой взял за ладонь. Я не против настойчивости и такой уверенности в мужчинах, они хороши в постели. Но никто ещё не вторгался подобным образом в моё личное пространство. Я молчу, не зная, какие слова подобрать. Хитрая улыбка появляется на губах нахала при виде моего замешательства. Позволяю себе рассмотреть незнакомца, пока он кружит меня в молчаливом медленном танце.

Острые черты лица привлекают чисто мужской красотой. Грубый нос с горбинкой, тёмные густые брови, губы идеально симметричны, скулы и подбородок остры, как лезвие ножа, взгляд настолько глубокий, что складывается ощущение, будто он пробирается в твой мозг, исследуя все те уголки, которые не видны другим. Волосы тёмного каштанового оттенка находятся в мелком беспорядке. Этот мужчина непостижимо красив сугубо мужскими, грубыми чертами.

Всё это время мы не отводили игривого взгляда друг от друга, ожидая, кто первым сдастся. Крепкая большая ладонь держит мою в тисках, не собираясь отпускать. Я чувствую, как большой палец мужчины начинает вырисовывать медленные круги в такт нашему танцу.

Обстановка интимна: грудь к груди, дыхание сливается, взгляды переплетаются. Мужчина резко разворачивает меня, располагая к себе спиной. Отталкиваюсь подальше от стальных мышц, кружась вокруг его руки. Он снова ловко обвивает мою талию, притягивая ближе. Я кажусь маленькой по сравнению с его ростом и размерами. Смотрю снизу на глаза, напоминающие осенний лес, они горят непонятной теплотой, и что-то шевелится внутри меня.

Интуиция подсказывает, что я знаю этого человека. Но откуда? Почему его взгляд так знаком мне?

Теряясь в пучине вопросов, не успеваю среагировать, когда он наклоняет моё тело в танце вниз, и испуганно вскрикиваю. Лицо незнакомца так близко, что могу рассмотреть каждый белый зуб, открывающийся мне из-за самодовольной улыбки. Маленькие ямочки на щеках делают эту улыбку ещё ярче.

Музыка заканчивается на громкой и внезапной ноте, но мужчина продолжает держать меня в таком положении. Его голова опускается вниз, находясь в миллиметре от моей. Всё пространство заполнилось запахом, напоминающим хвойный лес. Тепло окутывает лицо, заливая щёки жаром. Его глаза хаотичны, и я вижу растерянность, смешанную с любопытством. Другие эмоции, бурлящие там, закрыты для меня, не могу понять, о чем он думает и что собирается делать. Это заставляет меня нервничать, я привыкла контролировать ситуацию. Никогда больше мужчина не возьмет меня под свой контроль.

«Ты позволила сейчас ему украсть твой контроль, лгунья».

Отталкиваю голос в голове, сосредотачиваясь на мужчине. Мне всё время казалось, что я научилась читать людей как открытые книги, но мужчина рядом ломает эту уверенность.

Я хочу схватить эти эмоции, изучить их и узнать, составят ли они моим внутренним демонам компанию.

Незнакомец опасен, я чувствую это в каждой вибрации его тела. Мышцы напряжены и всегда готовы к бою. Они обтянуты обычной чёрной футболкой и брюками, не скрывающими их мощь.

Он заинтересовал меня, что не происходило после Адриана ни с кем.

Мужчины стали для меня только способом удовлетворения нужд организма и борьбы в голове, я использую их, не видя в этом ничего плохого. Почему они могут это делать, а женщины нет? Все мы равны.

Чем ближе наклоняется незнакомец, тем больше появляется тёмных мыслей в голове, и всё вокруг исчезает. Оставляя ощущение, что мы одни на танцполе, в своей вселенной. Он втискивается в моё маленькое пространство, наклоняясь к уху. Тёплое дыхание вызывает мурашки по всему телу, дрожь возбуждения проходит по венам, и я уверена, что это не ускользнуло от его пристального внимания.

– Спасибо за танец, – тихий мужской тембр сводит с ума и своей сексуальностью возбуждает мой мозг.

Мужчина отдаляется, возвращаясь в прежнее положение, и бросает на меня последний взгляд, прежде чем стремительно, и не оглядываясь, исчезнуть в толпе незнакомцев.

Моё колотящееся сердце не может поверить, что этот танец был реальным, как и этот мужчина.

Может, всё это было сном?

«Нет», – шепчет лесной запах, оставшийся на моём теле.

Impossible – James Arthur

Расскажи им, что я был счастлив,

Но теперь моё сердце разбито,

И раны не заживают.

Прошел час после танца с незнакомцем, но моё тело всё ещё находится в странном состоянии, когда выхожу из клуба. Этот мужчина взбудоражил мой мозг и просто исчез, как бы я ни пыталась искать его глазами, ничего не выходило. Может, это был плод моего воображения? Я больше не знаю, как объяснить происходящее. Взгляд и улыбка незнакомца не покидают мысли, прокручиваясь кинолентой в голове. Ещё ни один мужчина так не действовал на моё тело, и мне это не нравится. Зачем вообще было танцевать со мной, чтобы в итоге исчезнуть, не оставив ничего, кроме запаха?

«Пошёл к чёрту», – мысленно говорю себе, пытаясь выкинуть из головы танец и ошеломляющее присутствие, оставившее след в сознании. Оставившее жажду, которую хочется заглушить.

Ноги подкашиваются от выпитого на голодный желудок виски, задница приземляется на бордюр, запах отходов и прочего дерьма ударяет в нос. Я снова сижу в полной темноте, в опасном углу, скрытом от людей, среди мусора и бегающих крыс. У меня напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, но в глубине души я хочу повторить ночь, произошедшую после выпускного. Хочу, чтобы они снова пришли, и я победила их, а не сжалась в оковах страха.

Мне нужно немного посидеть, чтобы мир не вращался вокруг своей оси, и уйти прежде, чем успею натворить глупостей и убить кого-нибудь, удовлетворяя своих демонов.

Тихий плач рядом привлекает моё пьяное внимание. Поднимая голову, замечаю напротив сидящую, как и я на бордюре, светловолосую девушку, облокотившуюся на мусорный бак, в руках у неё полупустая бутылка водки.

Завтра она будет сожалеть о своем решении, но я вижу даже в темноте, что она борется. Боль окутывает пространство вокруг нас, но это не моя боль, похороненная глубоко внутри.

Голова девушки запрокинута наверх, глаза закрыты, слёзы стекают по всему лицу, размазывая тушь. Незнакомка по-юношески красива, шикарные волнистые волосы цвета пшеницы привлекают своим сиянием. Но пугает сильная худоба, кости, торчащие на руках, желтое платье, свисающее с тела. Жалость захватывает сердце. Когда-то я была такой же, и тогда на помощь мне пришёл Лиам.

А кто поможет ей? Кто протянет руку в тёмные времена?

– Куришь? – непринуждённо спрашиваю, нарушая её одиночество, зажигая сигарету, которую мне любезно вручил бармен.

Три года назад этот вопрос задал Лиам, когда нашёл меня около вонючего бара для рокеров. Присел рядом, зажег сигарету, которая была только предлогом для разговора, и предоставил мне выбор, который положил начало нашей истории.

Я никогда не спрашиваю: в порядке ли всё у людей и что заставило их плакать. В этом нет смысла, нужно дать им выбор, и они сами решат, когда рассказать.

Яркие, но потухшие под гнетом урагана зелёные глаза уставились на меня с безразличием. Я вижу всю боль этой девушки, ею пронизана каждая часть её тела. Боль, которая медленно и уверенно убивает. Не каждый в силах выбраться без поддержки другого человека, даже простого незнакомца. Если бы люди были хоть чуть менее безразличны, намного больше жизней было бы спасено. Я хочу ей помочь, как однажды помог мне Лиам. Так, как не смогла помочь другим. Ведь под всем этим гнётом боли в глазах девушки видно солнце, которое застыло вдали. Если постараться, его можно зажечь вновь. Главное, вера и желание.

– Пьёшь? – задаёт встречный вопрос девушка, предлагая бутылку.

В ответ качаю головой, отказываясь, мой организм не переносит водку на дух. Не удивлюсь, если у этой девушки есть русские корни.

– Вот и я не курю. Это дерьмо убивает похуже алкоголя.

Насмешливый голос незнакомки никак не сочетается с поникшим выражением её лица.

Девушка очень красива, даже у меня дух захватывает, и то, что она находится в таком месте, не даёт покоя. Я не смогу уйти, пока не буду убеждена, что она благополучно добралась до дома. Она напоминает мне Эмили. Такая же хрупкая, сломленная, но живая.

– Лучше умереть от алкоголя или никотина, чем от отвратительных болячек наподобие рака, – непринуждённо отвечаю, пытаясь разрядить обстановку.

Девушка резко поднимает на меня грустный взгляд, напоминая раненого птенчика. И я только сейчас понимаю, какое дерьмо сказала. Даже не подумала, что эта тема может быть болезненной для неё.

– Прости… – начинаю я, так и не успев закончить.

– Все в порядке, – быстро отвечает незнакомка, скрывая новый поток слёз за непослушными вьющимися волосами.

Сердце сжимается от вида боли, такой знакомой мне, что это не даёт дышать. Это боль потери, боль сожаления и вины. Неспособность ничего изменить и сделать убивает безысходностью. Хочется вернуть время обратно, промотать пленку на пару глав назад, но течение жизни нам не подвластно. Остаётся только жить с этой болью, смириться и принять ситуацию.

Поэтому огромное желание помочь девушке напротив не позволяет молчать. Пытаюсь дать поддержку правильными словами, которые посеют плоды в её голове, а дальше выбор только за ней.

– Сейчас тебе больно, нет желания жить, но это только сейчас. Время не исцелит раны, можешь даже не ожидать этого, но ты сможешь жить с болью. Свыкнуться с ней. Она всегда будет рядом, но ты будешь жить и обретешь другие чувства. Ты будешь любить, веселиться, плакать, падать и опять вставать. Боль все время будет рядом, как отголосок прошлого. Как точка твоего роста. Не пытайся забыть, не пытайся винить себя и жалеть. Она никуда не уйдёт, если ты умрёшь. Это твоя тень, которая дала шанс вырасти. Прими боль и просто живи.

Так странно, что я всегда могла давать советы другим, но себе никогда.

Всхлипы девушки разрывают сердце. Бутылка водки летит в соседнюю бетонную стену, разбиваясь вдребезги.

– Я не знаю, что делать с пустотой внутри меня… Там так тихо и глухо, будто мне вырвали сердце, – надломленным голосом кричит девушка, ударяя по груди маленьким кулачком.

У меня нет слов. Эта пустота до сих пор со мной. Знаю только то, что, если позволить, то её заполнит другой человек, но даже этого может быть недостаточно. Лиам заполняет маленькую часть моего пустого сердца, но это не приглушает боль. Я сама должна знать, как помочь себе.

– В твоей жизни обязательно появится человек, который заполнит пустоту внутри, может, хоть и маленькую часть, но этого будет достаточно, чтобы жить.

Надежда и проблеск веры появляются в её глазах, что успокаивает моё сердце.

Как же многие ошибаются, думая, что девушки – слабый пол. Иногда мы проживаем такую боль, какую мужчины себе и представить не могут. Каждый человек силён по-своему, и не нужно это обесценивать, вознося тех, кто сильнее лишь физически. Нет ничего сильнее духа внутри. Духа, который борется, несмотря на боль от испытаний. Это и есть сила.

– Рак унёс жизнь мамы. Я не знала о том, что она болеет, потому что мы поругались и не общались пару месяцев. Когда узнала, было уже слишком поздно. Она умерла, думая, что я ненавижу всё её существование в моей жизни. Умерла, не зная, как сильно я люблю её.

Боль от рассказа девушки поражает все мои органы. Запах чувства вины пропитал каждое её слово. Я и предположить не могла, какую историю услышу. Судьба не жалеет никого, пытаясь научить и преподать урок.

– Прими мои соболезнования, – тихо отвечаю, не зная, какие ещё слова подобрать.

Девушка захлёбывается слезами, продолжая бить себя по груди. Вина убивает её, и я ничего не могут с этим поделать. Маленькое тело скатывается по стене, сворачиваясь калачиком на холодном асфальте.

Я не пытаюсь успокоить или поднять девушку и что-либо сказать. Пусть даст волю эмоциям, если их не выпускать, они съедят изнутри, оставив только оболочку.

Я только смотрю, молчаливо пытаюсь поддержать и не оставлять одну в этом состоянии.

Проходят минуты или часы, я потерялась во времени, пока девушка не выпускает наружу весь колодец слез, вырубаясь от бессилия на грязном асфальте среди тихой тьмы.

Как мне оставить её здесь?

Недолго думая, вызываю такси. Она поедет ко мне домой, я определённо не оставлю её ночевать в этом месте. Особенно среди хищников в виде мужчин в поисках легкой добычи.

Мой взгляд поднимается в небо, смотря с осуждением.

«Зачем ты забираешь прекрасных людей?» – мысленно обращаюсь наверх, зная, что никогда не получу ответа.

Глава 6

Try – Pink

Ты должен подниматься, пытаться,

Пытаться и снова пытаться

Запах пота стоит в маленьком спортивном зале, полностью скрытом от солнца. Тёмная клетка, не позволяющая проникнуть свету внутрь. Только звуки ударов, тяжелого дыхания и стонов окружали нас с Лиамом.

Движения рук доведены до автоматизма, мышцы стонут от боли, но я продолжаю. Стоит один раз расслабиться, и всё будет потеряно. Все старания сойдут на нет.

Лёгкие сжимаются от желания вздохнуть, во рту сухо, как в пустыне, но это не останавливает меня. Нужно выбить из головы все мысли о девушке, которая засела в ней со своей историей, похожей на мою, и исчезла ранним утром. Я всегда чутко сплю, но её уход не услышала. Словно и не было того вечера возле бара. Не было душераздирающего рассказа и сломленной души. Внутри горит потребность помочь ей всем, что в моих силах, ведь эгоизм всегда был моей слабой стороной и мысли об этой девушке будут появляться, пока не найду и не увижу её живой.

Я обязана найти светловолосый лучик солнца среди тёмных туч, чтобы убедиться, что она не совершила непоправимую ошибку. Я видела желание смерти в её глазах и, зная это, не могу проигнорировать и ничего не сделать. Мне не нужна ещё одна причина для ненависти к себе.

Движения становятся нескорректированными: бью воздух, Лиама, себя. Мозг не соображает. Есть только картина перед глазами: девушка, умирающая от чувства вины внутри, и я, не успевшая ей ничем помочь, как и в ту ночь Эмили.

В мире так много сломанных жизней. Каждый страдает и носит свою боль внутри. Моё сердце болит за каждую исковерканную судьбу. За каждого человека, которому не удалось подняться и взлететь вновь.

– Полегче, дикарка! – восклицает Лиам, перекидывая меня через плечо, воспользовавшись моим потерянным состоянием.

Смех вырывается из моей груди, когда приземляюсь на землю. Воспоминания о причине, по которой он дал мне это прозвище, заставляют улыбку расцвести на губах, отгоняя всё плохое.

Один раз в баре я набросилась на мужчину, который бил свою женщину. Сломала ему руку и пару рёбер. Он был настолько напуган, что даже не написал на меня заявление, и после этого случая Лиам постоянно применяет это прозвище.

– Это было нечестно! Ты воспользовался тем, что я отвлеклась!

Через секунду на спину падает восьмидесятикилограммовая туша. Я задыхаюсь от неожиданности, пытаясь столкнуть Лиама, за что получаю порцию щекотки. Тело содрогается в конвульсиях, настоящий смех вырывается наружу вместе с писком. Кручусь под ним, как рыба, но это ничего не меняет. Лиам всё ещё остается на мне, щекоча ребра.

«Как бы мы ни были сломлены, всегда будем в какие-то моменты искренне смеяться, плакать, умирать внутри и ничего не чувствовать. Всё зависит от обстановки вокруг и людей в наших жизнях. Надо чувствовать все эмоции, бурлящие внутри, не сковывая их цепями. Рано или поздно вулкан прорвется и станет только хуже. Поэтому мы должны позволять себе проживать всё, что есть у нас внутри».

В памяти всплывают слова моей мамы. Родители всегда улыбались при мне, но знала ли я, что творится в их душах? Нет.

Я видела только то, что они желали показывать. Мама желала мне только лучшего, всегда жертвуя собой, своей карьерой. Возможно, мне передалась её способность давать всем советы, но лично ими не пользоваться.

– Всё, прекращаем, нужно продолжить тренировку, – командным тоном говорит Лиам, скатываясь с меня.

Набирая воздух в легкие, прыжком поднимаюсь с лежачего положения, сразу же атакуя Лиама. От неожиданности он пропускает пару ударов, которые прилетают ему по ребрам и рукам.

В самом начале мои руки опускались на наших боях, когда я постоянно оказывалась на земле. Всё тело было покрыто синяками, растяжениями, гематомами, но Лиам продолжал взращивать стержень внутри, не позволяя мне сдаться.

Всегда твердил, что в жизни самое главное – цель. Без неё ты никто, и проживаешь жалкое существование. Моя цель – справедливость. Её осуществление поможет многим людям в будущем и спасет жизни. Поэтому слова Лиама ежедневно крутились в мыслях, особенно когда появлялось желание всё бросить. Аффирмации, которые воплотились в жизнь.

– Мне нужно, чтобы ты нашел одного человека по описанию внешности, – внезапно говорю, вспоминая о своем плане на день, когда увидела пустую и холодную кровать в гостевой комнате.

Для кого-то эта задача может быть непосильна, но не для этого гения. Стоит только дать подробное описание внешности, время, дату, геолокацию, где я видела в последний раз девушку, и через час получу от Лиама биографию незнакомки, начиная от даты её рождения и заканчивая тем, что последнее она ела на ужин.

– Я похож на человека, у которого полно свободного времени? – задаёт вопрос мой напарник, продолжая наносить удары по моим слабым местам.

Отбиваю все атаки, дожидаясь подходящего момента для своего замысла. Я вижу, как шестеренки начинают крутиться в его голове, он гадает о причинах моей просьбы.

А когда Лиам думает, он совсем отключается от реальности, что мне сейчас и нужно.

– Зачем тебе это…

Он не договаривает, падая на канат. Я воспользовалась его отвлечённостью и победила. Усаживаюсь сверху, придавливая напарника к полу без возможности подняться. Недовольный взгляд Лиама и толчки крепкого мужского тела никак не смущают меня в данном положении. Я добьюсь своего любой ценой.

– Золотистые кудрявые волосы, лицо при дневном свете всё в веснушках, зелёные глаза, сильная худоба, недавно погибла мать от рака, адрес, где ты сможешь отследить её по камерам, скину на почту. Вот и все нужные сведения. Не найдёшь, твоя жизнь превратится в сущий кошмар, состоящий из моих острых зубов, – подтверждаю сказанные слова волчьим оскалом.

Кадык Лиама дергается, показывая, что он дошел до предела. Моя слабость – щекотка, которую он всё время использует против меня, но слабости есть у каждого человека. Слабость Лиама – укусы. Он не переносит их до чертиков из-за инцидента, произошедшего в раннем возрасте, когда на улице его искусала огромная злая овчарка. Он частенько использует щекотку против меня, поэтому без угрызения совести я могу поступить так же.

– Хорошо, будет сделано, – в знак капитуляции поднимает руки вверх.

Гордо улыбаясь, встаю и подаю Лиаму руку. Он её полностью игнорирует, вставая самостоятельно.

– Не забывай, что тебя ждёт завтра. Выспись, подготовь свой мозг к задаче и не пей, – голосом строго отца даёт указ Лиам, направляясь в сторону двери.

– Тренировка окончена?

Энергия всё ещё бурлит в крови, умоляя выйти наружу. Мне нужно опустошить себя полностью, чтобы ночью потерять сознание и уснуть. Без физической нагрузки на тело ничего не выйдет, ночь будет мучительной. Мысли и воспоминания не дадут сомкнуть глаз, если мозг и тело не будут уставшими до предела.

– Энергия пригодится тебе завтра, не исчерпай всю и пожалей своё тело, и да, не забудь закрыть дверь за мной.

С этими словами Лиам покидает зал, оставляя меня одну с тяжёлым выбором: тренироваться дальше, пока не останется сил, или отправиться домой. Без тренировки придётся выпить снотворное, которое я ненавижу и презираю всей душой. Таблетки только усиливают ужасные сны о прошлом и приступы паники.

Тогда выбор очевиден. Если никакого спиртного, то тренировка до потери сознания.

Перчатки с громким стуком падают на пол, я издаю удивленный писк, никак не ожидая этого. Липучки на них расстегнулись, что стало причиной падения. Раньше такого никогда не происходило.

Может, это знак?

Ну либо я параноик.

Интуиция кричит прислушаться, и что-то ещё беспокоит меня. Предчувствие раньше меня не подводило и всегда верно подсказывало, как поступить, но я никогда не пользовалась этой возможностью, делая всё совсем наоборот. Пришла пора научиться слушать себя.

Оглядываясь вокруг, присматриваюсь к каждому предмету. Озноб бежит по коже от присутствия незнакомца. Я уверена, что нахожусь здесь не одна. Кто-то наблюдает издалека, скрываясь.

И вновь эти знакомые ощущения. Будто я знаю того, кто сейчас ворвался в моё личное пространство. Будто его узнает моё сердце.

Маленькое квадратное окно привлекает внимание, я ничего не вижу, но чувствую тяжёлый взгляд на себе. Полная тьма не позволяет разглядеть того, кто находится на улице. Этот человек следил за мной с начала дня, ведь никто не знает о существовании этого места, кроме меня с Лиамом. Но теперь знает и он, и мне необходимо это исправить.

Неужели за мной вернулся тот самый незнакомец с ночи на балу?

Рука тянется назад, выключая свет, и только тогда мне удается разглядеть силуэт благодаря свечению луны. Чёрный капюшон, скрывающий все лицо. Пару секунд человек тормозит, но потом исчезает.

Секунда и его нет. Исчез словно призрак. Словно его не было, и это только моё воображение. Но сердце чувствует. До сих пор чувствует его присутствие и ускоряет свой ритм, грозя выпрыгнуть из груди.

Быстрый стук в ушах не даёт прислушаться к звукам. Так страшно мне не было с той самой ночи. Я не знаю, как поступить, ведь совсем забыла, что значит бояться за себя, а не за кого-то другого. На улице полная темнота, которая не позволит увидеть противника, а паника – услышать. Я проиграю этот бой. Паника задушит и не позволит сражаться.

Чёрт, не могу прийти в себя. Я в полной заднице от неожиданного страха.

Рука непроизвольно нажимает красную кнопку на стене, которую мы с Лиамом установили на случай опасности.

Но резко меня осеняет, и паника ещё больше берет в свои тиски.

Я не заперла за Лиамом дверь.

Эта мысль несёт мои ноги к двери, я молниеносно запираю её на все три замка. На той стороне тишина, но она может быть обманчива, опасность всё ещё витает в воздухе. Я чувствую это каждой косточкой своего существа. Вокруг сплошная темнота и тишина, как в ту ночь. Помещение, запах, звуки, ощущения – всё то же. История повторяется.

Только не это, пожалуйста.

Умоляю оставить меня в покое. Я не выдержу этого снова. Конечности сталкиваются с холодным полом, когда падаю, хватаясь за волосы.

«Твоя подружка сладкая и такая тугая, интересно, ты будешь ощущаться так же?»

«Какая твоя часть будет следующей?»

«Добавим огонька?»

«Хруст твоих костей – услада для моих ушей, сладенькая».

«Желаешь глотка воздуха?»

«Что делать с телом?»

Их голоса окружают, окуная в прошлое. Они хотят убить меня, закончить начатое.

И боюсь, что в этот раз монстры совершат желаемое.

Громкий стук вызывает головную боль. Он продолжается и продолжается, пытаясь заглушить голоса. Но так и остается всего лишь стуком на заднем фоне. Ничего и никто не спасёт меня от них.

Я одна. Совсем одна.

– Ребекка, чёрт тебя подери! Открой свои глаза! Посмотри на меня!

Взволнованный, нервный и в то же время нежный голос врывается в сознание, заглушая всё остальное. Он знаком мне, я знаю, кому он принадлежит. Голос родной и значимый для меня. Мужской голос, руки, трясущие моё тело, тоже принадлежат мужчине.

Папа?

Мои глаза распахиваются, встречаясь с бледным лицом Лиама.

– Лиам? – спрашиваю посаженным голосом, желая удостовериться в реальности происходящего.

Крепкие руки сжимают в сокрушительных объятиях, подтверждая, что я больше не в той страшной реальности. Всё это была игра воображения. Они не пришли за мной. Всё хорошо. Я жива.

Но один факт совсем не был игрой моего воображения.

– Здесь кто-то был.

Я вспоминаю причину, которая вызвала у меня панику. Человек в чёрном капюшоне, следящий за мной через окно.

Кто это мог быть? Монстр или другая опасность, о которой я не подозреваю?

– Знаю, он оставил письмо.

Глава 7

Haunted – Isabel LaRosa

Сердце бешено стучит,

Клянусь, я видела твой силуэт позади.

Мыслей так много, но комната пуста.

Чем больше я ищу, тем больше схожу с ума

Тьма окружает маленькое пространство, только один лучик света с открытого окна освещает комнату. Вокруг царит хаос. Разбросанные вещи, разбитые вазы, картины, порванное постельное бельё.

После ухода Лиама я осталась совсем одна, мысли и вопросы поглощали мозг настолько, что мне нужно было от этого избавиться. Единственный действенный способ для меня – разрушение окружающего пространства. Разрушая, я лишаюсь всех эмоций, бурлящих в крови и мешающих думать, дышать полной грудью. Разрушение даёт свободу.

Пальцы неуверенно дрожат, держа конверт, который я никак не ожидала получить. Неизвестный изменил своим традициям, письма никогда не приходили без повода, только в ту дату, разрушившую мою жизнь. Он никогда не приближался так близко, я никогда не чувствовала его рядом. Перемена поведения преследователя пугает меня.

Не он ли преследовал меня в лесу?

Только он мог оставить меня в живых, ведь у него нет мотива убить меня. Хотел бы, то сделал бы это давно. У него было предостаточно шансов.

Но он позиционирует себя человеком из моего прошлого, голос в лесу я слышала первый раз в своей жизни и этот почерк не узнаю. Либо он отличный актер, либо я должна пропить курс таблеток для памяти.

Уставшая от копания в голове, вопросов и страхов, разрываю конверт. Меня встречает все тот же почерк, только письмо длиннее всех предыдущих. Он никогда не писал больших писем.

Руки и тело начинает трясти, когда глаза бегают по строчкам с беспорядочностью из-за шока от информации, написанной на бумаге:

Здравствуй, смысл моей жизни.

Я горжусь проделанной тобой работой. Но будь осторожна, Маркус в гневе и он ищет тебя. Тебе не удастся заманить монстра в ловушку так, как ты задумала.

Придется сыграть грязно и коварно.

Взломай систему, притворись жертвой, попавшей в его ловушку, а потом нанеси удар. Маркус жаждет крови после случившегося, он потеряет контроль, и ты сможешь победить.

Я понимаю, что больно проживать этот этап снова, и прости, что стал этому причиной во второй раз. Но только так удастся победить, улыбнувшись страху в лицо.

Теперь поговорим о нас.

Моя любовь к тебе с каждым днем всё сильнее. Мне больно, что ты не вспоминаешь обо мне. Больно, что не могу почувствовать твой запах, тепло твоего тела. Больно от осознания, что ты никогда не простишь меня, когда узнаешь правду.

Хочу попросить тебя об одном одолжении.

Я хочу смерти от твоей руки. Не позволяй это сделать другим людям. Только ты можешь оборвать моё жалкое существование.

Согласишься ли ты помочь мне обрести покой?

Ответ мне не получить. Только пулю в лоб, когда увидишь моё лицо. Мне так жаль, Ребекка. Чувство вины разъедает меня с каждым днём.

Освободи меня. Отпусти меня. Прости меня.

Я вечность буду влюблён в тебя.

Удачи в правосудии, моя луна, звёзды и солнце.

Тело трясёт от злости и непонимания ситуации.

Кто же ты? Почему винишь себя?

Единственный виновный человек, приходящий мне в голову – это Адриан. Но мы его проверили, посылали людей для слежки, и его постоянным занятием является только алкоголь, тусовки и Белла. Это не может быть он. Моему бывшему парню не хватило бы мозгов.

Но тогда кто? И почему он смеет указывать мне, как я должна действовать, если это только моя месть?

Я не хочу менять план, который строился не один год. Не хочу слушать сумасшедшего преследователя и рыться в поисках зацепки, чтобы выйти на его след.

При прочтении письма у меня в голове мелькает только одна мысль: «Что, чёрт возьми, в голове у этого человека?»

Он сумасшедший, и его одержимость мной будоражит до дрожи. Но больше всего ставит в тупик его личность. Он определено был частью моей жизни, которую, возможно, я не замечала все эти годы.

Зачем он помогает мне? Чтобы доказать свою любовь? Как именно он разрушил мою жизнь?

Я массирую виски, пытаясь вспомнить хоть что-то, но пусто. Никакие воспоминания не приходят в голову. Это бесполезно.

Подрываясь с кровати, вытираю пот со лба, сжимая руки в кулаки. Грудная клетка быстро вздымается, а сердце громко бьётся в груди, не давая мыслить здраво. Я больше не могу находиться в этом закрытом пространстве, мне нужен воздух. Мне нужна свобода.

Устав от вопросов в голове, которые не имеют ответов, хватаю первую попавшуюся огромную кофту, лежащую в куче разбросанных вещей. Скрываю под ней мою фигуру и выхожу на улицу.

Ночное небо усеяно звёздами, на которые я не в силах сегодня смотреть. Не в силах смотреть на влюбленные и целующиеся пары на лавочках около парка, на одиноких и расстроенных людей. Не могу.

Хочу сбежать, далеко и надолго, но этого тоже не могу сделать. Только на один момент, ведь реальность всегда впереди. Я могу убежать сейчас и насладиться мгновением тишины в голове, а завтра сразиться с реальностью, где миллионы вопросов, рисков, проблем и монстры прошлого. Но ноги делают выбор за меня, ускоряя шаг, переходящий в бег.

Я бегу от прошлого, от монстров, живущих на земле, от неизвестного преследователя, от будущего.

Ступни гудят, легкие горят от быстроты бега. Силы стремительно покидают моё тело, но скорость не уменьшается. Если дам слабину сейчас, то больше не побегу. Крики, кровь, грязные слова, запах и боль покидают мысли. Остаётся только стук сердца и прерывистое дыхание.

Теперь я ощущаю только пустоту. Наконец пришла блаженная тишина.

Тишина в голове, в сердце. Больше нет тьмы, которая пытается высосать всё живое, что осталось во мне. Глаза смыкаются, погружаясь в спокойную темноту без кошмаров. Бегу в полном мраке. Настолько тёмном, что я не чувствую жизни вокруг и внутри себя.

Когда умру, меня будет окружать такая же тьма, или монстры последуют за мной в потусторонний мир?

Эта мысль соблазняет проверить теорию в голове. Тогда всё закончится, и не начавшись. Может, я переоценила свои силы? Мне не выдержать. Может, смерть – единственный выход для меня? Выбежать с закрытыми глазами на проезжую часть и всё закончить.

Нужен только шаг и одна секунда, чтобы всё закончить.

Нет, Ребекка, нет. Это выход для слабых, ты никогда не входила в их число.

«Ты не сдашься», – громко гремит голос отца в голове, заставляя мой шаг замедлиться.

«Где мне взять силы, папа?» – мысленно кричу, услышав лишь мёртвую тишину в ответ.

Лоб сталкивается с твёрдой поверхностью, боль от удара пронизывает пульсирующий череп. Я действительно убила себя сейчас? Руки, обхватывающие меня, доказывают обратное. Это не машина, а всего лишь человек, в которого я врезалась.

– Чёрт, прошу прощения, – бормотание срывается с губ, руки тянутся к голове, пытаясь унять боль.

Хочу отстраниться от держащих меня рук, но они не отпускают. Мои глаза открываются, и боль сразу же отдаёт в голову, но всё резко прекращается и замедляется, когда сталкиваюсь с глубоким взглядом, который мне знаком. Нет, этого просто не может быть. Я действительно настолько невезучая?

Передо мной стоит мужчина из клуба, и его руки удерживают меня так же крепко, как во время нашего медленного танца.

Скажите, что это сон или галлюцинация. Пожалуйста, скажите мне это.

Моргаю пару раз, но он не исчезает, появляется только его улыбка, которую он подарил мне в клубе в тот раз. Улыбка, заставляющая нервы трепетать.

Его широкие плечи напряжены, мускулистые руки держат с уверенностью моё задыхающиеся тело, не собираясь отпускать.

– Тебя преследуют? – серьезный тон и тяжёлый взгляд этого мужчины делают странные вещи с моим телом.

– Нет, – подражая его тону, отвечаю, вырываясь из оков крепких рук.

«Да», – хотело слететь с моих губ, ведь меня действительно преследуют. Каждый день, каждый час и каждую секунду. Преследуют страхи, воспоминания и боль. Они всегда рядом, как бы далеко я не убегала.

– Ты лжёшь, – с уверенностью отвечает мужчина, буравя меня своим пронизывающим до костей взглядом.

Кем он себя, нахрен, возомнил?

Недовольство вспыхивает в груди, злость прорывается на поверхность. Сначала он приглашает на танец, если это можно было назвать приглашением, меня никто не спрашивал, а после исчезает, воспламенив все моё тело. Затем я встречаю его около своего дома.

А теперь он действительно спрашивает меня о преследовании, когда именно этим и занимается?

Чёртовы, сумасшедшие мужчины, которых надо уничтожать ещё в утробе.

– Может, ты преследуешь меня?

На мой вопрос его глаза загораются огнём. Этот мужчина пугает меня. Пугает то, как он влияет на моё тело. Пугает, что читает меня так легко.

Откуда он знает о преследовании? Как понял, что лгу? Кто он, и что ему, чёрт возьми, нужно от меня?

Опять череда вопросов, от которых пыталась убежать, но с появлением этого мужчины их стало только больше.

– Может, и так, – издевательские нотки отчетливо звучат в его голосе. Он не отрицает моё предположение.

– Что это значит?

Мужчина делает шаг на встречу, рука тянется к моему лицу и вместо того, чтобы отстраниться, я застываю на месте. Он заправляет прядь моих чёрных волос за ухо, не прерывая зрительного контакта.

– Это значит, что я не могу забыть глубину твоих глаз после той ночи. Я вижу тайны, которые ты скрываешь. Убегать бессмысленно.

Тяжело сглатывая, сжимаю дрожащие руки в кулаки и делаю широкий шаг назад. Большая татуированная рука падает вниз, переставая касаться меня и будоражить кровь. Наши глаза не отрываются друг от друга, когда делаю ещё пару больших шагов назад.

Знаю, что бессмысленно, но именно это я и делаю после его сокрушительных слов. Я убегаю с ухмылкой на губах, всем своим видом насмехаясь над словами мужчины. Ему не одурачить меня. Никто и никогда больше не сможет узнать всю глубину моих глаз, которая скрывает тайны. Только в своих сладких речах мужчины могут говорить, что видят тебя насквозь, но они ни черта не видят. Они не видят, насколько мы сломлены по их вине. Мужчины видят только то, что удобно для них и не больше.

Я разворачиваюсь спиной к незнакомцу, ускоряя свой бег, полностью скрываясь в темноте ночи, как это сделал он в нашу первую встречу. Но тайно признаю, что одну мою сторону, похороненную глубоко внутри, пугает желание этого мужчины разгадать мои тайны.

Всё связанное с ним пропитано загадочностью и странностью, которую я желаю разгадать, но не собираюсь уступать этой слабости и отвлекаться. Ведь ничего важнее, чем месть, теперь нет в моей жизни.

Этот мужчина опасен для меня, и я намерена больше никогда не встречаться с ним. Даже случайно.

«Нет ничего случайного в этой жизни», – шепчет тихий голосок, но я всё равно продолжаю убегать от правды.

Ведь так всегда было легче. Ему не добраться до меня. Никому не сделать этого. Больше никогда.

Но так ли это?

Глава 8

Nightmare – Halsey

Я не сладкий сон,

Я – твой кошмар наяву

Спустя две недели принятия ситуации и выработки нового плана мы переходим к миссии. Интуиция кричала довериться преследователю, поэтому я решила рискнуть. Вначале было трудно, страхи съедали живьём, кошмары вернулись с новой силой из-за того, что мысли не покидали картины прошлого и осознание, что всё придется повторить вновь. Но отключив панику и включив мозг, поняла, что не всё так плохо. Рядом будет Лиам, он не позволит никому мне навредить. В этот раз играю я, а не они.

Всё находится в моих руках, ситуацию контролирую именно я, никто другой. Никто не причинит мне боль. Никогда больше.

Я наблюдаю, как Лиам взламывает систему безопасности одного из любимых заведений Маркуса, в котором он сегодня ужинает. Нам нужно знать, когда он покинет ресторан, чтобы я сделала свой выход. Маркус ужинает в полном одиночестве, что существенно облегчает нам задачу.

В голове закрадываются сомнения насчет нового плана действий. Ведь предыдущий мы готовили три года без передышки, вкладывая все свои силы и знания, а теперь это всё пошло насмарку. Сложно отказаться от решений, в которые было вложено столько сил. Но, возможно, это и к лучшему, нужно принять ситуацию и действовать по обстоятельствам. Мы не всезнающие, поэтому не могли предположить, как всё пройдёт.

– Ты уверена, что справишься? Если нет, мы придумаем что-нибудь другое, – обеспокоенно спрашивает Лиам, пытаясь перехватить мой взгляд.

– Я выдержу всё, что нужно, всегда это делала. Я не отступлю из-за страха в голове, Лиам, – уверяю напарника, чтобы это обеспокоенное выражение исчезло с его лица.

Да, страхи всё ещё живут внутри меня и никуда не ушли, но я собираюсь преодолеть их, как делала это всегда. Мне надоело бояться. Надоело страдать, плакать. Пришло время отключить чувства и начать делать то, для чего я вернулась.

Вершить правосудие.

Мое сердце бьется ровно, никакого волнения, я ничего не чувствую после вчерашнего. Может, просто опустошена, устала от чувств, но так лучше. Приятно, когда внутри пустота.

– Если вдруг что-то пойдет не по плану, я защищу тебя.

Лиам кладет руку мне на плечо, слегка сжимая, выражая поддержку.

– Знаю, я никогда в тебе не сомневалась, – искренне говорю, стараясь сдержать слёзы от проявления ко мне мягкости и кладу руку поверх его, сжимая в ответ.

Лиам резко поворачивает голову к монитору ноутбука, его брови сходятся на переносице от напряжения. Пришло время. Мой взгляд тоже обращается в ту сторону. Маркус расплачивается за ужин, а это значит, что мне пора начать играть свою роль.

– Прольём немного крови?

Садистская ухмылка и озорной блеск появляются на лице Лиама. Он так же, как и я, долго ожидал этого часа. Сегодня мы покончим с первым в нашем списке, и так будет с каждым, пока они не ответят за свои поступки.

– Прольём, – подтверждает с тёмным блеском в карих глазах. – Мы затопим этот город кровью грешников.

Ох, мы непременно это сделаем.

Кивая в знак согласия, выхожу из машины, притаившись в тёмном углу на улице около ресторана, где стоит машина Маркуса. Здесь так же темно, как и в моей голове. Демоны зловеще шепчут на ухо, предлагая разные варианты расплаты. Они долгое время прятались без возможности увидеть свет. Больше не намерена их держать на коротком поводке. Пришло время проявить эту свою сторону. Пришло время освободить монстра.

В поле зрения появляется силуэт Маркуса, он открывает машину, щёлкая фарами.

Пора, у меня нет времени на другие мысли.

– Помогите! Помогите! – кричу во всё горло, не жалея связки.

Выбегая из укрытия, спотыкаюсь перед его машиной, привлекая к себе ещё больше внимания. Для полного образа пострадавшей мы разорвали одежду на мне, я собственноручно разбила себе губу и вырвала клок волос. Ничто не должно нас выдать. Маркус опытный хищник, замечающий все детали, поэтому пришлось идти на жертвы.

Шарканье ботинок возле моей головы доказывает, что я отлично справилась с ролью. Но ещё не время радоваться. Поднимаю глаза к его лицу, видя монстра, скрывающегося под личностью человека. Он смотрит на меня с пустым выражением лица, которое невозможно прочесть. Я хватаюсь за край его брюк, пытаясь сделать себя жалкой в глазах Маркуса.

– Помогите мне, он убьет меня, – мольбы слетают с губ дрожащим голосом, это меняет выражение его лица.

Маркусу нравится, когда его умоляют.

– Садись в машину, я отвезу тебя в безопасное место, – без колебаний предлагает, улыбаясь во весь рот.

Со стороны это может показаться безобидной улыбкой, но это оскал хищника, который нашел себе жертву. Черты его лица вызывают у меня отвращение. Ни один костюм Прада не скроет дерьмо, которое он из себя представляет.

Придерживаясь образа, поднимаюсь на ноги, пошатываясь. Он ловит мой локоть для поддержки, прикосновение вызывает приступ рвоты. Мне противно от количества крови на руках, которые сейчас касаются и пачкают меня. Прикусываю губу, делая медленные вдохи, избавляясь от этого ощущения. Я отмою себя, но ему никогда не отмыть все свои грехи. Маркуса ждет Ад на земле и наверху, я собственноручно позабочусь об этом.

Маркус помогает мне дойти до машины, открывая дверь на заднее сидение. Меня удивляет тот факт, что он не посадил меня спереди. Но тут же осеняет. На переднем сиденье он не сможет изучить меня, а через зеркало заднего вида ему будет удобнее делать это.

– Куда вы отвезете меня? – спрашиваю растерянно, оглядываясь вокруг, делая вид, что меня преследуют.

– В больницу, – с этим словами он захлопывает дверь и направляется на водительское сидение.

Не думала, что комната Маркуса для садистских пыток называется больницей.

Единственное, что он лечит там – свои потребности психа, лишая женщин жизни.

– Спасибо, спасибо вам, – благодарности слетают с уст, хотя мне хочется кричать о желании убить ублюдка.

Маркус молчит, но от меня не ускользает подъём его губ в отвратительной, присущей хищнику, манере. Жгучая ненависть охватывает всё внутри, нет боли и страха. Только злость, отвращение и ненависть.

Что они сделали с моей жизнью?

Я правда пыталась не ненавидеть их, не хотела захлебнуться в этих чувствах. Но я не могу. Ненавижу за то, что сделали со мной. Забрали всё, что когда-либо имело смысл. Растоптали, сожгли, станцевав на руинах. Украли без угрызения совести жизнь светлого человека, который был добрее ангелов на небе.

За что?

Просто для своего же развлечения, а теперь родители Эмили погрязли в вечной боли от потери единственного ребенка. Сколько ещё таких жизней они забрали, я даже не хочу считать.

Ненависть так остро режет мою грудь, что я не могу её игнорировать. Если суждено захлебнуться в ней, то лучше так, чем в крови невинных людей.

– От кого ты бежишь?

Глаза Маркуса сталкиваются с моими в отражении зеркала. Дрожь бежит по телу от пустоты в них, там нет жизни и нет ничего человеческого.

– Парень, он напился и потерял контроль, – дрожь в голосе и в теле сопровождают меня весь разговор, доказывая, что я неплохая актриса.

Начинаю плакать, тихо всхлипывая. Моё тело дрожит, подтягиваю колени к груди, обхватив их руками, качаясь в разные стороны, как душевно больная. Такие эмоции не даются мне легко, чтобы вызвать их приходится вспоминать крики Эмили, её мольбы и последние слова.

Маркус сохраняет молчание, только скорость автомобиля выходит за рамки нормальной. Ему не терпится начать свою новую кровавую картину. Он понял, что искать меня никто не будет, а даже если будут, можно ведь всё спихнуть на парня абьюзера.

Около десяти минут делаю вид, что меня разрывает от боли и слез, всё ещё качаясь в разные стороны. Немного стихая, падаю и растягиваюсь всем телом на сидении, колени прижимаю к груди, глаза крепко закрываю, изображая на лице спокойствие, показывая, что ушла в царство Морфея. Маркус поверит в это, ведь у меня только что была сильнейшая истерика и стресс.

После моего спектакля мы едем ещё примерно минут пять до места назначения. До моих ушей доносится звук тормозов, Маркус глушит машину и тихо захлопывает дверь с водительской стороны.

Пришло время моей игры и конца Маркуса.

Дверь с моей стороны открывается, я чувствую его дыхание над моим лицом, его отвратительный грязный взгляд. Ни единый мускул не двигается, стараюсь даже не дышать. Руки обхватывают моё тело, прижимая к его, худому и холодному, а вокруг тишина. Я слышу только звук колыхающейся листвы, нет никаких звуков дороги.

Значит, Маркус отвез меня за город, как мы и предполагали. Успокаивает только одно – я не одна, датчик позволяет отслеживать моё местонахождение, а значит, Лиам рядом.

– Такая сладенькая, а какие формы. Мне не терпится разрисовать их своим клинком и попробовать на вкус, – тихий зловещий шепот звучит над моим лицом, опаляя дыханием, в котором улавливаю нотки алкоголя.

Мне стоит всех усилий, чтобы сдержаться, когда воспоминания пробираются в голову. Он уже пробовал всё это, но ничего не помнит. Маркус не запоминает лица, они никогда не играли роли, только его эскизы на телах бедных девушек.

Извращённый художник.

Когда легкий ветерок перестает касаться моей кожи, я понимаю, что он занёс меня внутрь. Холодные руки кладут меня на твёрдую поверхность, часть меня радуется, что он наконец перестал ко мне прикасаться. Я слышу шарканье, слышу, как открываются шкафы, стук лезвия. Маркус начал подготовку.

– Так сладко спишь. Каким лезвием тебя разбудить, красавица? – от его вопроса ненависть и тяга к расплате бунтуют в моей крови.

Сохраняю молчание, продолжая делать вид, что сплю. Мне нужно, чтобы он подошёл ближе, тогда я смогу нанести удар.

Рука, сжимающая мою грудь до жуткой боли, заставляет вздрогнуть и открыть глаза. Маркус стоит рядом, блуждая руками по моему телу, сжимая все самые интимные части меня. Сначала он насилует своих жертв до потери сознания, а потом, когда они уже не в силах сопротивляться, начинает вырезать узоры на коже. Меня охватывает ступор, не могу пошевелить конечностями. Это животный страх, как в ту ночь. Я не могу ему противостоять.

– Думаешь, я не узнал тебя, леди в красном?

Холодное лезвие прижалось к моему горлу, одно неверное движение, и я покойник, но судя по выражению лица Маркуса, легкая смерть – это не то, что он выбрал для меня.

Я не удивлена, что препарат подействовал и он догадался. От его проницательной натуры это бы не ускользнуло, особенно если Маркус ощущает опасность, либо я просто вколола недостаточно. У меня был план на этот исход событий, но паника окутала тело, и оно не собирается подчиняться голове.

Так всегда происходит, когда мужчина касается меня в подобной манере. Контроль ускользает из пальцев, открывая проход удушающей панике. Только с другими мужчинами было легче, они не были монстрами, которые осквернили моё тело три года назад.

– Твоя игра была восхитительна, я поверил на долю мгновения, пока не увидел знакомый блеск в твоих глазах, вспомнив ту ночь у дерева. Ты жаждешь наказать меня, но за что? – Маркус делает задумчивое выражение лица, на его губах появляется улыбка. Кривая и слишком широкая улыбка, доказывающая его безумие. – Хотя, это не столь важно теперь. Ты сама пришла ко мне, думая, что женщина может переиграть сильного мужчину. Поэтому наказана за свою глупость будешь лишь ты, леди в красном.

Клинок продвигается ниже, к основанию груди, оставляя красный след. Я не издаю ни звука, не чувствую никакой боли. Только стук сердца от лихорадочной паники, пока пытаюсь побороть её и использовать второй план.

«Ты позволишь ему снова осквернить своё тело, Ребекка? Ради этого ты так легко сдалась?»

Нет и ещё раз нет. Не ради этого.

Демоны, которые до этого момента посылали только пагубные мысли, шепчут то, что даёт силы. То, что пробуждает насилие в моей крови. Я не слабая и могу дать отпор. Я могу это сделать.

Взмах моей руки, и пространство наполняется яростным криком боли. Ради этого я здесь и ради этого не сдалась.

Маркус отшатывается назад, падая на задницу. По его руке, которая сжимала моё бедро, стекает ручеёк крови. Размахивая руками при падении, он ранил меня ещё глубже, но это сейчас не важно. Из-за паники я забыла, что имею при себе оружие, которое могу использовать против него. Я намного сильнее Маркуса, я училась сражаться, а не только приносить боль клинком. Он не имеет первой привилегии, что играет мне на руку. От вида крови Маркуса меня охватывает странное чувство. Я теряю часть себя, человеческую часть. Ведь, ранив человека, ничего не чувствую внутри, ни капли сожаления, ни вины. Я делаю это во второй раз, разрезаю плоть без колебаний. Плевать, что сделал Маркус, но чем я лучше монстров прошлого, если так легко могу причинить боль человеку?

Наверное, это мой первый шаг в бездну. Но он стоит того, чтобы в дальнейшем спасти жизни невинных.

Значит ли это, что, чтобы добиться справедливости, нужно пройти путь монстра и, возможно, никогда больше не выбраться оттуда? Думаю, я узнаю ответ в конце своего пути.

– Ты чёртова тварь! – рычит Маркус, бросаясь на меня с ножом.

Рефлекс срабатывает быстрее, чем его нож успевает полоснуть моё горло. Одной ногой вышибаю оружие из его поднятой руки, другой ударяю в колено и слышу хруст костей. Вой режет уши. Вой боли и проигрыша. Ты проиграл, Маркус. Но я не чувствую победы, триумфа. Я совсем ничего не чувствую. Только холод, который позволяет жестокости довести дело до конца.

– Ты ведь не помнишь меня? Я имею в виду не ту ночь на балу.

Маркус непонимающе разглядывает меня, отползая назад, когда я начинаю приближаться. Раньше гадала, есть ли хоть какие-то чувства у них. Видимо, есть, ведь сейчас я вижу страх и смятение на его лице. Не такие уж и бесчувственные монстры, какими кажутся на первый взгляд.

– Сумасшедшая сука, – шипит Маркус, продолжая уползать.

Слишком поздно, от грехов не убежать. Карма обязательно укусит за задницу за все плохое, что мы сделали.

– Двадцать шестое июня две тысячи девятнадцатого года, ты помнишь этот день, Маркус? – эта дата с болью вырывается у меня.

Дата, разрушившая всю мою жизнь. Забравшая всё хорошее, что было, оставив только сожаление, чувство вины и желание вернуться в прошлое. Монстр не помнит ничего, ему не была важна эта дата, ведь не его жизнь тогда разделили на «до» и «после». Не выдержав, бью подошвой по его лицу, желая, чтобы хоть что-то на нём промелькнуло, чтобы моё желание убить Маркуса ушло.

– Я убью тебя, они убьют тебя, – рычит, захлёбываясь собственной кровью.

– Вам следовало сделать это ещё в тот день, теперь слишком поздно, Маркус.

Понимание резко мелькает на его лице, он наконец-то вспомнил, ведь я единственная жертва, которой удалось выжить.

– Сожаление о прошлом – дерьмовая вещь, не так ли? – задаю вопрос, когда вижу эту эмоцию на его лице вперемешку с ужасом.

– Чего ты хочешь?

Делаю задумчивое лицо, прикладывая палец к подбородку. От меня не ускользает, как дергается его кадык от нервов. Зверь, загнанный в свою же ловушку.

– Желаю, чтобы ты страдал так же, как и все те, кого ты убил.

– Я заплачу тебе, сколько попросишь, у меня много денег. Больше, чем ты можешь себе представить, – предлагает Маркус, выдавливая что-то наподобие улыбки.

– Ты жалок.

– Я согласен на это, теперь отпусти меня, и я обещаю, ты уйдёшь безнаказанной. Если убьёшь меня, они придут мстить. Они уничтожат всё, что имеет для тебя значение, я не стою ни единого пенни из этого. Сохрани свою жизнь и будь умнее. В первый раз тебе дали шанс выжить, во второй раз этого не повторится.

Истеричный смех срывается с губ. Я так долго мечтала увидеть ночной кошмар в плачевном состоянии. Это, пожалуй, даже лучше картины, которую я рисовала в голове.

– Знаешь, чего ты стоишь, Маркус? – приближаюсь к нему, опираясь ногой в его грудь, прижимая к земле. – Клетки, разрушения, боли, отчаяния и безысходности, которая ожидает тебя, когда я покончу с тобой.

Маркус яростно кричит, пытаясь встать, но сломанное колено тянет его обратно вниз.

– Где флэшка?

Я ждала этого вопроса, Маркус до последнего пытался сделать вид, что она не важна.

– Эта флэшка?

Рука тянется к шее, снимая кулон, на котором подвешена самая дорогая вещь Маркуса. Его глаза вылезают из орбит, вена пульсирует на шее в беспорядочном ритме. Он боится, что его сокровищу навредят. Как боялась тогда я. Меня никто так и не услышал, поэтому теперь я закрою свои уши.

– Ты об этом говоришь? – демонстративно кручу перед его лицом, вызывая хныканье боли, когда у него не получается до меня дотянуться.

– Верни! Верни мне её! Ты сука! Чёртов мертвец!

Крики Маркуса вызывают у меня коварную улыбку. Моя рука тянется к металлическому молоту, прикрепленному на стене, предназначенному для крушения человеческих костей. Всё это время смотрю ему в глаза, многообещающе улыбаясь. Я вижу, как дрожат его руки от безысходности. Маркус ничего не может сделать, не в силах помочь себе, как жаль. Бросаю флэшку перед ним, разбивая её топором на мелкие кусочки под звуки отчаянных криков. Ломаю так же, как это сделали они с моей жизнью. Медленно, мучительно, разрушая самое ценное. Стирая до неузнаваемости, лишая возможности жить. Больше нет ничего ценного у Маркуса. Это была его коллекция убийств, начиная с родной матери. Он так ей дорожил, что с гордостью носил всегда с собой. Коллекционерам тяжело терять свои коллекции, которые они упорным трудом собирали годами. Так больно, что слезы блестят в его глазах. Эта была цель жизни Маркуса, которую я сейчас стерла навсегда.

Я перевела материал с флэшки на свой компьютер, зная, что там есть и видео с моим участием, видео с Эмили. Я не смотрела их и не собираюсь. Они понадобятся мне для другого, для последнего шага, приговора Маркуса.

– Что ты собираешься со мной делать? – жалобно спрашивает Маркус, смирившись со своей судьбой.

– Разрушить.

Глава 9

Beautiful Mess – Kristian Kostov

Вода так глубока – как же нам дышать?

Как нам подняться?

Закат напротив красиво сливается с озером, создавая сердце на поверхности воды, и моё сердце сжимается от этой картины. После сделанного мне нужно было время побыть одной и всё переваривать, поэтому я отправилась на любимое место – озеро Мичиган.

Оно стало для меня особенным с детства. Выходные мы с родителями, в основном, проводили здесь, устраивая пикники и слушая песни мамы под гитару.

Но теперь я совсем одна в полной тишине, где не слышится мягкий голос мамы, поющий песни, посвященные мне и папе. Больше не слышу громких, поддерживающих хлопков в ладоши от папы, глаза которого всегда горели яркой любовью, слушая пение мамы. Ничего из этого больше нет. Только тишина. И я.

Шум воды перебивает мысли в голове, появляется желание стать волной и унестись прочь от этого мира. Туда, где спокойно, безопасно. Туда, где родители и Эмили.

Вчера первый человек был наказан. Маркус сломлен и уничтожен. Но почему я не чувствую удовольствия? Меня пугают мысли, что я становлюсь такой же, как и они. Пустой, жестокой, бессердечной оболочкой. Но я не могу отказаться от всего и продолжить жить как нормальный человек. Начало положено, я дойду до конца, и будь что будет. Я приму свою судьбу.

Зачастую люди придерживаются мнения, что мы сами пишем свою судьбу. А если посмотреть на это с другой стороны? Ничего не зависит от нас, ещё не родившись, мы выбрали свою судьбу и путь. Исход уже давно известен, но только не нам.

Встряхивая головой, отталкиваю все мысли подальше, пытаясь насладиться тишиной, которая так была нужна. Но мысли всё равно лезут обратно, не давая покоя.

Я сижу одна на лавочке с полупустой бутылкой пива, не хватает только никотина в лёгких. Но не вижу никого поблизости, у кого можно было бы попросить сигарету, чувствуя из-за этого досаду и разочарование. Я осознаю, что у меня большие проблемы с зависимостью от алкоголя, но только так могу справиться со стрессом. Если найду другой способ, то обязательно слезу, но, очевидно, не сегодня.

Где-то вдали, если прислушаться, играет шумная музыка из бара, приглашая меня навестить это заведение и выпить чего-нибудь покрепче пива. Но как бы ни хотелось, сделать этого не могу, завтра в планах посетить одно важное для меня место, а не страдать весь день от похмелья и головной боли.

Соблюдая традиции, поворачиваюсь в сторону заведений и наблюдаю за людьми вокруг, за их беззаботностью, смехом, любовью. Что скрывается за счастьем на лицах? Возможно, сильнейшая боль.

Меня никогда не привлекали большие компании, зачастую я была наблюдателем. Мне нравилось слушать, следить за поведением людей, анализировать. Молчание, тишина, покой – это про меня. В школе пришлось соответствовать ярлыку “самая популярная девушка школы”. Хоть мне это и не нравилось, люди сами тянулись ко мне, оттолкнуть тогда было не в моём слабом характере. Мне не нужна была популярность, которую на меня повесили из-за отношений с Адрианом. Мне был нужен только он. Сейчас я даже не знаю, являлось ли то чувство любовью между нами или всё было иллюзией.

Адриан был моей первой и последней любовью. Он отбил всё желание иметь какие-либо отношения в будущем. Мужчины сначала носят нас на руках, а потом выбрасывают из своей жизни, как ненужный мусор. Вот какая была моя первая любовь. Меня использовали для достижения цели, как залог, и на этом всё. Я не отрицаю, что есть хорошие мужчины, как Лиам. Но на данный момент отношения не стоят в приоритете, и я не знаю, будут ли когда-нибудь стоять снова.

Опускаю взгляд вниз, переставая наблюдать за счастливыми людьми вокруг, когда боль в груди становится слишком неудобной. Но я быстро забываю об этом, когда в глаза бросается кровь на кроссовке.

Это кровь Маркуса.

Не хочу, чтобы хоть какая-то часть монстра оставляла на мне свой след. Больше этого не допущу. Больше никому не осквернить меня.

Я встаю с места, быстрым шагом направляясь к озеру с намерением смыть кровь.

«Зачем ты зря мочишь свой кроссовок, если всё твоё тело усеяно его следами? Водой их не смыть», – издевательски шепчет внутренний голос, который отталкиваю в самую бездну души.

Усердно тру кроссовок, но ничего так и не происходит. Кровь не стирается, как бы ни старалась. Она остается, служа напоминанием о вчерашней Ребекке. О монстре, которым я могу быть.

– Решила искупаться? – голос позади застаёт врасплох, подпрыгиваю на месте, хватаясь за сердце.

Я оборачиваюсь назад, и моя челюсть почти соприкасается с полом.

Просто, какого хрена, это опять он?

– Не стоит бояться меня.

Незнакомец из клуба смотрит на меня своими чарующими глазами, держа руки по швам. Я действительно не понимаю, как это происходит. Либо судьба – коварная вещь, либо он преследует меня.

– Тебе не кажется странным преследовать девушку? Мы в двадцать первом веке, сейчас другие методы ухаживания.

Мужчина проводит пальцами по губам, пытаясь скрыть улыбку. При солнечном свете он кажется ещё красивее, особенно его глаза, в которых появился странный блеск.

– Тебе не кажется странным постоянно оказываться в местах, где я работаю?

– Объясни, – требую, находясь в полном замешательстве.

– В первую встречу ты привлекла моё внимание в моем собственном клубе, во вторую бегала в парке около моего офиса, в третью сидишь напротив моего бара. Поэтому спорное суждение, кто кого преследует, – во время своей речи он медленно приближался ко мне, пока не устроился рядом.

Я упиваюсь его внешностью, голосом, но глаза привлекают все моё внимание. Не знаю, каким образом у них это получается, но они очаровывают своей яркостью и красотой. При дневных лучах солнца мне удается лучше разглядеть их: чёрный ободок, обрамляющий зрачок, светло жёлтый оттенок вокруг и ярко-оранжевый, смешанный с коричневым оттенком в середине. Я ещё не встречала мужчин с такими привлекательными глазами. Судьба определённо проверяет меня на прочность.

– Это называется совпадением, поэтому не обязательно было нарушать моё личное пространство, – язвительно отвечаю, собираясь встать, чтобы убраться от мужчины подальше, но его рука останавливает меня.

Большая ладонь теплая и мозолистая. Взгляд, которым он одаривает меня, кричит о вызове. Это плохой знак, ведь я никогда не отказываюсь от них.

– В нашу первую встречу ты не была похожа на боязливую особу, – в тон моей язвительности отвечает мужчина, отпуская руку.

Тело расстраивается, когда касание прерывается. Я могу списать эту реакцию только на то, что мне не хватает физического контакта. Тело всё ещё не хочет поддаваться суровости и устранить эту ненужную потребность в другом человеке рядом.

– А во вторую?

Не знаю, зачем задаю этот вопрос. Зачем продолжаю разговаривать вместо того, чтобы уйти?

Лицо мужчины становится задумчивым, прежде чем он решает дать мне ответ.

– Испуганной, потерянной, уставшей.

Сердце сжимается от осознания, что кто-то видит меня. Не мою маску, а меня.

– Зачем ты подошёл ко мне?

Этот вопрос интересен мне давно. Я не понимаю его мотивов, он делает странные шаги ко мне и в итоге уходит, ничего не объяснив. Да, во вторую встречу сбежала я, но этот мужчина напугал меня своими намерениями. Я и так тогда была не в себе.

– Разве тебя возможно игнорировать?

Между нами воцаряется странная тишина. Я перевожу взгляд на его лицо, видя, что он уже смотрит на меня. От взгляда мужчины напротив бегут мурашки, это не просто взгляд, он наслаждается зрелищем.

– У тебя удивительные глаза, – его голос с хрипотцой и тихий, как будто он не собирался говорить эти слова.

– Какие у тебя мотивы? – мой голос звучит грубо, я нахожусь на грани злости.

Я зла на себя, очень зла. Моё тело дрожит из-за его комментариев, тепло скапливается внизу живота, и волна мурашек отправляется в путешествие по коже.

Почему один комплимент о моих глазах от незнакомого мужчины способен превратить меня в лужу? У меня должно быть больше самообладания.

Загадочное поведение мужчины наводит меня на предостерегающие мысли и выводит моё недоверие из спячки. Он странно действует на меня, и, не буду врать, это привлекает, но я не могу обрести то, чего желает моё безнадёжное сердце. Ни сейчас, ни в будущем. Никогда.

У меня нет времени на игры, пусть лучше сразу говорит, что ему надо или проваливает к чёрту.

– Позволь мне отвезти тебя домой, и ты узнаешь мои мотивы.

Коварная и вызывающая улыбка появляется на губах мужчины, когда он приближает своё лицо ближе к моему, видя мою растерянность.

– Договорились, – легко соглашаюсь, несмотря на всё недопонимание ситуации. Я не тот человек, который уклоняется от вызова.

Мурашки бегут по коже от прохладного ветра и не только. Сканирующий взгляд не даёт успокоиться нервозности внутри меня, он изучает меня и что-то ищет. Но что?

– Ты замерзла, – не спрашивает, а утверждает мужчина, смотря на открытые участки моей кожи.

– Нет, – мой голос твёрд, но дрожащее тело выдает ложь.

Отхожу от мужчины, направляясь к выходу с озера, намереваясь отправиться домой и узнать мотивы странного незнакомца. Он идет следом за мной, снимая чёрную рубашку, которая была одета поверх чёрной футболки. Все наши встречи он был только в чёрной одежде, хорошо подходящей его ауре.

Тёмная, соблазнительная и опасная.

Мягкая ткань касается моей кожи, когда мужчина бросает мне на плечи рубашку, ожидая, что я надену её. Но у меня не остается выбора, судя по тяжёлому взгляду незнакомца.

Если не надену, он сам натянет, а я не хочу ощущать тепло его рук на своём теле.

Удовлетворение наполняет кровь, мне приятно ощущать заботу. Но я не позволяю себе привыкать к подобным жестам даже от Лиама. Ведь ничего не вечно, а отвыкать всегда больнее.

Мужчина резко берёт меня за руку, заставив всё моё тело окаменеть. Он не должен так прикасаться ко мне, будто мы имеем какое-то значение друг для друга. Это ничего не значит и не будет. Я пытаюсь вырвать руку, но не добиваюсь никакого успеха. Хватка мужчины крепче стали.

Больше я не пытаюсь вырвать руку, не желая тратить силы и время. Я уже поняла, что он властолюбивый, нарушает личные границы, с наслаждением наблюдая, как это приносит дискомфорт другим. Но почему тогда я не чувствую даже доли негатива внутри? Нет бунта внутри, чтобы противостоять.

Слишком много претензий у меня появилось к своему предательскому телу.

Мужчина подводит меня к огромному чёрному байку. Этот цвет действительно окружает всю его среду.

Татуированная рука протягивает мне единственный шлем, тепло снова появляется в груди от осознания, что незнакомец беспокоится о моём состоянии. Забота от Лиама всегда ощущается как дружеская опора, но от мужчины, который заинтересовал моё тело в сексуальном плане – это имеет совсем другое значение. То, чего я не надеялась больше ощутить.

Еще больше претензий к себе. Теперь прибавилась и глупая голова, которая позволяет подобным мыслям появляться в моем сознании.

Без колебаний принимаю шлем, надевая его на голову. Руки мужчины тянутся вперед, помогая мне застегнуть его, и снова это вызвает тепло. Мне страшно позволять себе ощущать что-то большее, чем влечение. После Адриана я ни с кем не чувствовала большего. Был только секс, не приносящий удовольствия. Он был нужен для того, чтобы справиться со своей травмой и не более.

Мужчина запрыгивает на байк, и это зрелище напоминает мне всадника на чёрном коне. Он чувствует мою заторможенность, поворачивает голову в мою сторону. Чтобы не вызвать насмешку с его стороны, прерываю наблюдение и запрыгиваю назад, обвивая его талию руками.

– Возьмись крепче, – поворачиваясь ко мне лицом, командующим тоном произносит мужчина, прожигая взглядом.

Его глаза настойчивые, зрачки расширились, напоминая чёрную дыру. Тёмная бездна притягивает в свои объятия и заставляет меня нервничать, паниковать. Ведь она под запретом, но я всё равно ощущаю это желание.

– Мне и так нормально, – голос звучит приглушённым за счёт шлема на голове.

Мужчина отворачивается от меня, резко заводя байк, рванув вперед. Меня приклеивает к его спине, приходится крепче ухватиться за талию незнакомца, прижаться всем телом. Я чувствую вибрацию его мышц, напряженность в каждой косточке, когда он ведёт байк. Пресс прекрасно ощущается, доказывая, что мужчина опасен. Он играет со мной и превосходит в физическом плане, я должна быть внимательнее, а не поддаваться эмоциям.

Но я так устала от всего: быть вечно сдержанной, готовой к худшему, глушить эмоции и ожидать опасности от людей. Я позволяю себе закрыть глаза, откинув голову назад, доверившись совсем незнакомому мужчине. Шум улицы уносит меня далеко, в другую реальность, где нет зла и монстров. Жизнь вокруг идёт, движется, когда моя прекратила свой ход три года назад. Я и забыла, каково это – доверять, без проверок временем и поступками. Взять и сделать это без причин. Это ощущается как свобода.

Пристальное внимание вынуждает меня открыть глаза, чтобы понять, в чем дело, и я сталкиваюсь с глазами осеннего леса в зеркале заднего вида. Мужчина, видимо, наблюдал за мной всё это время, но его лицо совсем ничего не выражает, только морщины сгладились, и ушла напряжённость. Он расслаблен, словно почувствовал вместе со мной эту короткую блаженную свободу.

Но только сейчас до меня дошло, что я не говорила свой адрес, а он привез меня прямо к дому. Это значит одно – он следит за мной, и все розовые мысли были обманом сознания. Ему что-то нужно от меня.

Гнев на себя, на него, на всю эту ситуацию вокруг вспыхивает во мне. Я снова позволила себе быть мечтательной дурой, когда обещала, что больше этого не допущу.

Полный провал, Ребекка.

Байк тормозит, и я спрыгиваю с него сразу же, желая разорвать любой контакт, связывающий нас. Агрессивно снимая шлем, разбрасываю свои волосы в разные стороны, бросаю его мужчине в грудь, что вызывает в ответ только довольную ухмылку.

– Говори, – я практически рычу, вызывая этим ещё большую ухмылку.

Он смотрит мгновение на мою грудь в области сердца, замечая очертания татуировки через белую майку. Стучу ногой, привлекая внимание к моему требованию.

– Мои мотивы, – делает паузу, заглядывая в мои глаза, и ухмылка исчезает с его лица, сменяясь на сжатые губы, – разрушить твои стены, узнать все твои тайны и сорвать маски, Ребекка.

Мое имя, срывающееся с его губ, пагубно влияет на мозг. Тембр его голоса с сочетанием моего имени вызывает желание ещё раз услышать это из уст мужчины, который устроил беспорядок.

Чёрт, приди в себя, дура. Он хочет залезть к тебе под кожу, а ты расплываешься от этого на части.

Нельзя, нельзя.

Надев на себя шлем, полностью скрыв от меня чарующие глаза и ничего больше не говоря, мужчина исчезает так же, как и всегда. Сорвавшись с места, оставив меня с кучей вопросов и гневом на саму себя.

Глава 10

Falling Apart – Michael Schulte

Мы бежали в темноте,

Следуя зову наших сердец

Никогда не думала, что найду в себе силы вернуться в это место вновь. В место, где прошло моё детство, место, напоминающее о человеке, с которым я прекратила общение, чтобы его не постигла участь Эмилии.

Я скучаю до безумия. Хочется поговорить с ним, как в старые добрые времена. Включить ужастик, таинственные расследования и смотреть их до раннего утра. Пить коллекцию его чаёв с домашней выпечкой. Забываться в море алкоголя и разговаривать по душам всю ночь напролет, пока не сомкнутся глаза и не пересохнет во рту. Устраивать ночевки в домике на дереве в сильную грозу, ощущая прилив адреналина, но ничего не бояться, ведь мы вместе. Я скучаю по прошлому и не в силах вырваться и двигаться дальше.

Но я выросла, и беззаботное детство было похоронено. Сейчас Джонатан успешен в своём деле, и я не собираюсь это рушить, как бы мне ни хватало в моей жалкой жизни присутствия лучшего друга. Самое главное – его благополучие, а я выдержу, у меня нет другого выбора.

Когда я смотрю на домик на дереве, сердце сжимается от тоски. Он всё такой же и ни капельки не изменился, даже не обвалился. Подхожу ближе, дергаю деревянную лестницу, проверяя её на прочность. Она не сломана и не ослаблена временем. Подтягиваюсь вверх, чтобы забраться внутрь. Это вызывает радостное предвкушение, детский азарт и трепет. Я застываю на месте, когда перед глазами открывается вся картина. В домике чисто и прибрано, кто-то всё время наведывается сюда. Неужели Джонатан?

Воспоминания врезаются в мою голову, когда смотрю на все эти предметы, которые раньше приносили счастье. Пушистый белый ковер, на котором вечно спал Джонатан, потому что не любил кровати. Та самая кровать, подушки которой служили нам реквизитом для боёв. Жёлтая гирлянда наполняла это место уютом. Маленький телевизор для просмотра ужасов. Холодильник в дальнем углу для вредной пищи, которую нам не разрешали есть родители, но мы всё равно делали это в тайне от них. Когда дохожу до доски с фотографиями, на глаза наворачиваются слёзы. Мы были так счастливы, обнимались, улыбались, а самое главное, мы жили.

Сможет ли Джонатан когда-нибудь простить меня? Я оставила его, не объяснив ничего. Он единственный, кто звонил и писал мне после смерти моих родителей, его сообщения до сих пор хранятся в телефоне, служа напоминанием о прошлой жизни. Каждое сообщение друга было проигнорировано. Я просто не могла ответить, хотелось избавиться от всего, что напоминало прошлую счастливую жизнь. Но он никогда не оставлял попыток достучаться до меня, но получал только холодное плечо.

Я никогда не заслуживала такого друга, как Джонатан, и уверена, что никогда не заслужу. Он слишком сильно обрамлён светом, чтобы быть рядом со мой.

– Не думал встретить тебя здесь, – мягкий и до боли знакомый голос парализует всё тело.

Не может быть.

Медленно оборачиваюсь и встречаюсь с улыбкой на всё лицо. Джонатан. Его светлые волосы лежат мягкими волнами, кожа бледная, глаза светятся. Он действительно рад меня видеть, когда я в этот момент разрываюсь на части. Сбежать или податься просьбам сердца.

Джонатан обращает внимание на застывшие на моих щеках слёзы, которые я даже не заметила, и раскрывает объятия.

– Обнимешь давнего друга?

Ноги сами несут меня вперёд, в его объятия, поддавшись зову сердца на короткое мгновение, ведь таких у нас больше может и не быть. Возможно, это последняя встреча. Я желаю ещё раз ощутить его тепло и запах духов, которые Джонатан никогда не менял по моей просьбе.

Наши руки прижимают тела крепче друг к другу, мы сливаемся, становясь одним целым. Сердце трепещет, когда часть прошлого находится рядом и заполняет всю пустоту потери. Ощущения слишком хороши, чтобы быть правдой.

– Я скучал, звёздочка, – ласково произносит Джонатан, вдыхая запах моих волос.

Я молчу, не находя подходящих слов, слишком много чувств внутри. Мне всё ещё не верится в реальность происходящего. Я и не надеялась встретить друга детства. Ещё и прозвище застает меня врасплох, он не использовал его достаточно долго, с класса девятого, если быть точнее.

Отстраняюсь от Джонатана, желая рассмотреть каждую деталь в его изменившемся лице, чтобы запомнить в последний раз и держать этот образ рядом. Он возмужал, исчезли детские ямочки, на их месте появились острые скулы, и тело стало больше.

– Как ты?

Ненавижу всей душой этот вопрос, потому что никогда не могу ответить на него правдой, всегда приходится врать и притворяться.

– Всё хорошо, а ты? – ответ вызывает разочарованный взгляд у Джонатана.

– Не думал, что ложь станет твоей частью. Раньше ты любила правду.

– Многое изменилось с тех пор.

Мы оба замолкаем, рассматривая друг друга, всё ещё не веря в эту встречу.

– Многое – это ты сама, твоё тело полное татуировок? – сканирующий взгляд проходится по всему моему телу.

Лицо Джонатана меняется, когда он замечает виднеющиеся татуировки. Сожаление и сочувствие, проскользнув на его лице, быстро исчезают.

– Могу сказать то же самое. Ты утратил мальчишеские черты, – с улыбкой произношу, делая шаг назад.

Я действительно искренне улыбаюсь сейчас, чувствую безграничное счастье. Как далеки от меня были эти чувства, раз я не могу поверить даже в их реальность.

– Расскажи мне обо всём, что произошло за время нашей разлуки.

Просьба Джонатана вынуждает меня врать, ведь я никогда не расскажу ему правду и не подвергну его жизнь опасности.

– Я окончила юридический университет в Нью-Йорке. Соскучилась по дому, поэтому решила ненадолго наведаться сюда. Скоро придется уехать и заключить контракт с одним офисом, они дадут мне долгосрочную и высокооплачиваемую работу, – ложь легко срывается с губ, и, судя по выражению лица моего друга, он верит в неё. – Что ты можешь рассказать мне?

Джонатан встряхивает свои волосы и присаживается на кровать, хлопая по месту рядом, чтобы я присела.

– Я не поступил в университет, поэтому решил открыть своё дело. Мне нравится. Никто не руководит мной, и я могу делать всё, что заблагорассудится.

Гордость вспыхивает в груди, и я хлопаю Джонатана по плечу, выражая свою радость.

Он смотрит на меня долгое мгновение, возможно, желая что-то сказать, но сохраняет молчание.

Резко это молчание прекращается, и вопрос друга детства оставляет новый надрез на моём и так больном сердце:

– Почему ты бросила меня?

Вопрос разбивает меня изнутри. Я не знаю, что сказать. Я и не ожидала получить укор с его стороны, ведь не бросала Джонатана. Но он имеет право думать так. Я не связывалась с ним, игнорировала все его звонки, делала вид, что вычеркнула друга из своей жизни. Но всегда знала, что происходит в его жизни, наблюдая со стороны. Я всегда оставалась рядом, даже на расстоянии.

– Я не бросала тебя, Джонатан. Я была рядом, может, и мысленно, но никогда не забывала тебя. Разве это возможно? Забыть тебя?

Глаза Джонатана наполняются теплом и надеждой. Надеждой, которую мне придется разрушить. Я буду рядом, но никогда не в реальности. Вскоре мне придётся уйти, оставив его навсегда.

– Думаю, нет, так же, как и мне не удастся забыть тебя, звёздочка.

Его рука тянется к татуировке возле уха, мягко прикасаясь и обводя узор. Звезда. Я набила её около года назад, чтобы она всегда оставалась тёплым воспоминанием.

Звезда означает, что они там, наверху, наблюдают, освещая дальнейший путь по жизни.

– Может, как в старые добрые времена, глянем ужастик? – звуки грома и приближающегося дождя делают эту идею идеальным вариантом.

– Давай тряхнем стариной, друг.

Оба начинаем громко смеяться, наши глаза горят, как и раньше. Хоть мне и придется снова оставить Джонатана позади, как и всё прошлое, сейчас я выбираю насладиться моментом.

Я выбираю жить одним сегодняшним днём. Ведь завтра может и не наступить.

Пару часов спустя

После просмотра фильма, пары выпитых бутылок пива и съеденной пиццы, мы приземляемся на кровать со смехом.

Мы определённо напились.

Джонатан прекращает смеяться, смотря на меня долгим и грустным взглядом, грудь сжимается от хранящейся там боли, которую я принесла. Не в силах больше смотреть другу в глаза, прижимаюсь к нему, обнимая за талию, и наслаждаюсь теплом. Джонатан крепко сжимает в своих руках, сдавливая мне лёгкие, но я не жалуюсь. Задохнуться в его объятиях было бы благословением для меня.

– Это ведь не сон?

Его голос изменился, стал хриплым и грубым. Раньше тело Джонатана было не таким крупным. Теперь он весь состоит из крепких мышц, которые не дают мне дышать. Только волосы остались прежними, та же волнистая причёска, которую я никогда не прекращала любить.

– К счастью, нет, а вот если ты меня сейчас убьёшь своими мускулистыми руками, то это превратится в кошмар.

Джонатан начинает смеяться, отгоняя боль подальше от нас, и ослабляет хватку, лишая меня возможности умереть в его руках.

Холодные руки нежно поднимают моё лицо, карие глаза, которые стали темнее с нашей последней встречи, рассматривают меня как в первый раз. Всё ещё не веря, что я реальна.

– Расскажи мне больше о себе, как ты жил всё это время? Может, у тебя, наконец, появилась девушка? – я решаю нарушить неловкое молчание между нами, чтобы Джонатан перестал смотреть на меня как на призрака.

За всё время нашей дружбы, у Джонатана ни разу не было серьёзных отношений. В школе его часто пытались этим задеть, обвиняя в тяге к мужскому полу. Но долго это не продолжалось, он всё-таки являлся лучшим другом самой популярной девушки школы.

– Как я жил? – повторяет мой вопрос с задумчивым выражением лица. – Просто жил в ожидании тебя.

Чувство вины снова раздувается у меня в груди, и это невыносимо. Невыносимо и то, что он так зависим от меня. Это ненормально.

Так было всегда, начиная с самого детства. Джонатан таскался за мной, как щенок, не заводя других друзей. Не знаю, с чем была связана такая сильная зависимость, но он всегда отнекивался, говоря, что ему и меня достаточно. Но я знала, что это не так, ведь друг всегда с завистью смотрел на то, как я общаюсь с другими ребятами. В итоге я перестала бороться с ним, это его личное дело.

– Я чувствовал себя так одиноко, правда. Мне многое предстоит тебе рассказать.

Джонатан никогда не скрывал, как сильно любит и дорожит нашей дружбой. Но я никогда не думала, что это перерастёт в то, что моё отсутствие будет причинять ему сильнейшую боль. Он должен жить для себя, открываться другим людям, а не делать меня своим миром. Я не заслужила подобной чести.

– Ты должен жить ради себя, а не для меня. Привыкай строить жизнь без моего присутствия в ней, я не всегда буду рядом. Влюбляйся, впускай в свою жизнь новых людей и не бойся им открыться, как мне. Все мечтают о таком друге, а особенно о парне, – завершая монолог, протягиваю руку, чтобы взъерошить его волнистые светлые волосы.

Джонатан долгое мгновение хмурится, обдумывая мои слова.

– Ты спрашивала о личной жизни, так вот. Есть одна девушка, но она далеко. И это невыносимо: скучать по ней и понимать, что она никогда не будет принадлежать тебе.

Моё сердце разрывается от боли в его голосе. Джонатан заслуживает счастья. Он очень хороший парень, поэтому многие девушки никогда этого не ценили, но ему было плевать. Я впервые слышу у друга сломленный голос, как будто воспоминания о ней разрывают его на части. Мне хочется разорвать эту девушку на куски за причинённую ему боль.

– Почему ты говоришь так? – решаюсь всё-таки спросить и продолжить этот разговор, мне важно знать, что у него на душе. Джонатан щедр на информацию, особенно после выпитого алкоголя.

Он долго молчит, погружаясь в раздумья, прежде чем ответить на мой вопрос.

– Она не желает сейчас отношений и находится далеко от меня. Я люблю её, понимаю все желания, поэтому принял её выбор.

Когда он в неё влюбился? Я была ещё здесь? Почему тогда не знала?

Тысяча вопросов крутится в моей голове, оставаясь без логичного ответа. Джонатан никогда не говорил мне об этой девушке, когда я ещё не уехала из Чикаго.

– Отпусти эти чувства, она не заслуживает твоей любви, раз отказала тебе, – переплетаем пальцы, как делали это раньше, когда чувствовали, что кто-то из нас нуждается в поддержке.

– Но даже если смогу полюбить снова, то это всё равно никогда не будет так, как я любил её.

Я решаю оставить его слова без ответа, ведь он прав. Первая любовь никогда не забывается, и ничего подобного больше не будет в жизни, но это ещё не значит, что невозможно полюбить так же пылко. Всё возможно.

– Расскажи лучше, как ты. Как твоё состояние? – Джонатан переводит тему на меня, вступая на опасную территорию, но он открылся мне, теперь мой черёд.

– Ничего. Я ни-че-го не чувствую. Внутри меня абсолютная пустота, – это является правдой, отчасти.

Грусть в глазах Джонатана снова бьёт меня в грудь, доказывая, что я не пустая. Я всё ещё способна чувствовать, переживать, вдыхать все эмоции и чувства.

– Что насчёт Адриана? Вы непонятно расстались, все до сих пор находятся в недоумении. Как же ваша бессмертная любовь?

Эти люди не имеют собственной жизни, раз продолжают лезть в мои дела после стольких лет. До меня до сих пор доходят догадки и слухи о нашем расставании, которые Адриан распускает, пытаясь сохранить свой имидж. Горько улыбаюсь, представляя, как жалко всё это выглядит.

– Это была всего лишь иллюзия любви и ничего больше, – резкий смешок вылетает из моего рта, когда вспоминаю наш провал «вечной любви».

– Почему ты так говоришь? Всё думали, что ты простила его после выпускного, – странные нотки звучат в голосе Джонатана, и не скажу, что он заинтересован тем, что сделал Адриан. Его больше интересуют мои эмоции и чувства насчёт всего произошедшего между нами.

– Никогда не знаешь, кто подставит тебя в самый неожиданный момент твоей жизни, и я имею в виду не только события в выпускную ночь, – он кивает, принимая от меня такой ответ, и не просит подробностей.

– Мне сейчас на ум пришла одна фраза, которую постоянно говорил отец, может, ты помнишь. Жизнь подобна клавишам на пианино. С чёрными и белыми полосами, но не стоит забывать, что чёрные тоже создают музыку. Ищи плюсы в произошедшем в твоей жизни и отпусти прошлое. Я вижу, как это грызёт изнутри, этого тебе не спрятать от меня, Ребекка.

Какие к черту плюсы? В том, что мои родители погибли, а мама не успела осуществить свою мечту? В том, что мой бывший подставил меня и погиб невинный человек?

Да, моя жизнь – это один огромный чёртов плюс.

Гнев вскипает внутри, но я не имею права злиться, Джонатан не знает всей картины.

Он думает, что в тот день на нас напали грабители, мне удалось сбежать, Эмили убили сразу же из-за сопротивления. Смерть родителей – несчастный случай. Это то, что я позволила другу знать и верить в эту версию, поэтому он так рассуждает. Злость ускользает, пропуская спокойствие на своё место, когда благоразумие берёт верх над эмоциями.

– Джонатан, мне правда хочется разговаривать с тобой часами напролёт, но мои глаза против этой идеи, – подтверждаю свои слова зевком.

Я правда слишком измучена алкоголем и всеми чувствами, что вызывает его присутствие.

Джонатан понимающе улыбается, отпуская меня, и возвращается на место на ковре, где он спал, когда мы были детьми и подростками.

– Спи сладко, звёздочка.

Родной голос – это всё, что я слышу, прежде чем уснуть. Этой ночью мне не страшны монстры из кошмаров, Джонатан отгоняет их своим присутствием.

Я рада, что поддалась сердцу, ведь так давно счастье не было так близко, касаясь моей души.

Глава 11

When I R.I.P – Labrinth

Перкосет, пока не притупятся наши чувства

И я курю что-то, что валит меня с ног.

В последний раз бросаю взгляд на спящего Джонатана, собираясь покинуть домик на дереве и никогда не возвращаться. Он, как и раньше, уснул мёртвым сном на белом пушистом ковре из овечьей шкуры. Хочу признать, что мне был необходим этот момент, чтобы окончательно расстаться с частью прошлого. Я больше не вернусь, не буду оглядываться, думать, надеяться на возвращение, мечтать… Но эта картина навсегда останется в моём сердце: мирно спящий друг детства в домике на дереве с растрёпанными кудрявыми волосами и сопящим носом.

Картина, напоминающая беззаботное детство, которое больше не вернуть, остаётся лишь помнить.

Мы провели чудесный вечер с пиццей и пивом. Разговаривая без перерыва, я очень много лгала о жизни. Ведь мои истории, окутанные тьмой, не должны его коснуться, но слушать голос Джонатана было лучшим подарком за последнее время.

Я на носочках пробираюсь к выходу, останавливаясь у двери, не в силах двигаться дальше, желая на мгновение продлить момент беззаботности, дружеской любви и безграничного счастья. Продлить чувства, которые под запретом, но так соблазнительны, что вчера я была не в силах удержаться.

Впитываю глазами образ друга, расслабленного и спокойного, всё ещё не делая шаги к выходу. Я буду скучать. Но я должна уйти сейчас, так будет лучше для всех нас. Я оставила письмо в надежде, что он поймет моё решение и научится жить без меня.

Запоминая в последний раз каждую мелочь лица Джонатана, выбираюсь наружу с колючей болью в груди.

Сердце колотится в бешеном ритме от предчувствия, что поступаю неправильно и упускаю нечто очень важное в своей жизни.

Но у меня действительно нет другого выбора. Нахождение Джонатана рядом – это постоянный страх, что ему будет грозить опасность и что это снова будет моя вина. Я не готова подписываться на повторение истории.

Машина Лиама ждет меня, а он сам стоит на улице, смотря вдаль, нервно постукивая ногой по земле. Обратного пути нет, я приняла решение. Мне нельзя возвращаться, ведь тем самым разрушу ещё одну невинную жизнь. Если моя личность раскроется, они без колебания уничтожат всё самое ценное для меня. Не могу больше так рисковать. Боль и тоска в сердце не стоят таких жертв. Чувства, которые сейчас бурлят на поверхности, я смогу выдержать, но потери ещё одного человека – нет.

Больше нет.

Лиам, чувствуя моё приближение, оборачивается и кивает в знак приветствия. В его глазах снова та жалость, которую я так ненавижу. Она везде, у всех людей, знающих мою историю. Поэтому я не люблю открываться и что-либо рассказывать о себе.

Открываю машину и первая забираюсь внутрь. Присаживаясь на пассажирское сиденье, ожидаю Лиама, который не собирается торопиться.

– Всё в порядке? – задаёт вопрос, усаживаясь за руль.

Неистово ненавижу всей душой подобные вопросы. Ненавижу лгать в ответ, чтобы меня оставили в покое.

– Замечательно, – огрызаюсь в ответ, вызывая расстроенный вздох рядом.

– Я понимаю, что последние дни были напряжённые, но не возвращайся в ту фазу обратно. Тебе не раз придётся столкнуться с монстрами и прошлым, для этого нужны силы, а ты тратишь их на раздражение. Знаю, то, что они сделали с тобой, оставило глубокий след. Если твоей душе будет легче, не отталкивай близких, позволь им быть рядом.

Лиам ни черта не понимает. Сколько бы люди ни пытались помочь, понять, это у них дерьмово выходит, а на слушание бреда, слетающего с их уст, нет больше сил. Единственная помощь, которую они могут оказать, это заткнуться. Никто никогда не поймет тебя, пока сам не столкнётся с твоей болью.

– Ты сейчас серьезно? Предлагаешь пережить мне ещё больше потерь по моей вине?

Горький смех заполняет машину, и он принадлежит мне. Происходящее сводит с ума. Вся моя жизнь на протяжении трёх лет напоминает турецкую мелодраму без счастливого конца.

– Они будут в полной безопасности, я могу поставить жучок, и ты будешь знать, где каждый находится. Если тебе станет легче от общения с близкими, то зачем упрямиться и бояться?

Я настолько зла, что не в силах контролировать то разрушающее словесное дерьмо, которое вырывается с моего рта.

– Ты не поймешь меня, потому что тебе больше нечего терять, а мне есть.

Мои слова, как острый кинжал, разрезающий Лиама пополам. Только сейчас осознала, что посмела сказать. Чёрт, гореть мне в аду за мои слова.

Злость сменяется отвращением. Я стала худшей версией себя, папа наверняка сейчас сгорает от разочарования наверху. Мама качает головой со слезами на глазах.

Кем я стала?

Не это в меня вложили мои прекрасные родители.

– Прости меня, Лиам. Это не то, что я имела в виду, – мой голос низок, чувство вины так остро ощущается, что могу задохнуться от напора.

Лиам сжимает руль, прибавляя скорость. Вены вздуваются на его руках, меня переполняет желание взять напарника за руку и успокоить, но думаю, сейчас он чувствует ко мне только отвращение. Я никогда не вела себя так низко с ним.

– Знаю, что сейчас говорят твои демоны, но замолчи. Мне противно слышать твой голос.

Теперь его слова разрезают меня пополам, но я заслужила это.

Поездка до моей квартиры продолжается в молчании, Лиам буквально выбрасывает меня из машины, сразу мчась прочь, подальше от моего ядовитого присутствия.

Делаю дыхательные упражнения, пытаясь успокоить бушующий вихрь эмоций внутри.

Я стою перед подъездом, не собираясь заходить внутрь. У меня назрели другие планы. Если сегодня мои демоны прорвались через броню, то почему бы им не продолжить веселье? В пустой квартире ожидает одиночество, мысли, чувства и слишком много отвращения. Их будет так много, что они поглотят меня полностью. Я не выдержу натиска. Мне нужен шум вокруг, отвлечение и море алкоголя.

Простите, мам и пап. Но я не могу по-другому.

Достаю телефон из заднего кармана и заказываю такси в то место, где могу получить полное освобождение. Там, где я встретила его. Мужчину, который приглянулся моим демонам. Он нужен мне, чтобы уничтожить ноющую потребность внутри и плыть дальше по течению. Ни один мужчина ещё так не будоражил мой мозг. Я должна избавиться от этого, и я совершу задуманное.

Я заставлю эти чувства внутри замолчать и окунуться в пустоту, где будет тишина.

Через пять минут подъезжает такси, и я сажусь в машину, чувствуя, как нервные окончания начинают покалывать от ожидания. Я так часто запрещала себе вещи, которые страстно желала сделать. Хоть моя слабость и открывает дверь демонам, но если высунулись, то пусть управляют парадом. Это только на один день. Завтра я возьму себя под контроль.

А сегодня пошло всё к черту!

Видя знакомую надпись, оставляю таксисту деньги вместе с чаевыми и выпрыгиваю из машины.

В клубе всё ещё остался след от ночного веселья: пьяные люди валяются на улице, наверняка выкинутые охранниками, одна пара в углу здания делают друг другу приятно оральными ласками, совсем не заботясь об окружающих. Наблюдаю издалека за тем, как мужчина поглощает женщину, и возбуждение скользит между ног. Не знаю, что творится с моим телом, но меня давно не посещала мысль отдать полный контроль мужчине. Контролирую я, они только достают свой член из штанов и дальше по моим указаниям. Но сейчас я жажду другого, хоть мозг и сходит с ума только от одной мысли о потере контроля и власти мужчины над моим телом.

Отрывая взгляд, направляюсь в почти пустой клуб с диким желанием взять бутылку чего-нибудь крепкого и выпить её одним глотком, чтобы полностью забыться.

Подхожу к бару, где меня встречают сонные работники, озвучиваю своё желание, которое исполняется через пару секунд. Я вижу по их взгляду, что они ненавидят таких клиентов, как я, и считают чокнутой, судя по всему. Ведь действительно, кто заявляется в шесть утра в клуб, чтобы напиться? Но я никогда не говорила, что последние годы была нормальной. Срывая крышку с коньяка или виски, я не обратила внимания, делаю долгие глотки, поглощая огромное количество спиртного. Как же повезло, что это место работает круглосуточно. Горечь режет горло, мне хочется плеваться и кашлять, но продолжаю пить, пока напряжение и мысли не покидают тело. Пока всё не уходит на задний план, оставляя меня совсем одну в этом блаженстве.

Наконец, спокойствие, свобода и тишина.

Всё вокруг исчезает, становясь размытым разноцветным пятном, предметы двигаются по кругу, вызывая тошноту, звук становится приглушенным. Мне нужно найти тайного незнакомца, пока хватает смелости.

– Бармен, передай своему боссу, чтобы нашел девушку с прекрасными глазами, – приказываю сотруднику клуба, вызывая у того смех, но он всё равно передает моё послание по долбанной рации, продолжая смотреть на меня, как на ненормальную.

Серьезно, ещё один такой взгляд и мои демоны пойдут дальше, заставляя меня достать нож с бюста.

Делаю второй глоток, допивая оставшуюся половину. Мир начинает качаться, или это я кручусь вокруг своей оси, не понимаю. Мне хочется взлететь вверх и больше никогда не спускаться на эту поганую землю, полную злых людей, включая меня.

Почему алкоголь считают вредом, если он приносит облегчение? Алкоголь лишает нас запретов, облегчает боль, заставляет делать то, что ты никогда не сделал бы в трезвом состоянии. Он наш помощник во многих отношениях, а не вредитель. Да, он ухудшает здоровье, но ты можешь вести полностью здоровый образ жизни и мучиться в это время неизлечимыми болячками. Так устроена судьба, либо моё извращенное тёмное сознание. Скорее всего, второй вариант. Нормальный человек, услышав мои мысли, предложил бы мне пройти курс лечения от алкоголизма.

– Я нашел тебя, – властный голос ласкает ушную раковину, горячие губы прикасаются к мочке, вызывая огонь, бурлящий в крови.

А вот и искуситель моих демонов.

Оборачиваюсь назад, сталкиваясь с прекрасным незнакомцем, овладевшим моими плотскими желаниями. Задний фон расплывается, но только не мужчина. Я вижу каждую деталь его лица, жадно поглощая блеск в глазах цвета осени. Ауру незнакомца снова окутывает чёрный цвет опасности: чёрная облегающая рубашка с закатанными рукавами до локтей, и брюки, выделяющие его большие накаченные ноги. Руки чешутся от желания разорвать в клочья всю его одежду, насладиться картиной его татуировок и прикосновениями к стальным мышцам. Он свел меня с ума, никак иначе не могу объяснить эти ужасные мысли в голове.

Я хочу его всего, жадно, страстно и смертоносно. Мужчина привлек моих демонов своими, они жаждут борьбы за контроль, и я собираюсь дать им желаемое. Но только сегодня. Завтра я выкину этого тайного нахала из своей жизни.

– Чего ты хочешь, Ребекка? Скажи не своими глазами, а словами.

Длинные пальцы хватают и сжимают мой подбородок, ожидая ответа.

Смотря в горящие глаза, поглощающие весь осенний лес на заднем плане, я сдаюсь своим желаниям. Забывая тот факт, что мужчина опасен, что он наверняка следил за мной, раз знает адрес моего проживания. Я поступаю глупо, но пьяный мозг и демоны жаждут развлечения. Только сегодня. У меня осталось не так много времени, чтобы получить от жизни всё, что пожелаю.

Поэтому дерзайте, демоны.

–Трахни меня.

Глава 12

Dusk till Dawn – Zayn feat. Sia

Ведь я хочу дотронуться до тебя, детка,

Хочу почувствовать тебя

Головная боль пронзает череп, когда яркий свет ослепляет глаза. Я отмахиваюсь рукой от лучей, словно это может помочь прогнать яркое солнце. Сухость во рту не дает открыть слипшиеся губы, наверняка пустыня Сахара хранит в себе больше влажности, чем мой рот. В ноздри ударяет гадкий запах похмелья и пота, у меня нет никакого желания открывать глаза и сталкиваться с отвратительной реальностью.

Сон так приятен.

Сегодня нет снов, кошмаров и мыслей, что не позволяют уснуть. Одна тихая и спокойная тьма. Желаю быть в её крепких объятиях, но она выталкивает обратно в реальность, завершая сеанс умиротворения.

Со стоном открываю глаза, осматривая окружающее пространство, сразу же напрягаюсь.

Где я?

Меня встречает комната в чёрных и белых тонах. Кровать, на которой я оказалась, двуспальная, но, к великому счастью, нет никаких признаков, что кто-то находился рядом со мной всю ночь. Паркет из белой древесины поражает чистотой, он до идеала отполирован и блестит.

Велика ли вероятность того, что я нахожусь в квартире девушки?

Подобная чистота наталкивает только на такие мысли. Спускаю ноги на чёрный пушистый ковер рядом с кроватью. Мне трудно встать без потери равновесия. Ноги дрожат и не собираются держать моё слабое тело. Взгляд продолжает сканировать помещение, цепляясь ко всем деталям. Картины на стенах иллюстрируют тёмный лес с окружающим его туманом. Это работа любителя, не опытного художника. Еще один интересный факт о хозяине квартиры, который запоминаю на всякий случай. Знания никогда не бывают лишними. Открываю шкаф в надежде найти там вещи, которые укажут на личность хозяина, но он оказывается пуст. В комнате есть зеркало, которое я старательно избегаю. У меня нет желания смотреть на последствия потери контроля, от чего я начну ненавидеть себя ещё больше. Оборачиваюсь назад, моё внимание полностью захватывает панорамное окно. Дыхание застывает в груди от открывающегося вида.

Это прекрасно.

Лес окутан туманом, во дворе есть беседка, расписанная надписями и рисунками, которые мне не разглядеть издалека. Бассейн привлекает внимание, но больше всего впечатляет природа. Зеленые, насыщенные листьями деревья. Огромный сад с белыми, моими любимыми, тюльпанами. От двора веет домашней атмосферой. Хочется налить себе кружку горячего чая, сесть и весь день наблюдать за жизнью природы, слушать жужжание насекомых и пение птиц. Но это не мой дом и не моя жизнь, поэтому я могу только один разок взглянуть в восхищении и исчезнуть.

Отрывая взгляд от открывающейся картины, я обращаю внимание на свой внешний вид. На мне огромная мужская футболка. От неё веет знакомым запахом.

Запах сигарет и древесины навевает нежелательные мысли и воспоминания.

Черт, нет, это не может быть правдой.

Ребекка, ты действительно крупно облажалась.

Это место не может принадлежать ему, человеку с тёмной аурой. С силой, которая может убить. С вызовом, что соблазнил меня. Это просто нереально.

Набираясь смелости, я иду к двери и открываю её с тихим скрипом. Мне нужно убежать, пока он не поймал меня в ловушку своих глаз и ухмылок.

Мужчина переодел меня, а значит, видел мои шрамы, перекрытые татуировками. Он видел то, что не должен был. Осознание этого вызывает у меня стыд. Никто не знал эту часть меня, я прячу шрамы от посторонних глаз. Ведь они – символ моей слабости, напоминание о том, что я не смогла спасти.

Тихими шагами спускаюсь по лестнице из чёрного дерева, всё в этом доме в чёрно-белых тонах и никак не совпадает с яркостью, и жизнью во дворе. Две разные реальности.

До моих ушей доносится шум, это значит одно – незамеченной уйти не удастся, но попытаться стоит.

Лестница приводит меня на кухню, но я вижу только часть. Два холодильника и плиту, на которой готовится еда, однако никого нет рядом. Такими темпами она сгорит.

Я нигде не вижу выхода, какой же глупый человек делал планировку дома. Запутанный лабиринт. Мне придется обойти его весь, чтобы разобраться с выходом.

Мой взгляд бегает по сторонам, пытаюсь вызвать интуицию, чтобы она подсказала, куда нужно двигаться, но слышу одну тишину.

Почему, когда я готова слушать, ты никогда не идешь навстречу?

– Пытаешься сбежать, тигрёнок?

Голос, который сводит моих демонов с ума, звучит рядом с ухом. Его мягкие губы снова касаются мочки, вызывая дрожь. Я не хочу оборачиваться и встречаться со взглядом, который сломает меня. С человеком, который видел меня настоящую. Я не готова столкнуться с последствиями и вопросами.

Дыхание сбивается, все моё тело в повышенной готовности, чтобы бежать, но мужчина не отступает. Я чувствую тепло и его спокойное дыхание позади. Спину жжёт от внимания, я знаю, куда он смотрит и что вспоминает. Мне не удастся сбежать и сделать вид, что прошлого нет. Оно всегда рядом, готовое сбить с ног и поставить в безвыходное положение.

– Не пытайся прятаться от меня, когда я стою за твоей спиной, – его голос груб. Не знаю, что разозлило незнакомца, но у него нет прав злиться.

Единственный, кто имеет право на злость – это я, моё прошлое рассмотрели со всех сторон, не спросив разрешения. Поэтому мне решать: прятаться от последствий или нет.

– Я не прячусь, мне не нужна твоя жалость или вопросы. То, что ты видел… просто забудь и сотри из памяти. Я больше не появлюсь в твоей жизни, и ты, прошу, не приходи в мою.

Я говорю как самая настоящая трусиха, но не знаю, как по-другому избавиться от стыда, опаляющего мою кожу. Лиам видел только часть следов той ночи, но этот мужчина лицезрел все уязвимые части меня.

– Слишком поздно уходить, тигрёнок. Ты первая пришла ко мне, открыла свои желания, и теперь я не отступлю.

Зачем? Зачем ему это нужно?

Мои стены не сдвинуть, он сдастся после первой же попытки. Даже я не могу их сдвинуть, никто не может, и этот мужчина в том числе.

«Ты вчера сдвинула одну из своих стен и открыла ему путь, слабачка».

Мерзкий голос не покидает сознание, оказывая на меня давление, стирая всё, что пытаюсь себе внушить.

– Попробуй, – я оборачиваюсь, злобно сверкая глазами.

Я ведь упоминала, что никогда не уклоняюсь от вызовов?

Если он думает, что сможет меня удержать, то я с радостью докажу обратное и буду наблюдать с попкорном в руках. Он отступит сразу же, как потеряет интерес, все так делали, этот человек не будет исключением.

– Тигренок выпустил коготки, – рука мужчины тянется к моим волосам, заправляя прядь за ухо. Жест вызывает огонь в животе, а его взгляд, блуждающий по моей фигуре в его футболке, заставляет румянец окрасить щёки, когда воспоминания врезаются в мозг.

Я сказала ему: «трахни меня».

Иисусе, Ребекка, тебе не позволено пить больше в этой жизни и в следующей. Если Бог вообще решит, что мне можно переродиться и ещё раз прожить жалкую жизнь.

– Тигрёнок? – мои брови недовольно сходятся вместе от этого странного прозвища. Мы никто друг другу, чтобы придумывать ласковые имена.

Озорная улыбка появляется на его лице, делая мужчину моложе. Он вторгается в моё личное пространство, опираясь руками о стену над моей головой, приближая своё тело слишком близко, заключая в клетке пугающих мышц.

– О, это забавная история. Мне было интересно узнать о твоих сексуальных предпочтениях.

Этого не может быть. Я точно уверена, что ничего не было.

– Заканчивай предложение, – рычу я, пытаясь оттолкнуть груду мышц, но он не двигается с места.

Скала с бешеной энергией и самоуверенностью, полная тестостерона, который рано или поздно погубит её.

– Когда я снимал с тебя одежду, ты кусалась и царапалась, как сумасшедшая. Признаюсь, это было горячо, но я не сплю с женщинами, когда они не в трезвом состоянии, поэтому попробуй в следующий раз, – мерзавец продолжает сохранять улыбку на лице, когда я вся горю.

Я делала все эти вещи, чтобы защитить себя, а не из-за удовольствия, идиот.

– В следующий раз я перережу тебе горло или выколю глаза своими длинными острыми коготками.

Мужчина смеётся, хотя у меня нет никаких намерений шутить, и я говорю серьёзно. Ему не увидеть больше следов моего прошлого и расколотых стен.

– Тигренок, мои раны до сих пор болят. Было бы не плохо, если бы ты растерла их мазью, – продолжает издеваться мужчина, пытаясь сдержать смех.

Он подается вперед, открывая шею. Я вижу красные полосы с засохшей кровью, но не чувствую ни капли раскаяния. Надо было надавить сильнее и разорвать артерию.

– Могу плюнуть на них. Слышала, что слюна содержит целительные компоненты, проверим?

Его лицо теплеет, мужчина едва сдерживает смех, и от этого выражения что-то появляется в моей груди. Я так давно не давала выползти наружу своей саркастичной натуре, что успела забыть, что значит доводить людей до смеха, а не до смерти.

– Ты не перестаешь удивлять меня, – тихо говорит он, но я слышу.

Надо убираться сейчас, пока я не натворила глупостей. Этот человек вызывает во мне то, что было давно похоронено, и я не собираюсь сдаваться в этой игре.

– Я хочу домой, – мой голос тверд, толкаю его снова, но он только отодвигает своё тело, руки остаются на месте.

Глаза цвета осени смотрят в мои в поисках правды в словах. Мне не нравится, что он легко может читать мои эмоции. Но я действительно хочу домой, слишком много произошло за последние сутки, и мне необходимо всё переварить в одиночестве.

– Сначала мы позавтракаем, а потом я отвезу тебя домой.

Его тон не терпит возражений, мужчина берёт мою руку в свою, направляя меня в сторону кухни. Сопротивление растет в груди, я не могу так легко позволять управлять мной, у меня тоже есть голос.

– Во-первых, я не хочу есть, во-вторых, я полностью функционирующий человек и домой в состоянии добраться самостоятельно.

Крепкая хватка на моей руке становится ещё сильнее, когда он чувствует моё намерение сбежать и начать сопротивление.

– В-третьих, ты ничего не ела последние сутки и пила на голодный желудок, я не хочу нести ответственность за то, что ты упадёшь замертво по дороге домой. В-четвертых, в эту местность такси не ездят, поэтому у тебя не остаётся выбора, кроме как пойти и поесть, тигрёнок.

Ненавижу ситуации, когда меня лишают выбора, и я должна действовать так, как того требуют другие люди. Ненавижу терять контроль, но этот сукин сын безжалостно забирает его у меня, разрушая частичку души, делая её хрупкой и уязвимой.

Я ненавижу это состояние. Ненавижу то, что не сопротивляюсь этому, хотя должна сражаться.

Что со мной не так, чёрт возьми?

На кухне пахнет мясом и жареной картошкой. Стол накрыт, а на тарелке меня ожидает пюре, сбоку разложены брокколи, политые лимонным соком. Когда он всё это успел? Я видела эту еду только пару минут назад на плите. Боже, есть хоть что-то, в чем этот незнакомец не будет хорош, чтобы внутри меня перестало всё трепетать? Мужчина усаживает меня напротив своего места за барную стойку. Когда он поворачивается ко мне спиной, меня переполняет желание кинуть вилку в его большую, умную голову. Но только сейчас понимаю, что он практически голый. На нём спортивные шорты, низко сидящие на талии, из-под них выглядывает чёрная резинка боксеров. Каждый дюйм тела мужчины покрыт татуировками, нет ни единого пустого места. Но под лучами утреннего солнца мне видно, что татуировки перекрывают белые линии, похожие на шрамы, которым не один год.

Мы так с ним похожи, что это пугает. Я не должна хотеть пробиться сквозь стены незнакомца, чтобы узнать, как он получил эти шрамы.

Поднимаю взгляд вверх, чтобы не раскрыть себя, когда он поворачивается лицом с тарелкой в руках, где лежит мясо.

Кладет стейк мне на тарелку, но я смотрю только на его проколотые соски, мясо не так волнует меня.

У него не один прокол, в носу тоже есть серьга, которой не было раньше. Возможно, этот мужчина, как и я, любит физическую боль, заглушает ею моральную.

– Ешь, – грубый голос выводит меня из мыслей, я и не заметила, как глубоко погрузилась в себя.

Это происходит постоянно. Мне комфортнее общаться со своей головой, чем с людьми.

Я начинаю есть, пытаясь не смотреть в сторону мужчины, который, наоборот, не отводит от меня пылкого взгляда, вызывая дискомфорт.

Когда мясо затрагивает мои вкусовые рецепторы, я издаю тихий стон. Вся еда божественно вкусная. У меня никогда не получалось готовить, поэтому я прекратила эти провальные попытки, когда мама пыталась меня научить. Я постоянно питаюсь заказной едой, что существенно испортило мой организм, но мне плевать.

– Если ты будешь издавать такие стоны постоянно, пробуя мою еду, то я начну готовить для тебя ежедневно.

Моя голова дёргается вверх от его комментария, сталкиваясь с голодным взглядом. Возбуждение витает в воздухе, электризуя все пространство. Волосы на затылке встают дыбом от приближающейся паники.

Опускаю голову вниз, решая никак не комментировать его слова, быстро заканчиваю с едой, перестав ощущать превосходный вкус.

Я напугана мужской близостью, аурой доминирования, которая разорвёт меня в клочья, если поддамся ей.

– Я всё съела, вези меня домой.

Подпрыгиваю со стола, чуть ли не падая. Паника душит, я не готова столкнуться с его сексуальной энергией, он не тот, кто позволит мне вести в процессе, а если этот нахал лишит меня контроля, то я умру от воспоминаний о той ночи.

Не знаю, чем я думала вчера, но сегодня во мне нет огромный дозы алкоголя, что позволяет мыслить рационально.

Улавливая мой страх, его лицо теряет прежнюю теплоту. Темнота появляется на поверхности, как и желание насилия и убийства, но оно не направлено на меня. Мужчина никак не комментирует вспышку страха, встаёт из-за стола и направляется по коридору прямо. Молча я следую за ним, запоминая всё, что окружает меня вокруг.

Комнаты пусты, только фотографии украшают стены. На них изображена красивая, но на вид уставшая женщина, её лицо обрамляют морщины и тёмные круги под глазами. Её маленькие ладони покоятся на плечах девушки с грустным выражением лица, она прикована к коляске. Возможно, это его семья.

Мы выходим на улицу, кожа нагревается от палящего солнца, и тогда я вспоминаю, что вышла только в одной его футболке, а он в одних шортах.

– Где моя одежда?

– Лежит в мусорном баке облёванная.

Я думала, что упала ещё не так низко, но, видимо, ошиблась. Я больше никогда не смогу нормально и без стыда смотреть в глаза этого мужчины, поэтому нам лучше больше не встречаться.

Полный провал, Ребекка. Мало того, что он видел твои шрамы, ты ещё и блевала при нём, просто замечательно.

Мужчина открывает мне дверцу машины, его напряженные руки сжимают её с силой, с которой можно свернуть шею человеку. Меня тревожит тёмная вибрация исходящая от него волнами.

Он не мог догадаться, но даже если и так, это не дает ему повода злиться. Я для него никто.

Как только я удобно устраиваюсь на переднем сиденье, пристегивая ремень, этот сумасшедший на бешеной скорости срывается с места, оставляя клубы пыли позади. Я смотрю на его лицо и вижу холодную отчужденность. Мужчина находится в другом месте, но точно не в реальности. Такими темпами мы разобьемся. Моя рука тянется к его, ощущая мелкое покалывание, мягкое и невинное прикосновение возвращает мужчину из транса, в который он так глубоко погрузился.

– Сбавь скорость, мы можем разбиться.

Перспектива смерти не пугает меня, она желанна, но не сейчас. Я всё ещё не закончила все свои дела в этом мире.

– Прости, – виновато произносит, сбавляя скорость, но руки продолжают сдавливать руль, как будто он хочет выдавить жизнь из бедной кожаной ткани, либо задушить кого-нибудь.

Вся оставшаяся дорога проходит в напряженном молчании, будто и не было всех тех наших разговоров у стены, когда он прижал меня, пытаясь сломать мои крепкие стены.

Не знаю почему, но это расстраивает меня. Я действительно не понимаю себя и плохо контролирую своё сознание вместе с податливым телом.

Я вижу дом, где снимаю квартиру, и машину Лиама рядом с ним, тело напрягается от перспективы нелегкого разговора.

Лиам снова делает шаг навстречу, когда это должна была быть я.

Я так ужасна.

Этот сумасшедший резко тормозит машину, всё ещё не смотря в мою сторону.

Что с этим мужчиной не так?

Недавно он едва ли не съел меня своими голодными глазами, а теперь ведёт себя холодно и зверски злобно.

– Ты дома, Ребекка.

Меня злит тот факт, что он знает моё имя, а я его нет. Мужчина держит меня в неведении, когда сам знает больше, чем требуется. Это несправедливо.

– Как тебя зовут?

Улыбка, наконец, появляется на его губах, и это радует моё сердце.

– Я оставил тебе подсказку, найдешь и узнаешь.

Мужчина заводит двигатель машины, и это знак, чтобы я убиралась. Выходя, бросаю на него взгляд. Но он не смотрит в ответ, быстро покидая стоянку, исчезает, как всегда. Но появится ли он вновь в моей жизни? В последнее мгновение мужчина смягчился и вышел из фазы убийцы. Он так непостоянен, что я в абсолютной растерянности и не знаю, чего ждать от него.

Что-то тянет мои волосы вниз, я поднимаю руку к голове, находя там записку и прикрепленный к ней батончик кит-кат.

Когда он успел?

Читая содержание, повторяю не один раз вслух:

Райан, Райан, Райан…

Глава 13

SNAP – Rosa Linn

Я моргаю раз, два

– Где же ты?

Ты всё ещё у меня в сердце

Я стою перед дверью своей квартиры, не решаясь зайти и встретиться лицом к лицу с Лиамом. Знаю, он сделает вид, что ничего не произошло. И мне лучше поступить так же, чтобы замять всё это дело и начать готовиться к следующей миссии.

Но мы не связаны только миссией, мы что-то намного большее. Я должна была ещё вчера приехать к нему и извиниться, а не творить глупости и теперь столкнуться с последствиями под именем Райан.

Его имя ласкает мой язык, вызывая непонятное тепло, но я сейчас не могу думать о нем. Лиам в данный момент в приоритете.

Набирая воздуха в легкие, я вхожу в квартиру и сталкиваюсь со спящим Лиамом, развалившемся на моём диване: одна его рука мирно покоится на животе, другая свисает вниз. Видимо, он ждет меня с самой ночи, укол вины пронзает сердце, я так ужасна. В то время как Лиам думал лишь о примирении со мной, я напивалась до беспамятства, позволяя демонам управлять своим телом.

Тихо закрываю дверь, на цыпочках пробираясь в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. От меня пахнет алкоголем, рвотой, но есть и приятные ароматы, которые я улавливаю. Смесь его одеколона с дымом сигарет и запахом домашней еды.

Его запах.

Я вся пахну им, поэтому мне нужно смыть следы, чтобы Лиам не разочаровался. Он знает, что я пытаюсь справиться со своей травмой, используя мужчин, и ему это никогда не нравилось. Ведь я подавляла их контроль, как сделали это со мной.

Действительно, чем я лучше тех монстров?

Горячая вода бьёт струями в моё тело, обжигая и стирая все улики с ночи. Но голова не желает выталкивать его образ. Огромные мышцы, руки, которые с легкостью могут свернуть шею. Яркие татуировки, смешанные с белыми линиями его прошлого. Глаза, которые никогда не отрываются от моих, в поисках чего-то, возможно, души.

Моя рука опускается вниз, но я одергиваю себя от мыслей о нём. Я определенно начинаю сходить с ума.

Грубо натираю тело, оставляя красные следы, прогоняя возбуждение из крови. Когда начинаю пахнуть только гелем с лавандой, закрываю воду и быстрыми движениями насухо вытираю тело, затем одеваюсь в лёгкие серые спортивные штаны и чёрный топ, открывающий живот и татуировки.

Лиам всё ещё спит, когда выхожу из ванной, поэтому решаю нагреть ему кусок пиццы, единственное, что осталось в холодильнике, и сделать чай с мёдом, который он обожает всей душой.

Когда всё готово, несу завтрак к журнальному столику напротив дивана и присаживаюсь на подоконник, ожидая, когда он проснется. Запах еды пробуждает Лиама, он открывает свои светлые и добрые глаза, виновато глядя на меня.

Мы оба вчера наговорили лишнего, но это моя вина. Я довела его, произнося те ужасные слова.

– Ребекка…

Перебиваю его, не дав говорить то, чего не должен. Лиам не обязан делать себя виноватым там, где нет ни капли его вины.

– Не говори этих слов. Единственный человек в этой комнате, кто должен извиниться – я, поэтому, пожалуйста, прости, что вела себя как бесчувственная сука. Последние дни были тяжелыми, я ослабила контроль над собой, и вылезло то, что я стараюсь держать глубоко в себе. Злоба, гнев, желание причинить кому-нибудь боль, чтобы они чувствовали себя так же, как и я, – останавливаюсь, переводя дыхание. – Прости за те слова, ты последний человек, кому я хотела причинить боль. Но это вырвалось из-за моей собственной боли и тоски внутри. Знаю, что ты всегда хочешь помочь, но в тот момент я была слишком зациклена на себе, чтобы понять истину. Прости, Лиам.

Камень падает с груди, когда заканчиваю свой монолог. Мне становится легче, спокойнее, нет больше разрушающих мыслей, и вина ослабла, не пытаясь больше задушить меня.

Смотрю на Лиама, он откусывает кусок пиццы, запивая чаем и улыбаясь, как последний негодяй.

– Ты в первый раз извинилась. Надо было записать этот момент на видео, как напоминание, что у Ребекки Картер есть сердце, как бы она ни пыталась это отрицать, – бросаю в его голову маленькую подушку и попадаю прямо в цель. Напарник давится чаем, начинает громко кашлять и бить себя по груди, но я остаюсь на месте, не пытаясь помочь. Успокоившись, он вновь направляет на меня свой добрый взгляд, со словами: – Но, если серьезно, я ценю твои извинения.

Лиам поднимается с маленького дивана, обитого коричневым замшем, и направляется в мою сторону. Я тоже встаю и иду в его дружески-примирительные объятия.

В его руках я словно ощущаю, что больше не одна. Лиам всё ещё есть в моей жизни и держит крепко за руку в этой миссии, которая погубит всё хорошее, что было во мне, и откроет врата прямо в ад. Но у меня останутся хорошие и тёплые воспоминания. Свет всегда был связан с тьмой. Если вглядеться в темноту, можно увидеть маленький якорь белого яркого цвета. Это Лиам. Всегда был он последние три года.

Мой якорь, мой помощник в борьбе с монстрами.

Мы отстраняемся друг от друга после длительных объятий и присаживаемся вместе на диван. Лиам хрустит пальцами, а это значит одно, он что-то собирается рассказать мне.

– Помнишь, ты просила найти информацию о девушке? – Лиам делает паузу, следя за выражением моего лица. – Я нашёл, и там всё слишком скверно.

Сердце сжимается от воспоминаний о той ночи, я дала себе обещание помочь ей и не отрекусь от него. Она, как мой внутренний маленький ребёнок, которого мне не удалось спасти. Может, поэтому я чувствую тягу к ней.

– Её зовут Мелани Патрик. Она сейчас находится в интернате, службы давно искали её после смерти матери и, наконец, нашли. У неё три попытки побега, поэтому её заперли в отдельной комнате. Я ездил туда, видел её, и она чахнет. Они даже не собираются открывать дело об опекунстве. Мелани будет заперта до своего совершеннолетия, до него ещё целый год.

Информация должна была меня успокоить, она под присмотром, накормлена, и у неё есть ночлег. Но там они сломают её дух, обрежут ей крылья за этот год. Я не могу этого допустить.

Интернат должен был стать для девушки безопасным местом, где о ней бы позаботились. Но всё совсем наоборот. Жестокость людей порой убивает, как можно подобным образом относиться к детям, которые совсем одиноки в этом мире?

Я в безвыходном положении, мне не связать её с собой, это только навредит и привлечёт ненужное внимание. Но я могу найти ей хорошую семью, которая приютит на год и даст свободу. Я могу сделать хотя бы это.

– Ты можешь найти и пробить по базе данных достойную для неё семью, пока я буду разбираться с приютом и их отношением к ней?

Лиам тяжело вздыхает, но кивком головы соглашается со мной.

Он, как и я, не в силах оставаться в стороне, когда жестокость к невинным людям становится слишком сильной.

Мой помощник всё ещё продолжает хрустеть пальцами, и я чувствую, что это не все новости, которые он собирался рассказать.

– Теперь перейдем к главному, они ищут Маркуса. И они в бешенстве, поэтому будь осторожна.

Им не найти меня, я стерла все следы, поэтому пускай страдают догадками.

– Не переживай, я всегда осторожна, Лиам, – это ложь, вчера не была осторожна, но всё равно чувствовала себя в полной безопасности рядом с Райаном.

«Глупая Ребекка», – шепчет издевательский голос в моей голове, прогоняя все мысли о чувстве безопасности рядом с ним.

Лиам встает с дивана с намерением уйти, у нас ещё много дел и нет времени на разговоры. Я сейчас же направлюсь в интернат, а Лиам погрузится в компьютер и включит свой суперумный мозг айтишника.

– Напиши мне, как будешь дома, я пришлю тебе анкеты семей.

– Хорошо, спасибо тебе, – я обнимаю Лиама на прощание, а после наблюдаю через окно, как уезжает его машина.

Мне не нравится оставаться одной в собственной квартире. Она чужая, безжизненная и навевает одиночество, поэтому я быстро придаю себе презентабельный вид: чёрное платье с облегающим верхом и свободной юбкой. Волосы оставляю распущенными с лёгкими локонами.

Выскакивая на улицу, не обращаю внимания на людей, как делаю это всегда. Быстро забираясь в машину, завожу двигатель, вбивая адрес в навигатор. Волнение начинает скапливаться в пальцах.

Вдруг она оттолкнет меня?

Даже если и так, я не отступлю и помогу девушке, которая предназначена для того, чтобы сиять, а не гнить в тёмной и одинокой комнате интерната.

Когда я подъезжаю к нужному адресу, высокие металлические ворота открываются, пропуская нас внутрь. Здание поражает своими размерами, и моя грудь болит от осознания того, как много там сломленных и одиноких душ. Да, я рано потеряла своих родителей, но была совершеннолетней. Меня не запирали в клетке и не выставляли на аукцион в поиске другой семьи, которую я бы никогда не смогла полюбить. Вся территория окружена металлическим забором с проволокой наверху, в которой, несомненно, имеется ток.

Что за чёрт?

Это место должно быть временным убежищем для детей, а не тюрьмой.

Я вылетаю из машины, намереваясь разнести в клочья этот интернат и людей, которые должны заботиться о детях, а не доводить их до попыток бегства.

Навстречу мне идет пожилая женщина со строгими чертами лица. На ней серое платье длиной до щиколоток.

– Здравствуйте, меня зовут Мередит. Управляющая интерната. Чем могу помочь? – ни один мускул не дрогнул на её лице во время речи, даже подобие улыбки мне не подарили, хотя я могу быть потенциальным родителем, желающим найти себе ребенка.

Теперь не удивлена, что люди не ездят сюда и не желают иметь с ними дел.

– Я хочу увидеть Мелани Патрик и обсудить с вами ваше пренебрежительное отношение к детям, мисс Мередит.

Злость вспыхивает в её взгляде, управляющая делает шаг в мою сторону, пытаясь выглядеть угрожающе. Но угроза здесь одна – и это я. Если мои требования не будут выполнены, то лучше им не знать, что их ждет. Я сделаю всё, чтобы снять Мередит с должности и поставить вместо неё достойного человека.

– С какой стати вы решили, что можете приехать в мой интернат и давать мне советы?

– С той, что вы держите ребёнка взаперти, не имея на это никаких прав.

– Это неблагодарная, невоспитанная и взбалмошная мадам посмела провернуть попытку побега, поэтому я приняла меры.

Лицо управляющей стало красным, маска спокойствия слетела, открывая истинную суть: неуравновешенной, несчастной до глубины души, злостной женщины.

– Вы сейчас копаете себе глубокую яму, оскорбляя эту девушку при мне, весь наш разговор записан, поэтому я с радостью использую это в своих целях, если не дадите её увидеть.

Я улыбаюсь, нахально размахивая перед её носом смартфоном, на котором идет запись нашей милой беседы.

– Вы приходитесь ей родственницей?

– Это не должно вас волновать, единственное, что имеет значение в вашем положении – выполнение моих условий.

Женщина поджимает губы, но всё же соглашается отвести меня к Мелани.

Входя в здание, я вижу многих детей, которые дурачатся и смеются, но, когда они видят Мередит, то успокаиваются, и страх появляется на их лицах.

Я не знаю, чем она запугивает их и каким образом наказывает за плохое поведение, но, если узнаю, что это выходит за нормы адекватности, сотру её карьеру в прах.

Меня приводят к закрытой двери с номером тринадцать, зловещее и плохое чувство поселяется внутри.

Что-то странное происходит, но я не знаю, с чем связано это предчувствие.

Надеюсь, Лиам и Джонатан в полном порядке. Ещё один человек появляется в моих мыслях, но я старательно игнорирую его имя.

Дверь со скрипом открывается, и резкий крик слетает с моих губ.

Нет, нет, нет.

Мелани надевает себе петлю на шею и прыгает вниз.

В руки смерти.

Глава 14

Someone You Loved – Lewis Capaldi

Я иду ко дну, и в этот раз,

Боюсь, никто меня не спасёт

Тело Мелани барахтается в удушающих объятиях верёвки, она борется и не желает умирать, но её руки всё равно совершили эту ошибку: надели петлю на шею.

Срываясь с места, я подлетаю к ней за считанные секунды и хватаю маленькое тело, поднимая вверх. Я не позволю ей умереть. Я не допущу этого снова в моей жизни.

Ещё бы пару секунд, и я бы не успела спасти девушку. Адреналин бушует в крови, руки трясутся от волнения. Мне тяжело удерживать тело в руках, но я не отпущу её. Больше никогда, пока не буду уверенна, что она покончила с погаными мыслями.

Управляющая продолжает стоять в дверном проеме с круглыми от шока глазами. Гнев взрывается внутри меня, я передумала и отменяю данное до этого обещание. Я уничтожу эту женщину за то, что она довела эту девушку до такого состояния. За то, что они не пытались помочь ей, оставаясь безразличными.

Мередит конец.

– Продолжите стоять или всё-таки поможете мне снять её? – рявкаю я на управляющую, пытаясь удержать Мелани. Она начинает кашлять и стягивать верёвку со своей хрупкой шеи, на которой теперь виднеются красные следы.

Охранник вбегает в комнату, услышав мой крик, сталкивая со своего пути управляющую. Мужчина быстро залезает на стул, развязывает петлю вокруг шеи Мелани, девушка падает в мои объятия, и я вместе с ней приземляюсь на твёрдый пол, уверенная в том, что завтра на теле будут синяки. Но это пустяк по сравнению с тем, что могло бы произойти.

Мелани начинает судорожно всхлипывать в моих объятиях, качая головой и закрывая глаза. Всхлипы переходят в громкие рыдания, сотрясающие её хрупкое тело, которое стало ещё более худым после нашей последней встречи.

Желание разнести всё вокруг гудит во мне, но я терпеливо жду и позволяю ей выплакаться.

Мой взгляд сталкивается с управляющей, в глазах горит обещание пресечь все её зверства над детьми. Мередит вздрагивает, будто прочитав мои мысли.

Я всегда знала, что взгляд и выражение лица красноречивее слов.

– Я забираю её, – женщина собирается возразить, но я прерываю всё слова, которые она собирается выплеснуть. – Не желаю слушать никаких возражений. Если помешаете мне, то сюда примчится наряд полиции, который будет разбираться с вашим отношением к детям, мисс Мередит.

Губы управляющей сжимаются в тонкую линию, но для своего же блага она сохраняет молчание.

Поднимаю Мелани на руки, унося из комнаты, в которой её держали как заключенную.

– Это ещё не конец, Мередит, – оставляю мрачное обещание напоследок, наслаждаясь страхом в глазах пожилой женщины.

Не оглядываясь назад, я выношу Мелани из интерната, не обращая внимания на взгляды вокруг. Приближаясь к машине, чувствую, что она уснула либо потеряла сознание.

Тело девушки измождено, как и моральное состояние. Надо будет вызвать доктора, чтобы он осмотрел её.

Аккуратно укладываю Мелани на заднее сидение, подкладывая под голову мягкую подушку, лежавшую в машине.

Бросив последний взгляд на девушку, осторожно начинаю вести машину, чтобы не беспокоить её сон. Мелани нужен полноценный отдых после пережитого.

Она, возможно, была не в себе, когда лезла в петлю, либо обстоятельства вынудили. Я бы тоже не смогла сидеть взаперти чёртов год.

Мир всё больше разочаровывает своей жестокостью.

Почему правоохранительные органы не выполняют свою работу и не защищают граждан, как сулит долг?

Дети в интернате теряют частичку себя, их воспитывают в страхе и полном послушании. Они маленькие и должны веселиться, совершать ошибки, кричать, смеяться, жить.

Боюсь думать, какое дерьмо управляющая вдалбливает в их светлые головы.

Я спасу каждого ребенка в интернате, им будет дана жизнь, которую они заслуживают. Не могу обещать, что каждый найдет семью, но они будут свободны в своих действиях.

Набираю номер Лиама, мне срочно нужно начать выполнять план, выстроенный в голове.

– Я забрала её и намерена разнести карьеру управляющей интерната в прах. Это ведь в наших силах? Убрать её с должности и найти достойного человека? – начинаю тараторить, как только Лиам берёт трубку. Всю речь слышу тяжёлое дыхание и вздохи, если он мне откажет, я буду разбита. Мне больше некуда идти за помощью.

Проходят долгие секунды, когда голос Лиама, наконец, раздаётся в трубке, задерживаю дыхание, ожидая его ответа.

– Ребекка, я не всемогущий. Мне так же, как и тебе, больно за детей, но мы привлекаем слишком много нежелательного внимания. Тихо никак не провернуть задуманное, если я засвечусь, с нашим трёхлетним планом будет покончено, как и с нами, скорее всего. Ты желаешь устроить скандал, но справишься ли с последствиями?

Лиам прав, но моя душа борется за справедливость. Я не могу оставить детей, позволить сломать маленькие души и их крылья, которые ещё не раскрылись для полета. Я найду другой способ, чтобы не впутывать Лиама.

– Ты прав, я не справлюсь, – сжимаю руль руками, пытаясь успокоить сердце в груди, которое разрывается мук от выбора. – Спасибо за помощь, Лиам.

С этими словами бросаю трубку, пытаясь взять свои мысли под контроль. Я что-то непременно придумаю. Я спасу детей. Спасу Мелани. Я сделаю это.

Если ты много раз получаешь отказы, то это ещё не значит, что нужно перестать бороться, благодаря приложенным усилиям вскоре можно услышать и заветное «да». Я верю в это. В это верил мой отец и именно это вкладывал в меня всю жизнь.

Подавленность в сочетании с усталостью накатывает на меня. Я возлагаю на свои плечи слишком многое.

Но как можно быть равнодушной к этим детям?

Наш мир и так прогнил безразличием и жестокостью, кто ещё поможет им, если не я?

Нельзя надеяться на других, оправдывая собственное бездействие, я должна попытаться. Любые усилия всегда вознаграждаются.

Дорога к дому проходит в мучительных мыслях о составлении плана. Ничего стоящего не приходит в голову. У меня нет никого настолько влиятельного, чтобы попросить о помощи. Я одна.

Смотрю в зеркало заднего вида на девушку, которая принесла хаос в мою жизнь. Не знаю, зачем судьба свела её со мной, может, это карма, которую я должна отработать.

Мелани калачиком свернулась на сиденьях, тихо посапывая маленьким аккуратным носиком. Ангел, других слов мне не подобрать. Её свет ослепляет. Защитный инстинкт вспыхивает в груди, абсолютно материнское чувство, которое мне никогда не ощутить, ведь они сломали моё тело, забрав эту возможность. Может, и к лучшему, мне не стать хорошей матерью.

Рядом с этой девушкой я могу мимолетно ощутить вкус этого чувства. Маленького кусочка мне будет достаточно.

Паркуясь у дома, замечаю знакомую машину и мужчину, который не должен здесь находиться.

Что ему нужно?

«Ты, твои стены, секреты – всё», – шепчет противный голос, который усилился с появлением Райана в моей жизни.

Так странно знать его имя и ощущать при этом невероятное тепло.

Я схожу с ума.

Райан замечает меня, сбивая дыхание пронзительными глазами. Улыбка расцветает на его лице, когда он видит выражение моего лица. Я не собираюсь выходить из машины, пока он здесь и, видя моё сопротивление, мужчина направляется в мою сторону медленными и хищными шагами.

Внимание приковано только к его внешнему виду и к привычному чёрному цвету. Кожаная куртка со странным логотипом, чёрная футболка, обтягивающая мускулистую грудь, и чёрные потертые джинсы.

Возможно ли выглядеть сногсшибательно в обычных вещах?

Райан делает это возможным, его аура ощущается за километр. Сила взгляда и тела.

Подходя ближе, он заглядывает в окно, протягивает руку, чтобы постучать. Но я открываю его прежде, чем мужчина успевает это сделать. Мне не нужно, чтобы он разбудил Мелани.

– Что ты здесь делаешь? – шёпотом говорю, стараясь произносить слова максимально тихо, чтобы не потревожить сон девушки.

Взгляд Райана перемещается назад, его брови сходятся вместе, и непонимание сверкает в светло-карих глазах.

– Кто она? – спрашивает Райан так же тихо, как и я. Благодарность за наблюдательность и понимание вертится на языке.

– Долгая история.

– У тебя есть всё время в мире, чтобы рассказать мне, я никуда не спешу.

Внутри вспыхивают чувства, которые я никак не могу объяснить. Он произносит слова, способные сломать мою броню, слова, в которых нуждается моя душа.

Райан обходит машину и открывает пассажирскую дверь со стороны Мелани. Мельком осматривая её, его острый взгляд останавливается на красных следах на белой коже, он поднимает взгляд на меня, и я в ответ качаю головой, говоря взглядом: «позже». Крепкие руки аккуратно обхватывают тело Мелани и вытаскивают из машины. Девушка тихо стонет, но не открывает глаза, прижимаясь к тёплому телу мужчины.

Выхожу из машины, следуя за ним, не знаю, откуда ему известен номер квартиры, это сейчас не важно. Я была зла, когда увидела Райана напротив дома, но без него бы не справилась. Он помогает, и я ценю его заботу о девушке, которую он даже не знает.

В мире всё-таки ещё осталась доброта.

Райан останавливается рядом с моей квартирой и пропускает меня вперёд, чтобы открыла дверь. Тишину заполняет только щелчок замка, он заходит внутрь квартиры и несет Мелани к дивану, на котором сегодня спал Лиам. По пути я хватаю шерстяное одеяло и накрываю тело девушки, которая продолжает крепко спать.

Мой преследователь поднимает глаза, смотря на меня в ожидании. Указываю головой в сторону кухни, он берет мою руку в свою, ведя по указанному мной направлению. У меня нет никакого желания противиться его прикосновениям и прогонять. Ведь Райан помог мне, когда мир вокруг был жесток.

Мы усаживаемся друг напротив друга за круглым столом, и, смотря в его пронзительные, внимательные и мягкие глаза, я начинаю рассказ обо всём, не в силах молчать. О первой встрече с Мелани, о том, как искала её, как нашла в интернате в петле. Говорю про управляющую и детей, которые скованны цепями страха. Не знаю, зачем делаю это и так открываюсь, но больше никого рядом нет. Отчаяние это или нет, но Райан сейчас рядом по собственному желанию и готов слушать. Если бы ему было безразлично, то мужчина ушел бы сразу, не став слушать мою эмоциональную речь. Но он здесь, рядом со мной.

Сердце бешено стучит, когда вижу взгляд, которым Райан одаривает меня. Это совсем новые чувства, которые ещё не загорались в глазах цвета осени. Он словно совершил открытие чего-то важного и ценного, возможно, моя самая долгая речь за всё наше знакомство так поразила мужчину, не знаю.

– Я так хочу помочь, освободить детей и дать им самое лучшее, но не знаю, как это осуществить, – признаюсь Райану, заканчивая рассказ.

Мужчина молчит, теряясь в мыслях. На его лице задумчивое выражение, и сейчас мне бы хотелось иметь способность читать то, что крутится в его голове. Но и в этом я бессильна.

– Поешь, отдохни, а завтра всё встанет на свои места.

Райан кладёт на стол пакет с едой, который я даже не заметила, слишком отвлечённая на внешний вид мужчины.

Откуда ему известна моя проблема с едой? Хотя чему я удивляюсь? Райан слишком проницательный, чтобы не заметить мельчайших деталей о человеке.

Тихий скрип пола свидетельствует о том, что Мелани проснулась. Светлая голова заглядывает на кухню с потерянным выражением лица.

– Ты проснулась, – мягкость моего голоса расслабляет тело девушки, и я встаю, направляясь к ней навстречу.

– Не думала встретить тебя вновь.

Румянец появляется на щеках девушки, она выглядит сейчас такой юной и невинной.

– Я искала тебя.

Улыбаюсь ей в ответ и осматриваю Мелани с ног до головы в поисках других увечий, если они есть. Твёрдая ладонь ложится на поясницу, от чего тело моментально напрягается, и я оборачиваюсь на мужчину позади.

– Оставлю вас одних, не забудь поесть и угостить гостью, – мягкость его голоса поражает меня до костей. Я теряюсь в глазах Райана, но он разрывает зрительный контакт, обращая своё внимание на Мелани. – Проследи за ней, она склонна забывать о себе.

Смех вырывается у Мелани, она кивает на его просьбу, и мужчина отходит от меня. Эти двое не перестают удивлять сегодня, доводя меня до сердечного приступа.

Райан бросает последний тёплый взгляд в мою сторону и покидает кухню и квартиру, судя по щелчку двери.

Чёрт, этот мужчина пудрит мне мозги своим поведением.

– А он горяч, – замечает Мелани и краснеет от своего комментария.

Я хмыкаю, бросая на неё серьёзный взгляд. Нам нужно поговорить.

– Давай присядем и поговорим обо всём, что произошло.

Мелани соглашается, занимая место, где минуту назад сидел Райан, судорожно сжимая руки. Решаю первой начать разговор, чтобы не мучить девушку. Когда захочет, тогда и расскажет всю свою историю.

– Я искала тебя после той ночи, единственное моё желание – помочь. Узнав, что ты в интернате и что там делают с тобой, сразу же рванула забирать тебя в безопасное место. То, что произошло дальше, обсуждать не будем, пока ты не поймёшь, что готова. Мы найдем хорошую семью, которая приютит тебя на год, ты пойдешь в новую школу и закончишь её, а через год будешь свободна. Если ты против, то мы сделаем так, как желаешь именно ты. Выбор за тобой, Мелани.

Девушка не перестает сжимать руки, пытаясь унять дрожь.

– Спасибо тебе, это лучшее, что ты можешь сделать для меня.

Мелани резко бросается в мои объятия, срываясь с места. Сердце остывает, весь гнев, злость и печаль уходят на задний план. Сегодня помогу этой девушке, а завтра подумаю, как помочь остальным.

– Еда остывает, не думаю, что тот горячий парень обрадуется, если узнает о твоём пропуске приема пищи, – с улыбкой произносит девушка, отстраняясь от меня.

– Пошел он к чёрту!

У Мелани вырывается тихий смешок, который я подхватываю, и мы вместе начинаем смеяться, как ненормальные.

Первый раз слышу нотку счастья в её голосе.

И в это мгновение осознаю, что свет зарождается вновь, прогоняя тьму.

Глава 15

Leaving Tonight – The Neighbourhood

Я думал, будет легко убежать от всего этого,

Но мои ноги оказались сломанными.

Тусклый свет из маленького окна освещает площадку подъезда, вокруг стоит терпкий запах сигаретного дыма и сырости. Холодные ступени угрожают моему здоровью циститом, но я остаюсь на месте, блуждая в мыслях, крутящихся в голове.

Я с пяти утра сижу на каменных ступеньках серого цвета, глубоко погруженная в свои мысли, вся обстановка вписывается в моё мрачное состояние. Мы с Мелани разговаривали до поздней ночи обо всём и ни о чем одновременно, стараясь не затрагивать травмирующие события. Мне удалось поспать не больше двух часов, как снова открыла глаза, заставляя мозг работать.

Это чудо, что мне так легко с Мелани. Раньше мне нужно было время, чтобы завести разговор с незнакомым человеком, но с ней я не замечаю, как летят минуты. Её спокойная аура приносит умиротворение, которого слишком мало в моей жизни.

Но сколько бы времени ни прошло, идея, как спасти детей, не приходит в голову.

Ночью мне снились крики, мольбы и плач малышей, которых я видела в интернате. Я проснулась в холодном поту, чётко осознавая, что, если не спасу их жизни, то это поглотит меня в чёрную бездну, которая так давно манит в холодные и мерзкие объятия.

Беспомощность – одно из самых разрушающих чувств. Оно заставляет каждый раз мысленно возвращаться в те дни, когда моя свобода была отобрана и я ничего не могла с этим сделать. Ничего не зависело от меня, оставалось только наблюдать за мучениями близких людей. Я вернулась в это состояние. У меня вновь связаны руки: одно неверное движение и всё будет разрушено.

Могу ли я рисковать тем, к чему так упорно готовилась три года, ради людей, которые тоже заслуживают справедливости в этой жизни?

Я не знаю.

Я потеряна, и обязанность делать выбор заставляет рассыпаться на части.

Моё сердце болит за судьбу детей, в глубине своего сознания я понимаю, что от меня ничего не зависит и таких миллионы по всей планете.

Но если я сумею помочь хоть маленькой части, разве мир не станет немного лучше и светлее?

Светлее, чем моя жизнь.

Тихая, спокойная и знакомая мелодия отвлекает от кругов Ада в мыслях. Когда в песне начинаются слова, слёзы застилают глаза.

Песня, которую мама пела на каждую их годовщину с папой. Песня о паре, которая дает клятву о вечной любви. Клятву быть вместе в горе и радости, быть плечом и опорой друг для друга. Скалой, что укроет от волн боли.

Любовь, которая была у родителей.

Любовь, которую мне никогда не суждено познать.

Эта мелодия, как знак от мамы, чтобы я держалась. Как только мысли поглощают сознание и мелькает соблазн поддаться тьме, чтобы ничего больше не тревожило, появляются знаки, связанные с родителями.

Знаки, которые всё ещё дают силы жить.

Вытирая слёзы со щёк, улыбаюсь и отдаюсь такту, словам и мелодии, которая уносит в те моменты прошлого, где я была счастлива.

Где мама кружила в белом платье, накрывая стол к празднованию. Где папа ворчал, что костюм жмёт и ему некомфортно, но терпел ради блеска в глазах мамы при виде его в костюме тройка, облегающем его спортивное тело. Страсть, которая не гасла на протяжении многих лет. Любовь, которая становилась только сильнее.

Я всегда стояла в стороне и наблюдала, мечтала, что подобное ожидает и меня с Адрианом. Отчаянная влюбленность, которая превратилась в пыль после появления алкоголя, тусовок и другого дерьма в его жизни. Я не сомневаюсь, что он любил меня в ответ, но, видимо, любовь к плохой тропе была сильнее.

Адриан сделал огромный шаг на пути к разрушению моей жизни и жизни близких мне людей. Всё началось из-за его зависимости. Он был первый в списке, кого я должна была уничтожить, но со временем осознала, что это сделает он сам. Я не переставала наблюдать за Адрианом, и когда узнала, что бывший парень не просыхает ни дня, поняла, что это и будет его разрушением. Мне даже ничего не придется делать, карма сделает всё сама.

Мелодия заканчивается, и мрачные тучи сгущаются над головой. Но я благодарна родителям, что на пару минут позволили выдохнуть боль, сжимающую в тиски.

Резкая громкая вибрация телефона пугает, я вздрагиваю всем телом, прежде чем достать телефон и глянуть на номер того, кто звонит в такую рань.

Это Лиам, сейчас семь утра,он ранняя пташка. Однако никогда не решался беспокоить мой сон в такое время.

Интуиция кричит и бушует, что-то определённо произошло.

– Что случилось? – сразу же говорю я, как поднимаю трубку, обеспокоенность отражается в моём голосе, и молчание Лиама напрягает ещё сильнее.

Проходят долгие секунды, когда наконец его голос раздается в трубке, заставляя меня ещё больше погрузиться в замешательство.

– Каким образом ты это сделала?

– Я не понимаю, о чем ты. Можно немного конкретики? – раздражённо требую я, выходя из себя. В моём шатком состоянии каждая мелочь вызывает злость.

– Управляющая интерната со скандалом была снята с должности. Видео её жестокого обращения к детям были слиты в сеть, в скором времени её должность займет кто-то другой, а с детьми начнут терапевтическую работу для проработки травм, которые управляющая нанесла им методами своего воспитания.

Поток шока и недоумения сносит волной. Шатаясь, вскакиваю на ноги, стараясь переварить информацию.

То, над чем я мучительно думала всю ночь, произошло по щелчку пальцев и без моего участия. Я настолько шокирована, что не в состоянии ощутить все приливы радости и облегчения.

Кто это сделал? Вселенная? Бог?

Понимание накрывает с головой так же, как и недоумение секунду назад.

Райан.

Это его рук дело, он единственный, кому я рассказала обо всём, не считая Лиама.

Бросаю трубку, обещая Лиаму перезвонить позже. У меня пропал дар речи, онемели конечности, и мой мозг старается переваривать информацию, которую я не желаю принимать.

Впервые в жизни мужчина совершает подобные поступки ради меня, я ведь даже не просила, только открылась. Как реагировать? Быть благодарной? Может быть, но единственное, что я ощущаю – страх.

Райан обещал разрушить мои стены, и он двигается в правильном направлении. Но я боюсь поддаться ему, обмануть себя и снова совершить ошибку. Моё мёртвое сердце оживает и бьётся быстрее рядом с этим мужчиной.

Но какое это имеет значение, когда дети теперь в безопасности?

Пускай играет со мной сколько ему угодно, бьет мои стены, однако это ещё не значит, что я снова стану наивной дурой.

Я всегда буду благодарна Райану за этот поступок, даже если он был сделан с целью одурачить меня.

Самое главное – это дети, которым дали второй шанс в этой жизни.

Дверь моей квартиры со скрипом открывается, наружу выглядывает растрепанная светлая голова с таким же шокированным выражением лица, как и у меня.

– Ребекка, мне звонила девушка из интерната, с которой я успела познакомиться. Сказала, что у них будет новая управляющая, а детей, которые были заперты в знак наказания, выпустили из комнат, разрешив делать всё, что хотят, но на территории интерната. Им даже вернули смартфоны с доступом в интернет, – на секунду Мелани замолкает, переводя дыхание. – Каким образом тебе удалось это сделать?

– Это была не я, – Мелани уставилась на меня с неверием в глазах, я бы сама себе не поверила.

Как совсем незнакомый человек может пойти на такое?

Вот и я не верю.

Понимание отражается в ярких зеленых глазах. Мелани поняла, кто это был, и она так же шокирована. Вчера я рассказала ей нашу историю знакомства с Райаном, не вдаваясь в подробности.

– Это был он? – кивок головы – единственный ответ, который даю, не в силах подобрать слова, когда дело касается этого мужчины.

Шокированная Мелани присаживается рядом со мной на холодные ступени, смотря на расписанную стену в подъезде.

«Добро всё ещё живёт в мире и людских сердцах, но не каждый способен на его проявление», – гласит надпись на стене.

Мы обе уставились на неё, погружаясь в свои мысли.

Да, добро всё ещё живет и дышит в людских сердцах, но злость этого мира затмевает всё хорошее, и не каждый способен сопротивляться тьме. Мы не в мультфильме или сказке – это жизнь, и зачастую зло в ней побеждает.

Но, кто сказал, что оно не понесёт наказание?

Злодеи могут победить, а после ответить за свои действия, ведь никому не сбежать от кармы. Каждый однажды получит то, что заслуживает.

– Ты собираешься просто сидеть и никак не отблагодаришь Райана?

Мелани нарушает тишину, с укором смотря в мою сторону. Эта девчонка обретает всё больше смелости, находясь рядом со мной. Это могло бы меня порадовать, если бы её безопасность не была под угрозой, пока она здесь со мной.

– Я не собираюсь сидеть на месте, мне нужно увидеть Райана. Он сделал немыслимое для меня. Каждая ночь, которую я провела там, в темноте, была пыткой. Я слышала плач детей, одиноких и брошенных на произвол судьбы. Каждую ночь молилась за лучшую жизнь для них, и каждую ночь было страшно, что меня поджидает та же участь, что и остальных, проживающих в интернате.

Я понимаю Мелани и не в праве отказать. Мой страх не должен быть помехой, но, как только я увижу Райана, одна из моих стен даст трещину.

Но я готова к этому.

– У меня есть план.

Пару часов спустя

После пары часов сна и сборов мы отправились исполнять задуманное. Весь путь к одному из самых престижных клубов Чикаго: «The Drifter» моё сердце ни на минуту не переставало биться в беспокойном ритме. Но я не имела права отказать Мелани, поэтому мы отправились в клуб Райана, чтобы отметить свободу детей и отблагодарить этого мужчину, перевернувшего мою жизнь.

Изначально Мелани была категорически против веселья, но мне всё же удалось её уговорить. Судя по её рассказам, она никогда не посещала ночные клубы, так как постоянно училась, Мелани и сейчас всё ещё школьница, но в её года я уже знала, что такое клубы. Поэтому решила подарить ей маленький кусочек свободы прежде, чем мы расстанемся.

Маленькое, но тёплое воспоминание, которое у обеих сохранится в памяти.

Как только входим в помещение, Мелани издает звуки восхищения. Стены зала окрашены в чёрный цвет, вокруг расположены бархатные диваны в кроваво-красных оттенках, бар сделан из тёмной древесины в подобной цветовой гамме. В клубе есть клетки с пилонами внутри, на которых танцуют девушки в откровенных нарядах, а танцпол кишит людьми, отрывающимися под ремикс Бьёнсе «Crazy in love». Я веду нас прямиком к бару, игнорируя весь хаос вокруг.

– Я не думаю, что пить – хорошая идея. В последний раз моё пьяное состояние привело ко мне службу по защите детей, которая заперла меня в четырех стенах, – Мелани останавливает меня на пути к бару, смотря маленькими оленьими глазами.

У меня и в мыслях не было её напоить, мы выпьем слабые коктейли для поднятия настроения и не больше.

– Мы выпьем только по одному мохито для поднятия настроения и огня в крови. Никакой водки, текилы или виски, – заканчиваю предложение с подмигиванием, ведя Мелани дальше по направлению к бару.

Усаживаясь на два свободных стула, я оборачиваюсь в сторону бармена, который заметил меня первым и начал пожирать своими васильковыми глазами.

– Два мохито, будьте добры, – я стараюсь перекричать музыку, но мне это плохо удаётся, поэтому бармен наклоняется ближе, предоставляя доступ к своему уху.

Повторяю предложение, и он одаривает меня белоснежной сексуальной улыбкой, приступая к приготовлению коктейлей.

– Думаешь, Райан будет здесь?

Я не думаю, а чувствую это всеми фибрами своего тела. Интуиция никогда меня не обманывала. Это я подводила её, не желая слушать внутренний голос, но со временем я становлюсь лучше.

– Он будет, но для начала расслабимся, идёт?

Мелани кивает, и в это же время бармен ставит перед нами напитки, не забывая одарить меня многообещающим взглядом. Если бы не ответственность в виде светловолосой девушки рядом, то я бы не прочь была скоротать с ним ночь. Но придется повременить с похотливыми желаниями.

«А может, этот мужчина вовсе не тот, кого ты желаешь?»

Мерзкий голос врывается в сознание, испортив всё настроение.

Бармен – идеальный вариант, мужчина, готовый подчиняться, ослеплённый моей сексуальностью. Райан не такой. С ним мне придётся отпустить контроль, а этого никогда не произойдёт.

– Давай выпьем за лучшую жизнь, которая ждёт тебя впереди! ‐ предлагаю вариант для тоста, протягивая бокал вперёд, но Мелани хмурится и не собирается разделять моё веселье.

– Почему мы должны пить только за мою жизнь, а как же твоя?

Мелани непонимающе уставилась на меня, ожидая ответа. Она открылась мне с худшей и сломленной стороны, но я не могу поступить так же, и дело не в том, что не желаю. Небезопасно раскрывать тайну, которая несёт за собой лишь смерть.

– Моя жизнь и так хороша, я не нуждаюсь в лучшей.

Ложь.

Очередная никчёмная ложь.

Но я заставляю себя улыбнуться.

Бокалы сталкиваются с громким стуком, жар после глотка коктейля просачивается в кровь, нагревая кожу, которая успела покрыться лёгким румянцем.

Единственное, что ожидает меня впереди – руки тьмы. Не будет ничего светлого после связи с монстрами и местью, которую я осуществлю. Но придется принять любой исход событий, ведь не счастье главное в моей жизни, я желаю лишь спокойствия после громкой симфонии боли, которая так и не стихает.

Тишина – это всё в чём я нуждаюсь.

Мелани с завистью уставилась на танцпол, где молодые ребята отрываются с яркими улыбками на лицах. Мне удалось вкусить подобное ощущение беззаботности в подростковом возрасте, но ей нет. Она слишком рано повзрослела, потеряла возможность быть подростком, события в жизни заставили Мелани перенести боль, которую не должен ощущать ни один ребёнок в мире.

– Пойдем покорять танцпол? – аккуратно спрашиваю, касаясь руки девушки, сжимающей лямку сумки.

Она медленно качает головой, всё ещё смотря на танцующих людей.

– Я никогда не танцевала в клубах, единственный раз был тогда, в нашу первую встречу, когда я напилась. Я всю жизнь придерживалась образа хорошей девочки, как желала того мама.

Сердце сжимается от осознания, что Мелани собиралась покончить с жизнью, так и не начав по-настоящему жить.

– Пора срывать маски и просто быть собой, – спрыгиваю с барного стула, протягивая ей ладонь.

Только Мелани должна решить, принять ли её и двинуться навстречу новым ощущениям. Но, если ей это не по душе , я всё пойму.

Мелани колеблется пару секунд, прежде чем вложить свою ладонь в мою, позволив увести себя в гущу танцпола.

Как только мы продвигаемся в середину самого веселья, музыка полностью завладевает моим телом, околдовывая пространство. Бедра начинают делать круговые движения в такт мелодии, я беру Мелани за руки, поднимая их сплетёнными вверх, придвигая её ближе к себе, чтобы она чувствовала себя увереннее. Мы кружим в танце, вращаясь по очереди под руками друг друга. Руки Мелани покидают мои, теперь она двигается самостоятельно, закрыв глаза и полностью отдаваясь танцу.

Мои ладони скользят по изгибам тела, прогибаю спину немного назад, тоже закрывая глаза, отдаляясь от окружающего мира.

Тело покалывает от большого количества устремлённых взглядов в нашу сторону, но мне не привыкать, поэтому я не обращаю на это внимание. Открыв глаза, вижу, что Мелани определённо неуютно: её щеки порозовели и застенчивая улыбка изгибает маленькие пухлые губы.

Мы с ней как Инь и Янь. У Мелани золотистые волнистые волосы, зелёные глаза, маленький вздернутый носик и пухлые губы. Она выглядит как лучик солнца, особенно в своём жёлтом платье, которое облегает её худое тело. Она не имеет пышных форм, но обладает осиной талией и длинными ногами. Если Мелани выглядит как лучик солнца, то я – как гроза, которая разгонит солнце и ударит любого смертельной молнией, стоит ему лишь попытаться вторгнуться в моё личное пространство. На мне платье изумрудного цвета, с V-образным вырезом на груди, со спущенными рукавами, а волосы волной спадают на правое плечо.

Продолжая вращать бедрами, ощущаю, как затылок начинает гореть от прожигающего взгляда. Осматриваясь по сторонам, ищу того, кто мог бы так смотреть, но мне не удаётся найти обладателя столь обжигающего взгляда.

Я нигде не вижу Райана, но чувствую его присутствие. Он затаился во тьме, наблюдая за тем, как я ищу его. Мне дурно от ощущений, которые этот мужчина вызывает внутри, я словно схожу с ума только от одного его взгляда. И уверена, ему это приносит удовлетворение.

Снова отдаюсь музыке и танцу, пытаясь не обращать внимания на манящее присутствие. Мои глаза случайно устремляются на второй этаж клуба и сталкиваются с пронзительными глазами цвета осени, от которых кожа моментально покрывается мурашками. Мелани проследила за моим взглядом, и её щеки стали ещё более пунцовыми, если это вообще возможно. Но её внимание привлёк вовсе не Райан.

На неё безотрывно смотрел блондин с собранными в хвост волосами на затылке. У мужчины острые черты лица, от него за милю несёт ледяным спокойствием, только глаза сохраняют тепло, смотря на Мелани, как на ангела, спустившегося с небес.

Эта девушка на всех окружающих оказывает такое влияние.

– Тот мужчина с лицом греческого Бога действительно смотрит на меня, или это игра моего воображения? – спрашивает Мелани удивлённым детским голосом.

Мелани всё ещё ребенок и, возможно, под контролем матери так и не узнала, что значит получать мужское внимание и как на него реагировать. Первое моё побуждение – защитить её, но я не имею права мешать девушке жить, знакомиться с парнями и влюбляться. Она должна вкусить все радости, данные жизнью.

– Это не галлюцинации, – я смотрю на неё, замечая взгляд, который навсегда теперь забыт для меня. – Хватит пялиться на парня как на новую сумочку в бутике, которую ты не можешь себе позволить. Не делай настолько очевидный вид, что тебя удивляет его внимание. Ты прекрасна, и на тебя стоит смотреть.

Мелани благодарно улыбается мне, её детские и светлые глаза искрятся от правды, которую ей не давали познать.

– Кажется, он спускается сюда, если он подойдёт, я точно потеряю сознание от нервов, – испуганно говорит Мелани, танцуя менее откровенно.

Парень замечает её действия, улыбаясь. Вблизи он ещё привлекательнее, однако его тело излучает опасность. Высокий блондин с холодными голубыми глазами – смертельная смесь. Обе его руки покрыты татуировками, в свете клуба мне не удаётся их рассмотреть.

– Не переживай, если он посмеет обидеть тебя, я сломаю ему руку, – уверенно заявляю, хоть я и не увидела в его глазах плохих намерений. Это не отменяет того факта, что блондинчик может уметь хорошо притворяться ради достижения цели.

Этот парень вплотную приближается к Мелани, не обращая на меня никакого внимания. Его голова наклоняется к её уху. Не знаю, что он ей сказал, но губы Мелани исказила глупая улыбка.

– Оставить вас ненадолго?

Мне не хотелось бы смущать её своим присутствием, но решаю спросить, на тот случай, если Мелани боится оставаться с ним наедине. Далеко я не уйду, буду наблюдать со стороны, чтобы не маячить перед глазами.

Мелани с опаской поглядывает на парня, он решает сделать выбор за неё: протягивает руку и уводит на танцпол. Девушка улыбается мне напоследок, пока не скрывается полностью в толпе.

Стоило бы, возможно, забрать её, но парень внушает мне доверие, а моя интуиция никогда не врет, и я не хочу быть как её мать. И всё равно сейчас найду угол, откуда смогу за ними наблюдать, чтобы быть спокойной.

Направляясь в сторону бара, мой взгляд снова возвращается наверх, но Райана там больше нет. Разочарование бурлит в крови, мне приятно ощущать его взгляд и внимание на себе. Теперь я даже не чувствую его поблизости.

На заднем плане звучит до боли знакомый смех, и я резко торможу на месте, напрягаясь всем телом, а внутри всё леденеет от осознания того, кому он принадлежит. Медленно я поворачиваю голову в ту сторону, замечая прекрасную картину, от которой кровь стынет в жилах.

Шёпотом произношу имя человека, который безжалостно разбил моё детское и невинное сердце:

Адриан.

Глава 16

Idfc – BlackBear

Скажи мне гадкую ложь,

Глядя прямо в лицо.

Скажи, что любишь, даже если это ложь,

Потому что теперь мне абсолютно всё равно…

Картина пред глазами не желает укладываться в голове, судьба не может быть так жестока.

Около бара стоит мой бывший парень Адриан под руку с бывшей лучшей подругой Беллой.

Девушка всё же добилась желаемого.

У жизни неплохое чувство юмора, я и не знала, что Белла пошла на этот шаг. Да, до меня доходили слухи, но до последнего моё сердце не хотело верить, храня в голове только тёплые воспоминания. Грудь резко пронзает боль и гнев. Адриану ничего не стоило забыть весь тот кошмар и двигаться дальше с моей бывшей лучшей подругой, в отличие от меня. Он продолжает жить, дышать полной грудью, веселиться на полную, когда я слишком многого лишилась по его вине.

В этом и был весь смысл нашей любви? В боли, в потерях, в ненависти?

Видимо, да.

К моему несчастью, Марк, наш общий друг по школе, замечает меня первым. Застывая на месте, он громко восклицает:

– Ребята, вы только поглядите, кого к нам занесло! Неужели, это та самая Ребекка Картер?

Адриан замирает на месте, как в замедленной съемке поворачивается в мою сторону и встречается со мной взглядом.

После того дня мы ни разу не виделись, он даже не решился навестить меня в больнице.

Лицо Адриана исказилось от сожаления, когда наши взгляды столкнулись в молчаливой битве. Слишком поздно для раскаяния. Ему нужно было думать об этом раньше, а не быть самым настоящим трусом.

Пустота поглощает.

Пустота, хранящая внутри демонов, которые срывают цепи, пробираясь в настоящее.

До меня дошли слухи, какую легенду Адриан сочинил о нашем расставании, видите ли, я променяла отношения на карьеру.

Чушь.

Ради Адриана я хотела остаться в Чикаго и поступить с ним в один университет. Я была настолько наивна, влюбившись в него. Этот парень был центром моей вселенной, но взамен сломал всё, что имело значение.

Мои мечты о будущем с ним превратились в прах, он был моей первой любовью, и я глупо надеялась, что станет последней.

Адриан – единственный, с кем я хотела построить семью, родить детей, прожить вместе до старости, но мои мечты не получили счастливого конца.

Теперь в моих мечтах – увидеть Адриана в луже собственной крови. Вот, что он сделал с моей любовью к нему. Он превратил её в ненависть. Сделал меня убийцей, поселив монстра внутрь.