В отражении тебя

Monique Scisci

BEHIND

© Copyright © 2022 Monique Scisci

All Right Reserved © 2023 Queen Edizioni

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Благодарности

Благодарю свою бабушку, прежде всего за ее огромную страсть к чтению. Благодарю свою семью за понимание и поддержку. Благодарю мужа за то, что он всегда был рядом, чего бы это ни стоило. Благодарю моих самых дорогих и преданных друзей, которые являются зеркалом моих эмоций.

Благодарю читателей, которые продолжают следить за мной и подпитывать мое воображение. Благодарю друзей-блогеров за их огромную поддержку, многие из них были рядом со мной с самого начала. Их постоянное присутствие со временем превратилось в фундамент уверенности.

Благодарю редакторов Джессику и Ирену за то, что превратили этот роман в необыкновенное приключение. Благодарю Кристину за то, что она с такой заботой и любовью создала макет «Позади», а Элеонору – за фантастическую обложку, лучшего я и не могла пожелать.

Благодарю Анису Гджикдиму, моего редактора, за то, что она приняла эту историю с энтузиазмом, который мне был необходим в то время, когда я не была уверена в том, какой путь выбираю. Бывают моменты, когда нужно просто встретить нужного человека.

Я также благодарю своих коллег, которые разделяют со мной радости и горести этой работы. Отдельное спасибо группе «SLP Limited Edition» – рассаднику великих и маловероятных размышлений о писательском мире.

Наконец, благодарю тех, кто будет читать меня впервые, надеюсь, книга подарит вам незабываемое путешествие.

Приятного чтения!

Плейлист

Написание романа сопровождалось несколькими дорогими моему сердцу музыкальными произведениями. Ниже представлен список тех, которые отражают наиболее значимые моменты.

Feeling You – Harrison Storm A Case For Shame – Moby (feat. Cold Specks) The Funeral – Band Of Horses Salvation – Gabrielle Aplin Jupiter 4 – Sharon Van Etten Bitter Taste – Billy Idol Learn to Say No – KAYMA In This Shirt – The Irrepressibles THE LONELIEST – Måneskin Paralysed – Jamie Brown

Angel by the wings – SIA New born – Muse Bury a friend – Billie Eilish

Пролог

Нотариус оторвал взгляд от документов и с подозрением посмотрел на меня.

– Почему вы хотели, чтобы я их прочитал? Обычно вскрытие завещания происходит посмертно.

– Мне нужно, чтобы вы знали заранее и были готовы. Когда меня не станет, вам придется следить за тем, чтобы мои дети соблюдали оба соглашения, – я поднесла сигарету к губам.

– Вы действительно уверены, что хотите это сделать? – спросил он, прежде чем запечатать конверт.

Наклонившись вперед, я потушила окурок в хрустальной пепельнице. Сомнения Дональда понятны, но рассказать ему больше, чем необходимо, я не планировала. О мести я мечтала с того ужасного дня и придумала способ, как уничтожить имя семьи, с которой оказалась связана против своей воли.

Никто не заслуживает таких страданий, какие выпали на мою долю, никому больше никогда не придется смешивать их кровь со своей. Даже если я не увижу гибель Бердвистлов, мне достаточно знать, что стану ее причиной. Я откинулась на спинку стула и скрестила ноги.

– Итан и Джулиан – мои единственные наследники. Никто, кроме них, не будет претендовать на право владеть нашими активами, если вас это беспокоит.

– Я в этом не сомневаюсь, – нотариус откашлялся. – Леопольд передал вам все имущество, вы имеете право распоряжаться им по своему усмотрению. Мне просто интересно, зачем связывать наследство. Если что-то пойдет не так, совет директоров получит полный контроль над компанией, а это означает, что даже дети ваших детей, если они у них когда-либо будут, не смогут извлечь из этого выгоду.

Я поджала губы, достала из пачки еще одну сигарету. Прикурила на глазах нотариуса, вдохнула полную грудь никотина и выпустила дым в его сторону.

– Искренне надеюсь, что у них хватит ума не заводить потомство.

Сама мысль о том, что они могут привести в мир еще больше извращенных существ, вызывала у меня отвращение.

Дональд нахмурился.

– Вы всегда говорили, что очень любите Итана, а про Джулиана – что он непокорный и жестокий мальчик, но такое решение заденет обоих. Возможно, вам стоит переосмыслить…

Я вскочила, и нотариус замолк.

– Если вы не в состоянии проявить уважение к моей последней воле, мне придется обратиться к кому-то другому, – я подошла к столу, чтобы забрать документы.

Дональд вздохнул и запечатал конверт.

– Я сделаю то, что вы просите, – пообещал он и убрал завещание в сейф.

У меня вырвался вздох облегчения. Возможно, мне не удалось обеспечить себе место на небесах, но я только что подарила Джулиану билет в ад – в один конец.

Глава 1

Итан

– Ты поторопился! – выкрикнул мой кузен Ричард, первенец славной династии Лэньонов.

Я опустил очки и посмотрел на него, чуть склонив голову. Ненавижу признавать поражение, а это поражение ранило втройне. Я оценил все аспекты предложения, но в итоге сделка не состоялась, и теперь я вернулся к исходной точке. Чтобы избавиться от наследства матери, придется искать другого партнера, готового продать мне контрольный пакет акций.

– Некоторые сделки происходят не сразу, – я вернул самообладание – не привык показывать свое настроение.

– Я советовал подождать, – упрекнул Ричард, слишком потрясенный, чтобы понять, как далеко я могу зайти. – Нужно было прислать мне устав компании, как я просил.

Ричард – отличный юрист, он считает себя своего рода консультантом. К сожалению, его советы выходят далеко за рамки профессиональной сферы и, на мой взгляд, он слишком осторожен. Я поднес сигару к губам, но, прежде чем затянуться, решил прояснить одну деталь:

– Предполагается, что акционеры знают условия продажи.

– Не все страдают обсессивно-компульсивным расстройством, как ты, – огрызнулся он.

Кузен переживал не напрасно: мои решения влияли не только на мой капитал, но и на его финансы. Его отец, прежде чем уйти из жизни, накинув петлю на шею, промотал семейное состояние из-за алкоголя и игровых долгов. Если бы не мое вмешательство, Лэньоны разорились бы. Их положение сейчас зависело от меня, точнее, от денег, которые я вкладывал, чтобы они могли продолжать свой бизнес.

Я поднял подбородок.

– Неудача не синоним поражения.

Ричард покачал головой, молча опустился в кожаное кресло, прихватив третий стакан бренди. Подражая ему, я откинулся на мягкую спинку и насладился вкусом сигары «Кочиба Бихайк».

– Нам следует поговорить о более важных вещах, – вступил в беседу Габриэль, младший Лэньон, привлекая наше с Ричардом внимание.

Засунув руки в карманы дорогого смокинга, Габриэль стоял возле окна и рассматривал темное лондонское небо. В нескольких шагах от нас гордо возвышался Биг-Бен, окутанный тонким покрывалом тумана. Зрелище, которое меня всегда завораживало.

– Что ты имеешь в виду? – скучающе буркнул Ричард.

Габриэль повернулся, его глаза обрамляли мимические морщины. Он был моложе Ричарда и даже меня, но иногда казалось, что он вдвое старше нас. Может, это связано с его работой: он психиатр. Соприкосновение с проблемами других людей требует немалых усилий, как душевных, так и физических. Я ему не завидую: мне сложно вникать в чужие эмоции – свои-то понимаю с трудом. Но вот страсть, с которой Габриэль посвящает себя пациентам, восхищала. С такой же страстью я управлял «Башней Бердвистл».

– Есть ли новости от Джулиана?

Вопрос адресовался мне. Я закрыл глаза. Мой близнец – больное место. Не люблю, когда речь заходит о нем, и, честно говоря, не имею ни малейшего представления, где брат сейчас.

– Нет, – сухо ответил я.

Джулиан нередко исчезает надолго, и его молчание обычно беспокоит, хотя часть меня испытывает облегчение. Его отсутствие дает необходимую передышку от постоянных переживаний.

– Надеюсь, он не попал в беду, – Габриэль не сводил с меня взгляда, будто ожидал заверений.

– Может быть, он что-то замышляет? – предположил Ричард, почесывая подбородок.

Я вздохнул. Действия Джулиана накладывали на меня отпечаток: невозможно разорвать связь между нами, и дело не в том, что мы братья. Мы с ним – часть одной системы. Мы близнецы, но очень разные. Джулиан словно дикарь: импульсивен и беспокоен, действует не подумав, им часто движут не скажу злые, но определенно противоречивые чувства. Я же с головой на плечах: ответственный, уравновешенный и рассудительный человек, на которого можно положиться.

– Думаешь, с ним все в порядке? – Габриэль продолжал атаковать.

В последний раз, когда Джулиан исчез, Ричарду пришлось постараться, чтобы избежать судебного разбирательства.

– А что для тебя значит «в порядке»? – парировал я.

Габриэль сжал челюсти и сел в кресло напротив моего, опираясь локтями на квадрицепсы.

– Тебе стоит связаться с ним, чтобы понять, что у него на уме.

В кабинете воцарилась напряженная тишина, из соседней комнаты донеслась фоновая музыка Лондонского симфонического оркестра. Моя тетя пригласила его на ежегодный сбор средств, который всегда проводился 21 мая. Ричард, Габриэль и я – Джулиан не посещает светские мероприятия – никогда не чувствовали себя комфортно на официальных приемах. Обычно через некоторое время мы прятались в укромном месте – в бывшем кабинете моего дяди, чтобы избежать бесполезных и удушающих любезностей.

– Ты мог бы привести Олив, – Габриэль сменил тему, снижая напряжение в воздухе.

Я поднял бровь.

– Она слишком маленькая.

– Ты обдумал мое предложение? Колледж Куинсвуд – одно из самых престижных частных учебных заведений.

– Ей придется жить в общежитии, – напомнил я.

– Для нее это хорошая возможность.

– Я предпочитаю, чтобы она оставалась рядом.

– Что в переводе означает «в клетке», – упрекнул кузен.

– Она уже потеряла мать. Я не намерен больше ничего у нее отнимать.

Габриэль грустно вздохнул, закрывая лицо руками.

– Я так понимаю, миссис Купер тоже уволилась.

Правда. Эта ведьма бросила нас ни с того ни с сего.

– У меня на столе десятки резюме, – соврал я.

На самом деле список квалифицированных преподавателей частного образования становился все меньше. У Олив колючий характер. Она больше похожа на Джулиана, чем на меня: мятежная, дерзкая и непокорная. Признаюсь, меня это беспокоило.

– Вот куда вы пропали!

Голос тети вибрировал сквозь стены, как оглушительный звук стадионного рожка. Ричард откашлялся и спрятал стакан бренди за спину. Его мать, по понятным причинам, не одобряла злоупотребление алкоголем. Габриэль же, как заботливый лакей, подошел к ней и предложил одно из пирожных, взятых со шведского стола. Я остался в кресле, наблюдая, как закрылась дверь, надеясь, что это вторжение будет столь же коротким, сколь и безболезненным.

– Вы пропускаете прием, – заметила тетя, деликатно откусывая песочное тесто.

Кэтрин Райт Лэньон – харизматичная женщина. Когда она стала вдовой, ей пришлось восстанавливать честь семьи, и делала она это с достоинством. Она не подозревала, что именно я финансировал ее художественную галерею, оплачивал дорогую аренду адвокатской конторы Ричарда в центре Лондона и поддерживал исследования Габриэля. Ее дети предпочли избавить мать от унижений. Поэтому Кэтрин вела себя так, словно я ей обязан за то, что она терпит наше родство, хотя мой отец бросил ее сестру. С годами мы пришли к перемирию. По отношению к Джулиану, как и все остальные, она сдалась, но ко мне была добра.

– Я искала тебя, – она устремила на меня свой цепкий взгляд, усиленный толстым слоем макияжа.

Складывалось впечатление, будто она собиралась предложить что-то, что мне не понравится.

– И ты нашла меня, – мое спокойствие резко контрастировало с ее восторженностью.

– Хочу попросить об одолжении, – сказала она и отвлеклась на Ричарда, окинув его придирчивым взглядом с ног до головы.

Кузен все еще пытался скрыть свой бунт.

– О чем?

Кэтрин снова посмотрела на меня, захлопала длинными ресницами.

– Старый друг попросил приютить на три месяца одну нуждающуюся девушку.

– Отлично, она составит тебе компанию, – язвительно заметил я.

Тете точно не нужна куртизанка, и она часто груба с теми, кто на нее работает. В каком-то смысле мне уже жаль несчастную девушку.

– К сожалению, нет, – вздохнула Кэтрин. – Вчера я получила важный заказ из Соединенных Штатов, мне придется заняться организацией выставки в MoMA. Я не могу отказаться, они доверили мне целую секцию музея, посвященную современным британским картинам. Я повезу несколько перспективных молодых художников. Это будет крупное международное событие.

– Поздравляю.

Она кокетливо улыбнулась.

– Поэтому девушка поживет у тебя.

Габриэль покашлял, привлекая внимание матери. Ричард воспользовался моментом и поставил бокал на стол.

– Ты не можешь заставить Итана поселить в доме чужого человека, – возразил Габриэль, но не успел подобрать нужные слова, чтобы переубедить мать.

Кэтрин затараторила:

– Она – молодой итальянский педагог, очень хорошо подготовлена, работает в нескольких буржуазных семьях в Милане, и я знаю, что она добилась отличных результатов. Она идеально подойдет Олив.

– Ты шутишь, да? – усмехнулся я.

– Миссис Купер призналась, что у нее возникло немало трудностей с твоей дочерью. Девочка несговорчива, ей нужно воспитание.

– Характер Олив никого здесь не касается, – рыкнул я.

– Ошибаешься. Нам и так сложно не допускать, чтобы выходки твоего брата выставили нас в плохом свете. Не хочу, чтобы пришлось оправдывать еще и невежество ребенка. На мне лежит моральное обязательство защищать доброе имя этой семьи.

– Тогда позаботься о Лэньонах.

– Твоя мать была моей сестрой, – напомнила она.

– Девушка не может жить со мной, – повторил я, надеясь покончить с этим вопросом.

– Доунхилл большой, ты без труда найдешь для нее комнату, – добавила Кэтрин, будто решение уже принято.

– Ни за что!

Она склонила голову набок, и на ее лице появилась злая улыбка.

– Тебе напомнить, что всего месяц назад я разрешила организовать прием в моем поместье? Я тогда безоговорочно согласилась.

– Ты поступила так не из духа альтруизма, – возразил я. – Ты заключила там сделку. Иначе сомневаюсь, что они попросили бы тебя привести своих неудачников в MoMA.

– Не груби! – упрекнула тетя. – Девушка приедет чуть больше чем через месяц.

Никто не в силах заставить Кэтрин передумать, так что резиденцию я покинул в гневе.

– Приезд этой незнакомки может стать проблемой, – пробормотал я, хватаясь за волосы.

– Да, это так.

Я резко повернулся. Из-за угла вышел Джулиан: взъерошенный, небритый, под глазами мешки.

– Доунхилл – не место для чужаков, – напомнил он.

– Что ты здесь делаешь?

– Я тоже рад тебя видеть, брат, – сверкнув улыбкой, он похлопал меня по плечу.

– Ты теперь подсматриваешь?

Похоже, он слышал все, даже то, что мы говорили о нем.

– Мне нравится слушать, это другое, – уточнил он, проходя мимо меня. – Кэтрин поставила тебя в неловкое положение. Если бы я был там, она бы себе этого не позволила. Она знает, что я бы послал ее на хер, даже не дав времени открыть свой маленький ротик.

– Почему же тогда ты не зашел? – хмыкнул я.

– Не хотел усугублять ситуацию.

Я вздохнул.

– Где ты был?

– Где-то… – он осмотрелся.

– Где?

– Ты не знаешь?

– Иначе я бы не спрашивал.

Джулиан улыбнулся и перевел взгляд на резиденцию. Он всегда ненавидел пышность этого места, но что-то все же его привлекало.

– Рано или поздно эта гарпия узнает, что именно ты исправил то, что натворил ее муж.

– Это не твое дело.

– А вот девушка… да. Доунхилл – место, полное тайн.

Я сжал кулаки и прорычал:

– Держись от нее подальше.

– Не могу, ведь речь идет о моей племяннице, – хмыкнул Джулиан.

– Я не буду повторять.

– Я только понаблюдаю, – сказал он на прощание.

– Куда ты идешь? – крикнул я.

– Домой.

Его дом – Доунхилл-Хаус. Черт возьми!

Глава 2

Амелия

Я перевела взгляд в окно: несмотря на вечер, все еще ярко светило солнце. Небо настолько голубое, что казалось, его нарисовали акриловой краской, на горизонте – ни одного облачка.

Милан – не самый роскошный город Италии, но в нем есть невероятно красивые зеленые зоны, особенно в некоторых престижных районах, где инфраструктуру реорганизовали в пользу природных пространств.

Взгляд задержался на здании напротив, от которого пару недель назад убрали строительные леса. Мраморный фасад отреставрировали, и теперь в нем отражался свет, как в зеркале. Отблески попадали в квартиру и бегали по отполированному паркету. Я проследила за ними и задержалась на морде Оливера – французский бульдог мирно спал на полу, посапывая. Я улыбнулась – всегда хотела собаку. Надеюсь, однажды смогу себе ее позволить. У животных есть уникальная особенность – они общаются лучше, чем люди. И они верные.

Легкий ветерок заглянул в комнату, пошевелил льняные шторы, белые, как лист бумаги, и я переключила внимание на Матильду. Она уже двадцать минут в религиозном молчании смотрела на пустой лист, склонив голову над тетрадью. Я дала ей практическое задание придумать историю из своего школьного дня, чтобы потренировать навыки описания. Учительница итальянского языка пожаловалась родителям на то, что девочка излишне «телеграфична» – ее сочинения едва занимали страницу. Миссия «исправить ситуацию» легла на меня.

Я использую метод проб и ошибок, часто помогаю детям с домашними заданиями. Матильда среди моих учеников самая трудная. С первого дня знакомства она называла меня горничной, даже в присутствии своих бесстрастных родителей, и никогда не упускала возможности с презрением высказаться про мою «дешевую» одежду. Со временем мы нашли общий язык: я научилась уважать ее молчание, она – быть вежливой. Но я понимала – впереди еще много работы. Я вздохнула.

– Когда пишешь, постарайся показать искренность.

Матильда сморщила лоб. Не понимала.

– Рассказать историю – это не составить список покупок. Через историю ты помогаешь читателю понять твои эмоции.

Взгляд Матильды изменился, она положила ручку и посмотрела на меня с наглостью человека, который подыскивал неприятный ответ.

– Как можно описать смертельную скуку? – выпалила она с вызовом.

– Например, признаться, что тебе скучно.

– И кого должно волновать, что мне скучно?

– Таких же скучающих людей, как и ты. Читая тебя, они, возможно, узнают себя и почувствуют облегчение, подумав: значит, я такой не один.

Девочка сузила глаза, а я почти увидела, как закрутились шестеренки в ее голове, подыскивая язвительную реплику. Но она закрыла блокнот, показывая, что обсуждение домашнего задания закончено, и сменила тему:

– Что собираешься делать летом?

Я рассеянно глянула на часы: стрелки показывали 17:46.

Уже так поздно? Через несколько минут нужно уходить – я обещала Елене помочь с текстом презентации. Ее попросили выступить на конференции, посвященной тенденциям современного искусства, для Елены это прекрасная возможность показать себя.

– Может, поеду в Англию, – ответила я, торопливо собирая книги в рюкзак.

Оливер зевнул, потянулся, подошел ко мне и лизнул лодыжку.

– Для чего? – Матильду, видимо, заинтриговала моя неожиданная «экскурсия».

– Друг порекомендовал одну работу – нужен помощник по хозяйству.

Матильда зло усмехнулась, как типичный человек, который считает себя выше других.

– Значит, летние каникулы проведешь в качестве горничной, – фыркнула она, не пытаясь скрыть отвращение.

– Что-то вроде того, – безразлично ответила я, направляясь к выходу из комнаты.

– Тебе не надоедает прислуживать другим?

Пришлось напомнить себе, что передо мной избалованный тринадцатилетний подросток. Я повернулась к девочке с понимающей улыбкой:

– Некоторым людям приходится много работать, чтобы платить за квартиру.

На самом деле я собиралась принять предложение, потому что мне нужны деньги на магистратуру по письменному и устному переводу, но я не хотела, чтобы родители Матильды нашли мне замену. Заниматься с девочкой время все равно будет. Пока я училась в университете – уже работала и, не считая общественной жизни, никогда не пренебрегала своими обязательствами в пользу учебы, и наоборот.

Дома меня встретила взволнованная Елена.

– Что с тобой случилось?

Я поставила рюкзак на пол, сняла обувь и босиком направилась на кухню, буркнув на ходу:

– Район Сити Лайф не за углом.

На общественном транспорте дорога через весь город занимала около часа.

Пока я наливала воду в чайник, Елена смотрела на меня, опершись локтями о столешницу.

– Так ты была с мини-гадюкой? Как ее зовут… Матильде?

– Матильда, – поправила я.

– И сколько раз сегодня она устроила тебе ад?

– Прекрати, – я включила чайник и задумалась.

Матильда не вызывала сочувствия, но она заслуживала, чтобы кто-то принял ее ситуацию близко к сердцу. Ее родители не уделяли дочери достаточно времени, а я знала, каково это – жить в тени чужих амбиций или, что еще хуже, когда тебя игнорируют.

– Я должна найти способ помочь ей.

– Эми, ты не можешь спасти всех, есть причины, на которые ты повлиять никак не сможешь, – в тысячный раз напомнила подруга.

Мы знакомы с Еленой со школы, она знала, что мне пришлось пережить после смерти родителей. И боялась, что я буду всегда спасать от похожих страданий других. Она права. В Матильде я видела себя, и мне хотелось ей уделить больше внимания, чем кому-то другому, дать то, чего ей не хватало. Вернее, не хватало мне.

Из шкафа я достала две кружки и поставила их перед подругой. На моей – рисунок Мэри Поппинс, на ее – надпись: «Я и так крутая, не могу быть еще и милой».

– Они хорошо платят, – оправдалась я.

– Кстати, – вскочила Елена с возбужденным визгом. – Ты уже решила? Примешь предложение Лоранди?

Мистер Лоранди, аптекарь и старый друг моего покойного отца, – тот, без кого мачеха стерла бы все воспоминания о родителях. Он тот, кем я старалась быть для Матильды: проводником.

– Пока думаю, – призналась я. – Плата хорошая, позволит внести первый взнос за магистратуру плюс даст языковой опыт.

– Тогда соглашайся, чего ты, черт возьми, ждешь? – Елена склонила голову набок и вперилась в меня пытливым взглядом. – Только не говори, что дело в Альберто.

У меня перехватило дыхание.

– Может, тебе напомнить, что спустя пять лет отношений этот мудак бросил тебя в День святого Валентина, так и не дав ни малейшего объяснения?

Я пожала плечами и прикусила губу, Елена права: я все еще тешила себя надеждой, что он вернется из Штатов, хотя бы, чтобы провести лето с семьей. Вдруг захочет прояснить ситуацию, а я буду далеко.

– Амелия, посмотри на меня.

Я подняла подбородок, и наши глаза встретились.

– Он ушел, смирись с этим.

– Я просто хотела бы знать почему, – мое сердце сжалось в стальной хватке.

Прошло всего три месяца, как Альберто разорвал наши отношения, я скучала по нему. Чтобы сохранить хоть каплю достоинства, я его не искала, он тоже даже ни разу не поинтересовался, все ли со мной в порядке. Но я продолжала думать о нем и о будущем, о котором мечтала.

– Да пойми, Альберто просто не любил тебя, – фыркнула Елена.

– Он мог бы предупредить. Может, что-то случилось…

– Он трус! – подруга шикнула на меня. – А тебе нужен честный человек, который не боится говорить все как есть. Тот, кто захочет быть с тобой, даже если ты соберешься полететь на Марс.

На самом деле я до сих пор считала, что причина разрыва – переезд Альберто в Америку. Он очень хотел попытать счастья в отборе и стать частью редакции новостей ABC, правда, когда мы затрагивали эту тему, убеждал, что готов поддерживать отношения на расстоянии.

Я вздохнула и, слегка улыбнувшись, пошутила:

– И где же продают таких мужчин?

– Не знаю, но недалеко от Виченцы есть магазин с широким ассортиментом товаров. – Елена заметила мой хмурый вид и поспешила пояснить: – Шопинг всегда эффективен от хандры. К тому же тебе нужны обновки для Англии.

Ну о чем она? Доходы едва покрывают ежемесячные расходы – я с трудом удержалась, чтобы не напомнить об этом Елене. Да и работать все лето придется горничной, а не фрейлиной.

Ненавижу быть жалкой. Елена обязательно предложила бы свою кредитную карту со словами: «стиль – это не вопрос ролей». Но я не собираюсь пользоваться ее щедростью, поэтому тему шопинга не поддержала, и мы с чашками в руках переместились на маленький диван в гостиной. Он поприветствовал нас скрипом старых пружин.

Елена протянула мне свой ноутбук, я положила его на колени и начала работать с презентацией. Исправила опечатки, словесные формулы, переведенные с английского на итальянский, видимо, с помощью Google Translate, добавила несколько прилагательных, чтобы обогатить содержание, удалила лишние предложения. И застопорилась.

Презентация посвящалась значимым фигурам в области искусства, среди которых выделялись известные галеристы: Лазар Дюво, Джон Доггетт, Амбруаз Воллар, Даниэль Генри Канвейлер и Кэтрин Райт Лэньон.

– Не думала, что она так популярна, – пробормотала я под нос, дважды перечитав биографию Кэтрин.

– Кто? – спросила Елена, не отрывая глаз от экрана мобильника.

– Миссис Лэньон.

– Она практически икона, – Елена отвлеклась от телефона. – У Кэтрин есть способность продать любое произведение искусства, играя на психологии покупателей. Когда кто-то проявляет интерес к работе, она не заключает сделку сразу, а делает все, чтобы желание приобрести именно эту вещь выросло, и в итоге почти всегда умудряется поднять цену. Она вдохновляет многих из нас, – вздохнув, подруга вернулась к набору текста на клавиатуре смартфона.

– Значит, поездки в Англию не избежать, – прошептала я, чем пробудила интерес Елены, пришлось пояснить: – Она та женщина, на которую я буду работать. А ты приедешь ко мне, чтобы увидеться.

Глава 3

Амелия

Месяц спустя

Самолет приземлился в международном аэропорту Лутона, в небольшом городке примерно в часе езды от центра Лондона. Я включила мобильный телефон и написала сначала Лоранди, что полет прошел хорошо, затем Елене, что прибыла.

Подруга сразу ответила.

ЭЛИ:Не забудь замолвить за меня словечко перед миссис Лэньон. Наслаждайся впечатлениями, будь на связи, не ешь слишком много вредной еды и купи сувениры. Люблю тебя.

Мы нечасто переписываемся, но когда расстаемся, а это случается редко, будто чувствуем необходимость напомнить, что мы есть друг у друга, несмотря ни на что.

Вместе с другими пассажирами я получила багаж и направилась к выходу. Мне нравился английский акцент – он настолько музыкален, что я ловила себя на том, что подслушивала чужие разговоры. Во время учебы в университете я познакомилась с носителями языка, которые переехали в Италию, и благодаря им сейчас могла свободно разговаривать. Жаль, что просто знать и понимать чужой язык недостаточно для работы литературным переводчиком – для этого нужна соответствующая квалификация.

Елена постоянно твердит, что одержимость магистратурой – это препятствие, которое я сама себе ставлю на пути к мечте. А все потому, что боюсь отказов. Она предлагала постучаться в издательства как фрилансер, не дожидаясь громких признаний и дополнительного диплома.

В этом есть смысл: у меня развита интуиция, я легко обучаюсь. Но как можно претендовать на работу, если не уверен, что сумеешь выполнить ее наилучшим образом? Хорошо, что выпала возможность за эти три месяца потренировать языковые навыки.

Лоранди предупредил, что меня заберет водитель – мистер Миллер. Нужно будет найти табличку с моим именем.

Из зоны прилета я вышла через раздвижные двери и тут же столкнулась с порывом ледяного ветра. Хлопковый шарф закрыл мне лицо, по спине пробежала холодная дрожь. Перед вылетом я проверила прогноз погоды – сегодня обещали не ниже восемнадцати градусов. А тут будто холодный осенний день: небо серое, затянуто густыми облаками, асфальт мокрый, видимо, недавно прошел дождь.

– Хорошее начало, – пробормотала я, убирая шарф с лица.

На тротуаре образовалась толпа, я поискала водителя – в конце улицы возле дорого черного седана стоял мужчина с табличкой. Я огляделась – не заметила других ожидающих и в нерешительности подошла к машине. На табличке было мое имя.

Не ожидала такой встречи – похоже, я недооценила богатство миссис Лэньон. Хотя Лоранди и не давал точных описаний, просто сказал: «Она мой хороший друг, она позаботится о тебе».

– Добро пожаловать, мисс Редигьери, – поприветствовал водитель.

Тон дружелюбный, выражение лица доброжелательное – это вселило надежду, что миссис Лэньон тоже будет приветлива. Я пожала мистеру Миллеру руку и благодарно улыбнулась. Он осторожно положил чемодан в багажник и пригласил меня в автомобиль.

Температура в салоне оказалась приятная, сиденья, обтянутые светлой кожей, напомнили кресла в гостиной. Я провела ладонью, чтобы проверить текстуру, и по телу разлилось ощущение комфорта.

Мистер Миллер завел машину и выехал с парковки.

– Миссис Лэньон ждет меня дома? – попыталась я завязать разговор. Было интересно, как далеко ехать и с кем придется иметь дело.

Водитель прочистил горло.

– Разве вам не сказали?

Вопрос застал врасплох.

– Что не сказали?

– Планы изменились. Миссис Лэньон сейчас в Нью-Йорке. Я везу вас в Доунхилл-Хаус, в поместье ее племянника, мистера Бердвистла.

– Для чего? – я встревожилась и придвинулась к спинке водительского сиденья.

– Простите меня, я думал, вы обо всем знаете. Вы ведь учительница, не так ли?

– Да. Нет. Не совсем, я имею в виду… Я занимаюсь с детьми частным образом. В общем, я репетитор, – пробормотала я, все еще сбитая с толку новостью.

– Хорошо, потому что вам придется присматривать за мисс Олив, дочерью хозяина.

– Я не знала об этом, так бы учебники захватила… – я вцепилась в подголовник. – Сколько ей лет?

– Двенадцать, – водитель не отрывал взгляд от дороги. – Олив отстала от школьной программы. Ее отец хочет, чтобы она наверстала упущенное за время каникул.

Здорово, что я буду заниматься своей работой, а не вести домашнее хозяйство, но меня никто не предупредил, и это заставило нервничать, ведь я не знакома с программой английских школ.

– Не уверена, смогу ли помочь, – призналась я. – Итальянский метод обучения и ваш отличаются.

Мистер Миллер снова прочистил горло.

– Учеба – наименьшая из ваших проблем, – предупредил он. – Олив, как бы это сказать, довольно беспокойна. Если вы примете мой совет, мисс Редигьери, постарайтесь продержаться как можно дольше.

– Что это значит?

– Учителя Олив обычно увольняются, не проработав и месяца.

Мечты таяли на глазах, их словно затягивала к себе магнитная сила. В пучину отчаяния не дал упасть образ Матильды: с ней я уже три года. Я не потерплю неудачу из-за очередного избалованного ребенка. Мне есть что терять.

Я откинулась на заднее сиденье и написала Елене о том, что узнала.

«Слушай, может, это и не плохо», – ответила она.

«Почему?»

«Не хотела тебя волновать, но говорят, миссис Лэньон – настоящая стерва. Надеюсь, деньги тебе заплатят такие же».

Конечно, это первый вопрос, который я задам мистеру Бердвистлу.

Около получаса мы ехали по буколическим равнинам под серым небом с грозовыми тучами. На въезде в Хартфордшир нас поприветствовала табличка с изображением оленя. На перекрестке, наполовину скрытом непроглядной растительностью, мы свернули на грунтовую дорогу. Вдалеке, сквозь листву густого леса, я заметила очертания замка. На первый взгляд, он занимал не менее двадцати тысяч квадратных метров.

Мы остановились перед воротами, украшенными цветочными элементами. Мистер Миллер достал из пиджака пульт дистанционного управления, и через мгновение перед моим изумленным взором открылся вход.

– Добро пожаловать в Доунхилл-Хаус.

У меня не было слов: от увиденного пейзажа перехватило дыхание. По обе стороны от главной аллеи раскинулся пышный елизаветинский «узловой сад» с растениями всех видов, форм и цветов. И еще… фонтаны, партеры с водоемами, небольшие естественные террасы, вырезанные в склонах холмов, лабиринт, окаймленный идеальной живой изгородью. Архитектура напоминала королевский дворец: центральный корпус, два боковых крыла, украшенные шпилями, башенками с эркерами, и два двухэтажных аванкорпуса в торце.

Машина объехала неработающий фонтан, остановилась в нескольких метрах от входа, и в этот момент начался дождь. Водитель вышел с зонтиком, открыл мне дверь, и мы вместе побежали к крыльцу. Прежде чем постучать, мистер Миллер обернулся, и, глядя, как я наматываю шарф на шею в попытке защититься от ветра, прошептал:

– Сделайте одолжение, мисс. Держитесь подальше от брата хозяина. Он опасен.

– В каком смысле? – я не могла не спросить.

– Во всех.

Глава 4

Итан

Я прислонился к оконной раме и наблюдал, как девушка пересекла тротуар: ее лицо скрывал зонтик.

Миллер, как и подобает джентльмену, проводил гостью до входа, стараясь уберечь от каждой капли дождя. Этот жест выглядел довольно естественным для него. Будь я на его месте – не сразу бы вспомнил о галантности.

Этикет я знал и старался ему следовать, но слишком давно не общался с женщинами. Тетя не в счет, как и миссис Фуллер, которая для меня словно мать, а Беатрикс – особый случай. Ее отец – влиятельный человек, и мое отношение к ней сугубо деловое. Хотя в последнее время она ведет себя так, будто надеется на что-то большее.

Я вернулся к наблюдению за гостьей – она миниатюрная и похожа на подростка. Обтягивающие джинсы подчеркивали длинные худые ноги. Что, если она страдает расстройством пищевого поведения? Эта вероятность вызвала опасения: не хочу, чтобы Олив имела дело с проблемными людьми. С ней и так сложно управляться, а тут еще и неуверенность в себе проявится.

Кэтрин сказала, что девушке двадцать пять, но на первый взгляд она выглядела намного моложе. Интересно, сможет ли она со своим телосложением противостоять моей дочери?

О девушке я знал мало, и, честно говоря, ее история мне неинтересна. Она здесь только потому, что я не смог этого избежать. Я постараюсь держаться от нее как можно дальше. Во-первых, у меня нет времени на общение. Во-вторых, это единственный способ уберечь ее. Девушка выглядит слишком хрупкой. Что-то мне подсказывает, что она сломается, если Джулиан поступит с ней так, как привык поступать с другими женщинами.

В дверь постучали.

– Входите! – бросил я, обернувшись.

Мягким шагом вошла миссис Фуллер.

– Девушка здесь, сэр. Для нее приготовлена комната в восточном крыле.

Экономка повернулась, чтобы покинуть кабинет, но я остановил ее вопросом:

– Как вы считаете, мне стоит с ней встретиться?

– Скорее всего, она ждет, что вы окажете ей эту честь. И вам не удастся избежать разговора.

Я поджал губы, а миссис Фуллер добавила:

– Кроме того, не думаю, что я тот человек, с кем мисс Ридигьери стоит обсуждать вашу дочь. Вы могли бы пригласить ее на ужин и за ним объяснить девушке ее обязанности.

– Я думал о чем-то более быстром, – я скрестил руки, опираясь на край орехового стола.

– Не припомню ничего быстрее, чем ваши разговоры за ужином, сэр.

Предложение могл�