Греческие каникулы

Глава 1. Континентальная Греция

Ставрос. Палеофарсалос

Поезд погудел и уехал, и мы остались на безлюдной станции. Стояла тишина, нестерпимо жарило солнце, трещали кузнечики или, как там называются, греческие южные шумные козявки.

Мы, конечно, ожидали, что тут не будет шумного города, но не думали, что останемся совсем одни. Это был Палеофарсалос — пересадочная станция по пути от Салоник до Метеор. Станция, окружённая сухими полями, словно выныривала из безвременья, притаившись в густой тишине.

Расчёт был прост, и карта не могла врать: до Метеор можно было доехать на автобусе или на поезде с пересадкой. Мы не любители автобусов. И потому выбрали второй вариант, никак не подозревая, что им больше никто не воспользуется.

Ставрос оказался малюсенькой деревушкой посреди бескрайнего ничего, где солнце разливало палящий свет, а редкий ветер лишь поднимал пыль с обочин дороги, да ещё и на некотором расстоянии от станции. Она выглядела вполне современно: бетон, стекло, кондиционер в привокзальном домике, но, вроде, даже там не было людей. Кассир, как мы потом узнали, появлялся только перед отправлением поездов, а остальное время занимался где-то своими делами. И провести нам тут предстояло несколько часов. На станции сидеть было скучно и голодно, поэтому мы отправились в деревню.

Дорога, идущая среди жухлой травы и редких кустарников, уводила нас от современной станции в прошлое, к тихой, будто забытой, деревушке. Несколько минут мы шли под ярким солнцем к деревне по пустой дороге. Вошли в деревню. Красивые домики, получше чем в наших отдалённых деревнях, но не как в американских фильмах. Всё-таки это европейская глубинка. Помнится, там было три длинных основных параллельных улицы, которые соединялись несколькими поперечными переулками. Мы пересекли их все.

Ни души. Все жители, видимо, на работе где-то в городе или, скорее, в окружающих полях. Нашли таверну — закрыто до вечера. Аптеку — закрыто до выходных. Магазин — просто закрыто. Сельский клуб и церковь — тоже без людей и табличек. На столбе возле церкви аист поглядывал на нас с осторожностью — ходят тут всякие.

В центре деревни прошли по выжженному солнцем скверу, посмотрели памятник. Вот он сразу напомнил о наших деревнях — памятник погибшим в этой деревне во Второй мировой. У них, как и у нас, целые семьи уходили и не возвращались. Молчаливый монумент, окружённый деревьями, казался хранителем местной памяти, пробуждая горькие размышления о войне, общей для многих народов.

На этом достопримечательности закончились, а нам ещё надо было ждать поезд. Пришли к таверне и сели на веранде, она казалась единственным местом, где мы могли приютиться. Сидели и читали книжки, заняться всё равно было нечем. Через некоторое время появился первый человек — на пикапе привёз бараньи туши в таверну. Нам не хватило наглости узнать, могут ли нас немного обслужить за несколько часов до официального открытия.

На другом конце улицы приметили движение, у магазина женщина начала подметать улицу. Пошёл к ней. Да, это хозяйка магазина начала работу.

— Hello, — говорю я ей. — I want ice cream and water, please.

И получаю ответ на чистейшем греческом, мол, она не понимает на английском, русском или ещё каком. А что же мы, бедненькие, забыли в их местах? И могу ли я как-то иначе высказать свои пожелания?

— Без проблем, — говорю я. — Ice cream хотелось бы. Жарко, знаете ли, тут у вас.

Оглядываюсь. О чудо! Холодильник. С ним самым. Тыкаю пальцем:

— Мне бы вон то.

— Παγωτό, — откликается она.

— Ναι, — отвечаю я. — Παγωτό, — припомнив, что это слово мы уже учили. Показываю, которое мне надо:

— Πόσα? — говорю. Это я уже тоже знал.

Она называет цену. Видит моё недоуменное лицо, показывает на пальцах.

— И νερό without gas, παρακαλώ.

С газом или нет удалось выбрать самому.

— Πόσα?

— Present, — машет руками она.

— Ευχαριστώ πολύ, — отвечаю я и ухожу назад к Насте к таверне.

Эти короткие обмены словами оставили приятное ощущение тепла и гостеприимства, пусть и без единого общего языка.

Знание местного языка хотя бы на примитивном уровне сильно помогает в диких поездках без туроператора на перекладных. В Греции английский, как правило, знают все — но эти «все» ограничиваются официантами, отельерами и продавцами туристических магазинов. А даже билеты на поезд и автобус мы покупали с трудом. Но подойдите к кассе на Казанском вокзале и попробуйте купить билет на поезд, общаясь с кассиром на английском, думаю, возникнут те же затруднения.

Мы посидели ещё на веранде, быстро съели мороженое, выпили воду, наслаждаясь тишиной и лёгкими дуновениями ветерка, пробиравшимися под крышу. Там и время пришло покидать это гостеприимное место. Люди так и не появились. То есть за несколько часов мы увидели всего двух человек.

Что удивляет, в этой небольшой деревушке, на 465 жителей, есть таверна, бар, церковь, аптека, клуб. То есть жители ходят друг к другу в заведения и как-то выживают. На туристический поток или хотя бы на гостей из соседних деревень особо-то рассчитывать не приходится.

Через несколько часов мы вернулись на станцию, там прибыл наш шумный, наполненный людьми поезд и повёз нас на север, в Метеоры.

Метеоры

От Палеофарсалоса до Метеор недолго ехать. Конечная станция Калабака — симпатичный вокзал, бурление народа. После дня наедине с греческим солнцем людям мы ещё удивлялись. Но Метеоры — это одно из самых известных туристических, паломнических мест Греции. Люди специально едут сюда прикоснуться к духовному.

Коротко о самих Метеорах. Во-первых, не Метео́ры, а Метéоры. Во-вторых, на гигантских скалах, торчащих среди гор, лесов и прочих полей, стоят древние монастыри. К некоторым ведут лестницы, к некоторым, уже по новому времени, подводят мосты, а на некоторые до сих пор с трудом забираешься. То есть где-то есть лесенка-чудесенка, но она крайне отвесная, опасная и не сильно отличается от той, по которой в Средние века монахи забирались. К такому монастырю, правда, ведёт подвесная кабинка, типа лифта, но горизонтальная. Не знаю, пользуются ли ею простые люди, или такой монастырь почти закрыт для посещения. Мы видели, как монах ей пользовался. Приехал на машине, вызвал кабинку, сел и, покачиваясь над пропастью, двинулся в сторону монастыря. Комфортно. Раньше бы он не смог так легко метнуться в мир.

Монастыри все вылизанные, каждый клочок земли обработан. Посадки кругом какие-то. Часть территорий внутри закрыта для посещений, самих монахов особо не видно. Похоже, пока народ толпится в приёмные часы, монахи сидят по внутренним помещениям. С обзорных площадок открываются прекрасные виды. Всё же стоим на верхотуре, на отдельном скальном пальце, и виден простор долины. Красиво монахи устроились. А сейчас и комфорт себе обеспечили. Да и османы уже не шалят: не надо сверху смолой лить и камнями кидаться.

Сначала мы остановились в отеле в Калабаке. Рядом — деревня Кастраки. Мы и в ней пожить успели. Да ещё снимали на ночь шикарный отель неподалёку от города. Дорогой, но на холме и с видом на восход. Такие мы бродяги: в одной локации провести неделю в одном доме не можем. Но об обычных отелях рассказывать особо-то и нечего. Да и об обычных туристических местах рассказано много, найти не сложно, а вот интересные штуки из личного — для этого мы тут и собрались.

Дорогой отель, о нём сначала речь пойдёт. Заселились мы, номер огромный, кровать огромная, балкон — больше, чем обычно номера, и главное, направлен на восток! Мы решили, что утром, не вставая с постели, сможем посмотреть восход. А есть за нами такая мания — регулярно пытаться восход смотреть. Но надо понимать, что вставать рано и куда-то ради этого идти мы не сильно любим. Тут же все удобства в номере.

Сверились по часам, во сколько восход в это время года в данной точке, поставили будильник чуть раньше. Утром звонок — просыпаемся, начинаем смотреть. Проходит время, уже светло, солнца всё не видно. Много времени — солнца нет. Мы не учли, что восход с нужной стороны, но он закрыт нам горой. То есть там, за горой, солнце уже давно взошло, но для нас оно сокрыто. Светло, да, день начался, а вот красивого восхода не будет. Так первый раз мы с Настей столкнулись в Греции с физикой и географией.

Здесь я сделаю отступление и впишу миф о Метеорах, откуда они такие взялись. Во всём виноват Зевс. Ещё до всяких православных монастырей на этих скалах, задолго не то, что до наших дней, но и до Рождества Христова, была там чудесная равнина. Зелёная, ровная, как стол, сочной травой покрытая, ручейки кругом звенели, бабочки летали, почти что рай на земле. Приглянулось это место Зевсу, и отправил он туда на выпас своих то ли коров, то ли овец. Как известно, греческие боги любили сами заниматься скотоводством, да и других ремёсел не гнушались.

Так и росло там стадо Зевса, тревог не зная, но разведали к нему дорогу титаны недобитки. Или гиганты. А может, и северные тролли. В общем, какое-то очень высокое, наглое и вороватое племя. И стали потихоньку у Зевса скот красть. Вчера барашка сожрали. Сегодня корову съели. Завтра, глядишь, на свинью покусятся. Какое-то время воровали безнаказанно, а потом квартал к концу подошёл, и Зевс стал делать переучёт. А цифры не сходятся. Стадо должно было преумножиться, а оно преуменьшилось. И знатно. Несколько раз Зевс на пальцах пересчитал. Афину позвал. Счёты изобрёл — ещё раз всё перепроверил. Не хватает скота.

Засел Зевс в засаду, чтобы разобраться. Смотрит: гиганты идут. Уже как у себя дома выбирают животинку пожирнее. Ну и устроил им Зевс гигантоцид. Всех переубивал и в назидание потомкам оставил гигантов каменными столбами стоять. После уж люди их назвали Метеоры, что означает «парящие в воздухе». Кстати, тем самым Зевс попортил своему стаду тучные пажити. Среди скал этих пастись стало не так удобно, травы стало меньше, и с тех пор Зевс и завязал со скотоводством.

Из дорогого отеля вновь перейдём в обычный. Калабака и Кастраки находятся всего в паре километров друг от друга, соединены они живописными дорогами, каждая из которых заслуживает внимания. Одна из них пролегает по низине, короче и быстрее выводит к Кастраки. Это, можно сказать, практичный маршрут: ровный, комфортный, но без особенных видов. А вот другая дорога, чуть более длинная, идёт поверху, открывая виды на Кастраки сверху.

Дорога проходит мимо одного из монастырей, который отличается от классических «парящих» Метеоров. Этот монастырь не венчает вершину скалы, а словно прячется внутри неё. Его строения прилепляются к каменному массиву, занимая естественные пещеры и расщелины. Даже если не заходить внутрь, просто пройти мимо — уже впечатляющее зрелище. Особенно если поднять взгляд вверх и увидеть, как скалы и здания сливаются в единое целое.

В Кастраки мы поселились в отеле-вилле на самом краю деревни. В деревне было всего пару мест, где можно поесть, и потому мы ходили в Калабаку. И вот в один из вечеров, после обеда, плавно перетекающего в ужин, мы решили немного пройтись. Тем более что на карте значился интересный объект: тропа для восхождения к Свято-Троицкому монастырю.

Не то чтобы мы в монастырь стремились, но тропа, восхождение… Да и на самом деле, это сейчас на карте обозначена тропа для восхождения к монастырю, а мы увидели там что-то типа «древняя дорога». Позже её переименовали.

И вот мы начали восходить. По выложенной булыжниками дорожке, вверх по горам, без подготовки мы просто пошли прогуляться вечером. Дорога идёт, значит, куда-то она должна привести. Верно же? К развилке пришли. Нашу дорожку пересекла большая автомобильная дорога. По карте установили, что в одну сторону тупик — к монастырю, а в другую — упрётся в шоссе. Наша же тропа перешла в лестницу и потянулась вверх, по ней и поднялись.

Там открылся простор, красота, видовая площадка, откуда видно все окружающие горы. Там же проходит шоссе, связывающее ближайшие городки и монастыри. Уже вечерело, назад идти как-то глупо, посмотрели, куда ведёт шоссе, и выяснили, что мимо всех монастырей оно снова тропкой возвращается к нашему отелю, но с другой стороны. Так мы по шоссе, этакому мини-серпантину среди гор, двинулись в сторону дома. Когда пришли, уже потемнело, но идти было нормально: машины редкие, виды красивые.

Проходили мимо одной скалы, на которую специально приезжают посмотреть закаты. Мы бы, может, и остановились, чтобы полюбоваться таким видом, но не стали. Время поджимало, а идти по горам в полной темноте без фонариков совсем не хотелось. Мы-то без машины.

Другая наша прогулка напрямик из Кастраки в монастыри тоже оказалась нестандартной. В отеле нам дали местную карту, на которой, в отличие от Гугла, была отмечена некая «пещера дракона» и тропинка, ведущая мимо неё к монастырям. Как было устоять? Взять автобус на главной площади и приехать в монастырь, как цивилизованные паломники, — путь не для нас. Тем более что нам в монастыри не то чтобы сильно хотелось. А вот прогуляться по лесу, по горе — очень даже хорошо. При этом мы с Настей довольно тревожные люди. Скажем, собаки на дороге могли легко изменить наш маршрут. А вот дракон — нет.

Углубились мы в лес. Тропинка вела вполне понятно, и мы довольно быстро пришли к пещере. Вздымается скала, в ней пролом — и правда пещера. Вход простой, лезть особо никуда не надо. Вошли, огромная пещера, можно дальше вглубь идти, мы немного прошли, но так, чтобы вход видеть. Встретили ещё туристов. Тут тревожность проявилась, совсем внутрь не полезли, но пещеру видели.

А вот сейчас, когда я пишу этот текст, я смотрю Гугл-карту и пещеру на ней не вижу. И даже среди фоток её не нахожу, а я помню, что сам там отметку ставил. И даже видео снимал, в какую сторону потом от пещеры идти, чтобы к монастырю попасть. Как будто убирают лишние точки. Может, не хотят особо подсвечивать локацию. А то туристы набегают, мусорят и так далее. А может, просто совпадение. Не хватает чего-то Гуглу, чтобы официально признать локацию.

После пещеры, кое-как ориентируясь по GPS и по той бумажной карте из отеля, мы стали пробираться в сторону монастыря. Вот же он, по немасштабной карте совсем рядом. И правда рядом, пришли к монастырю, машины слышим, людей, а монастырь над нами на скале. И ведёт к нему полузаброшенная лестница. Видимо, раньше, когда шоссе не было, когда монахи и паломники не были такими ленивыми, именно этой лестницей, в скале прорубленной, люди в монастырь и добирались.

Можно было по окружной дороге, может даже и с телегой, а можно было напрямую, сразу вверх. Что ж, мы люди сильные (откуда только силы эти берутся) полезли по лестнице. Довольно напряжённое это дело. Через некоторое время вышли где-то на задворках, но всё равно перед кассой. Если я правильно помню, у Мегала Метеора. Ага, у касс, хочешь внутрь монастыря — покупаешь билет. Просто так прикоснуться к великому нельзя. Но, с другой стороны, если монахи пускают внутрь, то это сильно сказывается на их уединённости, нужно же им какие-то компенсации получать.

Ещё в один монастырь мы специально ходили. Выбрали тот, что стоит на отдельной скале. Там хочешь не хочешь, а только по лестнице и можно прийти. Поэтому он пользуется меньшей популярностью, чем Мегала Метеора, в который можно на автобусе приехать. Но лестница хорошая, чистая, ремонтируемая, так что для нас уже не было проблем.

В принципе, на этом с Метеорами можно и заканчивать. Уехали мы оттуда на автобусе в Янину. Автобусы между городами в Греции отличные, а если прийти за билетами не день в день, а хотя бы за пару денёчков, то можно места выбрать, и мы брали прям первые, с хорошим обзором в лобовое стекло. Тогда и укачивает меньше, и видно больше.

И вот на автобусе в Янину водитель притормаживает в дороге машину и объявляет: Αρκουδάκι, Αρκουδά! Мы это слово уже знали, смотрим — и правда с шоссе вверх по обрывистому склону карабкается медвежонок. Обычный дикий, рядом и мама его, наверное, бродит. Мы ещё недалеко от Метеор уехали. В этих горах мы по лесам гуляли, в пещеру заходили. А тут, оказывается, медведи гуляют. Не всё ещё в Европе извели, не всю природу приручили. Овец ещё в дорогах видели, но это не так волнительно и интересно. Виды шикарные с гор открывались. Но самое важное в дороге что? Правильно, пункт назначения! В Янину мы таки доехали.

Янина

Янина заметно отличается от других греческих городов, в которых мы побывали. Афины и Салоники — это крупные современные мегаполисы, похожие на многие другие большие города. А вот Янина — небольшой город со своей уникальной атмосферой и историей. Его прошлое, связанное с турецким владычеством, здесь чувствуется особенно сильно: на главной возвышенности стоит мечеть, рядом — могила-мавзолей какого-то мусульманского святого. В городе ощущается турецкий колорит, который, возможно, вызывает у греков смешанные чувства, но для нас это было интересно и необычно. Кроме того, Янина радует своей зеленью и большим озером.

Мы остановились в очень любопытном месте — в старом городе, прямо внутри стен замка Янины. Рядом находились ворота, ведущие в сердце крепости — Ic Kale, её внутреннюю цитадель, или, как сказали бы по-русски, детинец. Недалеко отсюда располагались дворец Али-паши и мечеть Фетхие.

Основной интерес в рассказе о Янине вызывает её старый город. Возможно, я смогу рассказать о нём то, что редко упоминают в справочниках и гидах. Этот район — невероятный лабиринт из домиков и их удивительных дверей. По сути, старый город — это так называемый частный сектор или нечто очень похожее. Одно- максимум трёхэтажные домики стоят плотно, без заборов, а двери выходят прямо на улицу. И эти двери заслуживают отдельного внимания: каждая — маленький шедевр.

Мы гуляли по старому городу и любовались дверями, фотографируя самые интересные. Где-то это были резные деревянные створки, где-то витражные вставки, а иногда — двери, окружённые цветами. Дома, судя по всему, пронумерованы не по улицам, а сквозным образом по всему старому городу. Удивительно и то, что цвет и размер дверей часто не соответствуют самим домам, создавая причудливую картину.

Целую коллекцию снимков нам удалось собрать, но, увы, показать её уже не можем. Пару лет спустя я случайно удалил все фотографии с телефона. Позже их удалось восстановить, но это были лишь маленькие превью. Этот опыт напомнил, насколько важно регулярно выгружать фотографии с телефона, а не ждать, пока устройство переполнится или придёт время менять его на новое.

Как я упомянул ранее, в Янине находится большое озеро, и на нём — остров с монастырями. Мы решили отправиться туда на пароме. Это оказалось легко и быстро: паромы курсируют регулярно, а сам островок не такой большой, его можно обойти за короткое время. На пристани расположены уютные кафешки, а вглубь острова ведут тропинки к монастырям. Янинская монашеская община — третья по величине в Греции после Афона и Метеор.

Во время прогулки по набережной мы увидели змею, которая пыталась выбраться на обложенный камнями берег. Она скользила по воде, но никак не могла зацепиться за камни и, несмотря на все её усилия, не могла подняться наверх. Змею было немного жалко, но и радостно, что она не проползла мимо нас.

Сейчас, стоя на берегу озера Памвотис, можно ощутить, как его воды, почти всегда зеркально спокойные, отражают не только небо, но и отголоски древних преданий.

В Янине есть местный миф про змею озера Памвотис. Согласно преданиям, в озере жила огромная змея, которая считалась священной и выполняла роль защитника вод и местных жителей. Миф не рассказывает, как именно змею кормили, какие жертвы приносили и почему вообще назначили её защитником, но змея была.

И вот однажды появился некий атеист, или, точнее сказать, афидист (от слова φίδι — «змея»), который не верил в её священность. Ещё ему хотелось как Ницше сказать: Бог умер. А также подтвердить свою храбрость. Он убил змею.

После её смерти начались странные и ужасные события: озеро стало пересыхать, урожай гибнуть, болезни распространились среди людей. Жители поняли, что потеряли защитника и стали устраивать праздники и ритуалы в честь змеи, прося прощения за её гибель. И им повезло! Змея вернулась в озеро в виде духа и всё починила. Тут только вопрос, что же она потом от Али-Паши не защитила. Но это проблема всех легендарных защитников — они обычно спят и даже в самую суровую годину ожидают, что просыпаться надо будет позже, когда уж совсем невмоготу станет.

Кратко расскажу и про Али-Пашу. Али-Паша был правителем Янины в начале XIX века, известен своей жестокостью и хитростью. Он возглавил османскую администрацию в регионе, но фактически правил как независимый властелин. Попытка сопротивляться центральной власти Османской империи стала для него роковой ошибкой. В 1822 году, после длительной осады Янины, Али-Паша был убит.

Кроме змеи, когда мы гуляли по берегу острова, нас ждала ещё одна неожиданная встреча. Путь нам преградило целое стадо гусей. Они выстроились плотной шеренгой, как отряд храбрых стражников, и, заметив нас, начали шипеть. Звук оказался неожиданно угрожающим — как будто нас предупреждали, что лучше не соваться на их территорию.

Мы замедлили шаг, оценивая ситуацию, но идти через гусей не рискнули. Настя предложила обойти их по другой дороге, и мы свернули вглубь острова. Шли, ориентируясь по карте и интуиции, рассчитывая выйти дальше того места, где оставили «пернатых защитников». Но когда выбрались на берег, оказалось, что стадо тоже не стояло на месте. Они двигались вдоль воды и снова преградили нам путь!

Гуси будто преднамеренно обогнали нас. Мы переглянулись и решили не испытывать судьбу. Осторожно, стараясь не привлекать внимания, мы пошли вдоль самой кромки берега, буквально ступая по мокрым камням, чтобы держаться подальше от "стражей".

В какой-то момент один из гусей повернул голову в нашу сторону, и мне показалось, что он следит за каждым нашим движением. Но к счастью, стадо осталось на месте, и мы наконец обошли их.

Кто знал, что стадо гусей способно так напугать и заставить искать обходные пути? Мы смеялись над собой ещё долго: два взрослых человека, бегущие от птиц, словно дети.

Из Янины на автобусе мы поехали в Патры — город, который заслуживает несколько рассказов.

Глава 2. Запад — Восток, и вместе им не встретиться никогда

Патры. Первый раз

В первый раз, когда мы оказались в Патрах, город нам не понравился. Мы приехали туда вечером на автобусе из Афин и заселились в отель с видом на море. Это должно было быть замечательно, но от автобусной остановки мы шли мимо подзаброшенных домов, и у большого тяжёлого чемодана отвалилось колесико, убитое об бордюр. Как говорится, осадочек остался. Утром мы вкусно позавтракали в отеле и пошли гулять по городу. Вышли к морю, и там оказалось огромное пустое пространство — пляж и вода, но на этом голом пляже не возникало желания искупаться. К тому же сам залив был ограничен другим берегом.

Двигаясь вглубь города, мы столкнулись с депрессивной атмосферой: много заброшенных зданий, магазины и кафе закрыты рольставнями, которые ещё и разрисованы. Время близилось к обеду, у нас возникло сильное желание поесть, но все кафе оставались закрытыми. Мы не знали, что воскресенье — это такой день, когда обычные греческие города, не особо ориентированные на туризм, и не Афины или Салоники, могут жить по своему расписанию и, скорее всего, не работать. А с интернетом в путешествиях тогда тоже было сложно — просто посмотреть, где что открыто, было невозможно. Карта была заранее загружена, но подробности не всегда можно было найти в реальном времени.

Наконец, мы выбрались на более туристическую улицу и заметили открытую кондитерскую и таверну. Зашли в таверну, заказали еду и кофе, но официант нам сказал:

— Извините, кофе нет. У нас таверна, мы подаем еду. Если хотите пить, то вот пиво или узо.

Мы ответили:

— Извините, но мы не пьём алкоголь. К еде хотелось бы выпить кофе, а ещё бы десерт.

— Десертов не держим, это таверна. Если хотите сладкое, вон кондитерская напротив.

— Ладно, давайте еду, потом сходим напротив за десертом.

— А что, действительно вам кофе так нужен?

— Ну да, хотелось бы.

— Ладно, подождите, сейчас принесу. И десерт какой хотите?

— Шоколадный, но если его нет — что-то другое.

— Будет!

И уходит. Официант пошёл в кондитерскую, купил нам кофе и шоколадную пахлаву.

Ой! Тут я прокололся. Какую пахлаву? Баклаву же, и между ними нет ничего общего, совершенно разные блюда. Пахлава — это турецкое блюдо, делается из тонких листиков теста с разными начинками и заливается мёдом. А баклава заливается мёдом, состоит из тонких листиков теста и наполняется различными начинками. Принято считать, что хорошая баклава должна содержать 33 слоя теста, по числу полных лет Христа. Так что это греческое блюдо с христианскими корнями, никак не заимствованное у турок.

Официант принёс нам кофе и баклаву из кондитерской, а еду с собственной кухни мы всё ещё ждём. И тут возникает вопрос: почему бы таверне не поставить свою кофемашину и не завести небольшой набор десертов? Видимо, есть своя жизненная логика. Кондитерская тоже должна зарабатывать, и если человек просто хочет десерт, то пусть идёт туда. Но если, как мы, хочет выпить кофе и съесть десерт после обеда, то, получив это в таверне, затрудняет работу кондитерской, которая теряет часть выручки. Вот и происходит разделение труда и денежных потоков.

Что интересно, я не нашёл мифов о Патрах, хотя это и крупнейший город Пелопоннеса. Было только два упоминания. Первое — что города, стоявшие на месте Патр, были полностью разрушены, а потом пришли ахейцы из Лаконии под предводительством Патреаса и построили город, назвав его в честь своего вождя. И второе — что из Патр родом был Патрокл, тот самый, который близко дружил с Ахиллом. Но такое совпадение имён настораживает: разве Менетий не мог придумать своему сыну другое имя? Так что за отсутствием доказательств, вычёркиваем эту историю.

В этот вечер в Патрах мы ещё раз удивили местных. И нашли что-то, что может заинтересовать нас, да и могло бы понравиться другим туристам, если бы они искали что-то неординарное.

После еды мы пришли на площадь, где стояли и скучали таксисты. Подходим к одному из них:

— Γεια σας, — говорим мы на греческом. — А не могли бы вы отвезти нас к мосту Рион-Андирион? — просим мы на английском.

Он отвечает что-то на греческом:

— Бла-бла-бла-бла... Рион-Андирион.

— Нихт ферштейн! — отвечаем мы ему на чистейшем английском. — Нам бы. Такси. До моста Рион-Андирион, παρακαλώ.

— Ладно, — отвечает он, снова на греческом. — Давайте попросим помощь зала, — и собирает небольшую конференцию таксистов, которые без дела стоят рядом.

— Вот эти ребята что-то хотят от меня, но я понял только название Рион-Андирион. Наверное, им надо на ту сторону. Но куда именно и зачем? Там же ничего нет, что могло бы быть интересно этим странным туристам. Кто из нас может выяснить по-английски, что им всё-таки нужно?

По крайней мере, я предполагаю, что речь была примерно об этом. Пользуясь вниманием почтенного собрания, я снова короткими фразами говорю, что мы хотели бы подъехать к мосту Рион-Андирион. Общими усилиями у нас выпытывают, хотели бы мы на ту сторону? Поясняют, что это дорого, потому что проезд по мосту платный.

— Нет, — отвечаем мы, — нам надо, чтобы вы привезли нас к мосту на этой стороне, там, где на мост можно зайти.

— Заходить на мост? Что вы там хотите делать?

— Мы хотим пройти по мосту. — К английскому, греческому и русскому в ход уже давно присоединились жесты. Арками сложенные руки изображают мост. Пальчиками по нему шагает человечек.

— Пройти по мосту? Вы уверены? Там три километра в одну сторону. И с той стороны ничего интересного нет, — удивляются таксисты.

— Нам не надо на ту сторону. Мы любим мосты и просто хотим сходить туда и обратно.

— Шесть километров?! Вы больные! — между собой они точно обсудили, какие мы странные и сколько с нас можно взять, чтобы и болезных не сильно обидеть, но и самим в накладе не остаться. И главное — где можно войти на мост, чтобы нормально идти пешком.

— Хорошо, он отвезёт вас к мосту за пять евро. Если вам так надо.

— Договорились.

И мы пошли в машину к тому первому таксисту, которому повезло, что мы обратили на него внимание.

Он привёз нас к мосту, причём прямо к опоре, где начинается лестница, и припарковался там же внизу. Мы поднялись по лестнице и начали идти по мосту. Прогулка по мосту Рион-Андирион — это отдельное туристическое развлечение, и мы бы порекомендовали его всем, кто может пройти шесть километров за раз.

На большой высоте, с видом на море с обеих сторон и старую крепость. Огромные пилоны, мощные вантовые конструкции... Когда рядом проезжает машина (что случается довольно редко), по мосту пробегает дрожь, и кажется, что он немного раскачивается. Невероятное сооружение.

Мост на самом деле называется именем Харилаоса Трикуписа, премьер-министра, который предложил его построить, но все называют его Рион-Андирион, потому что он соединяет два поселения — Рион на одном берегу и Андирион на другом. И ещё интересный факт: мост растёт на 35 миллиметров в год, потому что Пелопоннес и материковая Греция отдаляются друг от друга на это расстояние каждый год.

С моста Рион-Андирион открывается удивительное зрелище: здесь хорошо видно, как воды двух разных заливов — Коринфского и Патраикоса — сливаются, создавая заметную границу. Вода в этих заливах имеет разные оттенки, и их слияние можно увидеть невооружённым глазом. В одном заливе вода темнее, а в другом — светлее, что создаёт эффект чёткой линии раздела.

В общем, мы прошли по мосту, вернулись назад, спустились по лестнице и разбудили нашего таксиста, который правильно подумал, что нам нужно будет как-то добираться обратно. А в центре города в воскресенье работы не больше, чем на окраине. Он привёз нас назад на площадь и рассказал остальным таксистам, что мы действительно сходили по мосту туда и обратно, — по крайней мере, по лестнице на мост мы точно поднимались. А вот за достоверность нашей прогулки он ответственности не несёт.

Мы распрощались с таксистами и пошли в отель. Утром, в тот первый раз в Патрах, на автобусе мы уехали в Гастуни, а затем в Аркуди, о котором речь пойдёт ещё не раз.

Афины. Гиродромон

Пришло время переместиться в Афины. Там есть многое, чего не снилось нашим мудрецам и о чём стоит рассказать. Начну я с самого необычного, ведь с обычным гораздо проще: оно в этих ваших интернетах без труда находится.

Я, в общем-то, прекрасно ориентируюсь на местности. По Москве я легко оперирую направлениями типа вверх или вниз, на запад и на восток. И могу представить, как и куда идти мысленно, а тем более используя карту. Афины — это город, в котором меня накрыл топографический кретинизм. Я не знаю, в чём дело, может, там улицы как-то странно расположены, но они дали мне урок. Показали, как в городах ориентируются люди, которые не могут ориентироваться.

Выглядит это примерно так: мы намечаем направление в Афинах в новые места. Да что уж греха таить, бывает, не только в новые, но и там, где мы уже проходили, идём, поглядываем в карту, а потом раз — и оказываемся где-то не совсем там. Потому что на карте расходились две улицы — левее и правее. Мы шли в нужную правую улицу, а это оказывалось не улицей, а каким-то неотмеченным проходом между домами, который выглядел как улица. Или на большом кругу с несколькими улицами мы также сворачивали на нужную нам, как говорит навигатор, третью улицу слева, а оказывалось, что вон то не было улицей и не надо было считать.

Да, в других городах тоже бывает путаница. Однако больше мы нигде так не блуждали, как в Афинах. Барселона, Вена, Стокгольм, Псков и Смоленск и уж тем более Санкт-Петербург — я ходил и водил Настю, и мы приходили, куда надо. В Питере легко выдерживая направление, могу идти проходными дворами и не заплутать. И только Афины как-то крутили и водили меня.

Кажется мне, в Афинах издревле живёт дух дорог — Гиродромон. Он был рождён в те времена, когда первые жители города искали путь среди холмов и оврагов. Гиродромон — игривый и немного мстительный. Ему нравится, когда путники блуждают, но в этом блуждании находят что-то новое: неожиданную улицу, уединённый сквер, старую лавку, где продают пыльные книги, или кафе, спрятавшееся за изгибом переулка.

Афины — его дом, и он, как искусный жонглёр, перекладывает улицы, чтобы запутать карты и навигаторы. Легенда о нём должна гласить: если человек потеряется и начнёт сердиться на город, Гиродромон его ещё сильнее запутает. Но если принять его игру, позволить себе идти без точного плана, он укажет путь — возможно, не тот, что был нужен, но тот, который точно стоит пройти.

Наверное, мы с Настей разозлили Гиродромона, когда слишком уверенно решили исследовать Афины пользуясь картой. Но, как ни странно, он показал нам много интересного, хотя и не сразу.

Хорошо поразмыслив, я признаю, что в Афинах я жить бы не хотел: море не у города, жара, активность, забастовки регулярно какие-то. Но конечно, если бы выдалась такая возможность, не отказался бы.

А ещё там нередко случаются забастовки. Как-то мы попали на одну. Прилетаем в Афины, на станции метро идём в кассу покупать билет в центр — кассы закрыты, что-то на греческом написано. Мы к турникетам:

— Кириос, нам бы билетик. Мы не хотим тут оставаться, нам надо в центр, у нас один вечер и ночь в городе, а завтра назад в аэропорт.

А работник у турникетов нам отвечает, что в городе забастовка транспортников и билеты не продаются, так что идите так.

То есть транспортные служащие бастуют, но поезда водят. Жизнь в городе не останавливают и отправляют, видимо, кассиров выступать с требованиями. Интересный ход. Так мы в той пересадке из Рима в Москву сэкономили какую-то сумму, так как и в город, и обратно на следующий день доехали бесплатно. Забавно было бы, если контролёры не пошли бы на забастовку, а отправились выполнять свой месячный план по штрафам. Наша экономия вылилась бы в кругленькуюсумму.

Языки

Мы, конечно, заучили немного фраз на греческом. Умели говорить: «здравствуйте», «спасибо», «пожалуйста» (Γεια σας, Σας ευχαριστώ, παρακαλώ). Но это, в принципе, и всё.

В один из наших приездов сидим мы с Настей в кафе под платанами. Называлось оно, что неудивительно, «Платан» и располагалось вроде бы в Кастраки. Подходит официант, и Настя ему вдруг: ένα μενού παρακαλώ. Я удивился. Официант радостно выдал целую тираду на греческом. Ан нет, Настя не узнала внезапно греческий целиком, но тихонько заучила несколько фраз.

Мы пояснили официанту, что не настолько хороши в греческом, как он мог бы подумать, но человеку всё равно было приятно. Греки очень радуются, когда с ними разговариваешь не на английском, а пытаешься хоть что-то сказать на греческом.

Постепенно наши знания увеличились. Теперь мы можем заказать всю еду на греческом, а не только попросить меню. Весь обслуживающий персонал в Греции очень хорошо знает английский или немецкий. Туристов из Германии очень много, особенно пенсионеров. Разница в ценах между Грецией и Германией ощутимая. На одни и те же деньги в Греции можно шикануть, а в Германии — просто поужинать.

И лишь в первый наш приезд мы столкнулись с официанткой, которая говорила на русском. В Аркуди, в таверне Дугаса, о которой речь ещё пойдёт, была русскоязычная девушка. Но уже в следующие приезды её больше не было. И вроде как нигде в других местах мы не встречали русскоязычных.

С одной стороны, поток русских туристов в Грецию не так велик. С другой — многие едут в составе организованных групп, чтобы посетить всякие святые места, и им хватает гида. Ну и Пелопоннес в целом не основное направление для русских в Греции. На островах и где-то в Халкидики, наверное, с русским проще. А Салоники и Афины, скорее всего, вообще не считаются особо туристическими местами. Там быстро смотрят достопримечательности и уезжают в отели на побережье.

Согласно греческим мифам, в древние времена все люди говорили на одном языке и управлялись лично Зевсом. Поскольку язык был один, разногласий между людьми не было: они всегда могли договориться. Потому и времена были золотые. Мне кажется, тут и возникает основная мифологичность: договориться с одним языком сложнее, чем без языка. Жестами и на ломаном языке надоест спорить, и потому придётся согласиться с чужим мнением, хотя бы номинально. А на одном языке проблем нет, хоть всю жизнь спорь.

Но да ладно. В общем, Гермес разделил людей и языки, и всё стало хуже. Зевс к языкам был неспособен, потому сообщил, что устал и уходит, и назначил преемника.

Я так и не нашёл ответа на вопрос, зачем Гермес разделил языки. С Вавилонской башней вопрос куда понятнее. Но то не Гермеса рук дело.

Нам понравился греческий язык. Учить его, конечно, абсолютно бесполезно. Слишком мало людей в мире на нём говорит. Греческий сегмент интернета мал. Но язык красиво звучит, и мы даже слушаем греческие песни. Только не национальные, а современные, и даже греческий рок. А национальные очень унылые. На наши бардовские песни похожи. Только вместо гитары — бузуки и странные резкие голоса.

Интересный момент: поскольку язык мы почти не знаем, то в песнях очень мало узнаваемых слов. Потому кажется, что греки постоянно поют о любви, так как слова Σ 'αγαπώ и αγάπη, то есть «я тебя люблю» и «любовь», звучат очень часто. Мы слышали там перепевку Лепса, Сергея Лазарева с греческой звездой Еленой Папаризу, песню, которая один год звучала из каждого утюга.

Ну и в завершение: по итогам года на Яндекс Музыке у меня постоянно группа Onirama проходит в личный топ в той или иной номинации. Хотя вот в 24 году её не было, был просто какой-то греческий инструментал.

Патры. Реабилитация

Стоит реабилитировать Патры, город, который я обругал в главе выше. По дороге из Янины мы снова запланировали пару ночей тут, проверив, что основное время пребывания в Патрах не выпадет на воскресенье. И мы не прогадали. Патры оказались не таким плохим городом, когда ставни открыты, витрины светятся и на каждом углу стоит работающая кофейня.

Мы поднялись по широкой и высокой лестнице от побережья и узнали, что в Патрах есть замок. Дорога от побережья к замку начинается с оживлённой набережной, где шум моря смешивается с гулом города. Взгляд привлекает широченная лестница, вырастающая из обычной улицы. Каменные ступени ведут наверх, к историческим высотам.

Каждый пройденный пролёт открывает новые виды. Поднимаясь выше, можно заметить, как город растягивается под ногами, обнажая свои лабиринты улиц. А сама лестница, переходящая в улицу, стрелой летит сквозь город.

К середине подъёма дыхание перехватывает не только от усилий, но и от открывающегося вида на залив.

Вершина встречает массивными стенами замка. Его древние камни кажутся пропитанными солнечным теплом и историей. Отсюда открывается панорама на Патры и бескрайнее море, блестящее в лучах солнца.

Мы прогулялись по замку и поднялись на башню с красивым видом на город, море и просоленный горизонт. В общем, на второй или третий раз Патры открылись для нас с лучшей стороны.

Замок Патр — это не только архитектурный памятник, но и символ многовековой истории города, его борьбы и преображений.

Ещё в античные времена на холме, где позже будет стоять замок, существовало укрепление. Это стратегически важное место на пересечении торговых путей, вероятно, использовалось как оборонительный пункт против внешних угроз. Патры, будучи частью Ахейского союза, играли роль важного порта, а их крепости защищали не только город, но и ключевые торговые маршруты.

С приходом Рима Патры становятся частью Римской империи, и укрепления здесь сохраняют стратегическое значение. Однако замок в привычном для нас виде появляется лишь в XIII веке, когда франки, захватившие эти земли после Четвёртого крестового похода, начали строить замки и крепости для защиты от турок и других угроз. Замок Патр был одной из таких крепостей, защищавших Пелопоннес от внешнего врага. Позже, в византийский период, здесь существовали более примитивные укрепления, но именно франки заложили основы того замка, который мы видим сегодня.

В XV веке замок был захвачен османами, и под их правлением крепость несколько раз перестраивалась. Во времена османского владычества замок стал важным оборонным и административным центром. В этот период укрепления были расширены, что позволило замку выдержать несколько осад, в том числе во времена войны с Венецианской республикой.

В XIX веке, с освобождением Греции от османского владычества, замок утратил своё стратегическое значение, но продолжал служить местом для местных военных и политических встреч.

В наши дни замок является символом богатой истории Патр и напоминанием о различных эпохах, которые прошли здесь, от античности и до XXI века.

В разных городах, которые мы посещаем, мы всегда стараемся покупать какие-то элементы для создания украшений. Это стало своего рода традицией: каждое место, каждое путешествие оставляет свой маленький след в нашей коллекции. Мы с Настей всегда любили такие мелкие детали, которые своими руками можно преобразовать во что-то красивое. И в Патрах мы тоже не упустили шанс и купили бусы из разных камней, которые можно разобрать. Часть этих бус до сих пор у нас, мы обязательно используем их когда-нибудь в своих украшениях.

Глава 3. Знакомство с Аркуди

Хорта

В Афинах мы первый раз попробовали хорту. Дело было так: сели пообедать в какой-то таверне. Смотрим: Green salad и Greek salad — две отдельные позиции. Причём на греческом написано: σαλάτα χόρτα и Ελληνική σαλάτα. Эллиники салата - это значит греческий салат. Тут всё ясно: помидорка, огурец, фета, лук.

— А что такое хорта? — спрашиваем официанта.

— Ну такой зелёный традиционный салат, — отвечает он.

— Ну ладно, давайте, хотим попробовать, греческий и в Москве поедим.

Приносят глубокую тарелку, а там зелёная масса, похожая на морскую капусту, немного в бульоне, лимончик лежит, чтобы выдавить. Пробуем — хрень какая-то. Трава травой. Лимон выдавили — кислая трава. Редкий случай, когда мы с Настей что-то не доели.

Хорта — это традиционное греческое блюдо из отварных дикорастущих трав. В зависимости от региона оно может включать в себя разные растения: одуванчик, цикорий, крапиву, шпинат, портулак и другие съедобные травы, которые растут в дикой природе. Травы варят, иногда слегка тушат, а затем подают с оливковым маслом и лимонным соком.

Каждая местность использует свои виды растений, что делает вкус хорты уникальным для каждой деревни или региона. Например, на побережье могут добавлять травы, растущие на песчаных дюнах, а в горах предпочитают горные дикоросы.

Хорта считается очень полезным блюдом: она богата витаминами, минералами и антиоксидантами. В то же время её вкус может показаться непривычным для тех, кто впервые пробует, так как травы обычно имеют мягкий, слегка горьковатый вкус.

В Греции хорта часто ассоциируется с простой, традиционной кухней, а для некоторых — с воспоминаниями о военных временах, когда она помогала людям выживать.

Во время войны, когда продовольствия катастрофически не хватало, люди собирали и готовили хорту. Горные травы не требовали выращивания, их можно было найти в дикой природе, а для приготовления нужна была только вода и немного соли. Это блюдо, хоть и простое, спасало тех, у кого не было другого выхода.

Потом уже, спустя время, спросили у наших друзей в Аркуди:

— Что такое хорта, которой у вас в меню, кстати, нет?

— О, это традиционное блюдо, — ответила нам Спеледюля, хозяйка отеля. — Вкусно, полезно, витаминчики всякие.

— Это всё хорошо, но что туда входит?

— Ну хорта, — отвечает она. — Травы всякие горные. У нас есть немка знакомая, она каждый год приезжает, сама у берега в скалах собирает её и просит сварить для неё.

— Но это же невкусно. Влажная масса какая-то.

— Нет, воду надо отжать. Это варёная трава, да. Но вкусно.

— Ладно, Спеледюля, а можешь ли для нас приготовить её, чтобы попробовать, как оно должно быть, чтобы было вкусно?

— Хорошо, на днях попрошу вам на ужин её приготовить отдельно.

Да, хорта была отжата и не плавала в бульоне. Лимончик также лежал на тарелке. Может быть, если ты грек в энном поколении или пожилая немка, то тебе это вкусно. Варёная трава травой осталась. Мы поблагодарили, но сказали, что нам это невкусно.

По сути, это и правда трава. Особенно круто, если хорту готовят из горных дикоросов, прекрасно витаминизированное блюдо. Наверное, для желудка очень полезное. Но даже морская капуста из банки куда вкуснее. Точнее, у неё есть вкус, а варёная трава его особо не имеет. Так что точно есть одно греческое блюдо, которое мы не едим. А в России в греческих местах его и не подают.

Аркуди. Знакомство

Ладно, раз уж речь зашла о Спеледюле и в который раз я упомянул Аркуди, пришло время добавить подробностей. Не всё сразу — к Аркуди я буду ещё возвращаться не раз, как мы делали это в жизни и, надеюсь, ещё вернёмся.

Аркуди, что по-русски значит «медвежонок», — это небольшая туристическая деревушка на самой западной оконечности Пелопоннеса. Знаете ли вы, что Пелопоннес был полуостровом, но после того, как прорыли Коринфский канал, фактически стал островом? И самым большим в составе Греции.

Правее Аркуди в сторону Италии только остров Закинф, который хорошо виден с пляжа Аркуди. Технически материковая Греция ещё западнее, но я имею в виду, что в этих местах Аркуди — самая западная точка Греции.

Легенда в моём лице гласит, что на самой оконечности Пелопоннеса, там, где волны Ионического моря встречают солнечные скалы, живёт Медвежонок — Аркудион. Он покровитель деревни Аркуди и её берегов. Когда-то, в давние времена, Аркудион был каменным медведем, стоящим на утёсе, но однажды старейшины деревни попросили у Посейдона защитить их от бурь и врагов. Боги оживили медведя, превратив его в духа-хранителя.

Говорят, что Аркудион бродит по деревне тихими ночами, ласково касаясь лапой стен домов, чтобы уберечь их от разрушения. Его следы можно найти утром на песчаном пляже, но они всегда исчезают, когда первые туристы выходят к морю.

Иногда Аркудион покидает деревню, чтобы охранять путешественников, которые смело отправляются исследовать дикие западные берега Пелопоннеса. Говорят, если в безлюдной бухте неожиданно стихает шторм или у костра внезапно становится теплее, это значит, что Медвежонок был рядом.

Все знают в тех местах: «Кто найдёт камень в форме медвежьей лапы, того Медвежонок благословит. Этот человек всегда будет возвращаться в Аркуди, где его ждёт уют, тепло и гостеприимство».

Можно было бы и не верить в эти сказки, но, вернувшись из Аркуди в Москву, мы нашли у себя в кармане маленький гладкий камень. И знаете что? Кажется, Медвежонок нас ждёт снова.

Первый раз приехали туда по путёвке «всё включено»: перелёт, трансфер, отель и завтраки. И нам там очень понравилось.

Отель Brati — Arcoudi любезно принял нас. Отелем управляет семья Брати: Йоргос (по-русски — Георгий), его жена Спеледюля, сыновья Андреас, Христос и младшая дочка Антигони. В первый наш приезд старший брат Андреас уже учился в университете, Христос заканчивал школу, а Антигони ещё вовсю училась в средней школе.

Как-то так случилось, что с Антигони мы сдружились. У нас с собой была пара настольных игр: «Каркассон» и вроде «Цитадели», — и мы научили её играть. Тогда я впервые объяснял правила игры на английском. Мы прекрасно общались с её родителями, насколько хватало нашего несовершенного английского. У них с языком куда лучше. Основная проблема в том, что я очень плохо «аудирую», то есть не понимаю, что говорят мне. А Настя стесняется говорить. В итоге я что-то говорил, получал ответ, Настя мне переводила, а я продолжал беседу. Хотя с семьёй Брати Настя всё-таки наловчилась говорить. А я слушать так и не научился.

Мы провели в Аркуди две недели: грелись у бассейна, ели вкусную еду, сидели на пляже, плавали в море. Пытались попасть в бани с термальными водами (так у нас это и не получилось ни разу и ниже об этом расскажу). Даже брали велосипеды напрокат. И налаживали отношения с хозяевами. Отличные люди. Я их буду ещё много раз упоминать.

У отеля интересная история. Сначала это были два конкурирующих заведения, построенные рядом и принадлежащие двум членам одной семьи. Потом они договорились и произвели в семье большой размен. Этой ветке семьи достались оба отеля, два почти одинаковых корпуса, и окружающая земля. А другим членам семьи достался целиком какой-то другой отель, ферма и ещё какие-то земли. То есть семья не бедная, из достойных местных землевладельцев. Вот так два отеля, Brati и Arcoudi, слились в один Brati — Arcoudi.

Спустя несколько лет между двумя корпусами они построили небольшой дом с несколькими апартаментами, комнатами для себя и удобной стойкой ресепшн. Получился большой красивый отель. Правда, большую часть времени один корпус пустует, так как не набирается нужное число туристов. Но когда они делились на два заведения, было ещё хуже: два отеля сильно конкурировали за один поток туристов.

Вообще, семье Брати многое принадлежит в тех местах. Этот отель стоит чуть в стороне от деревни, а в середине деревни находится Bratis II. Есть ресторан семьи, отель в другой деревне. Семья непростая, но в общении — прекрасные люди. Они всё делают сами, так как чисто на наёмном труде существовать не смогли бы.

Родители постарались и отправили всех детей учиться в университеты, чтобы им не пришлось заниматься мелкими делами, а они могли получать доходы с недвижимости и работать на престижных должностях.

В один из приездов увидели в деревне новый магазинчик типа антикварной лавки. Зашли посмотреть, разговорились, сказали, где живём, а хозяйка магазина сказала, что она родственница семьи Брати. Она жила в Лондоне, но вернулась открыть в Греции магазин. Починила старую развалюшку, завезла интересные товары и теперь управляет.

Мы разглядывали у неё шкатулку, на которой, по её словам, был русский текст. И правда, полустёртые буквы гласили что-то о месте производства и мастере, что мы ей и перевели. Не помню, как зовут хозяйку, но ей очень понравились Настины серьги. Она сказала: «Эти серьги прекрасно бы смотрелись в моём магазине».

Сама деревня Аркуди почти не жилая в зимнее время. Она стоит на самом берегу, её жестоко треплют штормы, и туристы туда не едут. Все отельеры, лавочники и, наверно, даже священник из церкви разъезжаются по своим домам в других местах.

Закинф

Как я уже писал, с Аркуди видно остров Закинф, или Закинтос. И в один из приездов мы отправились на остров. На такси нас довезли до порта Киллини, откуда до острова примерно за час доходит паром. Само путешествие на пароме, тоже довольно интересное мероприятие. Кругом море, это не речку переплыть. Люди едут с машинами, а мы, конечно, как всегда, пешком.

На палубе приятно дует ветерок, а солёные брызги с моря иногда долетают до лиц. Паром медленно удаляется от берега, оставляя за собой пенистый след, и постепенно всё ближе становится зелёный остров, окружённый голубыми водами.

Прибыли в порт Закинфа, прошлись по старому городу, жмущемуся к краю горы. Весь остров такой. От берега он всё нарастает ввысь. Кругом разбросаны маленькие города и деревушки. Но даже есть аэропорт, который вроде как работает только в туристическое время. И большей частью для рейсов из Германии.

В Закинфе, главном городе острова, прошли мимо большого православного собора — его высокий колокольный шпиль возвышается над остальными зданиями, привлекая внимание. Но мы не любители осматривать храмы изнутри, поэтому ограничились видом снаружи. Затем отправились вдоль берега моря, наслаждаясь видом: с одной стороны — бескрайние воды Ионического моря, с другой — скалистый берег с крошечными бухточками и ароматными зарослями тимьяна и розмарина.

На карте нашли неподалёку интересные отметки: венецианский акведук и смотровая площадка, откуда, как мы предполагали, откроется великолепный вид. Решили пройти два километра, чтобы проверить это. Но не успели дойти, как рядом с нами остановилась машина.

За рулём женщина, что-то спрашивает нас. Поняла, что с нами надо на английском, и начала беседу.

— Не знаете ли вы, — я уж не помню, что ей точно было надо, — где находится вон то?

Нет, говорим, мы сами туристы, просто шли на смотровую площадку, а может, и дальше по берегу.

— А дальше ничего нет, — говорит она, — там шоссе уходит за поворот, даже идти особо некуда.

— Да, ну тогда посмотрим с площадки и пойдём назад.

— Поехали со мной, — предлагает она, — я хочу объехать остров вокруг, посмотреть, может, что красивое найду, места интересные.

Засомневались. Обсудили между собой. Говорим:

— У нас последний паром в шесть, нам надо на него успеть, нам нельзя уезжать.

— К шести я вас верну обратно в порт, а так составите мне компанию.

Она улыбалась, как бы желая поделиться с нами маленьким приключением. Машина была чистой, с открытыми окнами. Закинф манил своими тайнами.

Мы снова обсудили, решили, что одинокая женщина средних лет вряд ли несёт для нас угрозу, и согласились.

Так началось наше спонтанное путешествие. Дорога уходила вглубь острова, петляя между зелёными склонами. За каждым поворотом открывались интересные виды.

Женщину звали Андреа. Она из Вены. Каждый год она прилетает в Грецию отдохнуть и чаще всего в Закинф. Селится на восточном берегу, и вот в этот раз решила арендовать машину, чтобы посмотреть другие места на острове.

Покатили. Солнце блестело на асфальте. Где-то вдалеке слышались крики чаек, и солёный запах моря смешивался с ароматом цветущих кустарников. За углом, или, если взглянуть на карту, за заметным изгибом острова, действительно ничего особенного не оказалось. Шоссе поднималось в гору, исчезая за зелёными вершинами. По нему и двинулись. Андреа рассказывала о себе, с оживлением описывая свою жизнь, а мы, в свою очередь, делились своими историями. Я говорил больше, Настя слушала и улыбалась, как всегда.

Мы посмотрели на шикарный пляж с голубым флагом. Он оказался типичным туристическим пляжем: широкая песчаная полоса, мелкий вход в воду и яркие зонтики, тесно стоящие рядами. Шумное многоголосие отдыхающих. Нам такие места нравятся меньше; предпочитаем уютные бухточки, где море кажется ближе и тише. О них ещё будет разговор в других главах.

Тут Андреа предложила:

— Может, хотите остаться здесь? Искупаетесь, отдохнёте, а я вернусь за вами часам к пяти.

Отказались не задумываясь. Нам не был нужен пляж, на остров же приехали, чтобы гулять. Купаться могли не выезжая из Аркуди. А с Андреа и её машиной нам подвернулась уникальная возможность посмотреть остров полнее и в куда более недоступных местах.

Поехали дальше. Машина пробиралась по узким дорогам, где с одной стороны открывались обрывы к морю, а с другой высились зелёные горы. Местами ехали по серпантинам, местами — вдоль берега. Останавливались в деревушках, где всё, казалось, не меняется с XIX века. В одной из таких деревень заметили ослика, привязанного к платану. Близко не подходили, мы ж не настолько безумные — трогать осла! Рискнуть ехать с незнакомым человеком — наш край безумства.

Мы доехали до симпатичной бухты с каменистым пляжем. Вода была кристально чистая, волны слегка касались берега. Решили остановиться там и заглянули в кафе, чтобы перекусить и выпить чашечку кофе.

Когда сидели за столиком, Настя упомянула, что сегодня у меня день рождения. Потому мы и прибыли на остров, чтобы разнообразить досуг. Там же, на побережье, я и Настя искупались, аккуратно заходя в воду по крупной гальке. Передохнули часок, наслаждаясь тенью деревьев и видом на море.

И снова двинулись по острову. Он оказался довольно большим, и объехать его целиком за день было непросто. Мы успели проехать только половину, но этого было достаточно, чтобы почувствовать атмосферу острова и увидеть его природные красоты.

Вернулись назад в порт и, когда Андреа нас высадила, попрощались и обменялись контактами. Хотя контакты нам, к сожалению, и не пригодились, всё равно это была необычная и интересная встреча, полная неожиданных поворотов.

Здесь пора отступить от наших времён и снова нырнуть в мифы.

Артемида, богиня охоты, дикой природы и вообще девушка яркая, любила посещать в те времена ещё дикий Закинф с охотничьими вылазками. И вот как-то раз, утомившись от охоты (а иногда даже богам нужно отдохнуть), Артемида решила принять тёплую ванну в источнике. Мимо шёл охотник Актеон. Глядь-поглядь, девица купается! Как мимо пройти? Актеон встал за дерево и подглядывает. Мог бы и догадаться, что непростая девушка вдали от населённых пунктов одна отдыхает. В общем, Артемида купается, Актеон смотрит, все вроде как довольны, но...

Раздаётся за спиной у Актеона тихое р-р-р-р. Такой, знаете, нутряной, глубокий и заведомо опасный звук. Когда понимаешь, что за спиной у тебя кто-то есть, но оглядываться не хочется, когда в тебе сражаются инстинкт и любопытство. Потому не оглядываться ещё страшнее.

Всё ж-таки посмотрел за спину Актеон, а там стоит огромный пёс! Поменьше Цербера, но туда-сюда две головы роли не сильно играют. Именно он и издаёт эти звуки, заставившие сердце охотника замереть. И выгоняет Актеона из-за дереву к берегу. А там уже и Артемида, привлечённая шумом, озирается. Опаньки, мужик какой-то по берегу от её пса нерешительно пятится. Мигом поняла Артемида всё произошедшее. Обозлилась.

— Как ты, такой-сякой, простой смертный, мог только додуматься за мной, богиней, подглядывать?

Актеону ответить нечего. Попробовал промямлить, что красоту такую неописуемую первый раз видит.

— Невиновен я! Разве ж можно было предположить такое? Просто очарован! Что не знал и знать не мог. И вообще, нет ещё в наши античные времена законов о преследовании, харассменте и прочих домогательствах. Тем более что руками он никого не трогал, а только смотрел, никого не касался, только любовался издали!

Но Артемиду не убедил.

— Незнание ещё не существующего закона не освобождает от ответственности. Да и вообще, всё, что ты сказал, я использую против тебя. Лучше б молчал да в ноги кинулся, просил прощения сразу!

Кинулся в ноги тут же Актеон, да было уже поздно. Раньше надо было. Превратила его Артемида в оленя рогатого да своими же собаками и затравила. Поговаривают, голову оленя она потом чучельнику отдала и у себя в ванной повесила. С одной стороны, на рога удобно полотенца вешать, а с другой — Актеон при жизни разок богиней полюбовался, а по смерти вынужден это делать в вечности, хоть и стеклянными глазами.

И кстати, не верьте Овидию, который говорил, что дело происходило в Гаргафийской долине. Всё произошло тут, на Закинфе!

На рынке возле порта купили себе и на сувениры очень вкусную нугу и пастилу, которыми славится остров. В шесть, как и планировалось, мы двинулись в Киллини. Там нас уже ждал наш таксист. Нет, не тот, что в Патрах, а специально присланный из Аркуди — до порта иначе не добраться: общественного транспорта там нет.

Когда вернулись в отель, рассказали Спеледюле, как провели день.

— Что, вы вот так поехали с незнакомым человеком? — возмутилась она. — Это же небезопасно!

— Что нам могла сделать эта женщина?! Почему бы и не поехать, зато у нас был очень необычный день.

На Закинф туристы ездят ради знаменитой бухты Навайо, где на берегу лежит затонувший корабль контрабандистов. На фото это выглядит очень красиво, но стоит понимать, что в реальности там всегда много людей, туристы постоянно прибывают. Мы не любим, когда слишком много народу, поэтому туда не поехали.

Ещё туристов возят на небольших лодочках к прибрежным пещерам и аркам. Это действительно красиво, но мы там пока не были. И третий важный морской пункт — это посещение морских черепах каретта-каретта. Туристов отвозят в места их гнездования, где можно увидеть черепах в их естественной среде и вроде бы даже поплавать среди них. Может быть, если бы мы вернулись в город и поняли, что у нас ещё много времени, а паром не скоро, то решились бы на что-то подобное. Но нам повезло, что нам встретилась Андреа. Такие встречи с людьми куда интереснее. Пещеры можно посмотреть и позже, а вот такие приключения — это нечто особенное.

Глава 4. Теперь уже Восток —Запад

Афины. Панна-котта

Вернёмся назад в Афины? Расскажу вам про чудесное кафе, в котором мы первый раз попробовали панна-котту. Как-то вечером шли по Афинам и на симпатичной узенькой улочке, по которой с трудом протискивались машины, потому что все таверны выставляли свои столы и стулья прямо на улицу, увидели большую кондитерскую. Стали выбирать что-нибудь вкусненькое. Настя хотела что-то шоколадное. Но ничего подходящего не было. И вот стоит что-то белое, написано «панна-котта» по-гречески.

— А что это такое, — спрашиваем. — Что там внутри?

— Это панна-котта, — отвечают нам.

— Видим, но что оно собой представляет?

— Ну, панна-котта, молочный такой десерт. Внутри тоже оно. Целиком одинаковое.

— А может ли оно быть шоколадным? — спрашивает Настя.

Официанты посовещались. Любим мы ставить перед людьми необычные задачи и вводить в ступор.

— Хорошо, для вас сделаем её шоколадной, — ответила официантка, достала одну панна-котту, положила на тарелочку и залила всё горячим шоколадом. Нежная, с тонким вкусом панна-котта первый раз, наверное, столкнулась с таким варварским к себе отношением.

Но главное что? Главное, чтобы клиент был доволен. И мы были довольны. Ещё навернули мороженого с шоколадной крошкой и ещё не раз возвращались в это кафе. Даже когда были в Афинах с перелётом из Рима на один вечер, пришли именно туда, чтобы поесть сладкого.

Что обидно, сейчас, когда я пишу этот текст, я смотрю карту и не могу найти его. Когда бывали в Афинах каждый год или через год, я мог найти это кафе и мне не надо было ставить специальных отметок. Но вот через несколько лет как мы не можем попасть в Грецию, память уже подводит. Надеюсь, что в Афинах мы ещё будем и кафе это найдём. Всем назло, всех переживём и снова съедим шоколадную панна-котту.

Аркуди. Две бухты

А теперь опять Аркуди. Расскажу о двух прогулках у моря.

В самом Аркуди есть симпатичный пляж, наполовину дикий, наполовину с шезлонгами. Песочек, укромная бухта, вид на деревню. Но нам надо что-то поинтереснее, а также на месте не сидится, по крайней мере мне, и я тащу Настю в экспедиции.

Из отеля каждый день утром машина отвозит на особый пляж — Золотой, но он не из тех, что нам нравится. Пусто, бескрайне и довольно многолюдно. Мы воспользовались транспортом, как попуткой, проехали три километра до Золотого пляжа и получили новую отправную точку. Двинулись этим пляжем вдаль по берегу моря. На других посмотреть, себя показать, увидеть что-то новое. Пляж тянется без всяких заборов и ограничений километров на пять. Где-то можно идти пешочком, где-то прыгать по скалам. Так и шли, пока не упёрлись в непроходимую преграду. Берег становился всё выше и выше. Мы уже пробирались по валунам, но и они кончились.

На той стороне от валунов была небольшая укромная бухта со стенами под двадцать метров высотой, но добраться до неё можно было только вплавь. А выглядела местность не особо дружелюбно: острые скалы, видно, большая глубина, заросшие водорослями камни, морские ежи на них. Плыть к бухте не решились. Посидели на камнях, послушали прибой и пошли назад.

Там, где снова начинался пляж, скалистый берег отступал, и по мелкому морю с песчаным дном были раскиданы небольшие скалы. Надумали искупаться. Поплавали, походили по приятному подводному песочку, посохли на выступающих из воды камнях. И там я получил шрам, который до сих пор не сошёл, то есть прям шрам-шрам. Я вылезал на камень и чиркнул ногой по скале. А там не валуны-окатыши, а такие туфовые обломки. Они пористые, с острыми краями и покрытые ракушками и водорослями. Вот какой-то острый край меня и порезал.

Из-за этого просидели там довольно долго, дольше, чем планировали. Я лежал на камне, задрав ноги вверх, чтобы кровь остановилась. Потом просаливал рану в море. А в отель было идти километров восемь. Когда кровь приостановилась, отправились в обратный путь. Нога побаливала, так как рана получилась в сгибе колена. Кровь периодически снова начинала идти, и тогда я опять отправлялся в море подманивать акул.

Когда мы вернулись в отель, мне выдали бинт, мазь, йод, и вроде потом я день не купался. Но знаете что? У меня на память о Греции остался сувенир, который всегда со мной. Сейчас это просто белая полоска, но память-то есть.

Когда-то, в древние времена, жила нимфа по имени Лигея. Она избегала суеты Олимпа и толп смертных, находя утешение в звуках природы, как, в принципе, и все нимфы. Лигея обожала мелодии мира – шёпот ветра, журчание ручьёв, пение птиц, но больше всего её завораживал звук шороха камней, когда волны перекатывали их по берегу.

Однако найти идеальное место, где камушки звучали бы как настоящая симфония, ей не удавалось. Тогда Лигея решила создать его сама. Она отправилась в долгое путешествие по миру, посещая отдалённые берега и собирая камни. С каждого уголка света она брала лишь самые маленькие, гладкие и звонкие камушки — шлифованные морем, теплом и временем.

Слухи о ней разнеслись по миру. Одни считали, что она ищет магические артефакты, другие думали, что её камни обладают силой исполнения желаний. Лишь немногие знали правду: для Лигеи это было искусство звука.

Она сложила свою коллекцию на уединённом пляже, укрыв его в небольшой бухточке, где почти никогда не было сильных ветров. Там каждый камушек занял своё место, и, когда волны накатывали на берег, начиналась музыка. Никакой оркестр, никакая лира не могли сравниться с этим естественным чудом.

Люди, случайно попадавшие на пляж, были уверены, что слышат пение самой нимфы. Легенды о Лигее разлетелись по свету, но лишь те, кто приходил в бухту с чистым сердцем, могли услышать её мелодии. Остальные слышали только шум прибоя.

Сегодня путешественники рассказывают, что иногда, в тишине, можно услышать те самые звуки: мелодичный шорох камней, который, как говорят, до сих пор доносится с пляжа Лигеи. Кто знает, может, её пляж всё ещё существует, а мелодии вечных камушков — это её способ напоминать миру о своей любви к звукам природы? Возможно, мы с Настей нашли пляж Лигеи. Сейчас я о нём и расскажу.

В другой стороне от Аркуди лежат сначала непроходимые скалы. Они обрывистые, острые, море постоянно шумит волнами. Но зато там есть тайный проход. Между кустами проходит галерея из кустов, которые плотно смыкаются кронами, а между ними можно пройти не пригибаясь, в полный рост. Главное — не попасться паукам в сети. Их там много.

Этой самой галереей выходишь на песчаный пляж с развалинами чего-то. То ли хижиной контрабандистов — слишком уж уединённое место. То ли маяка — новая автоматическая башенка там блестит фонарём. То ли просто рыбацкий домик, тем более что в развалинах и лодка заброшенная есть.

С этого места мыс, на котором стоит Аркуди, поворачивает, и если деревня смотрит на запад и Закинф, то теперь надо идти с морем на юге, и никакие острова уже не закрывают простор. Вероятно, поэтому там мы нашли разные красивые ракушки, которых нет на обычном закрытом в бухте пляже. Все знают такие, они и на наших морях, и на зарубежных, похожи немного на веера. Пошёл смотреть, как они называются, и выяснил, что у них нет общего названия. Это очень много разных видов.

А вот там нашли и высушенные панцири морских ежей, и закрученные спиралями раковины, и шипастые цилиндрики. Всё это красуется в наших запасах среди шишек из Петербурга, бадьяна из Афин, камней из разных стран и городов.

Места там дикие, в море скалы и водоросли. К берегу, за грядой с небольшими деревцами и кустами, подходят фермы, потому там безлюдно. Но если идти, рано или поздно приходишь на чудесный пляж. Мы там были вроде всего два раза, потому что нашли пляж в один из последних приездов.

Этот пляж относится к кемпингу, такому классическому, без домиков. Люди приезжают туда на машинах с домами-прицепами или ставят палатки. К каждому участочку подведено электричество, вроде есть вода, всё в тени деревьев. Но нам всё это было не надо, нам понравился пляж.

Он немного ограничен отдельными скалами-камнями, и тут они на удивление огромные и гладкие, а не как по остальному побережью из ноздреватого туфа. Будто их принесли ледники, но вряд ли, не те места. У берега сразу глубоко, и в чистейшей воде на дне тоже крупные камни. Плывёшь, кажется, вот-вот заденешь ногой, а на самом деле надо прям нырять, чтобы дотянуться.

Но самое главное — пляж не песчаный, а из мелких камешков. Не галька или голыши, а такие классные камни, которые в аквариумах используют. Они все гладкие, разноцветные, волны бьют о берег, и камни шуршат, как в посохе дождя. Ходить по ним приятно, и перебирать в руках, высыпая в воду, очень здорово.

Жаль только, далековат пляж этот от Аркуди. Приходится идти полтора-два часа в одну сторону. Вроде не очень далеко, но местами быстро не пройти. Да и солнце шпарит. А такси дороговато для поездки на пляж. Так как в Аркуди редко пользуются такси, цены там высокие — таксистам приходится выживать. А ехать-то особо некуда.

Туристы из огромного Грик-отеля вообще особо не выходят. У них там свои рестораны, магазины, бассейны, пляж и аквапарк. Да и всё равно за десять-пятнадцать минут дойдёшь до деревни.

Также к пляжу можно дойти по автодороге, но это не так красиво, как по пляжу. И ещё жарче. Хотя там у нас состоялась ещё одна интересная встреча.

Не на самом шоссе, а в стороне, завернули на боковую дорогу к пляжу, вдруг начинается землетрясение! Отдалённый грохот, всё приближающийся к нам, кусты подрагивают, земля дрожит. На нас несётся стадо овец. Отошли в сторонку и смотрели на это безумие. Мимо нас пробежало довольно-таки большое стадо.

То есть они где-то пасутся между морем и дорогой, хотя кажется, что есть там особо нечего. Песчаные дюны с редкими кустами и небольшими деревьями. Такое большое стадо должно было уже давно всё съесть, но нет, выглядит всё вполне аккуратно. Может, они просто гуляют, а едят дома. Пастуха с ними не было, собак вроде тоже. Но овцы неслись и неслись мимо нас. Если бы нам не было куда отойти, могли бы и снести.

Там же невдалеке мы видели и пасеку. Тоже интересно, что пчёлы там собирают, так как цветов особо не видно. Хотя они могут летать на расположенные рядом поля.

И вот тоже вопрос: как неогороженные поля от овец защищаются? То есть что овцам мешало перейти дорогу и сожрать вкусные ростки чего-то вместо сухих кустов?

Афины. Ликавитос

Об Аркуди можно рассказывать много, но и об Афинах тоже. Что ж, в городе и стране есть не только хорошее, хотя туристы обычно с плохим не сталкиваются. Всё же давайте расскажу о нашем негативном опыте. В одну из поездок ночь перед вылетом нам надо было провести в Афинах. В середине дня приехали в город и заселились в отель. Он находился недалеко от центральной площади Синтагма, но это ему не помешало оказаться тем, чем он оказался.

Во-первых, когда пришли в него первый раз, человек на стойке не говорил на английском и, разговаривая с нами, параллельно орал каким-то ханурикам, что-то типа «валите отсюда, нечего тут шляться».

Во-вторых, номер выглядел плохо. Мы и до этого жили в дешёвых номерах, они бывали простыми и скромными. Этот выглядел обшарпанным и очень бедным.

В-третьих, когда вечером после прогулки мы вернулись в номер, нам встретился таракан. Первый таракан в Греции. Очень не люблю этих мерзких тварей. Разместили чемодан посреди комнаты, чтобы тараканы не влезли в вещи, легли не раздеваясь в кровати и решили не выключать свет, чтобы тараканы меньше желали вылезать. Не то чтобы особо спали, промучились часов до пяти утра. И хотя нам надо было выезжать часов в восемь, решили, что в аэропорту посидеть нам будет спокойнее и приятнее.

Да, признаю, отель был дешёвым, мы его и подобрали с тем, что нам всего ночь провести, зачем платить много. Но кто ж думал, что там встретится такое неприятное соседство.

Стоит здесь же рассказать об Афинах и что-то хорошее. Пусть это будет история о туристическом месте. Гора Ликавитос. Самая высокая точка в Афинах. Да, выше Акрополя, то есть с Ликавитос можно посмотреть на Парфенон свысока.

Есть миф о горе Ликавитос, который, скорее всего, не встретить у Николая Куна. И здесь я его перескажу. Как и выше, с лёгкими художественными вставками от себя.

Богиня Афина, дама многомудрая и вспыльчивая, хотела, чтобы её храм на Акрополе стоял поближе к небу. И главное, ненамного ниже, чем жилище на Олимпе. Возможно, Афине удобнее было летать по прямой, а не вверх-вниз. Возможно, ещё что-то, но дело точно не в банальной гордости и заносчивости. Всё же речь идёт о богине.

И таки решила Афина Акрополь наростить. Она не любила отступать, особенно когда речь шла о её собственном величии, и поэтому задумала эту амбициозную стройку. Отправилась она к горе Пентеликон, оторвала от неё порядочный кусок и потащила в город. Мифы умалчивают, позаботилась ли Афина о предварительной расчистке строительной площадки. Но похоже, предполагала, что одной рукой Парфенон приподнимет, другой рукой под него Пентеликон подсунет, в общем, как-то дело да сложится. Она не сомневалась в своей победе. Афина была уверена: когда ей что-то нужно, весь мир должен подстроиться под её волю.

И всё бы ничего, наверное, получилось бы у Афины задуманное, но на самом уже подлёте к городу встретила она ворона. То ли Хугина, то ли Мунина, то ли ещё какого-то безымянного, но принёс он ей чёрную, как свои крылья весть. Хотя миф заодно ко всему вышесказанному утверждает, что до этого момента крылья у ворона были не чёрные. Всё изменилось в один миг, когда Афина услышала эту новость. Она коснулась перьев ворона, сделав их тёмными, как её собственное разочарование. Так Афина прокляла всех воронов, потому что всегда надо сечь голову гонцу, а не разбираться с теми, кто проблемы создал.

Так вот, сообщил ворон Афине какую-то гадость. Точно не известно: в городе беспорядки начались, у её условного сына Эрихтония с девушками не заладилось, но бросила, осерчав, Афина скалу оземь — и всё. Дальше уже возвращаться к этой стройке не стала. Так и получилась гора Ликавитос.

Тут ещё надо отметить, что у Афины были некоторые проблемы с математикой или с глазомером. Высота Акрополя 156 метров. Ликавитоса — 263. Пентеликон возвышается на 1109 метров. А Олимп, самая высокая гора в Греции, вытянулся на 2917 метров. Даже если бы Афина перетащила на Акрополь, полностью его завалив, весь Пентеликон, а не часть, то набрала бы суммарно 1528 метров. Чуть больше половины Олимпа. Такие дела.

На вершине холма находится небольшая церковь, к которой можно прийти пешком, а можно подняться на фуникулёре. Однако мы им не пользовались. Хотя на гору поднимались несколько раз. Всегда ходили пешком.

Тропинка с одной стороны, больше похожая на случайно протоптанную, ведёт к вершине, а с другой стороны дорога начинается в парке, выложена мраморными плитами и окружена гигантскими монстерами. Может, это и не монстеры, но сильно на них похожие растения. Там наблюдали за кошкой, которая кого-то ловила среди зарослей. Вот же изящное создание! Похоже, она без проблем бегала и прыгала среди этих злых колючих листьев. Фотография кошки у нас, конечно же, где-то есть.

На самом верху, с террасы, относящейся к церкви, можно осмотреть город, посидеть на приятном ветерке, хотя внизу может быть душно, а сверху шпарит солнце. Даже есть телескопы, или как их там называют, в которых за евро-два можно посмотреть окрестности. Оттуда видно море. Афины хоть и находятся у моря, но оно довольно далеко. А в античные времена, получается, они были вообще отдалены от него. Если город был возле Акрополя, то до моря было примерно километров пять, и, вероятно, в то время Афины не были такими большими и протяжёнными, как сейчас.

И раз уж я упомянул ранее площадь Синтагма, давайте расскажу и о ней. По-русски это площадь Конституции. Над площадью возвышается здание Греческого парламента. Сама площадь выложена бело-жёлтым камнем, и на ней нет ни одного дерева, поэтому она блестит на солнце.

У стены, под парламентом, расположена могила неизвестного солдата, перед которой стоит караул. Те самые известные греческие солдаты с необычной парадной походкой. Туристы собираются, чтобы посмотреть, как солдаты маршируют при смене караула. Мы там, конечно, тоже побывали. Жалко ребят, так прыгать на жаре.

Видели, как в промежутке между сменой караула офицер подходил к солдатам и протирал им лоб платочком от пота. Может быть, даже влажной тряпочкой. Вот такая забота.

Транспорт

Я говорил уже, что ездили мы в Грецию по туристической путёвке, но это было лишь в самый первый раз, и потом как-то осенью, на закрытие сезона. С турпутёвкой проще получать визу, так как есть один перелёт, отель на всё время. Без путёвки я сам строил маршрут, с несколькими переездами, несколькими отелями, но надо сдавать большой пакет документов, и получается сложнее.

Но вот строить этот самый маршрут мне нравится. Заранее подобрать интересные точки, изучив карту, найти транспорт удалённо, потом ещё в реальности его состыковать. Этот процесс напоминает мне настольную игру, где каждое движение важно для конечного результата.

Самое простое — ездить на автобусе, но автобусы мы любим не очень сильно. Хотя это русская травма. И качеством они у нас хуже, и пробки московские постоянно в голове. Потому старались ездить на поездах. Однако с поездами дело немного хуже в Греции. Условно, от Афин до Патр и даже до Гастуни, райцентра Аркуди, есть железная дорога. Но на самом деле она заканчивается в Кьятоне, это ещё на восточном берегу Пелопоннеса, и там надо пересаживаться на автобус. А вся линия от Кьятона до Патр, Гастуни и далее, вокруг Пелопоннеса — заброшена.

Ещё в 2019 году мы видели, что над продолжением дороги велись работы, прочитали, что её купила какая-то итальянская фирма. Но в 2024 году дорога ещё не запущена, судя по маршрутам на Гугл-карте. Сами поезда неплохие, вполне себе современные, чистые, ходят по расписанию. Но стоят немного дороже автобуса. Вот такая дилемма.

В каждом крупном городе есть автовокзал. С него разъезжаются автобусы ко всем соседним крупным городам и окружающим более мелким. Из, как бы у нас сказали, райцентров редкие автобусы везут дальше по району. Так, нам удалось приехать из Афин в Патры. Из Патр в Гастуни. Из Гастуни в Аркуди — этот автобус проезжает несколько раз в день вообще по мелким деревушкам. И если такси стоит двадцать евро, то автобус — два. Неплохая разница.

В стародавние времена, когда леса были полны магии, а люди ещё не имели GPS, Пан развлекался тем, что сбивал путников с толку. Он не был коварным, скорее игривым и слегка раздражённым существом, которое привыкло, что все вокруг должны по-настоящему ценить лес и его хаос. Вдруг где-то в самом сердце этого зелёного лабиринта путник начинал чувствовать странное, почти беспричинное беспокойство. Он шëл по привычной тропинке, а через мгновение она, как по волшебству, исчезала, уступая место ещё одному повороту, которого раньше точно не было.

«Как я сюда попал?» — спрашивал себя путник, делая шаг за шагом. А Пан хихикал в тени, заставляя, по сути, терять голову. Он не был злым богом, но с удовольствием наблюдал, как путники начинают сомневаться в себе. Тот ещё газлайтер.

Так, с дерзкой ухмылкой, Пан напоминал людям, что с природой не поспоришь. К счастью, нам с ним сталкиваться не приходилось. И автобусные фирмы Греции всегда довозили нас куда нужно.

Ещё мы пользовались зубчатой железной дорогой, чтобы добраться до Калавриты. Зубчатая железная дорога — это что-то среднее между обычной дорогой и фуникулёром. Вагончики небольшие, узкоколейная дорога, большую часть пути поезд едет как обычно. Но поскольку ему надо забираться в горы, за двадцать два километра пути подниматься от нуля до семисот двадцати метров, на некоторых участках пути проложены зубчатые секции между рельсами. У поезда внизу, кроме обычных колёс, посередине есть колесо-шестерёнка, оно сцепляется с зубами между рельсами, и поезд забирается по шестерёнке. Иначе соскальзывал бы и не мог забраться в гору.

Поезд, движущийся по этим зубчатым путям, — яркое приключение, аттракцион. Он медленно, но уверенно ползёт по узким горным ущельям, окружённый высокими, почти вертикальными скалами. Мы проезжали по мостам, нависшим над бурной горной рекой. Иногда поезд заезжал в тёмные тоннели. Они недлинные, но сразу наступает темнота, так как свет в вагоне не включают. Очень красивый способ добраться в Калавриту.

Глава 5. Пелопоннес

Калаврита

Калаврита — небольшой город с непростой судьбой, в котором живёт меньше двух тысяч человек. Летом здесь можно прогуляться по окружающим горам, посмотреть на монастырь Мега-Спилеон, один из древнейших в Греции, зайти в Пещеру озёр. Да и сам городок милый и уютный. Я упоминал его трагическую судьбу: в XIX веке Калавриту и окрестные поселения разграбили турки. А в XX веке немецкие оккупанты расстреляли почти всё мужское население города. Греческие деревни не раз страдали от оккупационных войск, и жители Калавриты не стали исключением. Греки, как и русские, испытали на себе ужасы Второй мировой войны.

Пещера озёр — это остаток древней подземной реки. Она располагается на трёх уровнях. Зимой, когда снег тает на вершинах гор, пещера оживает, превращаясь в бурлящую реку с каскадами водопадов. Летом, когда Пелопоннес иссушается солнцем, река уступает место 13 озёрам. Пещера тянется на 1980 метров вглубь, но для туристов открыты только 500 метров. Представьте себе, как невероятно прохладно и таинственно должно быть там летом, когда снаружи солнце палит нещадно.

Зимой в Калавриту приезжают кататься на горных лыжах. Здесь есть крупный зимний курорт. Мы были в Калаврите летом. Народу в это время мало, и гулять по городу оказалось настоящим удовольствием. Мы остановились в отеле, где оказались единственными постояльцами. Но хозяйка отеля всё равно старалась поддерживать высокий уровень сервиса. Каждый день она готовила для нас изумительные завтраки: мини-пиццы, булочки, банки с домашним вареньем, домашнюю нутеллу, мёд. Дополнительно она жарила яичницу. Даже без сезонной суеты такие завтраки заставляли почувствовать себя дорогими гостями.

В Калаврите мы провели пару дней, гуляли по горам, наслаждались чистым воздухом. Причём в маршруте она у нас значилась только из-за зубчатого поезда. Но оказалось, что здесь можно провести и неделю. Долины и горы вокруг давали отдых уставшим от суеты нам, и мы нашли там уединение и вдохновение.

К сожалению, мы смогли побывать здесь только однажды. Мы точно хотим вернуться, чтобы увидеть Пещеру озёр. В первый визит мы даже не знали о её существовании. Это место, которое явно заслуживает второго шанса, не так ли?

Когда-то давным-давно в сердце Пелопоннеса было озеро, окружённое зелёными лесами. На его берегах жила община наяд — нимф, которые оберегали воду и природу вокруг. Озеро считалось священным, и люди приходили к его берегам, чтобы приносить дары и получать благословения.

Но времена менялись. Людей становилось всё больше, и их желание захватывать новые территории росло. Они начали строить дома у самого берега, рубить леса и загрязнять воду. Наяды, видя, как их дом превращается в шумное поселение, решились на отчаянный шаг. Они покинули своё открытое озеро и ушли вглубь земли, чтобы скрыться от людских глаз.

Там, под массивом гор, они создали новое убежище — систему подземных озёр, наполненных кристально чистой водой. Долгое время люди не знали, куда исчезли наяды. Но однажды пастух, чья коза провалилась в расщелину, нашёл вход в пещеру. Удивившись красоте подземных озёр, он рассказал об этом другим. Люди начали проникать в пещеру, внося с собой шум и суету.

Так наяд снова настигли люди. Хорошо, правительство Греции ограничило вход в пещеры и оставило для наяд резервацию. А наяды позволили людям любоваться красотой пещеры, если те сохраняют тишину и уважение.

Из Калавриты мы уезжали также на зубчатом поезде, который возвращается в Диакоптон. Об этом городе, честно говоря, ничего особо интересного не запомнилось. Возможно, здесь есть что-то достойное внимания, но наше впечатление ограничилось несколькими часами, проведёнными в кафе на берегу моря. Над головой цветущие деревья, лёгкий ветерок, на столе вкусная еда, в руках книжка — идеальное время, чтобы перезарядить внутренние батарейки.

Хлемуци

Поскольку рассказов про Аркуди у меня больше всего, сюда надо возвращаться чаще, а остальные темы вклинивать между Аркуди. Так уж вышло, что при каждой поездке в Грецию туда мы обязательно заезжали. В остальных частях страны мы вели деятельный отдых, посещали разные места, колесили на транспорте, а тут просто отдыхали. Хотя редко два дня подряд лежали на пляже. Меня постоянно тянет на подвиги, а Насте, как жене декабриста, приходится следовать за мной.

В семи километрах от Аркуди на горе находится город Кастро — по-русски просто «крепость». И крепость там действительно имеется — огромный замок периода франкского правления, называемый Хлемуци, Клермон или Кастель-Торнезе. Семь километров для нас — не слишком далеко, но почти всю дорогу приходится идти по равнине среди ферм, а потом вдруг начинается гора с перепадом высот от 15 до 215 метров над уровнем моря.

В крепости расположен музей под открытым небом, несколько залов, а также есть возможность подняться на одну из башен. С башен открывается вид на весь Пелопоннес, окружающие острова, и, если очень приглядеться, можно увидеть Останкинскую телебашню. Поднимаясь к замку, понимаешь, почему он считался неприступным: пока заберёшься на гору, уже устанешь, а мощные стены до сих пор внушают уважение. Конечно, какие-то части замка могли быть разобраны на нужды местных жителей, что-то осыпалось само, но он всё равно остаётся огромным и доминирует над местностью.

Мы ходили в Хлемуци дважды. Первый раз — просто туристическая прогулка в жаркий солнечный день. Мы, разумеется, были обмазаны солнцезащитным кремом, ведь большая часть пути идёт по открытым палящим пространствам. Тащили с собой воду, потому что по дороге от Аркуди до Кастро её нигде взять нельзя. Сам город интереса не представляет: обычные частные домики, пара церквей, возможно, древних, но в Греции это скромные сооружения, как снаружи, так и внутри. А замок — внушительный и довлеющий надо всем.

Во вторую прогулку к крепости всё вышло интереснее. Это было в конце сентября, когда мы приехали на закрытие сезона и годовщину свадьбы. С октября многие отели закрываются, погода портится: становится холоднее, приходят ветра и дожди. Когда выходили в дорогу, в небе гуляли лёгкие облачка. Пока разглядывали экспозицию Хлемуци, облака густели, а когда ели в таверне, они уже превратились в тучи. Только мы шагнули за пределы города, как с неба начали падать редкие крупные капли, а вскоре начался ливень стеной. Потемнело, мы промокли до нитки, прикрывали телефоны собой и грустно плыли в сторону Аркуди. Жара, правда, больше не донимала.

Тут вспоминается миф об Одиссее.

Когда Одиссей сбежал от Полифема, он наверняка думал, что худшее уже позади. Но он забыл одну важную вещь: если ты ослепил сына Посейдона, будь готов к мокрой и штормовой расплате. Посейдон, узнав о судьбе своего одноглазого чада, тут же начал мстить. «Шторм? Легко. Волны высотой с Олимп? С удовольствием!» — размышлял он, разрабатывая план.

Шторм накрыл корабль Одиссея посреди бескрайнего моря. Ветер выл так, будто сирены решили устроить караоке, а молнии расчерчивали небо, как слишком старательный художник-граффитист. Один из матросов, укрывшись под веслом, задумчиво пробормотал: «А ведь предупреждали, что лучше не злить богов. Но кто же слушает?»

Одиссей, конечно, не был дураком и обратился к Посейдону с импровизированной молитвой:

— О великий бог морей, можешь объяснить, почему этот шторм? Я всего-то ослепил Полифема... Ну кто знал, что он твой сын? Ты же сам сказал, что у тебя их как у нас зëрен на поле!

На мгновение ветер утих, словно Посейдон задумался. Затем раздался грохот, и в корабль прилетела волна размером с троянского коня.

— Сына ты ослепил! — прорычал Посейдон. — А может, ещë кто-то считает это мелочью?!

В конце концов, после недели тряски и клятв никогда больше не злить богов (временных, конечно) Одиссей выжил. Правда, его экипаж сильно поредел, а сам он стал настоящим экспертом по божественным обидам. Когда его позже спрашивали о шторме, он ухмылялся:

— Ну вы знаете, Посейдон… обидчивый парень. Но как только ты запоминаешь, кто чей родственник, становится проще!

Вот мы, в отличие от сына Лаэрта, Полифема не ослепляли, но кару за что-то получили. Это был настоящий осенний ливень с пронизывающим ветром. Мы шлёпали по дороге, превратившейся в реку, и о спасении не думали. И молить Посейдона не пробовали. Но мир не без добрых людей. Рядом с нами затормозила машина. Парень с девушкой спросили, куда мы идём, и предложили подвезти. Ответили им, что живём в Аркуди. Они не знали, где это, но мы объяснили дорогу. В машине, пока нас везли, успели поболтать: ребята оказались афинянами, приехали в отпуск погулять по стране и успеть искупаться до холодов. На наше счастье им нужно было проезжать мимо нас, а не уезжать из города по другой дороге.

С нас текло, мы намочили им все сиденья, параллельно рассказывая, что прилетели из Москвы, чтобы отдохнуть. Когда утром выходили в сторону Кастро, ничего не предвещало потопа. Ребята довезли нас до Брати-Аркуди, мы поблагодарили их, порекомендовали посетить местную таверну Дугаса и отправились отогреваться в душ.

В моменте событие, конечно, неприятное, оказаться на горе на серпантине в непроглядный дождь, зато потом есть что вспомнить.

Дугас

Ну что же, раз уж два раза я начинал говорить про Дугаса, пора рассказать о нём подробнее. Рядом с Брати-Аркуди находится мини-отель и таверна Дугаса. В отеле мы не были ни разу, а вот в таверну ходили чуть ли не каждый день. Одно из самых вкусных мест в Аркуди, да ещё и с настоящей греческой едой.

Дугас — это фамилия владельца. Он сам встречает гостей, частично готовит блюда и задаёт атмосферу заведения. Таверна — типичное семейное предприятие без излишнего официоза. В помещении и на веранде расставлены столы, за которыми одинаково радушно принимают как скромную пару из России, так и целую толпу немцев. Правда, немцев, похоже, встречают с куда большей радостью: они заказывают столько всего, что столы ломятся от еды. Мы столько не успеваем наесть и за неделю, сколько они умудряются за вечер.

Порции огромные, цены низкие. В первое наше посещение нам приносили потрясающие лепёшки с оливковым маслом, настоянным на травах. Однако уже в следующий раз хлеб стал обычным — возможно, это последствия кризиса. Цены не поднимают, а зарабатывать как-то надо.

Кстати, о ценах. За шесть лет наших поездок они, кажется, вообще не менялись. Зато интересно, что в Греции куриное мясо дорогое. Получается, сувлаки из баранины или свинины заказать дешевле, чем из курицы. Вот такая разница в экономике и менталитете.

После двух часов за столом, с трудом вмещая огромную порцию еды, собираешься уходить — и тут Дугас обычно приносит комплимент от заведения. Не знаю, всем ли или только нам так везло. Это может быть половина арбуза или дыни, а иногда — целая креманка мороженого. Мы каждый раз стараемся заказывать поменьше, чтобы не переедать, но всё равно уползаем из таверны.

Дугаса вполне можно представить в образе Диониса. Высокий, крупный, громогласный, его окружают пиры и «менады» — его несколько бывших жён. Разве что Дионис в мифах изображался помоложе, но, даже если ты бог, постоянное пьянство и разгульный образ жизни должны как-то сказываться на внешности.

Углубляясь в мифы о Дионисе, сложно выбрать, о чём рассказать: каждый миф ярче и ужаснее предыдущего. Один из интересных моментов — то, как Дионис попадал в неприятности. Его и связывали, и угрожали, но каждый раз он свирепел и расправлялся с обидчиками магическими методами. Странно, что вначале он позволял обидеть себя, не останавливал врагов до их действий.

Один из самых известных мифов, связанных с Дионисом, — история о царе Мидасе. Всё началось с того, что наставник Диониса, пьяный Силен, угодил в водоворот и чуть не утонул. Мидас, царь Фригии, спас его, не раздумывая, сам прыгнув в воду. Героизм царя не вызывает сомнений, все мы сразу верим, что он бросился спасать лично.

Когда Силен пришёл в себя, он отблагодарил Мидаса, щедро поделившись мудростью. Но главное — он познакомил царя с Дионисом. Вот это и был настоящий нетворкинг в действии. В знак благодарности Дионис предложил Мидасу выбрать любое желание. И тут Мидас, недолго думая, пожелал, чтобы всё, к чему он прикасается, превращалось в золото.

Как это часто бывает в мифах, о деталях никто не подумал. Даже мудрый Силен не подсказал царю, что такой дар легко превращается в проклятие. Сначала Мидас был в восторге: всё вокруг превращалось в золото. Но вскоре он обнаружил, что ни поесть, ни попить не может — еда и вода тут же становились металлическими. Дочь он тоже по глупости обнял.

Поняв, во что вляпался, Мидас умолял Диониса избавить его от дара. Бог посоветовал омыть руки в реке Пактол, чтобы сбросить проклятие. С тех пор река славится золотым песком.

Мидас был царём Фригии, а река находится в Лидии. Страны вроде бы имели общие границы, но почему Мидасу не дали воспользоваться более удобной местной рекой — неизвестно.

Забавная история произошла у нас в таверне. Как-то вечером пришли ужинать, всё заказали. Подходит к нам Дугас:

— Ужин? — спрашивает он.

— Ужин, ужин! — киваем мы.

Отлично, говорит он, отворачивается к шкафчику, достаёт бутылку и начинает наливать. И тут до нас доходит, что он наливает узо! Оказалось, он спросил не про ужин, блеснув своим знанием русского языка, а про узо.

— Όχι, όχι! — закричали мы. — Dugas, we don't drink alcohol!

— А зачем тогда узо говорите? — искренне возмутился он.

— Так не поняли, что вы хотели, но согласились, потому что как можно отказать такому чудесному человеку?

— Ладно. Может, тогда сок апельсиновый повторить?

— Это можно, — согласились мы.

Сок у Дугаса особенный: свежевыжатый, из апельсинов, которые, кажется, прямо тут же с дерева сорваны.

А однажды мы даже унесли с собой с ужина недоеденного кальмара. Насте он не понравился, на следующий день из холодильника он не понравился уже и мне. Подошва подошвой. Свежезагриленный кальмар куда приятнее. Вообще-то стараемся доедать всё — такое уж воспитание, но этот кальмар отправился к праотцам несъеденным. Наверное, ему было обидно.

У Дугаса я отмечал и дни рождения, и как-то раз даже день свадьбы. На что он, улыбаясь, поведал, что был женат несколько раз. Это, кстати, о менадах. Сейчас за стойкой работала его очередная жена.

— Вот как и почему люди так делают? — думал я. — Мне одной жены вполне достаточно! А вот если б я был султан…

Коринф

Пришло время для моей любимой байки о Греции, связанной с Коринфом. Перенесёмся туда. Добраться до Коринфа из Афин — задача довольно простая. Есть три варианта. Автобус до центра города, если хочется минимальной суеты. Проходящий автобус, который высадит на трассе — придётся немного пройтись. И поезд, но он оставляет вас в трёх километрах от центра, так что либо пешком, как это делали мы, либо такси.

Коринф знаменит своей историей и мифами, но современный город — это не совсем тот Коринф, о котором мы читаем в древних текстах. Он напоминает Рязань, которая когда-то была сожжена и потом «переехала» в сторону на пару десятков километров. Исторический Коринф остался на месте, ныне известном как Архея-Коринтос. Это археологическая зона и музей, расположенные выше, в горах.

Интересно, что древние греки строили города не прямо на побережье. Видимо, это была разумная стратегия: захватчики высаживаются, грабят посады на берегу, но до самого города ещё надо добраться — в гору лезть никто не любит.

Современный Коринф — уютный городок с населением около тридцати тысяч человек. Его набережная впечатляет: деревья, красивый фонтан и статуя Пегаса, символ города. Часть города пешеходная, с мостовыми из мрамора, где ездят только редкие машины доставки или жильцов этих кварталов. Пляжи — прямо в черте города, есть даже речка, но её название я так и не нашёл. В устье реки построен вантовый пешеходный мост.

В Коринфе на набережной среди множества кафе и кондитерских была одна, куда нас привела судьба. Там мы попробовали лучший в мире шоколадный торт. Это был не просто десерт — это было настоящее открытие. Торт оказался нежнейшим, с насыщенным вкусом какао, пропитанным лёгкой терпкостью и неуловимой сладостью. Шоколад буквально таял во рту, а каждый кусочек будто напоминал, что счастье можно найти даже в самых простых вещах.

Сначала мы думали, что, возможно, это просто настроение или морской воздух сделали его таким вкусным. Но впечатление было настолько сильным, что, вернувшись домой, мы долго вспоминали тот торт. Через пару лет, оказавшись снова в Греции, специально поехали в Коринф, чтобы проверить, такой ли торт на самом деле.

Когда официант принёс тот самый торт, я с Настей переглянулся. Он выглядел так же, как и тогда: аппетитно, с глянцевой шоколадной глазурью. Попробовали... и да, это было то самое волшебство, за которым стоило ехать. Вкус не подвёл. Мы рассказали о нём подруге, которая собиралась в Грецию. Она, конечно, сомневалась: неужели стоит специально ехать за тортом? Но потом всё-таки съездила в Коринф, попробовала и написала нам оттуда одно слово: «Шедевр!»

На гербе, а точнее над гербом Коринфа, изображён Пегас. Странное место для мифологического создания — ни щитоносец, ни элемент на самом щите. Скорее, он парит над гербом как корона. Но как Пегас связан с Коринфом? Всё оказывается проще, чем кажется: в Википедии указано, что в Коринфе было стойло Пегаса. Вот уж действительно, достойный конь и денник соответствующий.

А почему именно в Коринфе? Тут начинается мифологическая путаница. Всё сводится к герою Беллерофонту, который, как гласит легенда, был сыном коринфского царя Главка. Правда, жизнь у него с самого начала не задалась: случайно убив брата, он сбежал в Тиринф к местному царю Прету. А дальше, как в греческих мифах часто бывает, началась цепочка несчастных случайностей.

Жена Прета, прекрасная и коварная Сфенебея, влюбилась в молодого парня. Она всячески пыталась привлечь его внимание, но он не отвечал взаимностью. Тогда Сфенебея оклеветала Беллерофонта, заявив, что он домогался её, а может, даже пытался снасильничать. В общем, история тёмная: то ли он украл, то ли у него — точно неизвестно, но дело крайне неприятное. Прету пришлось как-то всё урегулировать, чтобы самому не марать рук, он отправил Беллерофонта с письмом к своему тестю царю Иобату, фактически попросив того убить юношу.

Убить просто и без затей царь не мог. Потому Иобат решил сделать всё «красиво» и не прямолинейно: он поручил Беллерофонту выполнить серию смертельно опасных заданий. Среди них было: разобраться с уборной царя, продать снег зимой, убийство Химеры — огнедышащего чудовища с телом льва, козы и хвостом змеи. Чтобы справиться с Химерой, то ли Посейдон, который тоже считался отцом Беллерофонта наряду с Главком, то ли Афина, которой герой приглянулся, помогли поймать Пегаса, волшебного крылатого коня.

С Химерой Беллерофонт разобрался, но амбиции привели его к попытке подняться на Олимп верхом на Пегасе. Зевсу это, конечно, не понравилось: герой начал слишком заноситься. Зевс послал овода, который укусил Пегаса, тот забрыкался и сбросил Беллерофонта с небес. Парень не разбился насмерть, но остался глухим, слепым и поломанным. Так он и дожил до старости в безвестности.

А связь Пегаса с Коринфом? Она прослеживается только через место рождения Беллерофонта. Логика древних греков иногда такая же туманная, как мифы, что они создавали.

Самое удивительное в Коринфе — это, конечно, Коринфский канал. Он буквально перерезает перешеек, соединяя Эгейское и Ионическое моря. От центра города до места, где канал встречается с морем, три километра по набережной, а потом через деревню Посейдония. В деревне берегом не пройти, потому и приходится в неё углубляться, следуя вдоль дороги по узенькому тротуару.

Возле Коринфа канал с низкими берегами. Чтобы посмотреть на высокие отвесные стены и на проходящие суда сверху, надо уходить подальше дикими тропами или подниматься к шоссе Афины-Патры. Оно находится на высоком мосту над каналом. Однако самой интересной частью канала является разводной мост находящийся в северной части, там где Коринфский канал входит в одноимённый залив.

«И что такого?» — спросите вы. Мы и в Питере, и в Коломне видели разводные мосты. Дело в том, что этот мост уходит не вверх, а вниз, под воду! Дорога перекрывается, и центральный пролёт, как лифт, опускается в море. Мост неширокий: по одной полосе для машин в каждую сторону, а ещё — необычное решение — дорожка для пешеходов прямо по центру. Надо понимать, что по мосту идти мокро: он специально весь в щелях, чтобы вода стекала, но доски покрытия всё равно остаются влажными. Поэтому ходить немного скользко. Но посмотреть со стороны очень интересно. Вот мост был, вот он неторопливо опускается под воду, а над ним уже идут яхты.

А потом:

«А какое ж это диво?

Где-то вздуется бурливо

Окиян, подымет вой,

Хлынет на берег пустой,

Расплеснётся в шумном беге…»

И поднимается мост, и снова едут машины, идут пешеходы.

Пришли с Настей на мост полюбоваться. Сидим на камушке, смотрим. Я встаю, слышу сзади крик. Оборачиваюсь, и вижу, что мужчина с фотоаппаратом машет рукой, что-то кричит по-гречески. Ну, думаю, порчу кадр фотографу, надо отойти. Отхожу, а он снова кричит. Переходит на английский: «Вернитесь на место и сядьте, как сидели, я вас фотографирую!»

А мы с Настей в шляпах: она с огромными полями, я — попроще, но тоже ничего. Наши образы на фоне синего неба и воды заинтересовали фотографа. Потом постояли, поговорили немного. Даже договорились, что нам вышлют фотографии. Связались с ними через одну из социальных сетей и получили фото.

Фотограф с женой — французы, давно осевшие в Греции. Живут большей частью в Коринфе. Мы побеседовали. Они предложили нам съездить с ними на пляж в Лутраки на том берегу, но нам не надо было на пляж, поэтому мы отказались.

Посидели с Настей на берегу канала и пошли назад в город. На то на сё прошёл уже с час времени, как с французами расстались. И на входе в город с ними опять пересеклись — они возвращались с пляжа. Мы снова остановились.

«Поехали с нами в Архея-Коринтос в таверну ужинать!» — предложили они. Посовещались с Настей, и, как вы знаете по истории с Закинфа, люди мы рисковые, согласились.

У них был открытый Сузуки Джимни, ну то есть без крыши. «Нам только, — говорят они, — надо заехать домой и забрать с собой собаку». Остановились у какого-то дома, мы остались в машине, обсуждая наши судьбы, а они пошли за собакой. Возвращаются с добрейшим ризеншнауцером по имени Милу. Так зовут собаку из комикса о Тинтине — у французов этот комикс известен и популярен. Милу сел между нами на заднее сиденье, и снова отправились в путь.

В дороге, конечно, разговариваем, ведь зачем ещё соглашаться на такие авантюры? Я рассказал, что Настя учит французский, но стесняется говорить. Настя попробовала заговорить, и её похвалили за отличное произношение. Но это французы — космополиты: мотаются по всему миру, знают как минимум греческий и английский, поэтому у них меньше предубеждений к иностранцам, говорящим на французском.

Мы рассказали о себе, они — о себе. Имена, честно говоря, я уже не помню. В общем, муж — репортёр-международник, жена при нём, вроде бы тоже фотограф. Они даже были в России: как я понял, освещали большие митинги в 90-х, путч и, кажется, даже снимали штурм Белого дома. Но сейчас, на пенсии, они просто наслаждаются жизнью. Задержались в Греции, потому что там тепло, светло, низкие цены и вообще хорошая страна.

Так, за беседой, уже вечерело. Приехали в Архея-Коринтос. Они провезли нас вокруг археологического комплекса и остановились у таверны, где их уже ждали друзья. Молодая пара греков, у которых неделю назад была свадьба. С ними мы и провели весь вечер. Так, как в Греции, больше ни разу не тусили. Весь стол был уставлен закусками: постоянно приносили что-то новое. Хочешь сувлаки, хочешь саганаки, вот вам дзадзики, а там — колокитакья. Мы предложили внести свою часть денег, но нам сказали, что мы гости.

До темноты сидели, болтали на нескольких языках. Никто не совершенен в чужом языке, но, чтобы мы понимали, всем приходилось больше говорить на английском. Греки тоже оказались с широкими взглядами.

А в ночи молодожёны довезли нас до отеля на красном кабриолете. Возможно, я впервые в жизни ехал на кабриолете. Да ещё и под тёплым греческим ветерком, под небом, усыпанным звёздами, по горной дороге и вдоль моря. Вот такое вышло приключение.

Интересно, живут ли ещё в Коринфе эти французы? И как бы они отнеслись к нам сейчас?

Г