Неупокоенная Слобода

1. Новый день в Зарате

Хэй открыл глаза ранним утром. Сон его вышел крепким и спокойным, как обычно.

– Хорошо! – потянулся, разводя могучие руки в стороны, мужчина.

Вдохнув полной грудью бодрящую свежесть летнего утра, он перевел взгляд на панорамную, с видом на двор, стенку. После череды пасмурных дней наконец появилось солнце, голубел небосвод.

– Очень хорошо! – сказал Хэй, и на лице его растянулась улыбка.

Он быстро опустил ноги, поднялся и, пропустив привычное умывание, в одних спальных трусах проследовал в сияющий солнечными лучиками двор. Расправил широкие плечи, загляделся на аккуратную лужайку, белую, с коричневой крышей ротонду, большой прямоугольный бассейн. Уже ставшие привычными, в игре солнечного света они показались ему немного иными.

Переливающийся голубым бассейн виделся Хэю особенно привлекательным. Добежав до его края, он прыгнул и рыбкой вошел в воду. Вынырнул, сделал несколько гребков, перевернулся на спину, устремил удовлетворенный взгляд в пустующее небо. Ему нравилась холодная вода, нравилось, как она окутывает его тело, как легонько его щекочет.

Вернувшись в дом – просторное, ухоженное, состоящее из одной большой комнаты жилище, – Хэй задержал взгляд на появившемся на стеклянной стене списке дел. У него уже были мысли, что следует в нем изменить, однако большие, выведенные оранжевым шрифтом слова «побриться», «умыться» и «завтрак» заставили его отложить планирование и заняться делами насущными.

Стенка уже «заметила», что Хэй вернулся в дом мокрым, а потому «побриться» опустилось двумя строчками ниже, встав аккурат после «завтрака». Мужчина, однако, этого не увидел и последовал привычному распорядку: насухо вытер лицо, потер по щетине и подмышкам бритвенным полотенцем и только потом принял душ.

Через пять минут он уже топал к кухонному столу, ворошил свои короткие, чуть вьющиеся волосы. Привычным жестом Хэй подхватил большой стакан, поставил под сопло встроенного в шкаф миксера и замер в ожидании белкового коктейля.

«Клубничный», – подумал он, и миксер начал послушно наполнять стакан.

У обеденного стола мужчина на несколько секунд замер, в нерешительности глядя на прозрачную миску с буланками – разноцветными шариками диаметром от трех до пяти сантиметров с небольшими пупырышками по их поверхности. Бордовые и желто-зеленые выглядели одинаково заманчиво. Решив-таки остановиться на бордовых, Хэй опустился на стул.

– Что там у меня на сегодня? – хрустнув первым шариком, обратился он к панорамной стене.

Та уже подсказывала, что в девять утра стартует турнир по спринт-плаванию, который он собирался посетить в качестве зрителя, а в час – соревнования по прыжкам в длину, в которых он был уже участником. После стояли спарринг-бои, скалодром, тренажеры и вечерние танцы.

– Плавание пропущу, – махнул рукой Хэй.

Запись послушно растворилась, а следующие за ней поднялись на строчку выше.

– Вместо этого пробегусь до восточного холма, – продолжал командовать он. – Потом спарринги, потом прыжки. Дальше – по обстановке.

Стена перестроила расписание, попутно проставив примерное время начала для каждого события.

Вскоре Хэй был во дворе, уже в кроссовках и шортах. До восточного холма было около пяти километров, итого с дорогой назад – десять.

Следуя к выходу, он свернул к стоящему прямо на лужайке турнику, чтобы немного размять и руки. Чуть повисел, подтянулся; раз, два – медленно, чтоб привести мышцы в тонус, затем три раза быстро, а потом, вложив больше силы, выкинул себя наверх. Замер, упершись, поглядел на участок слева, где рыжеволосая соседка бултыхалась в бассейне, перевернулся и спрыгнул вниз.

Теперь можно было бежать.

Хэй начал неспешно. По аллее вверх, там на центральную улицу, вдоль поросших плющом заборов, ограждающих детские кварталы, и в поля. Погрузившись в гармонию зелени, птичьего пения и мягкого света, он забылся и вскоре взвинтил темп до соревновательного.

«Турнир по прыжкам!» – тут же пронеслось у него в голове, воскресив перед глазами картинку с панорамной стеной и ее расписанием.

По части этого турнира у Хэя больших ожиданий не было: за шесть лет, что он занимался прыжками, лучшим его достижением было четвертое место. На победу он не надеялся, но закончить в первой четверти таблицы определенно рассчитывал. А потому следовало поберечь силы и не слишком нагружать ноги на приятной во всех отношениях пробежке.

«Завтра, – успокаивал себя Хэй. – Весело будет завтра!»

Он сбавил темп и в итоге достиг холма совсем не уставшим. По обыкновению взбежал по склону, постоял на вершине, рассматривая, как вдалеке среди желтых полей степенно трудятся заратские роботы. Хэй не имел и малейшего понятия, что эти белые помощники Духа делают в полях, но был убежден, что делом они заняты полезным.

Обратный путь, как водится, показался ему короче. Уже пробегая по центральной улице, он задумался о времени. Перед глазами всплыли цифры: «9:12». Это означало, что первые любители кулачного боя уже начали собираться для тренировочных поединков на арене. Недолго думая, мужчина свернул к стадиону.

– Банис, привет! Тур, Зала! – приветствовал он старых знакомых. – Фрэй…

– Привет! – отозвался последний – старый приятель Хэя еще с детских лет. – Ох… ты так воняешь!

– Тебе бы умыться, – поддержала его Зала – высокая и очень быстрая в бою блондинка.

– Сейчас сбегаю, – согласился Хэй, смахивая с шеи капельки пота. – Хорошо попал, – глядя через плечо блондинки, подметил он ловкий удар молодого бойца. – Давай, давай… – засмотрелся он на парнишку, но тот замешкался и развить свой успех не смог. – Эх! – цокнул языком Хэй и устремился в раздевалку.

Возвращаясь на улицу, он чувствовал, как кулаки его непроизвольно сжимаются, как под ложечкой начинает посасывать в предвкушении нового, пусть и не турнирного боя.

На арене уже была новая парочка, а остальные, усевшись на трибуне в один плотный рядок, наблюдали за поединком. Хэй подошел молча и занял последнее в этом ряду место.

Так было принято: если желающих меньше десятка, то двое дерутся, а остальные сменяют проигравшего бойца в порядке очередности; тот, кто победил трижды подряд, тоже уходит с арены и, если есть у него такое желание, опять занимает очередь. Если желающих больше десяти, организуются две арены с теми же правилами.

Наблюдая за поединками, Хэй теребил свои перчатки, мысленно участвуя в сражении на стороне одного из бойцов. Находя вдруг несоответствие своего возможного ответа и реального движения своего «аватара», он на секунду задумывался, кто из них двоих прав, чей вариант лучше. Обычно правым выходил сам Хэй.

В последнем спарринге ожидаемо победил Фрэй.

– Давай, чемпион! – поманил он рукой Хэя. – Моя левая ждет тебя!

С левшой Фрэем они провели сотни, если не тысячи тренировочных боев. Как правило, побеждал более умелый и сильный Хэй, но так случалось далеко не всегда. Его приятель тоже был крепким бойцом – быстрым, зорким, выносливым.

– Иду, иду, – заканчивал лепить защитную сетку Хэй. – Ты отдохни немного, – тут же принялся он за перчатки – аккуратные, лишь слегка увеличивающие его кулак.

Защитная сетка лепилась прямо на лицо и как таковой сеткой не была: первая полоса проходила по нижней челюсти, вторая под глазами и последняя – над бровями. Небольшой кусочек клеился и на спинку носа.

– Начинай! – подняв кулаки, скомандовал Хэй.

Бой начался с тактических перемещений, редких джебов и ложных замахов. Хэй стал теснить противника, в какой-то момент открыл лицо справа, и Фрэй клюнул, тут же запустив туда левый кулак. Нырок, слева в корпус, ложный справа и еще один апперкот левой.

– Вот снова, – присел на одно колено Фрэй.

Победитель широко улыбнулся. На миг ему захотелось сказать что-то колко-шутливое, но заметив, что приятель его никак не встает, Хэй вмиг стал серьезным.

– Ты в порядке? – протянул он руку побежденному.

– Сейчас буду, – тот беззлобно шлепнул по его перчатке своей и поднялся.

Следующий поединок оказался проще: соперником Хэя был двадцатилетний паренек, еще не успевший набраться опыта и обрести мастерства. Чемпион опустил руки и позволил юноше атаковать, а когда тот промахнулся в шестой раз, пульнул свою правую ему в подбородок.

За миг до касания сетка на лице парнишки активировалась, кулак Хэя завяз в силовом поле и ушел в сторону. Извилистые полоски сетки моментально покраснели, сигнализируя о поражении их хозяина.

– Не стоило так открываться, – подсказал пареньку чемпион, не испытавший от победы большой радости.

– Знаю, – все еще пребывал в замешательстве юноша.

Хэй выиграл и третий поединок, а за ним, обождав, пока очередь вновь дойдет до него, еще три.

– Пойдем на воду поглядим и вернемся, – позвал его Фрэй, уже повесивший перчатки на плечо.

– Пошли, – согласился чемпион, сочтя, что спарринги можно будет продолжить позднее, когда противников станет больше, а состав их изменится.

Они неспешно поднялись на глиняного цвета трибуны и двинулись влево, в направлении бассейна.

Заратские трибуны были сооружены в виде правильного шестиугольника, у каждой из сторон которого располагалась своя соревновательная площадка. Чтобы добраться до бассейна, приятелям предстояло миновать гимнастическую и игровую зоны.

– Решил поменять ядро на футбол, – заговорил первым Фрэй.

– Футбол? – Хэй сморщился.

– Ты ж видишь, не выходит у меня с ядром, – пожал плечами Фрэй. – А с футболом весело. И шансы выше.

Хэй тоже участвовал в соревнованиях по метанию ядра, но в отличие от своего приятеля, имел неплохие, почти всегда выше среднего результаты.

– От везения сильно зависит.

В футбол заратцы играли на небольшом поле, в формате «три на три», причем состав команды определялся случайным образом.

– Хуже, чем с ядром, не будет, – справедливо подметил Фрэй.

– Верно.

Приятели расположились на четвертом ярусе, по пути прихватив из холодильника две бутылки воды и несколько больших буланок. Начинался второй заплыв четвертого раунда, двое атлетов уже топтались около стартовых тумб.

Хэй присмотрелся к дальней, показавшейся ему знакомой фигуре. Издали он не смог распознать ее, напряг зрение и в ответ получил картинку с дальней стороны бассейна.

– Смотри, Элина в четвертый круг вышла, – улыбнулся он.

– Элина? Которая дальше? – Фрэй тоже прищурился.

– Она. Хорошая девушка.

– Не в моем вкусе.

– Отчего же?

– Не знаю, – зачесал подбородок приятель. – Слишком плечистая, наверно.

Заплыв за заплывом, раунд за раундом – двое засиделись и в итоге досмотрели турнир до конца. Обсуждали девушек, делали прогнозы. Вылетев в четвертьфинале, к ним присоединилась и Элина. Хотя она и была не во вкусе Фрэя, они широко друг другу улыбались и, как показалось Хэю, часто были в разговоре заодно.

– Пора мне на прыжки, – объявил он им, получив уведомление о скором начале соревнований.

– И я, я тоже иду! – спохватилась девушка.

Фрэй пожелал им обоим удачи, сказав, что, возможно, заглянет на легкоатлетическую площадку ближе к финалу.

– Хороший парень, – улыбалась рослая Элина по пути к арене.

– Верно.

– Не скучаешь по мне? – взяла она Хэя за руку.

– Всего же три дня прошло, – он пожал ее руку в ответ.

– Ага! Думаю, еще три, и я точно соскучусь.

Мужчина рассмеялся, приобнял свою знакомую за плечи и поцеловал в еще не успевшие высохнуть волосы.

На турнире по прыжкам в длину участвовало около семидесяти человек. Для победы надо было одержать верх в каждом из семи парных состязаний. Днем ранее уже состоялся предварительный этап, в ходе которого определились тридцать два лучших атлета. Теперь настало время определить победителя.

Вместе с прочими участниками Хэй занял место на нижних ярусах трибун. Огромное табло под нависающей с дальней стороны арены крышей уже высвечивало имена первой и второй пар прыгунов. Во второй оказалась как раз Элина, вынужденная из-за этого оставить Хэя.

Со жребием девушке не повезло: ее соперником был Манус – многократный победитель прыжковых турниров. Проиграв в первых двух попытках, Элина вернулась на трибуну.

– Пять сантиметров всего! – радовалась шатенка совсем незначительному отставанию при первом прыжке. – Иди, Хэй, готовься, – заметила девушка произошедшие на табло изменения.

Ему тоже попался серьезный противник, тоже бывший чемпион, но, в отличие от своей приятельницы, мужчине повезло: в первом прыжке чемпион заступил, а во втором хоть и выиграл, но приземлился неудачно и продолжать не стал.

– И такое случается, – возвращаясь на трибуну, смеялся довольный Хэй.

Удача в тот день сопутствовала ему, дав в следующих двух раундах объективно более слабых соперников.

– Я удивлена, чемпион! – приветствовала его в полуфинале Камила – первоклассный спринтер, уверенно ощущавшая себя и в прыжках. – Думала, ты только кулаками можешь.

– Я тоже удивлен, – довольный успехом, Хэй поигрывал перед ней грудными мышцами. – Боишься? – шутливо подмигнул он.

Камила звонко рассмеялась.

Через минуту они стояли у стартовой линии, готовясь к синхронному разбегу. Мужчина чувствовал себя превосходно: он уже превзошел самого себя, и любой исход нового противостояния был ему мил. Прыгунья же, наоборот, нервничала, чувствуя редкий шанс на победу, ведь действующий чемпион Манус к тому моменту уже выбыл.

Сирена. Хэй первым рванул с места, с каждым толчком разгоняясь все сильнее. К моменту прыжка ветер свистел у него в ушах, песочная яма расплывалась в слезящихся от ветра глазах. Прыжок. Хэй сделал еще несколько «шагов» в воздухе и приземлился в песок.

«Не очень!» – мысленно оценил он свою попытку.

Словно в подтверждение этому на соседней дорожке Камила пролетела почти на метр дальше. Хэй поднял глаза на экран: «Хэй – 10,32, Камила – заступ».

Атлетка поднялась на ноги первой и, увидев досадный результат, гневно махнула кулаком. На пути к стартовой линии они поравнялись; она уже успокоилась, а Хэй надул грудь пуще прежнего.

– Сама виновата, – покачивал он головой. – Не боялась бы, и нормально б тогда.

Камила шутку не поддержала, лишь язвительно скривила свое и без того не слишком, по мнению Хэя, красивое лицо.

Секунды передышки, и сирена гаркнула вновь. В этот раз мужчина немного замешкался, пропустив соперницу вперед. Сперва он подумывал об еще одном ординарном прыжке, но, сорвавшись с места, решение поменял.

«В полную силу!» – скомандовал он себе, заставляя мышцы трудиться на пределе возможностей.

Толчок, секунда полета, приземление. Хэй уже видел, что прыгнул очень хорошо и что их с Камилой результаты должны быть близки. Взор его устремился к табло: «Хэй – 11,68, Камила – 11,66».

– Ха-ха-ха-ха! – все еще сидя в песке, сотрясался от смеха он. – Бывает же!

Прыгун лег на спину, раскинул мускулистые руки в стороны. Впервые он оказался в прыжковом финале. Хэй все еще смеялся, когда Камила подошла к нему и, набрав в ладошку песка, высыпала его на грудь неожиданного победителя.

– Поздравляю, чемпион! Отличный прыжок, – щурилась от солнца атлетка. – Вставай, видишь, ровняльщик ждет.

Белый с синими вставками робот уже несколько секунд вертелся рядом, ожидая, пока прыгун встанет и он сможет привести прыжковую яму в порядок.

Мужчина проворно поднялся, отряхнулся и неспешно пошел в зону отдыха. У него было еще минут пять до финала – немало, но недостаточно, чтобы мышцы успели восстановиться после такой перегрузки.

Хэй все еще сидел на лавочке, разминая ноющие четырехглавые мышцы, когда к нему подошел второй финалист.

– Прыжок последней надежды? – со знанием дела поинтересовался тот.

– Верно, Ганц.

– Я б тоже так сделал. На твоем месте, – добавил он после паузы.

Когда настало время выходить на старт, Хэй поднял крестом руки, символизируя свой отказ продолжать состязание. На табло вспыхнуло имя победителя, загремел торжественный марш.

С центра трибуны встал мужчина в небесно-голубой одежде – регент Среднего Зарата. Призывая к тишине, он поднял руку и, получив желаемое, спустился на арену.

– Новый чемпион по прыжкам в длину, – твердо произнес регент и водрузил на голову победителя аккуратную, сверкающую голубым диадему. – Ганц! – вскинул он правую руку чемпиона вверх.

«Ганц! Ганц! Ганц!» – последовательно вспыхнуло перед глазами присутствующих.

Хотя чествование победителя завершилось, турнир еще был далек от окончания. Теперь всем выбывшим в этот день предстояло распределить между собой места с третьего по тридцать второе. То не было формальностью: места заратцев в различных дисциплинах складывались, а по их сумме определялся рейтинг. Быть в десятке лучших считалось не менее почетным, чем выиграть отдельный турнир.

Хэй же, занявший второе место, теперь был свободен. Приняв поздравления от Фрэя и Элины, он отправился на верхние ряды, попутно вновь прихватив с собой еду и питье. Смакуя разных цветов буланки, мужчина с удовольствием припоминал извилистый путь к финалу.

Насытившись и немного отдохнув после, счастливый финалист вдруг понял, что совсем не чувствует себя уставшим. Ноги его уже отдохнули, а что до рук, так те вообще почти не работали и, словно считая это неправильным, почесывались, жаждали своей привычной нагрузки. Хэй не счел нужным отказывать им и взял курс на гимнастическую площадку.

Несмотря на середину дня, в тренировочной зоне было от силы человек десять. Всех их Хэй видел уже не раз, однако близких знакомств ни с кем из них не имел. Заняв место на силовом тренажере, он стал медленно тянуть его ручки, бездумно разглядывая соседей.

В минуты отдыха, а потом и при следующих упражнениях взгляд его неуклонно возвращался к светловолосой, еще совсем юной, лет восемнадцати, девушке. С виду неказистая – со светлыми, едва видными бровями, тонкими губами и жиденьким хвостиком – она очаровала Хэя своим изяществом и удивительной легкостью. Словно невесомая, крутилась она на гимнастическом коне, кувыркалась на кольцах, парила над брусьями.

«Как же ее имя?.. – задумался он. – Тарья, – вспомнил через секунду мужчина. – Точно!»

Когда девушка оказалась неподалеку, Хэй поймал ее несмелый взгляд и мысленно послал сигнал о соитии. В ответ она улыбнулась, потупила засиявшие очи.

Тем не менее он явственно ощутил посланное в ответ согласие. Чемпион широко улыбнулся, потряс уставшей рукой и шагнул в направлении девушки, собираясь согласовать детали. Та же, будто чего-то смутившись, бросила гантели и чуть не бегом пустилась с площадки прочь.

«Волнуется!» – рассудил про себя Хэй, собираясь найти беглянку вечером.

Проведя на тренажерах еще половину часа, он заглянул на скалодром и уже после вернулся домой – уставший и благодушный. За время его отсутствия в комнате успели убраться: полы вытерты, стаканы помыты, постель застелена.

Теплый душ и вечерний зной усилили благодушие Хэя, и он, распластавшись на кровати, продремал без малого полтора часа. Проснулся свежим и бодрым – от чувства голода и легкого, предшествующего свиданию волнения.

«Что мне сегодня надеть?» – задумался мужчина, рассматривая свой богатый гардероб.

Как и у прочих заратцев, все одежды Хэя имели серую или белую расцветку, но самый разнообразный покрой. Сам он не имел предпочтений в нарядах: шорты и футболка, в его представлении, были хороши в большинстве случаев.

«Что бы понравилось ей?» – спросил себя Хэй и сразу определился с выбором: короткие штаны и обтягивающая торс кофта.

«Отлично! Ей понравится», – уверенно заключил он, вытаскивая с полок нужные одеяния.

Уже смеркалось, когда Хэй подошел к танцполу. Летом танцевали под открытым небом, на большой, подсвеченной искусственными огнями лужайке, в центре которой возвышался овальный помост для конкурсантов. Танцы не считались атлетической дисциплиной, но желающие проявить себя могли один раз за ночь выйти и под случайную композицию показать другим свою пластику и чувство ритма.

Довольствуясь своими атлетическими достижениями, Хэй в этих играх давно не участвовал, однако овальный помост редко бывал пустым. В тот вечер там уже отплясывали двое заратцев.

В ушах Хэя гремела музыка, мелькали вокруг сцены лучи, лишенная терпения парочка целовалась в тени раскидистого дуба.

В полутьме мужчина ходил между отдыхающими, искал глазами свою Тарью. Почему-то ему казалось, что предстать та должна в белом облегающем костюме, с расклешенными от колен брючинами и оголенными руками.

Когда музыка затихла, а с помоста донесся радостный крик, Хэй инстинктивно обернулся. Над каждым из двух конкурсантов возникли голубые цифры: тот, что слева, получил предпочтение тридцати зрителей против семнадцати у правого.

В безуспешных поисках девушки Хэй провел не менее получаса, обойдя танцевальную лужайку два раза. За это время ему пришлось трижды проигнорировать улыбчивых девушек, жаждавших с ним близости.

«Если не здесь, то… на гимнастической площадке», – моментально решил мужчина и ускорил шаг в сторону стадиона.

На этот раз Хэй не ошибся. Он нашел свою избранницу на едва освещаемой тусклыми светильниками площадке – в белом расклешенном костюме с глубокими вырезами на плечах. Тарья сидела на гимнастическом коне, молча всматривалась вдаль и время от времени, вероятно от скуки, отжималась от ручек и вытягивала в уголок ноги.

Он тихо подкрался со спины и обнял ее тонкую талию:

– Привет!

– Хэй! – вздрогнула она и, ловко развернувшись, повисла у него на шее. – Ты почему так долго? – чуть не плача, начала целовать она его губы, щеки, нос.

– На танцах ис…

– Я извелась уже ждать, – не дала она оправдаться. – Скорей же, обними меня крепче. Прижми! – словно боясь не успеть, торопила Тарья.

Хэй вмиг заразился ее желанием – его руки скользнули по девичьим бедрам, подхватили ее за ноги и подняли вверх, чтобы девушка могла обвиться вокруг его чресел. Напряжение в паху нарастало, ладони гладили обтягивающую тело ткань, губы скользили по Тарьиному лицу.

– Давай у тебя, – тяжело дыша, нашла в себе силы предложить девушка.

Хэй на секунду усомнился, так жалко ему было прерываться, но быстро счел ее предложение здравым.

– Тогда бегом!

– Ага! – с готовностью закивала она.

Через пять минут, залетев к Хэю на участок, они сразу вцепились друг в друга, быстро оказались на газоне, а еще десятью минутами позже, когда одежды их уже были наполовину сорваны, – в просторной кровати Хэя.

Вдоволь насладившись процессом, он ощутил, что партнерша его близка к оргазму, и тогда, чуть ускорившись, завершил первый раунд и сам.

– Хочу еще! – отдохнув не больше минуты, заявила она.

– Не торопись, – был более спокоен мужчина. – Мы все успеем.

В результате, двух страстных и продолжительных раундов хватило обоим. Душевая, холодный коктейль, вышли на улицу.

– Это что здесь? – изумилась Тарья, увидев в подсвеченном бассейне искусственную кувшинку с большим цветком.

Листки его переливались оттенками розового, иногда доходя до пылающего красного.

– За второе место в прыжках, – расплылся в довольной улыбке мужчина.

– Только за прыжки такую дают? – не могла оторвать глаз она.

– Нет, не так.

Хэй присел рядом с ней на корточки, потрепал осторожно по голове.

– За первые три места в турнире. В любом. Каждый раз что-то новое, – постарался объяснить он.

– У детей не так.

– Угу.

– Здорово быть чемпионом, – в голосе Тарьи послышались нотки грусти. – Я тут еще выше пятого не поднималась.

– Ты еще молодая, успеешь, – сказал очевидное Хэй.

– Знаю все, – ответила девушка, и печаль с ее лица как рукой сняло. – Только пораньше хочется. Ты свой первый турнир во сколько лет выиграл?

– В двадцать два. – Он поднялся, расправил спину, вытянул руки в стороны. – Давай пройдемся. В поля.

Так и порешили. Ночь, тишина, прохлада, незнакомые глазу места – Хэю нравилось гулять за пределами жилых кварталов. Особенно нравилось ночью, когда даже трудяги-роботы куда-то исчезали.

– Ответь, Хэй, – начала после долгой паузы девушка.

– Что ответить?

– Я два года в Среднем Зарате.

– Так.

– А ты… первый раз предложил сегодня.

– Верно.

– Я как-то изменилась? Или что? – не унималась Тарья. – Новеньких все обычно хотят. А ты вот…

– Я думал, ты не в моем вкусе, – выдал начистоту Хэй. – А сегодня посмотрел на тебя и засмотрелся… Как ты на брусьях летала.

– Повторим же еще как-нибудь?

– Конечно.

– Тогда надо вот что попробовать… – начала делиться сексуальными фантазиями Тарья.

На обратном пути они вновь замолчали. Хэй уже широко зевал, готовый к недолгому, но крепкому сну.

– Если завтра победишь… сколько уже будет? – улыбалась она.

– Всего или подряд?

– Подряд.

– Тридцать восемь, – мужчина задумался о завтрашнем состязании, и лицо его вмиг озарилось улыбкой.

– Удивительно, Хэй, – засияли глаза Тарьи. – Ты удивительный чемпион!

– И сам удивляюсь, – засиял он в ответ. – Надо в кулачных выиграть и в спринте в десятку попасть. Тогда можно и первым в июле стать.

Хэй не раз попадал в пятерку лучших, но никогда еще не поднимался в общем зачете на первую строчку. Теперь и эта вершина могла ему покориться.

– Мм… А ты знаешь, что завтра дебют детский?

– Видел на стенке, – пожал плечами мужчина.

Каждый месяц в Средний Зарат переводили одного представителя из Младшего, ничего необычного в таком событии для Хэя не было. В день перевода новенький участвовал в текущем турнире вместе со взрослыми вне зависимости от того, какие дисциплины он выберет для себя позже.

– Когда меня переводили, было у нас четверо ребят… которым по четырнадцать было. Способные очень.

– И что? Всегда есть способные.

– Они на дорожке уже нас обгоняли.

– Интересно посмотреть на них будет, – понимающе покивал Хэй. – Только завтра не бег, завтра кулачный, – усмехнулся он.

– Точно, – усмехнулась и Тарья. – Может, и не будет никого из них завтра.

Хэй попрощался с девушкой на центральной аллее и, широко зевая, пошел домой. Улыбнулся у бассейна все еще сияющей кувшинке, которая завтра к утру исчезнет, наспех умылся и рухнул без сил на постель.

– Славный был день! – произнес он и через минуту уснул.

2. Кулачный турнир

К десяти утра следующего дня зрители и участники грядущего турнира собрались на трибуне бойцовской арены. Кулачные бои были зрелищны, динамичны, и редкий взрослый заратец предпочел в тот день ординарные занятия ежемесячному состязанию.

Табло уже показало «десять ноль-ноль», но первые атлеты на арену еще не вышли, стоял предшествующий всякому турниру галдеж. Как правило, соревнования начинались по расписанию, а очередность поединков высвечивалась на табло. Но этот день был особенным: предстоял очередной детский дебют, которому неизменно предшествовала короткая речь регента.

Тот появился с двухминутным опозданием – в плечах еще шире Хэя, в яркой голубой тунике – в этот раз регент не спустился с трибун, а появился со стороны гимнастической площадки.

Джада знали все. Не только благодаря богатырской фигуре и эксклюзивному цвету платья, не только благодаря награждениям победителей, которые тот регулярно проводил, – известность Джад обрел еще ранее, как многократный чемпион по борьбе. Став регентом, он, как и прочие, продолжал участвовать в турнирах и не раз уже чествовал сам себя.

Регент шел не один, а с юной спутницей – новенькой, коей он, мерно вышагивая, что-то объяснял. Когда двое достигли центра арены, часть зрителей, видимо увлекшихся разговором и не заметивших их появления, еще продолжали болтать.

– Тихо! – молвил Джад, и слова его звонко раздались в ушах всех присутствующих. Удовлетворившись реакцией, регент продолжил: – Дети Зарата! – заложил он руки за спину. – Как вы знаете, три дня назад Каталина отправилась в Старший Зарат. Сегодня из Младшего Зарата к нам прибыла Мальва, – регент указал на девушку.

Новенькая выглядела для этих мест необычно: невысокая, в ассиметричной короткой юбке из сетчатой ткани и таком же, словно скроенном из рваных кусков, топе. Все это можно было бы списать на ее юный возраст и моду Младшего Зарата, если бы не нательный рисунок по центру груди – большой темный круг и маленькие равносторонние треугольники по окружности.

Глядя на коричневое тату в виде солнышка, Хэй не мог сказать, что считает его красивым, разве что необычным. Куда больше ему приглянулись направленные дальними уголками вверх глаза и аккуратные, заостренные кверху уши.

«Интересная», – заключил мужчина.

– Мальва выступит на турнире по кулачному бою, – продолжал меж тем регент. – Проверять новенькую будет наш чемпион – Хэй.

Выставлять чемпиона против новичка было своего рода традицией: опытные мастера не стремились сразу подавить дебютанта, давая вчерашним детям возможность проявить себя.

Так же собирался поступить и Хэй. У него уже созрел план на поединок: сперва побыть в защите, дать девушке помахать кулаками, возможно, пропустить несколько ударов; затем постепенно наращивать преимущество и довести дело до победы. В общем, по разумению Хэя, новенькая должна была проиграть бесспорно, но при этом не очень быстро.

Заратки на кулачной арене не были чем-то сверхъестественным. Их удары были не слабее мужских, а скорость их рук ощутимо превышала мужскую. Но, с другой стороны, редкая атлетка могла устоять после крепкого удара в корпус, на что был способен практически каждый боец-мужчина. Поэтому, как правило, заратки старались не затягивать бой, стремясь как можно быстрее реализовать свое преимущество в скорости.

«Кулачные бои – совсем не ее, – клея на лицо защитную сетку, рассуждал про себя Хэй. – Рост маленький, руки короткие… Ей в гимнастику или на полосу препятствий надо», – попытался он подобрать подходящие Мальве дисциплины.

На табло оставалось еще полминуты, а они уже стояли друг против друга. Хэй еще раз окинул взором девушку и, вновь найдя ту интересной, послал ей мысленный сигнал об интимной близости. Улыбнулся.

И сразу получил отказ. Это было так неожиданно, что мужчина даже поморщился. Он уже давно не получал отказы: заратки, имеющие иные планы или не питающие к нему симпатии, предпочитали на такие сигналы не отвечать.

«Хорошо, – мысленно усмехнулся чемпион, – повторю после победы».

Наконец прозвучал сигнал, можно было начинать.

Хэй сосредоточил внимание, но так и остался на месте. Руки поднимать тоже не стал: начать атаку, по его мнению, должна была новенькая, а защититься он вполне мог и из такой небрежной стойки. Новенькая, однако, поступила так же: опустила руки, боевую стойку не приняла, с места не сдвинулась.

На секунду Хэй оказался в замешательстве. Он хорошо представлял, как ему завершить схватку быстро, но это совсем не входило в его планы.

Мужчина сделал полшага вперед левой, тем самым опасно отводя правую руку для удара, – Мальва не двинулась. Махнул справа – не быстро, но точно, чтобы заставить ту наконец действовать.

Новенькая среагировала незамедлительно: расставив в прыжке ноги, ударила по прямой справа – заратцу в живот. Перчатка Хэя пролетела над ее темными, собранными в большую шишку волосами, тогда как кулак девушки своей цели достиг. Чемпион засек удар по движению ног, но, будучи сам в движении, увернуться от него не успел.

Ожидая в продолжение апперкот левой в челюсть, мужчина, возвращая ударную руку, начал инстинктивно отклонять плечи назад. Но вместо удара снизу Мальва, оттолкнувшись левой ногой, сократила дистанцию и нанесла еще один прямой справа, снова в живот.

Второй удар девушки вышел не слабей первого, и Хэй ощутил резкую секундную боль. Но паники у него не было и в помине: это были всего лишь два пропущенных удара. Его левая рука уже неслась в направлении головы соперницы, дабы сбить наступательный пыл Мальвы и позволить ему разорвать дистанцию.

Девушка не глядя присела под его боковой и, вынырнув, опять запустила правую в район диафрагмы Хэя. Этого удара мужчина уже не видел, зато хорошо почувствовал: сила его была такова, что реберные кости чуть не хрустнули, а сам он, потеряв равновесие, повалился спиной на ковер.

«Поражение!» – вспыхнули красные буквы перед глазами Хэя.

Боль сковала его тело и разум, так что он даже не слышал, как трибуны враз охнули. Поднимаясь, он все еще пребывал в смятении, а зрители после нескольких секунд тишины разразились аплодисментами. Боль в груди, хоть и отступила, все еще давала о себе знать.

«Давно меня так не били», – подумал Хэй, и только тогда до него дошел весь ужас произошедшего.

Он проиграл дебютантке! Низкорослой, неопытной, с короткими ручками. Славный чемпион сенсационно утратил свой блеск.

На несколько секунд Хэю стало так горько и обидно, что хотелось повернуться и бежать с этой арены прочь. Однако, как уже не раз бывало, он быстро пришел в себя.

«Надо понять причины! – решительно объявил себе он, неспешно направляясь к трибунам. – Тарья. Способные дети! – тут же вспомнил Хэй. – Быстра, невероятно быстра, – нашел он причину успеха Мальвы. – Моя недооценка, сам подставился под удар».

Садясь между Фрэем и Залой, он был уже почти спокоен.

– Как ребра, чемпион? Ой, бывший чемпион! – одновременно и весело, и настороженно подтрунивала над ним Зала.

– Приятель, это как так случилось? Не спи, просыпайся, – суетился Фрэй, видимо, также не сразу понявший причину поражения чемпиона.

– Хэй сам виноват, – не остался в стороне широколицый Тур.

– Успокойтесь вы, – уже мог улыбаться проигравший. – Верно Тур сказал: сам виноват. К тому же бьет она очень сильно. Очень быстро и очень сильно. И главное, я еще не бывший чемпион.

В кулачном турнире участвовали восемьдесят три бойца, из которых во второй круг проходили шестьдесят четыре: сорок один – как победители первого раунда и еще двадцать три – по результатам боев между проигравшими. Хэю определенно повезло, что свое досадное поражение он потерпел именно в стартовом раунде.

– Кстати, а где новенькая? – обернувшись влево-вправо, не нашел ее взглядом он.

– Наверху уселась, – недовольно скосилась Зала.

Хэй дождался завершения очередного поединка, после чего встал, обернулся. Мальва забралась на предпоследний ряд и, раскинув в стороны руки и расставив ноги, внимательно наблюдала за происходящим.

Взгляд мужчины скользнул по трибунам вниз, зацепившись по пути за вставшую со своего места Тарью. Та активно жестикулировала, чертя кругляшок у себя на груди и указывая пальцем за спину. Очевидно, что новенькая была одной из тех четырех уникальных детей, о которых предупреждала его девушка.

Хэй широко улыбнулся ей, показал поднятый вверх палец. Он испытывал приятное волнение, некое радостное нетерпение. Будь его воля, он бы прямо сейчас схватился с Мальвой в новом поединке, но уже в полную силу и будучи начеку.

– Теперь еще целый день ждать! – досадовал он.

– А-а? – не сразу уловил его мысль Фрэй. – Чего ждать?

– Хочу снова схватиться с ней, – сгорал от нетерпения реваншист. – Вот чего!

– Она ж раньше вылететь может! – смеялась над ним Зала. – Через меня она точно не пройдет! Ручонки ж короткие. Только если повезет ей сильно.

Хэй осознавал, что без эффекта неожиданности новенькой побеждать будет сложнее, и все же очень хотел, чтоб турнир вновь свел их вместе.

– А что у нее на груди такое? – гадал Фрэй. – Я тоже такую картинку хочу! Как получить такую можно?

– Сейчас вернусь, – неожиданно вскочил с места Тур.

Следя за приятелем, Хэй видел, как тот обошел зрителей слева, как поднялся по проходу наверх, свернул к холодильникам и достал бутылку с водой. Вертя ее в руках, поднялся еще на несколько ступенек, поглядел в сторону, где, судя по всему, должна была находиться новенькая, и вскоре поспешил назад.

– Согласилась? – понял что к чему Хэй.

– Нет, – смущенно отвечал товарищ. – Отказала.

– Ну а что такого? – вступилась за новенькую Зала. – Уже пообещать кому-то могла.

Турнир тем временем шел своим чередом. Фрэй легко прошел во второй круг, Тур неожиданно проиграл, а Зала все еще ожидала своей очереди. После первых двадцати боев открыли вторую арену – для проигравших ранее в первом раунде.

Хэй совсем успокоился, расслабился, порой с интересом наблюдал за текущими поединками. Не один десяток раз он прокрутил у себя в голове их с Мальвой бой. Пытался предсказать, как бы она поступила, не откройся он в самом начале или ударь иначе, но ничего путного сконструировать не мог: противник был слишком для него неизвестным.

«Джеб, джеб, отскок, показать справа…» – пытался выстроить последовательность Хэй и быстро осекался.

Примерно через час он легко выиграл отборочный бой и благополучно прошел во второй круг. Ожидая своей очереди, мужчина украдкой наблюдал за Мальвой, которая, все так же развалившись на верхних ступеньках, неотрывно следила за поединками.

– Я даже испугалась за тебя, – неожиданно подкравшись сзади, взяла его под руку Элина. – Ребра как? Больно?

– Нет уже, нормально, – широко улыбнулся в ответ Хэй. – Кажется, у меня появился достойный противник, – коснулся он женского плеча и послал ей соответствующий мысленный сигнал.

– Мог бы и так спросить, – рассмеялась в ответ Элина. – Жду тебя в десять.

Вскоре начался второй раунд. Хэй вышел на арену одним из первых, уверенно победил и после, поскольку третий и последующий раунды были запланированы на завтра, вполне мог бы заняться своими делами. Так он, собственно, и собирался сделать, но прежде хотел посмотреть второй бой новенькой.

– Сейчас ее и отлупят, – выдавала желаемое за действительное Зала, когда новенькая вышла на арену.

Соперницей Мальвы оказалась опытная заратка – Сатура – высокая, с длинными руками, комплекцией и цветом волос похожая на саму Залу. Видимо опасаясь юной соперницы, белокурая атлетка приняла закрытую стойку и, медленно маневрируя, стала приближаться к новенькой.

Мальва же как будто собиралась повторить тот же трюк: снова стояла на месте, снова с опущенными руками.

Подойдя на расстояние удара, блондинка нанесла два быстрых джеба. Мальва постаралась увернуться, но второй все же зацепил ее скулу. Еще джеб – вновь попадание. От следующего молниеносного джеба Мальва уклонилась вперед и влево, а затем изловчилась и увернулась от уже куда более грозного встречного с дальней руки.

Хэй прогнозировал, что после этого Сатура, чуть отпрыгнув, разразится серией, однако новенькая, уходя вправо, запустила размашистый апперкот снизу. Запустила с запасом вперед, словно зная, что ее соперница отпрыгнет. В итоге удар прилетел точно в челюсть, а вложенной в него силы оказалось достаточно, чтобы зажечь защитную сетку Сатуры красным.

Подбородок опытной заратки, защищенный силовым полем, немного дернулся вверх, уже запущенный слева кулак рассек воздух. Поединок завершился. Проигравшая в недоумении застыла на месте, покрутила головой и только тогда опустила перчатки.

Хэй хорошо понимал действия новенькой до последнего апперкота: имея короткие руки, той было необходимо сократить дистанцию. Уходя под встречный правый, Мальва немало рисковала, но этот удар снизу… он никак не укладывался у мужчины в голове.

Он, хорошо к тому дню изучивший стиль Сатуры, мог предсказать отскок, и все равно бы не стал бить снизу туда, где потенциально могла оказаться челюсть блондинки: попасть сложно, а промахнувшись, откроешь себя для атаки.

– Если она будет так рисковать, то до финала точно не дойдет, – вслух произнес Хэй, на этот раз получив поддержку как Залы, так и Фрэя.

3. Дикари

Хэй вернулся домой бегом. Озадаченным, но ничуть не расстроенным. Он не чувствовал обиды или горечи, не слишком и нервничал. Тело просило какого-нибудь занятия, но еще более настойчиво оно напоминало о необходимости подкрепиться.

Наполнив стакан белковым коктейлем, мужчина плюхнулся на стул, пододвинул ближе миску с буланками, закинул в рот первую попавшуюся – с малиновым вкусом. Ощутив удовольствие, он пошарил в миске и нашел еще один такой же экземпляр.

– Объеденье, – слизнул он оставшиеся на губах крошки. – Стена! – чуть позднее, проглотив пережеванное, скомандовал Хэй.

Прикидывая в голове потенциальные занятия: поупражняться с ядром, посидеть на тренажерах, проплыть несколько километров, преодолеть полосу препятствий, – он не ощутил желания ни к одному из них.

«Марафон!» – вдруг осенило его.

– Поставь марафон с западной трассы через полчаса, – идея на три-четыре часа оказаться среди пустынных заратских полей немало воодушевила мужчину.

Беговая трасса шла по периметру Зарата, всего около сорока пяти километров. Попасть на нее можно было по любому радиусу, но Хэю нравился западный: он проходил мимо озера, там летали чайки, а от воды веяло прохладой и тиной.

«Возможно появление дикарей в южном секторе!» – высветила в ответ стенка. «Защита на тело и лицо обязательна!» – добавила она.

– Помню, – скривил губы Хэй, слегка огорченный перспективой бежать столь длинную дистанцию в защитных лентах.

Дикари не были частыми гостями и в целом большой опасности не представляли – слабые, безобидные, малочисленные – за все свои загородные пробежки Хэй ни разу с ними не сталкивался. Ему как-то говаривала о них Кейт – миловидная бегунья, неоднократно бывавшая у мужчины в спальне. По ее словам, те дикари, которых видела она, были похожи на заратцев, только ниже ростом и в странных одеждах.

Хэю было неведомо, почему стена считала этих существ опасными. Как бы то ни было, но в случае с Кейт ее робот-спутник уничтожил двоих из встретившихся ей дикарей, а третий сумел скрыться за границей Зарата.

Мужчина успел собраться чуть раньше срока: бойцовская сетка на лицо, две защитные полосы на спине, спиральные ленты на ногах и руках, цирлевые, на толстой подошве кроссовки.

– Заждался тебя, – двинулся он к выходу, как только на лужайку залетел робот-спутник. – Вот, держи, – протянул он роботу бутылку воды и пластиковый пенал с буланками.

Дискообразный робот, чуть больше полуметра в диаметре, нырнул ему под руки и, бесшумно сдвинув заглушку, открыл бегуну небольшой транспортный отсек.

– Не отставай, – опуская поклажу внутрь, пошутил мужчина.

Хэй дошел до калитки, повернул налево и начал потихоньку разгон – правой, левой, сперва только своими силами, а через десяток широких шагов – уже при поддержке пружинящих кроссовок. С каждым следующим толчком ширина шага понемногу увеличивалась, пока не достигла комфортных для мышц и колен трех метров.

Пока он несся среди жилых кварталов, транспортник держался позади, но стоило Хэю вырваться в поля, робот обогнал его, набрал метров пять-шесть высоты и теперь летел чуть поодаль.

В мерном беге по покрытой асфальтом дорожке Хэй позабыл о своих тревогах, перестал думать о столь желанном поединке с Мальвой, перестал размышлять вообще. Он словно растворился в окружающей природе: следил за полетом птиц, слушал стрекотание сверчков, вдыхал сладковатый аромат полевых цветов.

Приметив в поле зверушку, мужчина подозвал мысленно робота, а когда тот прибыл, схватился за рукоять снизу и поднялся примерно на метр в воздух. Нацелился на зверька, заложил вираж вправо. Косой, заметив «охотника» лишь за несколько метров, дал деру в сторону леса.

Хэй улыбнулся и свернул к трассе.

Минут через двадцать он достиг границы Зарата: дорога круто свернула влево, а справа стал виден длинный, уходящий вдаль, ряд серых пограничных столбов. При желании Хэй мог бы спокойно взять вправо, пересечь границу и наконец узнать, кто обитает по ту ее сторону, как устроена у заратских соседей жизнь и что там вообще происходит.

Однако желания такого он не испытывал. Как ему помнилось, раз он смотрел в сторону таинственной границы с любопытством, но, сделав несколько шагов, остановился в полнейшем к этой затее равнодушии.

Вскоре трасса нырнула в сосновый бор. Лес укрыл марафонца от жарких лучей и одарил прохладой, но дорожка в нем после недавних дождей была мокрой и оттого скользкой, к тому же местами была завалена прошлогодними шишками. Не раздумывая, Хэй подозвал спутника и большую часть лесного массива преодолел по воздуху.

На выходе из леса меж пограничными столбами появилась колючая проволока. По другую сторону, примерно в ста метрах от трассы, начинались земли дикарей.

Мысли Хэя в то время вращались вокруг предстоящего вечера с Элиной. Непроизвольно он начал сравнивать два своих недавних увлечения, находя преимущества то одной, то другой девушки. В целом душа его лежала больше к Элине.

Размышления мужчины были прерваны сигналом тревоги: транспортный робот увидел что-то вдали, отправил Хэю предупреждение об опасности, а сам, ускорившись, пошел по дуге влево. Сердце бегуна забилось в ожидании: очень ему хотелось увидеть дикарей своими глазами.

«Где же они?!» – рыща глазами, прибавил прыти он.

Разглядев прямо по курсу крошечный человеческий силуэт, он запросил картинку с транспортника. Секундой позже, получив трансляцию с робота, Хэй увидел, что силуэт принадлежал дикарю: сгорбленный, в серых лохмотьях, тот неподвижно сидел на невысоком пригорке, прямо рядом с дорогой.

«Отлично!» – обрадовался Хэй.

Дрон радости своего подопечного не разделял и выпустил в сторону дикаря маленькую ракету около десяти сантиметров длиной. Выпав из «брюха» робота, она быстро стабилизировала высоту, зажгла со стороны головной части пламенное «острие» и устремилась к цели.

Хэй был метрах в двадцати от пригорка, когда снаряд настиг свою жертву и прожег ее со спины насквозь. Тело накренилось и рухнуло в сторону. Сигнал тревоги пропал.

Однако любопытство заратца еще не угасло. Мало того что он впервые стал свидетелем применения реактивного снаряда, мало того, что увидел уничтожение дикаря, – теперь он хотел посмотреть на того вблизи, хотел оценить, действительно ли эти существа ничем не отличаются от людей.

Хэй подошел к телу без страха, лишь с легким трепетом любопытства. В его понимании мертвец имел немало внешних сходств с заратцами: строение черепа, форма лица, тела – все говорило о том, что тот был человеком. Но человеком странным: с частично белыми волосами, глубокими морщинами, в грязной рваной одежде.

Бегун присел около дикаря на корточки, присмотрелся и нашел, что грязь хозяйничала не только на одежде, но и по всему телу убитого. Особенно отвратительными ему показались грязнющие ногти чужака.

– Ко мне! – скомандовал вслух Хэй, намереваясь использовать незапланированную паузу для утоления жажды и голода.

Но стоило роботу подлететь, как мужчина услышал щелчок и ощутил резкую боль в голове.

– А-а-а! – сдавив обеими руками виски, завопил он.

За достаточно долгую спортивную жизнь Хэю случалось сталкиваться с болью, но никогда с такой сильной и продолжительной. Он почувствовал, как сердце его наполняется страхом, как овладевает им смятение.

«Что со мной?! – в ужасе спрашивал он себя. – Что со мной будет?»

Хэй опустился на одно колено и лишь тогда заметил, что его транспортный робот валяется рядом с ним на земле, совершенно неподвижный. Хэй все еще был охвачен ужасом, когда со стороны границы послышались топот и крики.

– Заур, задержи его! – доносился издали хрипловатый мужской голос.

Заратец с трудом нашел в себе силы повернуть лицо в ту сторону. Пятеро всадников – один в авангарде и четверо позади – галопом неслись прямо к нему.

– Дикари, – фокусируя взгляд на противниках, зло произнес Хэй.

И тут боль и паника отступили, освободив место ярости, сила которой могла сравниться лишь с силой того ужаса, который секундой ранее властвовал над ним.

– Вх-а-а-а-а-а! – сжимая изо всех сил кулаки, завопил Хэй.

Он впервые видел лощадей, а потому не смог быстро определить, были они роботами или другого вида дикарями. В любом случае они были ему врагами.

– Только не зашиби его! – орал все тот же хрипловатый дикарь.

Уже почти рядом с целью скакавший во главе всадник начал натягивать удила, уводя животное от столкновения вправо. Хэй среагировал моментально, запустив пушечный боковой прямо в морду лошади. Та, заржав, повалилась набок, выкинув наездника из седла.

Кобыла попыталась встать, но чемпион был уже рядом и наградил животное еще одним сокрушительным ударом. Лошадь, потеряв сознание, рухнула, а беспощадный заратец уже подбегал к всаднику, с трудом стоящему на ногах дикарю. Прыжок, хук слева, нокаут.

– Кх-а-а-а! – направляясь к остальным, все еще кипел яростью Хэй.

Четверо меж тем достигли места сражения, неподалеку без суеты спешились.

– Бабай, займись им, – командовал хриплым голосом дикарь. – Костя, страхуй.

– Капитан, я и сам справлюсь, – потирая правый кулак, пробасил в ответ здоровенный мужик.

В отличие от Хэя, тот был лишен атлетического сложения: заметно превосходя заратца в росте, дикарь имел бочкообразное туловище и, очевидно, весил куда больше центнера.

– Ты что, не видел, как он Волынку? – с палкой в руке бежал за ним мелкий напарник.

– И за животинку тоже ответит, – ускорял шаг верзила.

– Пётр, ты сюда, – остался у седла командир.

– Иду, Рон.

– Помогай…

Здоровяк пошел прямо на Хэя, а мелкий, рванув вправо, стал забегать заратцу за спину. Чемпион видел эти маневры, но был не в силах подобрать нужный на них ответ.

«Уложить всех! Уничтожить! Уничтожить!» – пульсировало у него в голове.

– Ну, держи, дрючок, – приблизившись, Бабай замахнулся и запустил свой огромный кулак в сторону Хэя.

Удар тот по заратским меркам был очень заметным и очень медленным, и чемпион мгновенно ответил встречным кроссом. Попал в челюсть, только не ровно в подбородок, а чуть вскользь, в результате чего бугай поплыл, попятился, но не рухнул. Хэй и сам чуть не утратил равновесие: драться в цирлевых кроссовках и на неровной почве было неловко.

– Паша, держись! – закричал позади Хэя невысокий дикарь и со всей силы огрел заратца дубинкой.

Деревяшка ударила по спине и, не выдержав напряжения, обломилась. Защитные ленты, что скрывалась под майкой заратца, не сработали.

Резкая боль вновь пронзила тело чемпиона, однако ярости и мышечной тренированности хватило, чтобы вновь проигнорировать ее. Хэй вмиг повернулся, сделал прыжок вперед, чтобы настичь обидчика, но тот, бросив пришедшее в негодность оружие, пустился бежать.

– Лядь, он монстр какой-то! – закричал дикарь.

– Эй, ты, дрючело! – окрикнул заратца неуверенно мнущийся на одном месте здоровяк. – Ко мне иди. Я еще здесь.

Хэй вновь развернулся, намереваясь сначала быстро разобраться с верзилой, а затем с остальными двумя, еще не вступившими в схватку. Эти двое топтались от здоровяка слева, держа в руках длинную веревочную сеть. Если б Хэй знал, для чего предназначены сети, он мог бы принять меры предосторожности. Но он не знал и посему не увидел в двух дикарях со странной тряпкой особой угрозы.

– Кидай, – распорядился Рон, когда заратец оказался достаточно близко.

Хэй не успел отреагировать и оказался накрыт толстой сетью с головой. Он попытался сорвать ее, но шустрые дикари уже забегали ему за спину, закручивая свое нехитрое приспособление вокруг тела.

– Роняй, – продолжал руководить командир.

Дикари дернули сетку за верхний край. Хэй, дабы сохранить равновесие, отвел ногу назад, но двое усилили давление и таки повалили его наземь. Оказавшись на траве, заратец крутнулся в сторону и тем лишь сильнее увяз в ячеях сети. Он попытался разорвать прочные веревки, напряг могучие мышцы – тщетно.

– Бабай, успокой, – совсем без эмоций, словно дело уже сделано, отдал приказ Рон.

Хэй все еще барахтался, судорожно пытаясь освободиться. В безуспешной борьбе с веревками ярость его быстро угасла, а страх и отчаяние, наоборот, набросились на него с новой силой. Сердце заратца, казалось, вот-вот выскочит наружу.

Здоровяк, к тому моменту уже оправившись от нокдауна, взгромоздился на скованную в движениях жертву и, словно кувалду, опустил тяжелый кулак на лицо Хэя.

– Это тебе за Волынку.

4. Пленник

Очнулся Хэй спустя три часа.

Вокруг оранжевые, из кирпича стены с небрежной кладкой, исчерканные черной краской. По правой стене – узкие, под потолком окна. Свет из них видимыми глазу лучиками освещает висящую в воздухе пыль. Навозная муха, жужжа, курсирует по большому полуподвальному помещению, временами залетая и в закуток с пленником. Воняет чесноком, потом, табаком и пылью. Сырой пылью.

Руки и ноги Хэя четырьмя не длинными, но мощными цепями прикованы к противоположным стенам. Пленник посажен на широкий выступ, спиной прислонен к стенке, неровности которой больно впиваются в и без того израненную плоть.

Во рту ощущается вкус крови, горло пересохло. Ноет не только спина. Побаливают сбитые на кулаках костяшки, подрагивает опухшая скула. Урчит, требуя пищи, желудок.

Первые секунды Хэй был не в силах осознать происходящее: память о недавних событиях отшибло, а унылый интерьер не напомнил ему ничего из ранее виденного. Возвращение в реальность происходило постепенно.

«Есть хочется, – думал он. – И пить тоже… очень хочется. Спина болит, сильно болит. – Он покряхтел и чуть повернул туловище, чтоб не касаться ушибленным местом кирпичной кладки. – Воняет чем-то. Сильно воняет».

Наконец он ощутил и холод на своих запястьях:

«Что это?»

Пленник приподнял правую руку, на которой был закреплен железный зажим кандалов.

Хэй потянулся к браслету левой, чтоб снять его, но обнаружил, что правая рука тоже прикована к стене и достать до зажима он не может. Мужчина разозлился, потянул сильнее – безуспешно. Страх на мгновенье вернулся к нему, и Хэй тотчас же вспомнил о случившемся:

«Марафон, дикарь на дороге, драка… поражение».

Заратец отчетливо ощутил унижение. Он уступил – сначала новенькой на турнире, а затем в полях – слабым никчемным дикарям. Горечь поражения была такой сильной, что Хэя затошнило, и он чуть не срыгнул в сторону. Сплюнул, вытер пересохшие губы.

«Ленты! – молнией пронеслось у него в голове. – Почему не защитили мне спину?»

Восстановив в памяти печальные для него события, мужчина огляделся: обстановка незнакомая, причудливая мебель и стены. Очень грязно и душно. С улицы доносится какой-то шум, похожий на шелест деревьев под порывами ветра.

В голове Хэя не было ни единой мысли, ни единого решения, как ему действовать. Он понимал лишь то, что ему надо вернуться домой. Вот только с железными путами на руках и ногах сделать это было нереально.

От этой неопределенности в нем вновь начала закипать злоба. Прерывисто дыша, узник встал на ноги, натянул железную цепь.

– Р-р-р-а-а-а! – выплеснул он накопившийся гнев и с силой дернул рукой в сторону.

Зажим впился в предплечье, причинив ему сильную боль. Страдание, как нередко бывает, погасило ярость и выдавило на его щеки соленые капли.

«Слезы?!» – искренне удивился Хэй.

Ему казалось, дотоле он никогда не плакал от боли, только от сильной радости.

В темноте слева заскрипел диван, мелькнул незнакомый силуэт. Вставший мужчина хмыкнул, прочистил горло, откашлялся. Подошел к заратцу, убедился, что тот в сознании, и направился к выходу.

Судя по одеждам, это был тоже дикарь, но не из тех, что встретились Хэю ранее. Новый.

Спустя несколько томительных минут, по истечении которых ощущение бессилия и паника заглушили все прочие чувства, дверь отворилась. Этого дикаря Хэй уже знал: худой, с большим носом и тяжелым, исподлобья взглядом – прочие нападавшие называли его Роном.

Тот вошел неспешно, зацепил на ходу спинку стула и, так что деревянные ножки оного противно заскребли по полу, потащил его за собой. Он остановился примерно в метре от пленника. Вынул из кармана брюк портсигар, достал сигарету, постучал ею о тыльную сторону ладони.

Когда загорелась спичка, глаза Хэя округлились: он ранее не видел настоящего огня, а единственное, что было на него похожим, – это пламя в сопле миниатюрной ракеты, которую выпустил в тот день его робот-спутник. Как завороженный наблюдал он за превращением деревянной палочки в уголек.

Рон молча закурил и выпустил сизую струю в направлении пленника. Тот закашлялся.

Затянувшись вновь, дикарь откинулся на спинку стула, балансируя на двух его задних ножках. Хэй отметил, что лоб мужчины густо изрезан морщинами, на правой щеке шрам, зубы неровные и желтые, одежда мятая.

С появлением чужака паника отступила, а едкий дым, выпущенный Хэю в лицо, вновь нагнал на него раздражение. Челюсти его сжались, руки собрались в кулаки и натянули цепи.

– Имя… есть? – после долгой паузы молвил дикарь и выпустил в пленника еще одну струю дыма.

Гнев вновь овладел Хэем, и он, позабыв, о цепях, сделал полшага вперед, готовый выбросить кулак в направлении обидчика. Цепь натянулась и не позволила чемпиону начать удар, который бы наверняка травмировал ему руку. В неконтролируемом раздражении он зарычал.

– Звереныш, – скривил губы Рон.

Хэй и сам не узнавал себя. Злоба, раздражительность, обостренные чувства.

«Что со мной?! – восклицал про себя он. – Что они сделали со мной?!»

Дикарь поднялся, почти вплотную подошел к пленнику. Затянувшись, он надолго задержал дым во рту, как будто о чем-то задумавшись. Взгляды мужчин встретились, и тогда, чуть подождав еще, Рон выпустил дым наружу.

Хэй кашлянул и на шаг отступил.

– Говорить-то вообще… – начал �