Побеждая зверя

1

– Да где же прокладки?!

Рина откинула назад длинные каштановые волосы, то и дело лезшие в глаза, пока она склонилась над своей сумкой, проверяя, всё ли сложила.

– Вот, – рука мамы протянула ей пачку. Рина оторвалась от сумки и посмотрела на маму. В глазах той стояли слёзы.

Рина крепко обняла её.

– Всё будет хорошо.

Женщины постояли так, пока их не прервала малышка Бетти.

– Рина, возьми с собой Ори!

Сестрёнка протянула маленького плюшевого мишку, один глаз которого был оторван. Это был постоянный спутник во всех приключениях и любимая игрушка пятилетней Бетти, как две капли похожей на старшую сестру.

– Буду беречь как зеницу ока, – ответила Рина и чмокнула малышку в бледную щёчку.

– Ты же не на долго, правда, Рина? – в глазах малышки тоже стояли слёзы, но она сдерживалась лучше матери.

Рина погладила обеих по головам:

– На пару месяцев, не дольше. Мы уже обсуждали это. И прекратите реветь! А то я тоже заплачу. И что на это скажет граф, увидев своего будущего архивариуса в слезах? То-то и оно.

Рина положила прокладки и медвежонка, застегнула сумку и двинулась из комнаты.

Их маленький домик находился в самом дальнем уголке Провинции Королевства Лангрия, на юге. В такой глуши, что сюда не доносилось ни звука машин, пролетавших над городом. Кроны елей глухо скрывали их домишко, и казалось, будто всего мира нет, а есть только этот маленький домик и три женщины в нём. Три женщины, стоявшие друг за дружку горой. Но сегодня одна из них покидала дом, а остальные плакали тихими слезами.

– Мама, крепись. Запасов хватит как раз до моего возвращения. А там я уже вернусь и с деньгами, и с лекарствами. Главное, давай Бетти то, что врач выписал. И про свои лекарства не забывай.

Так Рина давала наставления матери, пока они ожидали автомобиля, который должен был увезти девушку из дома. В тайне мама надеялась, что высокомерные слуги графа, к которому ехала Рина, побрезгуют являться к нищим жителям юга Лангрии. Молила лес, чтобы тот сомкнул свои еловые лапы, перекрывая им путь. Да, они бы остались без тех денег, что граф обещал Рине за её работу в архивах. Зато Рина бы осталась дома. И всё было бы как прежде.

– Я буду писать. Интернет там не ловит, так что жди писем по почте.

– Что такое почта? – захлопала красными от слёз глазками Бетти.

– Это очень медленная служба доставки сообщений.

– Понятно! – хмыкнула Бетти и опустила глазки.

– Милая…– Рина присела на корточки перед сестрёнкой и обхватила её за голову. – Смотри на меня. Я должна уехать. Но когда я вернусь, то привезу то, что тебя вылечит. Поняла?

– Но меня ничего не вылечит, – пожала плечами Бетти и сказала это так просто, что Рина еле сдержала подступившие слёзы.

– Поверь, лекарство есть. И деньги на него тоже будут. А теперь обещай мне не плакать и слушаться маму.

– Обещаю, – серьёзно ответила Бетти. Сестрёнки вновь обнялись.

Ели раздвинули тяжёлые лапы, пропуская чёрного зверя. Машина сверкала тёмными боками, двигалась плавно и бесшумно, как хищник, затаивший рывок. Мама со страхом в глазах посмотрела на неё. Рина обернулась.

– А вот и за мной.

Машина остановилась прямо перед домишком, но никто не спешил выходить из неё на встречу девушке.

– Что ж, на вежливый приём я и не рассчитывала, – хмыкнула Рина и ещё раз обняла и поцеловала своих женщин.

– Будь осторожна, дочка, – мать легко дотронулась до щеки. Рина кивнула на прощание и двинулась в сторону авто.

Когда она подошла к дверце, её вдруг догнала Бетти. Она чуть зашаталась от бега, и Рина подхватила её.

– В чём дело, крошка? – спросила Рина, косясь на тёмные стёкла машины.

– Граф очень плохой. Пожалуйста, только вернись.

Сказав это, сестра побежала к матери. Рина посмотрела вслед на мать, прижавшую к себе Бетти. И села в автомобиль.

Мама и Бетти ещё долго стояли перед домишком и молча смотрели на сомкнувшиеся лапы елей.

2

Автомобиль разрезал клубы тумана, окутавшие дорогу. За тёмным стеклом иногда мелькали чёрные каменистые бока возвышенностей, среди которых прорезалось шоссе, но большую часть пути Рина не видела ничего, кроме густого марева. Авто ехало само по заданному навигатором пути, и шофёр – женовидный бледный юноша – лишь изредка выравнивал руль. В правом ухе его блестела серьга, чёрный костюм и чёрная рубашка сливались с чёрной кожей салона авто. Зачем-то парень надел солнцезащитные очки, хотя вокруг было и без того темно, да ещё и этот туман, что застилал землю до небес. Парень вообще не говорил с Риной и голову в её сторону не повернул, когда она села. Он лишь чавкал жвачкой и пялился в переднее стекло.

– А почему мы едем, а не летим? – решила прервать надоевшую ей тишину Рина.

– Погодка нелётная, – жеманно ответил ей водитель и демонстративно врубил музыку. Из динамиков завыл о любви и тоске какой-то поп-исполнитель. Рина отвернулась.

Она была готова к странностям. Во-первых, ещё в Провинции она наслушалась сплетен про графа, который нанял её в качестве личного архивариуса. Этого нелюдима, живущего в ещё большей глуши, чем сама Рина, называли монстром. Рассказывали, что в его поместье уезжали и не возвращались девушки. Имён не называли, просто говорили – «девушки”. Говорили, будто бы он пьёт кровь девственниц, устраивает оргии, а затем жестоко убивает всех участников процесса. Говорили, что он маг и колдун, и к его дому просто так не подобраться, ведь он скрыт за магическими печатями. Говорили, что в его доме пропадают и старушки, а из них он шьёт себе костюмы. Говорили…

Рина поморщилась. Чего только она ни слышала о нём. Даже если что-то из этого и было правдой, то Рина знала, что графу никто ничего не сделает: он один из приближённых Президента, вхож в элиту страны и имеет негласный статус неприкосновенного. А ещё он жутко богат. И вот это-то Рине и нужно было. В объявлении о вакансии архивариуса, что он дал, числился приличный гонорар. Объём работы тоже значился приличный, но Рина слыла лучшей выпускницей Академии Знаний, а ещё она не боялась работы и пахала с самого детства, помогая матери, а после – заботясь о Бетти. Ей нужны были эти деньги. Чтобы освободить семью, чтобы вылечить Бетти. Поэтому она чуть ли не единственная отправила своё резюме, за что получила тонны непрошенного мнения от знакомых. Её отговаривали все, особенно Алекс, набивавшийся к ней в женихи.

– Ты что, будешь жить в его доме?! – крикнул он, когда Рина сказала ему о работе.

– Не жить, а работать с архивом, – поправила его Рина. Ей не нравился его тон.

– Он же… да он же… Ты ведь слышала, что о нём говорят?

Рине было неприятно слышать это от Алекса. Он поверил всем этим диким сплетням, как и другие жители Провинции, и теперь бездумно повторял их. А слышать это от будущего жениха ей совсем не хотелось. Однако чем дальше она ехала вместе с этим странным парнем, прорезая туман, тем сильнее ей хотелось вернуться домой. Но пути назад не было.

Машина резко завернула. Авто затряслось по гравию, а затем приподнялось над землёй, заревел мотор – они взлетели. Рина редко летала на машинах, ведь такие были доступны богачам, что могли облетать пробки. От набора высоты у неё заложило уши. Туман наверху был плотнее. В какой-то момент Рине показалось, что они замерли на месте, в этом густом мареве. Но тут автомобиль пошёл на снижение. Туман, как по команде, разошёлся, и они опустились на дорогу, что вела между огромными елями. А за ними Рина увидела большой двор, где стоял одноэтажный дом, строгий и брутальный, выточенный из чёрного дуба, с пологой крышей и стеклянной стеной, за которой виднелась гостиная. Она удивилась отсутствию забора, хотя, возможно, в такой глуши он был и не нужен. Рядом с домом были ещё два здания – одна пристройка, за которой явно скрывался гараж, и второе подлиннее, напоминающее амбар.

Ели, растущие вокруг, напомнили те, что смыкались вокруг её родного домишки. Рина решила, что это хороший знак. Но ещё больше она обрадовалась, когда они покинули авто. Машина остановилась перед домом. Шофёр выключил музыку и вылез, Рина вышла за ним. В нос ударил запах мокрого сена, раздалось лошадиное ржание. Этот амбар был конюшней – сразу поняла Рина. Она всё детство провела с лошадьми.

– Тот, кто любит лошадей, не может быть плохим человеком, – вспомнила она слова, что говорили в Провинции.

Шофёр молча оскалился в попытке улыбнуться, открыл багажник и протянул девушке сумку. Он казался ещё более тощим стоя. Очки он так и не снял.

– Спасибо, – сказала она.

– За мной, дорогая.

Рина хмыкнула про себя и пошла за «дорогим». Их никто не встречал. Во дворе было тихо. Стоял лёгкий хвойный запах, солнце пробивалось сквозь туман, а с конюшни доносилось фырканье лошадей. «Мне здесь понравится», – подумала Рина.

– Я Ингвар, – бросил парень из-за спины.

– Рина.

Парень не обернулся и, громко чавкая жвачкой, зашагал к дому. Он пружинил на своих тощих ногах, и Рина едва сдерживала улыбку. Стеклянная дверь дома отъехала в сторону, они вошли в гостиную.

Внутри царил минимализм, набросанный чёрными мазками: массив стола из чёрного дуба; напротив кожаный диван; рояль, сливающийся со стеной тёмного оттенка; книжный стеллаж с корешками древних фолиантов и видовое окно во всю стену с противоположной стороны. А за ним чёрно-зелёный хвойник, вглубь которого уходила дорожка. В гостиную попадал тусклый свет солнца, скрытого туманом и еловыми ветками. Рина осторожно села на диван, сумку кинула на пол.

– Граф Дартер скоро будет, – прочавкал парень, пялясь на Рину.

«Неужели в дороге не насмотрелся», – подумала девушка. Она чувствовала его взгляд даже через очки, полностью скрывавшие глаза.

– Ну значит ждём, – пожала плечами Рина и глянула на корешки книг.

На первый взгляд экземплярам было не меньше ста лет. Такие корешки печатались в те годы, когда оттиск делался в ручную, буквы выкладывались сотрудницами типографии и наносились постранично. Корешки потемнели и потрескались, но Рина видела на них имена философов, классиков и даже парочку религиозных деятелей и эзотериков. И почувствовала, как настроение поднимается. Она обожала книги, документы, текста. И если предстоит работать с этой коллекцией, она будет счастлива…

– Вы уже приехали, – раздался мягкий низкий голос за спиной. Рина обернулась и встала с дивана.

К ней навстречу вышел высокий брюнет. Виски его были выбриты, а волосы уложены по бокам. Он был в чёрной рубашке и брюках. И – это что, дресскод? – тоже в солнцезащитных очках. От него пахло чем-то дорогим и мужским. Сам граф Дартер. Да, он был крайне хорошо сложен.

– Здравствуйте, граф Дартер…

– Давай на ты. И зови меня Виктор.

– Хорошо, Виктор. А я – Рина.

– Я знаю.

Виктор медленно подошёл ближе и остановился рядом с девушкой. В нос ей ударил терпкий запах парфюма. Рина посмотрела в стёкла его очков. Виктор задержал взгляд на ней, а затем наклонился и подобрал её сумку.

– Пойдём, покажу тебе твою комнату, – выдохнул он в лицо Рине.

Та как зачарованная повернулась за ним. Шофёр куда-то успел испариться, а Рина и не заметила. И последовала за Виктором, плавно шагающим по гостиной. Мужчин, подобных ему, – тому, как он выглядит, держит себя, ощущает своё тело, – у себя в Провинции Рина не видела. Как и в Академии. И потому очарованно пялилась в его спину.

Он провёл Рину коридором, часть которого была освещена тусклым солнечным светом, льющимся через видовые окна, а по стене напротив шёл дверной ряд. Виктор толкнул одну из дверей, и девушка оказалась в маленькой тёмной комнатке. Трюмо с зеркалом, шкаф из чёрного дуба, широкая кровать, кресло-пуф и окно, выходящее на лес. Комната пахла дикой хвоей, словно ни один человек в ней ещё не жил. Виктор опустил сумку на пол, повернулся к Рине и снял очки.

И Рина ахнула, увидев его золотые глаза.

– Располагайся. Через час жду на ужин.

Медовый цвет заполнял зрачок, а радужки буквально золотились в темноте. Виктор дёрнул уголком губ, видя её завороженный взгляд. Рина, не мигая, смотрела на его лицо. А он, тем временем, прошёлся по девушке глазами – от лица, вниз до груди, задержался там, затем посмотрел на талию и спустился к ногам. Бросил напоследок взгляд на губы и плавно вышел из комнаты, не закрывая дверь.

Рина опустилась на кровать и выдохнула. Светящиеся глаза – признак человека, обладающего Силой. Рина никогда ещё так близко не встречалась с ними. Но более всего её беспокоило другое…

– Подумаешь, что красавец… Надо взять себя в руки. Я не такая девушка, что плывёт от одного брошенного томного взгляда. И вообще, я приехала сюда работать.

Рина ещё долго говорила сама с собой, приводя в порядок распалённый девичий разум. Как и все юные девушки, она любила читать романы про любовь. А ещё она жила в ожидании, предчувствии большой и светлой любви, и порой всматривалась в глаза мужчин, с которыми знакомилась, надеясь увидеть в них то самое… Ей было непросто усмирить воображение, унёсшее её так далеко от одного лишь взгляда золотых глаз, сильных рук и мужского запаха. Успокоиться удалось лишь тогда, когда все её вещи из сумки разлеглись по полкам шкафа. Рина достала Ори и повертела в руках медведя.

– Я вернусь, сестрёнка, – вспомнила Рина слова, что бросила малютка ей перед дорогой. И лишь только она вспомнила эти слова, как первое очарование графом сменилось каким-то другим, тягучим и тревожным предчувствием.

Рина сменила дорожную одежду на чёрный топ и чёрные штаны и вышла из комнаты. Она медленно шла по коридору, оглядываясь. Интересно, что скрывается за этими дверьми? В какой из комнат живёт Виктор? И сколько людей в этом доме вообще? Пытливый ум девушки уже позабыл о первом томном наваждении и сейчас вовсю анализировал обстановку. Дом поражал тишиной и полумраком, чёрное дерево хранило прохладу и пропускало хвойный запах. За стеклом виднелся двор с конюшней и бока чёрной машины, которая привезла сюда Рину.

Рина прошла коридор и очутилась в столовой. Большой круглый стол был накрыт на двоих, мерцали свечи, пахло персиками, что стояли по центру. В столовой горел электрокамин. По бокам, слева и справа, виднелись ещё две двери. Граф поднялся навстречу девушке.

– Прошу, садись. Сейчас принесут ужин.

– Спасибо. Ты зажёг свечи, это так… неожиданно, – улыбнулась Рина.

– Я люблю огонь, – хмыкнул Виктор и нажал на кнопку рядом с камином. Он разгорелся ярче, и Рине даже показалось, что в столовой стало теплее.

Из двери справа вышли два молодых парня в чёрных водолазках и джинсах. Они кивнули Рине. Один поставил на стол тарелки с едой, второй откупорил бутылку вина и наполнил бокалы. Рина с удивлением смотрела на молчаливых помощников, отстранённо делающих свою работу. Граф пристально смотрел на девушку.

Парни ушли, и граф поднял бокал.

– За знакомство, – улыбнулся он.

– Да, за знакомство, – улыбнулась в ответ Рина, хотя пить с начальником она вовсе не планировала.

Она сделала глоток. Терпкий виноградный вкус, сладкий запах и яркое послевкусие. Кажется, это было дорогое вино.

– Бутылка из моего погреба, – заговорил граф, сделав глоток. – Я собираю сорта из разных стран. Это вино Лангрии. Ты же отсюда родом, так?

– Да. Я училась в Лангрии, в Академии. А выросла в Провинции.

– Понимаю. Я и сам, как видишь, живу в провинции. В моей собственной.

Девушка вежливо улыбнулась. Что ж, завышенное самомнение графа было вполне обоснованным. Он действительно имел статус, деньги, власть, и мог ощущать себя господином мира. Однако Рина никогда не робела перед людьми власть имущими.

– Могу я увидеть архив?

– Уже? – удивился граф. – Ты только приехала. Отдохни, осмотрись. Завтра приступишь к работе. Но сегодня вечером я прошу тебя составить мне компанию.

– Понимаю. Тебе наверняка тут скучно. Ты часто уезжаешь?

– По работе – да. Дипломатические миссии. Раз в неделю я должен приезжать в Парламент. Но бывают периоды, когда я задерживаюсь дома. И тогда наступает тоска… В моём доме только стюарты да кони.

– Значит, мне не показалось, и у тебя действительно своя конюшня!

Рина оживилась, когда речь зашла о лошадях, и граф широко улыбнулся в ответ.

– Любишь животных, Рина?

– Да, особенно лошадей! Я росла с ними. У нас в Провинции есть ферма, где разводят коней. Я ходила туда работать, когда была подростком.

– Вот как. Интересно.

– Да, – Рина замялась, подумав, с чего бы вдруг графу было интересно слушать про провинциальную жизнь. Однако решила не смущаться, ведь однажды она пообещала себе не стесняться своего происхождения.

– Попробуй. Это чёрная треска, – граф сразу заметил, что девушка притихла, и решил перевести тему. Он указал на её тарелку.

«Так вот что это», – подумала Рина, глядя на аккуратные куски рыбного мяса. Девушка уже и забыла, когда в последний раз ела что-то помимо курицы, ведь в Лангрии не было моря, и рыба, привезённая из других Королевств, считалась дорогим продуктом. Но благоразумно не набросилась на пищу, а чинно кромсала ломтики ножом и вилкой, поглощая маленькие кусочки. Граф потягивал вино, не притрагиваясь к еде.

– Твоё первое впечатление?

– О чём? – спросила Рина.

– О доме. Этом месте, – повёл руками граф, глядя Рине в глаза.

– Твой дом весь из чёрного дуба. Это удивительно, ведь у него есть одно свойство. О нём мне рассказала мама, когда я была маленькой. Она говорила, что под кроной чёрного дуба можно оставить всю свою грусть. Его чернота заберёт все твои плохие чувства, и обнимет тебя, как тёплое одеяло. А ещё здесь ельник, прямо как тот, что растёт у моего дома. Будто рукой раздвинь лапы – и я увижу родную дверь. И я с радостью жду, когда смогу приступить к работе.

– Занятно, – сказал граф, делая глоток. – А почему ты отправила своё резюме?

– Потому что мне нужна работа. И я прекрасно подхожу по требованиям.

– Да, я заметил. Но всё же. Обо мне разное говорят…

Рина на миг застыла. Она не ожидала, что граф начнёт их знакомство таким образом. Но тут же взяла себя в руки.

– Говорят. Конечно, о молодом, красивом, богатом человеке, что живёт в глуши один, избегает любого общества и ничего о себе не рассказывает, будут говорить всякое. Я предпочитаю не верить слухам.

– Ты умная девушка, Рина.

Рина прожевала кусок трески, вставший поперёк горла. Ей нужна была эта работа. Нужны были эти деньги. И она знала, как отвечать на неудобные вопросы.

Вошёл парень и унёс тарелки. Пустую – Рины, и нетронутую – графа.

– Ты не голоден?

– Жду десерт. Попробуй, – граф протянул ей персик.

Рина взяла фрукт и укусила. Даже после вина персик оказался необычайно сладким. Девушка с удовольствием съела фрукт, облизывая пальцы и губы. Граф тоже укусил персик, наблюдая за Риной.

– Очень вкусно, спасибо.

– Бери ещё. Или уже хочешь на конюшню?

– Что? Конечно хочу! – Рина подскочила с места, и граф тихонько рассмеялся.

Девушка чуть ли не бегом направилась к конюшне, забыв о всех нормах приличия. Граф улыбался всю дорогу, а Рина щебетала, не умолкая:

– У моих соседей есть кобылка по кличке Фрея. Она вся белая и бархатная. В перерывах между учёбой я ходила к ним и возилась с Фреей. Иногда ездила по лесным тропинкам, хотя Фрея боялась зверей и птиц.

– Интересно. Значит, умеешь в седле держаться?

– Вернее сказать, без седла. Я просто запрыгивала на спину лошади и уезжала в поля.

– Мои лошади тебе точно понравятся.

В конюшне было пять загонов, в каждом из которых пыхтела чёрная лошадиная голова. Все кони графа были такими же чёрными, как и всё остальное в его доме, а их глаза цвета чёрного оникса внимательно следили за Риной.

– Левиафан, ему четыре года. Ещё немного, и я буду объезжать его. Беовульф, его я выкупил у Президента. Порода ливрейский хор, свободолюбивые и гордые кони. Таким нужно особое внимание. А Президенту, знаешь ли, некогда возиться, у него вроде дел много…

Рина смеялась и гладила мордочки, подставляя руки под горячее дыхание коней. А граф улыбался, смотря то на своих питомцев, то на девушку, что была так очарована его конями.

– Кракен, его я купил первым. Привёз через пол земного шара из Негроли. Выкупил у шамана местного племени.

– Что? – глаза Рины округлились от удивления. Она слышала о племенах Негроли, которые жили вдали от цивилизации законами первобытного общества. До Негроли было сложно добраться, да и незачем. Но ещё сложнее было вести какие бы то ни было переговоры.

– Да, дело в том, что я ездил в Негроли с дипломатической миссией. А местный шаман, Ан-атэм, предложил мне взять в невесты его дочь. Она была той ещё дикаркой, и выглядела даже страшнее, чем её отец. Так что я решил просто откупиться от них. А коня мне дали в подарок, как тому, кто сделал самое большое пожертвование племени Негроли.

– Возможно, они вымогают таким образом деньги со всех послов мира, – рассмеялась Рина.

– Что ж, тогда мне было так страшно, что я ни о чём не думал, кроме того, как бы скорее уехать.

– Я правильно поняла – тебе было страшно от мыслей о женитьбе?

– Да, всё так…

Рина хохотала вовсю над рассказами графа о том, как он получал своих коней, приручал их, как проходил границы, ведя под уздцы диких необузданных животных, и как сейчас непросто держать пять жеребцов вместе. Графу доставляло удовольствие владеть вниманием девушки, видеть её живой отклик, смеющуюся синеву глаз, разливающийся от движений головы шёлк каштановых волос.

– Минотавр. Несмотря на имя, – это самый добрый конь в моей конюшне. И самый прожорливый. Я чуть ли не пинками заставляю его выходить из стойла и разминать жирные бока.

Минотавр лениво поднял голову на ласки Рины, а затем вновь уткнулся в миску с кормом из мюсли.

– А вот мой любимец. Танатос.

Рина подошла к последнему стойлу и наткнулась на пристальный взгляд двух чёрных омутов. Танатос замер, глядя девушке прямо в глаза. Она встала перед ним, не решаясь протянуть руку.

– Осторожно с ним, – граф подошёл к девушке и чуть наклонился к её уху, понижая голос. – Он свирепый. Настоящий монстр. Но если ты понравишься ему – он сделает для тебя всё, что захочешь.

Рина посмотрела на графа и столкнулась с его золотым взглядом. Он стоял так близко, что девушке стало неловко, и она тут же отвернулась. Она придвинулась к Танатосу и протянула руку. Конь миг смотрел на неё, не двигаясь, а после коснулся ноздрями протянутой ладони.

– Вот так, – голос графа звучал обжигающе близко. – А теперь погладь его.

Рина послушно коснулась щеки Танатоса. Тот стоял, не двигаясь, позволяя девушке гладить бархатную морду.

– Какой ты красавец, – выдохнула Рина. Танатос был крупнее, мускулистее и грациознее одновременно всех других коней графа.

Лошадиная голова подалась вперёд, и Рина потянулась к шее, трогала шёлковую гриву, перебирала пальцами, затем вновь возвращалась к щекам, носу, дотянулась до ушей. Танатос принимал ласку и чуть фыркал.

На улице раздались раскаты грома. Танатос вскинул голову и заржал. Граф прижал Рину к себе, уводя от стойла. Конюшня заполнилась ржанием.

– Они боятся грома. Думаю, отложим прогулку верхом на следующий раз.

Граф по-прежнему не отпускал Рину. Она посмотрела в его глаза, что снова блестели так близко.

– Не нужно. Они ведь закрыты в стойлах.

И отодвинулась от мужчины. Он смотрел на неё так, что Рине стало не по себе. Ей захотелось подойти и успокоить лошадей, но граф запретил:

– Пойдём в дом. Я запру конюшню и закрою окна. Задвижки звуконепроницаемые, кони успокоятся.

Граф стремительно направился к выходу, Рина еле поспевала за ним. Он захлопнул двери и нажал на кнопку рядом – на окна опустились плотные стальные жалюзи.

Рина подняла голову к небу, смотря на тучи, закрывающие солнце, и поймала капли дождя. Последняя августовская гроза – Рина хотела впитать её тепло, насладиться её прикосновением, прежде чем холодный воздух осени пронзит всё вокруг. Дождь полил сильнее, и Рина подалась вперёд.

– Пойдём в дом, а то простудишься, – граф смотрел на неё из-под навеса конюшни.

– Какой ты скучный! – засмеялась Рина, раскинула руки и побежала под капли.

Она кружила, смеялась и снова кружила, подставляя лицо тёплым потокам, вдыхая грозовой воздух и слушая раскаты. Граф стоял под навесом, не отрывая глаз от девушки и не мигая. Как завороженный жадно смотрел на струи, что стекали по красивому лицу, мочили ткань, выделяя женские округлые формы. У Рины чуть потёк макияж, а волосы облепили плечи. Виктор не выдержал и подошёл к ней.

– Прошу, ты вся намокла. Кто будет возиться с моим архивом, если ты заболеешь?

Рина ещё посмеялась, затем послушно направилась в дом.

– Горячий душ, живо! Приходи в гостиную, я скажу стюартам приготовить тебе чай.

– Ладно, граф зануда, – пролепетала Рина и побежала в свою комнату.

Граф ещё какое-то время стоял, смотря на закрывшуюся за девушкой дверь. Он сжимал кулаки и тяжело дышал, а по лицу его текла дождевая вода.

3

Рина проснулась до будильника. Потянулась под тёплым одеялом, открыла глаза. В комнате стоял полумрак. Дождь тянулся всю ночь, так что к утру с хвойных лап ещё падали капли, а небо заволокло тучами. Рина глянула в окно, любуясь утренней серостью. Внутри было тепло от ночного сна, и, кажется, вчерашнего чая и беседы с графом. Рина пила ароматный травяной настой, а граф потягивал вино. Они болтали обо всём – о Лангрии, о современной политике, о книгах. Рина рассказывала ему о своей учёбе в Академии Знаний, а граф – о своей работе на посту дипломата, которую недавно оставил, взяв отпуск на неопределённое время. Они говорили так, будто знали друг друга всю жизнь. И Рине было так легко общаться с ним, будто он и не был никаким графом вовсе, а лишь простым парнем из Провинции, что живёт по соседству. Где-то в глубине Рина понимала, что так не бывает. Но не хотела об этом думать.

Девушка приняла душ, втёрла в кожу крем, смешанный с арома-маслами ванили и розы, надела джинсы, что высохли за ночь после дождя, и чёрную рубашку. Расчесала каштановую копну, раскинув по плечам, и вышла в коридор.

Рине казалось, что дом ещё спал. Пол седьмого утра. Тишина и полумрак утреннего дождевого неба. Рина выскользнула во двор, желая проведать коней. На улице заметно похолодало.

Двери конюшни были открыты. Видимо, кто-то из стюартов проведал лошадей после грозы. Она шагнула внутрь, в нос ударил сырой запах земли и сена. Кони дремали, когда Рина проходила мимо. Она подошла к Танатосу. Тот встретил её пристальным взглядом, коротко втянул воздух и выпустил пар из ноздрей. Рина открыла дверь денника, а конь послушно отступил назад, давая ей войти. Она положила ладонь на его щёку и осторожно погладила. Танатос смотрел на неё, не мигая.

– Привет, красавец.

Танатос ткнул мордой в её грудь, девушка засмеялась и стала трепать его гриву. Вдруг конь резко вскинул морду и устремил взгляд в бок. Рина обернулась, выглянула из денника и увидела, как в конюшню вошёл граф. На нём была простая белая рубашка с расстёгнутым воротом, чёрные штаны, волосы ещё влажные после душа. Граф улыбнулся девушке и подошёл к ним.

– Ты ему понравилась. – Негромко сказал Виктор и зашёл в денник.

– Доброе утро, – чуть смутилась Рина. – Я подумала, что все ещё спят. И вот решила проведать, как они…

– Ты можешь делать в моём доме всё, что хочешь, Рина, – ответил ей граф и положил руку на морду коня. Танатос замер под его касанием.

Рина не знала, как реагировать на его слова, и негромко протянула:

– Спасибо.

– Как ты спала? – граф посмотрел на неё, и его глаза уже не светились золотом, а лишь теплились орехово-медовым оттенком.

– Прекрасно. Этот травяной чай творит чудеса.

– Могу просить делать его тебе каждый вечер, – улыбнулся граф. – Ты ранняя пташка. Завтрак, кажется, ещё не готов. Но можем выпить кофе.

– С удовольствием, – улыбнулась Рина, и они направились в столовую.

Пока граф заваривал кофе, Рина думала о том, где же в доме находится архив, с которым ей предстояло работать. Кажется, те комнаты в коридоре, гостиная, столовая и кухня – вот и весь дом. А кроме конюшни и гаража Рина не заметила пристроек. И где же то огромное собрание документов, книг и газет, о которых значилось в вакансии? Неужели те два стеллажа в гостиной и были тем архивом, о котором писал граф?

После завтрака Рина узнала ответ. Граф поманил её за собой, открывая дверь в конце столовой. Она располагалась по левую сторону, и за ней скрывался небольшой чуланчик с хозяйственными принадлежностями. Граф повернулся к Рине и сказал:

– Ты так хотела увидеть архив. Добро пожаловать.

Это что, шутка? Но граф и не думал шутить. Он нажал на кнопку сбоку, и пол чуланчика исчез, а вместо него появилась лестница, ведущая глубоко вниз.

– Ого… – прошептала Рина.

Граф пропустил девушку вперёд. Ступени выглядели новыми и удобными, без сколов и трещин, а снизу не пахнуло ни сыростью ни плесенью, как это бывает при спуске в подвал. Хотя внизу всё же оказался… Нет, не подвал. Целый бункер, герметичный, вполне современный, представляющий собою архив. Стеллажи, заполненные бумагами, книгами, папками, многотомными собраниями простилались вперёд на несколько метров. Неяркий тёплый свет заполнял помещение, а над каждым из стеллажей висела отдельная лампа точечного света. Вот где хранились истинные драгоценности Лангрии. Рина восхищённо оглядывала архив, который казался в размере даже больше самого дома графа.

– Вот это да! Это же национальное достояние! Да здесь книг больше, чем в библиотеке Академии Знаний…

– А я ошибался, думая, что самое сильное впечатление на тебя произвели я и Танатос. Надо же, сколько восторга в глазах…

Рина даже не услышала, что сказал Виктор. Она осторожно двинулась к стеллажам, желая познакомиться. Граф собрал коллекцию всех времён и народов. Здесь были фолианты, что стояли дороже её дома в Провинции. Были имена писателей всех эпох. Были секретные архивные документы, о которых Рина только слышала на уроках истории, но не могла получить доступ к ним, согласно местным законам. Были личные дневники исторических деятелей, и Рина не сомневалась – то были оригиналы. Она ходила, читала, смотрела, но боялась притронуться к книгам. Виктор дал девушке время осмотреться, а потом сказал:

– Сейчас тут царит хаос. Твоя задача выстроить систему, присвоить номера, заново распределить книги по стеллажам и внести всё в электронную таблицу. Ноутбук здесь. Я, конечно, буду помогать тебе. Работы, как и значилось в вакансии, – много.

Рина перевела на графа затуманенный взгляд. Девушка находилась под огромным впечатлением:

– Но откуда это всё у тебя? Ведь это же… Вот дневник Рифиуса третьего. Но ведь все его записи сгорели во время пожара в 1564! А это же… Это ведь тетради Джона Райджера, первый черновик его романа «Пустоты»… Но Райджер уничтожил его! Так откуда?…

– Рукописи не горят, Рина. И потом, я ведь говорил, что у меня большие связи и большой капитал. Я могу получить весь мир. И выбрал книги.

– Это просто невероятно, – шептала Рина, не веря, с чем ей предстоит работать. Не веря своему счастью. – Я могла бы жить тут и заниматься этим сутки напролёт!

– Это значит, я не ошибся в выборе архивариуса. Именно это мне и нужно, – улыбнулся граф. – Ну что, приступим?

Рина вместе с графом, надев перчатки, разбирали стеллажи, составляли классификацию и рубрикатор, раскладывали, собирали, отодвигали книги. Снова ставили, вносили пометки в компьютер. Рина постоянно отвлекалась на авторов, названия и содержание. И поражалась вновь и вновь, видя очередной редкий экземпляр. Граф с лёгкой улыбкой наблюдал за горящими глазами девушки и позволял ей не торопиться, листать, что-то читать, мечтательно вздыхать и браться за следующую книгу.

– Обычно девушки смотрят так на косметику. Или платья, – не выдержав, хмыкнул граф.

– Ну а это ты как раздобыл?? – пропустила Рина его комментарий.

В руках у неё была автобиография Циммера, одного из самых кровожадных политиков в истории Сведённых Королевств. Почти триста лет назад он устроил настоящую резню, уничтожая всех, кто владел магическими способностями. Его псы – наёмники-убицы – вынюхивали следы силы и вырезали всех – от стариков до младенцев. Циммер считал, что маги способны совершить переворот. Боялся их и обвинял в сговоре с нечистой силой.

След той резни тянется и по сей день. В королевстве практически не осталось людей, как граф Дартер, рождённых с даром, будь то светлый или тёмный. Большинство такие, как Рина – потомки магов, которые получили в наследство лишь повышенную чувствительность, депрессивные эпизоды – следы от поцелуя тёмных сил, череду внутриличностных конфликтов вследствие утраты той части души, где теплилась магия, и проблемы с серотонином. Единицы людей, рождённых с силой, составляли королевскую элиту. Президент входил в их число. И граф, по всей видимости, тоже, только вот Рина не могла понять, в чём заключался его дар. Циммер уничтожил и сведения, где были приведены изучения силы и характеристики способностей. Циммер в автобиографии, слогом почти невменяемого человека, описал причины и мотивы геноцида. Книга была запрещена к чтению и распространению. А у графа стоял её оригинал.

– Я не добыл её, – ответил граф. – Она перешла мне по наследству.

Кажется, у Рины был ужасно красноречивый взгляд, потому как граф громко рассмеялся.

– Это не то, что ты думаешь. Один из приближённых Циммера – мой далёкий предок. Он успел сохранить архивы тирана в тот момент, когда за Циммером пришли повстанцы. Он не мог позволить уничтожить архив, ведь это – история. В общем, любовь к книгам у нас семейное.

Рина заглянула в текст. Она не видела даже отрывков в учебниках, только сухие пересказы историков и биографов. И вот он перед ней – поток сознания жестокого тирана, оправдывающего свои преступления высшей целью сделать общество лучше. Рина читала, не погружаясь, стараясь смотреть отстранённым взглядом историка. Получалось всё сложнее, и девушка захлопнула книгу.

На одной из полок Рине попался очень необычный экземпляр – меньше по размеру, чем другие книги, а корешок – шире. Но когда девушка достала его, то поняла, что это вовсе не книга, а небольшой ящичек, по всей видимости закрывающийся на ключ, хотя замка Рина не увидела, кроме одного крошечного отверстия сбоку. Рина потрясла его и спросила, что с ним делать. Граф взял из её рук ящик и убрал под один из стеллажей:

– Видимо, случайно поставил.

К вечеру граф и Рина создали классификацию с разделами и подразделами. Документы, дневники в двух стеллажах, исторические справки в трёх, литература по истории, философии, законам Королевства – следующие. Трактаты и учения дальше. За ними бесконечное множество коллекционных изданий художественной литературы. И так далее. Вышло около двадцати разделов.

– Вот это да, – подытожила девушка и потянулась.

Граф удивлённо воскликнул:

– Рина, прости! Уже десять вечера. Я привык много работать, но совсем забыл, что тебе нужно больше отдыха…

– Сколько? – Рина, не веря, уставилась на часы. – А я и не заметила. И, кстати, я тоже привыкла много работать.

– Всё, есть и спать, – скомандовал граф и вывел девушку из архива.

Рина упиралась, желая ещё посмотреть книги, но граф приказал ей отдыхать.

– Завтра продолжим. Впереди много времени, успеешь.

Быстро поужинав, Рина направилась в комнату. Только после еды она почувствовала, как валиться с ног от усталости. Наспех приняв душ, девушка провалилась в сон.

Граф стоял напротив. Фигуру его скрывали клубы чёрного тумана, но Рина чувствовала, – это он. Золотые глаза светились в темноте и смотрели на девушку хищно. Рине было не по себе от этого взгляда. Она хотела что-то сказать, но граф исчез. А после – девушка спала до утра, и ничто не беспокоило её сон.

4

Постепенно Рина осваивалась в доме графа. Первые дни она проводила, не отрываясь от работы. Переносила книги, вносила данные, расставляла на полках, стирала пыль, подклеивала старые корешки, надевала новые обложки поверх обветшалых. Работа её замедлялась ещё и тем, что она имела дело буквально с достоянием нации. Книги были настолько ценны, и в то же время в плачевном состоянии, что она действовала с особой осторожностью. Медленно доставала книги, осматривала, где есть повреждения, просто застывала, изумлённая тем, что держит в руках. Иногда она позволяла себе отвлечься и заглянуть в содержимое, и увлекалась чтением, не замечая, как проходит время. Виктор в архиве не появлялся, поскольку девушка заверила его, что теперь помощь ей не нужна, и она может продолжить сама. Ей было неловко, что граф работал с ней наравне, но всю зарплату получит она. Поэтому, отделавшись от графа, Рина работала, можно сказать, в своё удовольствие, не отвлекаясь на красавца хозяина дома. Но иногда, конечно, приходилось. Например, за ужином, который плавно перетекал в беседы с бокалом вина в гостиной. Когда Рина вечером выходила из архива, граф уже ждал её в кухне. Стол был накрыт, Ингвар услужливо подставлял блюда, украдкой разглядывая Рину. Граф не давал ей заговорить с ним, перетягивая её внимание на себя. Рина немного забавлялась, представляя, как Ингвар сначала готовит это всё, а после моет посуду. Трудно было представить, что в глушь, куда забрался граф, прилетает доставка еды. Хотя представить Ингвара в фартуке за фаршировкой курицы было ещё труднее.

Делая вид, что ест (Рина часто отказывалась от ужина, следя за фигурой), она поддерживала светскую беседу с графом. Тот охотно рассказывал про свои приключения за время посольских миссий, Рина, в свою очередь, разбавляла всё шутками, отчего граф хохотал. Затем они брали бутылку вина и перемещались в гостиную, где брали какую-то книгу и начинали обсуждать. Часто обсуждение любой книги сводилось к тому, как граф рассказывал про похожие случаи из жизни. Ему каким-то чудесным образом удавалось всё преподнести как достижение. И также чудесно оказывалось, что с ним приключалось много чего.

Так, например, граф рассказывал, что побывал во всех Королевствах, водил дружбу с аборигеном из племени острова Кени, три раза попадал в перестрелку на улицах Нижнего Королевства в особо опасном регионе Старограда, однажды основал собственное издательство, которое быстро обанкротилось из-за его любви к печати экспериментальных произведений современной литературы, что граф знает многих современных музыкантов и певцов лично, и ещё много чего другого. Хотя, на взгляд Рины, графу было не больше 35, но усомниться в его рассказах ей и в голову не приходило. Всё это он рассказывал живо, в мельчайших деталях, и глаза его загорались так, будто он вновь переживал всё это в своей памяти.

Ровно в девять граф удалялся в свой кабинет, продолжив работу, а Рина выходила проведать коней. Она чистила извалявшихся за день в опилках и собственных какашках животных, гладила морды, расчёсывала гривы, счищала грязь с копыт. Затем брала одного из вороных красавцев и выводила на прогулку. Она уходила в лес недалеко от дома, останавливалась на полянке, и пока конь жевал траву, Рина наслаждалась еловыми видами. Затем она заводила коня в стойло и шла греться в дом, а после, приняв душ, залезала в кровать, читала что-то из романов, которые брала в гостиной, и засыпала, не дочитав очередную главу.

Среди ночи её будили странные шорохи, словно под кроватью кто-то скрёбся. Рина вздрагивала и после долго не могла заснуть, со страхом всматриваясь в темноту комнаты. Затем она включала свет прикроватной бра и дочитывала главу книги. Чтение её немного успокаивало, и она засыпала беспокойным сном.

Так прошла первая неделя её пребывания в доме Виктора. Тихо, мирно и даже более чем приятно. Рина слабо представляла себе, что её ждёт, когда собиралась к графу. Всё оказалось не так плохо. И всё же ей не удавалось до конца освоиться. Она не чувствовала себя в этом доме спокойно. Тишина закрытых дверей, мимо которых она проходила, пугала её. Одна из них – её комната, вторая – кабинет графа, третья, возможно, его спальня, а остальные три? Рина не решалась проверить, что за ними, но догадывалась, что там живут стюарты.

Порывы ветра били в окно. Хотя дом графа находился в окружении ельника, деревьям не удавалось скрыть его от урагана, что пришёл с первыми осенними днями. В Лангрии его называют Индира в честь древней богини грома и молний. Индира приходит в начале сентября, и каждый житель Провинции, ожидая страшную гостью, заколачивает окна и двери домов досками. Мужчин в их доме не было, и Рина колотила доски сама. Она приезжала из Академии домой на время Индиры, чтобы помочь родным и удостовериться, что их дом не снесёт ветром. Порой такие трагедии случались в их регионе. Никто не выживал.

Вечером приходил Алекс и перебивал за Риной доски для надёжности. В прошлом году он также пришёл в их дом, и пока мама пекла пироги к чаю, а Бетти пыхтела над учебником, пытаясь читать, Рина вместе с Алексом проверяли прочность досок. Дом их был маленький, в три окна, так что они быстро управились и сели на крыльце, следя за тем, как на небе быстро проносятся облака, гонимые надвигающейся Индирой.

– Слушай, а что ты планируешь делать, когда закончишь Академию? – спросил Алекс, затягиваясь сигаретой.

– Я хочу начать преподавательскую деятельность в Лангрии. Также устроиться в архив Парламента. У них есть ночные смены, я смогу совмещать.

– То есть ты хочешь остаться в Лангрии?

– Да. А что мне здесь делать? Никаких перспектив, сам знаешь.

– Ты могла бы работать у нас на ферме. Ты ведь любишь лошадей. Мы можем открыть свой конный клуб, и богатые детишки Ланргии будут приезжать к нам кататься и скакать по полям. Как тебе идея?

– Не знаю, Алекс… Вообще-то, у меня большие планы. Я бы не хотела всю жизнь провести на ферме. Я не для этого столько лет отлично учусь. Сейчас я на хорошем счету в Академии, и мне нужно…

– Да-да, знаю. – Алекс затянулся и бросил окурок. – Прости, ты права. Давай, дерзай. Хоть кто-то из нас добьётся чего-то большего.

– Алекс.

Рина посмотрела на парня. Тот отвёл взгляд.

– Алекс, я же не это имела в виду. И не хотела тебя задеть.

– Рина, ты во всём права. – Алекс повернулся к ней и взял за руку. – Ты молодец. Ты даже не представляешь, как твоя мама гордится тобой. Да и моя мама тоже гордится тобой. И мой брат. И даже моя тётя. Просто я понимаю, что в этой твоей жизни, возможно, не будет места для меня. Ведь я мало что способен делать, понимаешь? Я не такой способный, как ты.

Рина отняла руку. Она не понимала, как реагировать на его слова.

– Алекс, не начинай. Мы это уже обсуждали.

– Да. А знаешь, кажется, пироги готовы.

– Иди, я подойду.

– Ладно.

Алекс встал с крыльца и зашёл в дом. Рина услышала радостный смех, Алекс любил веселить её маму и Бетти. Она глубоко задумалась. Такого ли мужчину ей хотелось видеть рядом с собой?

Рина вспоминала их разговор, лёжа в кровати. Грохот Индиры разбудил её, и она так и лежала, пялясь в потолок и вспоминая события прошлого года. С тех пор их отношения только ухудшались. Они редко виделись из-за учёбы Рины. Да и она не стремилась. Девушка надеялась, что работа у графа станет первым серьёзным шагом на её пути по карьерной лестнице, ведь это солидный пример для портфолио. А Алекс… Он прав. Он не такой способный, как Рина. Она получала высшие баллы, много читала и писала, выступала на конференциях, знала, кому следует улыбаться, легко заводила контакты. И рядом с собой она бы хотела видеть мужчину одного уровня. Да вот хотя бы граф Дартер…

– Нет, высоко берёшь.

Рина одёрнула себя. Виктор был слишком большой шишкой для неё. Да и вряд ли относился к ней как-то иначе, чем как просто к наёмной работнице.

– Между прочим, к наёмной работнице с шикарными волосами и осиной талией!

Рина обиделась на свои же мысли, но затем слегка рассмеялась. Ветер так и бил в окно. Тут же она снова услышала странный шорох под кроватью и вскочила от испуга. Рина отошла в дальний угол комнаты и замерла, прислушиваясь. Странный скрип донёсся с другого угла комнаты. В окно резко ударила ветка, Рина вскрикнула и зажгла свет. Она подышала, восстанавливая сердцебиение. А после глянула на часы. Половина седьмого утра. Рина вздохнула и направилась в ванную. Спать она точно больше не собиралась.

Рина заварила крепкий чёрный кофе в турке, добавив щепотку перца и корицы сверху – её любимый рецепт. Она жевала банан и пила напиток, глядя, как за окном гнутся от ветра еловые лапы. В столовую вошёл Ингвар.

– Доброе утро, дорогая, – пропел стюарт и сел напротив. На нём не было очков, и Рина увидела два изумрудных глаза, чуть светящихся в сером утре.

– Ингвар, так ты тоже?..

– Что тоже? Тоже маг? Всё верно. Но я маг никудышный, моя сила слабо проявляется. Поэтому я всего лишь стюарт. Но всё равно вхож в дом элиты, как видишь. И кстати, не знал, что ты ранняя пташка.

– Меня разбудила Индира.

– Ах, вот бы и меня будила женщина с утра, а не этот будильник. Может, займёшься этим?

– Там ещё остался кофе, – Рина сделала вид, что не услышала его слов.

– Да ладно тебе, я же шучу. Почему ты такая серьёзная?

Что-то Рине подсказывало, что граф не обрадуется, узнав, в каком тоне ведутся беседы между ней и его стюартами. Потому девушка взяла чашку и бросила:

– Хорошего тебе дня, Ингвар.

– Ты не доела, дорогая…

Рина захлопнула за собой дверь в чулан и спустилась в архив. Что ж, начнёт сегодня работать раньше.

Время близилось к обеду. Рина дошла до конца дальнего стеллажа, разобрав верхние полки, и взялась за ряд папок. Она вытащила одну и раскрыла, чтобы определить раздел для неё. Девушка удивилась. Она ожидала увидеть документы, но внутри папки лежали газеты. Она проверила и остальные – ряды чёрных корешков скрывали периодику, обычные ежедневные газеты, в которых печатались глупые анекдоты, кроссворды и «жёлтые» новости.

– И что вы тут забыли? Это ценнейший архив. Вы вообще в курсе, что вам тут не место?

Рина удивилась, зачем графу нужно было собирать газеты и хранить их, наряду с другими книгами. Она решила спросить об этом за ужином. Но на ужине Виктора не было. Рина вышла из архива, а в столовой её встретил Ингвар. На столе стояла пустая посуда и открытая бутылка вина. Ингвар потягивал напиток. Он подмигнул девушке, когда та вышла.

– Виктор ещё не приехал. Найди себе сама что-нибудь поесть. Я не прислуга, чтобы ты знала. Или хочешь, выпьем вместе?

Ингвар так мерзко улыбнулся девушке, что ей не хотелось ни есть ни пить в его присутствии. Она сдержанно мотнула головой. Но вдруг спросила:

– Слушай, а у вас же есть телефон тут?

– Пф. Смешная ты. Таким людям, как граф, нельзя иметь телефон. Прослушка, все дела. Понимаешь?

– Ладно, а у тебя есть телефон?

– Тебе зачем?

– Хочу узнать, как моя семья пережила ураган.

– С ними всё в порядке, не беспокойся.

– Откуда ты знаешь?

Ингвар пристально посмотрел на Рину, затем оскалился в жуткой улыбке.

– А знаешь, у меня есть телефон. В моей комнате. Пойдём?

– Зачем идти в комнату. Ты ведь можешь принести его сюда?.. – осторожно сказала Рина.

– Дорогая, – с придыханием ответил Ингвар. Его жеманность убивала Рину. – Не могу. Граф узнает, что в доме есть телефон, голову оторвёт. И тебе и мне. Так что пойдём.

– Л..ладно, – вдруг заикаясь, ответила Рина. – Пойдём.

Ингвар вновь оскалился, встал и направился к коридору. Рина поспешила за ним, пытаясь успокоиться. Ей всё это не нравилось, он ей тоже не нравился, но выбора не было. Ингвар остановился у одной из дверей, что была ближе всего к столовой, и распахнул. Рина не решалась зайти, из коридора осматривая скупую обстановку комнаты стюарта.

– Ну что ты встала. Не стой на пороге. Заходи. Телефон лежит в тумбочке.

– После тебя, – Рина не сдвинулась с места и натянула вежливую улыбку.

– Как скажешь.

Ингвар улыбнулся и прошёл в комнату. Он остановился у тумбочки, развернулся и посмотрел на Рину.

– Вот, телефон здесь.

Он показал на ящик, но не спешил его открывать.

– Хорошо. – Рина не знала, что делать. Как заставить его достать телефон. Заходить ей совсем не хотелось.

– Подойди, как же ты будешь звонить, если будешь стоять там?

Рина вздохнула и медленно вошла в комнату. Дверь за ней вдруг захлопнулась, и они с Ингваром оказались в темноте. Два изумрудных глаза уставились на Рину и горели во мраке комнаты. Жуткое зрелище, словно не было ни тела, ни головы, а только непроглядная темнота, из которой смотрят два зелёных огня.

Рина медленно подошла к стюарту. Тот открыл ящик. Рина опустила глаза и увидела телефон. Она быстро взяла его, сняла блокировку и набрала номер. Поднесла к уху, радостная, что услышит голос мамы, но… Ничего. Тишина. Ни гудков, ни других сигналов.

– Я же сказал, телефоны запрещены.

Ингвар прошептал прямо в ухо девушке. Она и не заметила, как он склонился к ней. От испуга Рина выронила телефон и побежала к двери. Она замешкалась, ища в темноте ручку, распахнула дверь и выбежала на улицу.

Индира успокоилась, вернее, перекинулась на другой регион, и Рина решила вывести Минотавра и себя на прогулку. Да он просто поиздевался над ней! Что это за сорт мужчин, которым нравится издеваться над девушками… Рина проследовала в конюшню, скормила коням половину мешка морковки, затем надела недоуздок Минотавру, взяла корду и вывела коня. Тот беспокойно фыркал, всё ещё ощущая Индиру.

– Ну, малыш, успокойся, – Рина хлопала его по шее. – Всё хорошо. Не бойся, Тав.

Рина ласково называла его Тавик, что было гораздо приятнее Минотавра. Тавик послушно шёл вперёд, водя носом, но когда добрался до полянки с травой, тут же забыл про все свои страхи.

В лесу темнело. Рина витала где-то в своих мыслях, и не заметила, как темнота подкралась к еловым лапам. Тропинку уже было едва видно, а хвойные ветви густой стеной скрывали огни дома. Рина поёжилась. Минотавр резко вскинул голову и стал вглядываться в темноту. Риина напряглась.

– Что такое, Тавик? Пойдём домой?

Конь не двигался и смотрел прямо на деревья. Рина пригляделась, пытаясь понять, что он видит. Слева послышался треск веток, и девушка обернулась. Рина застыла, увидев зелёные маленькие огни, которые зависли прямо между веток. Она тяжело задышала и прижалась к боку коня. Тот заржал, и огоньки пропали. Рина огляделась, вновь посмотрела туда, где горели огни, но видела только темноту. Она отозвала коня, Минотавр зашевелился, и девушка спешно повела его по тропинке, покидая мрак леса.

Она пыталась дышать, прогоняя страх, чтобы не провоцировать ещё и коня, поскольку лошади безумно чувствительны к эмоциям людей. Ей казалось, что она заблудилась, и уводит коня не к дому, а всё дальше, в темноту. Она быстро шла, таща за собой Тавика, стараясь не обращать внимания на треск веток, доносившийся по мере её пути то с одной, то с другой стороны. Она почти бежала, пока, наконец, не прошла через лапы елей, за которыми виднелся дом. Рина облегчённо вздохнула.

Она сбавила темп и повела Минотавра к конюшне. Дом казался пугающе мрачным. За панорамными окнами виднелся свет гостиной, а сам дом казался таким же чёрным, как и всё вокруг. Чёрные стены и крыша сливались с мраком. Рина отвернулась и раскрыла двери конюшни.

Внутри стоял граф. Он гладил Танатоса и обернулся, когда Рина вошла.

– Рина, я тебя везде искал.

Граф тут же подошёл к девушке и взял из её рук корду, заводя Минотавра в стойло.

– Я вывела его попастись. Забыла, что после прихода Индиры рано темнеет.

– Всё в порядке? Ты дрожишь.

Граф обеспокоенно смотрел на девушку. Та мотнула головой.

– Да, всё хорошо. Замёрзла только.

– Пойдём в дом, нужно что-нибудь выпить.

Рина была рада, что встретила графа. Её страх как рукой сняло. Они прошли в гостиную, граф отлучился и тут же вернулся с бутылкой вина и двумя бокалами. Налил Рине и подал напиток.

– Тебя что-то напугало в лесу? – спросил граф, глядя, как девушка набросилась на вино. Рина чуть поперхнулась:

– Да, в тёмном лесу мерещится всякое…

– Например?

– Не важно.

– Не стоит ходить одной в лес. Тем более вечером.

– Ладно.

Граф сделал глоток, глядя на девушку. Рина неловко опустила глаза.

– Я отлучался по делам. Обычно я часто бываю в разъездах.

– Не удивительно.

– Кто-то из стюартов плохо себя вёл?

– О чём ты?

Рина пришла в себя и состроила невинный взгляд. Жаловаться она вовсе не собиралась. Да и не на что было. И лишние проблемы ей были ни к чему. Граф долго смотрел ей в глаза, чуть хмурясь, а потом отвёл взгляд.

– Я бы хотела узнать, как мои родные. После урагана.

– Об этом не переживай. Мои люди за ними присматривают. У них всё в порядке.

– Спасибо.

Рина облегчённо вздохнула. Она допила вино и попрощалась с графом, намереваясь залезть под горячий душ. Граф потёр уставшие глаза, и залпом осушил бокал. Странная мысль пройти за девушкой в комнату и бросить её на кровать пришла к нему в голову, и он тут же её отбросил. Нет, ещё не время.

Вода сняла напряжение и усталость. Горячий поток обволакивал кожу, а вино согревало изнутри. Девушка выключила воду, наспех обтёрлась полотенцем и набросила шёлковую ночнушку. Она забралась под одеяло и заснула, не в силах даже почитать перед сном. А во сне её окружили еловые лапы, и за ними Рина видела то зелёные огни, то золотые. Они смотрели на неё со всех сторон, а Рина не знала, куда от них убежать.

5

И вдруг всё изменилось. На следующий день граф просто спустился в архив со своим ноутбуком, сел и стал работать. И пока Рина носилась из угла в угол, переставляя книги и документы, граф всё это время, хотя и был погружён в свои дела, не покидал архива. Оба так увлеклись работой, что пропустили обед, и вышли только к ужину. Стол, как скатерть-самобранка, был полон угощений, и только агрессивные стуки ножа по разделочной доске, доносившиеся с кухни, говорили о том, что еда появляется не сама собой, а выходит из-под хозяйственного ножа Ингвара.

– Над чем ты сегодня работал?

– Президент готовится к выборам, я веду его кампанию.

– Точно, я и забыла, что скоро голосование.

– Хм.

Как бы понимать это графовское «хм»? Рина не хотела прослыть не социально-активной гражданкой в глазах представителя власти и попыталась исправить ситуацию:

– Вообще, я каждые выборы хожу. И голосую за Президента.

– Вот как? Ты, значит, политическая активистка?

– Ну, не совсем…

– Не оправдывайся. Я прекрасно знаю, как в бедных регионах обстоят дела с отношением к политической машине. Поверь, мы делаем всё возможное, чтобы эту ситуацию улучшить.

Рине показалось, что что-то подобное она слово в слово слышала от Президента и его свиты в одном из прямых эфиров, которые включала её мама на кухне за готовкой. Сначала они мешали Рине сосредоточиться на учёбе, но монотонность и однообразность речи политиков, в конце концов, не мешали работать, а даже наоборот вводили в состояние рабочего потока. И всё же, переехав в Академию, Рина не включала больше эфиры.

– Прогуляемся?

Граф заметил, что девушка задумалась. Портить ужин разговорами о работе ему не хотелось.

– Да, с радостью.

Рина забежала в комнату, взяла куртку. Граф накинул пиджак на плечи поверх атласной рубашки. Они шагнули за порог. После Индиры стояла бодрящая свежесть. Сумерки лёгкой тенью легли на верха ельника, а через ветки ещё пробивались лучи закатного солнца. Оранжевый контур зелёных лап выглядел, как нарисованный пейзаж, и Рина залюбовалась. Они шли медленно по тропинке, удаляясь в лес.

– Давно я не гулял тут.

– Почему?

Рина посмотрела на графа. Статная фигура мужчины казалась такой же величественной, как и ели за его спиной. А аромат его парфюма смешивался с древесными нотами ельника. Он повёл плечом.

– Даже не знаю… Какой смысл?

– В прогулках?

Рина удивлённо посмотрела на него.

– Стой, ты правда не понимаешь? А ну-ка остановись.

Граф насмешливо сдвинул брови, но послушался. Рина подошла к нему ближе.

– А теперь посмотри вокруг. Что ты видишь?

– Рина.

– Давай, мистер Дартер. Ответь мне.

– Ёлки. Кусты. Палки валяются.

– Ты совсем не романтик… Неужели ты не видишь, как красивы эти деревья? Эти идеальные лапы елей, с их мягкими иголочками и чудесным запахом хвойной смолы. А листья, опавшие с боярышника, пахнут землёй, прошедшим дождём и чуть отдают сладостью ягод. А наверху…

Рина посмотрела наверх, и графу невольно проследил за её взглядом.

– … а наверху, вот там, видишь? Уже звёзды виднеются. Чуть станет темнее, и увидишь созвездия. А ещё, послушай, слышишь?

Граф не понимал:

– Что слышу?

– Ничего. Тишина. Это ели укрывают нас от звуков мира, и дают послушать тишину. И это самый прекрасный звук, который только может быть в лесу. Но потом, если прислушаться, то ты услышишь, как бежит ёжик и ветка хрустит под его лапой, как птичка скакнула с ветки, и ветка выгнулась со скрипом, и как сухая кора потрескивает от ветра.

Рина посмотрела в глаза мужчины, те чуть тлелись золотым светом.

– Понимаешь?

– Наверное…

Граф не понимал, но не хотел её расстраивать. Что-то в её восторженном взгляде было такое, что самого его невольно заставляло проникнуться настроением девушки. Рина зашагала дальше.

– Я часто ходила гулять в лес у дома.

– Не боялась?

– Да что же в лесу страшного? Нет, не боялась. Ведь мы не у дикого леса жили. Так, чуть с тропинки свернёшь, и вышла на дорогу… Я собирала грибы и ягоды. В хороший день приносила ведро черники, и мама пекла пироги для нас с Бетти.

– Мило. Хотел бы и я…

Граф не договорил. Сработало устройство в его кармане. Граф достал небольшой квадратный девайс, который светом и звуком взывал ко вниманию.

– Что это? Впервые такое виж