Третьего раза не будет!.. Или будет?

Анна

Пожилой мужчина, сидящий с книгой за соседним столиком, сразу привлекал внимание своей благообразностью. Он удивительным образом напоминал сразу нескольких преподавателей, а в руках держал «Справочник по истории Аларана с пояснениями». Такой же справочник, только без пояснений, служил нам с детьми учебным пособием; магическая книга лишь выглядела небольшой, страницы же в ней никак не заканчивались, а мы с сыновьями так и застряли во втором периоде расцвета Аларанской империи.

Когда благообразный мужчина поднял на меня глаза, я непроизвольно улыбнулась, не заботясь о том, как это могло выглядеть со стороны. На руке сияла брачная метка, и по опыту я уже знала, что местные относятся ко мне, как к диковине: смотреть смотрят, но трогать и заговаривать решаются только в присутствии Алекса, словно у меня на лбу написано, что я его собственность. А там ничего не написано, всё место хайратник занимает. К счастью, когда женщины видели метку на его руке, то тоже сразу же теряли интерес, так что она служила в плюс.

Благородный господин поднялся и подошёл ко мне представиться.

– Блага вашему роду, зайтана. Позвольте узнать, из какого вы мира?

Удивлённая таким началом, я какое-то время лишь хлопала глазами, собираясь с мыслями, чтобы ответить:

– Блага вашему роду, зайтан. Неужели это так заметно?

– Вы обладаете двумя любопытными особенностями. Во-первых, вы начисто лишены магии, а во-вторых, имеете совершенно нехарактерные для нашего мира ямочки на щеках. Сама по себе каждая из этих особенностей достаточно уникальна, а в сочетании они позволяют предположить, что вы – гостья из другого мира.

– Вы верно предположили, зайтан.

– Лей Ириато́рмикос, рад знакомству.

– Лея Иртовильдарен, взаимно. Никак не привыкну к таким сложным фамилиям, каждый раз боюсь ошибиться, представляясь.

– Это единственное, что кажется вам непривычным?

– Вы знаете, непривычным кажется абсолютно всё, но в нашем мире есть много разных государств с разительно отличающимися друг от друга культурами и природой. Часто путешествовать у меня, к сожалению, не получалось, но я читала о разных странах и поэтому мне как-то легче воспринимать Аларан.

– Позволите ли вы угостить вас горячим напитком и не смутит ли вас моя навязчивость?

– Нет, не смутит, напротив. Даже интересно было бы с вами побеседовать, но я здесь с мужем и детьми. Думаю, они скоро спустятся.

– Тогда не будем терять времени! Итак, прекрасная лея, из какого вы мира?

– Если честно, я не знаю, как он называется. Мы зовём его Земля. Есть ещё название Терра, это на одном из древних языков, по сути, то же самое.

– Это название ни о чём мне не говорит, к сожалению. Не могли бы вы описать его?

– Конечно, почему нет?

Рассказывать о своём мире умному и любознательному собеседнику оказалось очень интересно. Особенно его удивила культурная и лингвистическая разница, которая существует между некоторыми странами. Рассказала ему о разных странах и нескольких особенно необычных традициях.

Я также задавала вопросы об Аларане и с удовольствием слушала развёрнутые и обстоятельные ответы. Когда Алекс и дети спустились, чтобы идти тренироваться, я настолько увлеклась беседой, что не смогла от неё оторваться, пообещав присоединиться к ним позже, но совершенно потеряла счёт времени.

Пожилой профессор оказался интереснейшим собеседником и даже пригласил меня на свои публичные лекции, которые планировал давать в столице в начале следующего года. Естественно, я приняла это лестное предложение. После обсуждения некоторых культурных и исторических аспектов, я наконец осмелилась задать вопрос, который волновал меня сильнее других.

– Профессор, вы могли бы рассказать мне о брачной метке? Что она означает? Почему у неё меняются цвета?

– Лея Анна, как это может быть вам неизвестно, если вы сами – обладательница такой метки? – искренне изумился он.

– Я дала согласие на обряд, не понимая его сути. Наш мир не имеет магии, вы уже знаете, поэтому я даже предположить не могла…

– То есть вас обманом втянули в прохождение Обряда Единения? – шокировано спросил он.

– Нет, просто я очень доверяла человеку, который его проводил, и не представляла последствий. А дальше события завертелись, и сейчас я бы хотела узнать об метке из непредвзятого источника.

– Конечно, лея Анна. Обряд Единения – это древний ритуал, который соединяет две любящие души. Невозможно заставить его пройти, любое сомнение одного из пары может привести к тому, что ритуал не завершится. В древности Обряд считался простейшим способом для влюблённых проверить силу и искренность своих чувств. Он даёт супругам связь, гарантию верности, является обещанием лояльности. Однако в последние столетия мало кто решается на такое, ведь разорвать этот союз невозможно.

– Но можно же снять метку? – удивлённо спросила я, припоминая, что Алекс что-то говорил о том, что он за этим и пришёл.

Правда, потом он так этого и не сделал. Передумал.

– Метка погаснет сама после смерти одного из супругов. К сожалению, мне неизвестны другие способы снятия метки, и я бы выдвинул предположение, что их не существует, – ответил мой собеседник, сочувственно глядя мне в лицо. – Об этом вы тоже не знали?

– Нет. А что означают цвета? – глухо спросила я.

– Рисунок состоит из двух частей: контур и внутренний узор. Цвет контура – это отношение к вам вашего супруга, а центральная часть – ваши к нему чувства. Чем белее цвет и интенсивнее сияние, тем сильнее любовь. Судя по вашей метке, могу с уверенностью сказать, что мужа вы любите глубоко и искренне.

– Но цвет меняется…

– Да, метка не отражает вашего текущего настроения. Если вы разозлитесь на мужа, метка от этого не потемнеет. Как правило, требуются кинтены на то, чтобы цвет поменялся. Скорее метка отражает ваше среднее отношение на отрезке длительностью не меньше месяца.

– А что значит цвет контура моей метки? То, как относится ко мне муж? – упавшим голосом спросила я.

Профессор посмотрел на меня с такой смесью жалости и неловкости, что мне стало стыдно, но отступить я не могла. Уже понятно, что Алекс правды мне не скажет, а желание докопаться до сути было сильнее, чем стеснение.

– Я бы сказал, что он к вам равнодушен, – с сочувствующим вздохом ответил пожилой собеседник.

– Понятно. Спасибо за вашу честность. Могу ли я задать ещё один вопрос? Последний.

– Конечно, я отвечу, если смогу, – кивнул он.

– Что означают поцелуи? В нашей культуре им не придают такого значения, как здесь.

– Поцелуй – это очень интимная и, я бы сказал, сакральная практика. Это и признание в любви, и обещание защиты и помощи, и декларация намерений. В некоторых сёлах до сих пор для того, чтобы жениться, достаточно публично поцеловать девушку в губы, а для того, чтобы признать своим ребёнка, можно поцеловать его при свидетелях. Поцелуй – это физическое выражение любви и заботы.

Я вцепилась в край стола до такой степени, что помяла светлую узорчатую скатерть.

– Спасибо. Эта информация бесценна. Я очень благодарна вам за разговор, но сейчас мне нужно уйти. Простите.

– Это вы меня простите, что так расстроил вас, прекрасная лея, – сочувствующим взглядом проводил меня профессор.

До своей комнаты я шла быстрым шагом, стараясь держать себя в руках. Больше всего хотелось разрыдаться, но неимоверным усилием воли я сдержалась. Сначала нужно подумать.

Закрыв все двери, в том числе ту, что вела в соседние покои, где поселился муж, я заметалась по комнате. Мне всегда лучше думалось на ходу, и сегодняшний день – не исключение. Итак, метку можно было снять только смертью, когда Алекс сказал, что он за «этим и пришёл», то он имел в виду это? Или есть какой-то ещё способ, о котором не знает профессор?

И тут я вспомнила эпизод на кухне утром после нашей первой ночи. То, как странно он взял меня за горло и как я испугалась такого простого жеста. В тот момент он хотел меня убить? И передумал? Или отложил? Решил просто поразвлекаться со мною, пока не сможет открыть обратный портал, чтобы с трупом в квартире не сидеть? И если передумал, то когда? До или после того, как я рассказала про детей?

Дальнейшее поведение Алекса стало более понятным. Он хотел меня убить, но вместо этого решил использовать как постельную игрушку. И надо сказать, что я сама сделала всё, чтобы ему угодить: прыгнула в койку и едва ли не выпрашивала ласку. А он? Равнодушие, вот как охарактеризовал профессор его ко мне отношение по метке.

Сомнения в равнодушии мужа взметнулись, разгоняя мысли, вырывая из памяти картинки близости и заботы.

Но… Алекс же сам говорил, что не любит меня и не может предложить большего. А я надеялась… на что? Заслужить любовь? Или что он всё вспомнит? Но вот прошло уже столько времени, а ничего из этого так и не случилось.

Возможно, всё его отношение к себе я придумала! Видела то, что хотела видеть своим зашоренным влюблённым взглядом, искала знаки внимания и заботу там, где была простая вежливость. Да, он был ласков со мной, но я для него лишь любовница, после стольких лет воздержания его интересовал только секс. И потом, разве не естественно вести себя с любовницей мило и вежливо, если она старается угодить?

Но ведь могло что-то измениться? Раньше контур был почти чёрным, это я точно помню, возможно, судить пока слишком рано.

Да, цвет его метки поменялся. Каким он был, когда Алекс только вернулся?

Я закрыла глаза, вспоминая его появление. Вот он оттаскивает от меня Марка, вот делает странный жест рукой. На руке – чёрный узор в более светлом контуре.

Стоп!

А что за жест? И не от него ли у Марка случилась полиорганная недостаточность? Алекс же целитель, а любой врач – это ещё и очень, очень умелый убийца, вопрос только в этике.

Внутри всё похолодело.

Алекс действительно собирался меня убить. По-настоящему. И это не пустая угроза – он на такое действительно способен.

К моменту, когда муж попытался зайти в мои покои, я так и не пришла ни к какому выводу. Времени не хватило, чтобы собраться с мыслями, поэтому когда я открыла ему, то действовала на эмоциях, они звенели внутри, требуя выхода.

Слова сами слетели с губ.

– Алекс, ответь мне, пожалуйста, на вопрос. Когда ты пришёл в мой мир, то сказал, что планируешь снять брачную метку. Как ты хотел это сделать?

Он замер передо мной, глядя сверху вниз. Его поза и выражение лица почти мгновенно изменились, он скрестил руки на груди, и я сразу поняла, что он не ответит. Не скажет правду.

– Это уже неважно.

Вполне ожидаемый ответ, упавший между нами невидимой глыбой.

– Мне сказали, что метку можно снять только убив одного из супругов. Или есть другой способ? – не унималась я.

До невозможности хотелось поверить, что другой способ существует.

– Я уже сказал тебе, что это больше не имеет значения, – резко ответил муж, раздражаясь.

– Хорошо. Тогда поцелуй меня! – вскинула я подбородок, пытаясь найти на его лице отголоски тех эмоций, что испытывала к нему я.

– Нет!

Ответ прозвучал так звонко, как пощёчина.

– Хорошо. Скажи, а в смерти Марка замешан ты?

– Какого Марка? – нахмурился он.

Неужели он вот так просто, походя, убил человека и забыл о нём?

С каким монстром я связала жизнь?

– Того соседа, которого ты выкинул из квартиры, когда открыл портал ко мне. Ты его убил?

– Не люблю насильников, – он пожал плечами так, будто убийство даже не стоило обсуждения.

Я в шоке смотрела и осознавала, кем является муж.

– Знаешь, Алекс, я доверилась тебе дважды. Но третьего раза не будет!

Глупые, рискованные слова вырвались сами собой.

Я опустила голову, чтобы не показать застывшие в глазах слёзы, и закрыла дверь перед его лицом. Нам больше нечего друг другу сказать. Ни за что больше к нему не прикоснусь! И не позволю прикоснуться к себе. Пусть теперь сам себе массаж делает и осваивает искусство аутофелляции!

Какая же я непроходимая наивная дура! От клокочущей внутри боли едва получалось дышать. Как же я могла так ошибиться? Как могла понадеяться, что покрытый шрамами убийца – это тот Алекс, которого я когда-то полюбила? Как могла рассчитывать, что он меня вспомнит?

Или на что я вообще рассчитывала-то?

Ведь не девочка же, знала, что любовь нельзя ни купить, ни тем более заслужить. Хотела стать удобной и приятной? Окей, стала. Дальше-то что? Каков был мой план на случай, когда я устану прощать, сглаживать углы и ходить на задних лапках? Олеся же предупреждала: «будь осторожнее, ты в этих отношениях на тринадцать лет дольше, чем он». Но я положила к его ногам всё, что могла – сбережения, себя, детей, свою свободу и право выбора.

И теперь полностью зависела от человека, для которого убийство – это дело, не стоящее даже запоминания.

Я почувствовала себя не просто глупой и преданной, а разорванной в клочья, раненной в самую душу, изломанной изнутри. Боль была настолько сильной, что я могла только сидеть, уставившись в одну точку, и молча смотреть, как по полу плавно перемещается серебристое пятно лунного света, а потом по тёмной комнате постепенно разливается утреннее сияние двух солнц.

Когда десять лет назад Алекс не вернулся, я теряла веру в его любовь постепенно. Тогда не было этого жестокого «Нет!», разделившего моё сознание на до и после. И у меня были дети.

Дети.

Они всё ещё нуждаются во мне. Я должна быть сильной. Если не ради себя, то ради них.

На завтрак вышла, механически передвигая ноги, глядя в пол и не давая ни малейшего повода к себе прикоснуться. Словно если муж до меня дотронется, я получу ожог кислотой. На Алекса смотреть не могла, это оказалось за гранью возможностей, даже слышать его голос было невыносимо. Держалась из последних сил, и меня едва хватило на то, чтобы сесть в седло. Полёт, который раньше вызывал восторг, теперь стал испытанием, ведь я знала, что когда он закончится, снова придётся столкнуться с мужем лицом к лицу. Причём в месте, которое принадлежит ему, и где никто не придёт мне на помощь.

Не стоило садиться в седло!

Остаток пути до лейства собиралась с мыслями и пыталась вернуть самообладание. Боль душила, и я то плакала, то бездумно смотрела на сине-зелёный горизонт.

Нужен план, нужна какая-то программа действий, иначе сойду с ума. К счастью, я так и не отдала Алексу бирюзу, подаренную Олесей и Василием Ивановичем. Интересно, на сколько этого хватит? Жить в одном доме с Алексом я точно не смогу, вернуться в свой мир самостоятельно тоже. Нужно вообще узнать, действительно ли взросление на Земле может быть опасно для мальчиков, или муж и тут меня обманул? Получается, что я больше ни в чём не могу ему доверять, и необходимо перепроверять каждое слово.

На сам особняк я даже не обратила внимание. Механически спустилась с башни, была кому-то представлена, но не запомнила ни имён, ни лиц. Меня поселили в какую-то комнату, к счастью, не слишком близко от спальни Алекса. Детские комнаты оказались по соседству.

Обедать я отказалась, аппетита не было совершенно. Дети начали что-то подозревать, но я успела шепнуть им пару слов по-русски о том, что мы поговорим позже.

После обеда сыновья отправились изучать дом, а я осталась у себя, насилуя голову в попытках придумать выход из создавшейся ситуации. Кажется, ещё никогда в жизни мне не было так плохо. Что делать дальше? Что говорить детям? Я никогда не хотела и не умела им врать, с детства говорила всё как есть, подбирая простые слова и примеры по возрасту.

Что я могла сказать им сейчас? Что папа хотел убить маму, но передумал? А мама была настолько ослеплена своими желаниями, что догадалась об этом только сейчас? Что их мать – клиническая идиотка, а отец – психопат? А на психиатра им придётся копить самим, так что лучше начинать прямо сейчас?

– Мам? – постучался Сашка.

– Да? – я приоткрыла дверь, чтобы впустить сыновей.

– Что с тобой? Вы поссорились? – хмуро спросил Лёша. – Папа злится.

– Да, можно сказать, что поссорились. Только это совсем не из-за вас. Просто так вышло.

– Ну ничего, помиритесь ещё, – оптимистично заявил Сашка, а внутри у меня всё сжалось от вины перед детьми.

Что же я наделала?

– Папа сказал, что он уезжает надолго. Возможно, на целый месяц, – расстроенно сказал Лёша.

– Это хорошо, – с облегчением ответила я, погружаясь обратно в свои мысли.

– Мам, ты чего? Что значит «хорошо»? Его целый месяц не будет! – эмоционально воскликнул Саша, и я впервые осознала, что Алекс стал им дорог, и они его полюбили.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Мысленно костеря свою глупость и наивность на все лады, я закусила губу.

– Хорошо, что есть время остыть и подумать. Как-то жили мы без него девять лет… и месяц прекрасно проживём, всё будет хорошо.

Мальчики явно ждали другого ответа, озадаченно переглянулись и уставились на меня.

– Мам, он тебя обидел? – спросил Лёша.

Захотелось разреветься, но я лишь погладила пепельно-русые макушки.

– Все иногда ссорятся, всякое бывает. А сейчас бегите на тренировку, только прошу вас никому о нашем разговоре не рассказывать. И дальше все наши личные дела будем обсуждать только на русском, договорились? Помните, что это наш секретный язык?

Мальчики кивнули и нехотя двинулись на выход, а я присела на край выделенной мне кровати. Обстановка вокруг, кстати, была вполне приятной, но я с трудом могла сфокусировать взгляд хоть на чём-то.

На ужин я всё-таки спустилась, сутки без еды отозвались болезненными спазмами в животе, так что пришлось поковырять предложенную еду. Атмосфера за столом была неимоверно напряжённой. Еда никого особо не интересовала. Сыновья переводили тревожные взгляды с моего лица на Алекса и обратно, а мы оба, не сговариваясь, хранили тягостное молчание.

Когда пытка совместным ужином закончилась, я пожелала всем спокойной ночи и ушла к себе, пригласив мальчиков поиграть перед сном. Дети кинули быстрый взгляд на отца, но он остался равнодушен к их вечернему досугу.

В моей спальне был столик, и мы передвинули его к кровати, чтобы разместиться.

Игре я не смогла уделить ни толики внимания, только смотрела на сыновей и внутренне содрогалась. Через что ещё им придётся пройти по моей вине? Как же я умудрилась так сильно ошибиться в Алексе, причём дважды? И ладно первый раз, я была совсем зелёной, первая любовь мало у кого хорошо заканчивается. Но сейчас-то?

Проигравшись в пух и прах, отправила детей спать, легла на кровать и неожиданно для себя отрубилась прямо в одежде. Видимо, организм устал ждать адекватности от хозяйки и взял контроль на себя. Проснулась я в полнейшей темноте от голода и жажды.

Не включая света, аккуратно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Наши спальни располагались на втором этаже, кухня, скорее всего, была на первом. Ни имён слуг, ни плана дома в памяти не осталось. Я находилась в слишком большом шоке, когда сюда прилетела. И что теперь предпринять? С одной стороны, глупо бродить по чужому дому в потёмках, с другой – уснуть я теперь точно не смогу, а мучиться от голода и жажды несколько часов тоже как-то не очень умно.

Решив, что брать продукты и пить воду мне пока никто не запрещал, я, не обуваясь, чтобы не шуметь, двинулась на поиски еды и воды. В просторных холлах поместья было темно, но я не знала, где находятся рычаги для зажигания света. С лестницы пришлось спускаться на ощупь.

К счастью, в одном из дальних помещений первого этажа горел свет.

Может, там есть слуги, и они подскажут, где кухня?

Внезапно оттуда раздался сердитый женский голос.

Ориентируясь на бившие сквозь щель в неплотно прикрытой двери лучи, я подошла почти вплотную и прислушалась к разговору. Цели подслушивать не было, но я слишком удачно оставалась незамеченной, чтобы не воспользоваться случаем.

Сквозь приоткрытую дверь было не только прекрасно слышно, но и видно часть комнаты, оказавшейся кабинетом. Внутри находились Алекс и незнакомка. Муж привалился к письменному столу и смотрел на брюнетку, стоявшую ко мне боком. Очень красивую брюнетку с выдающимися формами, одетую в одну лишь сорочку и полупрозрачный ярко-алый халат.

Отвратительный цвет, никогда его не любила, а теперь он ассоциировался у меня только с плотоядными божьими коровками гигантского размера. Именно маригору незнакомка сильнее всего и напоминала.

– У меня есть новости, любимая, и они тебе не понравятся. Я нашёл свою единую.

Слово «любимая» резануло слух и пилой прошлось по оголённым нервам.

– Почему не понравятся? Наконец-то мы сможем пожениться… – томным голосом проговорила брюнетка.

– Потому что я пока не могу от неё избавиться. И не смогу ещё какое-то время.

Услышанное впивалось в сознание острыми шильями, пробиваясь сквозь кожу прямо к сердцу, словно меня резали без анестезии.

– Что? – слова мужа брюнетке явно не понравились.

– Как оказалось, у меня есть дети. Двое. Они ещё недостаточно взрослые и пока плохо адаптировались в нашем мире. Я забрал их сюда, в Мундар. Поэтому ты должна дать мне слово, любимая, что не будешь вмешиваться в происходящее. Я решу проблему со своей единой сам. Тогда, когда налажу достаточно хороший контакт с детьми. Ты меня поняла? – Алекс говорил жёстко и по-деловому.

Словно речь шла о рабочем контракте, а не о моём убийстве.

Я остро пожалела о том, что устроила мужу сцену. Может, если бы я всё ещё играла роль бессловесной покладистой секс-куклы, он бы не был настроен так решительно? А я сама ему показала, что между нами ничего больше не будет, и теперь он точно захочет избавиться от помехи в моём лице.

– Ты это всерьёз? Ты вообще в своём уме? Притащил сюда свою подстилку и говоришь мне, чтобы я ждала? После стольких лет? – разъярилась брюнетка.

– У детей будет травма, если сделать это прямо сейчас. Придётся подождать.

– Мне плевать на их травмы, понятно? Ты. Мне. Обещал! Ты обещал, что избавишься от этой швали, как только узнаешь, кто она такая! Ты обещал, Алекс!

Брюнетка чем-то швырнула в мужа, но тот увернулся. В стену впечаталось нечто стеклянное и со звоном разбилось.

– И я не отказываюсь от своего обещания. Но я избавлюсь от жены тогда и так, как сам это решу. Ты меня поняла? – холодно спросил Алекс.

Не знаю, что там поняла брюнетка, но вот что отчётливо поняла я: надо бежать и спасать свою жизнь и детей. Но куда и как? Как спрятаться во враждебном мире, где муж богат и имеет магию и кучу связей, а я – никто без способностей, знакомств и денег?

В голове звенело от ужаса и боли предательства.

Как мне теперь выжить?

Алексис

Весь день я едва сдерживался, чтобы не взорваться и не разразиться самой грубой бранью. Аня на меня даже не смотрела, она вообще выглядела так, словно у неё кто-то умер. Внутри меня бушевали злость, вина, раздражение и досада. Всё было так удобно, вот зачем нужно всё портить? Чего она ожидала? Что я кину к её ногам весь мир, встану на колени и начну вымаливать прощение? С чего бы? Мы вообще едва знакомы, и, если память мне не изменяет, всё происходило между нами добровольно и к обоюдному удовольствию.

Несмотря на решение поговорить с ней после того, как вернусь из столицы, мне остро хотелось подойти и потрясти её за плечи, заставить посмотреть мне в глаза… и что? Мало мне одной истерички, теперь у меня их две? По опыту я знал, что такая молчанка всегда заканчивается грандиозным скандалом, но мои ожидания не оправдались.

Вечером, когда Аня всё-таки соизволила спуститься к ужину, я вдруг понял, что она меня боится. Скандала не случилось, и я начал догадываться, что его и не будет. Молча поев, жена ушла к себе, пригласив сыновей поиграть в одну из настольных игр. Мысль о том, что теперь так будет всегда, вызвала странную глухую тоску. Я понимал, что ничего ей не обещал и даже прямо говорил ни на что не рассчитывать, но чувствовал себя едва ли не преступником, отчего ещё сильнее злился.

Прислуга получила разнос за обнаруженные мною недочёты, управляющий выслушал гневную тираду, дипломатично попросил предоставить замечания в письменном виде и удалился, сославшись на отсутствие времени. Я же всерьёз раздумывал над тем, чтобы подняться к Ане и высказать всё, что об этом думаю. Да, я хотел от неё избавиться, когда не знал, кто она такая. Но не избавился же? И даже заботился по мере сил и возможностей, никак её не обижал, денег давал, просьбы исполнял, даже на скачки взял. Я вспомнил бесшабашное веселье, с которым мы забирали её выигрыш со скачек, и мне стало тошно от себя.

Странное чувство только усилилось, когда я начал прокручивать в памяти события, связанные с женой. И чем ярче были воспоминания, тем неприятнее становилось. Я хотел плеснуть вирраля себе в стакан, но в последний момент отдал предпочтение более крепкому напитку с резким запахом полыни.

Я ни к чему жену не принуждал, ничего не обещал. Нам было хорошо. Зачем всё портить очередными розовыми соплями? Да, я её не люблю, дальше что? Это не значит, что я отказываюсь её содержать, защищать или заботиться о ней! Это вообще ничего не значит! Мы могли бы найти гармонию и баланс в отношениях, я уже даже смирился с тем, что избавиться от неё не получится, зачем всё усложнять?

Погружённый в невесёлые думы, силовую линию чужого портала я почувствовал слишком поздно и смачно выругался про себя, когда опознал структуру. Только Ксендры тут не хватало!

Она пришла прямиком ко мне в кабинет, полураздетая и воинственно настроенная. То, что мы будем ругаться, стало понятно по её лицу, но впервые я был этому даже рад. Скрестив руки на груди и оперевшись на стол, я ждал, отдавая инициативу ей.

– И как это понимать, Алекс? – начала она как обычно.

– Даже не поздороваешься? – выгнул я бровь.

– Издеваешься? – рассвирепела она.

– Нет. Интересуюсь.

– Я даю тебе пять минут, чтобы извиниться, – выдала Ксендра коронную фразу, засверкав глазами, а я в очередной раз поразился тому, насколько она красива.

Особенно вот такая, воинственная, возмущённая, со вздымающейся грудью и боевым румянцем на лице.

– У меня есть новости, любимая, и они тебе не понравятся. Я нашёл свою единую.

Блестящие чёрные глаза в обрамлении пушистых ресниц расширились от удивления.

– Почему не понравятся? Наконец-то мы сможем пожениться…

– Потому что я пока не могу от неё избавиться. И не смогу ещё какое-то время.

Ксендра вспыхнула факелом, вздрогнув прекрасным телом, одетым во фривольный халат:

– Что?

– Как оказалось, у меня есть дети. Двое. Они ещё недостаточно взрослые и пока плохо адаптировались в нашем мире. Я забрал их сюда. Поэтому ты должна дать мне слово, любимая, что не будешь вмешиваться в происходящее. Я решу проблему со своей единой сам. Тогда, когда налажу достаточно хороший контакт с детьми. Ты меня поняла? – я добавил в голос металла, чтобы показать, что не шучу.

Скандалы уже остокаскаррели до самой крайней степени, но куда от них денешься?

– Ты это всерьёз? Ты вообще в своём уме? Притащил сюда свою подстилку и говоришь мне, чтобы я ждала? После стольких лет? – яростно прошипела Ксендра.

– У детей будет травма, если сделать это прямо сейчас. Придётся подождать.

– Мне плевать на их травмы, понятно? Ты. Мне. Обещал. Ты обещал, что избавишься от этой швали, как только узнаешь, кто она такая! Ты обещал, Алекс! – бушевала Ксендра, довершая свои слова звоном разбитой бутылки.

Сегодня она перешла к битью посуды даже раньше обычного, значит действительно злится.

– И я не отказываюсь от своего обещания. Но я избавлюсь от неё тогда и так, как сам это решу. Ты меня поняла? – я сделал паузу, внимательно глядя в глаза возлюбленной. – Клятву, Ксендра, я жду клятву.

– Ты что, ополоумел? Может, мне ещё и охранять её нужно? – взвилась она, и ещё одна бутылка полетела в мою сторону.

Я привычно уклонился. Стекло со звоном разбилось за спиной. Скандалы с Ксендрой помогают поддерживать скорость реакции на должном уровне и учат ловкости. Разумеется, ей не стоит знать, что избавляться от Ани я больше не планирую, иначе клятву не получить ни за какие сокровища мира.

– Я привёз тебе подарок. Очень дорогой подарок. С уверенностью могу сказать, что подобного ни у кого нет, – решил я переключить её внимание.

– Покажи! – с вызовом ответила она.

– Сначала клятва, любимая. Я знаю, насколько ты скора на расправу, а этот вопрос я буду решать сам.

– Подожди, Алекс, – внезапно остановилась она. – Ты её вспомнил? Ты что-то вспомнил?

Ксендра буквально впилась взглядом в моё лицо. Вот уж не думал, что мои воспоминания могут быть для неё настолько важны.

– Нет, ничего. Но я выяснил, что с повстанцами меня ничего не связывает, всё время отсутствия я провёл в другом мире. Просмотрел её воспоминания, там всё однозначно.

– Алекс, и что дальше? Ты её любишь? Кто она такая? Покажи мне её!

– Я люблю тебя, она значения не имеет. Разговор на этом закрыт.

– Ты её целовал? – в голосе Ксендры звенело напряжение, и мне стало неожиданно приятно от этой ревности.

Вот уж не думал, что она будет так переживать из-за другой женщины.

– Нет. Иди сюда. Сначала клятва. Потом подарок.

Я привлёк к себе полуодетую возлюбленную. Вот только целовать её не решился. Проснётся метка, а с ней и Аня, а мне только этого не хватало. Ксендра заглянула мне в лицо.

– Я хочу выйти замуж как можно скорее. Надо мной смеются все эти годы.

– Можно подумать, тебя волнует, что о тебе говорят.

– В этом вопросе волнует, я не могу больше ждать. И клятву я давать тебе не буду. У тебя есть месяц на то, чтобы избавиться от неё самому, дальше за дело возьмусь я. Это моё последнее слово.

– Тогда свадьбы не будет, – усмехнулся я, зная, что хожу сейчас по очень тонкому льду.

– Неужели? – зло сощурила глаза Ксендра.

– Мне нужна жена, которая сможет мне уступать. Хотя бы иногда.

В её глазах было столько трудно скрываемого бешенства, столько ненависти, и она отвернулась, молча глядя в тёмное окно. Неужели настолько хочет замуж, что уступит? Я заинтересованно ждал.

– Хорошо, я дам тебе клятву, но после этого мы пойдём в столицу. Я устала заниматься домом одна, и мне нужны деньги.

– Я же оплатил проект почти целиком.

– Возникли обстоятельства, – холодно ответила она.

Мне было плевать на деньги, главное, что я смогу добиться от неё необходимого: клятвы не трогать Аню. Иначе обеспечить безопасность жены у меня не получится, Ксендра очень изобретательна и всегда добивается своего.

– Клятва, любимая.

– Начиная с этого момента я клянусь не причинять вред, не просить и не поручать другим причинять вред твоей единой и твоим детям, – процедила она.

– Спасибо, – я протянул ей резную шкатулку, куда положил купленный в мире Ани браслет с бирюзой.

Изделие действительно было невероятно красивым, даже удивительно, что иномирцы сделали такое без магии.

Ксендра приняла шкатулку кивком и достала украшение. По тому, как загорелись её глаза и улыбка тронула пухлые чётко очерченные губы, стало понятно: подарок пришёлся по вкусу.

– Пойдём. Сейчас!

Я не стал спорить, просто притянул к себе Ксендру, поцеловал и вошёл вслед за ней в портал. Если Аню теперь и разбудит метка, нас в лействе она уже не найдёт.

Вещей в столичной квартире у меня достаточно. Хорошо бы, конечно, оставить для Ани записку, но делать этого при Ксендре я не стал.

Анна

Я стояла под дверью ярко освещённого кабинета и смотрела, как в воздухе тают следы портала, через который ушли Алекс с Ксендрой. Это имя я помнила ещё из прошлой жизни: так звали его бывшую возлюбленную, которая порвала с ним, как только отец лишил его семейного состояния.

Видимо, в настоящем он об этом не помнил или простил предательство. Ксендра оказалась невероятно красивой. Я даже в глубине души могла понять Алекса: по сравнению с ней я выглядела, как рязанский пряник рядом с утончённым пирожным, украшенным спелыми вишнями. Смольно-чёрные волосы, невероятные огромные тёмные глаза, ярко-алые чувственные губы. Она была прекрасна.

Если утром мне казалось, что больнее быть уже не может, то я ошибалась. Пробивая новое дно своего эмоционального состояния, я кое-как взобралась по лестнице на второй этаж и вернулась в свою комнату.

Итак, оставаться тут нельзя… и уже не только из соображений сохранения психического равновесия, а из элементарного желания выжить. А жить я хотела несмотря ни на что, у меня дети ещё маленькие, оставить их с такой мачехой и позволить Алексу убрать меня с дороги? Пусть держат карманы шире, я ещё поборюсь.

Злое отчаяние постепенно трансформировалось в отчаянную злость, а план начал складываться в голове. Знакомых в этом мире у меня, считай что нет, а в столице нет вообще. Но у меня есть карточка зайтаны Ист и необходимость закрепить эффект от процедур. Не знаю, как в этом мире, а на Земле хороший косметолог знает всё и обо всех. А значит, можно ненавязчиво спросить контакты телохранителя или охранника. О моей связи с зайтаной Ист вряд ли кто-то догадается, Алекс точно не начнёт поиски с той стороны. Он мужчина, ему такое и в голову не придёт.

Я потёрла лоб и в шоке замерла. Хайратник! Я всё время про него забываю, а ведь в нём есть магический маячок. Станет он сегодня или завтра проверять, где я? Вряд ли. Метка на руке неожиданно нагрелась, и я испытала острейшее отвращение к ней и мужу.

Думаю, в ближайшую пару дней он будет занят, а значит, у меня есть небольшая, но фора. Сейчас, как только рассветёт, я отправлюсь к домоправительнице и попрошу выделить крыларов для прогулки в столицу. Адрес у меня был на карточке, но спрашивать про него здесь я не стану, чтобы не оставлять следов, напротив, сделаю вид, что мне очень интересно погулять по столичным магазинам. Вроде бы запрета на перемещения Алекс не оставил, возможно, он не подумал, что я могу куда-то рыпнуться.

Далее, необходим артефактор, чтобы снять хайратники, либо нужно купить какие-то маскирующие амулеты. Главное, не попадаться на глаза тому зайтану артефактору, с которым работал муж, он упоминал, что тот из столицы.

Голова наконец начала работать так, как нужно, продумывая детали плана. Хорошо, что кошель с деньгами так и остался болтаться у меня в рюкзаке, деньги нам сейчас точно лишними не будут. Собрав все свои материальные ценности, я посмотрела на вещи, которые были сложены в сумке в углу комнаты. Голубое платье мне точно не пригодится, как и меховое манто. Их я кинула на кровать. Даже лучше, пусть ни у кого не возникнет сомнений в том, что я вернусь, а отлучка – временная. С собой взяла лишь максимально практичные вещи, да и было их у меня немного. Полупустая сумка даже не вызовет особых подозрений. Ну собралась я за покупками, что такого?

Алекс вроде бы представил нас прислуге, как важных гостей. Гостей. Не узников. На этом и попробуем сыграть.

Опять же, вряд ли я куда-либо собралась бы, если бы не подслушала разговор Алекса с Ксендрой.

Детей разбудила, как только рассвело.

– Мальчики, у меня есть плохие новости. Дело обстоит так, что нам нужно уехать. Видите ли, мне здесь угрожает опасность, – заговорила я с ними по-русски.

– Какая опасность? Папа в курсе? – сонно спросил Лёша.

– К сожалению, папа помочь не сможет. У меня нет возможности сейчас всё объяснить, нам нужно быстро собраться и уехать. Я очень прошу вас слушаться меня в ближайшие дни, это очень важно.

– Но что случилось?

– Оказалось, что у вашего папы есть возлюбленная, которой очень не понравилось то, что он привёл нас в этот мир. Я боюсь, что она может причинить нам вред.

– У него есть любовница? – возмущённо воскликнул Саша.

– Его возлюбленная была до того, как он пришёл за нами, поэтому любовница тут скорее я. Папа поступает некрасиво по отношению к нам обеим, до вчерашнего дня я ничего о ней не знала, она обо мне тоже. Но сейчас это не имеет значения. Мы должны найти защиту и безопасное место, а уже после этого мы определим, как и когда вы с ним будете видеться.

– Почему ты думаешь, что нам грозит опасность?

– Потому что ваш папа не сможет жениться на этой Ксендре до тех пор, пока я жива. А она очень хочет за него замуж. Раньше мы жили в другом мире, опасность нам не грозила. Но здесь ей гораздо проще до меня добраться. Из-за этой магической метки мы с Алексом теперь связаны, и он не может взять другую жену.

– А что, нельзя просто снять эту метку или что-то с ней сделать? – перешёл Саша на шёпот.

– Мы с вами будем искать этот способ. Как только я избавлюсь от метки, то опасности больше не будет, поэтому поверьте мне, я больше всего на свете хотела бы сейчас её снять. Но я не маг, ваш папа тоже этого не умеет, нам придётся спрятаться и найти способ сделать это самим.

– Спрятаться в лесу? – ошеломлённо воскликнул Сашка. – Но там же хищные ящеры и плотоядные пауки!

– Не думаю, что до леса дойдёт. Мы будем искать профессионального охранника или телохранителя, уверена, что в этом мире такие тоже есть. Сейчас нам нужно собрать вещи и, не вызывая подозрения, отправиться за покупками в столицу. В комнатах, пожалуйста, оставьте какую-нибудь одежду, чтобы всё выглядело так, будто мы уезжаем ненадолго. И начиная с этого момента между собой мы общаемся только на русском. Всё поняли?

– Да!

Собрались мы быстро. Почти все наши вещи удалось уместить в три рюкзака и одну небольшую сумку. Мальчики оставили на кроватях несколько чересчур нарядных рубашек, а я – голубое платье. Всё равно оно всегда будет ассоциироваться с балом в Нинаре, видеть и надевать его я больше не хочу. На одной из станций Алекс купил нам пледы в его родовых тёмно-фиолетовых цветах, их мы тоже решили оставить, но уже скорее из внутреннего протеста.

Спустились со второго этажа уже готовые к дороге.

Внизу нас встретила экономка среднего возраста и проводила к накрытому столу. После услышанного вчера есть в этом доме я больше не планировала, поэтому от завтрака пришлось вежливо отказаться.

– Уважаемая зайтана… – я запнулась.

– Зайтана Тиварт, – по-доброму улыбнулась светловолосая женщина в простом тёмно-сером форменном кафтане, подчёркивающим некоторую грузность фигуры.

Участливые глаза располагали к себе, но доверять в доме Алекса нельзя было никому.

– Зайтана Тиварт, спасибо большое за ваши усилия, но мы с детьми хотели бы попросить вашей помощи и провожатого до столицы. Дело в том, что нам срочно необходимо купить несколько комплектов одежды и учебников, мы прибыли в этот мир совсем налегке. Скажите, вы могли бы организовать крыларов? Думаю, мы с удовольствием позавтракаем там.

– Но до столицы полдня пути, неужели дети останутся голодными? – всплеснула она руками, и я на секунду даже поверила в её искреннюю заботу.

– Ничего страшного, мы к этому привыкли, – постаралась я соврать максимально убедительно.

– Как скажете, лея Иртовильдарен. Что-нибудь собрать вам с собой в дорогу?

– Спасибо, ничего не нужно, думаю, что всё необходимое я уже взяла, – жестом указала я на сумку. – Возможно, мы задержимся на один или два дня, не переживайте в этом случае. Необходимо заказать одежду и обувь для мальчиков, а вы знаете, что это не всегда получается сделать быстро, – дружелюбная улыбка далась мне с трудом.

– В таком случае я отдам распоряжения по вашему сопровождению. Думаю, что двоих сопровождающих вполне хватит?

– Думаю, что хватит даже одного, мы пока совсем не умеем управлять крыларами, в остальном вполне способны позаботиться о себе.

Зайтана Тиварт кивнула с некоторым сомнением, но спорить не стала. Видимо, указаний не выпускать нас из поместья Алекс не дал или не успел дать. Замирая от страха каждую минуту, я взяла детей за руки и пошла вслед за молодым мужчиной в такой же тёмно-серой форме, какую носила экономка.

Сердце останавливалось от каждого вскрика, шороха и движения. К моменту, когда мы сели на крыларов я изнервничалась настолько, что дрожали руки. По спине бежали холодные струйки пота, а пульс бился где-то в горле. Хорошо, что я так и не поела: меня бы точно стошнило, если в желудке была бы хоть крошка еды.

Не знаю, как себя чувствуют шпионы или разведчики, но пара часов в обстановке вынужденной лжи и чрезмерной подозрительности вымотала меня до предела. Дико хотелось свернуться калачиком и выть на луну, но впереди было слишком много дел.

Стоило нам приземлиться, как я по-заправски выскочила из седла, всё-таки постоянная практика положительно сказывалась на этом навыке.

– Зайтан, вы могли бы дожидаться нас здесь, возле станции? Нам бы хотелось прогуляться по городу, а громоздкие покупки будут мешать. В случае если вы останетесь тут, я просто отошлю всё купленное к вам, – я старательно захлопала глазами, надеясь, что тут принято поступать также, как делала Маритана.

– Но как же ваша безопасность? – засомневался провожавший нас мужчина.

– Вы что, разве нам может что-то грозить с такой защитой? – я выразительно ткнула пальцем в свой хайратник. – Не переживайте, мы прекрасно ориентируемся и хорошо говорим по-аларански, а за пределы торгового квартала выходить не будем. Вот, возьмите, возможно вы захотите промочить горло, – я протянула ему самый маленький накопитель с эргами и по тому, как округлились его глаза, поняла, что плата более чем щедрая. – Это на случай если мы провозимся до завтра. Надеюсь, вы не будете возражать?

Мой провожатый лишь кивнул, пряча деньги в карман.

– Лей Иртовильдарен не оставлял никаких запретов на этот счёт, – лишь протянул он.

– А какие могут быть запреты? Мы же гости, а не пленники, – удивлённо распахнула я глаза, чем его окончательно и убедила.

Дав мне пояснения, как дойти до ближайшего книжного магазина, он остался на станции болтать с местными работниками и радоваться щедрым чаевым.

Книжный мне действительно требовался, там я хотела купить карту. Но идти в указанный магазин не стала. Сыновья следовали за мной по пятам, погода была хоть и очень прохладная, но солнечная. Я даже не сняла дублёнку, только распахнула её пошире, чтобы не упариться. На улице было градусов десять тепла, такая погода у нас бывает весной, с той лишь разницей, что здесь под ногами не тающие сугробы, а сухая мощёная мостовая.

Достаточно поплутав по торговым улочкам, я убедилась, что за нами нет погони, купила карту и зашагала в сторону ближайшего кафе. Есть хотелось ужасно. Заняв столик у окна, мы с детьми плотно пообедали, напились кислого компота и засели за дальнейший план.

– Смотрите, сейчас мы отправимся к зайтане Ист, у неё я надеюсь получить информацию о том, кто сможет помочь нам с защитой. Думаю, нам придётся довериться тому же человеку в плане организации безопасного места. Скорее всего, столицу придётся покинуть.

– Нам нужно запутать следы, – важно заметил Сашка.

– И изменить внешность! – добавил Лёша.

– Ребята, мы не в шпионском боевике, кроме того, не думаю, что за нами кто-то может следить. Кому мы нужны?

– Отцу – явно нет, – зло заметил Сашка.

– Не думаю, что это так. Иначе зачем ему тащить нас в другой мир и через всю страну? Вы ему точно нужны, в этом можете не сомневаться. За прошедшее время он к вам привязался и очень гордится вашими успехами. Поймите, малыши, ваши отношения с ним и мои отношения с ним – это очень разные вещи. Вспомните Алису, её папа постоянно ругается с мамой, но Алису очень любит, правда? Так тоже иногда бывает.

– Папа Алисы тоже изменял её маме, – заметил Лёша.

– Да. Такое случается, но дела взрослых остаются делами взрослых. Даже если папа Алисы полюбил другую женщину, то это ни в коем случае не означает, что он разлюбил саму Алису, правда же?

Мальчики были вынуждены кивнуть. Настраивать их против Алекса я не планировала. В конце концов, я не знала, как сложится моя дальнейшая жизнь, и хотела бы, чтобы он о них позаботился, если со мной что-то случится.

Сориентировавшись по карте, мы расплатились и вышли из кафе, чтобы добраться до отмеченной улочки. Она находилась на самом краю торгового района, примыкающего к жилому кварталу. Туда отправились пешком, по карте выглядело довольно близко, однако мы не учли масштаба, поэтому пришлось идти минут сорок. Ничего себе у них размер столицы! На карте Торговый район был дан отдельно на развороте вместе с Центральным и Королевским, остальные были представлены только на общем плане. Судя по всему, столица занимала огромную территорию.

Наконец дойдя до места, я узнала нужный фасад. Его выполнили в том же стиле, что и в Мориске. На ресепшене, разумеется, сидела другая девушка. Я оставила сыновей ждать в общем зале, а сама показала карточку и сказала, что зайтана Ист меня приглашала.

К счастью, приняли меня сразу. Оставив вещи мальчикам, запретила им выходить на улицу и отправилась на встречу с магессой.

– Блага, лея Иртовильдарен, очень приятно тебя снова видеть, правильно пришла! А то ходила бы мурзлой ящерицей. Проходи и садись. Сегодня снова полный пакет?

– Блага вашему делу, зайтана Ист. Вы знаете, в приёмной меня ожидают сыновья, поэтому я ограничена во времени. Мы могли бы сделать самые базовые процедуры?

– Конечно! В таком случае тебе, возможно, придётся зайти ко мне ещё раз примерно через пару месяцев.

– Думаю, что смогу это сделать, хотя пока сложно загадывать так далеко вперед.

– Безусловно. Тогда просто заходи следующий раз, когда будешь в столице. Напомни мне, как мы убираем волосы?

Всё повторилось. Сначала минералка по всему телу, затем жжение и неприятные ощущения. Кстати, за последний месяц я действительно заметила эффект от наших процедур. Ресницы стали гуще, волосы отрастали более светлыми, появился новый пушок, видимо, они действительно станут гуще со временем. И качество кожи, конечно, стало выше всяких похвал.

– Зайтана Ист, пожалуйста, дайте рекомендацию. Мне нужен охранник или телохранитель, специалист по обеспечению безопасности. Можете ли вы кого-то посоветовать?

– Опасаешься леи Ситоч? – усмехнулась она.

– «Леи Ситоч»? – удивлённо переспросила я.

Мало мне Ксендры, теперь ещё какая-то Ситоч на мою голову?

– Леи Ксендры Ситоч, – уточнила магесса, прикусив губу, и явно пожалела о своей откровенности.

– Да. До меня дошли слухи, что она хочет стать Иртовильдарен во что бы то ни стало, – тихо ответила я.

– С леей Ситоч лучше не ругаться. К счастью, она пользуется услугами другого мастера, а в наших кругах имеет очень плохую репутацию. Я тебе сочувствую. Одна из самых неприятных соперниц, каких только можно представить.

– Мы не соперницы. Просто хочется себя обезопасить.

– В таком случае тебе лучше всего обратиться к лею Корса́чену. Его репутация безупречна, он один из сильнейших боевых магов, кроме того, за достойную плату может не только обеспечить твою безопасность, но и помочь решить разные щекотливые проблемы. И гарантирует конфиденциальность для клиентов.

– Спасибо, это именно то, что мне нужно. Есть ли адрес?

Нарисовав маленький план местности, зайтана Ист записала координаты на небольшой карточке, и я сразу же убрала её в карман.

– Если хочешь, можешь воспользоваться вторым выходом. Он ведёт на параллельную улицу через небольшой тупик между домами.

Я удивилась настолько, что это не укрылось от магессы. Она засмеялась, лукаво подмигнув.

– Иногда благородные леи используют время, положенное на процедуры, для встреч. Я не против до тех пор, пока они проходят сами процедуры и оплачивают их в полном объёме, а то, что это занимает куда меньше времени – наш маленький профессиональный секрет. Я тоже гарантирую клиентам конфиденциальность.

– Спасибо! Думаю, что воспользуюсь вашим предложением. А если кто-то вас спросит, была ли я тут?

– То я отвечу, но только королевскому дознавателю и при соблюдении всех формальностей. Это мой долг, как гражданки Аларана.

– А если до дознавателя дело не дойдёт? – с надеждой спросила я.

– То я, к сожалению, не смогу ничем помочь. Видите ли, у меня совершенно отвратительная память на лица, имена, даты, события и время. Вечно всё в голове перемешивается. Вроде бы была такая лея, но точно не помню: то ли тут, то ли в Мориске, то ли давно, то ли недавно… – протянула она, сделав глуповатое лицо.

И настолько натурально и забавно это получилось, что я прыснула от смеха, несмотря на всю мрачность своего положения.

Зайтана Ист улыбнулась, приняла оплату за свои услуги и показала выход в небольшой тупичок. Оказывается, за небольшую плату можно было пройти сквозь соседний магазин и выйти вообще на третьей улице, но я решила не сходить с ума. Даже эта мера предосторожности показалась чрезмерной, зато мальчишек привела в восторг. Хоть кому-то игры в шпионов доставляют удовольствие.

Путь до офиса лея Корсачена занял почти час, пришлось вновь пересечь город насквозь. Его контора находилась на противоположном от нас конце Центрального квартала. Тут располагались присутственные заведения, например, возвышался пятиэтажный городской Приказ. Различные Гильдии тоже имели здесь представительства.

Гулять по городу мне бы понравилось, если бы не поселившееся в животе напряжение, не отпускавшее ни на минуту.

В итоге к дверям конторы лея Корсачена мы подошли уже в сумерках.

Я осторожно постучалась, с ужасом думая, что делать, если нас не примут. Но, к счастью, дверь открылась, и из-за неё выглянул молодой вихрастый парень с соломенного цвета волосами и светло-карими глазами. Надеюсь, что это секретарь, а не боевой маг и исполнитель щекотливых поручений, потому что на вид ему было от силы лет шестнадцать.

– Достопочтимая лея, чем могу быть вам полезен? – оттараторил он явно заученную фразу и осмотрел меня цепким взглядом.

– Блага вашему делу. Мне бы хотелось переговорить с леем Корсаченом, если он на месте.

– Прошу вас, проходите. Сотрудники конторы частного дознавателя лея Корсачена в вашем полном распоряжении. Желаете ли вы кислый напиток или воспользоваться туалетной комнатой?

Кислый напиток возжелал Лёша, а воспользоваться комнатой – Саша. Вихрастый парень рассадил нас по удобным диванчикам в приёмной и исчез за соседней дверью.

Спустя пять минут меня пригласили войти.

Выдохнув, я сделала шаг внутрь, изо всех сил надеясь, что лей Корсачен нам поможет.

Анна

Кабинет лея Корсачена производил исключительно положительное впечатление. Стеллажи с папками без обозначений, массивный стол из тёмного дерева, на стенах развешано оружие и несколько благодарственных грамот с вычурными печатями и подписями. «В благодарность лею Корсачену за помощь в поимке государственного преступника», «Грамота за установление личности вора», «Благодарность за обеспечение безопасности выставки ювелирного искусства», «Рекомендательное письмо от леи Брадальс» и прочее и прочее.

Видимо, если мой хладный труп не отнесут паукам за время действия контракта, от меня тоже понадобится подобная грамота.

Сам лей Корсачен производил не менее положительное впечатление, чем его кабинет. Высокий и стройный шатен с умными тёмно-серыми глазами и заметными морщинками, выдающими любителя то ли прищуриться, то ли посмеяться. Одет он был вроде просто, но чувствовалась дороговизна и обстоятельность как в его облике, так и в отделке и обстановке кабинета.

– Блага вашему делу, лей Корсачен, – начала я, когда сочла, что мы достаточно хорошо рассмотрели друг друга. – У меня к вам есть дело, но для начала я должна быть уверена в конфиденциальности и том, что вы будете защищать в первую очередь мои интересы.

– Блага, уважаемая лея…

– Анна, – представилась я по имени, избегая называть родовое имя мужа, которое может выдать меня с головой.

Судя по осанке, этот господин вполне может быть военным, а значит, теоретически может водить знакомство с Алексом. Но ведь если я его найму, то он должен проявить лояльность ко мне, не так ли?

– Лея Анна. Что же, стандартная клятва вас устроит? – вежливо спросил он, а я растерялась.

Что такое стандартная клятва и с чем её едят? Видимо, мою растерянность он истолковал по-своему.

– Я, Та́рнис Корса́чен, клянусь своей жизнью сохранить в профессиональной тайне всё сообщённое мне леей Анной, а также все условия и обстоятельства нашего сотрудничества, если таковое случится.

Я выдохнула и постаралась успокоиться.

– Даже не знаю, с чего начать. Я из другого мира, поэтому когда вы сказали про стандартную клятву, я немного растерялась.

– Что же, присаживайтесь и рассказывайте.

Аккуратно опустившись на краешек большого кресла, сложила руки на коленях и внимательно посмотрела на лея Корсачена. Яркие и выразительные глаза цвета туч перед грозой внимательно следили за каждым моим движением.

– Пожалуй, стоит начать с того, что зовут меня Анна Иртовильдарен, – в ответ на эти слова глаза частного детектива округлились, а взгляд метнулся к рукам, на одной из которых он заметил метку. – Вы знакомы с моим мужем?

– Да, нам приходилось пересекаться. Это он направил вас ко мне?

– Нет, я пришла по рекомендации знакомой, и мне бы хотелось, чтобы мой визит остался в тайне от Алекса, даже если мы с вами не договоримся.

– Это я вам гарантирую. Он знает о вас? – прозвучал следующий вопрос.

– Да, конечно. В каком смысле?

– Он вас искал довольно длительное время. Поэтому я спросил, в курсе ли он того, кто вы такая и где находитесь.

– Он в курсе того, кто я такая. Сам забрал меня из моего мира около полутора месяцев назад.

– В чём же суть вашей проблемы, лея Анна? Опасаетесь Ксендры? – напрямик спросил он, а я в очередной раз поразилась тому, как хорошо все на свете, кроме меня, осведомлены о личной жизни моего мужа.

– В том числе. Мне и моим детям нужна защита.

Глаза дознавателя округлились ещё выразительнее.

– Это ваши совместные дети?

– Да. Они сейчас в приёмной.

– Вы не возражаете, если я проявлю любопытство? – мягко спросил он.

– Нет, конечно. Их позвать?

– Я посмотрю сам.

Он пересёк кабинет и на несколько мгновений выглянул через приоткрытую дверь, затем обернулся ко мне, а на его лице было совершенно обескураженное выражение.

– Убедились в том, что дети его?

– Что же, убедился. Один из мальчиков очень похож на Алекса, – лей Корсачен вернулся в своё кресло. – Итак, лея Анна, вам нужна защита. О какой именно защите идёт речь? Судя по мощности артефактов на вас и детях, ваш муж уже неплохо об этом позаботился.

– Всё гораздо сложнее, но подробности я расскажу только после того, как вы согласитесь обеспечить мою безопасность. Насколько вы близки с моим мужем?

– Мы служили вместе.

– Ваше знакомство может стать проблемой? Есть ли у вас перед ним обязательства?

– Нет, наши отношения не смогут повлиять на вашу защиту отрицательно. Однако сразу отмечу, что если вы задумали избавиться от супруга, то я вам помочь не смогу. Такие заказы я не выполняю.

– Нет, что вы. Мне нужны помощь, защита, информация. Возможно, магические услуги. Сама я магией не владею. Никого убивать не нужно.

– Даже Ксендру? – насмешливо вздёрнул он бровь.

– Она до вчерашнего дня не знала о моём существовании, как и я о её. Предполагаю, что она такая же жертва обстоятельств, как и я.

В ответ на мои слова лей Корсачен расхохотался так, что я всерьёз забеспокоилась о его психическом здоровье.

– Простите, лея Анна, просто никому и никогда не приходило в голову называть Ксендру Ситоч жертвой обстоятельств.

– Вы знакомы лично?

– К моему огромному сожалению. Видите ли, по заказу одного из клиентов я собирал о ней материал. Смею заверить, что сложно представить более изворотливую и предприимчивую особу.

– По заказу Алекса? – вздрогнула я.

– Как правило, я не разглашаю такие данные, но в данном случае не вижу конфликта интересов. Нет, заказчиком выступало иное лицо.

– Вы согласны обеспечивать мою безопасность?

– Да, кроме того, я весьма любопытен, а интуиция мне подсказывает, что ваш рассказ будет крайне интересен.

– Любите сплетни?

– Обожаю! – на полном серьёзе ответил он. – Люблю знать всё и обо всех. Издержки профессии.

– Сколько будут стоить ваши услуги?

– Мой гонорар тысяча эргов в месяц и ещё пятьсот по завершению контракта. В мои услуги могут входить магическая защита, сбор информации, рекомендации по безопасности, расследование, слежка за объектом интереса, а также ведение информационной войны, например, запуск необходимых слухов в газеты и клубы по интересам. Всем своим подручным и информаторам я плачу сам, параллельно в работе у меня может быть несколько дел, но это не повлияет на качество осуществления защиты, при необходимости я привлекаю исполнителей. К примеру, вместо того чтобы сидеть и охранять вас лично, я найму крайне доверенное лицо, которое будет находиться при вас безотрывно, а вам буду оказывать всестороннюю информационную поддержку. А ещё могу организовать такие неприятности для Ксендры, что ей будет совсем не до вас, лея Анна.

– И всё это входит в сумму тысяча эргов в месяц? – засомневалась я, ведь это вроде бы не очень много. – Кто решает, когда заканчивается контракт?

– Вы. Но я вас обязательно проинформирую, когда посчитаю, что никакая опасность вам больше не грозит. Кроме того, у вас могут быть дополнительные расходы, связанные с этим делом, артефакты, купленные лично для вас и детей, и прочее подобное.

– Я не очень ориентируюсь в ценах, тысяча эргов – это дорого?

– Что же, пожалуй, для такого дела даже очень дорого, лея Иртовильдарен.

– У меня есть деньги, но часть из них в виде украшений. Вы поможете их реализовать по хорошей цене при необходимости?

– Почему нет? Оплата за месяц вперёд, чтобы заключить договор.

– А что если вы не справитесь со своими обязанностями?

– В таком случае я выплачу потраченное вами вашим наследникам в тройном объёме.

Я задумалась, глядя на него. Лицо умное и чуть ироничное, мимика живая. Таких обычно называют харизматичными или интересными. Пусть его черты не идеальны, но были в них приятное обаяние и располагающая к себе простота.

– Хорошо, я согласна.

– Прекрасно, я подготовлю договор. Скажите, ваш рассказ будет долгим?

– Думаю, что да.

– Что же, в таком случае с вашего одобрения я распоряжусь о еде и развлечениях для ваших сыновей. Желаете ли вы что-нибудь выпить?

– Пожалуй, не откажусь от горячего чая.

Мой собеседник легко поднялся и исчез в приёмной, откуда вскоре донёсся его голос:

– Айс, закажи ужин для себя и юных леев. Вы можете занять вторую приёмную и поиграть в дартс. Но имей в виду, что за каждую разбитую бутылку вычту из жалования. В случае, если будут посетители, то тщательно запиши все данные и пообещай, что я с ними свяжусь завтра. Для леи принеси термос с горячим чаем из кухни и печенье, если ещё осталось. Если нет, то обязательно купи завтра утром. Меня не дёргай.

Я тоже ненадолго вышла из кабинета, чтобы успокоить сыновей.

– Мальчики, побудьте, пожалуйста, тут. Покажите Айсу наши игры, если захотите. Или поиграйте сами в морской бой, бумага и карандаши у вас есть. Мы с леем Корсаченом договариваемся о нашем деле. Я не знаю точно, сколько времени это займёт, – сказала я на русском.

Сыновья покивали в ответ.

Возвращались в кабинет мы одновременно, при этом лей Корсачен галантно придержал дверь и жестом снова указал на кресло для посетителей, сам же достал форму договора и принялся её заполнять. Бумага светилась, а когда он приложил к ней руку, то и вовсе засияла. Договор был довольно лаконичен, в него входили все оговорённые нами ранее пун